Место у окна

Глава 1

Алексей мало что помнил с того рокового дня, когда он попал в больницу. Тёплый летний вечер, кажущаяся совершенно пустынной улица, стертая с тёмного асфальта зебра пешеходного перехода и… Две яркие фары, неумолимо несущиеся навстречу. Потом резкий удар и полное беспамятство.

Очнулся он только на следующее утро, прикованный к больничной койке множеством трубок и накрытый будто бы неподъëмным белым покрывалом. Перед глазами – потрескавшаяся серая штукатурка, переходящая в относительно свежепокрашенную зелёную часть стены, которая, впрочем, не вызывала особой радости и нога, укутанная в гипс и подвешенная под углом градусов в сорок пять. Повернуть голову, чтобы хоть как-то разнообразить блеклый вид отечественной медицины, Алексей не смог. Он лишь устало водил глазами и заметил, что в палате стояло ещё как минимум две пустые койки. Так прошло несколько дней.

Через некоторое время Алексею стало гораздо лучше. Нет, он по-прежнему не мог самостоятельно делать даже самых базовых вещей, вызывая для этого по кнопке, находящейся в руке, немолодую медсестру. Однако теперь он мог делать то, без чего, наверное, не выдержал бы давящей скуки. Он мог говорить. Немного и негромко, но этого было достаточно, чтобы иногда вести беседу с единственным соседом по палате.

Василий лежал прямо за Алексеем и тот, к своему большому сожалению, не мог видеть парня, но зато мог отлично слышать. Тот говорил бодро и даже довольно весело. Алексея это удивило. Ему оставаться жизнерадостным в сложившейся ситуации было очень непросто. Но, как выяснилось, кровать Василия находилась прямо возле окна.

– Хорошо тебе, Вася, – С лёгкой ноткой зависти говорил Алексей. – Лежишь себе, поглядываешь на людей, на мир. А мне только стену взглядом сверлить.

– Да я ж… – Он запнулся на полуслове, но через мгновение вновь продолжил наполненную энтузиазмом речь. – А давай, я тебе буду говорить, что вижу. Хоть представлять сможешь.

– Ну… – Алексей задумался. А что ему ещë тут делать? А так, хоть какой-то досуг. – Ну давай!

И Вася стал описывать ему всё. Так, как не описывали в своих картинах Шишкин и Репин. Так, как не писали о природе Есенин и Пушкин. Так, как не описывал Толстой. Он говорил о жемчужного цвета речке, о зелёной траве, о строевом лесе где-то вдали. Каждый день он говорил то о влюблëнной паре, сидевшей на дощатом причале, то о лошадином табуне и стареньком пастухе с собакой, то о купающейся ребятне.

От всех этих рассказов у Алексея становилось тепло на душе, а засыпать по ночам стало гораздо проще. Он уже не мучился от болей из-за полученных травм и даже смог поворачивать голову, шевелить пальцами и немного сгибать руки в локтях. Приходил седой врач и отмечал его успехи. Говорил, что он быстро идёт на поправку, что он большой молодец, а вот к Василию, почему-то, не подходил. Даже словом с ним не перекинулся. «Может, не его диагноз?» – Подумал тогда Алексей.

Самого Василия он почему-то представлял как вечно улыбающегося худощавого паренька с кудрявыми волосами и, от чего-то, с веснушками. Может, такой образ возник у него в голове из-за того, что счастливчик лежал у окна со столь привлекательным пейзажем и солнце ему светило, и радости от него исходило больше. Откровенно говоря, Алексей завидовал Василию. Ему-то приходилось коротать время за подсчётами трещин на штукатурке и лишь слушать о том, что видит он.

В один из поздних вечеров, когда пациенты закончили с пресным ужином, а медсестра выключила свет в палате, Алексей обратился к Василию.

– Ну, Вась, чего там за окном происходит то? Чую, не усну я без твоих рассказов. – Но Вася от чего-то не отозвался. Алексей прислушался. Слышалось лишь тяжёлое дыхание за его спиной. Тяжёлое и неестественно глубокое и хриплое. Оно то становилось громче, то почти стихало. Услышал он и судорожные движения руками, в попытках найти заветную кнопку вызова. Алексей тут же нашёл свою и уже почти нажал на неё, но… Что-то его остановило. Слишком сильно он хотел оказаться на месте Васи. Слишком сильно он завидовал ему. Да и доктор от чего-то ни разу за всё время к нему не подошёл. Может, его срок просто пришёл? Может, ему оставалось немного и его держали на каком-нибудь морфине, от чего он был всегда весел и рассказывал обо всём так подробно и красочно? Алексей зажмурил глаза и медленно опустил руку с кнопкой. Он пытался отвлечься, не слушать хрипов и тяжёлого дыхания. Вскоре, они прекратились сами.

Он долго не мог уснуть. Всё лежал и думал. Всего раз по щеке прокатилась слеза. Алексей быстро нашёл себе сотню оправданий. Утром его не смогла разбудить короткая суета над остывшим телом и спешный его вывоз в морг. Или он просто не хотел просыпаться. Или просто не мог открыть глаз, чтобы увидеть человека, который ещё недавно задыхался рядом с ним.

Всё утихло лишь к обеду. Опечаленная медсестра принесла обед. Алексей спросил, можно ли ему занять место у окна. После секундного смятения медсестра медленно кивнула и уже через несколько минут его кровать, которая, как выяснилось, была на колёсиках, катилась на место, где ещё вчера лежал Василий. Алексей с предвкушением повернул голову к окну и… Увидел лишь стену. Серую стену другого крыла больницы.

– Что это? – Сухо и безжизненно спросил он.

– Вы о чём? – С недоумением спросила медсестра.

– А где речка?.. Где лес?.. Где причал? – Глаза Алексея намокли, он судорожно вглядывался в окно: может где-то есть небольшой просвет, где он сможет всё это увидеть. Но ничего не было. Соседняя стена стояла уж очень близко и можно было видеть лишь серое небо. Совсем не такое сказочное, как описывал покойный сосед по палате. – Где всё, о чём Вася говорил? Он что же, врал мне?

– Да если б он видел… – Печально опустила глаза медсестра. – Слепым он был, да Вас, видать, хотел утешить.

Алексей весь оставшийся день пролежал, смотря в эту самую стену. Глухую, высокую, серую стену больницы, которая находчивому и веселому парню виделась ярким, красочным миром.

Ночью привезли ещё одного пациента. И положили его, по воле случая, на то самое место, где до этого лежал Алексей. Пришёл в себя он довольно быстро и уже через два дня завёл разговор.

– Слушай, мужик, – Похоже, не имея возможности повернуться, сказал он. – Тебя как звать?

– Лëша. – Сухо ответил он.

– А меня Мишей звать. – Грустно проговорил он. – Слушай, тут скука смертная, а ты, как я понял, у окна лежишь.

– Правильно понял.

– Ну а… чего там, за окном? – С детской надеждой спросил он.

– Там? – Алексей вновь повернул голову к немой стене. Она была всё такой же холодной и безжизненной. Но Алексей не мог сказать правды. – Там речка. Жемчужная и тихая. На ней причал из досок. Луга зелёные. А вдали густой лес…