Микрофон

Глава 1

В районном дворце культуры собрались ученики из нескольких школ — показывать сценки на иностранных языках. Кто-то изображал французское кафе, кто-то пел немецкую песню, кто-то разыгрывал встречу туристов в аэропорту. Её школе досталась Англия. Одиннадцатилетнюю Д. отправили на это мероприятие от её школы, и она долго думала, что показать на этом мероприятии. После долгих раздумий и совещаний с мамой Д. решила, что выберет тему недавнего урока английского языка — традиционное английское чаепитие.

Она решила на сцене заварить чай по всем правилам, для этого из дома был позаимствован белый сервиз с тонкой золотой полоской по краю. В назначенный день Д. приехала во дворец культуры, прошла за кулисы. За кулисами пахло пылью, краской и тяжёлыми шторами. Дети повторяли слова, учителя поправляли костюмы и сердились шёпотом. Девочка в длинном платье потеряла картонный веер. Мальчик, игравший английского джентльмена, никак не мог запомнить, в какой руке держать трость. Все куда-то бежали, спрашивали, находили и снова теряли. Д. стояла в стороне с сервизом, чашки которого тихо звенели на подносе при каждом шаге, и этот звук пугал её сильнее, чем полный зрительный зал или незнакомые люди, которые её окружали. Д. стояла и повторяла про себя:

— I can make English tea. Fill the kettle with water. Boil the water.

Конечно же, она знала текст. Дома проговорила его столько раз, что могла продолжить, даже если бы её разбудили ночью. Нужно было выйти, поставить поднос на стол, рассказать, как кипятят воду, прогревают чайник и наливают чай. Ничего сложного.

— Не волнуешься? — спросила учительница, проходя мимо.

— Нет.

Д. боялась, что учительница остановится и спросит ещё что-нибудь. Тогда пришлось бы отвечать длиннее, а по голосу сразу стало бы понятно, что она волнуется. Лучше пусть идёт дальше. Она снова посмотрела на поднос. Главное не уронить чашки. И не забыть, что следует после boil the water. Всё остальное уже неважно.

Ведущий назвал её имя.

Д. вышла на сцену, стараясь ступать ровно и держа спину прямо. Свет ударил в глаза. Первые ряды ещё можно было различить, дальше лица сливались в одно большое тёмное пятно. Она поставила поднос на стол и быстро глазами пересчитала чашки. Все на месте, и ни одна не разбилась.

Потом она подошла к микрофону и поняла, что тот находится слишком высоко. Круглая металлическая головка висела над ней, обращённая куда-то в пространство над макушкой. На репетиции микрофона не было, они просто выходили на сцену и по очереди читали свои реплики. Д. посмотрела в сторону кулис. Учительница показывала рукой: начинай.

Возле края сцены стоял взрослый мужчина. Можно было подозвать его и попросить опустить стойку. Но для этого пришлось бы признаться перед всем залом, что она не может дотянуться. Мужчина вышел бы, начал возиться с микрофоном, а она стояла бы рядом и ждала. Все смотрели бы только на неё. Нет. Она как-нибудь сама.

Поэтому Д. приподнялась на носочки и потянулась к микрофону:

— I can make English tea, — произнесла она.

Из зала донёсся смех. Наверное, она выглядела ужасно глупо. Наверное, дети из других школ потом будут показывать, как она тянулась к микрофону. Хотелось опуститься на пятки, забрать поднос и уйти за кулисы, будто выступление ещё не началось. Но оно уже началось. Она вытянулась ещё сильнее. Туфли оказались неудобными, икры сразу заныли, но теперь отступать было поздно.

— Fill the kettle with water. Boil the water.

Смеялись уже громче. Не зло, скорее от неожиданности, но в одиннадцать лет разница между добрым и недобрым смехом не так уж велика. Когда смеётся целый зал, кажется, что смеётся сам мир и именно над тобой. Д. почувствовала, как загорелись щёки.

Она смотрела прямо перед собой и продолжала говорить. В туфлях было неудобно, ноги начинали дрожать. Может быть, если она не собьётся и не опустит глаз, все решат, что именно так и было задумано. Только не заплакать. Не здесь.

Наконец тот самый мужчина вышел из-за кулис и опустил микрофон. Сделал это одним движением — нажал на крепление, потянул стойку вниз и исчез. Всё заняло несколько секунд, и микрофон находился точно перед ней. Д. встала на всю ступню, ей стало легче, но вместе с облегчением пришло новое смущение. Этот мужчина всё это время видел, как она мучилась. Всё видел и понял, что сама она не попросит.

Она договорила текст, вернулась к столу, взяла чайник и разлила несуществующий чай по пустым чашкам. Странно, но руки уже не дрожали. Самое страшное произошло, а она всё ещё была на сцене и знала, что говорить дальше. Когда выступление закончилось, зал зааплодировал. Д. осторожно подняла поднос и все так же с прямой спиной ушла за кулисы. Там учительница сказала, что всё прошло хорошо, только в следующий раз нужно сразу просить помощи. Д. кивнула, хотя никакого следующего раза ей не хотелось.

Она и сама теперь понимала, насколько это было просто. Нужно было произнести всего несколько слов, даже не по-английски, а по-русски, которые не требовалось учить заранее. На сцене ей оказалось легче тянуться изо всех сил, терпеть боль в ногах, чем просить о помощи. Она посмотрела на белые чашки с золотыми ободками. Все были целы. Д. взяла поднос обеими руками и понесла его обратно. Шла она уже не на носочках.