Метро

Глава 1

На станции царила Тишина. Жуткая, давящая. Абсолютная. Тишина, которая в разы страшнее самого громкого взрыва

Она словно проникала в мозг, оплетала извилины своей многогранной паутиной. Мозг инстинктивно пытался защититься, выстроить линию обороны, но всепоглощающая Тишина с лёгкостью преодолевала препятствия и пускала корни страха, что шлейфом тянулись за ней.

Сокрушив сопротивление и глотнув одурманивающий нектар победы, Тишина проходится по своим новым владениям – вырисовывает мысли, разглядывает воспоминания, достраивает рассуждения и вселяет переживания.

Я сидел на скамейке и смотрел в одну точку перед собой. Всё как обычно. Ничего нового. Изо дня в день.

Станция была устроена довольно не обычно. Она имела единственный тоннель вместо привычных двух и единственную же платформу. Под потолком висело несколько люминесцентных ламп, заливающих станцию белым сиянием и отражающихся в до блеска начищенной плитке.

Одна из ламп заметно барахлила – то погаснет, то вновь загорится. Причём, скачки́ происходили в определённой закономерности. Если обратить внимание, можно заметить, что мигание похоже на "три точки, три тире, три точки". То бишь, азбука Морзе. "SOS". Как иронично...

За моей спиной на большом куске стены, где обычно большими величественными буквами написано название станции, было криво намалёвано число – "1". Это выбивалось из общего вида станции. Как, впрочем, и мигающая лампа.

Последним элементом интерьера были пустующие деревянные лавочки. Я так и не понял их предназначения, ведь на станции был я один.

Каждую ночь я появляюсь тут и несколько часов тупо слоняюсь по станции. По началу в панике метался по платформе, пытаясь выбраться. Проблема в том, что выхода на поверхность или перехода на другую станцию здесь нет. Из попросту не существует. Путь лишь один – туннели. Я ходил и в одну и в другую сторону, но обе казались бесконечными. Кромешная тьма сопровождала меня. Периодически спотыкаясь и рельсы, я шёл и шёл. Час, другой, третий. Потом сбивался со счёта и просто продолжал идти, а туннелю не было ни конца ни края. И, когда казалось, что я вижу в далеко луч света, звонил будильник или я сам просыпался. В общем, замкнутый круг.

Я задрал голову наверх и уставился немигающим взглядом на лампы. Те продолжали светить. Им не было до меня никакого дела.

"Три точки, три тире, три точки"...

Из правой стороны тоннеля донёсся какой-то шум. Сначало тихо, почти не слышно, но постепенно звук становился всё громче, пока я не различил грохот колёс.

Поезд?!

Я подскочил с лавочки и, подбежав к краю платформы, воззрился на то, что, словно хищник, выпрыгивающих из засады на жертву, приближалось ко мне. В глаза ударил ослепляющие свет фонарей.

Белоснежный поезд вынырнул из тёмной мглы тоннеля. Засвистели тормоза.

Я некоторое время стоял в ступоре, созерцая это чудо инженерной мысли.

Двери вагонов неспешно поползли в стороны. Оглядевшись по сторонам, будто пытаясь найти повод не заходить внутрь и с ожидаемым результатом ничего не обнаружив, с настороженностью вступил в чрево вагона.

– Осторожно, двери закрываются, – прозвучал из динамиков искажённый металлический голос. По спине пробежали мурашки.

Двери медленно закрылись и поезд тронулся.

.......

Я стоял, скованно сгибая пальцы на руках, и рассматривал вагон.

На первый взгляд, в нём не было ничего примечательного – вагон как вагон. Но вокруг витала какая-то мистическая аура.

Все поверхности, как и на станции, сияют чистотой – можно, как в зеркале, отражение своё увидеть. Обитые мягкой кожей сиденья расположились ровными рядами у стенок, на которых, вопреки ожиданиям, не было абсолютно ничего – никаких надписей, предупреждений, да даже электронного табло, где указывается следующая станция. И что окончательно ввело меня в недоумение, так это повисшая вновь Тишина. Было ощущение, будто звук просто выключили.

Жутковато.

Меня всё никак не покидало чувство сюрреалистичности происходящего, смешанного с толикой страха перед неизвестностью, и в то же время желания узнать, что ждёт меня, когда поезд остановится. Может быть, тогда я смогу вырваться из этого проклятого однообразия?

Поезд всё продолжал бесшумно скользить по тёмному пустому тоннелю.

Я решил прогуляться до кабины машиниста – кто-то же должен всем этим управлять?

В каждом вагоне картина была одной и той же: мягкий свет ламп, ряды сидений, идеальная чистота и абсолютная Тишина. Последняя, скорее, уже не пугающая, а вызывающая любопытство.

Первые три вагона я прошёл шагом, затем ускорился, а потом и вовсе перешёл на бег. Казалось, они бесконечны и мириадой тянутся по одинокому тоннелю. Тут в голову прокралась паника – почему поезд не кончается? Стоило ли вообще сюда заходить? Вдруг тут и вправду нет конца?

Внезапно я почувствовал, что ноги стали ватными, тело перестало слушаться разум наполнился туманом и , стал заваливаться на бок. А в ушах стоял противный и монотонный звон.

.......

Я разлепил глаза и первое, что я увидел, была... платформа. Я опять на скамейке и вокруг та же станция, но с небольшими отличиями – сменилось число на стене. Я поднял голову вверх. Теперь вместо нарисованной относительно аккуратно единицы красовалась слегка "помятая" двойка. Также моргали уже две лампы с той же периодичностью, что и на предыдущей станции.

Три точки, три тире, три точки...

SOS...

Я опустил взгляд на пол и только сейчас заметил, что у меня нет тени. Забавно. Видать, я что-то типа призрака.

– Неверно, – долетел голос слева.

Я подпрыгнул от неожиданности и резко крутанулся в бок.

На соседней лавочке сидел человек и, улыбаясь, не сводил с меня больших голубых глаз. На вид лет девятнадцать. Одет он был в оранжевую униформу работника метрополитена, что выглядело одновременно и странно, и, в принципе, типично для сего места.

Мы пялились друг на друга около минуты, пока я, наконец, не произнёс:

– Ты кто?

– А не видно? – с задорным смешком сказал он. – Работник метро я. Слежу за чистотой некоторых станций, осматриваю рельсы на предмет неисправностей, ну и так, по мелочи...

Я несколько секунд переваривал услышанное. Значит, я здесь не один?

– Да, ты не один, – улыбнулся шире паренёк. – На некоторых станциях, бывает, много моих коллег собирается - то в карты сыграть, то за жизнь нашу нелегкую поболтать...

– Погоди, – прервал его я, – ты сказал на некоторых станциях?

– Ну да.

– То есть их много?

– Пф, спрашиваешь. Их тут порядка пяти тысяч.

Не держись челюсть на суставах, сейчас бы упала и пробила пол.

– Пяти тысяч?!

– Именно,– кивнул паренёк.

– Охренеть...

Я только на вторую станцию перебрался, а их целых пять тысяч. Сколько же времени уйдёт, дабы до самой последней добраться? И надо ли оно вообще? Мне так-то и тут нормально. Тем более, что теперь у меня компания появилась.

– Ну, чего притих-то? – парень засмеялся. – Ладно, давай знакомиться. Меня зовут Ноль-Одни.

– Ноль-Один?

– Ага. Странное имя, правда? Но его мне дал твой мозг.

– Мой мозг?

– Он самый. Что ты всё время вопросом на вопрос отвечаешь, как еврей какой-то?

– А, да, извини. Просто я в этом метро появляюсь уже без малого десять месяцев и, честно говоря, не ожидал тут встретить живого человека.

– А мёртвого ожидал? – рассмеялся Ноль-Один.

– Меня, если что, Кирилл зовут.

– Я знаю.

– Откуда?

– Дык я ж в твоей голове работаю. Я не только имя, но и рост, вес, размеры одежды, паспортные данные, и даже номер банковской карты наизусть помню.

– Хех. Ясно, - я вновь опустил взгляд в пол.

.......

Поезд плавно двигался по длинному, подобному извивающейся змее тоннелю.

Я расположился на сидении; Ноль-Один стоял напротив меня, держась одной рукой за поручень, а другой листал книгу.

– Что читаешь? – поинтересовался я.

– "Подземку" Мураками, – не отрывая взгляда от, видимо, столь увлекательного чтива, ответил он.

Какое-то время мы ехали молча, слушая тишину.

– Ноль-Один, – позвал я.

– М-м?

– Почему у меня тени нет?

Парень оторвался от книги, посмотрел сначала на меня, потом на пол передо мной и стену сзади меня, будто выискивая спрятавшуюся тень. Ничего не обнаружив, вновь взглянул на меня.

– Ну-у, как бы сказать, – задумался он. – В своём сознании ты не обладаешь физической оболочкой, хотя боль чувствовать можешь, да и вещей касаться тоже. Но в то же время, ты просто фантом, иллюзия. Или проекция твоих собственных мыслей а твоём же мозгу. Называй, как удобней.

– А почему моё сознание имеет вид метро? Почему не пляжа какого-нибудь в Таиланде или большого города?

– Скорее всего, ты как-то связан с этим местом. Ты же каждый день ездишь на метро до работы. В каком-то смысле, ты оставляешь в нём частичку своей жизни, а вместе с ней и сознания, и мыслей.

– То есть, у разных людей - разные места?

– Возможно. Но я в других головах не был, так что, извини, сказать не могу.

Поезд начал сбавлять скорость. Я вскочил и подбежал к дверям. Ноль-Один проследил за мной, убрал книжку в сумку, что весела на его плече, и встал за мной.

......

Дежавю.

Снова станция.

В отличие от первых двух, тут освещение без перебоев давали лишь две лампы – остальные либо моргали, либо не горели вовсе. Вокруг царил полумрак.

На дальней стене намалёвана тройка. Причём, одна из ламп расположилась так "удачно" над цифрой и словно подмигивала, что делало эту станцию ещё более жуткой.

– Может, дальше поедем? – с надеждой в голосе спросил я.

– Ты при всём желании дальше по этой ветке не поедешь. Там депо. То бишь конечная, – хоть голос Ноль-Первого звучал так же весело, было видно, что сам парень не испытываете сильного удовольствия, находясь на этой станции.

И вправду, не особо уютное место.

– А почему эта станция выглядит так... М-м... Странно? – я вышел из поезда и продолжал смотреть на Тройку, блестящую в сбивчивом свете ламп

– Ну-у... Здесь, типа, твои страхи обитают, – поёжился парень и остановился рядом. – Хотя, правильнее будет сказать, их фантомы. Нам повезло – сейчас они спят и мы можем тихо пройти. Таких станций около тридцати. И они постоянно меняют своё местоположение.

– Ты хочешь сказать, что станции живые? – я повернулся к Ноль-Первому и скептически поднял бровь.

– Не совсем. Примерно раз день у некоторых из них меняется порядковый номер, а вместе с ним и место в метро. Вчера вечером данная станция была под номером пятьсот тридцать шесть и находилась на семьдесят второй ветке.

– Как ты всё это запоминает? – удивился я.

– Опыт, брат. Опыт.

Я ещё раз скользнул взглядом по стенам и потолку.

– Куда нам идти?

– Вон туда, – показал Ноль-Первый за мою спину.

Я обернулся и только теперь заметил зияющий переход с устремлённой вверх лестницей.

Мы направились туда.

– А куда ведёт этот переход? – спросил я.

– На седьмую станцию и пятую ветку.

Какое же всё-таки любопытное место – метро! Оно всегда вызывало у меня ассоциации с мистикой – переплетение тёмных, пустых тоннелей, стации; станции, напоминающие островки в бескрайнем море мглы; и, как вишенка на торте, то, что метро находится глубоко под землёй, наводит на мысль о подземном мире, где заправляет Сатана.

Ежедневно на метро передвигаются из пункта "А" в пункт "Б" тысячи людей и никто не задумывается о красоте этого места...

Внезапно уши уловили какой-то звук, похожий на трущиеся друг о друга шестерёнки.

– Это чё такое? – заозирался я.

– Похоже, твои страхи пробуждаются, – спокойно ответил Ноль-Один.

Блин, как не вовремя. Впрочем, когда было бы вовремя?

– Надо валить отсюда, – сказал я.

– Не спеши. Страхи являются плодом твоего сознания, и, следовательно, убить тебя не могут. Иначе им же хуже станет.

– Не слишком утешает.

– Страхи не причинят нам вреда. Если их не злить, конечно, - улыбнулся паренёк.

Со всех сторон послышался утробный вой.

.......

P.S. Продолжение следует...

Глава 2

Знаете то чувство, когда в хорроре главный герой идёт по длинному, мало освещённому коридору к приоткрытой двери? Жопой чувствуешь что там его ждёт что-то на подобие скримера или чего похуже – монстра какого-нибудь, например. Вот и сейчас, двигаясь по, казалось бы, широкому коридору, соединяющему две станции, мурашки на спине забеги устраивали. Тут свет уже не моргал, но работала всего одна лампа, которая свисала над выходом на Седьмую станцию.

Шаги гулким эхом разносились по переходу.

– Мне кажется, или стену в чем-то испачканы? – спросил я, чтобы прервать затянувшуюся паузу.

– Да, тебе не кажется, – поморщился Ноль-Один.

– И в чём они испачканы? – протянул я руку к стене.

– В крови. Запёкшейся.

Я резко отдёрнул пальцы.

– Откуда она тут? – я взглянул на Ноль-Первого.

Тот пожал плечами.

– Страхи, что обитают здесь, ведут образ жизни, подобный хищникам, – сказал парень.

Его голос звучал серьезнее, чем на "Двойке". – частенько они охотятся на разную мелочь, которая шастает в тоннелях. Также, у них бывают междоусобицы – то территорию не поделили, то ужин. Из-за этого и друг друга порвать могут.

– Но стены прямо забрызганы кровью, будто здесь война шла. И при том ожесточённая.

– Вполне может быть,– согласился Ноль-Один.

– А почему твои – как ты выражался – «коллеги» не почистят эту станцию? На других, вон, порядок.

Тем временем, мы уже добрели до конца коридора и аккуратно ступили на лестницу – тоже измазанную в крови.

– Ты бы сам захотел идти на станцию, где тебя могут разорвать без зазрения совести? – напряжённо выговорил Ноль-Первый.

– Думаю нет.

– Вот потому мы и не ходим сюда. Не наша... М-м... Юрисдикция.

– Я понял.

Остановившись на последней ступеньке, мы с замиранием сердца огляделись вокруг.

Станция напоминала выжженное пепелище. Повсюду валялись мелкие косточки и черепа – вероятно крысиные. Лампы испускали красный мистический свет, выхватывающий из темноты крупные туши – кто-то доедал свежую добычу, кто-то решил вздремнуть, а кто-то просто бесцельно шатался по станции.

Сами звери чем-то походили на волков в слегка уменьшенном формате. Короткая тёмная шерсть топорщилась во все стороны. Красные хищные глаза бегали по стенам и полу. Из напичканных зубами пастей то и дело доносилось рычание.

Честно говоря, я рассчитывал, что встречу тут не стаю хищников, а именно свои страхи: начальника, говорящего, что зарплату задержат, а прошлую я уже просра... кхм... потратил, смерть кого-то из родных или просто дорогих мне людей, ну и тому подобное .

– Это и есть страхи? – шёпотом спросил я.

– Ага, – так же шёпотом ответил Ноль-Один.

Вдруг из правой части тоннеля, с которым нас разделяла внушительных размеров платформа, донёсся свист. Свит тормозов.

Поезд!

Не знаю куда делась моя голова, здравый смысл и рациональное мышление, но я сорвался с места и, наступая на разбросанные тут и там косточки, что издавали довольно характерный звук, сиганул к краю платформы, где уже останавливался белоснежный состав.

Шесть пар хищных голодных глаз разом, словно по щелчку пальцев, повернулись в мою сторону, а следом и сами звери, как один, ринулись за мной, видимо, посчитав не плохой закуской.

Сзади послышался крик Ноль-Первого.

Не добежав до открывшихся дверей вагона каких-то двух-трёх метров, я почувствовал, как на левой лодыжке сомкнулись мощные челюсти. Я замахал руками, но, потеряв равновесие, рухнул лицом прямо в море из костей в перемешку с гниющими остатками мяса на них.

Все шесть Страхов налетели с разных сторон и оккупировали моё тело. Я ощутил как тут и там зубы, прокусывает ткань одежды, вонзаются в плоть. Всё поплыло перед глазами от боли и разум начал медленно угасать.

.......

Пришёл в себя я не сразу.

Под веки настойчиво прокладывался свет всё тех же люминесцентных ламп.

Раскрыв глаза, я покрутил головой.

Я опять на станции. И, надо сказать, она была самой красивой из всех, где мне пришлось оказаться.

Вдоль перрона возвышались величественные колонны и упирались в расписной сводчатый потолок. Стены увешаны сотнями разнообразных картин, в которых я узнавал себя. Вот я учусь ездить на велосипеде и падаю вместе с ним на асфальт, там с родителями праздную день рождения и мне дарят игрушку, что я очень давно хотел, а вон там я пошёл в первый класс.

Были времена...

– О, очнулся, – раздалось сверху.

Я поднял голову и сквозь слепящее сияние ламп взглянул на Ноль-Первого.

– Тебя в детстве башкой вниз не роняли? – в голосе парня звучали гнев и негодование.

– Ты бы об этом узнал – ведь моей же голове живёшь, – усмехнулся я. И, скорее всего, зря.

В солнечное сплетение врезался кулак, выбив из лёгких весь воздух. Я согнулся пополам.

– Ты чего?!

– А не чего! Ты кретин долбаный! Кто в здравом уме несётся через стаю самых опасных хищников в метро?! Если бы не потрясающее везение, ты бы сейчас лежал весь разобранный и обглоданный.

Я выпрямился и, выровняв дыхание, продолжил смотреть на Ноль-Первого.

– А кто говорил, что Страхи не смогут убить меня?

– Так и есть. Они не могут убить тебя. Ты в своем сознании почти бессмертен. Но это не отменяет того, что тебя могли сожрать.

– Я запутался. Могу я ласты склеить или нет?

– Нет. Но если ты получишь достаточно сильные повреждения, чтобы твой организм перестал выполнять естественные функции, ты станешь кем-то наподобие ходячего мертвеца. Или призрака.

Такая перспектива меня никоим образом не радовала.

По одной лишь глупости я чуть не сдох...

– А как мы тут оказались?

– Помнишь, я рассказывал, что станции меняются местами?

– Ну да.

– Так вот. Седьмая станция, на которой тебя чуть не разодрали, переместилась туда, где до этого момента находилась Двадцать Шестая. А та, в свою очередь, перенеслась сюда. Как только это произошло, Страхи исчезли, так как привязаны именно к той станции,что является местом их обитания.

– Ясно. Ну, спасибо тебе.

Я ещё немного посидел, оглядывая великолепие окружающей нас архитектуры.

Либо у меня потрясающее везение, либо... Хотя, нет – остановимся на везении.

– Где мы сейчас? – полюбопытствовал я.т

– На Десятой. Станция воспоминаний, как ее местные называют.

– Местные? – я опять покрутил головой по сторонам, ожидая, что сейчас из-за какой-нибудь колонны хлынет народ.

– В смысле те, кто заживают сюда. Работники метрополитена, короче. Здесь хранятся некоторые твои воспоминания. Всего таких станций около пятидесяти и каждая относится к определенному периоду твоей жизни, однако, встречаются и гибридные – как эта, например.

– Куда мы дальше путь будем держать?

– На Одиннадцатую. Но есть проблема.

– Какая?

– Тоннель к ней завалило. Придётся идти в обход – через коллектор.

– Ну что ж, пошли, раз другого пути нет.

.......

Коллектор выглядел довольно мрачно.

Повсюду свисали переплетённые между собой провода. С потолка капала вода, с гулким эхом приземляясь на поросший чем-то пол. Освещение отсутствовало и Ноль-Первый прокладывал нам путь фонариком, припасённым на всякий случай.

Шаги отдавались мягким хлюпающим звуком.

– Сюда твои коллеги не захаживают? – спросил я, рассматривая вьющиеся по полу растения.

– Да, захаживают. Но не слишком часто. Здесь работы не так много как на станции. Если есть возможность или свободное время, кто-нибудь из работников прибивается и в коллекторах, и в вентиляционных шахтах.

– Видимо, давно у них отдыха не было, раз тут все так запущено.

– Конкретно в этом коллекторе людей давно не видно в связи с тем, что тоннель, близ которого проложен коллектор, обвалился. Какое-то время сей проход использовали в качестве обходного пути. Но, как ты наверняка заметил, на Десятой никого не было, да и Одиннадцатая недавно опустела по причине все того же завала. Поезда же ходят только в одну сторону – то есть, с начала ветки, Четвёртой станции, и дальше по ней через Пятую, Шестую. В общем, до Тринадцатой. Сейчас поезд едет лишь до Десятой.

– Кстати, а с из-за чего произошло обрушение?

– Оно было не одно. Штук пятнадцать по всему метро. Аккурат перед тем, как ты появился.

– Хм.., – задумался я. – Если метрополитен – моё сознание, то обвалы, что произошли здесь имеют какое-то отношение ко мне?

– Наверное, – подал плечами Ноль-Один, махнув фонариком по стене. – Скоро сам всё поймёшь, – как-то загадочно, но, в то же время, с грустью добавил он.

Я невольно насторожился, но решил промолчать.

Казалось, мы идём целую вечность – коллектор никак не хотел кончаться. Стук капель о пол начинал раздражать.

Но вот впереди показалась заветная металлическая дверь. Подойдя к ней, Ноль-Первый достал из кармана связку с хренолионом ключей и, выбрав один, вставил в замок. Щелчок. Дверь отворилась и мы ступили через порог.

Одиннадцатая станция почти ничем не отличалась от Первой или Второй. Разве что, чистотой тут и не пахло – на полу валялись банки и пакеты, на каждом шагу различимы следы копоти – видимо, костры жгли.

Каждый звук эхом отдавался в мёртвой тишине станции.

– Ноль-Один.

– Слушаю.

Не успел я и рта раскрыть, как из-за колонны у перрона выскочила фигура в плаще, наставив на нас дробовик, чем-то похожий на "Винчестер".

Мы остановились и напряглись. Где-где, а здесь уж точно не ожидали никого встретить.

– Вы кто такие? – раздался мягкий, но одновременно сердитый голос из-под капюшона. – И что вы забыли на заброшенной станции?

P.S. Вторая глава получилась чуть меньше чем первая, но, думаю, пока этого достаточно.

Продолжение следует...

Глава 3

Костер весело потрескивал, излучая свет и тепло, коих на этой станции не хватало.

– Куда вы направляетесь? – спросила Рита – девушка, пять минут назад угрожавшая нам дробовиком.

Оказалось, что Рита, так же, как и наш постоянный товарищ, является работником метрополитена. Отвечает она (или, вернее, отвечала до обрушения тоннеля и нарушения коммуникаций) за Одиннадцатую и близь лежащие станции вместе с десятком подручных, которые разбрелись по соседним станциям, так как тут больше не ходят поезда, а следовательно, идти к Двенадцатой и дальше придется через танель, что занимает уйму времени. Однако, по причинам, о которых она не захотела говорить, Рита осталась на Одиннадцатой, хотя одной выполнять свои обязанности не легко. Да и для кого их теперь вообще выполнять?

В отличие от Ноль-Первого, Рита была одета не в оранжевую куртку с буквой "м" на спине, а в простое чёрное платье, с кружевным белым фартуком, какие носили горничные в Средние века. Выглядела она довольно ухоженно, что было странно, учитывая то, что она целый день убиралась на немаленькой площади станции и наверняка уставала.

– Мы идём к Центру, – ответил Ноль-Первый и слегка нахмурился. Я снова почувствовал, Ка внутри меня гложет нехорошее присутствие.

– Зачем? – спросила Рита и, уперев кулачки в подбородок и поставив локти на колени, переводила взгляд с меня на моего товарища и обратно.

– Дело там одно есть, – уклончиво сказал Ноль-Один и подкинул каких-то бумажных пакетиков в огонь. Костер благодарно встрепенулся.

Встретившись глазами с Ритой, я пожал плечами, показывая, что сам не в курсе цели нашего... э-э... путешествия.

– А можно вопрос задать?

– Валяй, – улыбнулась Рита. Улыбка эта чем-то напоминала оскал хищника, знавшего свою жертву в угол, от чего становилось немного не по себе.

– Зачем вам дробовик? – я кивнул на лежащее у её ног грозное оружие, поблёскивающее в отсветах костра.

– Чтобы от Страхов отбиваться, – произнесла она и продолжила смотреть на меня.

– Страхи и сюда приходят? – с беспокойством заозирался я, ожидая, что сейчас из-под плитки ни полу полезут хищники.

– Глупыш, – усмехнулась Рита. – Позволь, я тебе всё объясню. Итак, думаю, кем или чем являются Страхи, рассказывать не нужно?

– Ага, столкнулся с ними один раз, – поморщился я.

Ноль-Первый молча глядел на пляшущее пламя костра.

– Так вот, – продолжала Рита, – Страхи – это воплощение... твоих страхов, как бы странно это ни звучало. Они жрут всё, что увидят или найдут.

"Я заметил", – подумал я.

– И, дабы обезопасить нас, работников метро и единственных разумных существ в округе, от этих ходячих желудков, твоё Сознание поставило защиту. Мой коллега уже рассказывал о Перемещении станций? – Рита покосилась на Ноль-Первого. – Да и ты, наверное сам успел испытать это перемещение на себе, если учесть, сколько времени ты тут находишься.

– Выпадала такая возможность, – ответил я, опять вспомнив Страхов, что чуть не загрызли меня.

– В общем, – Рита уселась поудобнее, – когда происходит Перемещение, станция меняет свой внешний облик. Допустим, станция Семнадцать была станцией Воспоминаний, а Что Тридцать Шестая – станцией Страха. Произошло Перемещение, и теперь та, что была Семнадцатой, стала станцией Страха, но осталась на том же месте. То же произошло и с о Сто Тридцать Шестой. Однако, существует исключение – станции, на которых живём мы, работники. Эти станции могут меняться местами со всеми, кроме станций Страха. Это сделано для того, чтобы нам не сожрали и мы могли поддерживать жизнеспособность своего мозга, а вместе с ним и всего организма. И как только Одиннадцатую покинули, она получила возможность меняться местами со станцией Страха.

– Совпадение, что Одиннадцатая сейчас на своём месте, – отметил я.

– Верно. Перемещение происходит не беспорядочно, а по строго отрегулированной последовательности. То есть, Одиннадцатая поменялась, скажем, с Двадцатой, следом с Шестьдесят Первой, затем с Тысяча Двадцать Девятой и так далее. И к конце концов ю, преодолев этот круг, возвращается на своё место. А потом всё заново – по тем же самым станциям. Понял?

– Вроде да, – я почесал затылок.

Несколько минут мы сидели в молчании.

– Ладно, Кирилл, пошли. Нам надо поскорее добраться до Центра, – подал голос Ноль-Первый и встал. Я последовал его примеру.

– Я с вами, – вскочила Рита и подхватила дробовик.

– А как же станция? – спросил я, пока тушил костёр.

– Проживёт как-нибудь, – отмахнулась девушка.

Мв по очереди спрыгнули на пути и, дружно вздохнув, двинулись в тёмное и широкое жерло тоннеля.

.......

Тонкий луч фонаря в руках Ноль-Первого плясал по стенам тоннеля, выхватывая из темноты его гигантские опоры.

Тишина.

Такая же, как в поезде.

Кажется, будто все звуки просто исчезли, растворились.

Почему я нахожусь тут так долго? – эта мысль мучила меня после рассказа Риты. Вдруг обрушение нескольких тоннелей по всему метро вовсе не случайность, а последствия того, что со мной – настоящим мной – что-то произошло?

– Стойте, – выставил руку в сторону Ноль-Один и поднёс другую к уху, где у него неожиданно обнаружился коммуникатор, с помощью которого Ноль-Первый связывался с другими служащими метро. Секунд десять мы столяр молча. – На Двести Семьдесят Второй ветке обвалился тоннель. Вернее, его часть. Четыреста Двадцать Вторую станцию слегка задело, но, благо, там не было людей, да и вскоре произошло Перемещение, так что со станцией всё в порядке, – он обернулся к нам и встретился взглядом с Ритой. Та, ни слова не говоря, кивнула.

Я ощутил повисшее в воздухе напряжение.

– Ноль-Один, – тихо позвал я.

– Чего? – попытался улыбнуться он, но вышло натянуто и неправдоподобно.

– Скажи: если я умру физически, то моё Сознание и это метро тоже исчезнут? – меня сейчас очень волновал данный вопрос, так как за своё относительно длительное пребывание тут я понял, что лучше сета не встречал.

– Нет. Только в том случае, если твой мозг перестанет функционировать.

– Так мозг в любом случае умрёт вместе со мной.

– Не совсем. Даже если мозг умирает, Сознание продолжает существовать, если травма, несовместимая с жизнью, не пришлась непосредственно на мозг. Если же повредился мозг, то и Сознание сначала искажается, а потом и вовсе растворяется. А почему ты спрашиваешь? – прищурился Ноль-Один и направил луч фонаря мне в лицо.

– Да просто мысль одна проскальзывала, – зажмурился я и закрылся руками. – Убери его. Я щас ослепну.

Ноль-Один усмехнулся, но всё же опустил фонарь.

– Кстати, зачем нам вообще идти в Центр? – включил "дурачка" я, хотя прекрасно понимал, что именно там я смогу найти ответ на свой вопрос.

– Мне отдали приказ довести тебя до Центра – и всё. Больше ничего не знаю.

– Кто отдал?

–А вот это уже конфиденциальная информация.

– Конфиденциальная информация? Ты скрываешь что-то от меня в моём собственном Сознании?

– Напоминаю, что ты всего лишь фантом...

Договорить ему не дали.

Со стороны Одиннадцатой станции послышался вой и ещё какие-то не предвещающие ничего хорошего звуки. Следом донеслись шаги – сначала медленные, но постепенно переходящие на бег.

Думаю, кто пришёл по наши души, говорить не надо.

Рита перехватила со спины дробовик, направила дуло в темноту и наугад выстрелила три раза. До ушей долетел болезненный рёв. Одна из пуль оправдала ожидания. Однако, беспорядочная пальба в темноту тоннеля приносила мало пользы – в цель попадала только десятая часть. Ноль-Первый пытался выхватить врагов светом фонарика, но всё тщетно.

Страхи приближались всё ближе и ближе.

– Беги к Двенадцатой! – крикнул Ноль-Один. –Там сядь на поезд – он довезёт тебя до Центра! Мы задержим Страхов столько, сколько сможем.

Я стоял на месте и не мог шелохнуться.

– Ну же! БЕГИ!

И тут в мою голову ударило воспоминание.

"Ничего не бойся, мой милый", – произнёс женский голос. Лица я не видел, но точно знал того, кто говорил эти слова.

Мама...

Не боятся.

Точно!

Это же Страхи. Они наверняка видят, что я их боюсь, во и нападают.

Перед глазами всплывали напичканные зубами пасти, острые, как лезвие бритвы, когти и безумные красные глаза. Ничем не отличаются от озверевших волков, а их я не боялся никогда.

Не бойся... Не бойся... Не бойся...

Я сделал глубокий вдох и, почувствовав, что ужас начал постепенно отступать, направился навстречу хищникам.

– Дурак! Двенадцатая в другой стороне! – Ноль-Первый попытался схватить меня за плечо и развернуть, а может ещё и по лицу дать, но я легко перехватил его руку и оттолкнул, от чего парень пошатнулся.

Двигаясь на встречу Страхам, я не пускал в голову мысли о возможной неудачи и том, что стану обедом. Я не должен об этом думать. Ведь я не боюсь этих тварей. Шаг за шагом я двигался вперёд.

Я не боюсь. Я не боюсь. Я не боюсь.

Нас разделяли какие-то десять метров. Толь, что бежал впереди (видимо, вожак), с с дой оттолкнулся от земли и в один прыжок долетел до меня. Я вскинул перед собою руку, в которую Страх тут же вцепился. Размахнувшись, я врезал ему по черепу свободным кулаком. Что-то хрустнуло и я хватка зубов на моей руке ослабла. Я откинул еде двигающуюся тушу в сторону и перевел взгляд на остальных волков. Они остановились, уперев лапы в пол, и продолжали рычать, однако, стремление, с которым они рвались в бой, словно улетучилось. Либо Страхи не знали, что им без вожака делать – отступать или сражаться; либо почувствовали ту зловещую ауру, которая исходила от меня и не предвещала им ничего хорошего. Не захотев повторить судьбу своего вожака, они начали медленно пятиться назад, а потом и вовсе втопили так, что только пятки сверкали.

Я обернулся к товарищам и улыбнулся , правда, получилось кривовато. Рита и Ноль-Один стояли с открытыми ртами и, наверное, потеряли дар речи.

.......

В конце тоннеля показался свет.

Надеюсь, это не то, что, как говорят, является человеку перед тем, как он склеит ласты.

Но нет.

Это была Двенадцатая.

Станция встретила нас безмолвной тишиной, к которой, к слову, я уже привык. Такая тишина может вызывать страх и настороженность, и, в то же время, быть источником спокойствия. Она очищает мозг от ненужных мыслей и помогает расслабиться.

Поднявшись на перрон, мы услышали сзади привычный и почти родной стук колёс.

Мы остановились у края платформы и стали ждать, пока остановится поезд, который уже вынырнул из тоннеля и, скрепя тормозами, сбрасывал скорость.

Двери раскрылись и мы шагнули внутрь. Я сразу же упал на не очень мягкие, зато большие сиденья и громко выдохнул. Свет люминесцентных ламп уже не был таким раздражающим, как раньше, а наоборот – умиротворял.

И тут Риту прорвало. Видимо, слишком долго держала в себе поток вопросов и решила всё же вылить его на меня:

– Какого чёрта там произошло?! Что это было?! Почему Страхи отступили?! Почему? Почему? Почему? – она принялась расталкивать меня руками, но я, уткнувшись лицом в сиденье, лишь слабо промычал в ответ. Силы были почти на исходе.

– И вправду, как тебе удалось отогнать этих тварей? – подключился Ноль-Один. – На моей памяти, никто из сотрудников метро не мог этого сделать – все были беспощадно съедены.

– Я и сам не до конца понял, – подал голос я, – но мне кажется, что, во-первых, из просто нужно перестать бояться, ведь они живут за счёт страха, потому и носят такое название, а во-вторых, мы всё-таки в моей голове и я способен управлять тем, что тут происходит. Только пока не до конца осознаю, как именно это сделать, – чуть виновато добавил я, перевернулся на спину и сложил руки на животе.

– Ты всего лишь фан.., – начал Ноль-Один, но я его прервал:

– Я знаю. Но всё равно чувствую, что я здесь не просто прохожий, а кто-то больше. Хозяин или типа того. Вот, например, хочу я, чтобы все лампы в поезде светили не так ярко и.., – честно говоря, я не рассчитывал на это, а, скорее, хотел показать, какой я весь из себя крутой, но, как ни странно, сработало. Мы переглянулись между собой и рассмеялись.

А поезд всё продолжал ехать и за непринуждённой беседой на разные темы, по типу обстановки на станциях и в целом в метро, мои глаза начали слипаться и я провалился в сон.

.......

– Хорош дрыхнуть, – донёсся сверху голос Ноль-Первого.

– Я не дрыхну, а почиваю, – улыбнулся я и протёр лицо ладонями.

– Где мы на этот раз?

– В Центре, – с гордостью произнёс парень.

Оказалось, что Центр – это не станция (и даже не несколько смежных станций), а гигантский амфитеатр на охрененно большое число людей. Представляю, какой геморрой подниматься наверх тем, кто сидит в первых рядах – тут метров пятьсот глубина, наверное. Кресла располагались ровными рядами, чья длина уменьшалась в сторону арены. Без людей здесь было как-то пустовато (кто бы сомневался).

Мы находились примерно в средних рядах амфитеатра. И только сейчас я заметил, что кого-то не хватает:

– А где Рита?

– Ушла, – с грустью в голосе сообщил Ноль-Один и устремил взгляд на арену. Сказала, что хочет вернуться к своим родным. Хотя, для начала потребуется их отыскать. Ведь, неизвестно, на какую именно станцию направился народ с Одиннадцатой.

– Ясно. Кстати, я вспомнил одну вещь. Откуда появился поезд, который привёз нас сюда? Тоннель же между Десятой и Одиннадцатой обвалился, так что там поезд точно не смог бы проехать.

– А, ну тут всё просто, – усмехнулся Ноль-Один. – В перегоне, где ты разделался или, правильнее, прогнал Страхов, было ответвление – депо. В нём и находился поезд, что приехал за нами. Если ты не знаешь об этом ответвлении, то, возможно, никогда бы и не заметил его там. Да и, тем более, в такой темноте.

Мы несколько минут сидели молча.

Видно это и есть конец моего недолгого путешествия по дебрям – точнее, тоннелям – моего сознания. Как-то даже жалко, что всё так быстро закончилось. Рита ушла. Без неё и её безграничного любопытства и оптимизма стало скучно и пусто. Ноль-Один тоже, наверняка, продолжит свою работу и мы навряд ли снова увидемся. А ведь оба этих, казалось бы, плода моего воображения, стали для меня настоящими друзьями.

Я буду по ним очень тосковать.

– Кирилл, я полагаю? – послышалось слева.

Я повернул голову в бок и не слабо так удивился. Рядом стоял старик с длинной белой бородой и в белых же одеждах, ниспадающих до пола. В руке он сжимал деревянный посох.

– Да, это я.

– Прошу за мной, – старец стал спускаться вниз.

Я взглянул на Ноль-Первого, но тот лишь молча кивнул, провожая глазами белую фигуру.

Я вздохнул, поднялся и зашагал вслед за старцем.

Дойдя до арены,ты встал напротив мужчины. Тот провёл рукой в воздухе и передо мной возник полупрозрачный экран. Я недоуменно уставился на него, но на нём появилось изображение.

Молодой парень, в котором я, не без труда, узнал самого себя, ехал куда-то в машине. Вроде обычная картина, если бы мне в голову вдруг не взбрело обогнать идущую передо мной фуру. Вырулив на встречную полосу, я слишком поздно заметил летящий на меня грузовик, доверху гружёный какими-то брёвнами. Послышался свист тормозов, за ним скольжение обездвиженных шин по асфальту и хруст сминаемого металла.

Потом действия переносятся на какое-то время спустя. Я лежу в больничной палате и, судя по разговору врачей рядом, впал в кому. Тело на койке не двигалось и лишь пульс, бегущий на экране дисплея около кровати, показывал, что я ещё жив. Появилась надпись "спустя два месяца". За окном наступила осень и медленно опадают листья, а я всё лежу и лежу в койке. И тут случилось то, что я подсознательно ожидал, но не хотел, чтобы ты это произошло. Пульс начал падать. Через пару секунд в палату зашёл лечащий врач и, увидев ухудшение моего состояния, подбежал к кровати, начал возиться и пытаться что-то сделать.

Но всё было бесполезно.

График пульса превратился в сплошную линию.

Я отшатнулся от экрана и заметил, как все вокруг начало таять и растворяться. Я в панике заозирался, но этот процесс был необратим.

Последним, что я видел, был улыбающийся Ноль-Один, по щекам которого текли слёзы. Он стоял и махал мне рукой.

"Прощай друг", – будто бы говорил он.

.......

Жизнь чем-то схожа с горящим огоньком свечи...

Стоит немного подуть – и она погаснет.

Буквально на каждом шагу что-то может угрожать жизни. Везде таятся опасности.

Вель перечеркнуть жизненный путь человека можно одним простым действием, а вот починить разрушенное – невозможно. В этом, пожалуй, свеча отличается от жизни.

Несчастный случай – самое распространенное объяснение для утраты человеком жизни. Авария на производстве, ДТП, халатность, пренебрежение собственной безопасностью – всё это может привести к необратимым последствиям.

Часто мы рискуем, не задумываясь о своих реальных возможностях и о том, нужен ли этот риск вообще. Иногда это происходит по глупости, но чаще – по слишком раздутой самоуверенности.

Рискнув, я задул свою свечу...

От автора:

Спасибо вам огромное, если дочитали до конца. Это пока самое большое произведение, которое я писал. Знаю, может быть много ошибок, но я лишь начинающий автор. Поэтому, надеюсь на понимание.)))

Буду рад услышать ваше мнение по этой повести в комментариях.