Между жизнью и самоубийством

Глава 1

Солнце медленно садилось за соседними панельками, где-то вдалеке шумели машины, так, что их звук сливался в единый шум, который напоминал звуки моря. В это время дети шумели и играли на детской площадке. А у подъезда как обычно собралась местная «интеллигенция» для обсуждения «решающих судьбу мира» вопросов - лето было в самом разгаре.

А я просто стоял у окна, держа в руках пистолет, и наблюдал за этой привычной суетой, ища в ней ответы. Попытался снова приставить дуло пистолета к голове – ничего не вышло, рука отчаянно отказывалась повиноваться приказам опустошенного мозга. Вздохнув и сев за стол, я закурил еще одну сигарету, убирая пистолет в сторону. Какая это по счету сигарета? Впрочем, это неважно, если я не собираюсь жить дальше…

Докурив и потушив бычок об пепельницу, я уставился на клочок бумаги, на котором красовалась фраза: «Я больше не могу бороться непонятно с чем для продолжения своей жизни». Усмехнулся от всего этого… Смешно это все, но по-другому не может человек. Определенную часть своей жизни верит, что его взгляд на жизнь самый подходящий для его личности. Но в один день все это рушится от какой-то незначительной мысли, которая меняет все его понимание о себе. И даже изолироваться от такого нельзя, все равно будешь об этом думать понемногу.

Мне казалось, что вся моя жизнь это борьба непонятно с чем и с кем-то, то ли с собой, то ли с другими людьми. И ведь продолжаешь эту борьбу только потому, что хочешь жить. Я думал, что именно благодаря борьбе ты доказываешь, в первую очередь себе право на счастье. Только вот это бесконечный круг само доказывания, из которого ты не выберешься, пока не поймешь, что всегда имел это право. А ведь я мог давно уже спокойно и облегченно вздохнуть, если бы признал себя…

Порвав и выкинув записку в мусорку, я вернулся к моему окну. Уже смеркалось, в окружающих панельках загорелись окна, от которых так и тянуло домашним уютом, спокойствием и наличием всех дома. Все дети давно уже разбежались, только осталась местная «интеллигенция», только ее ряды значительно поредели. Остались только самые стойкие и всезнающие оппоненты. Где-то раздавались вопли пьяных подростков, которые только начинают открывать прелести алкоголизма. И только шум машин оставался по уровню тем же, поддерживал необходимую звуковую стабильность, без которой город не город.

Хотелось ужасно спать, глаза слипались, тело же нашло опору в рядом стоящем холодильнике, который сам себе тихо гудел. Легкий холодный ветерок из открытого окна обдувал все тело, от такой умиротворенности хотелось еще сильнее спать. Нервы уже давно истратили всю свою энергию после долгой и тревожной ночи, отчего создавалось ощущение пустоты и бесчувствия ко всему существующему. Но надо было закончить последние мучительные мысли.

Казалось бы, многие экзистенциальные мысли ты обрабатываешь не во время, когда происходят кризисные моменты для многих, а когда вот так просто стоишь на балконе и куришь, слушая в это время ругань алкоголиков, для которых конфликты единственная возможность хоть как-то разнообразить спиртную жизнь. Ни тебе Великой депрессии, ни Великой войны… Вот только если бы это было главным критерием понимания жизни, то тогда бы человек не выдержал такого.

Вздох, где-то шумит сигналка, ругань… Похоже мне и в правду нужно было так ошибиться, чтобы двигаться дальше. Обернувшись к пистолету, ожидавшему мое решение, я прошептал:

- Похоже я не оправдаю твои надежды.

Отвернувшись и начиная медленно сползать по холодильнику на пол, у меня промелькнула последняя мысль перед сном: «Жизнь – это не борьба. Жизнь – это принятие, осознание самого себя и раскрытие себя миру».