Месяц без списков

Глава 1

— Серёжа, вы точно справитесь без мультиварки? — спрашивала мама, бережно устраивая её в сумке между полотенцами и пакетами с крупой.

— Конечно, — сразу же ответил папа. И даже кивнул для убедительности.

— А без меня? — спросила мама и внимательно посмотрела на папу.

— Попробуем, — сказал папа и подмигнул мне.

Я улыбнулась в ответ.

Конечно, справимся! Для бургеров из ближайшей забегаловки мультиварка не нужна. Да и пельмени прекрасно варятся на обычной плите.

Мама, кажется, не оценила нашу уверенность.

— Чуть что – сразу звоните. Я сразу же приеду, — твердо сказала она, начиная упаковывать следующую сумку.

Если честно, вещей у мамы уже было столько, будто она переезжала не на месяц помогать бабушке, а навсегда на Северный полюс.

Когда родители впервые рассказали мне, что маме придётся на месяц переехать к бабушке, я чуть не подпрыгнула от радости.

И сразу стало немного стыдно.

Конечно, бабушку было жалко. Сломать правую руку в семьдесят восемь лет — то ещё удовольствие. Да и по маме я наверняка буду скучать.

Но...

Как же мы с папой заживём!

Без этих вечных маминых правил. Не носите еду в комнаты. Мойте посуду сразу. Не складывайте мокрые полотенца на кровать. Мне иногда кажется, что моя мама состоит из одних правил и инструкций.

Другое дело папа! Папа готов к любым приключениям.

Мне кажется, если ночью к нашему окну прилетят инопланетяне, он бросится к ним первым и сам попросится улететь вместе с ними. А по дороге ещё успеет рассказать им всё о строении мостов, классической музыке и японской культуре. Ну и о других важных и не очень вещах.

В общем, мама уехала только в воскресенье вечером, а я уже строила грандиозные планы на ближайший месяц. Никаких напоминаний про уроки. Никаких разговоров о пользе супа. Никаких просьб не есть в комнате. И самое главное – никаких списков! Свобода!

В понедельник я пришла в школу в приподнятом настроении. И сразу поняла: жизнь точно налаживается.

— Есть новости! — объявила Марианна Сергеевна прямо в начале дня.

Наш класс мгновенно замолчал. Даже Петров. Последний раз такое было после того, как он вернулся от стоматолога, где ему заморозили полрта.

— Нам подтвердили поездку на ферму!

Если бы в школе проводили чемпионат по визгу, то наш 8 «Б» точно вышел бы в финал. Мы так не шумели даже тогда, когда физрук случайно разбил окно в столовой, пытаясь повторить удар Роналду.

Каждый год восьмиклассники из нашей школы ездят на два дня с ночёвкой в соседний городок. Мы изучаем старинные дома, лепим из глины и помогаем на ферме.

Если честно, старинные дома меня интересовали не очень. Да и месить глину я могла бы и на даче. Коровы тоже не вызывают у меня особого восторга. Особенно после того, как я однажды увидела, какого размера у них язык.

А вот ночёвка...

Ночёвка — это другое дело.

Говорят, вечером дети собираются у костра, жарят хлеб на палочках, рассказывают страшилки и болтают чуть ли не всю ночь. А в прошлом году физрук даже взял с собой гитару. И все-все пели песни до тех пор, пока англичанка не начала угрожать ранним подъёмом и дополнительной контрольной.

Короче, не поездка, а мечта.

Особенно для человека, которому обычно говорят:

«Света, уже поздно».

«Света, выключай телефон».

«Света, пора спать».

В тот же день нам раздали разрешения для родителей.

— Пап, подпиши, пожалуйста, — попросила я вечером, как только пришла домой.

— Конечно, — ответил папа, даже не отрываясь от ноутбука. Там он уже минут сорок пытался обыграть какого-то шахматиста из Бразилии. — Куда едете?

— На ферму.

— Отлично. Если привезёшь домой корову, мама нас точно не простит.

— Корова в мою комнату не влезет.

— Тогда бери козу. Она компактнее, - отшутился папа, не отвлекаясь от игры.

Разрешение он подписал сразу.

После этого мне казалось, что с поездкой уже точно всё решено.

Каждый день с папой был похож на праздник. Мы ели что хотели, никто не загонял меня спать и не напоминал про уроки. Правда, довольно быстро выяснилось, что если совсем не делать уроки, то учителя почему-то относятся к этому без всякого понимания. Поэтому домашку я всё-таки делала сама.

С отбоем тоже всё оказалось не так просто. Первые пару вечеров я честно наслаждалась свободой и смотрела фильмы почти до полуночи. А потом выяснилось, что утром вставать всё равно приходится в семь. Так что примерно через неделю я начала отправлять себя спать сама.

Зато с завтраками у нас действительно возникли проблемы. Первые дни мы с папой ели на завтрак пельмени, прям как герои или бунтари. Потом мой желудок, видимо, решил, что с него хватит, и начал каждое утро возмущённо бурчать.

Пришлось возвращаться к каше, которую мама раньше варила каждый день.

Но теперь кашу варила я.

Оказалось, ничего сложного. Правда, правильную пропорцию я никак не могла угадать. Каша получалась то сладкой, то пресной, то такой густой, что ложка стояла почти вертикально, то настолько жидкой, что её можно было пить через трубочку. Но даже такая каша была лучше утренних пельменей.

Каждый день нам, конечно же, звонила мама.

— Ну как дела?

Так у нас начинался каждый разговор.

— Отлично, — совершенно искренне отвечала я.

И обычно тут мама начинала свой допрос. Словно я — пират, а она абсолютно точно знает, что где-то у меня закопан клад.

— Завтракали чем? — переходила в атаку мама.

— Кашей, — отражала нападение я.

— Правда?

— Почти.

— Света...

Это было нечестно. Против маминого специального голоса у меня никогда не было шансов.

— Ладно. Вчера были пельмени.

— А сегодня? — уточнила мама. Она у меня упёртая, как бабушкин кот. Если кот уж занял стул, то проще принести новый, чем его сдвинуть.

— Сегодня тоже сначала были пельмени, - аккуратно ответила я.

— Света! – продолжала наступление мама.

— Но потом я научилась варить кашу, - парировала я.

Этой фразой я добила маму. И чувствовала, что победа осталась за мной.

Правда, длилась моя победа недолго.

Чем дольше мама жила у бабушки, тем чаще выяснялось, что некоторые вещи сами собой почему-то не происходят.

В один день у меня неожиданно закончилась чистая одежда. Раньше я как-то не замечала, сколько одежды успеваю перепачкать за неделю. Так что пришлось одолжить футболку у папы.

Если честно, мне даже понравилось. Футболка была огромной, почти до колен, и выглядела так, будто я специально купила её в каком-нибудь модном магазине.

Вечером я напомнила папе про стирку. И даже предложила на всякий случай устроить онлайн-консультацию с мамой.

— Что тут сложного? — уверенно сказал папа, отказываясь от маминой помощи. — Забрасываешь всё в машинку, нажимаешь кнопку и ждёшь.

Как выяснилось, кое-какие детали он всё-таки упустил. Например, что белое и цветное стирают отдельно. В результате папина чёрная футболка отправилась стираться вместе с моими школьными рубашками.

Теперь мои рубашки были не совсем белыми. И не совсем серыми. Получился какой-то новый, неизвестный пока науке оттенок. Но это было не страшно, так я папе и сказала. Мне они даже больше нравились. По крайней мере, теперь на них не так заметны пятна от ручки.

В школе всё тоже катилось по накатанной. Правда, теперь я всё чаще опаздывала. Но это не страшно. Когда мама вернётся, она снова начнёт отправлять меня вовремя. Можно сказать, что сейчас у меня был небольшой отпуск от режима.

Тем более мама должна была вернуться всего через несколько дней после нашей поездки с ночёвкой.

— Света, у вас там точно всё хорошо? — не переставала спрашивать мама по телефону.

— Всё чудесно, — отвечала я.

Про серые рубашки, потерянные кроссовки и кашу, которую иногда проще было резать ножом, чем есть ложкой, я решила пока не рассказывать. Зачем её расстраивать? Она и так там с бабушкой совсем замоталась.

— А поездку вы оплатили? — вдруг спросила мама.

Точно.

Поездку же ещё надо оплатить.

— Пап, — сказала я вечером, когда мы стояли в кафе и решали, что брать на ужин — пиццу или суши. — Надо поездку через школьный сайт оплатить.

— Ага, — кивнул папа, внимательно изучая меню. — Напомни дома, и я обязательно всё оплачу.

Дома я, конечно, об этом забыла.

Мы так увлеклись соревнованием, кто сможет съесть больше роллов, что поездка совершенно вылетела у меня из головы.

Вспомнила я о ней только на следующий день после школы.

— Пап, а поездку оплатил?

— Нет ещё. Но сегодня точно сделаем.

И я ему поверила.

Во-первых, папа никогда специально не обманывал.

А во-вторых, до поездки оставалось ещё почти две недели. А это еще ужасно много.

Сегодня мы это, конечно, не сделали — ездили в аквапарк. И на следующий день тоже не сделали — ходили в зоопарк.

А потом и я, если честно, как-то подзабыла про эту оплату. Конечно, я помнила, что в поездку еду. Как про такое забудешь, если в школе все разговоры были только о ней? Кто будет жить в каком домике, кто какие настольные игры возьмёт и точно ли Петров будет петь песни у костра. Но вот про оплату я не думала совсем. Обычно о таких вещах у нас всегда думала мама.

— Света, останься после уроков, пожалуйста, — попросила меня Марианна Сергеевна за несколько дней до поездки.

Я даже удивилась. Таким голосом Марианна Сергеевна обычно просила остаться двоечников и хулиганов. Пока мои одноклассники собирали рюкзаки и шумной толпой вываливались в коридор, я судорожно перебирала в голове свои последние подвиги.

Неужели из-за того случая на английском? Мы тогда с папой до ночи смотрели какое-то американское шоу. И я потом на уроке пыталась уточнить перевод нескольких слов. Как оказалось, матерных.

Или кто-то всё-таки рассказал про бумажный самолётик? Это как раз было после того, как мы с папой сходили в музей авиации. Видимо, вдохновилась я слишком сильно. Во всяком случае, свой испытательный полёт самолётик закончил на голове завуча.

Когда за последним учеником закрылась дверь, Марианна Сергеевна внимательно посмотрела на меня поверх очков.

— Света, у вас дома всё хорошо?

— Да, — быстро ответила я. — Всё замечательно.

Потом вспомнила про бабушку.

— А! Только бабушка руку сломала. И мама сейчас живёт у неё.

— А-а-а, — протянула Марианна Сергеевна. — Тогда многое становится понятнее.

Она сняла очки и потёрла переносицу.

— Просто ты в последнее время часто опаздываешь. И форма у тебя какая-то странноватая. Ну и поездку, самое главное, вы до сих пор не оплатили.

Я машинально посмотрела на свою рубашку. При дневном свете её новый, неизвестный науке оттенок оказался заметнее, чем мне казалось.

Вот чёрт.

Оплата!

Я совсем про неё забыла.

— Сегодня обязательно всё оплатим, — пообещала я.

— И форму точно отстираем, — зачем-то добавила я.

Домой я шла в самом боевом настроении. Сегодня мы точно всё исправим. И поездку оплатим. И рубашку спасём. И вообще покажем всем, что прекрасно справляемся без мамы.

Но вечером папа приехал домой совершенно счастливый.

— Света! Ты не поверишь! Мне удалось достать два билета на концерт моей любимой группы «Лоси на орбите»!

Конечно, надо было идти на концерт.

И все остальные дела тут же отошли на второй план.

Замечательный тогда у нас с папой получился вечер! Мы орали песни вместе со всем залом, прыгали на танцполе, а потом ели китайскую еду в каком-то маленьком ресторанчике, полном студентов из Азии.

Мы не смогли прочитать ни одного названия в меню, поэтому папа заказал что-то наугад. Что именно нам принесли, я так и не поняла. Но было очень вкусно. Ну или просто очень остро. Тут трудно сказать наверняка.

Про оплату экскурсии я, конечно, совсем забыла. И вспомнила о ней только тогда, когда увидела в школе Марианну Сергеевну.

«Папа! Экскурсия!» — тут же написала я ему сообщение.

«Оплатим!» — почти сразу прилетел ответ.

Вечером мы с папой уже собирались играть в нашу любимую настольную игру, как я вдруг вспомнила про обещание.

— Экскурсия! — подскочила я.

— Точно, — хлопнул себя по лбу папа. — Сейчас всё будет.

И действительно, всё получилось.

Не совсем сразу, конечно.

Сначала оказалось, что никто из нас не помнит пароль от школьного сайта. Потом выяснилось, что надо звонить маме, потому что она-то точно всё помнит. Но мама не сразу взяла трубку — помогала бабушке принимать душ. А под конец папа три раза подряд неправильно ввёл этот самый пароль.

Но в итоге мы победили.

Экскурсия была оплачена.

Я даже показала папе большой палец.

— Вот видишь, — сказал он. — Всё под контролем.

И я ему поверила.

Если честно, в тот вечер я вообще гордилась нами. Мы прекрасно справлялись без мамы.

Хотя я уже и соскучилась, конечно. И по маме. И по её супу. Да и новый сероватый цвет школьной рубашки мне как-то перестал нравиться. Папа честно пытался её отбелить, но почему-то получилось только хуже. Теперь рубашка была не просто серой, а серой пятнами.

— Зато сразу видно, что вещь с историей, — авторитетно заявил папа.

Но носить эту историю мне было как-то стрёмно. Пришлось зарыть в шкафу, чтобы не обижать папу.

Да и каша, честно говоря, у меня по-прежнему получалась через раз. А ещё оказалось, что если несколько недель подряд ужинать пиццей, роллами и бургерами, то начинаешь скучать по обычному супу.

Раньше я думала, что мама готовит суп просто потому, что любит готовить суп. Теперь мне начинало казаться, что у неё были какие-то более серьёзные причины.

День Икс приближался. Я уже точно знала, с кем буду сидеть в автобусе. Конечно, с Ленкой. Мы с папой закупились всем самым необходимым - сушками, конфетами и шоколадками. Мало ли, вдруг на ферме ночью мне захочется перекусить.

Я с вечера собрала рюкзак. Даже положила сменную одежду и запасные носки. Мама бы мной точно гордилась. Да что там мама — я сама собой гордилась. И спать легла пораньше. В одиннадцать, а не в двенадцать, как обычно.

Но утром всё пошло не так.

Оказалось, что вечером я забыла поставить телефон на зарядку. И, конечно же, он разрядился ночью. Вместе с ним не сработал и будильник. Проснулась я в тот самый момент, когда мне уже надо было выходить из дома.

— Папа! Мы опаздываем! — заорала я, влетая к нему в комнату.

— Не дрейфь! Успеем! — ответил папа, резко садясь на кровати и глядя на часы.

Мы бы и успели. Честное слово, успели бы. Если бы папа с вечера заправил машину. Но он, конечно, забыл, и нам пришлось делать это утром.

Так что сначала мы поехали на заправку. А там была очередь. Такую очередь я в последний раз видела перед Новым годом в супермаркете.

Я сидела на пассажирском сиденье и каждую минуту смотрела на часы. Ну давайте же! Скорее! Залили бензин и уехали, чего там сложного-то!

Наконец мы поехали к школе. И у нас даже был небольшой шанс успеть, но нам просто не везло. Мы попали на красный свет. Потом ещё на один.

А когда мы наконец приехали, школьная парковка была пустой. Ни автобуса, ни ребят. Мы опоздали.

— Может, догоним? — сразу предложил папа. — Я когда-то работал таксистом и знаю все обходные пути.

Но мы оба понимали, что это невозможно. Мы не знали, какой дорогой поехал автобус. Телефон Марианны Сергеевны у папы записан не был. А мой телефон, как назло, лежал дома разряженный.

Вот тогда-то я впервые поняла, что никуда не еду.

Но зачем-то мы ещё немного постояли на парковке. Я прекрасно понимала, что автобус не вернётся. Но вдруг?

Но чуда, конечно, не произошло.

Мы поехали домой. И, как назло, добрались почти мгновенно. Конечно, теперь все светофоры были зелёными.

Когда мы приехали домой, я сразу поставила телефон на зарядку. И зачем-то села рядом, будто от этого он мог зарядиться быстрее.

Когда экран наконец загорелся, сообщения посыпались одно за другим.

«Света, я заняла нам место. Едем в середине автобуса. Рядом с Петровым», — написала Ленка за двадцать минут до отправления.

«Света, ты где? Марианна Сергеевна начинает нервничать», — это сообщение от Лены пришло минут через десять после первого.

Потом появились сообщения от самой Марианны Сергеевны.

«Света, мы ждём тебя ещё пять минут».

Я смотрела на экран и представляла, как автобус стоит на школьной парковке. Как Ленка выглядывает в окно и подпрыгивает на своём сиденье. Как Марианна Сергеевна каждые полминуты смотрит на часы и пишет мне сообщения.

«Света, я пыталась дозвониться твоему папе. Но у меня есть только его рабочий номер, а он недоступен».

Последнее сообщение пришло в 9:05. Через пять минут после того, как автобус должен был тронуться.

«Света, мы поехали без тебя».

Я перечитала это сообщение раз пять.

Всё-таки они ждали меня. И чуть-чуть не дождались.

Я была на парковке у школы уже в 9:12. Если бы папа заправил машину, если бы телефон не разрядился, если бы те светофоры были зелёными, я бы сейчас смеялась с Ленкой над шутками Петрова.

Но не сложилось.

Они уехали.

Без меня.

А я сижу дома. Прямо на полу в коридоре. Даже куртку не сняла. Откуда-то из кухни пахнет старой едой. Наверное, её надо было выбросить ещё пару дней назад.

— Эй, ты там как? — тихо спрашивает папа, заглядывая в коридор.

Выглядит он ещё более взъерошенным, чем обычно. И очень-очень виноватым.

Я молчу. И даже смотреть на него не хочется, честно говоря.

— Свет...

— Я хочу к маме, — говорю я и сразу начинаю реветь. Как будто мне не тринадцать лет, а пять.

— Я хочу к маме, — повторяю я сквозь слёзы, словно это может её сюда магически перенести.

Папа садится рядом.

— Я знаю, — говорит он и обнимает меня за плечи.

— С мамой такого никогда бы не случилось, — говорю я едва слышно. И сразу жалею, что сказала это вслух.

Но папа всё равно услышал. Конечно услышал.

Он несколько секунд молчит. Потом вздыхает и проводит рукой по волосам.

— Нет, — наконец говорит он. — С мамой такого бы не случилось.

Вот лучше бы он спорить начал. Или сказал, что я сама виновата. Или вообще наорал бы, как нормальные отцы.

— Это я виноват, — говорит папа, прижимая меня к себе.

Я утыкаюсь носом в его рукав и реву ещё сильнее.

— Я честно пытался всё держать под контролем, — продолжает папа.

— Не очень получилось, — всхлипываю я.

— Не очень, — соглашается папа.

Мы некоторое время сидим молча.

— Знаешь, ты ведь наверняка замечала, что мама всё время пишет мне списки, — говорит папа.

Я хлюпаю носом. Конечно замечала. Мама пишет папе списки вообще на всё подряд. Купить молоко. Забрать посылку. Позвонить бабушке. Оплатить интернет. Не забыть куртку.

— Я думаю, ей просто нравится командовать, — признаюсь я.

Папа хмыкает и чуть улыбается.

— Когда мы только познакомились, мама была совсем не такой.

— Какой не такой?

— Такой организованной, — улыбается папа. — Она тоже могла сорваться куда-нибудь посреди выходных. Могла в два часа ночи смотреть кино. Могла предложить поехать на море, даже если до моря было часов восемь на машине.

— Не верю, — удивляюсь я. Даже плакать на секунду перехотелось.

— Я тоже иногда не верю, — смеётся папа.

Он ненадолго замолкает.

— Просто мама умела веселиться и при этом не забывать про важные дела. А потом мы оба поняли, что веселиться без неё я могу прекрасно. А вот с остальным у меня проблемы.

— Каким остальным?

— Тем самым. Оплатить. Позвонить. Забрать. Не забыть. Мне сложно удерживать в голове обычные дела. Особенно если они скучные. Или если одновременно происходит что-то интересное. Я честно собирался оплатить твою поездку. Потом вспомнил про концерт. Потом про работу. Потом про новую настолку, которую хотел тебе показать. А потом был абсолютно уверен, что всё помню и всё сделал.

— Получается, ты такой же забывчивый, как рыбка Дори из детского мультика?

— Хуже. Дори хотя бы плавает по кругу. А мои мысли скачут, как лягушки по болоту. С одной кувшинки на другую. И каждая новая кувшинка кажется самой важной.

Я невольно улыбаюсь.

— Когда я был маленьким, моя мама даже водила меня по врачам. Сейчас это называют СДВГ. Но во времена моего детства про такое почти не говорили. Но смысл тот же. Я могу часами рассказывать про мосты, палатки или космос. А потом забыть заправить машину перед самой важной поездкой. Или приехать в аэропорт без паспорта.

Он замолкает.

— Это не оправдание, Свет. Просто объяснение.

Я смотрю на папу. У него его растрёпанные волосы. На футболке красуется какое-то подозрительным пятном. И лицо у него совершенно несчастное. И вдруг понимаю, что он расстроен не меньше моего.

— Маме расскажем? — спрашиваю я, уже почти успокоившись.

— Придётся, — грустно соглашается папа.

— Она нас убьёт.

— Меня точно. Но мне не в первый раз.

И тут я впервые за всё утро начинаю смеяться.

Те выходные мы провели совсем нетипично для нас. Хотя очень типично для мамы. Мы убирали квартиру, варили суп и писали списки. Оказалось, что списки работают. По крайней мере, если их потом ещё и читать.

Папа иногда пытался показать мне «тот самый ролик с котёнком» или предлагал быстренько сбегать на какую-нибудь новую выставку. И вот честно — мне очень хотелось. Но мы придерживались списка, как всегда делала мама.

В воскресенье вечером вернулась мама.

Я даже не ожидала, что так обрадуюсь.

— Ну как ты? — спросила она вечером, заглянув ко мне в комнату пожелать спокойной ночи.

Я задумалась.

Месяц назад я бы сказала: «Отлично».

Неделю назад, наверное: «Ужасно».

— Было тяжело, — наконец честно ответила я. — Но мы справились.

Мама с пониманием улыбнулась.

— Папа до сих пор переживает из-за той поездки.

— Знаю.

— Он мне про неё раз десять рассказал. Каждый раз начинал со слов: «Я знаю, что всё испортил».

Я невольно улыбнулась.

— Зато теперь ты знаешь, зачем нужны списки. Спасибо, что помогала ему, — продолжила мама, обнимая меня.

— Без проблем, — ответила я.

И это была почти правда.

Кажется, я уже знаю, что подарю папе на день рождения.

Большую лягушку, которая сидит на кувшинке.