Месяц в колхозе

Глава 1

Эх, если бы можно всё было вернуть назад!

С этой мыслью проснулась в четверг утром. За окном хмурая осень угрожала затяжными дождями, а я вдруг вспомнила себя семнадцатилетней девчонкой – наивной и восторженной. Казалось – весь мир у твоих ног, но не знаешь, что с этим делать.

Моя молодость пришлась на конец восьмидесятых – девяностые. По телевизору рассказывали о переменах в общественной и политической жизни, но мне куда интересней были фильмы про любовь или незатейливые детективчики.

Окончив школу и поступив в культпросветучилище, я вдруг почувствовала, что жизнь круто поменялась. После сдачи школьных экзаменов и душевных метаний по поводу: куда поступить и кем стать, вдруг очнулась студенткой с мыслями, что первый осенний месяц придётся провести в деревне на сборе урожая:

Подалее от этих хватов,

В деревню, к тётке, в глушь, в Саратов,

Там будешь горе горевать,

За пяльцами сидеть, за святцами зевать.

Надо сказать, что девочка я была домашняя, и перспектива поездки в глубинку в компании незнакомых девиц совсем не радовала.

– Подумаешь, некомпанейская! Ничего, нужда заставит – быстро со всеми подружишься, а потом как привыкнешь, так и уезжать не захочешь, – рассуждала мама, наблюдая за моими сборами в дорогу.

Как же она была права, ввернув слово «нужда» всего лишь для красного словца. Ни про какую нужду у неё даже мыслей не было. Какая нужда?

Девочки ехали в деревню помогать колхозникам в битве за урожай. Что здесь такого? Каждая осень у тысяч простых советских студентов начиналась именно в колхозе на сборе картошки и других полезных овощей. Что делали колхозники в эту горячую пору, и почему им нужна была помощь, мы тогда не задумывались. Если партия сказала «надо» – значит, все ехали без разговоров, а то и отчислить могли. Конкурс – четыре человека на место, и многие мечтали стать студентами культпросветучилища.

– Зачем ты берёшь столько платьев? Можно подумать, едешь на курорт – гулять и прохлаждаться. Так и пролежат в чемодане.

Я с тоской взглянула на старый потрёпанный чемодан. Можно купить новенький из кожзаменителя. В него и вещей влезет больше, и выглядел он приличнее, чем это старое фанерное чудовище, с которым ещё мой отец ездил по стране.

Но маму не переубедишь. Зачем зря тратить деньги, если есть старый чемодан? К тому же, я и правда ехала не на шикарный курорт, а всего лишь в область. Деревня хоть и считалась районным центром, но я понимала, что кроме тяжёлой и нудной работы меня там ничего не ждёт. Но мечты никто не отменял, и надежда встретить свою судьбу ещё не казались романтическими бреднями в семнадцать лет.

– Выкладывай платья, вместо этого положи в чемодан парочку банок мясных консервов.

– Мама! Нас там кормить будут!

– Будут, – кивнула мама, – но учти, там тебе не дома, никто разносолов разготавливать не будет.

Мама как в воду глядела – мне там постоянно хотелось есть, и шоколадные конфеты, которые взяла из дома, странным образом испарились за два дня. Я там не одна была вечно голодная. Особенно не хватало сладкого, и мы частенько бегали вечерами в магазин, где из конфет имелись только розовые подушечки «Дунькина радость».

В день отъезда чуть не проспала. Уснула только под утро, и когда мама ворвалась в мою комнату с вытаращенными глазами, потрясая будильником, я долго не могла прийти в себя.

– Ты же опоздаешь! Давай быстрее пей чай и беги на автобус.

Мама вечно боялась куда-нибудь опоздать и дёргалась по пустякам. Ей удалось не только самой завестись, но и всем домашним испортить нервы.

Отец уже привык к утренней суматохе сборов и старался встать пораньше, чтобы потихоньку исчезнуть из поля зрения супруги.

Вся порция утренней заботы доставалась мне; может, поэтому я росла такой разгильдяйкой и пофигисткой. С точки зрения мамы.

– Как ты жить будешь? Хорошо я поставила будильник на час вперёд, и ты можешь спокойно поесть!

Ковыряя манную кашу в комочках, я злорадно представляла, что очень скоро на целый месяц избавлюсь от маминой опеки, которая порядком уже угнетала. В отличие от других детей, мама не отсылала меня в деревню к бабушке, и в лагере мне удалось побывать только раз. Уже не помню, каких впечатлений ждала от поездки; скорее всего, это стало для меня своего рода инициацией взросления, и я думала, что будет весело и романтично.

В автобусе и правда было весело. Мы всю дорогу пели песни и находились в приподнятом душевном состоянии, пока не свернули с шоссе на разъезженную дорогу. Трясясь по ухабам, я с любопытством рассматривала унылый пейзаж. Бескрайние поля со стогами и какими-то посадками поражали однообразием.

Потом показалась речка и первые домики, прятавшиеся в пёстрых палисадниках. Мы выехали на деревенскую улицу и чуть не застряли в грязи.

Здесь нас встречал дяденька в фуфайке и резиновых сапогах, заляпанных до колен жирной грязью.

– Несколько дней дожди шли – вот дорогу размыло, но это ничего.

Главное, чтобы у всех сапоги резиновые были. У всех есть?

Мы дружно сказали «есть». Насчёт сапог нас ещё в училище предупредили. Деревенским пришлось срочно бежать в магазин, а я полезла в кладовку и достала старые сапоги, в которых раньше раз в год ходила с отцом в лес. Они оказались немного маловаты, но я решила, что ничего страшного. Тратить деньги на вещь, которая в дальнейшей жизни не пригодится, просто глупо. Потом, мучаясь по несколько часов в этих сапогах и не имея возможности надеть тёплые носки, я очень пожалела, что не потратилась на новые сапоги.

Но пока сияло осеннее солнышко с умытого затяжными дождями бледно-голубого небосвода, казалось, что будет сухо и тепло. Ведь сентябрь ещё только начался, и бабье лето не за горами. Так я мысленно прикидывала, наблюдая, как автобус вкатился на пригорок где-то на задворках деревни.

Здесь стояло большое двухэтажное здание, позади него расстилалось бескрайнее поле, заросшее травой. Мы высыпали из автобуса и огляделись. С пригорка открывался отличный вид на деревню и речку.

– Это здание бывшего аэропорта, здесь и разместитесь. Аэропорт давно закрыли за нерентабельность, здание пустует, поэтому не удивляйтесь. Да, малость обветшало, но печи исправные. Удобства на улице, уж не обессудьте, – развёл руками дядечка и пригласил нас осмотреть помещение.

Он незаметно исчез за углом здания, а девчонки уже кучковались вокруг нашей сопровождающей, которая что-то рассказывала. Я поспешила влиться в кружок, боясь пропустить важную информацию.

– Сейчас проходите в помещение и занимайте койки, через полчаса собираемся во дворе и идём в столовую.

Здание встретило длинным коридором с несколькими дверями. Мы потянулись гуськом в ту, которая была гостеприимно распахнута, и оказались в просторном помещении, плотно заставленным рядами раскладушек.

– Так, оставляйте вещи, и пошли обедать. Постельные принадлежности выдам позже, – скомандовала сопровождающая.

Её звали Мария Сергеевна, и она была не с нашего факультета. Позже мы познакомились с ней поближе и узнали, что она училась на хореографическом отделении, а после отработки вернулась в город.

– Мне повезло; нашлось место по специальности в родном училище, но поставили условие – сопровождать вас в колхоз и устраивать тут быт. Ах да ещё следить за порядком и дисциплиной. Как вы понимаете, мне нужны помощники, кто готов – прошу записываться. Ещё нужны два повара. Продуктов много, будем сами готовить.

Я сидела на койке и слушала вполуха Марию Сергеевну. Хотелось есть, а на голодный желудок информация воспринималась плохо, поэтому часть рассуждений Марии Сергеевны я просто прослушала.

– Тебя как зовут? – спросила меня соседка по койке. Мы делили с ней одну тумбочку на двоих, и она уже вытрясала из рюкзака какие-то консервные банки, складывая их в ящик. – Маманя мне сухпаёк с собой положила. Можем открыть банку и поесть здесь. Зачем деньги тратить?

«Запасливая девица», – подумала я, но от щедрого предложения отказалась, мотивируя тем, что хочу в обед поесть горячего супа. Вот на ужин вполне сойдут и консервы. К тому же, стоило присмотреться, как тут кормят в столовой.

Кормили отвратительно. Это поняла, когда попробовала местный рыбный супчик. Реально – от его вида я впала в панику, что придётся тут месяц голодать. В супе было всё отдельно: две склизкие половинки картошки и кусок неопределённого вида рыбы из консервной банки. На вкус суп показался водой с запахом рыбных консервов.

– Я тебя предупреждала: не стоило сюда тащиться. Эти деревенские столовки – одно название, что общепит. На самом деле здесь никто, кроме приезжих, не питается, поэтому и готовят отвратительно.

Соседку с мясными консервами звали Лида. Как я поняла, она приехала из области. Решила, что надо её держаться, и, возможно, так избегу дальнейших ошибок.

Супчик разочаровал не только меня, и народ, вернувшись к своим вещам, стал стихийно организовывать импровизированный ужин. Кто-то уже затопил огромную русскую печь и поставил закопчённый чайник, когда прибежала Мария Сергеевна и заявила, что во дворе есть отдельное помещение летней кухни и вся посуда для нашего удобства.

– Девочки, нам надо выбрать двух человек, чтобы отвечали за приготовление пищи. Они будут освобождены от работы в поле и будут заниматься только готовкой. Кто желает?

Желающих не нашлось; после долгих обсуждений и препирательств решили назначить двух подружек – Алю и Зину.

За хлопотами по обустройству время пролетело незаметно, и когда я вышла на крыльцо, уже стемнело. Заметно похолодало, небо было усыпано звёздами, которых совсем не замечала в городе. Только хотела отдаться романтическому настрою, как за спиной скрипнула дверь.

– Страшно-то как! И холодно!

Над дверью горела тусклая лампочка, бросая круг света на ближайшую траву и освещая две дорожки.

– Так не мёрзни, иди в помещение, – предложила я.

– Не могу, мне в туалет надо.

Я с удивлением посмотрела на маленькую худенькую девицу, которая переминалась с ноги на ногу.

– Вот по этой дорожке иди, чего ждёшь?

– Я боюсь!

Я чуть не расхохоталась. Ну кого тут можно бояться?! Лешего, домового?

– Волков боюсь, – плаксивым голосом заявила девица.

– Напрасно боишься волков, они сейчас сытые, и ты их не увидишь.

Мы оглянулись, сзади стояла Лида.

– Вот ближе к зиме – тут и надо бояться. В нашей ситуации надо бояться дурных деревенских парней. Они реально могут подстеречь у нужника, а ещё подсматривать в дырку. Зря смеётесь, у них тут развлечений никаких; это вам не город, где на каждом шагу театры и цирки. Тут один Дом культуры и дискотека по субботам, так что есть смысл ходить парами. Я как раз в ту сторону, пошли провожу.

Девчонки пошли гуськом в сторону туалета, а я смело ступила на дорожку, ведущую в сторону летней кухни. Там горел свет, и на этот свет, как мотылёк на лампочку, я уверенно шла.

– Тебе чего?

Аля и Зина считали мешки с крупами и картонные коробки с консервами. Мария Сергеевна им помогала.

– Мне бы чаю, а то надоело жевать всухомятку конфеты.

– Так! – веско произнесла Мария Сергеевна. – Девочки, берите вёдра и идите за водой, а я плиту растоплю.

– А вы умеете? – поинтересовалась Аля.

Аля и Зина не только подруги; они, как сёстры-близнецы, чем-то неуловимо похожи друг на друга. Обе крупные, с толстыми ногами и руками.

Глядя на их руки, и как они ловко управлялись с колодезным ведром, я ни на минуту не усомнилась, что девушки из деревни.

– Да, мы из одной деревни, а что? Так заметно?

– Да не то слово. Ты так ловко воду достала из колодца! Я так не умею.

– Руки у тебя не из того места растут. Вот с детства бы потаскала вёдра с водой – может, и научилась бы чему-нибудь в жизни. Эх вы, городские!

Аля это сказала неожиданно презрительно. Мне стало обидно и захотелось бросить тяжёлое ведро с водой, но я не посмела.

– Так, зовите остальных девочек, чайник сейчас закипит. Тут есть сгущёнка и сливочное масло. Ещё белого хлеба надо нарезать – и можно пить чай.

Выпив по кружке обжигающего чая, мы немного согрелись и развеселились. Окна в сараюшке запотели, но с пола тянуло холодом. От этого было некомфортно, но стоило ли обращать внимание на такие пустяки?

– Так, завтра в девять придёт машина, и поедете на поле с капустой.

– Как с капустой?

Мы удивились, и почему-то эта новость нас развеселила. Я никогда не видела, как растёт капуста и как её убирают. Нам объявили, что едем убирать картошку.

– Да, но картошка на семьдесят процентов убрана, а вот к уборке капусты ещё не приступали. Завтра с утра чтобы оделись теплее, и шапки обязательно наденьте. Под брюки тёплые колготки не забудьте и шерстяные носки.

Вот так незаметно пролетел первый день в деревне. Укладываясь спать на скрипучую раскладушку, я с тоской подумала, что мне предстоит тут провести целый месяц, и каждый день будет похож на предыдущий.

Глава 2

Сейчас модно ностальгировать по советскому прошлому. Многие еще помнят, как школьниками и студентами ездили в ближайший колхоз и помогали бороться за урожай. Помню передачу «Сводки с полей», когда диктор с гордостью докладывал, что советские колхозники вырастили небывалый урожай овощей, но сил убрать его не хватает. Вот тут и снимали школьников с занятий, а студентов первых курсов отправляли жить и работать в колхозе.

Некоторые до сих пор с гордостью вспоминают то прекрасное время. Когда бытовые трудности не пугали, а наоборот – мобилизовали.

Я мобилизовалась не сразу, а где-то только через неделю. Мне понадобилось несколько дней, чтобы привыкнуть вставать пораньше, если я хочу привычно почистить зубы утром. Умывальника было всего два, располагались они на улице, а желающих поддерживать глупую привычку чистить по утрам зубы оказалось много. Каждое утро толкаясь около умывальника с ледяной водой, я давала себе слово встать пораньше или чистить зубы только вечером.

Тяжело было перестроиться, на это понадобилось время, но через неделю я научилась вскакивать вместе с Алей и Зиной, которые вставали рано, чтобы успеть приготовить завтрак. Я шла к умывальнику, чистила зубы, дрожа от ночного холода и быстро возвращалась в тепло помещения. Комната, в которой мы жили, была большая и холодная. Вечно завешанная влажной одеждой печь, вроде и грела, но воздух оставался неприятно сырым и стылым.

Поля с капустой раскинулись по многочисленным пригоркам вдоль деревни. Каждому выдали небольшой металлический топорик, которым я ловко научилась подрубать кочерыжку и извлекать кочаны из разлапистых листьев, всегда наполненных влагой. Как только я поднимала очередной кочан с земли, эта влага выливалась мне на куртку или сапоги. Как я не приспосабливалась – избежать холодного душа было невозможно. Рукава куртки очень скоро насквозь пропитывались водой, перчатки очень быстро намокли, но я с азартом спешила пройти свой рядок с ожидавшими своей очереди, и затаившимися в огромных зеленых листьях, крупными тугими кочанами капусты.

В первый рабочий день мы весело забрались в кузов грузовой машины и поехали с песнями на капустное поле. Правда, я почему-то не веселилась, скорее грустила с непривычки.

Уже знакомый нам дядя в фуфайке, расставил всех по рядам капусты и объявил: «Старт». Нам была поставлена задача - как можно быстрее пройти свой капустный ряд, при этом, работать качественно. Не пропускать кочаны. На это делался особый упор. Срубленную капусту надо было изловчиться и метнуть в общую кучу, которая располагалась посередине поля.

Метать тяжелые кочаны оказалась непростой задачей. С непривычки у меня скоро заболела кисть, а число недолетов катастрофически увеличивалось. С другой стороны, я почувствовала своего рода азарт и решила во чтобы то ни стало не отстать от опытных деревенских девочек, которые уверено шли к финишной черте у самого леса, оставляя за собой ряды разворошенных капустных листьев.

Мы вернулись к обеду, вымокшие с ног до головы, но довольные. Мария Сергеевна, обозрев наши развешанные вокруг горячей печки мокрые одежки, решила, что после обеда мы будем решать организационные вопросы и знакомиться с местом, куда судьба нас забросила на целый месяц.

- Да вы что? Мы сюда не прохлаждаться приехали, а урожай собирать! – выступила одна из девушек, остальные поддержали ее нестройным гулом.

- Хорошо, - растерянно произнесла Мария Сергеевна. – Только я от машины отказалась уже. Но для желающих поработать после обеда в шаговой доступности есть капустное поле. Сейчас я сбегаю и узнаю все.

Бедная Мария Сергеевна! Лично я была на ее стороне, и не понимала, за каким фигом надо жилы рвать, собирая за колхозников эту капусту.

- Может, они заработать хотят, - предположила моя соседка Лида. - Ты разве не слышала, что надо отчитаться, сколько рядов прошла за день? Мария даже обещала таблицу составить и данные вносить, чтобы нагляднее было. Ну, типа соцсоревнования.

Вот еще новости! Я не собиралась ни с кем соревноваться и перевыполнять план совхоза по сбору капусты. Сами то они чем заняты?

- Ну, возможно убирают другие овощи. Время то горячее, - философски заметила Лида.

- У меня джинсы все сырые и перчатки. Я конечно могу надеть спортивные штаны, но если и они вымокнут – останусь совсем без штанов.

Я как-то не предполагала, что одни джинсы – этого мало для работы на полях и теперь чувствовала некоторую растерянность.

- Я тоже считаю, что мы не рабы на плантации, чтобы от зари до зари тут горбиться. Пойдем в библиотеку? – предложила Лида.

Я с радостью согласилась. Куртка уже немного высохла, хотя рукава еще оставались влажными.

- Ничего, на себе высушим. Только под куртку надень свитер потеплее и сухой.

Свитеров я взяла несколько, чтобы компенсировать отсутствие нарядных платьев, и даже одну юбку тайком от мамы положила в чемодан. Правда, часть свитеров были совсем не теплые, а скорее нарядные, но и шли мы в библиотеку, а не в коровник. Я сочла уместным принарядиться и надела темную прямую юбку с белым тонким свитерком.

- Ой, какой! – завистливо протянула Лида. – А я платье надену, хотела на дискотеку, но раз ты нарядилась – так и я не отстану.

Быстро скинула треники и футболку, она достала из рюкзака платье в крупную желто-коричневую клетку.

- Ну, как? – спросила Лида, разглаживая оборки по подолу и рюшечки на груди.

Разглаживание не сильно помогло платью, оно выглядела слегка помятым, а Лида как была некрасивой – так и осталось. При такой внешности никакие наряды не помогут. Круглая голова пухлые щеки и стрижка совсем короткая, открывающая смешно торчащие уши. Большой тонкогубый рот и маленькие сонные глазки. На мой взгляд, внешность у Лиды совсем неказистая.

- Его бы погладить, - заметила я осторожно.

- Ой, да и так сойдет. Как говорит моя мама – на себе разгладится! – засмеялась Лида.

Похоже, она совсем не комплексовала из-за некрасивой внешности. Напротив, очень уверенная в себе девица.

- Куда это вы наряжаетесь? – с подозрением спросила Мария Сергеевна. – Уж никак ухажеров из местных завели и на свидание намылились?

Я от неожиданности и дикости предположения просто онемела. Зато Лида нисколько не растерялась и с апломбом заявила:

- Мы в библиотеку пойдем запишемся. Где тут очаг культуры, вы не знаете, Мария Сергеевна?

Марии идея понравилась, и она тут же собрала небольшую группу любителей чтения, готовых отправиться на поиски библиотеки.

Надо заметить, что читать я любила и дома. Все вечера я посвящала чтения. В то время, когда мои ровесницы бегали по танцулькам и свиданиям, я с увлечением погружалась в выдуманный мир книжных героев.

- Шла бы лучше прогулялась и подышала воздухом, - привычно ворчала мама.

Из книг я любила фантастику и приключения с налетом древней истории. Лучше, если история была заграничная про пиратов или мушкетеров. Любила я и фантастику про далекие неизведанные планеты и про общество будущего, когда коммунизм победил на всей земле и границы между государствами и народами исчезли. Языковой барьер был преодолен, и освобожденное от оков собственности человечество устремилось в космические дали, вдохновляясь идеями братства и равноправия.

Библиотека располагалась в красивом двухэтажном особнячке. Наверное, до революции здесь жили какие-нибудь зажиточные крестьяне. Внутри маленьких комнат все заставлено громоздкими стеллажами с книгами. Тепло и светло, особенно после нашего жилья, больше смахивающего на барак.

Мы расползлись по уютным комнатушкам, изучая стеллажи и расстановку литературы. В углу самого просторного помещения стояла кафедра выдачи, а рядом на стуле дремал огромный рыжий кот.

- Это что, библиотечный кот? – пошутила одна из девочек.

- Зря смеетесь. Тимофей несет службу исправно, следит за мышами и за порядком, - почесала кота за ухом приятного вида старушка-библиотекарь.

Я поинтересовалась, где стоит фантастика и забилась за стеллаж. Книг было много и все почти новые для меня. На самом деле выглядели они потрепанными, но это было неважно. Я долго выбирала, пока не заглянула Лида и не состроила недовольную гримасу. Пора было отправляться в обратный путь.

- На ужин опоздаем. Неужели ты не голодная?

Я была очень голодная, но увлекшись книгами, даже про голод забыла. Погружаясь в мечты и предвкушая радость от чтения, я почти ничего не слушала, пока Лида не схватила меня за руку.

- Эй, ты куда так бежишь, я за тобой не поспеваю. И почему ничего не отвечаешь?

Я наконец очнулась от сладких мечтаний и удивленно посмотрела на девушку.

- Ты где кофточку такую оторвала? Мы летом с мамой неделю в городе жили, все магазины оббегали, а ничего хорошего из одежды не купили. У нас в поселке и то больше товара привозят. Мама сказала, что народу больно в городе много, но вот ты где-то эту кофточку купила.

Лида выжидательно и с интересом смотрела на меня, надеясь узнать, где же тот таинственный магазин с красивыми кофточками. Мне нечего было ей сказать. Кофточку мама купила с рук, с большой переплатой у коллеги по работе. Вроде как той деньги были нужны позарез, вот и оторвала от сердца красивую шмотку.

- По знакомству достали, - важно заявила я. – В городе есть магазин «Березка», там импортным товарам торгуют. Там просто так не купишь, только на чеки.

Зачем я наврала про магазин? Может, хотелось почувствовать себя более значимой перед этой деревенской девчонкой? Ведь сейчас мы были в деревне и чувствовала я себя здесь человеком второго сорта. Ничего не умела, печь не могла растопить, воду из колодца обязательно проливала себе на ноги. Конечно, это все пустяки были, но ведь не зря говорят, что по одежки встречают. И то, что Лида оценила мою кофточку было приятно.

В летней кухне было не протолкнуться. Девчонки уже расселись за один большой деревянный стол, тянувшийся вдоль стены. Опоздавшие томились в очереди перед плитой, на которой пыхтела большая кастрюля с кашей.

- Не толкайтесь! – важно объявляла Аля. - Каши всем хватит. Кто за добавкой – в другую очередь.

Мы с Лидой оказались в хвосте. От нечего делать, я рассматривала открытые балки над головой и вдруг увидела крысу. Здоровую белую крысу, которая неспешно прогуливалась по балке и заглядывала в кастрюлю с кашей. Вкусный запах подманил крысу и похоже, она нисколько не стеснялась. Или была сильно голодна? В животе у меня забурчало. Деревенский воздух нагонял зверский аппетит и не только у меня. Эх, чувствую, поправлюсь я здесь на несколько кило. Особенно на кашах, да на макаронах с консервами, которыми нас потчевали девчонки. С другой стороны, еда была намного вкуснее, чем в столовке, да и денег у меня было не столько, чтобы каждый день по столовкам питаться.

- Смотри!

Я толкнула Лиду в бок и показала глазами на крысу.

- Ну и что? – флегматично заявила она. – Пусть бродит, лишь бы в кастрюлю не свалилась, а то останемся мы с тобой голодные.

Я улыбнулась, представив эту картину и переполох, который начнется из-за падения крысы. Реально, крыса уж очень сильно наклонялась над кастрюлей, к тому же, вдруг, девчонки заметят и поднимут крик, а крыса от страха точно свалится.

Пока я размышляла над ситуацией, очередь незаметно дошла до нас с Лидой, и я облегченно вздохнула, получив свою порцию. Бросила торжествующий взгляд наверх, но крыса куда-то уже скрылась.

- Девочки, после ужина не разбегаемся, а остаемся тут и проведем комсомольское собрание. Надеюсь, все комсомольцы?

Оказалось, что треть примерно не комсомольцы, но некоторые пожелали остаться. Делать было нечего вечером, и именно вечером становилось неизъяснимо тоскливо на душе. Правда, у меня сегодня по плану есть что почитать, и этой мыслью я подбадривала себя на протяжении всего нудного обсуждения. Говорили о выполнении плана по уборке урожая, и конечно о взятии досрочных обязательств и дополнительных полей сверх плана.

- Уф, скукота, - пробормотала мне на ухо Лида. – Скорей бы суббота, пойдем на дискотеку?

Это прозвучало как вопрос, и я согласно кивнула. Хотя лучше бы осталась с книгой и почитала бы в свое удовольствие.

- Вот поэтому у тебя и нет подружек и мужа ты себе никогда не найдешь. Валяясь с книгой на диване, - услышала я мысленно недовольный мамин голос.

Мама, конечно, права. Я не рвусь замуж, не бегаю по танцплощадкам и не кручу романы с молодыми людьми. Короче, мне грозит судьба старой девы, погрязшей в чтении книжек про любовь и избегающей романтических отношений в жизни, как огня.

- Вот-вот! Может, поживешь самостоятельно хоть месяц, так поймешь, что жизнь – это не роман и не сказка.

Кажется, мама была права. Не прошло и недели, как я стала понимать всю ее жизненную правду, и настраиваться на посещение сельской дискотеки.

Глава 3

Какая девушка не мечтает в семнадцать лет о первой любви? О свиданиях под луной и страстных поцелуях. Об отважном рыцаре без страха и упрека на белом лимузине. Или о соседском парне, который исписал признаниями в любви все стены подъезда?

В семнадцать лет все мысли о любви, но где найти ее, эту любовь?

Может, как булгаковская Маргарита взять желтые цветы и выйти из дома, в надежде, что любовь выпрыгнет из подворотни и нападет, как бандит?

- Все мечтаешь лежа на диване? Сходила бы куда-нибудь, а то так до старости промечтаешь, а я помру и внуков не увижу.

Кто о чем, а мама о внуках. В классе мне нравились два мальчика. Один отличник, второй двоечник и хулиган. Я даже иногда посещала школьные дискотеки в актовом зале, смутно надеясь встретить их там.

Но мальчики избегали школьных дискотек. Подобные мероприятия посещали в основном девочки, которые собирались в кружок и без устали выплясывали под популярные песни итальянской эстрады.

В субботу работали только до обеда, а после обеда девицы забегали с тазиками и кастрюлями горячей воды.

- Что это вы тут делаете? – подозрительно спросила Мария Сергеевна. – Банный день завтра, потерпеть немного не можете?

- Так сегодня танцы у Дома культуры. Не пойдем же мы с грязной головой на танцы!

- Хм! Я узнавала, Дом культуры закрыт на ремонт, так что никаких танцев не будет!

- Мария Сергеевна, вы просто не в курсе! Ребята приносят магнитофон и устраивают танцы на площадке у Дома культуры. Если, конечно, дождя не будет. Вы случайно не знаете, будет дождь?

Мария Сергеевна возмущенно пожала плечами и удалилась, а девчонки продолжили мыть головы и накручивать бигуди.

- Везет тебе, красивые у тебя волосы и длинные, - огорченно протянула Лида, - не то что у меня.

Это точно, подумала я, а вслух сказала:

- У тебя уж очень короткая стрижка. Надо немного отрастить волосы и придать им форму в парикмахерской. Ты где стриглась?

Зря я спросила. Судя по тому, как помрачнела лицом Лида, стриглась она не в парикмахерской.

- Мама меня стригла. У нас в поселке нет парикмахерской, надо ехать в районный центр.

Я побоялась выспрашивать, зачем она остригла волосы. Может сама расскажет, а если и не расскажет – не мое это дело. Еще поссоримся.

Я не хотела тащиться куда-то на ночь глядя и изображать веселье. С чего бы веселиться? Но сидеть все вечера в общей комнате с книжкой – тоже небольшое удовольствие. И вот принарядившись, мы отправились к Дому культуры, где уже раздавались звуки музыки.

Народу собралось прилично. Местные ребята, явно взбодрившись спиртным, лихо отплясывали в тесном кружке.

Лида взяла туфли и теперь сидя на досках переобувалась, аккуратно свернув газету из-под туфель и спрятав ее в карман куртки.

- А сапоги куда?

- Оставлю тут, кто на них позарится. Девочки, кто не танцует, присмотрите за моими сапогами.

Надо сказать, танцующих было немного. Наши девчонки образовали свой маленький кружок, куда стали постепенно вклиниваться местные парни.

Я не горела желанием танцевать. Не то, чтобы не любила, но в грязных резиновых сапогах как-то глупо выплясывать. Я присела на доски рядом с лидиными сапогами и равнодушно смотрела, как под медленную музыку молодежь быстро разбилась на парочки.

- Потанцуем?

Рядом со мной нарисовался высокий парень в кожаной куртке нараспашку. Я немного испугалась, не ожидая, что меня пригласят и энергично замотала головой:

- Я не танцую!

- Почему? Брезгуешь?

В его голосе мне послышалась скрытая угроза и забыв про страх, я дерзко ответила:

- Старые сапоги жмут, а на новые не заработала. Я тут не одна, пойди и пригласи тех, кто вон в круге.

Надо сказать, несколько девочек остались без пары, но продолжали танцевать в кружке, несмотря на медленный темп музыки.

- Тогда может прогуляемся? Смотри какой вечер, луна, звезды. Пойдем к речке?

Мне хотелось съязвить, типа, зачем осенью идти к речке? Чтобы утопиться?

- Там темно, наверное, да и что там делать?

- Хорошо, тогда просто прогуляемся по улице. Хотел бы пообщаться, но тут музыка разговаривать мешает.

Я кивнула и оторвалась от досок, бросив прощальный взгляд на лидины сапоги. Народ все прибывал, и я совсем потеряла ее среди массы танцующих. Ну и пусть!

Мы долго шли молча, потом я спросила, чем он занимается.

- Ничем. После школы пытался поступить в институт, но провалился на экзаменах. Теперь вот в армию пойду, а после опять попытаю счастье в городе.

- Скажи, а у вас есть тут какие-нибудь животные. Ну, типа, коровы или лошади.

- Есть овцы, если хочешь, пойдем ко мне. Покажу. В дом не приглашаю. Батька по субботам после бани самогон квасит.

- Пойдем, - легко согласилась я, - а ты что по субботам делаешь?

Он только рукой махнул, типа, сама понимаешь, что заняться тут нечем. Выбор небольшой: или самогон пить или по танцам бродить.

Он открыл передо мной калитку и взял за руку:

- Темновато во дворе, аккуратнее. Меня Игорем зовут.

Мы прошли в холодные темные сени, Игорь предупредил, чтобы я не шумела и распахнул дверь в хлев.

Здесь было темно и остро пахло сеном и терпким овечьим запахом. Игорь зажег фонарь и жестом показал мне на низкую перегородку, разделявшую помещение.

Подойдя к ней, я увидела мохнатые овечьи спины. Животные спокойно стояли и жевали сено.

- Можешь погладить, они не кусаются, - хмыкнул Игорь.

Я протянула руку и дотронулась до тугих завитков овечьей шерсти.

- Небось, первый раз видишь живую овцу?

Этот вопрос погрузил меня внезапно в детские воспоминания о первой и единственной поездке в деревню с родителями. Сколько мне тогда было? Лет пять или шесть. Именно там я увидела первый раз живых овец с ягнятами. Особенно восхитили меня ягнята, и я не устояла и приволокла одного на наш двор. Взрослые вышли во двор и стали надо мной подтрунивать.

- Мама, возьмем овечку с собой в город. Посмотри какой он милый и маленький совсем. Давай, он у нас будет жить?

- Где он жить то будет? У тебя в комнате ему будет жарко, - засмеялась мама.

- Пусть на балконе живет!

Я на миг поверила, что выход найден, и мама позволит мне оставить ягненка, но мама не сдавалась.

- А что он есть будет? Где мы ему сено возьмем?

Я ненадолго задумалась, а потом выпалила:

- Так он может сухое печение кушать. Я ему уже давала. Ему понравилось.

Взрослые опять рассмеялись, а я вдруг поняла, что смеются они над моей детской затеей, и сердце мое сжалось от обиды. Уж лучше бы сразу сказали «нет» и не манили надеждой.

Гладя овцу по теплой спине, я вдруг так явственно вспомнила эту сцену и страшно захотелось домой. Бросив прощальный взгляд на загон с овцами, я скомандовала:

- Пойдем, мне надо домой.

Мы молча выбрались за ворота, и Игорь предложил:

- Может вернемся и потанцуем? Чего ты дома забыла, еще ведь рано?

Но я только помотала головой. Настроения не было танцевать, хотя мне льстило внимание этого деревенского парнишки. Почему-то девчонки уже наговорили всякой ерунды про местных парней. Типа, они только и мечтают затащить городскую на сеновал и попользоваться.

Мы быстро дошли до здания бывшего аэропорта и тут вдруг я заметила, какое ясное небо и сколько звезд зажглось.

- Ага, тут у нас темень и звезды хорошо наблюдать. Не то, что в вашем городе. Полезем на чердак и с крыши посмотрим. Я тебе Большую Медведицу покажу.

- А зачем на крышу лезть? Ты отсюда покажи. Я высоты боюсь.

- С крыши интереснее и никто мешать не будет.

Я внезапно согласились, и мы отправились по длинному холодному коридору искать лестницу на второй этаж. Поднявшись, мы обнаружили люк в потолке. Первым поднялся Игорь и протянул мне руку. Я немного поколебалась, но потом все-таки смело полезла вверх за его рукой. На чердаке было полно хлама и темно. Тут легко можно подвернуть ногу или сломать шею, но мы благополучно достигли окна и попытались открыть его. Рамы разбухли от влаги или от старости, они никак не поддавались нашим усилиям.

- Оставь, сейчас на шум Мария Сергеевна прибежит и решит, что тут привидение завелось.

Я уселась на пыльный подоконник.

- Ну где там твоя Медведица, показывай!

Из окна виден только был кусочек неба, зря мы сюда притащились, только в пыли все вымазались и в паутине. Я уже было открыла рот, чтобы предъявить претензии, как вдруг Игорь поцеловал меня в щеку.

Ну, конечно, кто бы сомневался! Значит, девчонки были правы насчет местных, все они только об одном думают.

- Эй, ты чего это? Так нечестно! Я пошла вниз.

Резко вскочив, я ринулась к люку и тут же споткнулась, едва не упав. Если бы Игорь меня не подхватил вовремя – точно бы упала и расшиблась. Сердце заметалось раненной птицей, а я сдавленно произнесла:

- Отпусти меня сейчас же, или я закричу!

Игорь помог мне спуститься с чердака, и стоя на освещенной площадке второго этажа, я спросила:

- Ты зачем меня поцеловал? Мы едва знакомы, разве так можно?

Он смутился, а потом ответил:

- Так момент был подходящий. Мы вдвоем и звезды, вот и накатило. Чего ты так запереживала? Подумаешь, поцеловал! Не будь такой серьезной дурочкой!

Он резко повернулся и бегом спустился с лестницы. Потом его шаги прогромыхали по коридору и хлопнула дверь. Мое сердце екнуло, и я плюхнулась на грязную лестницу, не думая, что испачкаю юбку. Я сидела на ступеньке, на самом верху и желание было только одно- остаться тут и не видеть никого.

Ноги в сапогах постепенно стали застывать, и я поняла, что пора возвращаться к людям. Если не хочу подхватить простуду. Медленно спустившись на первый этаж, я заглянула в помещение, где большинство уже вернулись с танцев и готовились ко сну. Я подошла к своей тумбочке и взяла зубную щетку, намереваясь пойти чистить зубы. Лида лежала под одеялом и делала вид, что читает.

- Ты давно вернулась? – решила я начать разговор.

Но Лида только плечами пожала. Я уже хотела идти чистить зубы, как вдруг она отложила книжку.

- А вот ты где была? Среди танцующих я тебе не видела. Так понимаю, ты немного посидела и ушла? Что, неужели одна?

Теперь пришла очередь мне пожимать плечами. Да, кто она такая, чтобы допрашивать меня? Вот еще, вторая мамочка нашлась. Больно любопытная!

- Не одна, ну и что?

- Да ничего, просто интересно, где вы были?

- По улице прошлись. Прогулялись. Там на площадке слишком шумно было. Парень проводил меня и домой пошел. Что тут такого?

Не дожидаясь ответа, я быстро вышла и застыла у двери прислушиваясь. Слышно было, как девчонки загалдели. Возможно, кто-то видел, как мы с Игорем зашли вместе, а может, его на выходе заметили.

Я в задумчивости почистила зубы, заметив, что в кухне горит свет. На обратном пути я туда заглянула. Аля и Зина пили чай с булкой и джемом.

- Вы чего так поздно тут чаи гоняете?

- Дак садись с нами. Есть чего-то после этих танцулек захотелось. Мы дома с мамой всегда поздно чаевничали.

Я присела рядом на лавку, но от чая отказалась. Возвращаться одной в это осиное гнездо не хотелось. Лучше вернуться вместе и сразу лечь спать.

- Ты на танцах была?

Я кивнула, такое чувство, что больше обсуждать нечего, но говорить про это мне не хотелось и я спросила:

- А у вас в хозяйстве корова есть или там овцы, к примеру?

Девочки сразу оживились и начали на перебой рассказывать про свою живность. Оказывается, Зина успела поработать дояркой в своей деревне.

- Ну и как тебе? Понравилось?

- Смеешься, что-ли? Вставать рано, да с тяжелыми ведрами все утро бегать. Мать мне сразу сказала, чтобы я в городе профессию получила. Буду потом сидеть себе барыней в библиотеке. Светло, тепло, кругом книжки, а не коровы голодные мычат. Сама попробовала бы хоть недельку так пожить, так по-другому бы запела. Эх, вы, городские!

Я совсем не ожидала такого наскока, поэтому не стала спорить. А гордо вскинула голову и поспешила покинуть кухню.

Свет еще горел, но девочки уже все были по постелям, в дверях я столкнулась с Марией Сергеевной, которая старательно пересчитывала всех по головам.

- Так, ты почему не в постели?

- Я зубы чистила.

Предъявив зубную щетку, я прошмыгнула к своей кровати и быстро разделась. Мария Сергеевна потушила свет и недовольным тоном произнесла:

- Четверо отсутствуют! Девочки, может кто знает, где они?

- Аля и Зина на кухне чаи гоняют, - пискнула я. – Не волнуйтесь, они сейчас придут.

- Так! А еще двое где загуляли?

Она еще постояла какое-то время у дверей, но так и не дождавшись ответа, вышла. Как только она вышла, Лида повернулась ко мне и зашептала:

- Скажи, вы целовались?

- Этого еще не хватало!

- Ну и дура! – мечтательно протянула Лида.

Глава 4

В Советском Союзе много говорилось о смычке города с деревней и стирании границ. Советские газеты писали о неуклонном росте благосостояния колхозников, о газификации, о километрах асфальтированных дорог. Все это безусловно было, но не на русском Севере.

Приезжая отдохнуть и оздоровиться на юг, родители с завистью подмечали, как выросло это благосостояние в южных регионах нашей необъятной страны. Денег у родителей всегда было в обрез, и мы ездили в маленькие курортные поселки, жили в сарайках без удобств, мылись в ближайшей речке и радовались, что можем погреться на южном солнышке. Несмотря на откровенную коммунальную убогость нашего проживания, стоимость его была достаточно высока. Это еще была одна из статей дохода людей, проживающих там. Прошли те времена, когда в сельской местности все поголовно должны были трудиться на колхозных полях и в коровниках. Может поэтому, недостаток мяса, молока и других натуральных продуктов так ощутим был, особенно у нас на Севере.

Погоды стояли очень приятные, хотя ночной морозец доставлял небольшие неудобства, и вода в умывальниках покрывалась корочкой льда. Такая же корочка образовывалась и на кочанах капусты. Это было красиво, но в тот момент я не думала о красоте. Мне надо было так изловчиться, чтобы влага из-под корочки льда не попала мне в рукав куртки. Работать полдня с мокрыми рукавами было неприятно, хотя в пылу работы, я не чувствовала холода. Некоторые девочки даже шапки снимали, в них реально было жарко. Я с завистью смотрела на опытных деревенских девочек, которые на поле надевали простые платки. Сначала я подсмеивалась над ними в душе, но очень скоро поняла, почему в платке удобнее работать.

- Ой смотрите какие тучи сизые надвигаются! А лучи солнца как красиво их пронзают и падают за горизонт! А сбоку даже радуга блестит!

- В одном месте у тебя блестит, малахольная! Понаедут из города и давай каждым сорняком восторгаться. Уж сидели бы в своем городе, толку от вас мало, одни беспокойства.

Все, вдруг, замолкли и перестали работать, а Света Голубкина, которая радовалась радуге – ударилась в слезы.

- Так, что тут у вас? – Мария Сергеевна выросла как из-под земли. – Опять споры на пустом месте? Работать надо, а не лясы точить. Тучи эти не к добру. По прогнозу дождь не обещали, но такое чувство, что снег повалит. Прям, руки в перчатках мерзнут. Давайте, заканчивайте свои ряды и сворачиваться будем.

Все молча принялись за работу, только Света пошла на другой конец поля.

Обстановка стала накаляться еще в прошлое воскресенье, когда две городские девочки всю ночь гуляли с местными парнями и явились только под утро. Конечно, Мария Сергеевна прочла им целую лекцию о недопустимости подобного поведения, но мирному сосуществованию городских и деревенских пришел конец.

До этого мы, городские девочки, только подспудно чувствовали себя людьми второго сорта, но после субботней дискотеки деревенские объявили нам войну.

- Шлюхи городские! – припечатала намертво Аля не только тех двух гулен, но и всех нас, городских девочек.

Аля напоминала мне продавщицу из булочной, где мы отоваривались кондитерскими товарами. Тетя Шура жила в нашем доме этажом выше и отличалась склочным характером. Я боялась и старательно избегала тетю Шуру, сама не понимая, почему так глупо веду себя. Придя за хлебом в магазин, я прятала глаза и ограничивала общение до минимума. Как оказалось, это не нравилось тете Шуре, и она поспешила сделать свои выводы и объявила во дворе, что я хамка и гордячка, раз не здороваюсь с ней.

- Ты и правда могла бы сказать ей «здрасьте», язык не отсохнет, - выговаривала мне мама.

Не отсохнет, но я была до глупости упряма и продолжала игнорировать тетю Шуру, но не из гордости, как та думала по своему недомыслию. Я и правда боялась ее: боялась ее толстых красных рук, громкого визгливого голоса и придирчивого липкого взгляда.

Аля своим внешним видом и ухватками очень напоминала тетю Шуру. Многие деревенские девочки были грубоваты, но старались скрывать это, но только не Аля.

Аля и Зина сплотили вокруг себя кружок недовольных деревенских девочек. Чем они были недовольны, я не понимала, но чувствовала, что злоба и непонимание нарастают и атмосфера накаляется. Лида держала нейтралитет и общалась со мной, но довольно холодно.

Меня спасало только чтение и походы в библиотеку. Возвращаясь довольно поздно, я видела, что в летней кухне горит свет и довольно шумно. Отлично понимая, что там не только мирно гоняют чаи, но и вырабатывают стратегию дальнейшего поведения по отношению к городским, я старательно обходила это место стороной.

- Чего это они так ополчились на Свету и Иру, можно подумать, они у них женихов отбили? – спросила я как-то Лиду, когда мы были в комнате одни.

- А что ты хотела? Приехали в чужое место, так не нахальничайте. У вас свои городские парни имеются, а тут почти и парней не осталось, так еще понаехали тут из города, последних парней у местных девчонок отбивать.

- Так они это из солидарности? – удивилась я.

Лида пожала плечами и отвернулась. Я уже поняла, что многие деревенские завидуют нам. Хотя и завидовать то нечему было, как мне казалось.

Суббота приближалась неумолимо и напряжение нарастало. Я решила, что мне терять нечего и снова собиралась пойти на дискотеку. Всю неделю я вспоминала Игоря и решила, что глупо себя повела. Жизнь в колхозе была тяжелая и скучная, просто беспросветная. Мне хватило недели чтобы понять это. Внимание Игоря было как луч света в темном царстве. Это внимание может помочь мне пережить еще две недели тяжелого физического труда на холоде и бытовой неустроенности, к которой невозможно привыкнуть. Так почему я должна себя лишать этого удовольствия? Только потому, что какой-то там поварихе Але это не нравится?

В пятницу утром случился небольшой переполох.

Серое утро несмело заглядывало в давно немытые окошки, кто-то еще нежился в постели и досматривал последний сон, как вдруг ворвалась Аля с выпученными глазами.

- Нет, вы представляете?

- Что случилось то? Светка Голубкина выходит замуж? – хихикнул кто-то.

- Крыса сдохла! – мрачно объявила Аля

- Вот это новость, - растягивая слова, поднялась из постели Лида. – Поминки будем справлять?

- Дура ты несчастная! Она сдохла прямо в мешке с гречкой. Что теперь на обед варить буду?

- Вари рис. А дура – это ты! Могла бы не объявлять это, а просто сварить городским эту гречку, чего, ума не хватило?

Лида это сказало таким будничным тоном, что у меня дыхание перехватило. Почему-то я в эту минуту подумала, что надо быть с ней поаккуратнее. Такая вполне может устроить любую пакость.

Мы тряслись в кузове грузовика, когда я не выдержала и прошептала на ухо Лиде:

- Ты чего, правда могла бы такую подлянку сделать?

Она искоса посмотрела на меня и ухмыльнулась:

- Я каждый год ездила в лагерь в детстве. Мы там частенько устраивали «темную» некоторым, кто пытался выпендриваться. Это как правило были городские ребята, любили они задирать нос.

Я приняла эту информацию к сведению, но подумала, что все уже взрослые и детство позади. Мы уже не в садике и нечего нам делить. У каждой - свои игрушки, вернее, парни. Как же я ошибалась!

Вечера становились все холоднее, а темнеть стало все раньше, но несмотря на это, после обеда все в одном порыве забегали с тазиками и ведрами. На один вечер все разногласия стихли в предвкушении недолгого счастья покрасоваться на танцплощадке у Дома культуры.

Я тоже накрутила свои длинные волосы на бигуди и смотрела, как Лида старательно рисует стрелки обычным цветным карандашом синего цвета.

- У тебя уже губы все синие.

Лида старательно провела по губам тыльной стороной ладони, а потом спросила:

- Нет губной помады? Зараза, не оттирается, надо закрасить.

Я помотала головой. Косметикой я тогда не пользовалась, мама мне строго-настрого запрещала даже ресницы красить. Не то, чтобы я боялась мамы или была послушной овцой. Просто не могла видеть, как она из-за всякого пустяка хватается за сердце и грозится умереть. В детстве я очень боялась, что она приведет угрозу в исполнение и ела невкусные супы, лишь бы не огорчать ее понапрасну.

У Дома культуры все было в точности как в прошлую субботу. Я снова сидела на досках и сторожила Лидины сапоги. Она время от времени подбегала ко мне, блестя радостно глазами и приглашала в свой кружок деревенских девах, но я благоразумно отказывалась. Игорь не пришел, и хотя я не перестала втайне надеяться, но уже понимала, что снова чудо не случится. Чудеса – это редкость в нашей скучной жизни, я просто упустила свой шанс.

- Я замерзла, Лида. Пойду, пожалуй, книгу почитаю.

Не слушая ее доводов насчет, как здесь весело и классно, я поплелась до нашего временного пристанища, прислушиваясь к удаляющимся звукам музыки и своим шагам, гулко звучащим в нарастающей тишине.

Проходя мимо приветливо освещенной летней кухни, я решила зайти и налить себе кружку чая. Группа поддержки поварих выплясывала на дискотеке, и я решительно распахнула дверь на кухню.

- Надо ее как-то заманить на чердак.

При виде меня поварихи резко замолкли и уставились на меня, как на привидение отца Гамлета.

- Тебе чего тут надо?

- Чаю так захотелось, вот и зашла, а вы чего тут делаете?

Девахи сидели за пустым столом, но в один голос заявили, что пьют чай.

Я равнодушно кивнула, подошла к плите и плеснула себе в кружку чаю из большого металлического чайника. Заварку насыпали прямо в чайник, на горячей плите он сильно настаивался и превращался в чифир.

- Кружку чтобы потом за собой помыла, а то ходите тут целый день, а мы мой за вами посуду. Тут не в городе, воду надо натаскать и нагреть.

Надо заметить, что мы все по очереди дежурили на кухне и помогали поварихам таскать воду и чистить картошку тазиками.

- А что так рано с танцулек то прискакала? Миленок не явился, вот и заскучала? – ехидно спросила Аля.

Я забрала кружку с чифиром и вышла из кухни хлопнув дверью. Да пошли они куда подальше! Две недели еще как-нибудь потерплю, а сейчас пойду читать.

Успокаивая себя таким образом, пошла к себе в комнату. Там было темно, но тепло. Топилась печка, приветливо потрескивая, привычно пахло грязными носками и несвежим бельем. Я развернула шоколадную конфетку и прилегла на кровать, перед этим включив свет. В комнате было тихо и сначала я думала, что никого нет.

- У тебя еще книга есть? Может дашь почитать?

На одной из кроватей лежала под одеялом девочка, имени которой я так и не узнала. Нас в комнате было человек двадцать, и я так и не узнала всех по имени. Хотя и не стремилась с ними со всеми знакомится, не компанейская я. Мама постоянно пилила меня, что останусь старой девой с таким нелюдимым характером.

Наблюдая со стороны своих однокурсниц, я прекрасно видела, что некоторые пытаются выделиться на общем фоне и стать популярными. Они легко заводили дружбу, и я удивлялась, как у них хватает сил и энергии быть душками для всех.

На улице зашумели, и я поняла, что девицы возвращаются с дискотеки. Судя по шуму возвращалась большая компания деревенских, и я поспешила раздеться и лечь в постель. Надо было почистить зубы, но не хотелось выходить на холод, да и сталкиваться во дворе с деревенскими грубиянками не было желания. Они обязательно начнут подшучивать над моими несбывшимися мечтами.

Погрузившись в свои мысли, я задремала, и засыпая подумала, что девицы так и не зашли в помещение. Видимо, отправились всей компанией в кухню гонять чаи.

Проснулась среди ночи, и не сразу поняла, где я. Было темно, но луна заглядывала в окно и в её свете я заметила две тени, тихонько двигающиеся вдоль ряда кроватей. Я в ужасе зажмурилась и затаила дыхание, надеясь, что привидения не заметят, что я не сплю.

Было тихо, только кто-то время от времени всхрапывал, потом тихонько застонала Лида и затихла. Может, ее душили привидения или ей просто приснился кошмар. Не знаю, сколько прошло времени, прежде чем я решилась приоткрыть глаза.

В комнате было темно и никаких теней я больше не заметила. Темно и тихо, скорей всего мне просто привиделось со сна. Я облегченно вздохнула и повернулась на бок. Напряжение отпустило, и я быстро заснула.

Проснулась утром и не просто от привычного шума и гомона, а от криков и ругани. Кричала Света Голубкина.

Глава 5

Сейчас принято считать, что буллинга и травли не было и быть не могло в советской школе. Все были октябрятами, а потом пионерами. В дальнейшем каждому советскому гражданину предстояло стать строителем светлого будущего – коммунизма. В школе мы прилежно изучали кодекс этих строителей светлого будущего, но даже в самом примерном стаде найдется паршивая овца.

Люди всегда остаются людьми и не важно, какой общественный строй они созидают. Читая про подвиги самоотречения Павки Корчагина, на деле чувствуешь, что своя рубашка всегда ближе к телу. Я не настолько была тверда духом, чтобы бросить вызов устоявшимся в обществе стереотипам. Просто стояла в сторонке и наблюдала, понимая, что все это не к добру и может вылиться в что-то страшное. Возможно, никто и не предполагал страшного, так позабавиться от скуки. Жили скучно даже дома, а уж в этой глубинке Нечерноземья в пору было волком выть от тоски.

К слову о волках. Здание стояло на отшибе и нам была прочитана нудная лекция об опасной близости леса и возможном выходе волков к людям темными ночами. Мария Сергеевна плохо знала предмет, но надо же было предостеречь особо бесстрашных, чтобы не шастали по ночам.

Дело было не в опасной близости волков, а в том, что одна девочка продолжала задерживаться вечерами и гулять в опасной близости леса. Она гуляла не одна, не смотря на раздражение деревенских девочек и предупреждения Марии Сергеевны.

Света Голубкина поначалу показалась мне восторженной дурочкой. Она восхищалась всякой бытовой ерундой, начиная с бродячей кошки, которую она пыталась подкармливать остатками своей каши с обеда и заканчивая легкой паутинкой на окне.

- Чего ты там высматриваешь? Уже пять минут пялишься в окно.

Надо сказать, что окна были маленькие, грязные и намертво заколоченные. Между рамами лежал густой слой желтой ваты с налипшими дохлыми мухами.

- Посмотри, в углу рамы паутинка красивая! Как кружево, а легкая и невесомая какая!

- Невесомая! Ну и дура ты, Голубкина! Оставь паутину в покое и пойди лучше воды натаскай, если совсем заняться нечем. Чего с ума то сходить?

У Светы были пушистые волосы, они как облачко окутывали ее бледное личико с ясными голубыми глазами. Меня такие лица раздражали, но пока она держалась в сторонке, никто ее особо не замечал.

Все изменилось после первой субботней дискотеки. Две девочки нашли себе ухажеров среди местных парней, одна из них была Света, к изумлению всех. Мне кажется, многие ее считали странноватой, но как только узнали, что она пользуется вниманием у противоположного пола – вот тут деревенские взбесились не на шутку.

Всю неделю они травили ее исподволь. То чай ее в столовой разольют, то проходя мимо, кто-нибудь выльет ей суп на рукав. Я наблюдала за этим со стороны, понимая, что на большее деревенская кодла не решится. На месте Светы, я бы плюнула на ухаживания и свидания под луной и притихла. Драма еще та вырисовывалась, похлеще, чем у Джульетты с ее Ромео. Дело могло закончится дракой и членовредительством. Посматривая на мощные руки поварих и их насупленные лица, я понимала, что эти девки не шутят и лучше не вставать у них на пути.

В воскресное утро я проснулась именно от воплей Светы. Оторвав голову от подушки, я увидела, что Света сидит на постели и воет. Сначала я не поняла в чем дело, но потом заметила, что на подушке что-то лежит. Что-то похожее на пряди волос.

Девочки уже повскакивали с постелей и окружили Светку. Пришлось и мне вылезти из объятий теплого одеяла, и прошлепать по холодному полу поближе.

Света рыдала взахлеб. Сначала я не поняла, что случилось, думала, она еще со сна такая взъерошенная. Но приглядевшись, поняла, что ночью кто-то остриг ее роскошные волосы. Остриг очень неаккуратно, такое чувство, что выстригали у самых корней и прядями. Выстриженные пряди сиротливо лежали на подушке. Кто-то из девочек сочувственно ахал, одна заревела в голос.

На крики и вопли прибежала в халате Мария Сергеевна. Ее комната располагалась в конце коридора и переполох не сразу достиг ее ушей.

- Что случилось? Почему вы кричите с утра? Кто плачет?

Девочки расступились. Мария Сергеевна оглядела изуродованную прическу Светы и возмущенно покачала головой.

- Ничего, не плачь! Это всего лишь волосы, они быстро растут. Сейчас в шапке и платке походишь, а к лету все выровняется. По приезду в город сходи в хорошую парикмахерскую и сделай стрижку. Волосы у тебя густые и пышные, может и незаметно будет.

Потом она оглядела всех с укоризной и сказалала, что стыдно в нашем возрасте заниматься таким мелким хулиганством. Она не ожидала от нас такой подлости и безобразия.

- Вы все комсомолки и советские девушки. В будущем – жены и матери. Света ваш товарищ по учебе и труду, даже если она в чем-то заблуждается, может стоило просто поговорить с ней.

- А в чем я заблуждаюсь? В чем и перед кем я провинилась? – выкрикнула Света, размазывая слезы по щекам и шмыгая носом.

Мария Сергеевна закутала Свету в одеяло и повела с собой. На пороге она остановилась и строго сказала:

- Сегодня после обеда собрание и можете забыть про дискотеки. Мы приехали сюда чтобы работать. Я позволила вам посещать танцы, а теперь очень жалею. Вы не понимаете хорошего отношения, значит будет по-плохому.

После ухода, началось стихийное собрание, чуть не вылившееся в потасовку. Многим не понравилось, что их лишили субботнего развлечения. Часть девочек равнодушно отнеслась к новости.

- Да, ладно, осталась то одна суббота. Как-нибудь переживем.

Я придерживалась того же мнения и все утро наблюдала, как Света постепенно перетаскивает свои вещи в комнатку к Марии Сергеевне. Никто ей не помогал, но словесно поддерживали ее намерение переселиться.

- Я бы тоже съехала отсюда, - вздохнула одна из городских девочек. – Житья от этих деревенских не стало.

Все загалдели, но тут пришла Мария Сергеевна и возвестила, что баня готова и первая партия может отправляться мыться.

В прошлое воскресенье, я пошла в баню вместе с Лидой и еще несколькими деревенскими девочками. Но после ночного происшествия, я поняла, что надо быть осторожнее. Поглядывая на Лиду, я думала, что она запросто может обрезать мне волосы. Она скрывала свою зависть, но я уже поняла, что она завидует моим кофточкам и волосам.

Я заставила себя подойти к двум городским девочкам и напросилась с ними пойти в баню. Эти девочки дружили между собой, а остальных игнорировали. Не в моих правилах было навязываться людям, но выбора не было.

К обеду небо затянуло облаками и заморосил мелкий дождь. Воздух потеплел, и я решила, что несмотря на дождь пойду прогуляюсь. Мне казалось, все чувствовали напряжение и подозревали друг друга. В обед некоторые девочки начали бухтеть и жаловаться, что всю неделю на обед макароны с мясными консервами. Однообразие порядком надоело.

- А вам тут не ресторан, чтобы разносолы требовать! Мы не виноваты, что крыса сдохла именно в гречке, – отбивались поварихи.

- Могли бы хоть картошки сварить или поджарить.

- А чистить эту картошку ты что-ли будешь?

- Аля и Зина, вы не правы! – вмешалась в спор Мария Сергеевна – Вам каждый день выделяют двух человек в помощь, так и поручите им чистить картошку и сами помогите им. Сегодня свободный день и все, кто хочет жареную картошку могут остаться и помочь чистить.

- Я бы осталась, да больно здесь отвратно воняет. Пусть их подружки останутся и чистят, они тут каждый вечер заседают и чаи гоняют.

Опять все зашумели и загалдели. Мария Сергеевна постучала по столу и призвала к порядку.

- Так, у меня объявление. Все гулянки и посиделки на кухни только до одиннадцати вечера. Потом я закрываю входную дверь на ключ. Примите это к сведению и не опаздывайте.

Она обвела притихших девочек взглядом:

- Вопросы есть?

- Есть! А если я в туалет ночью захочу, что мне делать?

- Я поставлю ведро на площадке второго этажа.

Мне эта идея понравилась, я боялась выходить ночью на улицу и постоянно переживала, вдруг припрет и придется бежать через двор к деревянной кабинке. Подняться на второй этаж – проще и безопаснее, многие с одобрением отнеслись к этой идее.

После обеда я отправилась на речку, просто чтобы не отсвечивать лишний раз в душном помещении. Подсохшие джинсы имели жалкий вид и требовали незамедлительной стиркой. Большинство девочек именно этим и занялись, но мне очень хотелось побыть одной.

В конце улицы ближе к своротке на речку, меня окликнули. Оглянувшись, я с удивлением увидела Игоря, он явно пытался меня догнать.

Последние ночные события отодвинули мысли о нем, а тут он и нарисовался собственной персоной. Поравнявшись со мной, Игорь спросил:

- Ты гуляешь? На речку пошла? Можно провожу?

Я кивнула, но потом сердце у меня ёкнуло. Нет, не стоит мне поддерживать это знакомство, если кто увидит из наших, последствия могут быть самые неприятные.

- Ты на танцах была? А я в город мотался, надо было кой чего прикупить. Танцевала?

Я помотала головой. Мы вышли на берег, здесь было ветрено и уныло. Летом бы здесь побывать и покупаться, позагорать на широком песчаном плесе.

- Да, летом у нас красотища! Приезжай, - он слабо улыбнулся, прекрасно понимая, что шутка не удалась.

Помолчав немного, добавил:

- Ты Свету Голубкину хорошо знаешь?

Я настороженно посмотрела на него. Откуда он Светку знает? Может он и есть тот местный ухажер, о котором судачат девчонки?

- Я то знаю, а вот ты откуда ее знаешь, интересно?

- Да нет, ты только не подумай чего. У меня друг есть Васька Семенов, так он с ней любовь крутит.

Очень надо мне про тебя думать, чуть не ляпнула я с досады, но потом задумалась. Чего я так распереживалась, еще заметит.

- Друг крутит, а тебе что за дело? Он что, с тобой Светку обсуждает?

После этих слов парень вконец смутился и поторопился проститься. Глядя ему вслед, я подумала, что это уже точно последняя наша встреча с Игорем и надо выкинуть его из головы. Мне хватает тут забот и проблем, а этот парень явно не стоит того, чтобы эти проблемы усугублять. Как и его дружок, Васька. Жаль, Света этого не понимает. Может, стоит открыть ей глаза?

Тогда я еще не имела опыта долгого проживания в деревни и не подозревала о некоторых особенностях деревенского бытия. Например, что деревня живет слухами и сплетнями, и тут не скрыться от любопытных глаз. Все всё про всех знают и охотно делятся этими знаниями. Городским это не понять, хотя в советское время, было принято дружить с соседями и считалось нормальным быть в курсе, чем живут и дышат люди из твоего подъезда или двора.

В северной деревне было нормой не запирать дверь, а всего лишь подпирать метлой, чтобы соседи видели – дома никого, но хозяева вышли ненадолго и скоро вернуться. Сейчас мы запираемся и отгораживаемся от соседей по даче глухими заборами, и я рада, что чужие завидущие глаза уже не могут следить за моей частной жизнью. Не то чтобы мне есть что скрывать, как считали раньше. Я не желаю быть предметом соседских пересудов, хотя мне по большому счету нет дела до мнения чужих людей.

Осознание всех этих простых истин приходит намного позже к человеку. В семнадцать лет мы зависим от чужого частного мнения и стараемся казаться лучше, чем есть на самом деле. Эта зависимость и уязвимость от мнения учителей, бабок на скамейке во дворе, продавщиц из булочной долго довлела надо мной.

Я была так воспитана. Да, я продукт советской эпохи, советского образа жизни. Быть хорошей для всех – вот что важно в жизни, учила меня мама. Будь послушной дочерью, прилежной ученицей – все это составляло систему координат, понятную простому советскому человеку. Рецепт будущей счастливой жизни. Если свято следовать ему, у меня есть все шансы стать хорошей женой и невесткой. Да, будущую свекровь желательно было полюбить как можно раньше. Это ли не залог дальнейшей счастливой совместной жизни?

Сейчас много сетуют на то, что институт семьи и брака утрачивает главенствующую роль в обществе. Молодые не торопятся в ЗАГС, а если и торопятся, то только из желания устроить пышное торжество и хорошенько погулять. Не удивительно, что процент разводов неуклонно растет. Молодые люди, вырвавшись из-под заботливого родительского крыла, вдруг осознают, что не готовы взять на себя ответственность. Порой, даже за себя, а не то, что за вновь появившуюся жизнь.

В семнадцать лет мы еще склонны верить всяким благоглупостям, которым нас учат книги:

Человек создан для счастья, как птица для полета.

Кто будет спорить с этой фразой? Жизнь внесла свои коррективы, и постепенно убедила меня в том, что все не так просто и однозначно обстоит в этом мире со счастьем.