Мелодия осеннего утра

Глава 1

Мало кто умеет - да и желает, - слушать осень. Даже себя люди настолько боятся услышать, что заглушают собственные мысли чужими звуками, выстроенными в примитивные, постоянно повторяющиеся цепочки, называемые популярной музыкой. А с недавних пор они еще и не видят, предпочитая отращивать однотипные горбы, уткнувшись в сенсорные экраны. Каждый день можно встретить этих удивительно похожих друг на друга представителей новой ветки человеческой эволюции. Безразмерная одежда, огромные наушники, широкие очки, бледные лица, скрытые патлами волос унылого цвета, - вцепившиеся обеими руками в телефоны, живые кочки, внезапно выросшие на городских скамейках, вокруг которых в робах хвойного цвета лениво копошатся смуглые работники коммунальных служб. Эти ребята круглогодично в одной и той же цветовой гамме, словно ели из детской загадки. Они убирают с дороги мертвую листву и следы жизнедеятельности живых кочек, утративших бытовую самостоятельность. Санитары центральных улиц.

Все это так обыденно и серо, что начинает казаться, будто воздух становится тяжелым и спертым. Эмоциональная гипоксия, из-за которой душа инстинктивно ищет сквозную расщелину между монолитами домов, построенных в ушедшую в небытие эпоху, дабы убежать на тихую улочку, не загрязненную людьми, и окунуться в настоящую городскую осень. Благо остались еще в городе места, где можно укрыться от повседневности. Места с полузастывшим временем, тянущимся янтарной смолой в лучах утреннего солнца, но уже тронутые дланью неотвратимого будущего. Двухэтажные дома с покатыми крышами и окнами, обрамленными деревянными рамами, за которыми на выбеленных подоконниках приютились бесчисленные горшочки с комнатными растениями или рассадой, или же обустроенными под нужды пожилых котов. Да, эти улочки - территория усатых пенсионеров. Если поднять голову, то можно увидеть, как один из них нежится на солнце, вытянув передние лапки. А если прислушаться, то, возможно, получится услышать тихое теплое мурлыканье - дань последним погожим дням.

Вдоль домов расстелены узкие истрескавшиеся асфальтовые тротуары, отделенные от проезжей части островками газонов, то тут, то там засаженных цветами и огороженных декоративными заборами, оберегающих от любителей загнать на них свой автомобиль. Между пестрыми островками торчат стволы деревьев. На ветру их ветви ласково касаются своими кронами окон вторых этажей, так робкие влюбленные осторожно дотрагиваются до объекта своего обожания. Зеленые мундиры деревьев уже подернулись ржой осени, проступающей красноватыми и желтыми пятнами. Едва показавшись из-за крыш, утреннее солнце пронзающими все и вся слепящими лучами облагородит эти цвета, наградив престарелых генералов медными и золотыми орденами. Но и эта красота временна: еще немного - и воздух наполнится тихими, почти неслышными, щелчками, и листья, отломившиеся от тонких веток, начнут плавно падать на землю, покрывая ее дорогим ковром своих тел.

Пиная опавшую листву и слушая ее шелест под ногами, ты вдруг ловишь себя на мысли, что все эти звуки, которые ты слышал все это время, - это ноты. Ноты осени. Щелчки - нота «до», шелест - «ре-бемоль», мурлыкание кота - уютная «си-бемоль»…

Так совершенно случайно рождается простая мелодия.

Ты достаешь из кармана губную гармошку и начинаешь тихонько наигрывать эту мелодию. И по мере того, как ты нота за нотой выстраиваешь ее, она набирает силу и мягко-печальной лентой вплетается в гармонию звуков сентябрьского утра. Даже кот, до этого просто наслаждавшийся жизнью, свесив передние лапки из окна второго этажа, с любопытством смотрим на тебя, будто почувствовав, что в эти мгновения ты сам стал частью этой, скрытой от посторонних глаз, городской осени. И какая-то незнакомая девушка, случайно оказавшаяся здесь, улыбается тебе, чувствуя нечто такое, что она сама не в силах определить. Ты улыбаешься ей глазами и идешь дальше, ведь это не история не про вас, но история тепла. История мелодии, которая будет жить в сердце до следующей осени.

А девушка… Девушка пойдет дальше. Она через волшебную расщелину вынырнет из царства уюта, в мир живых кочек. Ей также станет грустно от того, что никто не видит и не слышит того, что видела и слышала она. Но все же ее губы тронет улыбка, поскольку в ее памяти всплывет простая мелодия, услышанная по ту сторону осени. И мир оживет, приоткрыв спрятанное от чуждых этому глаз: чугунный фотограф хитро подмигнет ей, а бронзовый кот, охотящийся на голубей, сильнее прижмет ушки. Девушка засмеется и, мурлыкая что-то себе под нос, поспешит по делам, оставляя за спиной успевшую уже пробудиться и заполниться людьми улицу.