Медовушка-поскакушка

Глава 1

Доктор нашёл своё купе, своё нижнее место, убрал вещи, привёл свой гардероб в транспортный вид и, устроившись на полке купе скорого поезда, довольно подумал — как здорово, что нет попутчиков, ехать сутки, а, значит, часов двадцать можно поспать, так вот вы какие, маленькие жизненные радости!

Поезд набрал скорость, мерное покачивание и постукивание колёс, столь любимые многими из нас, успокаивали и убаюкивали доктора одновременно. Вот оно, простое низменное наслаждение — лежать, ничего не делать, никуда не спешить, можно даже не думать, просто ехать и спааать. Ах, как же здорово ездить на стажировки, просто восхитительно, хвала высшим силам и тому, кто под их руководством придумал идею повышения квалификации специалистов и стажировки.

После краткого постукивания дверь открылась, и умудрённая жизненным опытом проводница предложила чай, такой уютный, который в стакане и фирменном подстаканнике можно пить в счастливые часы безделия — в дороге, направляясь за новыми впечатлениями и знаниями, но это потом, а сейчас чай. Доктор поблагодарил проводницу, достал заготовленную провизию и... снова услышал короткий стук в дверь. Улыбчивая проводница замялась и потупив глаза спросила: «А Вам тут не скучно в одиночестве?». Доктор не понял — это она о чём? «В соседнем купе пожилой мужчина после операции, а у него верхняя полка. Можно, я его к Вам на нижнюю переселю, он тихий. Пожалуйста!». А, теперь понятно, о чём она. Безусловно, приносите, приводите, заселяйте, укладывайте, пронеслось в голове у доктора, но ответил он просто — конечно, вдвоём веселей в дороге. Да, покой нам...

В купе вошёл небогатырского сложения, скромно, но аккуратно одетый, выбритый мужчина. На вид лет сорока, с выраженными следами страдания на лице, старательно скрываемыми нервной полуулыбкой.

Благодарю Вас. Попутчик представился.

Да, поспать получится не в этой жизни и уж точно не в этой поездке, подумал доктор. А если он ещё и храпит, то будет восхитительная ночка, а завтра доклад с помятой мордой и мозгами, наверное, это моя планида — вечная публичность. Вернусь и переквалифицируюсь в пасечники — никаких людей и пчёлки зимой спят молча.

Простите, Вы врач или учитель? Спросил попутчик.

Я — санитар в морге, иронично соврал доктор, но увидев глаза попутчика поправился — простите, неудачная профессиональная шутка, извините, пожалуйста.

Попутчик улыбнулся вымученной театрализованной улыбкой и добавил — у Вас очень усталый вид и я догадываюсь, что моя компания Вам не в радость, постараюсь не надоедать и, кстати, у меня есть одно дорожное достоинство — я не храплю! Он снова улыбнулся.

Попутчики поубавили свои дорожные запасики, выпили тот самый дорожный чай, умудрённая жизненным опытом проводница любезно забрала стаканы, и в блаженной тишине растянулись на полках. Звуки поезда убаюкивали лучше всякой колыбельной, все заснули. И была ночь. И пришло утро.

Доброе, синхронно прозвучало в купе. А славно, что ночью никого не подсадили, сказал доктор. Славно, что мы друг другу не мешали. Попутчики рассмеялись, смущённо тихим, откровенно радостным, почти детским смехом, который и вообразить невозможно на службе, да и дома не всегда.

И была проводница. И был чай, в сочетании с дорожными запасиками, какая сказочно замечательная рутинная жизнь на колёсах, такая недолгая, но славная, всего-то сутки, но какие!

Доктор, я понимаю, что Вам не слишком хочется вести профессиональные беседы, но, пожалуйста, знаете, что такое отчаяние... начал разговор попутчик.

Безусловно, лучше, чем Вы думаете, уныние и отчаяние — это смертный грех. Итак, чем могу?

У меня дочь болеет, маленькая совсем, пять лет. Еду забрать её. Больше лечить не могут, сказали бесперспективно, домой, досмотреть.

Понятно, а что за диагноз?

Цирроз печени, после отравления продуктами.

Бывает и так, произнёс доктор. А от меня Вы чего ждёте? Наверное, это я слишком жёстко сказал, подумал доктор, я по другой части, я хирург.

А есть «методы отчаяния», я слыхал о таких, но я ландшафтный дизайнер и пасечник, для меня медицина — другая планета — сплошная загадка.

Давайте поступим так, сказал доктор, здесь мы точно ничего не решим, я Вам дам телефон, созвонимся, а у меня будет время подумать, и, улыбнувшись, вспоминая шаги отчаяния из своей практики, когда вопреки прогнозам авторитетов пациенты оправлялись не в морг, а в брачное путешествие, добавил, давайте попробуем. Проиграть мы всегда успеем, давайте попробуем выиграть, но обещать и обнадёживать Вас я не буду, так поступают неучи, недруги и абсолютные подонки. Я сказал только — давайте попробуем.

Допив чай, попутчики добросовестно дали возможность друг другу побыть в блаженной тишине, благостно нарушаемой только магическими звуками едущего скорого поезда.

И было короткое прощание с проводницей, умудренной жизненным опытом, и попутчиком, внимательным взглядом оценивающего доктора — доктор? Лжец? Надежда?

И была командировка, без особенностей. И была дорога домой в скором поезде с чаем и нижней полкой и попутчиками, и колыбельной в исполнении колёс и рельсов, и отчёт по результатам командировки, и операционные будни, и сказка на ночь, и... рутина жизни доктора, но в ней был телефонный звонок.

Разговор был простым и недолгим, практически в два слова — здравствуйте, приезжайте. И ещё, давайте попробуем, в одном из десяти миллионов случаев бывает, что...

В кафе сидели двое — знающий себе цену франтоватый мастер своего дела и крошечная девочка, удивительной такой противоречивой внешности, представляющая ожившую мечту девочек многих поколений. Тоненькая, с копнищей огненно-рыжих, с тициановским отблеском, волос, аккуратно чувственных черт лица, украшением которого были громадные цвета зелёного с прожилками золота янтаря, притушёванные тенью ресниц. Завершали это описание ямочки на щеках, появляющиеся каждый раз, когда она улыбалась. Голова покоилась на шейке, тоненькой, белоснежной, и естественным ожерельем были рыже-золотистые кудряши по периметру такой несовременной причёски пятилетнего дитя, в просторечье её называют «бабушкин клубок». Причёске соответствовал и костюм девочки — зелёный брючный костюмчик со снежно белой кофтой в стиле мужской рубашки, накидка из сукна красной шотландки, закреплённая на груди брошью, украшенной веточкой клевера, впрочем, как и красные туфельки, согревающие её хрупкие ножки. Отличало нашу героиню от куклы в витрине престижного магазина кукол только одно — она с трудом удерживала себя на одном месте и взгляд, не грустный, скорее уставший. Это сочетание несочетаемого — грусти в детских глазах и безудержного желания бегать, прыгать, просто шалить — заставили доктора вздрогнуть.

Поймав выражение лица доктора, папа сказал — многие думают, что она боится повредить костюм в игре, это вовсе не так, костюм рабочий, просто сестра её мамы модельер детской одежды в Шотландии и нам доверена апробация моделей на предмет детской пригодности, да и приятно носить добротную модельную одежду по размеру, не думая о том, можно ли в ней делать всё, что захочется здесь и сейчас, а причёски выбирает сама, а соседке и её мужу это в радость — она стилист, муж фотограф, я ответил на Ваш скрытый вопрос?

Оба улыбнулись.

Доктор получил увесистую папку документов, раскрывающих всю историю болезни девочки и не поднимая глаз, чтобы папа не распознал его тайных мыслей, произнёс коротко — понятно.

Малышка, обратился он к девочке, а чего бы ты хотела больше всего?

Прыгать, бегать, скакать, только мне нельзя, больно.

Доктор скрыл эмоции, иногда у врачей это получается.

А что ты любишь поесть?

Чай, воду, мёд, подумав, ответила девчушка-поскакушка.

Отлично, тогда всё получится, надеюсь, сказал доктор. Давайте попробуем. А пока больно, просто передай свои игры на время кукле, у тебя же наверняка есть любимая кукла, вот, на время, пусть заменит тебя в играх. Доктор знал, что имитация действий на фантоме сопровождается нагрузкой на аналоговую группу мышц кукловода, что положительные эмоции повышают иммунитет и не только, что главное в успехе лечения — союзное желание жить врача и пациента, что нет потерянных пациентов, что нельзя сдаваться, надо драться и что иногда в жизни бывают чудеса, которые наука объяснить не может.

Давайте попробуем. Отказались все?

Да, произнёс папа. Да, повторила девочка, сказали, что нет смысла меня дальше мучить.

Правильно сказали, давай попробуем есть и играть, всё, что вкусно и весело, смотри, какая ты маленькая, того и гляди, улетишь на ласточке, а мы не умеем на ласточках летать, дюймовочка златокудрая. Договорились? Куклу не забудь выбрать, которую любишь, и доверяешь свои идеи.

Девочка улыбнулась своей взрослой улыбкой, ямочки сделали её лицо невообразимо чудесным, и на щеках появился румянец. Это хорошо, подумал доктор, не надеялся увидеть румянец. Давайте попробуем.

Начнём с диетолога, специалиста по лечебной физкультуре и психолога-реабилитолога, а Вы займётесь смехотерапией. Пробуем?

Отец целовал руку дитя, смущённо улыбался и пытался скрыть навернувшую как всегда не вовремя и не к месту слезу. Отец должен быть сильным. Мужчины не плачут, но...

И они попробовали, созваниваясь раз в неделю, потом реже, потом звонки оборвались.

Доктор подумал — попробовали, не получилось. Вот вам и шаг отчаяния, не срослось, не вытянул тупица, зачем взялся?

В канун Рождества раздался несвоевременно поздно, вопреки правилам хорошего тона, телефонный звонок. Доктор ответил и присел рядом с телефоном. Звонил папа.

Доброй ночи! Скажите правду, зачем Вы скрывали, что Вы волшебник? Можно мы зайдём Вас поздравить, дочь очень просит.

О чём Вы, безусловно, просто поздно, мой адрес...

Через полчаса в дверь постучали, доктор открыл и... папа стоял с огромным букетом красных и белых роз, переплетённых зелёной лентой в человеческий рост.

Доктор замер — сошёл с ума от горя? В букете обрез, двоих сослуживцев застрелили родственники умерших пациентов. Вот тебе и Рождественский подарок...

В затянувшееся разглядывание друг друга вмешался пёс доктора, миниатюрная таксишка, ловко проскользнув между мужчинами, принялась кого-то развлекать, и доктор услышал счастливый девичий, уже не детский смех, чистый, весёлый, со знакомыми нотками.

Домой, малыш, не пугай взрослых, дал команду доктор.

Букет, словно ель, переместился в прихожую и парадное осветилось сверканием копнищи рыжих, с тициановским оттенком, волос, а на грудь доктора, словно снежинка приземлилась очаровательная девушка, лет семнадцати-восемнадцати. Простите, сказала улыбаясь она, на раскрасневшихся от мороза и эмоций щеках были те самые ямочки, забыть которые нереально. Просто я так Вам благодарна за детство и вообще за жизнь и игру, просто спасибо!

Оцепеневший доктор молчал, слеза не вовремя скатилась на подбородок и шлёпнулась на нос ничего не понимающей таксишки.

Давайте к столу, нечего нам всем стоять на пороге, пожалуйте в гостиную и отказ не принимается! Гротесково-грозно сказал доктор. Чай, яблоки с мёдом и... в доме есть.

Девушка заливисто рассмеялась, папа, а можно? Доктор, а можно? А в прихожей — холле, можно? Мне хватит места!

Взрослые молчали.

Красавица сняла пальто, взмахнула необезображенными вульгарным гримом ресницами, отбрасывающими тень на румяные щёки и выпалила — я восстановила русскую плясовую Ирины Юсуповой, можно спляшу и, улыбнувшись улыбкой ангела во плоти, взмахнув шалью или платком, мужчины плохо в этом соображают, пустилась в завораживающий грацией, темпераментом и мастерством танец. Взрослые замерли, а медовушка- поскакушка летела, кружилась, притопывала ножкой и неслась в прихожей, словно комета по млечному пути, оставляя за собой звёздную пыль восторга.

Теперь поклон! Гран плие и спасибо всем! Тарахтела юная прелестница.

Оцепеневший доктор держался за плечо папы.

А чай ещё в силе? А яблоки с мёдом остались? Мне можно, калории сожгу в танце и дайвинге.

Лишённый дара речи, доктор, застенчиво улыбаясь, просипел, прохрипел, сказал — прошу к столу, чем богаты...

И был чай с мёдом и яблоками, и был смех и рассказы о долгом пути, отчаянии и победах, битве длиной в долгие пятнадцать лет и был вопрос, поставивший доктора в тупик — а у Вас есть сестра? Мама умерла в родах, а на свадьбе нужна посажённая мама, вот мы к Вам и нагрянули, простите за наглость.

К сожалению, нет, но давайте попробуем найти......

А можно подарок, на Рождество, девушка приколола к видавшему виды свитеру знакомую доктору брошь с зелёным эмалевым клевером. На память и счастье, которое Вы умеете дарить! Сегодня можно, сегодня модно, сегодня вообще волшебная ночь!

И была свадьба и через год доктор стал крёстным отцом первенца медовушки-поскакушки, а по совместительству и дядькой — воспитателем второго крестника. Так завязалась дружба попутчиков, случайно оказавшихся в одном купе под руководством проводницы, умудрённой жизненным опытом. Бывает и так.

Удача — не аксиома врачебного труда, но иногда жизнь даёт шанс и упустить его непрофессионально! Непростительно! Глупо и подло!

Удача — просто стечение обстоятельств, собранных умом, мудростью, знаниями, верой в успех, желанием помочь и любовью к своему делу и жизни. Жаль, что так бывает не всегда, но ДАВАЙТЕ ПОПРОБУЕМ!

Доктор носил, а может и сейчас носит, на халате, на лацкане для медалей, маленькую брошь в виде листочка клевера и не желал делиться причиной этой привычки ни с кем, имеет право!