Мелодия любви

Глава 1

(Современная сказка)

Из-за двери лилась мелодия. Ноты выстраивались друг за другом, переплетались между собой, создавая удивительную по красоте музыку.

Парень долго мялся перед дверью, перед тем как нажать на кнопку звонка – не решался прервать невидимого музыканта. А когда решился – нажал. Ждал долго, пока не щелкнул замок и в дверном проеме показалась высокая светловолосая женщина с отрешенным, ничего не выражающим лицом.

Парень что-то хотел сказать, но встретился со странным, полубезумным взглядом хозяйки квартиры, отвел взгляд, отвернулся и собрался было уйти, когда женщина произнесла:

– Ты пришел послушать?

– Да, – хрипло ответил он, снова поворачиваясь к ней, потом зачем-то добавил: – Меня зовут Алексей.

– Входи, Алексей! – Женщина усмехнулась, затем повернулась и пошла внутрь квартиры. – Ты не первый, кто приходит… послушать, и не последний. Но обычно дело кончается одним разом.

Алексей переступил порог.

– Не разувайся, – крикнули ему уже из комнаты, – иди так. Все равно снова переезжать.

– Почему? – спросил он.

– Много вас таких ходит «послушать», – раздался ответ.

Музыкант между тем играл, не отвлекаясь и не прерываясь ни на секунду. Алексей послушал и пошел на музыку, встал перед неплотно закрытой дверью, подождал немного и толкнул ее, открывая…

В комнате была девушка. Нет, конечно, в ней еще был потрепанный диван, стоявший в углу, и пианино, поставленное в центре, и большой уродливый кактус на подоконнике. Но главное, там была девушка. И именно она создавала ту музыку, которую услышал из квартиры напротив Алексей и ради которой решился прийти сюда.

У нее были тонкие, почти точеные черты лица и роскошные, длинные с золотым отливом волосы. Но не это отличало ее от других девушек, а руки.

Худые, с длинными пальцами, они то замирали над черно-белыми клавишами фортепьяно, то начинали порхать над ними, превращаясь в трепещущие крылья.

И при каждом взмахе рук-крыльев возникала мелодия. Словно и звучала здесь, в этой комнате, всегда.

Она завораживала своей простотой и одновременно необыкновенной сложностью. Музыка лилась, как река – то тихая, спокойная, даже ленивая, то бурная, быстрая, сметающая все на своем пути. И каждому было бы удивительно наблюдать, что она создается виртуозной, удивительной игрой рук хрупкой девушки.

Но вот музыка прекратилась. Это произошло не сразу. Последние взятые ноты еще звучали – долго, но уже как-то неправильно, фальшиво, все-таки в конце концов оборвавшись. И тогда девушка обернулась, и Алексей увидел на ее лице мертвые, затянутые белесой пленкой глаза. Неподвижный завораживающий взгляд застыл на нем, словно она видела ее нового слушателя.

– Обычно после этого все уходят. И не возвращаются.

Алексей обернулся, позади него стояла уже знакомая женщина, в пальцах правой руки у нее тлела сигарета.

– Каждый хочет послушать, но когда музыка прекращается, никто не хочет смотреть в лицо тому, кто создает ее. Жизнь, как и правда, режет глаза. Так что иди, проваливай! – Она отвернулась от него. – Только не забудь закрыть за собой дверь. Это будет твоей лучшей благодарностью.

И Алексей ушел, закрыв за собой дверь. Только на следующий день он пришел снова. Женщина посмотрела на него удивленно, усмехнулась и впустила его. Так прошла неделя, за ней – месяц. Парень приходил, слушал и уходил. А еще говорил с девушкой-музыкантом. Они говорили обо всем. Так он узнал, что ее зовут Анжеликой, что живет она с матерью, переезжая из одного города в другой, и что слепа с самого рождения.

Судьба лишила ее зрения, но зато она открыла в себе дар создавать удивительные мелодии. Послушать их приходили всегда, но никто не приходил снова. Никто, пока однажды не пришел Алексей.

И с того времени Анжелика играла не только для себя, но и для него, странного парня, решившего однажды послушать невидимого музыканта.

Ее слушатель приходил изо дня в день. Мать девушки между тем больше не заговаривала о переезде и больше не усмехалась, открывая ему дверь в квартиру. Только однажды сказала: «Смотри, на тебе будет большая ответственность. Ты готов нести ее?» И не дожидаясь ответа, ушла в свою комнату.

А в один из осенних дней Алексей застал Анжелику не за пианино, а на диване. Она сидела с поникшей головой и плакала. И тогда он узнал, что сегодня у нее день рождения. Один из многих, которые у нее были. И никого, кроме матери, не было на них.

– Ты знаешь, ведь у меня совсем нет друзей, – с горечью сказала она.

– Теперь у тебя есть я, – улыбнувшись, сказал Алексей.

И этой же ночью она пошла с ним по улице от дома, держась за руку.

Как можно дать хоть капельку счастья человеку, который слеп?..

Сначала было маленькое уютное кафе. Она внимательно слушала, что говорят сидящие за другими столиками, официантки, бармен, чувствовала запахи приготовленных блюд и была неимоверно рада этому.

Анжелика не видела задуваемых ею свеч на праздничном торте, но получилось у нее лучше, чем у многих.

Свечи гасли одна за другой, пока не погасли все.

– Мне… восемнадцать, – сказала она, не веря произнесенным словам.

– Тебе восемнадцать, – услышав ее, подтвердила, улыбнувшись, официантка.

– Тебе восемнадцать, – сказал он.

Потом они ходили по городу. Анжелика по большей части молчала и слушала, а Алексей говорил, говорил и говорил обо всем, что происходило вокруг.

Говорил о воде и судах, когда они стояли на пристани.

Говорил о разбитых фонарях и опавших листьях, шуршащих под ногами, когда они шли по центральному городскому парку.

Говорил о разноцветных огнях ночных клубов, ресторанов и отелей.

А она восторженно говорила ему: «Еще!»

И когда она внезапно прижалась к его груди, Алексей понял, что дороже у него никогда никого не было и больше не будет.