Месть

Глава 1

...Кроме обычного для любой колонии ШИЗО [штрафной изолятор, где осужденные - нарушители содержатся до 15 суток], в колонии строгого режима № *** Главного управления ФСИН России по Н-ской области были еще ПКТ [помещения камерного типа, где нарушители содержатся до шести месяцев]. Все вместе логично образовывало комплекс ШИЗО-ПКТ, или «крышу» в разговорном варианте. И работал «под крышей» молодой сотрудник по имени Павел, у которого была девушка Ирина. Встречались они, встречались, а потом раз - и разбежались. «Пустяки, дело житейское», - как говаривал один «мужчина в самом расцвете лет». Ирина так не считала.

О женская «мстя», бессмысленная и беспощадная! В качестве таковой Ира выложила в интернет одно фривольное видео. На этом ролике Паша в одних трусах с шутками и смехом примерял понятно чей бюстгальтер. Видяшка уцелела случайно, так-то Паша и сам не снимал личные сцены, и подругу заставлял удалять их из памяти телефона. С помощью другого телефона видео оказалось доступно кое-кому из осужденных колонии № *** (мобильные устройства в «зонах» под строгим запретом, но разными путями появляются в них регулярно). Информацией о содержании видео через переброшенную в прогулочный дворик «маляву» [записка] поделились с находящимися в ШИЗО-ПКТ осужденными.

Те от такой подачи, скажем так, «ошалели». Сильно. «Крыша» сначала поехала, а потом ее вовсе сорвало. Нужно учесть важный нюанс - как уже говорилось, в ШИЗО-ПКТ содержатся осужденные - нарушители, в массе своей изначально отрицательно настроенные к администрации. Если какой-либо факт, действие или событие можно понять в негативном для сотрудников ключе, именно так это и будет ими понято. Ситуацию усугубляло еще и то, что сами они ролик не видели, а переданная в записке словесная информация быстро обросла массой подробностей и догадок.

Так, осужденные «догадались», что Павел - явный гей. Затем вовсе усомнились в его текущей половой принадлежности. В завершение, пришли к «логичному» выводу, что и нетрадиционный сотрудник, и это видео - тонкий замысел администрации, направленный на то, чтобы подвергнуть «отрицалово» массовому «зашквару» [позорный, неприемлемый по правилам «зоны» поступок].

Вот тогда-то «крышу» и сорвало. Несмотря на то, что все нарушители содержались в камерах по отдельности от одного до десяти человек, они стремительно превращались в озверевшую толпу. Их было больше ста, «отборных» представителей человечества в отдельно взятом учреждении, и шум они создавали «ацкий». Они кричали, требуя немедленной встречи с начальником, БОРом (заместитель начальника ИУ по безопасности и оперативной работе) и прокурором. Били в дверь, оконную решетку и трубы отопления всеми подручными предметами. Повсеместно установленные внутри помещений камеры видеонаблюдения были отвернуты к стене, а в отдельных случаях с грохотом разбиты об пол. Один интеллектуально одаренный осужденный особенно отличился, в знак протеста с корнем выдрав унитаз. Содержался он также один, и остановить его было некому. О том, что поступил несколько опрометчиво, он догадался самостоятельно чуть позже по самым прозаическим причинам.

Шум и гам нарастал, грозя превратиться в массовые беспорядки, так как охвативший запираемые помещения «пожар» в любую минуту мог перекинуться на жилую зону.

Ситуацию спасло быстрое прибытие "хозяина" [начальник исправительного учреждения], недавно назначенного на эту должность, а, главное, БОРа. Зам по оперативной работе или "кум", как называют носителей этой должности осужденные, дока в своем деле, получив первую информацию, тут же в нескольких емких фразах обрисовал генетическое происхождение и половую жизнь все про... [пусть будет, ...спавшего] личного состава оперативного отдела и заодно степень их профессионализма. Сделал он это в кабинете начальника оперотдела, где как раз происходило совещание по какому-то левому поводу, так что не на шутку вдохновленные опера ринулись за добычей информации. Особого труда это не составило, так как новости про Пашины наклонности расходились по «зоне» как круги на воде.

Подходя к зданию ШИЗО-ПКТ, "кум" и "хозяин" уже знали все, что требовалось. На ходу созрело и решение. Они озвучили его с порога, воспользовавшись прихваченным в дежурной части громкоговорителем. Без помощи «матюгальника» перекричать осужденных было невозможно.

Говорил в основном БОР. Полностью передавать его речь было бы неуместным, но и ограничиться одним литературным переводом тоже никак нельзя. Среди слушателей хватало «интеллектуалов» и кроме туалетного «ломастера», так что говорить нужно было максимально доходчиво и на их же языке. Если по-русски, "кум" озвучил, что сотрудник Павел... [этот долбо... ...лоб] больше в учреждении не работает, и работать не будет. Сторонником однополой любви [в оригинале было одно слово] он не является, так что никакого позора [«зашквара»] не было, к тому же речь идет о сотруднике, а не об осужденном низкого социального статуса [тут опять было совершенно другое словосочетание]. На видео сняты постельные игры [очень короткий слово-заменитель] данного сотрудника [также в одно слово краткая характеристика его умственных способностей] со своей бывшей девушкой [тут БОР тоже обошелся одним словом], которая и выложила ролик в интернет из мести, когда Павел ее бросил.

Он произнес этот короткий [в оригинале] спич раз тридцать, расхаживая по длинным коридорам двухэтажного здания. Слова эти оказывали прямо-таки волшебно-терапевтический эффект, охлаждая воспаленные умы и горячие сердца. Почти как в сказке Корнея Чуковского, где фигурировали подожженное озеро, лисички - пироманки и потушившая всю эту историю взмахами крыльев бабочка.

Дело в том, что осужденные БОРу поверили. Да, не доверяя системе в целом, они могли поверить ее отдельному представителю. Дело в опыте, репутации и, наверное, харизме этого представителя. У "кума" колонии № *** было и то, и другое, и третье. Любой опер, да и вообще сотрудник, напрямую взаимодействующий с осужденными, знает - врать зэку нельзя. Недоговаривать, играть словами, уворачиваться от прямых вопросов - это сколько угодно, осужденные сами на это мастера. Врать - нет, иначе потом веры тебе не будет от слова совсем. У БОРа репутация была соответствующая. Да и история с бабской местью смотрелась вполне жизненно. К тому же главный раздражитель - сотрудник Павел - и в самом деле отсутствовал. Потому и стих «пожар», так и не выйдя за пределы запираемых помещений.

Кстати, слова про то, что Павел больше не работает в учреждении и работать не будет, также не были ложью. Разумеется, его никто не увольнял. В тот же день его отправили в очередной отпуск, выйти из которого ему предстояло уже в качестве сотрудника отдела охраны соседней колонии.

Что касается Ириной «мсти» она тоже в какой-то степени удалась - с таким «бэкграундом» вырваться с должности младшего инспектора в ближайшие годы Павлу не светило...

...По дороге «на волю» начальник ИУ, только что доложившийся генералу, его первому заму и в дежурную часть Главка, что ситуация урегулирована, печально констатировал:

- Ну что, Алексей Николаевич, время получать ... [пистон].

- Прорвемся. - Коротко ответил его заместитель по безопасности и оперативной работе. - Взыскания - не триппер. Главное, спецназ уже не пришлют, как собирались.

- Кого-нибудь все равно пришлют...

- По... [...фиг].

...И их прислали...

Но это уже совершенно другая история.

КОНЕЦ