Между

Он не настаивал

Москва.

Я приехала в столицу, чтобы встретиться с Юлей в шесть часов вечера. Мы договорились на остановке. Почему на остановке — не знаю.

Было очень жарко. Я стояла в лёгком топике и юбке-шортах, чувствовала себя стройной и почти невесомой. И вдруг увидела его.

Александра Сергеевича. Моего бывшего одноклассника.

Он был в строгом офисном костюме — совсем не по погоде, но выглядел так, будто жара ему нипочём. Мы разговорились. Он спросил, как я здесь оказалась, что делаю.

— Давай зайдём в здание, — сказал он. — Тут невыносимо.

Я согласилась.

Мы поднялись в его кабинет. Там было прохладно, тихо и пахло кофе. Он купил мне чашку, я сказала: «Давай я переведу». Он ответил: «Не надо». Я не настаивала.

Я подошла к окну. Оттуда открывался просто шикарный вид — на всю Москву. Столицу, деловую, чужую, но такую красивую, что у меня перехватило дыхание.

Потом я спросила:

— До скольки ты работаешь?

— До четырёх.

— А что потом?

— Поехали ко мне. Отдохнёшь.

У него оказался частный дом. Не квартира, не таунхаус, а настоящий частный дом. Мы сидели, разговаривали, пили что-то ещё. Он спросил, есть ли у меня молодой человек.

— Я не хочу это обсуждать, — сказала я.

— Хорошо, — ответил он. И правда не настаивал.

Мы говорили на другие темы. Время текло незаметно. Я вдруг посмотрела на часы и поняла: скоро шесть. Юля.

— Мне пора, — сказала я.

— Я тебя отвезу, — сказал он.

— Ты же был на автобусе…

— У меня просто была машина в ремонте. Теперь нет.

Он отвёз меня туда, где мы должны были встретиться с Юлей. Я вышла, поблагодарила, он уехал. А через несколько минут пришла Юля.

И началось.

— Кто это? — спросила она. — Откуда он? Почему ты с ним?

Она допрашивала меня. Со всех сторон. Вытягивала каждую деталь. Я рассказала всё — про кабинет, про кофе, про вид на Москву, про частный дом, про то, как он не настаивал.

А теперь стою и думаю: зря. Зря я ей рассказала.

Юля смотрит на меня странно. И я уже знаю, что сейчас она скажет что-то, что я не хочу слышать. Что-то вроде: «И что тебе теперь делать?»

Я не знаю, что мне делать.

Между землёй и небом

Мы были втроём: я, Юля и Маша. Летний парк, шум, очереди, запах сладкой ваты. Мы ходили между качелями и каруселями, смеялись, выбирали, куда пойти.

И вдруг увидели один аттракцион.

Он выглядел странно — может, слишком высоко уходил в небо, может, краска облупилась. Я не знаю. Но мы остановились и смотрели на него дольше, чем на другие.

Девочки сказали:

— На этот нельзя. Опасно.

— Почему?

— Там люди пропадали без вести. Катались и пропадали. Никто их так и не нашёл.

Я посмотрела на аттракцион ещё раз. Внутри шевельнулось что-то — не страх, а странное любопытство. Но я послушалась.

— Пойдёмте на другой, — сказала я.

Мы нашли тот, который резко поднимал вверх и резко бросал вниз. Сели. Пристегнулись. Поехали.

На какой-то секунде я перестала понимать, где верх, где низ. Сердце ушло в пятку, потом куда-то вышел, потом разбилось на куски. Мне казалось, что так и надо — это же аттракцион, это весело.

А потом он застрял.

Мы зависли где-то между землёй и небом. Тишина. Ни движения, ни музыки, только чужие голоса внизу. Я не знаю, сколько мы так просидели. Минуту. Десять. Вечность.

Нас заметили двое кадетов. Они подбежали, что-то крикнули, начали крутить механизм вручную, толкать, дёргать. Аттракцион медленно, со скрежетом, начал опускаться.

Меня трясло. В глазах поплыло — сначала радужными кругами, потом серой пеленой, потом вообще ничего не осталось.

Я ударилась головой. Не помню, обо что.

Очнулась — еду в больницу. Какие-то люди вокруг, белые стены, запах лекарств.

Экзамен на экране

Музыкальные занятия. Если это можно так назвать.

Я шла на остановку и вдруг увидела — сверху, с какого-то балкона или окна, стоял парень и что-то говорил. Я не помню, что именно. Но мне это не понравилось.

Я увидела парня как в него кидаются рюкзаками. Не знаю, зачем. Просто кидал и кидал. В конце концов он ушёл. Я даже не запомнила его лица.

Я пришла на автобусную остановку и стала ждать маршрутку. Нужна была какая-то одна. Но всё время приезжал только двенадцатый. Один за другим. Я смотрела на номер, вздыхала и ждала дальше.

Вдруг кто-то коснулся моего плеча.

Я обернулась. Это был Вова. Он стоял в свободной, почти домашней одежде — широкие штаны, простая футболка. Я была в джинсах и обычной футболке.

— Спасибо, — сказал он. — Но не стоило.

— А если бы он тебя ими убил? — спросила я.

— Да не убьёт, — ответил он спокойно.

Наконец приехала нужная маршрутка. Мы сели. Жили мы в одном районе, но в разных подъездах. По дороге разговаривали о чём-то — о чём именно, я уже не помню, но мне было легко и спокойно.

Я достала карту, чтобы оплатить проезд. Кондуктор передала мне терминал, и на маленьком экране вдруг появилась запись. Я сдаю экзамены.

Я смотрела на себя на экране и ничего не понимала. Как это здесь оказалось? Вова тоже посмотрел, но ничего не сказал.

Я попробовала приложить карту — но она не сработала. Тогда Вова молча достал наличку и оплатил за себя. Пришлось доставать наличку и мне.

Маленькая неловкость повисла в воздухе. Мы посмотрели друг на друга.

Наша остановка ещё не приехала, но время внутри маршрутки будто замерло. Мы поцеловались. Прямо в маршрутке, под шум мотора и объявление остановок.

Потом подъехала наша.

Мы вышли. Он проводил меня до дома, кивнул на прощание и ушёл в соседний подъезд.

Не смогла закричать

Я была дома с друзьями. Играли в какую-то игру. И вдруг один из друзей сказал:

— Лина, посмотри на себя.

Я посмотрела на себя и увидела, как по мне ползёт таракан. Я даже не смогла закричать от страха.

Он полз по футболке. Медленно. От груди вниз. К штанам. Я смотрела и не могла пошевелиться. Друзья молчали. Игра замерла.

Он был уже почти у резинки штанов.

И тогда я резко прижала ладонь к футболке. Прямо на него. Сильно. Через ткань.

Я почувствовала, как он хрустнул. Тихо.

Сухо.

Я убрала руку. Таракан упал на пол. Он был мёртв.

Он лежал на спине, лапки вверх. Ничего не шевелилось.

Друзья посмотрели на него. Потом на меня. Кто-то сказал: «Фу, блин». Кто-то засмеялся. И все снова начали играть.

А я стояла и смотрела на него. На мёртвого таракана на полу.

И не могла отвести взгляд.

Потому что он был мёртв. Точно. Насовсем. Но мне всё равно казалось, что он сейчас встанет и поползёт снова. Ко мне. По ноге.

Я ждала.

Он не встал.

Тогда я подняла глаза. Друзья играли. Никто больше не смотрел на меня. Никто не смотрел на него.

Я снова посмотрела вниз.

Таракан лежал на том же месте.

Мёртвый.

Я точно помню, что он был мёртвый.

Но я всё равно не могла отойти.

Остановка для других

Я ехала в школу.

Долго. Автобус был почти пустой. За окном — серое небо и одинаковые дома. Они тянулись бесконечно. Я смотрела в окно и не понимала, куда я еду. Но знала, что надо.

Я держалась за поручень. Автобус качало на поворотах. Кондуктор не подходила. Пассажиры молчали. Кто-то спал, кто-то смотрел в телефон. Мне казалось, что я еду уже час. Или два. Или три.

Потом я увидела знакомую остановку. Не то чтобы знакомую — я никогда там не была. Но я точно знала, что мне надо выходить именно здесь.

Школа, в которую я приехала, была для людей с ОВЗ.

Я вышла. На остановке никого. Вокруг — тишина. Даже машин не было слышно.

Здание стояло прямо передо мной. Старое, серое, с высокими окнами. Внутри не горел свет. Одно окно было разбито. Дверь — тяжёлая, железная, чуть приоткрыта.

Я постояла минуту. Потом ещё. Ровно столько, чтобы понять: я сюда не войду.

Не потому, что боялась. А потому, что не знала — зачем.

Потом я проснулась.

А через какое-то время — снова. Та же дорога, тот же пустой автобус, те же дома за окном. Опять качало на поворотах. Опять молчаливые пассажиры.

Я опять вышла на той же остановке.

Опять посмотрела на серое здание. Железную дверь. Разбитое окно.

И снова проснулась.

Я не знаю, сколько раз это повторится. Может, ещё один. Может, много.

Мне кажется, я должна была зайти внутрь. Но каждый раз просыпалась раньше. Или не решалась. Или это одно и то же.

Коробка

Я была на какой-то площадке. С друзьями. И ещё с незнакомыми людьми — совсем незнакомыми.

Мне от друга прилетел мячик в лоб.

Я упала. На попу. Было очень больно.

Он подошёл:

— Извини, я не хотел. Всё бывает. Спорт без травм не бывает. Даже если это игра.

Мы продолжили. Я сказала ему:

— Только, пожалуйста, послабее.

— Хорошо, я постараюсь.

Потом к нам подошёл парень. Вначале я не видела его лица. Был в такой светлой одежде.

Он протянул мне коробку.

— Это тебе, — сказал он. — Открой.

— Это что, подарок?

— Можно и так сказать.

Я имени его не знаю. Он не говорил.

Я открыла коробку. И увидела его лицо.

Среднего роста. Где-то метр семьдесят два. Среднего телосложения. Тёмно-русые волосы. Глаза — серо-голубые или зелёные. Я точно цвет не помню.

Он был в светлой одежде.

Через какое-то время мы наладили общение. Хорошее. И он позвал меня в круглое помещение.

Я пришла туда. Он залез первым, потом помог мне — я не справлялась. Помещение было большое и круглое.

Там находилась Пермь. И ещё что-то медицинское: хлоргексидин, ватные диски, ушные палочки, йод, зелёнка — в палочках, такие современные.

А ещё там были ракеты. Частички ракет. Много людей вокруг.

Я услышала его голос. Не быстро. Спокойно. Он сказал:

— Давай я сделаю тебе чай.

У него был низкий голос. Мне очень понравилось.

Я нашла на полу кольцо. Посмотрела на свою руку — оно было не моё.

За мной стояла девушка. Она отобрала у меня кольцо.

— Его трогать нельзя, — сказала она.

— Почему?

— Я не знаю. Его нужно отнести тому, кого зовут…

Она назвала имя. Я подошла к двери. Но не поняла имени. Оно было сказано очень сильно шёпотом.

Кто-то сказал ей:

— Девушка кольцо нашла.

Он отобрал кольцо и сказал:

— Передай ей спасибо. Оно для меня очень важно.

Я убежала обратно. Села. И делала вид, что ничего не было.

Меня увели в какую-то комнату. Сказали:

— Ты здесь переночуешь. Уже темно. Отводить тебя домой можно, но опасно. Оставайся.

Я осталась.

Наступило утро. Этого парня не было. Я осталась одна в круглом помещении.

Через пару минут я увидела его. В странном белом костюме. Похож на химика. Вокруг были колбочки, пробирки — настоящая обычная химия.

Я подошла:

— Что ты делаешь?

— Химичу, — сказал он.

Я хотела спросить, как его зовут. Но поняла, что не помню. Только лицо. И голос.

После

Это всё.

То, что запомнилось. То, что не ушло до конца.

Некоторые лица я помню до сих пор. Другие забыла, пока писала.

Коробка пустая. Кольцо отобрали. В круглом помещении теперь никого.

Я не знаю, зачем это было. И зачем я это записала.

Наверное, чтобы не забыть окончательно. Или чтобы убедиться, что это правда было.

А если это был просто сон — то какая разница?

Всё равно теперь это книга.

А книга — это уже не сон.

Это то, что осталось.