Миллениал

Миллениал

Арман сидел за столом и смотрел усталым взглядом на бутылку дорогого коньяка, когда-то подаренную другом.

С другом этим он давно не общался, да и не понимал вообще, зачем ему, непьющему человеку, дарят спиртное…

А теперь Арман смотрел на нее, как на способ забыться от всего, что его тревожило. Поможет ли ему этот коричневый яд, он точно не знал.

Взял рюмку, налил. Произнес:

- За тебя, алкаш!

Выпил залпом и аж закашлялся. Господи, как это можно пить вообще? Может, поэтому добрый друг и одарил его этой хренью… Решил себе здоровье сберечь…

Арман почувствовал легкое головокружение. А был ли Марат другом? Были ли у него вообще друзья?.. Он думал о том, как проводил эти годы… Рядом в основном – лишь брат Аскар. А друзья вспоминали о нем только тогда, когда нужно было посидеть – хотя прекрасно знали, что он не пьет – либо просто что-то было нужно.

Арман никогда не отказывал в помощи, но странность заключалась в том, что, когда было плохо ему, рядом никого не оказывалось.

Он налил себе еще. Выпил залпом, опять закашлялся, но на этот раз перенес легче. Вот так вот, один на один с бутылкой, в свои сорок с лишним…

Одиночество давило, пожирало изнутри, будто голодный зверь свою жертву… Он так и не женился. Окружающие недоумевали, почему. Он и сам порой не понимал, как так получилось.

Теперь единственная его собеседница – это молчаливая бутылка коньяка, которую он намерен сегодня прикончить.

Большая часть жизни позади, а если оглянуться, то можно с уверенностью сказать, что она прошла мимо. Он всегда мечтал о семье. Видимо, мечта останется мечтой.

Когда он еще был молод, то был слишком застенчив. Все друзья переженились, а он даже не решался подойти к понравившейся девушке. С возрастом комплексов стало больше. Сам возраст был его главным комплексом. Ровесники все уже были женаты, имели детей, а он, из-за своей природной робости, так и не смог построить отношения. Люди говорили, что он просто не хочет жениться. Стеснение – это лишь пустая отговорка.

Он налил себе еще. Голова уже кружилась достаточно, но мысли уносили его в прошлое, которое ушло безвозвратно.

Красивым он себя никогда не считал, и это тоже мешало ему. Девушки не обращали на него внимания, всегда выбирали других. Он давно смирился с этим фактом, но где-то в глубине души затаилось отчаяние.

Все убеждали, что еще встретит свое счастье. Банальная и бессмысленная фраза, которую он слышать уже устал.

Арман выпил залпом, голова закружилась еще больше.

Он посмотрел по сторонам, будто видел комнату впервые.

Чего этим женщинам не хватило? Свое жилье, неплохая работа… Многие сейчас на съемных хатах живут, а он… и без семьи. Что ж такое происходит, отчего такая несправедливость?

Арман тяжело вздохнул.

Жалеть себя не хотелось, но наедине с собой – можно. Ведь никто не узнает о его ментальном нытье. Никому нет дела, все заняты только своей жизнью.

Жизнью, которая пробежала мимо него, помахав ручкой на прощание.

Он налил себе еще и опрокинул рюмку разом.

Голова кружилась, но плевать… Завтра – выходной, можно хоть раз в жизни расслабиться.

Он посмотрел пьянеющими глазами на бутылку и подумал о том, что все бессмысленно. Работа, этот несчастный отдых в компании бутылки вместо жены и детей… Для кого он старается вообще? Для себя? Да ему много-то и не нужно. Проходя по дому, он всегда мечтал о том, как эту гнетущую тишину сменит детский смех. Но как-то не довелось. Женщины упорно не хотели отвечать взаимностью. А одиночество с годами радовать вообще перестало. Как там говорят? «Человеку нужен человек»? Так, кажется…

Псевдопсихологи твердят о какой-то там любви к себе и умении наслаждаться собственным обществом.

Арман усмехнулся и налил себе еще.

Общество… Оно всегда безжалостно к одиночкам. Одинокие люди как белые вороны. К ним либо относятся настороженно, навесив кучу ярлыков, либо просто используют…

Он осушил рюмку. Посмотрел на пустеющую бутылку коньяка и почувствовал тошноту. Что-то случилось с ним, и он вдруг решил прикончить ее с горла.

Тошнота не отступала, но Армана это не особо волновало. Комната закружилась, а он, вместо того, чтобы сидеть, резко поднялся.

Закололо в груди, но ничего. Арман направился в ванную, чтобы все-таки очистить желудок от этого коричневого яда. Но рука прошла сквозь дверную ручку.

Он оглянулся и понял, что в комнате не один.

Его тело осталось сидеть на стуле.

Арман хотел закричать от ужаса, но не смог издать ни звука.

Теперь его единственной собеседницей навсегда стала тишина.