Мир на кончиках пальцев

С чего начинается утро?

На темном, пахнущем сосной, столе — Она. Белая, ослепительно чистая в играющих солнечных лучах. В тени бледный оттенок притупился матово-костяными, фарфоровыми разводами, будто тягучий водоворот тусклых цветов.

Среди своих собратьев она кажется обычной. Есть множество других, ярких, необычных, с неправильной формой. Она же необычна в том, что удивительно правильна. Ни одного скола, ни трещинки. Белая гладкая поверхность чиста, как у куколки.

Думаете она пуста?

Нет. Внутри, словно вихри буйного моря, бурлит горячий кофе. Он лишь недавно оказался здесь, запертый краями нечто белого, безупречного существа. Буроватые волны негодующе сталкиваются с белой стеной. На поверхности возникает эфемерная, песочного цвета пенка.

Беловатый дымок, порхая бабочкой над кофе, витает вокруг.

Что это за аромат? Он разбрелся повсюду. Кажется, что нет ни одного уголка, куда бы не проник этот запах. Свежий кофе, чуть горьковатый, с темной, бархатистой ноткой утра. Лишь вдохнув тяжёлый, густой аромат, осознаешь, как прекрасно это утро.

Когда в чашке дымится кофе.

Тишина

Вы знаете, как пахнет тишина? Нет? Смешно. Ведь она вокруг вас. Словно паучьи невидимые нити, она опутывает тела, пространства, голоса. Голодная до звука, она замирает в напряжённом прыжке, глотая каждое слово, сорванное с губ.

Тихий шепот во сне, радостный крик, сладострастный стон, грустный плач — любой звук, любой тон утопает, поглощённый тишиной.

Тишина — это всё и ничего, одновременно немой гул и пустота.

Закройте глаза. Вдохните пыльный и душный воздух. Застарелый ржавый металл, темный горьковатый лак на деревянной ручке, затхлость покрытых плесенью стен и странный, будто наполненный пустотой запах.

Это вокруг вас, сплетая сети, недвижно замирает тишина. Она скрипит тонкими нитями, туго обматывая ими ноги. Нигде нет даже слабого лучика солнца. Помощницы тени надёжно укрыли тишину от внешнего мира.

Нити натягиваются, звенят беззвучной мелодией, обхватывают руки, грудь, плечи.

Тук-тук...Тук-тук...

Открыв глаза, вы поймёте, что тишина в испуге спряталась в бесформенные тени, отбрасываемые старой мебелью. Только этот звук тишина не может заставить замолчать — биение сердца.

Вдохновение

Пустота. Спрыгнув с нетронутого чернилами листа, она все ширится, угрожающе поглощает пространство, забирается в сердце. Странно дрожат рёбра. Глаза будто затянуло пеленой, наполнив отяжелевшие веки серой пылью. Ты чувствуешь её и на своем языке, лишённом всех вкусов, позабывшем цвета.

Потому что вокруг лишь пустота. Она переливается безжизненными оттенками пыли, витая в летнем воздухе, выбеленном солнцем.

Но вот мгновение, всего лишь судорожный вдох, и грифельная стена из пыли вдруг отступает. Пустота превратилась в маленький тетрадный листок. Он тревожно подрагивает, боясь утонуть в тёплом течении ветерка.

Этот ветерок заглянул сюда случайно, словно кто-то открыл для него заржавевшие створки окна. Нет бесконечной серости оттенков. Есть аромат. Опьяняющий, почти сводящий с ума, дающий странную жажду, но не воды.

Так пахнут только розы. Юные, склонившись тяжёлыми бутонами к окну, они всё ещё источают благоухание свежести, которое утро оставило в сочной росе. Она застыла на нежных лепестках холодной, невинной слезой, похожей на блестящий жемчуг.

Рёбра снова дрожат. Но не пыль подрагивает в тонких костях. Это нить. Она не видна. Её не увидишь даже под ярким солнечным светом. Она внутри, будто привязана к сердцу.

Повинуясь неизвестному повелению, нить натягивается как тетива, резко распрямляясь пружиной и содрогаясь колоколоподобным звоном. Она все трепещет, гудит и тут...

Нить остановилась, будто замерев в ожидании. Чего?

Ты понимаешь это, как только берёшь перо.

Лист теперь не пуст. В голове, в глазах, подрагивающих от волнения губах мелькает калейдоскоп цветов, оттенков, эмоций, всполошённых вдохновением.

Вкус лета

Жара тяжёлым шлейфом властно разбрелась по комнате. Она удушливо-тёплая, липкая, скатывается горячими каплями пота по бледному лицу. Силишься сделать новый, свежий вдох. Но вместо этого глотаешь обжигающе спёртый воздух.

Открой окно, впусти улицу в сухую, затхлую комнату.

Однако за окном такая же духота. Поникшие бутоны роз неподвижны. Ветерок растворился в этом изнурительном зное.

Побелевшее небо застыло, напоминая молочную пенку. Яркое солнце беззаботно сеет белёсый свет. Что ему до жары, такому далёкому в своём ореоле сияния?

Но посмотри вдаль. Там, у посиневших ветвей черешни, в безбрежной полоске горизонта ширится туча.

Чернильно-серая, она всё растёт, тёмными волнами движется по небу. Всё вокруг темнеет, будто наступили сумерки. Тёплый ветерок ожил, обдав прохладой измождённые пионы.

Сквозь плотную тишину дня внезапно прорывается тот самый звук — предвестник дождя. Раскатистым, похожим на выстрел, гулом гроза угрожающе подбирается к солнцу. Всего лишь миг — и свет пропадает совсем.

Но ты не заметишь этого. Потому что бурным потоком на землю хлынул дождь.

Крупные капли ударяют по крыше, по расплавленному асфальту. Грязной лужицей собирается пыль.

И вдруг в мерном стуке капель, в звенящем раскате грома ты слышишь этот запах.

Свежесть. Она идёт откуда-то из недр, смешиваясь с обожжённой землёй и холодными каплями. Ты наконец-то можешь вдохнуть, не боясь обжечь лёгкие пылью. Один вдох – и на губах вкус спелой клубники, политой спасительной влагой, аромат отцветших пионов, терпкий запах почвы.

Но ещё ты чувствуешь другой запах, другой вкус. Он вмещает в себя все другие, будто симфония из всех существующих нот. Ты не сможешь назвать, описать его, но узнаешь, как только вдохнёшь.

Это вкус лета.

Бессонница

Тук-тук....

Сердце бьётся неистовым стуком. Кажется, что в рёбрах ворошится птица, тянет, будто верёвочки, багрово-красные вены.

Тук-тук....

Глаза закрыты. Веки тяжёлые, словно покрытые вековой пылью. Но в них нет сна. За окном шуршит скрюченная ветка розы, цепляясь шипами за стену, укрываясь тенями и принимая облик страшного чудища под светом фонарей. Ночь неподвижна в своей черноте - густая, ленивая. Но проходит миг и она вздрагивает, потягивается, как большой сонный зверь, царапая невидимыми когтями черепицу. Во дворе скрипит железная калитка, свистя в тон прохладному ветерку. У соседей воет собака. Страшно, неистово, словно плача, она скулит и мечется у конуры. Её снова забыли спустить с цепи.

А ты все слышишь. Звук, такой тонкий, похожий на перламутровые крылья светлячка, окружает сбитую постель. Он заменяет запахи и зрение. Он шелестит упавшими пылинками, визжит деревянными ножками кровати, скребётся старыми обоями, которые отстают от стены.

Тук-тук...

Ты лежишь в постели. Одеяло скрутилось в клубок у твоих ног. Увядший букет лаванды на столике баюкает сладковатым ароматом, но сна все нет. Есть только усталость. Удушливая, она спирает дыхание, заставляя грудь вздыматься натянутой струной. Тягучая, липкая, стекая солёным потом по лбу и спине.

Тук-тук...

Странный, гулкий звук раздается в укутанной темнотой комнате. Он повторяется. Кто-то стучится в дверь. Ты удивлённо всматриваешься в тьму, зная, что за ней никого нет. Но почему-то ноги сами несут тебя к холодной золотистой ручке, с заедающим механизмом которой всегда приходилось бороться наяву. Но она так легко проворачивается. Как странно.

Дрожащие пальцы липнут к металлу, шершавое дерево оставляет занозы. Ты толкаешь дверь.

Те же руки. Те же волосы. То же лицо. Она смотрит, нахмурив тонкие брови, поджав пухлую губу. Странно, что ты не удивляешься, когда смотришь на саму себя. Это зеркало, созданное из темноты, будто живое, не имеет ни граней, ни поверхности. Перед тобой стоишь ты сама.

Но стоит шагнуть за порог, сделать судорожный вдох и все меркнет, растворяясь в темноте.

Вокруг лишь отражения. Сотни, тысячи дверей, искаженные кривым зеркалом.

Сделай ещё шаг. Боишься? Потому, что думаешь, что это иллюзия? Протянув руку, ты хочешь дотронуться до ближайшей двери.

Тук-тук...

Будто паутина, растекаются трещины по странному зеркалу. Все исчезает, мутнеет, покрывается нечёткой дымкой. А ты слышишь звенящий хруст разбитого стекла. Скрежет, от которого скрипят зубы.

Тук-тук...

Тебя словно ударило током. Веки сами собой распахиваются, ставшие вдруг лёгкими, влажными. За окном сероватым туманом занимается заря. Истошно кричит петух, шумно гудя, едет первый троллейбус. По лбу стекает холодный пот, сердце колотится все также быстро. А ты все гадаешь, был ли это сон.