Мерзляй

Глава 1

Глаза сладко закрываются, и вот тебе снова пять. Снежная зима, во рту всё ещё привкус утренней каши, и ты мирно шагаешь по пустому полю в свой садик, держась своей варежкой за большую, наверняка холодную руку отца. Тот старается идти быстрее, но не решается ускорить шаг, потому что знает, что, будучи маленьким мальчиком, ты и так изо всех сил спешишь своими ножками. А поле большое, заснеженное, так и гляди кто-то покажется и... и что? От чего так страшно? От чего так холодно, хоть на тебе под курткой мамин вязаный свитер? Луны за тучами не видно, последний фонарь был далеко, ещё когда вы шли по улице, а следующий только у самой цели — у садика. Всё вокруг залито синеватой краской, то ли ото сна так, то ли это мир обрёл свой любимый цвет. Под ногами вкусно хрустит снег, и в мыслях: "как бы побыстрее заполучить тот красный грузовик."

Отец наспех привёл тебя в сад, стянул с твоих плеч куртку, убрал варежки, помог развязать ботинки и вскоре скрылся за дверью. Воспитательница повела тебя в группу. Прежде всего — зарядка. "Следите за осанкой, не ссутультесь! Заканчиваем ходьбу. Согните руки к плечам. Третье упражнение — энергичное выпрямление рук. Одной рукой вперёд, другой вниз назад. При выпрямлении рук пальцы сжимаете в кулаки, при сгибании к плечам пальцы выпрямляйте. Внимание! Руки выпрямить, согнуть, руки выпрямить и ещё раз согнуть." — раздавался из радио узнаваемый голос Николая Лаврова под ненавязчивую мелодию пианино. Потом, как положено, всем выдавалось по кружке молока, иногда это был чай, печенька с маслом и кусочком сыра. То ещё лакомство богов, но всегда его казалось мало. Затем начинаются игры, беседы с друзьями, и сон резко прерывается. Звенит под ухо будильник, пора покидать своё тёплое, нагретое собственным телом жилище — одеяло, и подниматься в школу.

Мерзляи — на самом деле очень домашние и тёплые люди. У них всегда найдётся запас тёплой одежды: каких-нибудь носков или водолазок. Они очень тщательно подходят к выбору своего гардероба. Особенно если это касается таких нестабильных времён года, как осень или весна. В другом случае это холодная пора — сама царица зима. Куртки должны быть проверены на наличие дыр, свитера — не проела ли моль, носки — имеют ли при себе свою пару, а водолазки — не выкинула ли мать, посчитав их негодными для носки. Будь мерзляй девочка, то она бы никогда не позволила всучить себе какие-нибудь юбки, да ещё и зимой, а если на то оно и пошло, то колготки обязательно должны быть тёплыми, иначе выход из дома попросту отменится. Было ли оно так во все времена — мне неведомо, скорее всего нет. Но мерзляи существовали всегда. Некоторые из них обладают большей теплолюбивостью, нежели остальные. Они носят шерстяные носки даже летом вместо домашних тапок. Такие люди любят принимать горячие ванны, душ, бани и купаться в горячих источниках. А после домашних водных процедур, к тому же в комнате, в которой идёт проветривание, они надевают тёпленький халат. Нельзя не упомянуть их расположение к горячим напиткам. Чай, кипячёное молоко, глинтвейн — все они становятся приятными товарищами в лунную и мёрзлую ночь. У таких людей дом — обязательно топится. Раньше мерзляй бы ещё с самого лета беспокоился: "чем топить печку?". И делал огромные запасы дров, даже сверх меры. Сейчас большинство мерзляев не заготавливают дрова, однако всё так же беспокоятся, что будет с отоплением зимой. На холодные либо ветреные времена они запасаются лечебными травами, ягодами, микстурами, таблетками, всякого рода витаминами. Ведь организм мерзляя не просто так требует от своего хозяина, чтобы тот утеплялся. Иммунитет, как правило, частенько подводит таких людей. Частые сопли, больное горло, воспалённые лимфоузлы или уши — это становится ежегодным квестом, особенно когда лето сменяется осенью.

Несмотря на все прелести жития мерзляев в России, их вы никогда не найдёте в той же Африке. В Африке попросту не от чего мёрзнуть, если к тому времени в мире не воцарится вечная мерзлота, которую наши предки заставали, да и возможно не один раз.

И что же вы скажете о мерзляях, прочитав это небольшое описание? Вряд ли вы назвали бы их сумасшедшими или больными, верно? Можно даже предположить, что в таком человеке вас бы ничего не смутило. Это небольшая особенность, которая по сути своей отражается исключительно на её обладателе и больше ни на ком.

Речь же пойдёт про один удивительный случай. Про мальчика, который по своей природе был одним из таких мерзляев. Он ничем не отличался от своих сверстников. Также гулял, играл в салки, строил плот с мальчишками, мечтал о собаке, о новой книге или о походе с отцом и братом в лес. Разве что в реке не любил купаться. Течение было быстрое, и вода оставалась холодной даже в самый знойный день. А сильная ангина, перенесённая в детстве, которая пришла после одного такого купания, быстро и навсегда отбила желание купаться, по крайней мере в водах той реки.

Вообще, мальчик этот был хороший. Успевал по учёбе, не ленился помогать родителям и всегда находил время, чтобы помечтать о великом и небывалом. Только вот эта его особенность... Со временем она почему-то приглянулась старшему брату, скорее не приглянулась, а возмутила и иной раз встревожила. Уж больно "мягкотелен" его младший брат, "не приспособлен" к настоящим тяготам жизни. Чуть окно откроешь, как тот побежит его сразу закрыть. Летом носит шерстяные носки! Ещё бы бабушкины валенки достал, честное слово. А болеет он? Чаще, чем кто-либо в семье. Ух, несладкая будет у него жизнь с таким-то порядком. И всё вроде как из-за любви к младшему брату. Прежде всего беспокойство о его здоровье. Только вот нелюбовь к сквознякам не делает никого мягкотелым, а вопрос о "приспособлении" всегда стоял тогда, когда другого выхода не было. Жизнь или смерть. И сама теплолюбивость вряд ли бы поставила мальчика перед таким выбором.

Старший брат пригляделся к младшему, потом подумал, почитал газеты, сходил к деду и получил от того мудрый совет: "Пора бы ему начать закаляться. Прежде всего это физическая нагрузка! Вставайте пораньше и идите бегать, а как вернётесь, ты его холодной водой. И главное — режим. Не давай ему носить тёплые вещи. Проветривайте почаще комнату, в которой он спит. Топите баню, особенно зимой. Хорошо, когда выбегаешь из парилки и обтираешься снегом на свежем воздухе, а потом обратно. Только смотрите, не переусердствуйте. Всё должно быть понемногу, особенно в самом начале."

Так старший брат и решил сделать. Деда он считал мудрым человеком и совет его считал очень даже толковым. Началась подготовка: старший выделил полотенце, вырезал из газет то, что могло помочь для закалки, подготовил ведро для холодной воды, и осталось самое главное: уговорить брата. Да вот только как? Младший очень любил свои тёплые вещи, а скажет сразу и прямо, так тот точно откажется. Был он уж очень вредным, как считал старший, и решил взять хитростью: "А ты бы хотел стать знаменитым? Чтобы у тебя брали интервью, чтобы выступал по радио? Хотел бы? Чтобы каждый мальчишка говорил: я мечтаю стать как он. А разъезжать на модных тачках, жить в лучших гостиницах мира? А ездить за границу, хочешь? Чтобы быть таким, как, например, Альберт Шестернёв или как Олег Блохин? Но ничего не выйдет, если не тренироваться. Ты думаешь, спортсменом так легко стать? А они вряд ли в твоё время вот так прохлаждались книгой, лёжа на тахте. Я тоже хочу стать знаменитым, давай заниматься вместе? По утрам?"

И пускай старший боялся, что идея стать знаменитым спортсменом младшего не заденет, манипуляция всё-таки удалась. Всё началось уже на следующее утро. Первым делом старший брат заставил своего подопечного (да и сам, впрочем, сделал для поддержания легенды) пробежать голыми ногами по росе. Достаточно странный метод, однако в программе одной из газет "Советский спорт" в рубрике "ЗОЖ" утверждали, что это хороший способ закалять стопы, если использовать контрастную закалку. Этим мальчики тоже занялись, но уже после обеда, когда летнее солнце накалило камни и те приятно обжигали пятки. Вот только самую утреннюю процедуру младший возненавидел больше всего — обливание холодной водой. В первый раз он даже грозился побить старшего, но тот так громко смеялся с намокшего и ничего не подозревающего лица брата, что конфликт исчерпался в остальные пять минут. К тому же лекция деда, проведённая мальчикам, внушала железобетонную уверенность, что закалку нужно продолжать.

"А если... если я действительно смогу закалить свой организм?" — спрашивал младший. — "Получается, я буду меньше болеть? И... я даже смогу купаться в реке как остальные?"

"Бери выше!" — отвечал старик. — "Если твой организм будет закалён как сталь, тело накачано и натренировано, то ты не только купаться! Ты сможешь ходить в затяжные экспедиции на крайний Север, покорять горы, пустыни. Да что там! Космос — для тебя станет домом. Не важно кем, куда — с закалкой тебе ничего не будет страшно." Старик чуть придержал своё пыл, а затем добавил: "Ты перестанешь мёрзнуть, внучок. Послушай своего старого деда. Закаляться надо. Будешь... меньше чувствовать холод в этой жизни."

"Я и правда холод не люблю." — согласился внук, глядя куда-то в сторону.

На этом и продолжили.

Пускай младший соглашался закаляться, процедуры он выполнял неохотно, а иногда и вовсе требовал у старшего перерыв.

"Какой перерыв? В горах ты тоже будешь просить перерыв?" — недоумевал старший, пытаясь вытянуть брата из-под одеяла. — "Всего-то пробежаться надо! Дед сказал, что самое главное — это режим, а режим — это дисциплина."

"Я знаю." — отвечал младший, отворачиваясь к стенке. — "Но я не хочу в горы."

"А чего ты хочешь?" — спросил брат.

"Я хочу, чтобы мне не было холодно. Хочу не мёрзнуть, хочу в реке купаться со всеми, мороженое до самого ноября есть. Но я не уверен, что закалка по-настоящему поможет."

"А ты поверь." — твёрдо выступил вперёд старший. — "Если быть таким тюфяком... Тут буду здесь не буду, тогда конечно ничего не поможет. Поэтому вставай и побежали. Давай, давай."

"Но там дождь!" — протестуя, выкрикнул младший, закутываясь сильнее в одеяло.

Старшего это взбесило, и он мигом отобрал у брата плед и выгнал на улицу. Бегать.

И ведь с каждым днём пробежка длилась всё дольше, к одному ведру холодной воды добавилось ещё одно, полотенце натирало кожу до багрового окраса, а следующий шаг по плану старшего — это добавка воздушных ванн, порция холодного душа в обед, а вечером контрастный приём — тёплая ванна. Но делали они это редко, так как уходило слишком много воды и было слишком много мороки с её нагревом.

К физическим нагрузкам добавились отжимания, приседания и соревнования — кто больше сможет подтянуться на школьном турнике.

Путь этот младшему казался долгим и сложным, однако к его удивлению он постепенно привык. Привык бегать по утрам и обливаться холодной водой. Даже дрожь прошла! Можно было накушаться мороженым (если подгадаешь время и сбегаешь в соседний райцентр в магазин, благо он находился не так далеко). И бани стали чем-то приятным, а не только необходимым.

Поменялось что-то внутри. Теперь младший чувствовал в себе какую-то новую духовную силу. Те же деревья казались чем-то живым, а не пустым фоном, дождь — самое обычное явление, ветер — приятный дух.

Однажды мальчик сидел на ступеньке своей веранды, гладил котёнка, которого недавно родила кошка, и смотрел на родительский яблоневый сад.

"Всё равно от холода никуда не денешься." — думал он. — "Как ни закаляйся — придёт зима, и ты снова наденешь тёплые носки и свитер. Да, скоро осень."

Мальчик поднял на руках котёнка, и тот, будто соглашаясь с его мыслью, громко мяукнул.

С наступлением осени мать мальчиков как всегда беспокоилась о том, что с появлением заморозков младший сын опять начнёт болеть. Но вот прошёл сентябрь, потом октябрь, уже подошёл к концу и ноябрь, а мальчик здоров как бык. Это не могло не радовать.

"Первый снег! Смотрите, первый снег!" — сказала какая-то девочка в классе.

"Где? Где?" — послышались голоса детей, и все живо прильнули к окну.

"Господи, вы снега, что ли, никогда не видели?" — раздался ироничный голос учительницы.

И вправду. За окном порхали первые снежинки, а это значит, что по выходным будет новая процедура для закалки.

За учебную неделю снега выпало не так много, как ожидали мальчики, мечтая о том, как можно будет после школы повалить друг друга в сугроб или закидать девочек снежками. Однако пробежка из парилки на улицу и обратно у братьев всё-таки состоялась.

"Три сильнее!" — говорил возбуждённо старший, растирая по своему телу снег.

"Ух! Холодно, жжётся! У меня аж сердце в ушах стучит." — отвечал младший, повторяя за братом.

"Ничего-ничего. Так должно быть. Перепады температуры для тела — это шок. К нему надо привыкнуть."

"А ну давайте назад!" — закричал отец, выглянув из бани. — "Нельзя так долго. Не закалённые ещё!"

"И-и-ех!" — воскликнул младший, взяв горстку снега и обсыпав себя им.

"Ишь чего удумали!" — закричал батька и затащил мальчиков за ухо обратно в парилку.

Прогревшись, помывшись, они собрались за дубовым столом, запивая остатки тоски терпким имбирным чаем с мёдом.

"Ну дед конечно даёт..." — усмехался отец, нюхая корень имбиря. — "Такие установки вам задать. Помню, как он меня в детстве закаливал. Ух!"

Старший брат сделал глоток и посмотрел на отца с неподдельным интересом.

"Только вот ничем хорошим это не кончилось." — забежал вперёд он. — "Отморозил себе ноги, попал в больницу. Два месяца чуть ли не пролежал. А как мама, то есть бабушка, на деда ругалась. “Да посмотри, до чего ты ребёнка довёл, Ирод!” После моей выписки дед меня больше не брался закалять."

Он поднял голову, заботливо оглядывая мальчиков.

"Только смотрите, не переусердствуйте. Всего должно быть понемногу, особенно в самом начале..." — прозвучали слова деда в мыслях старшего брата. "Не переусердствуйте..." — пустым эхом раздавалось в голове на похоронах.

Девятнадцатое января. Новогодние праздники уже закончились, однако начались православные. (Никакие запреты власти или звания комсомола не могли отнять у православных людей шанс исполнить этот обряд.) В день Крещения семья собралась в доме деда и бабы. Пускай дед был заядлым атеистом и коммунистом, он никак не мог повлиять на свою родню. Поэтому на православные праздники братья уже не видели ссор, а старик разрешал искупаться в проруби и воспользоваться их баней, так как находилась она вблизи реки.

Все собрались в доме за праздничным столом. Возле самодельной купальни оставался отец и мальчики. А когда он вынырнул из воды и живо обтёрся полотенцем, протягивая чистое старшему, строго наказал: "Остался только ты." — спокойно сказал отец. — "Я отойду в баню, посмотрю, что там по дровам. А ты не дуркуй, делай как я тебя учил, понял?"

"Да, конечно."

Младшему только оставалось смотреть на это всё, будучи тепло одетым.

Пускай он и считал себя окрепшим в плане здоровья, никто из семьи не дал добро на окунание в прорубь.

"Я семь месяцев исправно закалялся." — думал он. — "Семь месяцев. Меня не смогли взять никакие школьные сквозняки, ни холодный снег за пазуху. Но они всё ещё считают меня мягкотелым."

Старший брат окунулся первый раз со словами: "Во имя Отца", сразу второй раз — "И Сына", и третий — "Святого Духа. Аминь." Последнее окунание с головой, и вдруг внезапная вибрация по воде. Что такое? Он живо вынырнул и стал оглядываться. На берегу оставались только раскиданные тёплые вещи. Старший брат немедленно нырнул под воду и чудом успел схватить за ногу младшего, уже уходящего под воду. Одна минута. Всего минуту старший окунался в воду.

Дрожа от холода и нарастающего страха, он вытащил брата на берег, сразу начав растирать его. На крик старшего прибежал отец, за ним мать, дед, но увы. Сердечная аритмия, выбрасывание огромной порции адреналина, тахикардия и сбой сердечного ритма. Можно было предположить, что из-за моментального отключения у мальчика случилась рефлекторная остановка сердца, но что было на самом деле, не столь важно. В условиях 1975 года спасти ребёнка было невозможно. Его смерть принесла в семью горе и бессонные ночи тем, кто посчитал себя виновным в его смерти.

"Если бы... Если бы не я со своей закалкой." — рассуждал старший брат, стоя около небольшого гроба, прерывая временно мысли на всхлипывание матери. Он и сам старался держать себя в руках, не давая волю эмоциям. — "Он бы никогда и ни за что на свете не нырнул бы в эту прорубь. Тёплые носки, свитера... они никому не мешали. Он бы стоял с нами. Мы бы здесь не стояли. Он ненавидел холод, и не просто так. Прости, брат, прости. Я правда не хотел этого всего. Я и подумать не мог, что оно этим обернётся."

Тёплая рука оторвалась от деревянного гроба, сжимаясь в болезненный кулак.

Купаясь в размышлениях о том, кто виноват в смерти и чего не стоило бы делать в прошлом, приплыть можно только к выводу, что вообще не стоило рождаться. За то, что случилось, повинен только сам человек.

Младший брат об этом уже знал. Вокруг него не было ничего. Только поле, большое, заснеженное, пустое поле. Так и гляди кто-то покажется и... И что?

"Мне по-прежнему холодно." — произнёс мальчик. "Холодно и ужасно зябко."