Метла судьбы

Глава 1. Дворник с большой буквы

Почти производственная история.

Эдуард Аркадьевич Грандиозный — да, именно так, фамилия у него была Грандиозный, и он старался ей соответствовать, — занимал должность, от одного перечисления обязанностей которой у обычного человека начинала болеть голова. Генеральный директор холдинга «МегаПоток», почётный инженер, член советов директоров трёх банков и двух благотворительных фондов, а также элитного клуба любителей скандинавской ходьбы. В последний его уговорила вступить жена, считавшая, что мужу полезно бывать на свежем воздухе. Сам Эдуард Аркадьевич полагал, что свежего воздуха ему вполне хватает по дороге от автомобиля до офиса, но спорить не стал.

Он был человеком солидным, сдержанным и, если уж говорить начистоту, слегка уставшим от собственной значимости. В его кабинете висела картина под названием «Властелин колец» — не та, что вы подумали, а абстрактное полотно с кругами и пересекающимися линиями, которые, по словам автора, символизировали движение капитала. Эдуард Аркадьевич подозревал, что автор просто не успел закончить работу, однако картину купили за весьма приличные деньги, поэтому подозрения остались при нём.

Подчинённые его уважали, побаивались и называли между собой «ЭА». Расшифровок у этих букв было несколько: «Эдуард Аркадьевич», «Экстраординарная Акула» и, для особо смелых, «Этот Абзац». Последнее прозвище употребляли исключительно в курилке и исключительно шёпотом.

В один солнечный вторник Эдуард Аркадьевич вышел из своего чёрного «Мерседеса» у главного офиса на набережной. День обещал быть хлопотным: предстояло обсуждение квартального отчёта, два совещания и переговоры, после которых обычно требовалось ещё одно совещание, чтобы обсудить результаты предыдущего.

Однако настроение у него было неожиданно философским. Он думал о бренности бытия, о том, куда уходит время, и о зелёном чае, который жена опять забыла купить. Мысли двигались медленно, словно тоже не желали приступать к работе раньше положенного срока.

Под ногами хрустнула бумажка. Эдуард Аркадьевич посмотрел вниз и обнаружил фантик от «Мишки косолапого», небрежно брошенный прямо на чистый тротуар.

Он огляделся. Поблизости никого не было. Поднял фантик, донёс до урны и выбросил. Потом заметил ещё одну бумажку, чуть дальше, а за ней — пластиковую крышечку, застрявшую у бордюра.

В нескольких шагах от входа, у стены дворницкой, стояли метла и совок. Метла была старая, с растрёпанными прутьями, и прислонилась к стене с таким видом, будто давно потеряла веру в человечество и теперь просто ждала окончания рабочего дня.

Эдуард Аркадьевич взял её.

Сам он впоследствии затруднялся объяснить, почему это сделал. Возможно, ему захотелось завершить начатое. Возможно, сработала привычка доводить дела до конца. А возможно, на несколько минут ему просто надоело быть генеральным директором и захотелось заняться чем-нибудь, результат чего можно увидеть сразу.

Он подмёл небольшой участок перед входом, собрал листья и мусор в совок и высыпал всё в урну. Получилось вполне прилично. Эдуард Аркадьевич даже испытал некоторое удовлетворение: работа была закончена, отчёт составлять не требовалось, а результат никто не мог оспорить.

Он поставил метлу на место и отправился в офис, совершенно не подозревая, что в кустах сирени за всем этим наблюдал человек с телефоном.

Через два дня в городской газете «Набережная правда» появилась заметка. Фотография вышла на редкость выразительной: мужчина в дорогом костюме держал метлу и смотрел вдаль с таким сосредоточенным видом, словно только что обнаружил серьёзную ошибку в устройстве Вселенной.

Заголовок гласил:

«ДВОРНИК С БОЛЬШОЙ БУКВЫ: НЕИЗВЕСТНЫЙ ГЕРОЙ НАШЕГО ДВОРА»

В заметке сообщалось:

«Жители дома № 15 на набережной стали свидетелями трогательной сцены. Неизвестный мужчина, одетый с неожиданной для дворника элегантностью, самостоятельно навёл порядок возле входа в здание. Он не требовал благодарности и не привлекал к себе внимания. Просто взял метлу и сделал то, что считал нужным. Редакция благодарит его за труд и призывает горожан брать с него пример».

Название набережной журналисты тоже слегка приукрасили, но это уже было в духе газеты, которая предпочитала действительность с небольшим добавлением торжественности.

В доме «Грандиозный-Сити», где на нижних этажах располагался офис холдинга, а выше находились элитные квартиры, заметку обнаружили почти сразу. Здесь жили сотрудники компании, их родственники и люди, которые могли часами обсуждать стоимость парковочного места, но при этом знали по именам всех дворников и консьержей.

В общем чате жильцов началось оживление.

Анна Петровна: «Смотрите, какой молодец! Наконец-то нормальный дворник, а не этот Валера, которого вечно приходится искать!»

Сергей, сосед с восьмого этажа: «А мне кажется, это кто-то из наших. Костюм больно дорогой. Может, чиновник какой-нибудь?»

Анна Петровна: «Какой чиновник, Серёжа? Вы на обувь посмотрите! Туфли начищены, а метёт как бог!»

Люся из бухгалтерии: «Так это же Эдуард Аркадьевич! Наш директор! Я его по затылку узнала!»

После этого в чате воцарилась короткая пауза.

Сергей: «Да ну! Он же миллиардер! Зачем ему метла?»

Люся: «Может, кризис среднего возраста? Или йогой занялся, карму чистит?»

Сообщение переслали в корпоративный чат «МегаПоток — работаем вместе».

Там наступила тишина совсем другого порядка. Если в чате жильцов люди просто удивлялись, то сотрудники холдинга немедленно принялись искать в случившемся скрытый смысл. Они привыкли, что у каждого поступка Эдуарда Аркадьевича имелась цель, а если цель была непонятна, следовало предположить, что она особенно важна.

Первым высказался начальник охраны Виктор:

Виктор: «Шеф… метёт? Это как понимать? Мне усиливать периметр?»

Марина, секретарь: «Он утром сказал, что у него дела на земле. Я думала, это про переговоры с застройщиком».

Олег, заместитель по финансам: «Так, коллеги, без поспешных выводов. Возможно, это проверка на лояльность. Или новая система мотивации. Если он метёт двор, значит, мы все должны…»

Он не закончил фразу, но многоточие произвело на коллег впечатление куда более сильное, чем любой приказ.

Через минуту кто-то осторожно спросил:

Марина: «То есть нам тоже выходить с мётлами?»

Олег: «Я этого не говорил. Но я бы на всякий случай выяснил, где они хранятся».

Так в холдинге «МегаПоток» началась подготовка к событию, о котором Эдуард Аркадьевич пока ничего не знал.

В четверг Эдуард Аркадьевич приехал в офис и сразу понял: что-то случилось.

Охранник Виктор при виде начальника вытянулся так, что пуговицы на форменной рубашке, казалось, приготовились к самостоятельному полёту. Затем он козырнул. Кому именно — Эдуарду Аркадьевичу или мусорному баку, стоявшему за его спиной, — осталось загадкой.

— Доброе утро, Виктор, — сказал директор.

— Так точно! То есть доброе утро, Эдуард Аркадьевич!

— Я спросил, доброе ли утро.

— Исключительно доброе!

Эдуард Аркадьевич посмотрел на часы. Было без четверти девять. Утро обещало быть обычным, если не считать того, что начальник охраны явно готовился к отражению внезапного нападения.

В лифте две сотрудницы прижались к стенкам и замолчали на полуслове. Одна из них так крепко прижала к груди папку с документами, что директор невольно подумал: неужели там годовой отчёт? Или завещание?

— Вы что-то хотели мне сказать? — спросил он.

— Нет-нет, Эдуард Аркадьевич! Всё прекрасно!

— Тогда почему вы стоите так, словно я собираюсь вас арестовать?

— Мы просто… очень рады вас видеть.

Двери открылись, и обе сотрудницы выскочили из лифта с такой скоростью, будто им только что сообщили о начале внеплановой проверки.

В приёмной Марина встретила начальника с чашкой кофе. Обычно она рассказывала ему новости ещё до того, как он успевал снять пальто, но сегодня молчала и старательно смотрела куда-то в сторону.

— Марина, что с вами?

— Ничего, Эдуард Аркадьевич.

— Вы заболели?

— Нет.

— Поссорились с кем-нибудь?

— Нет.

— Тогда почему вы держите кофе обеими руками? Он же не убегает.

Марина поставила чашку на стол и набрала в грудь воздуха.

— Эдуард Аркадьевич, я хотела спросить… Вы сегодня собираетесь выходить?

— Куда?

— Ну… на улицу.

— Марина, я ежедневно выхожу на улицу. Иначе мне пришлось бы ночевать в кабинете.

— Конечно. Простите.

Она помолчала, затем всё-таки решилась:

— А метлу я убрала в подсобку. Чтобы она вам не мешала. Если понадобится, вы только скажите.

Эдуард Аркадьевич медленно поставил чашку.

— Какая метла?

Марина побледнела.

— Та самая.

— Какая именно «та самая»?

— Которой вы… на благо города.

Директор несколько секунд смотрел на секретаря. Затем поинтересовался, давно ли она отдыхала, и настоятельно рекомендовал взять отгул. Марина ушла, унося с собой выражение человека, который только что едва избежал допроса с пристрастием.

На совещании странности продолжились.

Олег, заместитель по финансам, обычно споривший с директором до хрипоты, сегодня сидел с образцово смиренным лицом. Когда Эдуард Аркадьевич попросил представить отчёт, тот поднялся и произнёс:

— Эдуард Аркадьевич, прежде чем мы приступим к цифрам, хотелось бы обсудить один организационный вопрос.

— Слушаю.

— Мы тут подумали… Может быть, нам всем выйти на субботник?

Директор откинулся на спинку кресла.

— На какой ещё субботник?

— На обычный. Благоустройство территории. В знак солидарности.

— С кем?

Олег сглотнул.

— С вами.

— Со мной?

— Вы метёте — и мы будем.

Главный инженер, до этого старательно изучавший свои записи, поднял голову:

— Я могу асфальт помыть. Шланг есть.

— А у меня лопата, — зачем-то сообщил начальник отдела снабжения.

Эдуард Аркадьевич обвёл присутствующих взглядом. Перед ним сидели руководители подразделений, люди с высшим образованием, солидными зарплатами и доступом к корпоративной медицинской страховке. И все они почему-то обсуждали садовый инвентарь.

— Коллеги, — осторожно начал он, — мы собрались обсуждать квартальный отчёт. Вы уверены, что понимаете, чем занимаетесь?

— Абсолютно, — хором ответили присутствующие.

Это прозвучало так убедительно, что Эдуард Аркадьевич впервые за много лет усомнился в качестве собственного руководства.

Он решил отложить разговор до лучших времён. В конце концов, если люди хотят мыть асфальт, это их личное дело. Главное, чтобы к концу квартала они не попытались помыть бухгалтерский баланс.

В пятницу вечером он вернулся домой позже обычного. Жена встретила его в гостиной с газетой в руках и таким довольным лицом, какое обычно появлялось у неё после удачной покупки.

— Эдик, иди сюда! Я тебе кое-что покажу.

— Если это очередной маршрут скандинавской ходьбы, то я уже согласился на воскресенье.

— Да при чём тут ходьба? Смотри!

Она протянула ему газету «Набережная правда». На первой полосе местного раздела красовалась фотография мужчины в дорогом костюме с метлой в руках.

Заголовок был напечатан крупными буквами:

«ДВОРНИК С БОЛЬШОЙ БУКВЫ: НЕИЗВЕСТНЫЙ ГЕРОЙ НАШЕГО ДВОРА».

— Эдик, — восхищённо сказала жена, — какой симпатичный мужчина! На тебя похож.

Эдуард Аркадьевич поперхнулся чаем.

— Похож?!

— Очень! Особенно затылком.

Он взял газету. Посмотрел на фотографию. Потом на жену. Потом снова на фотографию.

Это был он.

Его костюм. Его туфли. Его метла.

И выражение лица человека, который будто бы решал судьбы человечества, хотя на самом деле всего лишь пытался понять, почему фантики не могут самостоятельно добраться до урны.

— Эдик, ты что, решил стать дворником? — спросила жена с искренним интересом.

— Нет.

— А зачем тогда мёл?

— Потому что под ногами валялся мусор!

— Ну и что? Для этого есть дворник.

— Дворник, видимо, в тот момент отсутствовал.

Жена задумалась.

— Знаешь, а ведь это очень благородно. Ты мог просто пройти мимо, а ты остановился. Я всегда говорила, что тебе полезно заниматься чем-нибудь простым.

— Например, подметать улицу?

— Например.

Эдуард Аркадьевич снова посмотрел на фотографию.

— Меня хотя бы спросили, прежде чем печатать?

— А зачем? Ты же всё равно ничего плохого не сделал.

— Дело не в этом. Я генеральный директор!

— Вот именно. У тебя, должно быть, хороший опыт управления. Представляю, как ты теперь будешь руководить дворниками.

Эдуард Аркадьевич закрыл глаза.

С женой спорить было бесполезно. Она могла превратить любое его возражение в подтверждение собственной правоты, причём делала это без малейшего злого умысла.

Сначала он хотел позвонить в редакцию и потребовать опровержения. Затем подумал об увольнении всех сотрудников, которые успели увидеть фотографию. Потом даже представил, как пишет заявление об уходе и устраивается в дворники.

Последняя мысль оказалась настолько нелепой, что он невольно усмехнулся.

И тут вспомнил кое-что другое.

За последние дни к нему действительно подходили люди. Женщина из соседнего подъезда поблагодарила за чистый двор. Мальчик на самокате спросил, взяли ли его в дворники по конкурсу. А пожилая соседка из второго подъезда принесла пирожок с капустой.

Ему. Генеральному директору холдинга «МегаПоток».

Пирожок был тёплым, домашним и слегка помятым с одного бока. Эдуард Аркадьевич съел его прямо на скамейке, пока старушка рассказывала, что раньше сама работала в бухгалтерии и до сих пор не доверяет людям, которые слишком быстро считают деньги.

Пять лет никто не приносил ему пирожков просто так. За это время ему вручили множество подарков, поздравительных корзин и коробок с дорогим шоколадом, но всё это полагалось по должности. Пирожок же появился без повода и без всякой просьбы что-нибудь подписать.

Эдуард Аркадьевич вдруг понял, что давно не разговаривал с людьми вот так — без повестки, без протокола и без необходимости принять решение к концу встречи.

Он допил чай и ещё раз посмотрел на газетную фотографию.

— Знаешь, — сказал он жене, — а метлу я, пожалуй, оставлю.

— В качестве сувенира?

— В качестве метлы, — ответил он. — У неё, между прочим, вполне определённое назначение.

Жена рассмеялась.

А Эдуард Аркадьевич впервые за несколько дней не стал ничего объяснять.

В понедельник утром он снова вышел во двор.

На этот раз — с метлой, которую Марина заботливо вернула из подсобки, предварительно протерев ручку влажной салфеткой.

У входа уже стояла Анна Петровна.

— А я знала, что вы вернётесь! — сказала она. — Вот увидите, у нас теперь всё будет по-другому.

— С чего вы взяли?

— У нас лампочка в третьем подъезде перегорела. И клумбу давно пора разбить.

Эдуард Аркадьевич посмотрел на метлу, затем на Анну Петровну.

Он ещё не успел сделать ни одного движения, а ему уже выдали план работ на ближайший квартал.

Что ж. С квартальными планами он умел обращаться.

— Хорошо, — сказал он. — Лампочку заменим. Клумбу устроим. Только давайте по очереди. А то я пока ещё не освоил технику одновременного подметания и благоустройства.

— Вот и славно! — обрадовалась Анна Петровна. — А я вам пирожков принесу.

Эдуард Аркадьевич улыбнулся и принялся за работу.

И впервые за долгое время его понедельник начался без единого совещания.

Хотя, судя по выражению лица Анны Петровны, это была лишь временная отсрочка.

В тот же день Эдуард Аркадьевич вернулся в кабинет, снял пиджак, повесил его на спинку кресла и вызвал заведующего хозяйством.

— Скажите, у нас есть нормальные мётлы?

Заведующий хозяйством Пётр Ильич, человек опытный и за двадцать лет работы научившийся сохранять невозмутимость при любых обстоятельствах, на секунду задумался.

— В каком смысле, Эдуард Аркадьевич?

— В самом прямом. Мётлы. Чтобы подметать.

— Есть, конечно.

— Тогда купите ещё несколько. Хороших. И лампочку в третьем подъезде замените. А насчёт клумбы поговорите с жильцами, пусть выберут место.

Пётр Ильич медленно достал блокнот.

— Мётлы, лампочка, клумба. Что-нибудь ещё?

— Да. Посмотрите, почему у нас возле служебного входа урна всё время переполнена.

— Посмотрю.

— И, Пётр Ильич…

— Да?

— Не надо покупать мётлы с позолоченными ручками. Обычные подойдут.

Пётр Ильич посмотрел на начальника с лёгким беспокойством.

— А мы что, будем переходить на ручной труд?

— Мы им никогда и не переставали заниматься, — ответил Эдуард Аркадьевич. — Просто некоторые виды ручного труда у нас почему-то считаются недостаточно престижными.

Заведующий хозяйством записал эту фразу в блокнот. Он не знал, пригодится ли она в работе, но за годы службы усвоил главное правило: если директор произносит что-нибудь необычное, лучше записать. Вдруг это новая стратегия.

На следующий день во дворе появились новые мётлы, рабочие заменили лампочку, а возле подъезда установили табличку с приглашением жильцов обсудить устройство клумбы.

Анна Петровна была в восторге.

— Вот видите! — говорила она соседям. — Человеку только объяснить надо, что требуется. И всё сразу делается!

— Так это же генеральный директор, — заметил Сергей с восьмого этажа. — У него, наверное, всё решается одним звонком.

— А вы попробуйте ему позвонить, — ответила Анна Петровна. — Я вот лично с ним разговаривала. Нормальный человек. Только костюм дорогой.

Костюм, между прочим, действительно был дорогим. И Эдуард Аркадьевич по-прежнему надевал его на работу, хотя теперь сотрудники всё чаще поглядывали на его руки, словно ожидали увидеть в них метлу.

Поначалу в офисе царила осторожность. Каждый новый поступок начальника рассматривали под увеличительным стеклом.

Постепенно обстановка менялась. Сотрудники начали говорить с Эдуардом Аркадьевичем свободнее, а он сам обнаружил, что короткий разговор в коридоре порой приносит больше пользы, чем часовая презентация на сорок слайдов.

Однажды инженер рассказал ему о неисправности у служебного входа, которую безуспешно пытался устранить несколько недель. Раньше подобный вопрос пришлось бы оформлять служебной запиской, согласовывать с двумя отделами и включать в план расходов. Теперь Эдуард Аркадьевич просто позвал Петра Ильича, и через день всё было исправлено.

— Вот видите, — сказал он инженеру. — Иногда полезно выйти из кабинета.

— Конечно, Эдуард Аркадьевич. Только вы это… осторожнее.

— С чем?

— С выходами. А то у нас теперь весь отдел хозяйства нервничает. Они боятся, что вы и до ремонта крыши доберётесь.

— А что с крышей?

Инженер помолчал.

— Ну… раз уж вы спросили…

Так у Эдуарда Аркадьевича появились новые обязанности, о которых он прежде даже не подозревал. Он узнавал, где скрипят двери, почему в одном подъезде постоянно гаснет свет и отчего жильцы третьего этажа считают, что дворник работает исключительно по вдохновению.

Последний вопрос оказался особенно сложным. Валера действительно мог исчезнуть на несколько часов, а потом появиться с таким видом, будто только что вернулся из длительной экспедиции.

— Пётр Ильич, — спросил однажды Эдуард Аркадьевич, — а где наш дворник?

— Какой именно?

— Валера.

— А-а. Он сегодня работает.

— Я вижу, что работает. Я спрашиваю, где.

Пётр Ильич задумался.

— В данный момент, полагаю, на территории.

— Очень содержательно.

— Я могу уточнить.

— Уточните. И заодно выясните, почему он постоянно пропадает. Если у человека проблемы, надо разобраться. Если он просто не хочет работать, тоже надо разобраться. Но сначала — разобраться.

Пётр Ильич записал и это.

К концу месяца во дворе стало заметно чище. Жильцы посадили цветы, поставили несколько новых скамеек, а возле входа появилась ещё одна урна. Эдуард Аркадьевич по субботам выходил с метлой, хотя теперь чаще занимался тем, что разговаривал с соседями и помогал решать накопившиеся вопросы.

Метла постепенно превратилась в своеобразный символ. Её узнавали, о ней шутили, а однажды Анна Петровна, внимательно осмотрев её, предложила:

— А знаете, такую вещь надо сохранить! Повесить в холле под стеклом, а рядом табличку: «Орудие общественного преображения».

Эдуард Аркадьевич категорически отказался.

— Если уж мы дошли до того, что метлу нужно выставлять в музее, значит, у нас серьёзные проблемы с обычной уборкой.

Анна Петровна обиделась. Она считала, что идея получилась замечательная.

На следующем совещании Олег, заместитель по финансам, неожиданно решил поделиться своими наблюдениями.

— Эдуард Аркадьевич, я тут подумал: у нас ведь фактически сформировался новый стиль управления.

— Надеюсь, вы не собираетесь предложить мне возглавить ещё и отдел благоустройства? — спросил директор.

— Нет, что вы! Хотя… Впрочем, я о другом. Это можно назвать метёлко-ориентированным лидерством.

Главный инженер поперхнулся кофе. Марина, сидевшая у стены с блокнотом, поспешно опустила глаза.

Эдуард Аркадьевич посмотрел на Олега поверх очков.

— Звучит внушительно. Только, пожалуйста, не включайте это в годовой отчёт. Акционеры могут неправильно понять наши приоритеты.

— Жаль, — вздохнул Олег. — А я уже представлял себе презентацию.

На этот раз рассмеялись все, включая самого директора.

В субботу Эдуард Аркадьевич снова вышел во двор. Анна Петровна уже ждала его возле клумбы и, судя по приготовленному списку, собиралась обсудить очередную партию хозяйственных вопросов.

— А мы тут решили, что посадим весной, — сообщила она. — Розы, наверное. Или пионы. Как вы думаете?

— Думаю, пионы. Они, по крайней мере, не требуют ежедневных совещаний.

Анна Петровна засмеялась.

Эдуард Аркадьевич взял метлу и принялся подметать дорожку. Вокруг шумели деревья, из открытого окна доносилась музыка, кто-то разговаривал у подъезда. Обычное субботнее утро, в котором нашлось место и для работы, и для разговоров, и для маленьких приятных неожиданностей.

У бордюра лежал фантик от «Мишки косолапого». Эдуард Аркадьевич поднял его, бросил в урну и на мгновение задержался, глядя на чистую дорожку.

Странная всё-таки вещь жизнь. Можно годами руководить большими предприятиями, подписывать важные документы, принимать решения, от которых зависят сотни людей, и вдруг обнаружить, что простая метла приносит тебе совершенно особенное удовольствие.

Он поставил её возле входа и посмотрел на часы. До обеда оставалось ещё достаточно времени.

— Эдуард Аркадьевич! — окликнула его Анна Петровна. — А вы в следующие выходные тоже будете?

Он обернулся.

— Если не случится ничего грандиозного, обязательно.

— А что может случиться?

Он улыбнулся:

— С моей фамилией, Анна Петровна, всякое возможно.

И они оба рассмеялись.

Метла осталась возле входа. На всякий случай. Мало ли какие ещё идеи появятся у судьбы.