Мерцающий свет

Глава 1

Из комнаты отдыха врачей клиники пластической хирургии «ГрандБьютиПэлас» открывался фантастический вид на Волгу. Екатерина Вишневская, ведущий хирург, достала из кармана халата смартфон и сделала несколько фотографий, а потом начала искать в сети ванильную цитату, чтобы запостить в соцсети. За столом, наслаждаясь перерывом, неторопливо пили чай две медсестры – новенькая совсем юная Мария и полная круглолицая старшая медсестра Маргарита.

– Человек это то, что он видит из окна, – задумчиво произнесла Екатерина, а потом смахнула пылинку со своего белоснежного халата.

– Звучит красиво, – ответила старшая медсестра. – Но не все могут выбирать. Мы купили долевку, и не думали, что пустырь быстро застроят. В итоге окна выходят на стену дома напротив. Получается, что мы не выбирали кем быть.

– Марго, у нас всегда есть выбор. Человек – хозяин своей судьбы и сам решает быть ему победителем или аутсайдером, – ответила ей врач, не отрываясь от телефона.

– Но не всегда же… – попыталась возразить женщина.

– Маша, идем, у нас сейчас съемка, – Екатерина кивнула новой медсестре и направилась к выходу.

Девушка встала и, вылив в раковину недопитый чай, побежала за врачом.

Екатерина шла уверенным шагом по коридору, не отрывая глаз от смартфона, в котором набирала текст.

– Что за глупости? – возмущалась на ходу хирург. – Надо исключать из общения таких обиженных жизнью. Вид они не выбирали.

Мария семенила за ней.

– Ваша задача очень простая, – распахнув дверь в свой кабинет, бросила Екатерина медсестре. – Просто следите, чтобы все трансляции шли. Иногда бывают сбои. Тогда мы делаем паузу и восстанавливаем связь.

Врач села за стол, вокруг которого стояли несколько штативов со смартфонами и кольцевыми лампами. Екатерина, посмотрев на себя в фронтальную камеру, подкрасила губы.

– Все я готова, – сказала она медсестре. – Запускайте трансляцию.

Мария кликнула «Пуск» на всех телефонах и махнула рукой.

– Дорогие подписчики, сегодня у меня для вас необычный эфир, – улыбалась Вишневская. – Я хочу презентовать вам устройство, без которого невозможно представить утро женщины, заботящейся о своем здоровье – соковыжималка «Сочные дыньки»…

Трансляция шла полчаса, когда в кабинет зашел полный невысокий мужчина в белом халате с редеющей шевелюрой каштановых волос.

Мария вздрогнула, а Екатерина даже бровью не повела. Врач понял, что не вовремя и на цыпочках прошел в угол, медленно опустившись на стул.

«Какая я молодец», – думала Вишневская, читая заученный наизусть текст. «Сегодня все решили испортить мой день, а я единственная веду себя как профессионал. С моими навыками я могла бы работать на ТВ или политикой заняться».

Когда трансляция закончилась Екатерина обратилась к гостю:

– Ну, Женя! Ты же знаешь, что нельзя вот так врываться ко мне в кабинет.

– Извини, я забыл, что здесь маленькая киностудия, – улыбнулся мужчина.

– Вам не кажется, что это как-то пошло… – вдруг выпалила Мария.

– Что? – Екатерина удивленно посмотрела на медсестру.

– При чем тут хирургия и соковыжималка? А название. Это же про грудь… Женщинам будет неприятно.

– Какой вздор! – Вишневская резко вскочила из-за стола и сунула руки в карманы халата. – Это мне неприятно, что вы со своим мнением лезете, когда вас об этом не просят. Женя, идем к тебе.

Екатерина уверенно чеканила шаги в направлении кабинета главного врача.

– Катя, постой, – женщина шла очень быстро, и мужчина не успевал за ней. – Что ты кипишь? Ничего же страшного не произошло.

Вишневская дернула за ручку и так резко открыла дверь, что та с грохотом ударилась о стену. Табличка «Коротков Евгений Павлович. Заведующий отделением пластической хирургии», которая висела рядом со входом, упала на пол.

– Не ломай мою мебель, – улыбнулся мужчина, подняв табличку. – Любимая, ну, что стряслось?

– Женя, мне нужна новая медсестра.

– Мы эту только наняли, с таким трудом нашли. Может быть, вы притретесь?

– Исключено. Я не потерплю подобного поведения. Тем более от младшего персонала.

– Ну, ничего же страшного она не сказала, просто поделилась своим… – попытался сгладить углы заведующий.

– Ничего страшного? – вспылила Вишневская. – У меня контракт с этим рекламодателем на миллион рублей. Как она смеет что-то там болтать? Ей такие деньги и за год не заработать.

– Ну, мы же не можем всех несогласных с твоим выбором рекламодателей увольнять. Что мне тебе интерна поставить?

– Может быть, лояльный интерн лучше своевольного профессионала. Это как прореживание сорняков. В итоге останутся только наши люди.

– В любом случае нам придется подождать, – Коротков обнял Вишневскую. – Завтра операция у Эльзы Крестовской. Ты же знаешь, что для этой пациентки все должно быть сделано на высшем уровне и тут с интерном рисковать нельзя. Близкая подруга губернатора должна остаться довольной своим новым образом. Тем более она наш постоянный клиент – сто шестнадцать визитов только за этот год. Да она приходит в нашу клинику чаще, чем некоторые врачи.

– Да, завтра операция… – вздохнула женщина. – Но послезавтра, чтобы новенькой не было в клинике.

– Хорошо, моя королева, – Заведующий поцеловал Екатерину. – И тебе пора задуматься о свадьбе. Ты же не будешь в медовый месяц свои трансляции устраивать.

– Ты такой смешной, Женька, – женщина обвила руки вокруг шеи мужчины. – Удалось поговорить с собственниками по поводу моего назначения главным хирургом?

– Пока нет, но это такая формальность. Они от тебя и так без ума, не думаю, что кто-то будет против.

Вишневская сразу помрачнела.

– Ты обещал! – надула она губы.

– Хорошо-хорошо. Сразу после операции Крестовской обсужу с ними твое повышение, – мужчина опять поцеловал ее.

– Закрой кабинет. Здесь все берут пример с тебя, и никто не стучит в дверь, – прошептала Екатерина, снимая халат.

Мужчина выглянул в коридор и запер дверь на ключ изнутри.

На следующий день после операции Вишневская готовилась к новому эфиру в своем кабинете, когда в комнату заглянула старшая медсестра.

– Екатерина, вас срочно зовет пациентка Крестовская. У нее боли в груди.

– Маргарита, скажите, что такое бывает после операции. Что вы как маленькая?

– Она просит подойти. Говорит, что очень больно.

Вишневская нехотя встала из-за стола и направилась в стационар.

Зайдя в VIP-палату Крестовской, врач постаралась скрыть раздражение и, улыбаясь, спросила:

– Что вас беспокоит?

– Очень болит. Ничего не помогает. Что-то не так, – стонала пациентка.

– Понятно. Давайте примем еще обезболивающее и снотворное.

– Нет! – крикнула Крестовская. – Я знаю, как болит после операции, не первый раз в вашей клинике. Я погуглила по симптомам и поняла, что это разрыв импланта. Меня надо осмотреть на УЗИ.

– В УЗИ нет необходимости, – попыталась спорить Екатерина. – Разрыв современных имплантов невозможен…

– Вы плохо слышите? – не успокаивалась Крестовская. – Я требую, чтобы вы меня обследовали на УЗИ.

Катерина вздохнула и досчитала про себя до десяти.

– Хорошо, – ответила врач. – Маргарита, подготовьте аппарат УЗИ и привезите сюда.

Медсестра выбежала из палаты и через некоторое время вкатила мобильный сканер для диагностики.

С первых секунд осмотра Вишневская поняла, что имплант действительно порвался – левая грудь на экране была словно охвачена снежной бурей от растекшегося силикона.

– Ничего страшного, не переживайте. Похоже, что имплант протек, – невозмутимо произнесла врач.

– Что? Ничего страшного? – заорала Эльза. – Как такое возможно?

– Сейчас я проведу процедуру…

– Не подходи ко мне, – истерила Крестовская. – Позовите другого врача! Выйди вон из моей палаты.

Лицо Катерины стало пунцовым, она сжала кулаки и хотела ответить скандалистке, но сдержалась и вышла в коридор. Через пару минут в стационар прибежал Женя.

– Солнышко, иди ко мне. Я все решу, – он поцеловал на бегу Катерину и зашел в палату.

Вишневская словно в тумане дошла до кабинета заведующего и плюхнулась на широкий черный кожаный диван. В висках стучало, она прокручивала в голове этапы утренней операции.

Через пару часов в кабинет зашел Коротков и сев за стол начал печатать.

– Зай, да, нехорошо все это получилось, – сказал заведующий, не отрываясь от экрана компьютера. – Но я уверен, что пройдет время и все уладится. Крестовская еще сто раз сюда придет за новыми уколами красоты.

– Да, ты прав. Просто от этой несправедливости меня выворачивает, – Катерина, лежа на диване, сжала кулаки и потрясла ими в воздухе.

Послышались звуки работающего принтера. Евгений взял распечатанный лист и подошел к дивану.

– Все уладится. Подпиши, пожалуйста, это, – врач положил на журнальный столик перед Екатериной лист бумаги.

– Что это? – она села и, взяв листок, начала читать вслух. – Прошу уволить меня…

– Это временная мера, – Коротков положил руку на ее плечо. – Ты же понимаешь, что Крестовская очень близка с губернатором. Она пока на тебя зла, поэтому мы возьмем паузу. Через месяц напишешь заявление о приеме и вернешься к работе. Все равно же мы улетаем в медовый месяц, точнее медовые десять дней.

– Ты уверен, что это надо?

– Да, это формальность.

Вишневская поставила свою подпись на документе.

– А теперь иди домой и отдохни. Надо, чтобы все успокоилось… и все успокоились.

– Ты прав, – Екатерина терла виски. – Голова сейчас взорвется.

– Ооо, – мужчина дотронулся до ее подбородка и чуть запрокинул голову, рассматривая глаза. – У тебя сосудики лопнули. Нельзя так волноваться. Срочно постельный режим.

Вернувшись домой, в свою новую квартиру в недавно построенном премиальном ЖК, Вишневская не находила себе места. Вечером был запланирован эфир с подписчиками и, чтобы успокоиться, она заварила ромашковый чай.

Подойдя к окну, из которого открывал прекрасный вид на Волгу, она опять прокручивала все этапы операции.

«Как же имплант мог порваться? Эта любовница губернатора еще смеет указывать мне как ее лечить. Она погуглила. И вот какой был шанс, что она окажется права? Один из миллиона. Я хирург, лучший хирург клиники. У меня не было ни одной неудачной операции. Я творю волшебство скальпелем. Красный диплом. Пятьсот тысяч подписчиков. А эта содержанка смеет…».

Чашка с чаем полетела в стену.

– Нет, тут ромашкой не обойдешься, – произнесла вслух Катерина.

Она достала из шкафа аптечку и нашла сильное успокоительное. Выпив таблетку, женщина поставила у стола штатив для смартфона, переоделась и поправила макияж. Затем она подошла к холодильнику и, достав оттуда бутылку молока, запила еще одну таблетку.

Приближалось время начала трансляции и Вишневская, проверив, как выглядит интерьер в кадре, заняла свое место.

– Добрый вечер, дорогие подписчики! – улыбалась она. – Сегодня мы поговорим о страхах и мифах пластической хирургии. Вызывают ли импланты рак груди? Правда ли, что после установки имплантов нельзя кормить ребенка грудью? Будет ли грудь холодной на ощупь зимой? Если у вас есть вопросы, пожалуйста, пишите их в чате и мы обсудим все сегодня.

Катерина увидела, как на экране смартфона побежали сообщения.

– Как нас много сегодня. Больше десяти тысяч человек сейчас онлайн. Спасибо вам, что пришли. Вижу, Елена спрашивает – «Останутся ли огромные шрамы?» Очень хороший вопрос, Елена. Обязательно обсудим. Марина пишет – «Влияет ли наркоз во время операции на память и мозг?» Замечательный вопрос. Эту тему тоже сегодня затронем. Дарья спрашивает – «Как выбрать хорошего хирурга?» – Катерина помрачнела. – Вы идиотские вопросы не задавайте. Что я, по-вашему, тут делаю? Какие еще хирурги вам нужны? Или вы подружка этой госпожи губернаторши? Ой, только она не губернаторша. Вы знаете, что место занято. Жена и трое детей, а мадам конструктор просто любовница. Десять операций в год ей сделали. Минимум по три за раз. А результат… Найдите десять отличий. Разницы нет никакой.

Ее язык начал заплетаться, на лбу выступил пот.

– И, кажется, меня сегодня уволили, – по щекам Вишневской потекли слезы. – Но я все сделала правильно. Есть протокол проведения операции. Не было никаких ошибок, все идеально. А он заставил меня подписать бумагу. Лебезит перед владельцами клиники, а они кто? Дебилы. Братки из девяностых, которые играют в медицину, а на самом деле свои кровавые деньги отмывают. А этот женишок меня уволил. Я даже не поняла, вот я дура.

Вишневская закрыла лицо руками.

– Это же он специально, чтобы себя из-под удара увести. А я думала, он меня защищает. Волочился за мной с универа, страдалец, а тут в заведующие выбился. Мне его вздохи и поцелуйчики на работе омерзительны и сам он мерзкий тип. Если бы не должность главного врача, я бы не посмотрела на это недоразумение. Девочки, не повторяйте мои ошибки! – Катерина строго покачала указательным пальцем из стороны в сторону, грохнулась на стол и захрапела.

Посетители трансляции все прибавлялись.

Утром Вишневская проснулась на полу со страшной головной болью. Она дошла до ванной и умылась холодной водой. Выйдя в гостиную, женщина увидела штатив с разряженным телефоном и блистер с успокоительным. События вчерашнего дня обрушились на нее новой волной сожаления и отозвались сверлящей болью в висках. Она поставила смартфон на зарядку и заварила кофе. Экран телефона загорелся и раздался звук входящего сообщения, потом еще одного и еще. После пятнадцатого сигнала Екатерина отставила чашку и взяла в руки смартфон.

«Катя, что это?» – слушала она аудио от Евгения. «Между нами все кончено. Порог клиники можешь не переступать, вещи отправим тебе курьером. Облить всех помоями, а провозгласить себя звездой очень в твоем стиле. Забудь мой номер телефона»

Было еще несколько сообщений от спонсоров, которые уведомляли, что разрывают контракты, число подписчиков сократилось на две трети, но самое страшное, что ее финальная фраза в конце эфира «Девочки, не повторяйте мои ошибки!» и резкое падение на стол стало мемом.

Месяц она не выходила из квартиры. Ей казалось, что у парадной ее подстерегают репортеры или наемные убийцы собственников клиники. Еду доставлял курьер, поэтому идея о том, чтобы до конца жизни не выходить на улицу Катерина уже рассматривала всерьез.

Обычно на десерт она заказывала булочку с маком из кофейни, которая находилась на первом этаже ее дома, но однажды ей привезли булочку с корицей, а заметила она это, когда курьер уже ушел.

Катерина сначала решила довольствоваться тем, что есть, но потом мысль о том, что это неуважение к покупателю, заполнила все ее сознание.

Вишневская бросила на себя взгляд в зеркало перед выходом. За время самовольного заточения она сильно поправилась, лицо отекло от частых рыданий, а кожа посерела без солнечного света. Одежду она выбирала недолго и спустилась в кафе в сером спортивном костюме и домашних тапочках.

После короткой воспитательной сессии для официантов, получив свою булочку с маком и примирительный маффин, Катерина походкой чемпиона вернулась на свой этаж.

Она попыталась вставить ключ в замок, но связка вывалилась у нее из рук. Попробовав снова открыть дверь, женщина поняла, что замок поменяли. Ошибки не было, это ее этаж и квартира. Не раздумывая, она вызвала полицию.

Наряд приехал очень быстро. Пока Вишневская объясняла сержанту, что замок поменяли, а паспорт у нее в квартире, тот внимательно осматривал дверь.

– А это что? – полицейский вытащил из-за косяка лист бумаги и изучил документ. – Так, гражданочка, извещение на выселение. Тут написано, что вам надо обратиться к конкурсному управляющему. Девушка, за ложный вызов полиции обычно штрафуют.

Женщина вырвала из рук сержанта листок и несколько раз прочитала извещение.

– Все интересующие вас вопросы вы можете задать по номеру… – шептала она.

К ним подошел представитель управляющей компании.

– Мне только что сообщили о том, что у квартиры новый собственник. Прошу вас покинуть территорию ЖК «Гранд саваж».

– Мне что теперь на улице жить? – взвилась Катерина. – У меня там все вещи.

– Я очень сочувствую вам, но вы не можете здесь оставаться. Все вопросы обсуждайте с новым собственником.

– Да, я на вас в суд подам!

– Давайте без скандалов. Пройдемте, – сказал ей полицейский и указал на лифт.

Словно оглушенная она как-то оказалась в сквере на соседней улице. Руки тряслись, в горле пересохло. Она посмотрела на ноги – на ней были домашние тапочки.

«Хорошо, что май, а не декабрь», – подумала Катерина. «Так, надо позвонить…»

Дальше была пустота. С Женей они поссорились, подруг у нее не было. Оставался только один вариант.

Она набрала номер телефона:

«Привет, мам…»

– Доча, это же надо! Такой произвол! – причитала мама, наливая чай на кухне скромной хрущевки. – Это им с рук не сойдет. Разве так можно – захватить чью-то квартиру?

– К сожалению, можно. Я пропустила платеж по ипотеке и вот…

– Но это несправедливо! – волновалась мать и суетилась с ужином.

Вечером с работы вернулся отец.

– Да, странные дела, – развел он руками. – Вроде бы твоя квартира, а на самом деле не твоя. И даже с вещами. Но ничего мы еще повоюем с этими управляющими! Живи у нас сколько потребуется.

На следующий день Катерина заказала приличную одежду и нашла хорошего адвоката по подобным делам. Деньги на карточках стремительно таяли. В отнятой квартире у нее были все вещи, техника, а главное солидный запас наличных в сейфе, но все это сейчас было недоступно.

Вишневская решила найти работу. Сделав несколько звонков своим знакомым, которые работали в приличных клиниках города, она поняла, что после скандального эфира ее туда не возьмут.

Время шло. Адвокат выяснил, что выселение прошло с нарушениями и квартиру у Катерины изъяли незаконно, но найти нового собственника не удалось, в ЖК тот пока не появлялся, контактов не было, а без этого следующие шаги юрист сделать не мог.

Катерина каждый день прокручивала тот злополучный день, просматривала видеозаписи, она снимала и выкладывала в соцсети все свои операции. Никто кроме нее и медсестры не прикасался к импланту.

«Маша!» – вдруг пришла догадка. – «Как же ее фамилия? Котельникова. Точно! Это же она. Я на старших курсах принимала экзамены и поймала ее со шпаргалкой. Это точно она!»

Вишневская еще раз пересмотрела видео с операции. Только в этот раз она наблюдала не за своими действиями, а внимательно смотрела, что делает медсестра.

Та подошла к столику с инструментами, закрыла его спиной, а затем подошла к столику с имплантом. Пересмотрев этот кусочек несколько раз Катерина увидела, что со стола с инструментами пропал скальпель. Следующий отрывок – медсестра делает шаг в сторону импланта, возвращается к столику с инструментами и скальпель опять на месте.

«Она воспользовалась короткой паузой и повредила имплант скальпелем, а после установки тот растёкся. Это надо срочно показать Жене!» – размышляла Вишневская.

Катерина со всех ног побежала в клинику. Вспорхнув по лестнице и проскочив мимо стойки администратора, она ворвалась в кабинет заведующего. На широком чёрном кожаном диване Женя в обнимку лежал с Марией.

– Она порезала имплант! – Катерина ткнула указательным пальцев в грудь Марии.

– Как ты тут… – растерялся мужчина. – Охрана! Немедленно выйди!

– Ты не понимаешь! Она повредила имплант, я не виновата.

– Я ничего не хочу слушать, – ответил Коротков.

В кабинет вбежали охранники и, схватив Вишневскую, повели ее к выходу.

– У меня есть доказательства, – не успокаивалась Катерина.

Оказавшись на улице ей в голову, пришла мысль:

«Надо чтобы все узнали об этом. Я опубликую видео!»

Она открыла смартфон, но тот предательски разрядился.

Катерина стремглав побежала домой к родителям. Ворвавшись в парадную, она взлетела на свой этаж.

– Катя, – окликнул ее кто-то за спиной.

Она обернулась и увидела Ольгу Николаевну, соседку ее родителей и свою школьную учительницу физики.

– Добрый день! – улыбнулась Катерина. – Как я рада вас видеть!

Вишневская обняла старушку, с которой были связаны самые светлые воспоминания из школьных лет.

– Зайдешь на чай? – спросила учительница. – Я твои любимые булочки с маком купила.

На мгновение женщина замялась. Ей хотелось скорее опубликовать видео, чтобы медсестра получила по заслугам. Но, с другой стороны, это может и подождать, а Вишневская была очень рада пообщаться со своей классной руководительницей.

– Как твои дела? – спросила Ольга Николаевна, наливая чай. – Я слышала, что ты главный хирург в клинике.

На глазах Катерины предательски выступили слезы, и она рассказала историю прошедших дней.

– Да, очень сложная ситуация, но ты не мрачней. Знаешь, наша жизнь, как и вся вселенная похожа на мерцающий свет. Это людям кажется, что есть свет и есть тьма, а на самом деле, солнце светит всегда. Просто порой что-то закрывает от нас его лучи, и чаще мы сами делаем это. Получается во вселенной вечный яркий свет, а тьма это короткое мерцание.

– Очень поэтичное сравнение, но я точно знаю, что есть и тьма. Мелкие и подлые людишки с черным сердцем, куда никакой свет не пробьется.

– Это ты о ком? – спросила учительница.

– Медсестра Машка. Решила мне отомстить. Я тогда была права, когда поймала ее со шпаргалкой. И сейчас была права – я идеально провела операцию, а она навредила пациентке. Ее надо гнать из медицины. А теперь она с Коротковым. Хотите сказать, что она светлый и добрый человечек? – негодовала Вишневская.

– Я думаю что тебе надо её простить. Это же ты создала её. Я в школе преподавала сорок лет и я верю, что есть законы нравственные, которые работают точно так же, как и физические. Все самые хорошие ученики делали шпаргалки. Даже ты! Помню, как на выпускном экзамене увидела у тебя маленький листок, который ты спрятала в рукав. Хочешь сказать это была не шпаргалка? Если бы я выгоняла из школы или отправляла на пересдачу каждого ученика со шпаргалкой, никто бы из вас аттестат не получил.

– Но имплант…

– Останови этот круговорот мести. До чего вы дойдёте с ней? Сейчас ты опубликуешь это видео, может быть её уволят с работы. Она продолжит мстить тебе и сделает ещё какую-нибудь гадость, а в ответ ты ей. И так без конца вы будете отравлять свои жизни злобой и ненавистью.

– Это будет справедливо. И пусть ее уволят, как меня. Из-за нее я не могу найти работу.

– Ты же прекрасный хирург! Неужели у нас таким специалистами разбрасываются? Я слышала, что в городской больнице не хватает персонала.

– Ольга Николаевна вы не понимаете. Это же государственный сектор, там зарплаты мизерные. Я не могу устроиться в хорошую частную клинику.

– Мизер – это больше нуля. Если нет других вариантов, почему бы не попробовать?

Придя домой, Вишневская решила не публиковать видео с операции, но идея о работе в городской больнице ей претила. Сопротивление длилось до тех пор, пока в банковском приложении она ни увидела ноль. Адвокат без оплаты услуг тоже отказывался работать, поэтому пришлось предложить свои услуги бюджетникам и позвонить в больницу.

– Добрый день! Соедините с отделом кадров, – твердо сказала Катерина.

– А вам зачем? – услышала она на другом конце провода.

– Я врач. Хочу устроиться к вам на работу.

– Кто вы по специализации?

– Врач-хирург.

– Нам нужны анестезиологи, неврологи и терапевт. Список есть на сайте в разделе «Вакансии».

– Вы из кадров? – раздраженно спросила Вишневская.

– Нет, справочная.

– Соедините меня с кадрами.

– Зачем?

– Вы издеваетесь? Не ваше дело!

В трубке послышались короткие гудки.

Вечером Вишневская решила зайти к Ольге Николаевне, чтобы рассказать эту забавную историю за чаем.

– Это бюджетники. Там все так. Одно хамство и неэффективность, – подытожила Катерина свой рассказ у учительницы.

– А с какой целью ты им звонила? – спросила Ольга Николаевна.

– Устроиться на работу, – удивилась Вишневская. – Вы же сами предложили.

– Да, но цель твоей работы там в чем?

– Заработать немного, пока не найду нормальную работу.

– Это чувствуется в твоем голосе. Поэтому с тобой так и говорили. А ты попробуй вспомнить почему стала врачом. Я прекрасно помню, как маленькая Катя хотела помогать людям.

– За это в нашем мире не платят.

– Почему ты так думаешь? А ты попробуй позвонить им снова и говорить не как лучший пластический хирург города, а как Катя, которая хочет помогать людям.

В очередной раз Вишневская вернулась от учительницы задумчивой.

На следующий день она снова позвонила в больницу.

– Добрый день! Соедините с отделом кадров, – сказала Катя.

– Соединяю.

В трубке послышалась мелодия. Сотрудник отдела кадров после нескольких уточняющих вопросов об опыте работы записал телефон Вишневской и заверил, что передаст его руководителю. На следующий день ей перезвонили и пригласили на собеседование.

Беседа была запланирована с главным врачом. После короткого знакомства он сказал:

– Екатерина Павловна, я вижу, что вы прекрасный специалист и много лет занимали должность ведущего хирурга лучшей пластической клиники города. К сожалению, мы не можем предложить вам зарплату, которая у вас была там, но у нас есть ставка заведующего хирургическим отделением. Вы согласитесь на эту должность?

Вишневская потеряла дар речи от удивления.

Домой она не шла, а словно летела на крыльях. Ей не терпелось поделиться новостями с Ольгой Николаевной.

– Вы волшебница? – спросила она учительницу, переступая порог. – Сразу руководящая должность и оклад очень даже хороший. Как вы это делаете?

– Это не я, – улыбнулась соседка. – Это свет твоей души, который ты показала людям.

Катерина с головой погрузилась в работу. Новые коллеги, пациенты, обязанности так увлекли ее, что она на несколько месяцев забыла о прошлых проблемах.

Как-то в беседе с главным врачом Вишневская упомянула, что ее квартира сейчас под арестом и тот предложил ей подать документы на программу «Жилье работникам учреждений системы здравоохранения». Она согласилась и через месяц пришел ответ, что ее включили в программу и предоставят служебную квартиру.

Об этом чуде ей сразу же захотелось рассказать Ольге Николаевне.

– Всё-таки вы волшебница. Если мне дадут квартиру, это будет настоящее чудо, – смеялась Катерина.

– Видишь, как все налаживается, – улыбалась учительница.

На следующий день Вишневской сообщили, что в городе закончились квартиры по этой программе и сейчас доступны только домики.

– Вы представляете, – жаловалась она вечером Ольге Николаевне. – Что такое – не везет. Только я поверила в чудо, и квартира упорхнула. Я откажусь от этой программы.

– Почему? – удивилась учительница. – Я думала, что дом лучше квартиры.

– Выдадут какую-нибудь халупу с удобствами в дворе, – вздохнула Вишневская.

– А ты попробуй поблагодарить за то, что есть. Прими то, что дает тебе жизнь с благодарностью.

Женщина в очередной раз решила послушать совета своей учительницы и согласилась на загородное служебное жилье.

Приехав на участок, ее восторгу не было предела – новенький аккуратный домик из бруса со всей необходимой техникой и прекрасной мебелью был в ее распоряжении.

Катерина сидела на веранде с чашкой горячего чая и смотрела на осенний лес.

«Человек – это тот теплый свет, который рождается в душе, когда смотришь из окна» – подумала она.