Мастер Рита-3 Гастроли

Часть 1

Только-только отсалютовали праздничные майские торжества, как в наш уютный, цветущий сиренью и черёмухой Добродеевск пришла ошеломляющая новость. К нам едет цирк! Это было настолько невероятно, что все рассказывали об этом друг другу полушёпотом, словно не веря или боясь спугнуть неожиданную радость.

Дело в том, что наш скромный, небольшой город многие обычные для других мест массовые культурные мероприятия почему-то обходили и объезжали стороной. Ни приезжих театральных коллективов, ни популярных эстрадных исполнителей, ни футбольных матчей в последние годы у нас не было. Именно поэтому так обрадовались горожане скорому приезду Воронежского цирка.

Там у них начали глобальную реконструкцию здания, и труппа решилась вспомнить, с чего вообще начиналось цирковое искусство как таковое. Выдвинулись протяженным караваном, намереваясь посетить за предстоящее лето несколько городов. Наш Добродеевск оказался первым, где будет развёрнуто шапито. После нескольких недель, проведённых у нас, дальше поедут в Ростов и так далее.

Однако ещё в самом начале этих гастролей произошли непредвиденные неприятности. Буквально за день до выезда цирковой колонны слёг с обострением язвы любимец публики — клоун Лёва. В жизни это Борис Павлович, пожилой комик, душа и опора коллектива.

Своего дядю Борю настолько любят и заслуженно уважают, что некоторые молодые артисты предложили отсрочить выезд до его выздоровления. Но что-либо изменить в плотном гастрольном графике было уже невозможно. Да и сам Борис Павлович категорически возражал против того, чтобы из-за него отменяли тур. В коллективе нашёлся тот, кто мог бы побыть клоуном до возвращения дяди Бори.

И если с временной заменой артиста благодаря цирковой универсальности вышли из положения, то со следующей проблемой, настигшей караван, быстро справиться не получилось. Прямо в дороге, на полпути, у них сломался шоу-кар. Это такой небольшой, весело разукрашенный автомобильчик. Его задача — по прибытии шапито в город ежедневно разъезжать по улочкам и через громкоговорители приглашать на представления. Также этот автомобильчик иногда использовали непосредственно в некоторых номерах прямо на манеже. Конечно же, выход машинки из строя сильно огорчил и озадачил артистов.

И вот, в день прибытия шапито в Добродеевск, на территорию нашего автосервиса въехал необычайно весёлый кортеж. Впереди двигался красный «Каблучок» ИЖ‑2715 под управлением моей доброй знакомой, обувных дел мастера Риты. За ним следовал какой-то большой белый минивэн, за которым на тросе телепался маленький разноцветный шоу-кар. На такое торжественное прибытие высыпали посмотреть все механики сервиса — кто-то острил, не поставят ли шапито прямо тут.

Припарковавшись, из «Каблучка» выскочила Рита, за ней семенил невысокий пухленький мужичок, всё время промокавший платочком свой лысый лоб.

— Парни, я вам цирк привезла, — объявила Рита своим задорным голосом и, подойдя ближе ко мне, добавила: — Дядя Миша, выручайте. Вся надежда на вас. А то они покушаются на мой «Каблучок».

— Ну, Маргарита Станиславовна, — заговорил виноватым тоном раскрасневшийся толстячок, — я же уже сто раз извинился. Ну простите, пожалуйста, ляпнул не подумав.

Весь остаток пути после выхода из строя и взятия шоу-кара на буксир артисты и администрация ломали голову, как выйти из положения. Въехав в наш город и миновав вокзал, они увидели припаркованный у обувного салона Риты её ярко-красный, сверкающий полировкой фургон.

Руководителя гастрольного тура мгновенно осенило. Отпустив колонну к месту установки шатра, он весело вбежал в светлый павильон Риты с, как ему казалось, деловым предложением. Приняв любимый автомобиль хозяйки за почти бесполезный рекламный щит на колёсах, этот кругленький начальник без обиняков предложил выкупить у неё красный фургон. Но, даже не дойдя до суммы сделки, кругляш понял, что что-то не так.

Казалось, самая хмурая туча сошла сейчас с неба и влетела прямо в салон. Это так помрачнела Рита. Только близко зная эту молодую женщину, можно догадаться, насколько сильно её обидело опрометчивое предложение циркового администратора. Такой желанный, любимый, душевный «Каблучок» был принят гостями города за разрисованный арт-объект.

Рита не стала скандалить, ругаться, возмущаться — это совсем ей несвойственно. Она взяла администратора под руку и элегантной походкой, шурша накрахмаленным, расклешённым платьем, повела его к выходу. Несмотря на изящность движений, делала это она так решительно, что уже всё понявший и успевший пожалеть о своём невежестве гастролёр подумал, что сейчас эта милая девушка просто спустит его с лестницы, придав дополнительное ускорение своей модной туфелькой.

Но, выйдя на крыльцо павильона и полюбовавшись лишний раз сверкающим на солнышке красным железным любимцем, Рита, не отпуская локоть циркового начальника, подвела его к задней части «Каблучка» и всего лишь распахнула обе створки грузового отделения. В подобных ситуациях Рита предпочитает не рассказывать, а показывать.

Содержимое будки фургона и правда говорило само за себя лучше любых слов. К аромату провинциальной весны тут же добавились запахи кожи, клея и специальных обувных лаков. А пред ясны очи администратора гастролей предстал второй комплект всего того, что минуту назад он успел заметить внутри павильона. На обшивке стенок, на прорезиненном полу аккуратно развешаны и расставлены инструменты, приборы, приспособления, материалы, расходники, фурнитура — всё необходимое для ремонта обуви. Ну и надписи по бортам фургона о Срочной Обувной Помощи ясно и красноречиво подтверждали самое что ни на есть практическое предназначение этого броского автомобиля цвета коррида.

Таким образом, разговор о покупке цирком у Риты её ИЖа безапелляционно закончился, толком даже не начавшись. Но, несмотря на этот инцидент, можно было и не сомневаться, что добрая, отзывчивая Рита, расспросив о причине интереса воронежских гостей к её фургону, конечно же, начала энергично действовать.

Узнав о поломке маленькой машинки, она вызвала в салон вместо себя Юлю с её верным и уже подросшим псом Каштаном. А сама впихнула не успевшего опомниться руководителя на пассажирское сиденье «Каблучка», скомандовала водителям минивэна и шоу-кара следовать за ней и повезла эту компанию через весь Добродеевск к нам в автосервис.

По пути гастрольный администратор занимался ровно тем же, что и любой оказывавшийся на этом месте рядом с Ритой — любовался ею, восхищался её вождением, восторгался состоянием старенького, но безупречного автомобиля. Выбрав удобный момент, спросил, во сколько же ей обошлось купить и отреставрировать это советское чудо. А узнав порядок цен и количество потраченного времени и труда, только присвистнул, мысленно радуясь тому, что не успел вконец опозориться перед девушкой и предложить смехотворно маленькую сумму за этот ИЖ.

Так они и доехали до сервиса, из которого всего пару месяцев назад Рита Кожемякина торжественно забирала свой яркий «Каблучок» после кропотливого восстановления в идеальное состояние. Здесь её любят, ценят и уважают. Ну а мы с Ритой за время работы с её машиной стали хорошими друзьями и даже успели вместе совершить кое-какие неплохие дела.

— Да уж, это вы конкретно оконфузились. Принять любимый «Каблучок» нашей Риты за рекламу на колёсах! — смущал я пухлого начальника цирка, подыгрывая Рите после её рассказа о знакомстве в салоне. — И как только она с вами после такого вообще разговаривает? Вы же теперь должны ей никак не меньше слона подарить, чтобы простила.

Смешливая Рита едва пополам не согнулась от приступа смеха, мои коллеги тоже давились от хохота, а гость из Воронежа начал махать на меня руками, пока не выронил свой платок:

— Как слона? Почему слона? У нас нет слона, мы не брали его с собой, он слишком много кушает, — а поняв, что шутить могут не только в его цирке, немного расслабился и с робкой улыбкой добавил: — Но если Маргарита Станиславовна захочет, мы можем покатать её на нашей лошадке. У нас замечательные лошадки. Две.

— Ладно, с лошадками потом разберёмся, — сказал я уже серьёзно и направился к разноцветному шоу-кару. — А пока давайте посмотрим, что там у вас с этим конём случилось.

— Да вот подвёл наш Сивка-Бурка, — заговорил администратор рядом с машинкой, — прямо на полдороге к вам. И главное, только его покормили, в смысле заправили. Полный бак. Может, бензин плохой попался? Встал железный конь вскоре после АЗС.

— Пластмассовый конь, — поправил я гостя.

Мне не понравилось, как начальник гастролей среагировал на эту мою реплику. Он принял её за шутку. То есть он не знал этот автомобиль. И если это так, то поломку машине они устроили собственными руками, и она серьёзнее, чем кажется на первый взгляд. Ведь цирковым шоу-каром был «Трабант 601» производства ГДР в версии универсал. Этот микроавтомобильчик из Восточной Германии имел кузов из композитного дуропласта и двухтактный двухцилиндровый двигатель.

Как раз сейчас двое парней отцепили его от минивэна. Один отошёл сматывать и укладывать трос, а второй остался с нами. Внешне молодой человек был очень похож на робота Вертера из фильма «Гостья из будущего». Казалось, сейчас запрокинет длинноволосую голову и воспроизведёт тот характерный, запомнившийся всем неестественный смех. Но, в отличие от своего угловатого киношного двойника, водитель шоу-кара обладал потрясающей плавностью движений, будто вовсе не имел суставов. Кроме того, ему было совершенно не до смеха. Как я понял, машина сломалась именно в его руках.

— Скажите, вы не обратили внимания, — спросил я у него, — перед тем как поломаться, автомобиль, случайно, не стал меньше дымить?

Несчастный парень посмотрел на меня как на какого-то магического заклинателя или телепата.

— Как вы узнали! — недоуменно произнёс он. — От самого Воронежа машина нещадно дымила сизым дымом. А после заправки как подменили, выхлоп постепенно пришёл в норму. Я ещё радовался, что наконец начался хороший чистый бензин. Но на первом же затяжном подъёме пропала тяга, в горку он уже не вытянул, заглох и больше не запустился. Что мы только не делали. Ещё и аккумулятор полностью высадили.

Я включил передачу и попробовал покатать автомобиль. Должного сопротивления не ощущалось. В двигателе явно пропала компрессия.

— Пу-пу-пу, — удручённо выдохнул я, — плохи дела.

— Почему плохи? — спрашивал гастрольный руководитель. — Это надолго? До вечера не успеем починить? Ну хотя бы завтра, а?

От такой цирковой наивности я лишь усмехнулся и пошёл в бокс. Через минуту вернулся со свечным ключом и эндоскопом. На лицах воронежских гостей явно читались растерянность и уныние.

— Вы недавно за рулём этой машины? — снова обратился я к парню, выкручивая из моторчика «Трабанта» обе свечи зажигания.

— Со вчерашнего дня, — ответил за него администратор, — это автомобильчик дяди Бори, нашего клоуна. Он заболел и пока не смог с нами поехать. Но врачи обещают, что к Ростову он уже к нам присоединится. Я временно посадил за руль Руслана, так как сама машинка нам тоже очень нужна.

Мне так и хотелось спросить, Руслан тоже клоун или нет, но не стал этого делать. Камера эндоскопа, поочерёдно помещённая в каждый из цилиндров, выводила на экран очень печальное зрелище. Один поршень прогорел, второй был также близок к этому — его кромки были словно обгрызены. Внутренняя поверхность обоих цилиндров имела глубокие задиры. Собственно, для подтверждения своего первого предположения мне этот эндоскоп был и не нужен. Включил его только чтобы продемонстрировать поломку цирковым гостям. Их реакция была такой, что даже Рита не удержалась и тоже взглянула на монитор прибора. Двигатель «Трабанта» сгорел.

— Но как же так? — словно у судьбы вопрошал руководитель, — у дяди Бори эта машина много лет и никогда никаких проблем с ней не было, практически безотказное авто.

— Вот именно, у дяди Бори, — подтвердил я, поглаживая довольно потрёпанный, но ездовой автомобиль, — он вам не говорил, что здесь двухтактный мотор и что масло необходимо смешивать с бензином в пропорции 1:25, а?

Парень испуганно посмотрел на меня, потом на своего начальника, побледнел и опустился на корточки, обхватив голову руками.

— Я забыл. Я это совершенно забыл, — бормотал он в землю, — Борис Павлович мне об этом говорил, сказал, где в машине лежит канистра со специальным маслом. А я в дороге всё забыл, не добавил на заправке в бак. Какой же я идиот! Я всех подвёл. Дяде Боре нервничать нельзя. Как ему теперь про это сказать? Дурак, какой же я дурак!

К сокрушавшемуся Руслану подошёл его шеф, положил ему на плечо руку и тихо сказал:

— Ладно, не ты один, я тоже хорош. Дядя Боря и мне говорил добавлять в бензобак масло. Но как тут всё упомнишь, когда в колонне не один десяток машин идёт, всех заправить, накормить, организовать. Дяде Боре потом скажем, пока не стоит его волновать.

Я собирал инструменты и складывал эндоскоп в чехол. Рита в голубоватом нарядном платье грустно стояла у безжизненного немецкого автомобильчика, прислонившись щекой к его белой крыше. Весело раскрашенный, обклеенный цирковыми афишами снаружи и увешанный всевозможными вымпелами и значками в салоне, «Трабант» в данный не лучший момент своей очень долгой жизни создавал гнетущее настроение. Даже далёкие от этой темы артисты цирка прекрасно понимали, что в нашей глубинке найти редкие запчасти нереально. Было похоже, что для «Трабанта» это конечная.

Часть 2

Но мы были в Добродеевске. И я ну никак не мог смириться с тем, что мой любимый город вдруг вот так, в самый разгар распускающейся весны, станет последним прибежищем для весёлого циркового автомобиля. Оставив воронежцев с Ритой, отошёл подальше и стал искать в телефоне один контакт.

Год назад я побывал на ретро-фестивале «Автострада» в Туле. Моя «Лада Калина», конечно же, не попадает в формат мероприятия, но я там был в качестве сопровождающего. Наш местный коллекционер автомобилей с целью обкатки после полной реставрации сгонял на этот фестиваль свою «Чайку». Меня прокатили туда и обратно на её заднем диване, как какого-то советского министра. С «Чайкой» ничего не случилось, для неё я не понадобился. Было время, желание и возможность полностью окунуться в атмосферу праздника.

Я с удовольствием бродил по многочисленным рядам прекрасных винтажных автомобилей. Любовался их красивыми, изысканными, замысловатыми формами, поражался неординарным дизайнерским и техническим решениям. Были представлены машины со всего света и практически за весь двадцатый век.

Гуляя между огромными американскими автомобилями, заметил некое курьёзное происшествие. У длинного, как яхта, «Бьюика» шестидесятых годов в самом верхнем вертикальном положении заклинило складную крышу. Хозяин кабриолета хотел её разложить перед стартом ретро-ралли, но сложный механизм из тяг и стоек дал перекос. Ситуация осложнялась тем, что сам тент был только что пошит из оригинального материала, обошёлся в круглую сумму. И сейчас он мог порваться от вонзившегося в него сломанного металлического механизма.

Обладатель этого сухопутного фрегата, с так не вовремя поднятым парусом, растерялся и пытался что-то сделать штатными кнопками поднятия и опускания крыши. Его супруга оказалась более решительной. Сбросив туфли, не обращая внимания на публику и ветер, трепавший юбку, она встала на спинку сидений и, вытянув руки вверх, пыталась держать каркас тента, чтобы он не рухнул и не порвал драгоценный материал.

Подойдя к ним, я заглянул в механизм с обеих сторон — слева была сломана пополам одна рейка. На мои призывы больше не трогать электропривод мужчина, по-видимому от эмоций, никак не реагировал. Тогда я бесцеремонным и наглым образом прямо поверх него всунулся в салон, нащупал и дёрнул ручку открывания капота, обежал машину и снял клемму с аккумулятора, остановив его необдуманные действия.

Когда хозяин немного успокоился, я ему показал, что если бы механизм всё-таки сработал, его супруга, удерживающая каркас, могла лишиться пальцев рук — их бы размололо перекошенными тягами. Взяв с него обещание больше ничего не предпринимать, я сходил на местную фестивальную барахолку, купил «жигулёвский» стеклоподъёмник. На обратном пути захватил из нашей «Чайки» свой инструмент и вернулся к «парусному» «Бьюику».

Владелец, также разувшись, теперь присоединился к супруге и помогал ей удерживать тент. Стоя на спинках сидений, с поднятыми вверх руками, эта парочка напомнила мне московских «Рабочего и колхозницу». Во всяком случае, лица у них были такие же героические и решительные.

Убедительно попросив этих Ассоль и Грея держать каркас как можно неподвижнее, я приступил к импровизированному ремонту. Снял изуродованную рейку, попутно обнаружив, что её кто-то установил не той стороной, поэтому она и сломалась. По двум её обломкам изготовил из похожей части вазовского стеклоподъёмника новую планку. Просверлив в ней два отверстия в нужных местах, поставил деталь. Она была на пару миллиметров уже родной, но аккуратно сложить тент, чтобы доехать до дома, позволяла.

Закончив таким образом переделывать шикарный «Бьюик» в немножко «Жигуль», наконец позволил супругам отпустить каркас. Удостоверившись, что он больше не грозит порвать новенькую крышу кабриолета, они спустились на землю. Женщина разминала затёкшие руки, а её муж осматривал результат моего ремонта, заодно проверив, как стоит такая же рейка на другой стороне каркаса.

Визуально вся конструкция возвышалась теперь без перекоса, и владелец решил попробовать опустить крышу в закрытое положение. После подключения аккумулятора, немного дёрнувшись, тент стал плавно накрывать салон. Всё получилось, супруги были счастливы.

Укладывая свой походный аккумуляторный инструмент, выслушал от них много тёплых слов признательности. Владельца машины привело в восторг решение с «жигулёвской» деталью. А его супруга причитала, что я единственный, кто кинулся помогать, остальные зеваки лишь глазели на её нетривиальную позу. И оба были безмерно благодарны за спасение от возможной катастрофы пальцев женщины.

Вот таким необычным образом я тогда познакомился с Тимофеем и Ариной. Оказалось, что они хозяева необычного музея в Подмосковье. Значительная часть их экспонатов — это американские автомобили 50–70-х годов прошлого века. Тимофей также любит и собирает отечественные «Москвичи» и довоенную немецкую технику. Арина занимается направлением советских бытовых вещей и утварью. В интернете они активно ведут видеоблог музея.

По окончании фестиваля мы ещё раз пересеклись на выезде. Я им помахал из окна нашей «Чайки», а они погудели мелодичным сигналом огромного «Бьюика». Потом в течение года мы ещё несколько раз созванивались, консультировали друг друга по некоторым автомобильным вопросам.

А не так давно я узнал, опять же из их видео, что Тимофей планирует собрать линейку автомобилей ГДР. У него уже есть несколько «Трабантов» и «Вартбургов» различных модификаций и в разном техническом состоянии. И как только найдёт фургон «Баркас», он планирует их все пустить в реставрацию. При музее работает мастерская. После тульского приключения с «Бьюиком» в порыве чувств Тимофей и меня звал к себе работать.

И сейчас я набирал его номер, чтобы просить помощи для воронежского пластмассового бедолаги, невинно пострадавшего от неумелого обращения. Переговорив с Тимофеем, вернулся к воронежцам с отличными для них новостями.

Владелец музея настолько проникся этой грустной ситуацией с выходом из строя циркового автомобильчика, что согласился помочь. Тимофей пообещал завтра же собрать и отправить большую посылку. Он не знает, когда начнёт реставрацию своих машин, поэтому пришлёт не один, а сразу два имеющихся у него комплекта цилиндров и поршней. Все они не новые, поэтому я сам на месте смогу выбрать наиболее подходящие.

Кроме того, на всякий случай пришлёт ещё и коленвал с шатунами, которые у нас тоже могли пострадать от масляного голодания. Неиспользованные детали я должен буду ему потом вернуть. Тимофей очень просил прислать ему сгоревший поршень «Трабанта». Он его у себя в музее положит рядом с машиной для демонстрации последствий езды без масла.

Наши цирковые гости были очень ошеломлены таким удачным поворотом событий. Но, как всегда, больше всех радовалась Рита. Она была искренне счастлива, что этот весёлый автомобильчик не замрёт навсегда, а продолжит свой гастрольный тур.

Ожидание деталей и сам ремонт, конечно же, займут какое-то время, и у администратора гастролей вопрос о подменной машине всё ещё был на повестке дня. Поняв, что о покупке у Риты её любимого «Каблучка» не может быть и речи, теперь он зашёл с другой стороны.

Зная, что я не дам в обиду свою любимую знакомую, кругленький руководитель тура, с некоторой опаской посматривая на меня, обратился к Рите:

— Маргарита Станиславовна, позвольте вас поблагодарить за помощь, за знакомство с вашим мастером. Я уверен, что после ремонта Михаила…

— Алексеевича, — подсказала Рита.

— После ремонта Михаила Алексеевича наша машинка будет бегать как молодая. Но сейчас для анонсов представлений у вас в городе нам нужен разъездной автомобиль. Не согласились бы вы…

— Нет, вопрос закрыт, — не дослушав, строго отрезала Рита, — я не продаю «Каблучок»!

— Да-да, я это понял ещё у вас на работе, — поспешил закивать головой администратор, — Речь о другом. Не согласились бы вы поездить по городу с нашим человеком, который в мегафон будет объявлять о нашем приезде и приглашать жителей в цирк-шапито?

— Я? — удивившись, переспросила Рита, — Как это? Я же не из цирка. Почему не на любой другой машине? Можно же на такси. А зачем вообще о вас в мегафон объявлять? У нас и так все уже давно знают. Интернет же есть.

— Конечно, в интернете всё есть, — с готовностью согласился пухленький, — но, понимаете, это же такая старая цирковая традиция. Весело, громко возвещать на людных площадях, улочках, заезжать прямо во дворы и приглашать на представления.

Руководитель так живо описывал процесс приглашения горожан в шапито, так артистично прикладывал рупором ладони ко рту, что Рита невольно заулыбалась. Но тут же, словно спохватившись, произнесла:

— Всё это очень здорово, только не понимаю, при чём тут я.

— Маргарита Станиславовна, ваш прекрасный фургон, он же будто создан для этого, — нахваливал машину гастрольный администратор, — такой запоминающийся, яркий, позитивный.

— Он же обувной! — опять возразила Рита, но после лестных слов о своём любимчике уже не так категорично.

— Маргарита Станиславовна, это вообще никакая не проблема, — стал пояснять ей начальник тура, — У нас есть комплект магнитных афиш, иногда вешаем на автобус. Точно такие, как на «Трабанте», только на нём они наклеены, а у вас съёмные будут. Когда ездите с нами — цепляете. Когда ремонтируете обувь — снимаете.

— Да? А краску они не испортят? — уточнила Рита, — Мне его только недавно покрасили.

— Нет, для лакокрасочного покрытия это совершенно безопасно, — уверил толстячок и, улыбнувшись, добавил, — зато с этими афишами ваш фургон будет точно как у Дядюшки Мокуса. Помните мультик про честного поросёнка Фунтика?

— Вы из меня поросёнка хотите сделать? — серьёзно спросила Рита, а когда администратор уже был готов в очередной раз извиняться и заглаживать вину, вдруг нежно пропела знакомую из детства песенку:

Потому что, потому что

Всех нужнее и дороже,

Всех доверчивей и строже

В этом мире доброта.

В этом мире доброта.

И только теперь руководитель тура смог облегченно выдохнуть. Увидев её озорную улыбку, он понял, что Рита, конечно же, поможет цирку. Повозит глашатая по городу.

Попрощавшись с нами, обнадеженные и уже не так сильно расстроенные воронежцы сели в минивэн и укатили разворачивать шатёр, под которым уже совсем скоро заиграет музыка, зазвучат аплодисменты и раздастся весёлый детский смех. А мы с Ритой и «Трабантом» остались у ворот сервиса.

Я покатил лёгкую пластиковую машинку поближе к боксу. Рита тоже хотела поучаствовать, но я не пустил — было жалко её красивое платье. Она шагала рядом, напевала мультяшный припев и чему-то улыбалась. Как же мне нравится эта улыбка! Такое выражение лица Риты всегда говорит о том, что всё будет хорошо.

Сейчас мне предстояло в авральном режиме временно собрать и выкатить на парковку «Волгу», такси со знаменитым зелёным огоньком. Делал ей большое обслуживание перед летним ретросезоном. Её владелец катает у нас по городу свадьбы и просто всех, кто хочет вспомнить или узнать, что такое советский таксомотор. Вернусь к лаймовой барже после «Трабанта». И хотя кажется, что его запросто можно погрузить в багажник ГАЗ-24, несмотря на свои смешные размеры, этот малыш по срочности, конечно, получил приоритет.

Прежде всего нужно было зарядить аккумулятор, который боится глубоких и длительных разрядов. Рите было интересно всё: и «Волга», и маленький «Трабант». Она крутилась около меня. После её короткого доклада о том, что «Каблучок» радует своим превосходным состоянием и работой без нареканий, решил узнать кое о ком.

— А как там Юля? — обернулся я к Рите из-под капота «Трабанта», отвинчивая крепление батареи.

— Ой, дядя Миша, — заговорила Рита, понизив голос, но не переставая по-доброму улыбаться, — у Юли всё хорошо. Я так за неё рада. Она уже скоро заканчивает курс реабилитации. Уверена, что победила и больше к этому не вернётся. У неё заиграл блеск в глазах, появился вкус жизни. Со своим Каштаном — не разлей вода. Какое же вам огромное спасибо, если бы не вы с Сашей…

— Да ну брось ты, — отмахнулся я, — мы с Сашей только немножко помогли. А вот твоя забота о ней, вера, упорство дорогого стоят. Юле повезло с подругой. Я тоже за неё очень рад. Будет теперь, как ты и хотела, у тебя работать?

— Вы знаете, скорее всего, нет, — озадачила меня Рита неожиданным поворотом и пояснила, — Юля-то рвётся, боится меня обидеть. Но я сама вижу, что мой салон — это не её масштаб. Для меня да, он много значит, моё детище. А у неё прекрасное образование, она умеет и может гораздо больше, чем туфли продавать. В общем, как раз сейчас пререкаемся с ней по этому поводу. Выпроваживаю её или в крупную фирму по её профилю, или вообще пусть свою компанию открывает. Опыт у неё уже был. Теперь она справится.

Я понёс аккумулятор на зарядку в аккумуляторную, пряча в спецовку от Риты улыбку. В этом своём отношении к людям и есть вся она. Мне кажется, по-другому эта девушка и не умеет. Рита всегда готова поступиться собственными интересами ради другого, небезразличного ей человека. И именно этим она мне глубоко симпатична.

Ещё немного поиграв в автомобильный тетрис, перекатывая машины туда-сюда, поменял «Волгу» с «Трабантом» местами. Воронежскому немцу предстояло снятие моторчика для переборки, и я занялся этим прямо сейчас.

А Рита поехала к месту расположения цирка-шапито знакомиться со своими новыми коллегами. Ей было ужасно любопытно посмотреть там на всё это изнутри. Если получится, она очень хотела пообщаться с цирковыми, узнать побольше об этом волшебном искусстве. И вскоре всё так и случилось.

Располагающую к себе Риту приняли в труппе очень хорошо. Пока рабочие занимались монтажом шатра, манежа и всего оборудования, незанятые артисты с удовольствием уделяли ей внимание. Каждый из них с упоением рассказывал о своём жанре, приправляя эти рассказы всякими байками и шутками. Так что ещё до начала представлений Рита получала огромное удовольствие от удивительного цирка и его замечательных людей.

Дважды в день увешанный красочными афишами «Каблучок» колесил по улицам Добродеевска, возвещая через мощный мегафон о приезде шапито и об уже совсем скором начале представлений. Всякий раз с Ритой ехал кто-то новый. Прокатившись по центральным улицам с громкими объявлениями, они останавливались в каком-нибудь людном месте или заезжали в уютный жилой двор.

Прикомандированный на этот день к Рите артист выходил из машины и показывал на радость прохожим своё сольное мини-выступление. Это было самым любимым моментом поездки. Рита вместе с остальными звонко хлопала в ладоши, радуясь, восхищаясь и удивляясь невообразимому мастерству и волшебству, творящемуся здесь и сейчас прямо на её глазах под небом родного Добродеевска.

Часть 3

И вот, через несколько дней, когда шапито было установлено, начались долгожданные представления. Ко мне на работу опять приехала Рита. Я подумал, что она привезла кого-то из цирковых узнать о «Трабанте». Но Рита появилась одна. Сегодня на ней было очень нарядное белое в цветочек расширяющееся книзу платье и неизменно элегантные туфельки. Подойдя ближе, она приняла весьма торжественный вид и, мило присев в изящном книксене, произнесла:

— Дядя Миша, приглашаю вас в цирк!

— Ну что ты, Рита, какой цирк, — смущённо говорил я, — старый я уже для этого. Да и «Трабант» надо заканчивать, к вечеру планировал первый запуск сделать.

— «Трабант» от вас никуда не убежит, у него ещё мотор снаружи. Не принимается никаких возражений! — с улыбкой заявила девушка и тихонько добавила: — Ну а помимо прочего, мне, как всегда, ваша помощь нужна.

Поняв, что отвертеться не получится, я пошёл мыть руки и переодеваться. Уж не знаю, придумала ли это Рита, чтобы вытащить меня из мастерской и отвлечь от рутины, или у неё действительно в настоящий момент никого подходящего для этого не было. Но сейчас я понадобился вот для чего.

Рита, как предприниматель, опекает наш районный Дом ребёнка. Учреждение расположено в нескольких километрах от города, в экологически чистой зелёной зоне. С цирком была достигнута договорённость устроить дополнительный показ. Детей автобусами привезут прямо к шатру. Нужно встретить ребят и побыть с ними на представлении.

Совсем не избалованным подобными мероприятиями воспитанникам необходимо особое внимание. Чтобы младшие не испугались, а старшие не разбежались, было решено обеспечить каждого ребёнка одним взрослым. И хотя заполненность у интерната, к счастью, не стопроцентная, штатных педагогов и воспитателей всё же на всех не хватало. Поэтому прибегли к волонтёрской помощи.

Надо признать, что эта просьба Риты вызвала у меня ощутимую панику. В свои пятьдесят я так и не обзавёлся ни семьёй, ни детьми, ни, тем более, внуками. Совершенно не умею обращаться с подрастающим поколением, не знаю чем развлекать и как не напугать детей. И сейчас, при мысли, что мне вручат настоящего ребетёнка, у меня задрожали руки и я, кажется, начал немного заикаться.

— Ритуля, а может, Юлю попросим, а? — жалобно завёл я, надеясь на снисхождение, — А я бы мог с Каштанчиком погулять, если ему в цирк нельзя.

— Ну нет, только с вами! — твёрдо, но весело отрезала Рита, — С Юлькой я тоже потом обязательно схожу, у меня за катание их по городу теперь бесплатный абонемент на все представления. А сегодня мы идём с вами! И не волнуйтесь вы так, детишки хоть и без родителей, но не кусаются.

Риту явно забавляло моё волнение, она едва сдерживала весёлую улыбку. Ей то смешно, она в Доме ребёнка частая гостья, она там своя, всех знает. А я не на шутку переживал, как всё пройдёт и что мне делать с доверенным дитём. Чтобы не рисковать я в этом взволнованном состоянии даже за руль не сел. Напросился к Рите в ИЖ — сама придумала, сама пусть теперь и возит няньку.

Подъехали к цирку немного заранее, автобусов с детьми ещё не было. Рита даже позвонила заведующей в интернат узнать, не нужно ли нам ехать вместе с ними. Но сказали ждать у шапито, детей будут выдавать прямо тут.

Немного успокоившись, я заметил, что Рита и здесь уже стала своей. С ней то и дело постоянно здоровались пробегающие мимо артисты и рабочие. А вот меня не узнали. К Рите подскочил пухленько-кругленький гастрольный руководитель, что-то спросил и быстренько куда-то убежал, не бросив на меня и короткого взгляда. Ожидаемого вопроса про ремонт шоу-кара не последовало. Вероятно, мой непривычно опрятный вид сбил его с толку, да ещё Рита снабдила меня каким-то волонтёрским бейджиком на ленточке.

Вскоре показались мигалки патрульного автомобиля сопровождения и несколько автобусов. Сделав разворот на площади, автобусы так и встали дугой плотно один за другим. Открылись двери, и мы с Ритой направились туда. Кроме нас были и ещё встречающие, в основном девушки. Наверное, чьи-то знакомые и подруги, также привлечённые для встречи и сопровождения деток. Было и несколько парней, однако, в любом случае, я оказался самым возрастным из всех. Стало опять немного боязно, но Рита, не дав мне загрустить, бойко направилась за нашими.

Спустя несколько минут она вернулась с двумя детьми. Мальчика лет 11–12 Рита вела, приобняв за плечо, а девочку с большими бантами крепко держала за руку. Девчушка выглядела совсем маленькой, не больше 4 лет. Её яркое красное платьишко в белый горошек как нельзя лучше подходило для похода в цирк.

И хотя Рита не замужем и детей у неё ещё нет, в этой компании, к моему изумлению, она выглядела очень естественно, органично и достойно. Со стороны это смотрелось так, будто обычная мама привела в цирк своих детей. То заботливо поправит джинсовую курточку старшему, то вытрет платочком следы сладкой конфеты на лице младшей непоседы.

— Дети, познакомьтесь с Михаилом Алексеевичем. Мы сейчас все вместе идём в цирк, — задорно произнесла Рита.

— Дядя Миша, — делая бодрый голос, сказал я и протянул парню руку.

— Вадим, — просто сказал мальчик, ответив рукопожатием.

— А тебя как зовут? — присел я перед красным платьишком.

— Меня зовут Калина! — неожиданно донеслось откуда-то из-за Риты, после чего показался качающийся бант и выглянул ярко-голубой глаз. Похоже, девчушка на ходу решила поиграть со мной в прятки.

— Как Калина? — на полном серьёзе удивился я. — Это мою машину так зовут, а девочек так не называют.

— Называют! — прозвучало тоном, не терпящим возражений. Теперь из-за Риты показался курносый нос, второй глаз и другой, не менее пышный бант. Озорница хихикнула, и стало заметно, что у неё в нижнем ряду не хватает зуба.

— Да Карина её зовут, — пришёл на выручку Вадим. — Она «р» не выговаривает.

— Ах вот оно что! — протянул я, раздосадованный собственной несообразительностью. И чтобы не затягивать свой конфуз, подхватил Карину на руки.

Рита от души хохотала над моей прямолинейностью и неспособностью понимать детский язык. Кажется, этим барышням было со мной весело даже без цирка. И только Вадим был серьёзен. Нет, он не выглядел безразличным. Он с интересом рассматривал всё вокруг. Но в нём не было какой-то детской беспечности и беззаботности, характерной для его сверстников.

До начала представления ещё оставалось некоторое время, и мы просто прогуливались по скверу, где расположилось шапито. Милая Карина тихонько сидела у меня на руках, положив голову на плечо и перебирая лацкан пиджака. И только я стал думать, что вряд ли эту бедняжку кто-то вот также носит на руках, как у самого уха раздалось:

— А мы в цилк хотели идти с папой и мамой, но они сегодня не могут. Они в тюльме. Сплавку покупают.

От такого сообщения Карины я опешил и буквально впал в ступор. Взяв девочку в обе руки, отставил на весу немного подальше от себя, будто убеждаясь, что она не шутит. Но, посмотрев ей в глаза, сообразил, что дети в её возрасте вообще не шутят. Они не шутят и не обманывают. Они просто к этому не способны. Но даже подставив мысленно все недостающие буквы, яснее не стало. Переложив девочку на другое плечо, стал раздумывать над её трудной судьбой и её родителями — уголовниками-коррупционерами.

Видя мой озадаченный вид, наконец, с доброй улыбкой Рита пояснила:

— Кариночка уже совсем скоро переедет в свой новый дом. Её удочеряют. Очень хорошая супружеская пара. Узнав о сегодняшней поездке интерната в цирк, они непременно хотели вместе со всеми повезти Карину. Но так случилось, что именно на сегодня было назначено решающее заседание в суде. Малышка в силу возраста не различает суд и тюрьму. Да ещё, видимо от взрослых, наслушалась про всякие справки. Поэтому и выдала такое сообщение.

К счастью, всё стало на свои места. Наконец-то я с облегчением выдохнул и обнял Карину ещё крепче. Во время этого рассказа Риты о Карине Вадим присел и прутиком стал что-то чертить на земле. Рита посмотрела на часы. До начала представления оставалось всего несколько минут, и мы поспешили к входу. Проходя мимо рисунка Вадима, я увидел то, что он начертил. Очень похоже и узнаваемо, в трёхмерной проекции, был изображён большой деревенский дом.

Постепенно мы влились в довольно плотный поток из детей и взрослых. Я продолжал нести Карину на руках. Заметил, как Рита, взглянув Вадиму в глаза, словно спросив разрешения, взяла его за руку. Паренёк, хоть и был уже старше такой необходимости, но вовсе не возражал. Мне даже показалось, что ему стало приятно от этого простого, но непривычного для него жеста. Он улыбнулся лишь самым уголком рта, а его взгляд потеплел.

Под звуки весёлой зажигательной музыки мы попали вовнутрь огромного разноцветного шатра. Пахло смесью аромата свежих смолянистых опилок с едва уловимым запахом тяжёлого бархатного занавеса. Уличного света было мало, но яркими огнями переливались прожекторы и всевозможные светильники.

Рита заранее знала наше расположение, и мы с Кариной послушно следовали за ней. Позиция во втором ряду, смещённая натреть относительно форганга — цирковых кулис, была просто идеальна для просмотра представления. С наших мест и отлично виден выход артистов на манеж, и звуки музыки не сильно пугали малышку.

Расселись таким образом, что мы с Ритой по краям, а дети в центре — у неё Вадим, а со мной яркая Карина. «Семья, да и только», — промелькнуло в голове. Но тут же пришлось отбросить эту неожиданную сентиментальность — необходимо было внимательно следить за доверенной мне девочкой.

Свет сместился со зрительных рядов на арену. В оркестре ударили тарелки, прозвучал торжественный туш. Вышел немного важный шпрехшталмейстер в своём сине-фиолетовом с золотой отделкой фраке. Он поприветствовал и юных, и взрослых зрителей нашего города, и под жизнеутверждающий цирковой марш начался парад-алле.

Ведущий не без гордости объявлял артистов, которые, сделав круг под аплодисменты зала и аплодируя в ответ, заполняли арену. Многих из них Рита узнавала и успевала дать нам какие-то комментарии. Даже я увидел одного знакомого. Среди нескольких жонглёров в серебристо-чёрном костюме стоял тот самый «робот Вертер» — Руслан, забывший долить масло в цирковой «Трабант».

Когда занятые в представлении люди наконец заполнили манеж, ведущий от имени всей воронежской труппы поблагодарил за тёплый приём и пожелал отличного настроения. Под финальный аккорд музыкантов парад-алле завершился. Артисты потянулись в закулисье готовиться к выступлению.

И тут я обратил внимание, что клоуна-то так и нет. Я видел весёлые афиши с ним и на шоу-каре, и на фургоне Риты. Но теперь было похоже, что интернатская ребятня так и не повеселится над ужимками, шутками и проделками главного циркового персонажа. Осталось только довериться Рите, по словам которой все артисты превосходны, и скучать никому из зрителей не придётся. А я мысленно пожелал не приехавшему дяде Боре скорейшего выздоровления и возвращения в коллектив.

Снова вышел распорядитель манежа и, блистая позолотой своего костюма, торжественно объявил, что представляемая программа называется «Танцуют все!». Поэтому каждый номер будет в той или иной степени связан с музыкой и танцами. Наша мисс Непосредственность Карина, разогретая бодрыми звуками оркестра, восприняла эти слова буквально, и мы втроём едва удержали её от собственного танцевального шоу.

Самым первым номером этого совершенно потрясающего представления был великолепный вальс лошадей. Под начальные такты узнаваемого, ставшего уже классикой произведения Доги, из распахнутых кулис степенно вышла пара красивых сильных животных. На лошадях мраморно-серой и гнедой масти грациозно восседали их элегантные наездницы.

Девушки были в платьях серебристого и лимонного цвета, длинные полупрозрачные шлейфы которых покрывали круп лошадей. Образ дополняли большие белые и жёлтые перья в причёсках искусных всадниц, а ноги лошадок были украшены декоративными ногавками в тон наряда.

Артистки настолько виртуозно управляли лошадьми, что казалось, они были одним целым. После приветственного поклона, разойдясь по разные стороны манежа, они зеркально и точно стали повторять танцевальные па друг друга.

Плавными, словно перетекающими шагами подкованные танцовщицы то сближались, то отдалялись вновь. По мере нарастания темпа вальса их движение также ускорилось, и в кульминационный момент они закружились. Всадницы, лошади и музыка слились воедино, и это было потрясающе феерично.

По улыбкам верховых артисток было прекрасно видно, что они получают истинное наслаждение от этого необычного вальса. Публика подхватила это вдохновенное настроение и одарила исполнительниц заслуженными громкими аплодисментами.

В порыве неподдельного восторга Карина тоже захлопала в ладошки, вскочила с кресла и юлой завертелась на месте, повторяя движения вальсирующих лошадей. Вадим внешне не так ярко выражал эмоции, но по его горящим глазам было видно, что и на него этот первый номер произвёл большое впечатление. А по многообещающему взгляду Риты я догадался, что таких ярких впечатлений все мы получим сегодня ещё немало.

Музыка стала затихать, танец завершился. Опустив своих прекрасных лошадей в синхронный поклон, а потом сделав по манежу энергичной рысцой круг почёта, всадницы под восторженные аплодисменты ускакали в темноту кулис.

Проводив их, на арене снова появился шпрехшталмейстер с объявлением следующего номера:

— На высоте, под куполом цирка своё «Воздушное танго» на канате танцуют Люба и Николай Тихомировы, — лично для меня прозвучало какое-то невообразимое сочетание слов.

Общий свет погас, осталась пара прожекторов. Наша Карина слегка растерялась, и мы показали ей, что теперь нужно смотреть вверх. На значительном расстоянии от земли яркие пятна направленных лучей выхватили из темноты готовых к выступлению бесстрашных артистов.

Под куполом, расчертив пространство словно огромный диаметр окружности, примерно в метре один от другого были натянуты как рельсы два канатных троса. В их начале и конце находились небольшие площадки, с одной из которых артистам сейчас предстояло начать свой высокий путь.

Заиграло танго, в руках танцоров взметнулись похожие на ракетки балансирные веера, и начался ещё один головокружительный, удивительный и нервный для зрителей номер. Тёмная шатенка в красном платье, её партнёр в чёрном костюме под компиляцию узнаваемых и любимых танго-мелодий ступили на канаты. Каждый на свой.

У них на ногах не было обуви, и лишь это отличало их танец от классического паркетного варианта. А в остальном — те же движения, то же очарование, та же страсть этого неувядающего аргентинского шедевра на все времена.

Периодически, после нескольких скользящих шагов, девушка вдруг взлетев в резком прыжке, разворачивалась и, элегантно пользуясь балансиром, словно дразня партнёра, шла в другую сторону. А он по-орлиному взмахивал руками-крыльями и, возвышаясь над партнёршей, стремился её догнать.

Каждый такой трюк неизменно сопровождался охами и вскриками зала. Удачно подобранная и исполненная музыка только усиливала незабываемо волнительное впечатление. В луче следящего за парой прожектора иногда мелькал блеск тонких страховочных тросиков, прикреплённых где-то внутри костюмов на спинах артистов. Но даже очевидная безопасность не спасала зрителей от напряжения.

Изредка, когда взмах веером был особенно импульсивным, это говорило публике о том, что артист в данный миг может сорваться. Замирало сердце, но, к счастью, всё заканчивалось хорошо.

Я повернулся к детям посмотреть на их реакцию. Вопреки моим опасениям маленькая Каринка совсем не пугалась за танцоров. Она просто наблюдала их красивый танец и улыбалась беззубой улыбкой. Ей всё нравилось, и страха она не ощущала. Наивное дитя!

А вот Вадим, наоборот, неожиданно показывал целый спектр всех своих эмоций и переживаний. Пристально вглядываясь в каждое движение артистов, он не моргая наблюдал за ними. В особо нервные моменты он всем телом подавался на кресле вперёд, готовый, как казалось, сам выбежать на арену.

Когда же накал несколько спадал и положение наверху стабилизировалось, мальчик немного расслаблялся, откидывался на спинку и машинально вытирал выступивший на лбу пот. Сидевшая рядом с ним Рита заботливо пробовала его успокоить и поддержать, взяв за руку. Но юный зритель не обращал никакого внимания на свою сопровождающую.

Сейчас для него во всём мире больше никого не существовало, кроме этой необычной пары танцоров. А точнее сказать — кроме этой танцовщицы. Когда партнёры расходились на своих канатах поодаль друг от друга, проследив за восторженным взглядом Вадима, было видно, что наблюдает он только за ней. Люба, сама того не ведая, покорила его своей решительностью, смелостью и грацией.

Прозвучала финальная кода танго. После нескольких мгновений напряжённой тишины зал шапито разразился бурной, оглушительной овацией. Стоя на верхней площадке, партнёры обнялись и поздравляли друг друга с успешным завершением номера. И среди общих аплодисментов, мне казалось, я слышу, как Вадим хлопает в ладоши громче всех.

— Блаво, блаво! — забавно повторяла Карина кем-то выкрикнутый возглас.

Перед этим она спросила меня, что означает «Браво!», и, узнав, что так выражают артистам благодарность и похвалу, теперь звонко кричала это тоже. Девочка была в полном восторге от такого праздника эмоций. Ей очень нравилось, что никто не запрещает громко веселиться. И она вовсю наслаждалась моментом.

Когда канатоходцы спустились на манеж для поклона, Рита сказала Вадиму:

— А знаешь, как тут в цирке Любу называют? — и в ответ на его заинтересованный взгляд доверительно произнесла: — Любовь Неземная.

С затаённым восхищением мальчик проводил взором свою любимицу за кулисы. И вскоре начался следующий номер этого искромётного танцевального ревю. Тот номер был, будто специально для меня — обожаю такое.

На арене собрали большой деревянный помост, вроде сцены. И под любимую ретро-мелодию парень и девушка стали танцевать степ. Её широкая юбка и его цветастая жилетка точно передавали образ ушедшей эпохи. Они вдохновенно исполняли стилизованный шлягер «Неудачное свидание».

Виртуозно выстукивая ритм ногами, пара заряжала зал атмосферой прошлых лет. Их зажигательная чечётка, отбиваемая специальными туфлями с металлическими накладками на каблуках и подошве, будоражила память. Перед глазами так и мелькали кадры старой киноленты «Зимний вечер в Гаграх». Артисты были в ударе, а публика подхватывала их настроение. Заметил, как и Рита постукивала носком туфли.

Когда музыка закончилась, на мгновение погас свет. А с его включением началась вторая часть номера. Волшебным образом переодевшись, танцоры сменили образ. Теперь партнёрша была в современном мини, а партнёр — в наполовину расстёгнутой белой сорочке. Акцент их динамичного танца по-прежнему оставался на ногах. Но теперь это был модный шаффл с его дробными пружинящими подскоками. Под энергичный бит артисты уже не стучали, а скользили шагами по сцене.

Их выступление смотрелось очень бодро и зрелищно. Нам образно показали смену стилей и эпох, словно это был перелёт на машине времени. Зал принимал вторую часть номера не менее воодушевлённо, чем первую. В завершение этого необычного двойного танца прозвучали долгие заслуженные аплодисменты.

Часть 4

Артисты с благодарностью поклонились и в хорошем настроении удалились за кулисы. Униформисты начали разбирать импровизированную сцену, но вышедший для объявления следующего номера ведущий их остановил.

— Дорогие друзья, попрошу ещё минуточку вашего внимания, — обратился он к публике. — У нас в гостях прима театра балета. Встречайте неповторимую и непревзойдённую Барбариску!

Шпрехшталмейстер объявил это так торжественно, что невольно захотелось встать, как во время исполнения государственного гимна. Его голос прозвучал также громогласно, как при объявлении выхода самых титулованных боксёров на ринг. При этом его рука многозначительно зависла, указывая на выход из кулис. Зрители затихли в ожидании, но ничего не происходило.

Когда пауза несколько затянулась, а торжественность момента сменилась растерянностью, наконец зашевелился занавес.

— Не Барбариска! Не Барбариска я! — возмущённо донеслось из темноты прохода.

Прожектор осветил форганг. Выпутываясь из плотной портьеры задним ходом, показалась частица высокого искусства в виде деликатного фрагмента накрахмаленного тюля. Вслед за этим появилась, наконец, и сама обладательница роскошной балетной пачки.

Сориентировавшись где зрители, и в какую сторону идти, светловолосая девушка решительно зашагала к центру арены. По-утиному шлёпая слегка вывернутыми наружу носками пуантов, она домаршировала до могучего шпрехшталмейстера. Ростом артистка не дотягивала до его подмышек, но амбициозной напористости ей было не занимать.

— Сколько можно путать? Я не Барбариска. Я Ириска! — серьёзно внушала прима своему визави, глядя на него снизу вверх.

Ведущий полез в карман и сверился с бумажкой.

— Действительно, Ириска, — пробормотал он. — Тут неразборчиво написано.

А балерина начала ходить вдоль неубранного помоста и критически его осматривать. В этот момент можно было хорошо рассмотреть саму приму. Её костюм представлял собой многоцветную палитру художника-экспрессиониста. Голубовато-белый корсаж, нежно-розовая пачка, белое в чёрных пятнах, как у далматинца, трико. Бежевые пуанты, завязанные на голени гораздо выше обычного салатовыми лентами с кокетливыми бантиками позади. Шею обматывала белая пушистая горжетка. Поверх балетной пачки зачем-то красовался обычный кухонный зелёный передник в цветочек.

— Это что такое? — уперев руки в бока, спросила артистка с видом недовольного прораба.

— Это сцена, — с достоинством сказал ведущий и добавил: — чтобы вы нам станцевали.

— Я танцевать не буду! — заявила прима и нетерпеливым жестом указала рабочим уносить помост.

— Как это не будете? — удивился распорядитель манежа, с тоской провожая за занавес уплывающее, словно плот, деревянное сооружение. — А что же вы будете делать?

— Я буду блины печь! — неожиданно сообщила балерина, выкатывая на середину арены нечто похожее на буфет, совмещённый с плитой.

— Какие ещё блины? А как же балет? — возмущался ведущий.

— По бабушкиному рецепту, — авторитетно уточнила девушка, раскрывая огромную поваренную книгу. — А балет подождёт, надоело всё время сидеть на диете.

Ведущий с досадой всплеснул руками и скрылся за занавесом. А Ириска начала громко читать способ приготовления блинов, одновременно с этим громыхая извлекаемой из шкафчика посудой.

— Молоко, мука, сахар, соль, яйца, масло, — водила она пальцем в книге.

Каждый названный продукт появлялся на столике, готовый стать ингредиентом кулинарного произведения. Однако с яйцами вышла заминка: их не было в наличии. Но находчивую Ириску этим было не смутить. Ещё немного пошурудив в недрах нескончаемого буфета, она извлекла рыжую курицу. Курица моментально вырвалась и начала бегать по манежу, а прима её догонять. С началом сей уморительной погони оркестр заиграл «Венгерский танец №5» Брамса, и завертелась весёлая карусель этого замечательного антре.

Клоунесса настолько убедительно смотрелась в роли, что казалось, будто настоящая балерина, в самом деле, хулиганит в цирке. Её движения, в которые уместно вплетались балетные элементы, вовсе не выглядели пародийно. У буфета артистка приседала в гран-плие, по манежу бегала с чем-то вроде гран-жете, а разворачивалась в фуэте.

Хотя, всё же, номер превратился в смешной фарс. Ни с того ни с сего с шеи балерины сбежала её горжетка. Меховой воротник оказался белой длинношёрстной кошечкой, разбуженной беготнёй.

От происходящего дети были в полном восторге. Взрослые тоже совсем не скрывали улыбок. Наша Карина смотрела на представление широко раскрытыми от удивления глазами, заливисто хохотала и показывала пальчиком на всё, что её смешило.

И если с Кариной всё ясно, то с Вадимом происходило непонятно что. С началом этого забавного номера он изменился. Уткнулся в пол и больше не смотрел на манеж. Казалось, он о чём-то глубоко задумался, не обращая внимания на всеобщее весёлое настроение. Рита, как и я, тоже это заметила и обеспокоенно пощупала ладонью ему лоб — не поднялась ли у мальчика температура, не болит ли голова.

Тем временем на манеже продолжала кружиться весёлая миниатюра. Догнав наконец кудахтающую беглянку, Ириска добыла-таки чудесным цирковым образом из курицы яйцо и, отпустив ошалевшую птицу в сторону кулис, вернулась к приготовлению блинов.

Громко звеня венчиком по миске, принялась взбивать продукты в жидкое блинное тесто. В процессе добавления муки балерина, конечно же, обсыпалась ею с головы до ног и начала смешно чихать. Её пачка при этом трепетно вздрагивала вздёрнутым хвостиком сзади. Прочихавшись, она выудила из бездонного, как Марианская впадина, буфета самый главный в выпечке блинов атрибут. Своё законное место на плите заняла большая увесистая сковорода.

Наверное, почувствовав, что самого страшного не миновать, опять вышел ведущий. Теперь у него в руках был большой красный огнетушитель.

— На всякий случай, — обречённо сказал он, ставя прибор рядом с плитой.

— Да не волнуйтесь вы, я ещё ни одного цирка не сожгла, — весело подмигнула Ириска и, передразнивая важную походку шпрехшталмейстера в его фиолетовом фраке, хихикнула: — баклажанчик.

Выждав, когда он скроется в кулисе, балерина достала из кармашка своего передника несколько игральных карт. Повертев их в руках, аккуратно сложила, после чего раскрыла, словно маленькую книжечку. И в развороте образовавшегося блокнотика сам собой вспыхнул настоящий жёлтый огонь.

— Получилось! — воскликнула Ириска с таким восхищением, как будто не сама же и сотворила этот фокус.

Пламенем из карт она осторожно разожгла конфорку плиты и, захлопнув карточный блокнотик, спрятала его обратно в карман. Взяла поварёшку, зачерпнула из миски тесто и уже готова была вылить порцию для первого блина на сковороду, но подняла указательный палец вверх, внезапно что-то вспомнив. Отодвинула миску и снова обратилась к толстой книге рецептов.

— По совету бабушки, — громко объявила всем Ириска, — сковородку нужно смазать маслом с помощью пера! Да вот только где же его взять? Курица-то сбежала.

Артистка смотрела на занавес, будто сожалея, что слишком рано отпустила рыжуху. И тут её снова осенило. Стремительно достигнув кулисы и на мгновение за ней скрывшись, Ириска выскочила оттуда уже с огромным жёлтым пером. Ещё через секунду за балериной выбежала наездница с серой лошади. Одной рукой она держалась за голову с единственным оставшимся пером, а второй пыталась дотянуться в беге до находчивой кулинарки.

— Отдай, ну отдай! — чуть не плача, жалобно упрашивала милая всадница, мчась за Ириской.

А балерина вдруг резко развернулась, ухватила бегущую на неё преследовательницу и, остановив, переплела с ней руки, встав в одну линию. Оркестр заиграл Чайковского, и девушки в классической позиции маленьких лебедей рядком утанцевали с манежа. Ириска это делала по-балетному очень хорошо, ещё и покачивая добытым жёлтым пером. А всадница в коротком платье, уже без шлейфа и в сапожках танцевала, как умела. При этом ей было так же весело, как всем зрителям. Объявленный балет всё-таки состоялся!

Это был по-настоящему фееричный номер, подаривший много счастливых улыбок и детям, и взрослым. Я тоже радостно аплодировал вышедшей на поклон Ириске. Улыбалась и Рита, но с какой-то особенной хитринкой в глазах. Здорово, что замена неприехавшему клоуну получилась такой удачной.

После этого представление продолжилось своим чередом. На арене появились ловкие жонглёры, эквилибристы. Танцуя под зажигательную музыку, они жонглировали всевозможными разноцветными предметами. Сменяя одно другим, в воздухе летали мячи, булавы, кольца, тарелочки. Руслан в этой команде выступал очень классно.

Затем на манеж выкатилась вереница из артистов на одноколёсных велосипедах. Сначала они, шустро крутя педали, прокатились один за другим. Потом выстроились попарно, образовав четыре колеса невидимого, ездящего по кругу, автомобиля. Левый передний был шофёром и крутил руками воображаемый руль. Трое его пассажиров на ходу жонглировали ярким реквизитом, периодически меняясь друг с другом подбрасываемыми предметами. Иногда перепадало и водителю — он мастерски жонглировал одной рукой, не отпуская свой прозрачный штурвал.

С появлением на манеже этих артистов у нас оживился и Вадим. Он снова включился в представление и с интересом стал наблюдать за происходящим. Ну а Карина, естественно, пробовала себя в этом жанре. Достала из кармана два скомканных фантика и начала их подбрасывать по одному. Поймать у неё не получалось, поэтому она смотрела на умение артистов с искренним восхищением.

Тем временем на манеже к жонглёрам присоединились прекрасные эквилибристки. Три девушки в блестящих спортивных платьицах стояли на огромных зеркальных шарах. Каждая из них вращала на шее, на руках, на талии и на одной вытянутой ноге по нескольку обручей.

От всего этого разнообразного движения и кружения казалось, что манеж превратился в действующий механизм гигантских часов или музыкальной шкатулки. Номер завораживал синхронной согласованностью всех участвовавших в нём артистов. Они показывали мастерство высочайшего уровня.

Впрочем, точно так же, несомненно, можно сказать и о следующих выступавших — причём в самом прямом смысле. После заслуженных аплодисментов наземным жонглёрам и гимнасткам наши взоры снова устремились ввысь. Теперь под куполом начинали своё выступление воздушные атлеты.

Сильные парни, стройные девушки в белых, подчёркивающих фигуру костюмах, показывали невероятные возможности человека. Под лёгкую эстрадную музыку, которая совсем не отражала сложность исполняемых трюков, артисты виртуозно демонстрировали поистине феноменальные навыки.

Грациозно поднимаясь по свисающему до земли полотну, гимнасты перебирались на небольшие площадки, либо сразу на подвижные трапеции. Во время этого подъёма девушки попутно ещё и зависали на несколько секунд в различных положениях. То держась за материю руками и горизонтально вытянув тело в виде флажка, то обмотав талию и отпустив руки, то приняв позу идеального шпагата, или же повиснув вниз головой, зафиксировавшись на полосе ткани ногами. Парни же взбирались наверх более привычно, словно матросы на мачту. Но зато, оказавшись на трапеции, удивляли своими головокружительными трюками.

Цирковой снаряд маятником раскачивался над страховочной сеткой с большой амплитудой, проходя, как казалось, весь диаметр арены. И там, на перекладине, выполнялись сложные силовые упражнения, как будто это обычный стационарный турник или брусья. Гимнастами выполнялись в полёте всевозможные висы, стойки, вращения, перевороты. Дух захватывало от этих пируэтов и сальто.

Сначала выступления были одиночными. А когда задействовали ещё одну, более широкую, трапецию, трюки стали исполнять по двое, трое и даже четверо артистов одновременно. Кроме коллективных фигур и пирамид особенно эффектно смотрелись перелёты с одной перекладины на другую в момент их сближения.

Ну а потом они и вовсе начали людьми швыряться. Возьмут присоединившуюся к ним хрупкую гимнастку за руки или даже за ноги и, раскачавшись, отпускают в короткий свободный полёт. Висящий на соседней трапеции вниз головой партнёр, поймав, закидывает её на свою перекладину.

Завершался этот умопомрачительный номер трюками на гимнастических кольцах. В отличие от трапеций, подвешенные кольца пустили по кругу, с центробежным отклонением — прямо над зрителями. Звучала космическая музыка. Пролетая над нами, как спутник по орбите, гимнаст совершал разные необычные упражнения.

В конце выступления акробаты попрыгали с высоты в улавливающую сетку, а с неё — на манеж для поклона. Восхищённая публика долго с благодарностью им аплодировала.

Карина была немало удивлена тем, что взрослые дяди и тёти, оказывается, тоже любят кататься на качельках и карусельках. Вадиму понравились акробаты, но, всё же, его фаворитами оставались те бесстрашные танцующие канатоходцы Тихомировы. А быть может, персонально Люба.

После недолгой смены реквизита на манеже начался новый вихреподобный весёлый номер. Теперь до конца представления полноправными хозяевами арены и зрительских сердец становились животные. Под руководством милой супружеской четы дрессировщиков Анастасии и Дмитрия Зибровых, а также их ассистентов нам был представлен целый спектакль под названием «Зоодискотека». Шапито превратилось в сверкающий танцпол модного дискоклуба с необычными гостями и персоналом.

На входе в клуб всех встречала очень сонная и ленивая вахтёрша — огромная черепаха. Её задача была провести входивших четвероногих завсегдатаев томным взглядом к их местам.

После черепахи свою часть контроля осуществляла уже знакомая нам рыжая курица, убегавшая в панике от балерины. Но теперь она была воплощением спокойствия и деловитости. Курица важно проклевывала билетики, которые ей подавали все входящие звери.

По другую сторону сцены был установлен почти настоящий микшерный пульт. Диджеем на нём напыщенно, как будто он орёл, восседал разноцветно-яркий крупный попугай. Ара лапой крутил вертушку пульта и в такт музыке смешно вбирал голову в плечи, а потом выныривал оттуда.

В стороне от него, за стойкой сосредоточенно трудился бармен енот. В его распоряжении был целый арсенал стаканов и тарелок, которые он неустанно мыл и протирал. Время от времени полоскун даже проверял чистоту посуды на просвет.

От стойки енота к столикам гостей, немного суетливо, всё время сновала шустрая официантка шимпанзе. На ней было платье, фартучек и чепец на голове. Неся на подносе заказ, она не забывала приложиться к трубочке молочного коктейля или отхлебнуть гоголь-моголь. А на обратном пути по-свойски крутила ручки на пульте попугая, хлопала черепаху по панцирю, строила рожи курице и залапывала жирными пальцами стерильную посуду енота.

Гостями на этой дискотеке собрались различной пушистости кошки с котами и собаки разных пород и размеров. Пройдя черепаший фейсконтроль и куриное обилечивание, они радостно трусили к гостевым столикам, где с явным нетерпением ожидали своего выхода. Была в этой компании и белая кошечка-воротник. Она сидела с большим и важным гладкошёрстным чёрно-белым котофеем.

Все животные в этом номере выступали очень слаженно и естественно. Порой казалось, что всё необходимое по сценарию они исполняют самостоятельно, исключительно из любви к искусству. И можно только догадываться, сколько труда вложили дрессировщики в эту постановку, чтобы сейчас просто красиво подтанцовывать своим подопечным.

Вечеринка набирала обороты. Попугай менял треки, а на арену приглашались всё новые танцоры. Кошки ходили змейкой или большой восьмёркой, как модели по подиуму. Вставали на передние лапы и подолгу удерживали так равновесие. Крутили обратные сальто или перекатывались по манежу с десяток оборотов.

Собаки тоже веселились по полной. Устраивали забавную чехарду, перепрыгивая друг через дружку и проходя одна под другой. Могли идти вприпрыжку на двух любых лапах — задних, передних, или торжественно вышагивать на четырёх разными походками.

Очень запомнился один пёс. Скорее всего, беспородный, с едва уловимой примесью хаски. В бейсболке с козырьком набок. Выйдя в центр, он положил морду на передние лапы, будто для сна. При этом зад остался стоять, виляя закрученным хвостом. Пёс начал переступать задними лапами то в одну сторону, то в другую, то делая полный круг, как циркуль. Брейк-данс, да и только! Невозможно было сдержать смех.

После этого начался коллективный танец кошек и собак. Выстроившись друг перед другом морда к морде, они стали входить через одного в противоположный ряд. Это весьма походило на движения хореографического ансамбля.

Звериная кадриль набирала обороты. Кошки с собаками уже радостно кружились парами. Кто-то из ассистентов опустил черепаху вниз.

Она с невероятной для себя скоростью влетела в центр и начала крутиться волчком. У неё под панцирем оказался маленький скейт, и черепаха виртуозно им пользовалась. На её морде не осталось и следа от прежней скуки.

Увидев это, енот выронил тарелку. А душа попугая не выдержала. Заправский диджей спрыгнул с пульта и, громко крикнув: «Сейчас вернусь», — пошёл пешком к кулисе. Его опустевшее место с довольной гримасой мигом заняла шимпанзе.

Вскоре попугай действительно вернулся. На игрушечном велосипедике. Крутя педали когтистыми лапами и руля клювом, яркий мажор ездил вокруг курицы и орал:

— Цыпа, поехали кататься!

За попугаем на арену начали выходить и приветствовать зал все участники выступления. Многие артисты брали на руки какое-нибудь животное и с улыбкой махали зрителям. Искромётное представление завершалось.

Это была потрясающая программа. Время пролетело совершенно незаметно. Все пребывали в полном восторге. Искренне аплодируя мастерам циркового искусства, мы потянулись к выходу. Однако это было ещё не всё. Нас поджидал сюрприз.

Часть 5

Выйдя из-под шатра, мы узнали, что детей пока рано вести к автобусам. Администрация устроила небольшую экскурсию по цирковому закулисью. У детворы будет возможность познакомиться поближе с некоторыми артистами и даже животными, которые только что выступали на манеже. Я вопросительно обернулся на Риту, а она лишь весело подмигнула. Конечно, она об этом знала заранее.

Мы обогнули шапито и оказались на отгороженном заднем дворе. Детей уже встречали артисты. А в небольших, но уютно обустроенных вольерах и загонах находились цирковые животные. Можно было подойти, познакомиться, немного пообщаться.

Мальчишки окружили жонглёра и старательно пробовали овладеть его искусством. Но подбросить одновременно несколько мячиков почти ни у кого не получалось. Девочки тяготели к гимнастике. Гуттаперчевые артистки выдали им свои обручи, скакалки, ленты, с которыми девчонки с удовольствием играли. В детских глазах сверкал блеск и задор.

Не оставались, конечно, без внимания и четвероногие артисты. На протянутые к ним детские руки собачки и кошки дружелюбно отвечали радостным повизгиванием и громким мурлыканьем. Здесь же были и дрессировщики.

Каюсь, виноват. Не уследил. Буквально на секунду засмотрелся на красно‑синего ару с его любимым велосипедом. Как вдруг у моих ног восторженно раздалось:

— Чиипаха! — и нарядная Карина уже стоит на четвереньках в песке, знакомясь с недавней исполнительницей роли вахтёрши.

Рита только всплеснула руками от этой непредсказуемости и опустилась на одно колено перед девчушкой. Но сейчас ничто на свете не могло отвлечь Карину от её знакомства с большой рептилией, ползающей вдоль сетки. Девочка отказывалась подниматься и пыталась разглядеть, куда же спрятаны колёсики, на которых черепаха гоняла по манежу. Мы с Ритой объясняли, что у панциря колёс не бывает, а в цирке черепаха ездила на маленьком скейте.

— Молодой человек, можно у вас спросить? — произнёс приятный женский голос позади нас.

Рита выпрямилась. Я остался с Кариной внизу изучать черепаху, но невольно наблюдал за происходящим.

К нам подошла молодая женщина в светлом спортивном костюме. На вид ей можно дать лет 25–30. В отверстие её кепки был пропущен густой хвост тёмно‑каштановых волос. Она не улыбалась, но мягкий тон говорил об её неплохом настроении. Женщина обращалась к стоявшему спиной Вадиму, он рассматривал собак и держал лапу одного из псов.

— Молодой человек, — ещё мягче повторила женщина и сделала шаг к мальчику.

Вадим, наконец, обернулся. Увидев её, паренёк изменился в лице и отступил чуть назад. Рита придержала его за плечи.

— Можно узнать? — очень деликатно спрашивала незнакомка. — Ты ведь совсем не смеялся над Ириской. Почему? Тебе было не смешно? Я так старалась.

Вадим, кажется, побледнел ещё больше, опустил голову и едва слышно спросил:

— А вы заметили?

— Ну конечно, заметила, — тихо произнесла клоунесса. — Все хохочут, за животы держатся, а ты грустишь. Что с тобой? Тебе было плохо?

Вадим не отвечал. Тогда актриса присела перед ним, пытаясь поймать его взгляд. Вадим опускал глаза всё ниже. Женщина, едва коснувшись пальцами, поправила ему чёлку.

— Так ты мне так и не расскажешь, что случилось? — нежно повторила она. — Тебе не понравилось?

Вадим отрицательно покачал головой. И когда расстроенная таким ответом Ириска уже готова была уходить, мальчик вдруг сказал:

— Там, наверху, — он поднял руку к небу, — вы так красиво танцевали! Вы Неземная! Я не хотел смеяться, когда все смеялись над вами.

Его голос дрогнул, и он шмыгнул носом. Актриса от такого поворота растерялась и не знала, что мальчику ответить. На выручку пришла Рита:

— Ну, Люба, раз тебя узнали, давайте знакомиться. Любовь Тихомирова, артистка цирка. Сегодня вместе с Колей танцевала танго на канате. А ещё она — Ириска. Люба, познакомься, это Вадим. А это Карина и Михаил Алексеевич, — показала Рита в нашу сторону.

На Карину переодетая актриса не произвела особого впечатления, и девочка, лишь мельком на неё взглянув, вновь вернулась к изучению устройства черепах. А вот я был глубоко поражён. Удивительно, как Вадим разглядел в нелепой балерине грациозную и бесстрашную канатоходку из‑под купола.

Украдкой посмотрев на Любу, заметил, что и она под впечатлением от слов Вадима. Перебрасываясь с Ритой несколькими фразами или присев на минутку к нам с Кариной, артистка нет-нет, да и посматривала на мальчика с какой‑то загадочной грустинкой в глазах.

Вскоре нас попросили вести детей к автобусам. Услышав это, Вадим сорвался первым и быстро пошёл к выходу. За ним почти бегом поспешила Рита. А я, подхватив Карину на руки, на ходу придумывал что‑то про то, что черепашке уже пора спатки.

Проходя мимо Любы, поблагодарил её за прекрасные выступления. Она на прощание дзинькнула в курносую пимпочку носа девчушки. Карина залилась смехом. А Люба провожала взглядом удаляющихся в толпе Вадима и Риту.

У раскрытых дверей автобусов волонтёры передавали детей из рук в руки воспитателям и педагогам интерната. Попрощавшись с милой Кариной, стал высматривать её бантики в окнах. Вадим в автобус ещё не заходил. Он стоял с Ритой неподалёку и о чём‑то думал.

— Тётя Рита, — неожиданно обратился мальчик.

— Аюшки, — ласково отозвалась Рита.

— Почему она меня заметила? — Вадим поднял глаза и пронзительным взглядом смотрел на Риту. — Меня никогда не замечают, а она заметила.

Рита присела перед Вадимом, как недавно Люба. Нервно поправляла на колене платье, но никак не могла подобрать нужных слов. Тут подскочил кто‑то из учителей, схватил Вадима за руку и, толком не дав попрощаться, увёл в автобус. На ступеньках мальчик ещё раз обернулся и вытер ладонью влажную щёку. Двери закрылись.

Коротко взвыла сирена патрульного автомобиля сопровождения, заработали проблесковые маячки. Колонна с детьми выдвинулась в обратный путь. Я подошёл к всё ещё сидевшей Рите и положил ей на плечо руку. Тяжело вздохнув, она наконец поднялась.

— Дядя Миша, спасибо вам большое за помощь, — говорила она, — давайте я вас обратно в мастерскую отвезу.

— Да перестань ты, — ответил я. — Это тебе спасибо, что позвала. Прекрасная программа. Такие замечательные дети.

Подходя к Ритиной машине, спросил:

— Может, мне сесть за руль? Ты нормально себя чувствуешь? У автобуса что‑то ты подрасклеилась.

— Всё нормально, дядя Миша, спасибо, сама поведу, — ответила Рита. — Я после Дома ребёнка почти всегда такая. По дороге приду в норму, «Каблучок» меня обычно успокаивает.

Она села за руль и открыла мне пассажирскую дверь. Садясь, я заметил вдалеке женскую фигуру в светлом костюме и бейсболке. Люба стояла, держась за растяжку шапито, и смотрела в сторону давно исчезнувших из вида автобусов.

Рита везла меня обратно на работу. В пути её настроение действительно понемногу улучшалось. Спокойное, уверенное вождение любимого авто приносило девушке удовольствие. Я решил спросить:

— Рита, представление просто великолепное, но почему не было фокусника? Тоже не смог приехать?

— Нет, дядя Миша, иллюзионист есть. Я его даже пару раз возила с анонсными выступлениями по дворам и людным скверам, — уже с улыбкой рассказывала Рита. — Вы бы видели эту магию! Мозг сломаешь от его иллюзий.

Но именно на сегодняшнем представлении психолог интерната попросил не показывать такое детям. Фокусы — это хоть и добрый, но всё‑таки обман. Им в жизни и так досталось, куда их ещё больше дурить! Администрация цирка пошла в этом навстречу.

Если хотите, можем с вами сходить на вечернее представление, там чуть более взрослая программа. И фокусы будут, и даже женщину напополам распиливают, — совсем повеселев, предложила Рита.

— Нет, нет, что ты! Только распиленных женщин мне на ночь не хватает! — поспешил я отказаться от предложения. — Если можно, ты мне вот что расскажи…

Рита привычно въехала на территорию автосервиса. Припарковавшись на стоянке, мы вышли из машины и присели на нашу любимую лавочку под раскидистым деревом.

— То, что Карину удочеряют, ты уже сказала у цирка, — начал я. — Это очень здорово! Пусть будет наконец счастливенькой! Но почему она оказалась в Доме ребёнка? Что случилось?

Рита, если такое нельзя говорить, забудь этот вопрос, — поднял я покорно руки. — Но она такая славная. Что могло произойти?

— Да нет, дядя Миша, — вздохнув, отвечала Рита, — большого секрета в этом нет. Главное, никогда с девочкой это не обсуждать. Авария. Страшная, ужасная, бескомпромиссная. Её родители — оба насмерть, а на малышке ни царапинки. Ей тогда всего восемь месяцев было. Но ещё более шокирующее произошло потом. От Карины отказались все родственники с обеих сторон. Родители поженились вопреки воле своих семей. И девочку не приняли ни те, ни другие, хотя все финансово успешны и физически здоровы.

— Уму непостижимо! — воскликнул я. — Как можно было отказаться от этой милахи? Это же просто чудо какое‑то в бантиках.

— Ничего, дядя Миша, — говорила Рита намного спокойнее меня, — всё уже позади. После трёхлетней юридической канители с этими недородственниками теперь у Каринки будет своя настоящая, новая, любящая её семья.

Разговор был эмоционально сложным и для меня, и, конечно, для моей доброй знакомой. Но если я не спрошу сейчас, возможно, больше никогда не спрошу. И я осторожно решился:

— Да, Рита, хорошо, что нашлись добрые люди, готовые стать для неё родителями. Пусть всё сложится. Но скажи, а у Вадима что? Он мне тоже очень понравился, но иначе, чем Карина. Та — праздник жизни, солнечный цветочек, чистый ручеёк. А мальчик серьёзный, вдумчивый, очень наблюдательный. Любу узнал во всех её образах и вне манежа. Я вот её не узнал.

— Вы правы, дядя Миша, — подтвердила Рита. — Но в этом его беда. Из‑за этой его замкнутости, закрытости, сосредоточенности все проходят мимо него. В основном ведь смотрят малышей, старших бояться ввиду проблем переходного возраста. Но даже если потенциальные усыновители изредка заглядывают в его возрастную группу, на Вадима не обращают внимания. Думают, что у него какое‑то психическое расстройство или отсталость в развитии. Но он‑то совершенно нормальный ребёнок. Просто разучился смеяться.

— Тоже родители погибли? — спросил я.

— В его случае не знаю, — с горечью произнесла Рита, — может, так было бы и лучше. Но нет! Отца никто никогда не видел. А мать в колонии сидит, лишённая родительских прав. Она первые четыре года жизни Вадима била его, как какую‑то деревянную колотушку, пеплом посыпала, на морозе забывала. Они в дальней деревне жили. Народу никого. Как‑то случайно там оказался то ли водитель какой‑то, то ли ещё кто. Сообщил властям. Приехали, у них волосы дыбом встали. Забрали обоих. Вадима сначала в больницу, потом в интернат наш. А её посадили; кроме всего остального, она ещё и веществами какими‑то промышляла. Вадим подрос, письма ей писал. Да только их не отправляли — по закону запрещено. Вот такая история у Вадима, — тихо закончила Рита.

Да уж… Сейчас и у меня волосы зашевелились. Рита, помолчав, добавила:

— А Вадим хороший. Будто и не с ним всё это было. Тихий, скромный, добрый, ласковый. Вот только ему эту ласку никто не может дать.

Нечего было ответить на этот невесёлый рассказ. Ещё немного мы просидели на скамейке молча. Потом Рита засобиралась. Ей нужно было возвращаться к себе в салон, отпускать подменявшую её Юлю. Да и меня заждался моторчик «Трабанта» — пора заканчивать сборку, пробовать запускать, и возвращать уже машину цирку.

Как всегда, мы тепло попрощались. Я был безмерно благодарен Рите за эту поездку, за новые знакомства и впечатления. Она уехала. А я, переодевшись опять в спецовку, занялся двигателем.

Однако работа шла не быстро. Мысли отвлекали. Вспоминал ребят. С улыбкой возвращался к замечательному выступлению артистов. Смеялся над собой, как не хотел поначалу идти. Это был хороший, запомнившийся надолго день. Но к вечеру мотор запустить не успел.

Наутро, отдохнув и вернувшись со свежими мыслями, быстренько всё закончил. Конечно же, добавил в бензин масло в необходимой пропорции. Прочистил карбюратор, выставил зажигание — и ключ на старт. В целом только что полностью перебранный двигатель запустился и работал неплохо. Дымил он, конечно, нещадно по современным меркам, но это его нормальная двухтактная особенность.

Завтра с огромной благодарностью отправлю Тимофею обратно неиспользованные в ремонте запасные детали, шатуны и коленвал. А также прогоревший поршень для его музея. На цирковом «Трабанте» я заменил только цилиндры и поршни — остальное не пострадало.

Сначала, дав мотору немного поработать вхолостую, я прокатился кружок на этом восточногерманском чуде. Короткая поездка показала, что автомобильчику не помешает полное обслуживание ходовой части. Весь день я прозанимался рулевым управлением, тормозами и подвеской «Трабанта», чтобы завтра со спокойным сердцем вернуть машинку в цирк. В работе помогали улыбки воронежских артистов с афиш на боках шоу‑кара.

Следующий день начался с череды необычных событий, которые завертелись стремительным водоворотом. Утром Рите позвонила заведующая интернатом и настоятельно попросила приехать к ним. Там Риту уважают и любят. Она туда нередко приезжает с помощью — по мере возможности и к разным праздникам. Но вот чтобы её срочно вызывали, такого никогда не было.

Рита гнала «Каблучок» по загородной дороге, не зная, что думать. За восемь километров пути к интернату прокрутила в голове разные варианты. Но, прибыв на место, поняла, что повод в самом деле очень важный. У проходной встретила сама заведующая и повела Риту в свой кабинет. Шла нарочито медленно, чтобы успеть рассказать.

После позавчерашней поездки в цирк Вадим стал вести себя ещё более замкнуто. Совсем мало общается, погружён в свои мысли, рассеян. Его даже сводили в медпункт. Но ничего подозрительного не обнаружили. Температура в норме. Аппетит тоже почти нормальный.

А сегодня, когда заведующая пришла на работу, Вадим ждал её под кабинетом. Для его характера это крайне необычно. Ни на какие вопросы не отвечает. Но попросил позвать тётю Риту. Заведующая предложила набрать Маргариту Станиславовну, чтобы он сказал всё по телефону. Но мальчик не захотел.

В ответ на сотое извинение за беспокойство Рита замахала руками и уверила, что ничего страшного. Правильно сделали, что позвали, — не на разных же полюсах живём. Тут ехать‑то всего минут 10–15.

Так они подошли к кабинету. Открыв дверь, заведующая сказала:

— Вадим, Маргарита Станиславовна приехала. — И, добавив Рите: — Вы говорите, тут вам никто не помешает, а я пошла, по территории пробегусь, ещё куча дел, — закрыла за ней дверь и ушла.

Мальчик задумчиво сидел у приставного стола, откинувшись на спинку стула, и отстранённо вертел в руках простой карандаш. Перед ним лежал завершённый рисунок. Заведующая побоялась отпускать Вадима из кабинета, чтобы он не передумал. И, пока ждали Риту, дала ему бумагу для рисования.

Мягко ступая по ковровой дорожке, Рита подошла и села рядом.

— Привет, — негромко произнесла она, — как дела? Ты хотел со мной поговорить?

На этих словах Риты Вадим будто сбросил оцепенение и повернулся к ней. Несколько секунд смотрел, не моргая, а потом с едва уловимой улыбкой воскликнул:

— Тётя Рита, вы приехали!

В этот момент ей показалось, что Вадим хотел искренне её обнять, но тут же сам себя остановил. Мальчик словно боялся открыто проявлять и показывать самые обычные человеческие чувства. Поняв это, Рита сама сначала взяла Вадима за руку, а потом и всего его прижала к себе.

— Так о чём ты хотел поговорить? — после некоторой паузы повторила Рита. — Ты хотел что‑то спросить?

Вадим выскользнул из объятий и снова опустил голову вниз. Чувствовалось, что ему очень трудно высказать то, что его гложет. Наконец, сделав глубокий вдох, он решился:

— Тётя Рита, а можно… — и замолчал на полуслове.

Рита могла бы сейчас сама закончить за Вадима фразу. Только войдя в кабинет и взглянув на его рисунок, она сразу поняла, о чём речь. Но нужно, чтобы Вадим учился высказывать, проговаривать вслух свои мысли, эмоции и желания. Потому что в жизни далеко не всегда его будут понимать с полуслова. И Рита терпеливо ждала.

— Ты хотел меня о чём‑то попросить? — после долгой паузы вновь спросила она.

И тогда Вадим, набрав побольше воздуха и зажмурившись, выпалил:

— Тётя Рита, а можно мне, пожалуйста, опять в цирк? К Любе. К тёте Любе.

Сказав это, он ещё какое‑то время сидел с закрытыми глазами, будто какая‑то лавина сейчас должна сойти на этот кабинет. А когда наконец посмотрел на Риту, увидел добрую улыбку на её лице.

— Ну конечно, можно, — мягко сказала она. — Пойдём искать заведующую и писать заявление на индивидуальную прогулку с тобой.

Мальчик оставил карандаш рядом с лежавшим на столе рисунком и вышел за Ритой из кабинета. На листе бумаги был изображён салон автобуса, в заднем окне которого виднелся удаляющийся шатёр шапито.

Через полчаса красный «Каблучок» Риты с юным пассажиром в кабине въезжал в город. Глянув на часы, Рита сказала:

— До представления ещё успеем заехать в одно место.

Настроение Вадима после разговора в интернате заметно изменилось. Оставаясь всё таким же серьёзным, он теперь стал включаться и реагировать на всё происходящее вокруг. Проявлял интерес ко всему новому и необычному. Спросил у Риты о нестандартной прозрачной рукоятке на рычаге КПП с красивым миниатюрным парусником внутри. С удовольствием слушал рассказ об этой рукоятке, о том, что она здесь как память о Ритином дедушке, хотя машина совсем другая.

«Каблучок» остановился у стеклянного цветочного павильона. Увидев красивые букеты, Вадим перевёл вопросительный взгляд на Риту.

— Я думаю, Любе будет приятно, если ты ей после выступления подаришь цветы, а? — выходя из машины, сказала Рита. — Пойдём, выберешь.

У Вадима, конечно же, не было своих денег, поэтому, увидев цены, он очень стеснялся. Но чтобы мальчик не комплексовал, Рита и тут сумела найти изящный выход.

— Знаешь, — подсказала она перед рядами роскошных корзин, — могу тебе сказать как женщина, что в особых случаях трогает до глубины души даже не охапки цветов, а единственный бутон, подаренный от всего сердца. Выбирай для Любы самый красивый.

Вадиму очень понравилось сказанное Ритой. С заворожённой улыбкой он выбрал едва начавшую распускаться бархатную красную розу — под цвет Любиного платья. Возвращаясь к машине, бережно прикрывал от малейшего дуновения ветерка. Небольшой салон «Каблучка» моментально наполнился приятным ароматом благоухающего цветка.

Сев за руль, Рита наблюдала, как Вадим любовался и трепетно касался пальцами тонких лепестков нераскрытого бутона. Но тут мальчик поднял взгляд и спросил:

— Тётя Рита, а зачем дарят цветы? Ведь они такие хрупкие и нежные. Быстро увядают. И их потом выбрасывают. Если это подарок, то люди выбрасывают подарки?

Рита в который раз приобняла Вадима и благожелательно поведала:

— Да, ты, конечно же, прав. К сожалению, срезанные цветы не могут прожить долго. Такова природа. Но когда их преподносят, дарят не сам цветок, каким бы он ни был красивым. Этим подарком, этим жестом показывают какое‑то особое отношение к человеку. И даже когда букет увядает и его потом выбрасывают, у человека очень надолго, а может, навсегда, остаётся в памяти то событие, в честь которого ему подарили цветы. Этого не выкинуть. Это останется в сердце.

После слов Риты Вадим, казалось, ещё осторожнее стал держать цветок. И они поехали в сторону шапито. Совсем скоро начиналось дневное представление.

Часть 6

Оставив машину неподалёку, направились под шатёр. Зная, что Вадим по окончании номера канатоходцев постесняется выйти к Любе на манеж, Рита поговорила с распорядителем, и им выделили два крайних места прямо у прохода.

Во время представления артистов Люба и Николай промелькнули лишь разок, и то спиной. На Рите сегодня было будничное неброское тёмное платье, ведь до звонка из интерната она собиралась просто работать. А Вадим изо всех сил вжимался в кресло, стараясь не попасться Любе на глаза до её первого номера. И в тени форганга им, похоже, удалось остаться незамеченными.

После парада‑алле на арене закружился великолепный вальс лошадей. А у Вадима кружилась голова. Уже совсем скоро он увидит Любу. Как же он был взволнован! Вот совсем близко проскакали всадницы, направив лошадей в проход кулис. Ведущий объявил Любовь и Николая Тихомировых. Погас общий свет, и в луче прожектора на верхней площадке у начала канатов появились не знающие страха артисты.

Грянуло танго. Канатоходцы взмахнули белыми пятнами балансирных вееров и начали свой воздушный танец. На этот раз Вадим первым схватил Риту за руку и больше не отпускал до самого завершения номера. Его пальцы нервозно подрагивали в её ладони. Теперь они сидели почти под самыми канатами. Отсюда все движения артистов по удержанию равновесия наверху смотрелись ещё волнительнее и драматичнее.

Пара танцевала динамично, захватывающе, страстно. Но танец грациозной Любы в блестящем красном платье восхищал и завораживал. Когда она подпрыгивала, чтобы изменить направление, Вадим зажмуривался, слышал напряжённый вдох зрителей, а открывал глаза только на восторженных аплодисментах. Значит, она удержалась, устояла, смогла и продолжает идти, танцуя по тонкому, натянутому как нерв канату. Вадим боялся, переживал, любовался и восхищался. Сердце едва не выскакивало от этого потрясающего танца.

Наконец музыка завершилась, и канатоходцы, ступив на площадку, поздравляли друг друга с успешным исполнением номера. Зал благодарил артистов овацией.

— Неземная, — одними губами произнёс Вадим, громко хлопая в ладоши.

— А теперь побежали, побежали, — не давая аплодировать, куда‑то быстро повела его Рита, пригибаясь.

Пройдя каким‑то служебным ходом, они оказались внутри форганга, но по другую сторону кулис. Осознав это, Вадим обомлел. Слившись со стеной, чтобы никому не мешать, он смотрел, как готовятся к следующему номеру. И сюда же сейчас вернутся с манежа, спустившиеся Николай и Люба.

В руках Вадима подрагивала нежная роза. Несмотря на беготню, он её уберег. Униформисты подняли и понесли на арену помост для степа, а навстречу шли канатоходцы после своего поклона. Николай задержался, с кем‑то переговариваясь, а Люба торопилась в гримёрку. Ей нужно было очень быстро переоблачиться в кардинально противоположный образ Ириски. Вадим это знал, Рита несколько раз ему напоминала. Поэтому он возник сейчас перед бегущей Любой буквально из ниоткуда.

— Это вам, — без подготовки сказал он, протягивая цветок.

— Вадим! — ахнула Люба. — Ты как здесь оказался? Ты с кем?

— Я очень хотел вас увидеть, и тётя Рита меня привезла, — произнёс Вадим, всё ещё держа розу на вытянутой руке.

Люба забыла, что ей нужно спешить. Взяв цветок, она присела к Вадиму и обняла мальчика так нежно, как никогда в жизни его никто не обнимал. Посмотрев ему в глаза, она поцеловала его в щёку и сказала:

— Спасибо тебе, милый, спасибо, солнышко! Она такая красивая! — и прижала розу к груди.

— Вы так красиво танцуете! — чуть слышно ответил Вадим, а его щёки горели от смущения.

— Вадим, отпускай Любу, а то она уже очень опаздывает, — сказала Рита, выходя из тени какого‑то реквизита и жестом здороваясь с Любой. — Не хватает ещё нам с тобой номер сорвать.

— Ничего, если что, там ребята подстрахуют, изобразят что‑нибудь на бис, потянут время, — сказала Люба и добавила: — Вы же на Ириску не останетесь?

Вадим виновато покачал головой. А Люба, поднявшись и уже пятясь задом в сторону гримёрных, говорила:

— Тогда погуляйте пока снаружи, но дождитесь меня. Я, как отыграю, выйду к вам. Обязательно дождитесь, слышите? Обещаете?

И она бегом убежала переодеваться в сумасшедшую балерину. А Рита повела мальчика на выход. За спиной играла музыка номера со степом. Они направились к «Каблучку».

Усадив Вадима на пассажирское сиденье и сев за руль сама, Рита запустила двигатель и стала отъезжать. Паренёк понял, что Рите больше некогда с ним возиться и она собирается отвезти его обратно в интернат. Всё равно он был очень благодарен ей за встречу с Любой, за розу. Этот день он не променял бы ни на что на свете. Но, к его изумлению, поездка оказалась совсем недолгой. Рита пересекла площадь и остановилась у тротуара возле гостеприимного летнего кафе с выносными столиками.

— Приехали, выходи, — улыбаясь, сказала она мальчику. — Подождём Любу здесь. Выйдя из цирка, она сразу должна заметить мой фургончик.

В душе Вадим воспрял от такой неожиданности. Кажется, он готов был прыгать от радости. Его счастливый день продолжался. Но внешне мальчик оставался таким же спокойным, тихим и скромным. Он лишь искренне, с благодарностью улыбнулся Рите. Так понимала и старалась для него только она.

Майская ясная погода радовала теплом и настроением. Они сели за ближним столиком. Отсюда шапито было как на ладони. И по доносившейся музыке можно было понять, какой номер сейчас там идёт. Несмотря на все уговоры Риты, Вадим категорически отказывался выбрать себе что‑нибудь поесть. Он, не отрываясь, наблюдал за выходом из шатра, высматривая знакомый спортивный костюм и бейсболку Любы. Особенно, когда закончился танец маленьких лебедей.

После некоторого времени ожидания Рита увидела застывшего с полуоткрытым ртом Вадима. Проследив за взглядом мальчика, и сама немало удивилась. От цирка по площади к ним шла Люба. Летящей походкой. На каблуках. В красном блестящем платье с асимметричным низом — в том самом — из‑под купола. В одной руке девушки была чёрная, под цвет туфель, элегантная сумочка, в другой она несла подаренную Вадимом розу. От быстрой походки крупные локоны распущенных тёмно‑коричневых волос красиво колыхались на её плечах.

Ступив на тротуар, и немного не дойдя до столика, Люба резко взмахнула сумочкой, как будто своим веером. Теперь её походка сделалась скользящей. Красиво изгибаясь в талии, она артистично изобразила балансирование, словно всё ещё шла по канату. Впечатлённые столь эффектным появлением артистки, Вадим с Ритой, не сговариваясь, зааплодировали.

— Ух, красотка, удивила, — выразила Рита восхищение и за себя, и за смущённого Вадима.

— Только не подумайте, что я в этом всегда по городу разгуливаю, — весело говорила Люба, присаживаясь. — Но если кому‑то так нравится и этот кто‑то специально ко мне приехал, то почему бы и нет! — улыбнулась она Вадиму.

Первым делом Люба попросила подоспевшего к ним официанта какой‑нибудь стакан или вазочку для цветка. И когда принесли узкий фарфоровый кувшинчик с водой, она бросила в него приготовленную таблетку аспирина и аккуратно поставила розу. Было видно, что Люба успела позаботиться о капризном цветке и до прихода. Внизу стебля появился свежий косой срез, а на лепестках поблескивали спасительные капельки. Благодаря этому роза сейчас расцвела с новой силой и дарила окружающим красоту и благоухание.

— Я решила, пусть тоже с нами погуляет, — сказала Люба, едва касаясь пальцами бутона. — Как же она прекрасна! Спасибо тебе, Вадим, ты меня так тронул.

Мальчик не знал и не умел, как на такое отвечать. За сегодня он получал столько внимания, сколько не имел за всю жизнь. Люба, конечно же, это прекрасно понимала и, чтобы его дальше не смущать, перевела разговор на общие темы. Сказала Рите, что тоже пару раз уже перекусывала в этом кафе, ей понравилось. Но сейчас, после выступления, так проголодалась, что может крокодила съесть. И, больше не слушая отнекивания Вадима, женщины заказали три полноценных вкусных обеда.

Ещё, они шутя спорили, кто у кого в гостях. Люба настаивала, что Рита с Вадимом пришли к ней и угощает она. А Рита логично парировала, что вообще‑то это Люба приехала в наш город. В итоге, любимыми лакомствами угощали друг друга.

Пока ожидали заказ, Люба опять нырнула в свою сумочку. Казалось, она такая же бездонная, как буфет Ириски. И, повернувшись к мальчику, сказала:

— Вадим, прости меня, пожалуйста, ты сегодня так неожиданно ко мне приехал. Я совсем не подготовилась. Но я тоже хочу тебе кое‑что подарить. На память. Смотри.

И Люба достала бейсболку.

— Это не реквизит. Это моя личная. Она чистая. А это наш воронежский цирк, — Люба показала вышитую спереди на кепке эмблему.

— Спасибо, — ответил Вадим.

Мальчик произнёс только одно слово. Но выразил благодарность так трепетно, сердечно и проникновенно, как некоторые и за подаренные автомобили не благодарят. Осторожно взял из рук Любы головной убор и стал рассматривать контурное изображение здания цирка. Потом надел бейсболку и вдруг просиял счастливейшей улыбкой.

— Давай я сделаю по твоему размеру, — сказала Люба, быстро встав позади Вадима.

Так она спрятала от мальчика свои мокрые глаза. Его неподдельная реакция на такой нехитрый подарок задела артистку до глубины души. Быстро переставив ремешок кепки в нужное положение, она ещё какое‑то время стояла за мальчиком, положив ладони ему на плечи. Вадим боялся пошевелиться. Для него это стало ещё одним мгновеньем счастья сегодня. Наконец, собравшись и овладев собой, Люба вернулась на стул, но снова взяла сумку.

— А теперь скажи мне вот что, — задорно начала она, — каких мультяшных котов ты знаешь?

Вадим немного растерялся от такого неожиданного вопроса. Но, посмотрев на Любу и убедившись, что она в самом деле ждёт ответ, стал загибать пальцы:

— Том, Гарфилд, кот Матроскин, кот Леопольд. Ещё Чеширский кот, Кот в сапогах.

— А вот о таком ты, наверное, и не слышал, — и Люба достала небольшой магнитик. — Это наша воронежская достопримечательность. Памятник Котёнку с улицы Лизюкова. Был советский мультик про котёнка Василия из Воронежа. И теперь у нас есть эта скульптура. Держи.

Люба дала Вадиму сувенир. На магните было изображено дерево, на ветках которого сидят Котёнок с улицы Лизюкова и ворона. Мальчик и правда сейчас впервые услышал об этом забавном мультфильме. С большой благодарностью приняв подарок, рассматривал рисунок и даже, слегка касаясь, водил по нему пальцами.

Рита опять, как утром, заметила едва уловимое движение мальчика. У Вадима был искренний порыв обнять Любу за бесценные для него дары, но он снова сдержал себя от проявления чувств. Тем не менее его глаза говорили без слов. Они светились счастьем. Таким Вадима Рита раньше не видела никогда.

Мальчик был очень воспитанным. Как бы ему ни хотелось оставаться в кепке, когда стали есть, он снял и положил бейсболку рядом с собой, то и дело поглядывая на неё.

Во время небольшого перерыва Люба спросила:

— А как там та девочка, которая с вами была?

И только Рита собралась рассказывать про Карину, как Вадим её опередил:

— Ничего, нормально. Её вчера домой забрали. Насовсем.

Из‑за проблем Вадима Рита утром не успела об этом расспросить заведующую. Поэтому была очень рада такой новости. А Вадим, который сейчас буквально светился счастьем, весело добавил:

— Только, кажется, её повезли не прямо домой, а в магазин, где животных продают. Черепаху покупать! Ей так понравилась ваша черепаха, что она тоже такую захотела.

Люба и Рита пришли в восторг от рассказа Вадима. А мальчик впервые в жизни ощущал, что его слушают. Он стал понимать, что и его слова могут вызывать у других эмоции. Оказывается, его слышат.

Обед шёл своим чередом. Когда приступили к десерту, от шапито подошёл парень. Это был степист Валера. И он принёс пару своих туфель для чечётки. Поздоровавшись с Ритой и Вадимом, он сказал:

— Коля сказал, что вы тут отдыхаете. Рита, извини, что помешал. Мне тебя судьба послала! У меня ЧП. Вот видишь. Сегодняшнее вечернее выступление они уже не переживут. Можно что‑то сделать? — и Валера показал начавшую отходить от подошвы металлическую накладку.

— Ага, довыкаблучивался! — смеясь, поддразнила Рита. — Сейчас, подожди, пироженку доем и поправлю. Давай пока посиди с нами.

— Нет, нет, — отказался Валера, — я пока погуляю. Нравится мне у вас, хорошо тут, — и он отошёл к Ритиному фургону.

— Люб, сможешь, пожалуйста, с Вадимом побыть? — спрашивала Рита, запивая чаем последний кусочек. — А то не положено его одного оставлять. Я быстренько.

— Да, конечно. Не торопись, работай спокойно. Мы пока поболтаем, — подмигнула Люба Вадиму.

Рита пошла к ИЖу, открыла будку, включила в ней свет и занялась своим привычным делом. Разложив складной верстачок, принялась за ремонт Валериных туфель. Действовала, как всегда, точно, быстро, эффективно — одним словом, профессионально. К тому же со стороны это смотрелось ещё и красиво. У туфель Валеры больше не оставалось никаких шансов подвести его на выступлении.

Во время работы Рита украдкой поглядывала в сторону артистки и мальчика. До неё доносились обрывки их разговора. Они с удовольствием общались, и им было интересно друг с другом. Сначала Люба расспрашивала Вадима о его жизни в интернате, о его увлечениях, о друзьях, о его планах и мечтах. После этого и сам Вадим уже немного освоился и задавал вопросы про цирк, про бесстрашие на высоте, снова восхищался танцем и грацией артистки.

Потом они немного соскучились по своей общей знакомой. Люба, перелив воду из кувшинчика в одноразовый стакан и переселив туда цветок, предложила Вадиму посмотреть поближе, как работает Рита. И они подошли к «Каблучку». Мастер Рита уже была на финишной прямой. Отдав Валере отремонтированные туфли, складывала по своим местам инструмент и материалы.

— Рита, огромное тебе спасибо! Они же сейчас крепче новых получились! — восхищался степист результатом ремонта. — Теперь хоть из Воронежа к тебе каждый раз приезжай по этому поводу.

— Пожалуйста, пляши на здоровье, — с добродушной улыбкой ответила Рита. — А как у твоей Лены туфли? Держатся? Может, тоже заодно посмотреть?

— Ты знаешь, — сказал Валера, — сам всегда удивляюсь, но она к обуви гораздо бережнее, чем я. Не понимаю, как у неё получается. Репетируем и выступаем одинаково — у меня туфли разваливаются, у неё целые.

Тут Рита глянула в сторону шатра и сказала всем:

— Ой, смотрите, дядя Миша вам машину привёз!

Часть 7

Я и правда как раз в это время пропускал встречку, чтобы завернуть на площадь с шапито. Приехал на эвакуаторе с загруженным на него «Трабантом». Пока ожидал, справа у кафе увидел «Каблучок» и Риту с компанией. Оставил машины у шатра и пошёл поздороваться.

— Ты что же, решила тут филиал открыть? — поприветствовав всех, спросил я Риту. — Хорошее место, бойкое. И перекусить можно, пока ожидаешь свои башмаки.

— Да это я мешаю им отдыхать. Чуть босиком свой номер не закончил. Смотрю, а тут знакомый фургон у цирка стоит, — пояснил Валера, благодаря Риту только что купленной здесь же огромной коробкой конфет.

Рита тут же её распечатала и стала всех угощать. Я отметил всеобщее хорошее настроение. Но больше всего меня поразил Вадим. Казалось, сегодня он был счастливее всех детей на свете. Он глядел на мир открытым, добрым, искрящимся взглядом. Без конца то снимал, то надевал кепку. А потом улучил момент и тихонечко показал мне свой магнит с котёнком из мультика. Мальчик буквально со всеми хотел делиться своей радостью. И, конечно, не сводил глаз с Любы.

Артистка и впрямь не могла не обращать на себя внимание — в ярком платье с шикарной розой. Но всё же во взгляде Любы, казалось, притаилась какая‑то едва уловимая грусть. Когда она мягко улыбалась Вадиму, в её глазах читалась глубокая задумчивость о чём‑то очень личном. Однако уже через мгновение актриса собиралась, словно встряхиваясь, и опять включалась в общий разговор.

— А я тоже кое‑что починил, — похвастался я, махнув рукой назад в сторону «Трабанта». — Мне бы вашего начальника позвать, и, если можно, Руслана. Отдать машинку и показать, что там да как.

Валера вызвался меня проводить, и мы пошли к шапито. Вертя в руках свои туфли, парень ещё не раз восторженно высказался о Ритином мастерстве. Как будто я сам это не знаю.

Дожидаясь циркового руководителя и Руслана, выдвинул аппарели эвакуатора, отвязал «Трабант» от платформы и залез в него. А когда они вышли, без проблем запустил моторчик и скатился на землю, по пути на спуске ещё и продемонстрировав надёжные тормоза машинки. Затем, оставляя за собой облако сизого дыма, лихо дал кружок по площади и остановился перед радостно улыбающимися воронежцами. «Трабант» жизнеутверждающе тарахтел на всю округу.

— Этот дым для него абсолютная норма. Он от размешанного в бензине масла, больше не забывайте его туда добавлять. А то запчастей уже не найти, — увещевал я руководителя гастролей и Руслана, заглушив двигатель и возвращая им ключи от шоу‑кара.

Я принялся рассказывать и показывать, к чему ещё, помимо мотора, пришлось приложить руки, чтобы автомобильчик чувствовал дорогу увереннее. И тут к нам присоединились Люба с Вадимом. Она привела мальчика, пока Рита разворачивалась и подъезжала сюда на «Каблучке».

В салоне «Трабанта» висело множество всяких значков и вымпелов. О многих из них Люба знала — откуда взялись, из каких городов привезены, — и делилась этими историями с Вадимом. Мальчик внимательно смотрел на памятные сувениры через стекло автомобиля, как на музейные экспонаты.

А потом мы решили все вместе сфотографироваться. Выживший, несмотря ни на что, «Трабант» поставили рядом с подменявшим его у нас в Добродеевске Ритиным «Каблучком». Даже по сравнению со скромными размерами ижевского фургона немецкий шоу‑кар выглядел совсем малышом. Перед машинами встали начальник гастролей, Руслан, Люба, Вадим, Рита и я. Щёлкнул нас Валера.

Все тут же поделились друг с другом снимком по телефону. А для хозяина «Трабанта», Бориса Павловича, чуть позже распечатают бумажное фото и положат в бардачок на память о Добродеевске. Чтобы он быстрее шёл на поправку, ему всё ещё не говорили о досадной поломке любимого автомобильчика. Воронежцы были счастливы, что всё уже позади, и на радостях пообещали мне, что до Ростова шоу‑кар поедет теперь не своим ходом, а на подкатном прицепе, который собираются взять напрокат.

Из шапито стали понемногу выходить и другие артисты — посмотреть на отремонтированный автомобиль. Мы с Ритой получили немало благодарностей. Но уже скоро им нужно было готовиться ко второму за день представлению. И мы стали собираться.

Вадим хотел поблагодарить Любу за то, что к нему вышла, за драгоценное внимание, за проведённое время. Но его захлестнули эмоции. Он стоял перед артисткой, глотал в горле ком и не мог произнести ни слова. Потом резко развернулся, пошёл и сел в Ритину машину. Прощание не было его сильной стороной. Он сидел, уткнувшись куда‑то вниз, и ни на кого не смотрел. А зря. Если бы мальчик поднял голову, то увидел бы, как нежно Люба прижала к груди его розу и как трогательно машет ему рукой.

Рита тоже поспешила к «Каблучку», но её окликнула Люба:

— Рита, ты Вадима отвезёшь и сейчас обратно в город?

— Туда‑сюда, минут через 30–40 вернусь. Ещё б на работу сегодня попасть. А что?

— Да у меня пуанты рассыпались, ленточку нужно подшить. Там недолго. Поможешь?

— Ну ладно, — удивилась Рита, — приеду, поправим.

До интерната ехали молча. Вадим уже пережил момент прощания и теперь тепло улыбался, вспоминая всё волшебство сегодняшнего дня. Он точно знал, что эти воспоминания останутся с ним навсегда. И был безмерно благодарен за это Рите.

А Рита размышляла над странной просьбой Любы. Раньше, насколько было известно, артистка к своей обуви, костюмам, реквизиту никого не допускала. Очередная цирковая причуда.

Я сложил эвакуатор, смотал стропы, попрощался со всеми и поехал на базу. И на душе стало как‑то особенно хорошо. Казалось бы, поставил на ход старый, потрёпанный автомобиль. Для меня рутина. Сколько их было, и сколько, возможно, ещё будет. Но, возвращая цирку этот весёлый разноцветный «Трабант» с его ожившим, отнюдь не совершенным моторчиком, почувствовал и себя причастным к общему доброму, будто бы волшебному делу. И это очень приятное чувство.

Последующие дни, пока гостил цирк, я ещё несколько раз встречал на наших улочках этот милый шоу‑кар. Двухтактно тарахтя и пуская дым, он куда‑то спешил по своим цирковым делам.

Но даже что‑то доброе и хорошее, к сожалению, заканчивается. Артистам настала пора складывать свой шатёр и переезжать в другой город. Чтобы и там теперь раздались громкие радостные аплодисменты и искренний звонкий детский смех.

За пролетевшие, словно мгновение, две недели много кто успел побывать под этим шатром. Некоторые даже и не по одному разу. Приводили родственников, а иногда и вовсе соседских детей. В последний день этой чудесной весны длинный цирковой караван взял курс из нашего Добродеевска в сторону Ростова. Выздоровевший Борис Павлович ждал их уже там.

А следующим утром Рите экстренно звонили из интерната. Пропал Вадим. Поначалу его даже не хватились. Думали, он, как обычно, где‑нибудь сидит в укромном уголке, занимаясь своими нехитрыми делами. В последнее время мальчик много рисовал, но свои рисунки никому не показывал. Когда же он не появился ко второму завтраку, всполошились и начали поиск. Заведующая догадалась позвонить Рите.

Постаравшись успокоить начальницу учреждения, девушка бегом кинулась к машине и, пообещав скоро перезвонить и сообщить новости, погнала свой «Каблучок» в сторону центрального сквера. У Риты возникло одно предположение, которое она сейчас ехала проверить.

Оставив машину с краю, шла по площади и говорила по телефону:

— Да, он тут, не волнуйтесь. Нет, никого не надо присылать. Я с ним поговорю и сама привезу. Но не прямо сейчас, мне нужно время. К обеду приедем.

Выдохнув, Рита подошла к нескольким стопкам сложенной тротуарной плитки. Её привезли, чтобы восстановить покрытие на участке, где было расположено шапито. На одной из таких стопок сидел Вадим.

Подойдя, Рита ладонью смахнула пыль с соседних плиток и присела рядом, рискуя оставить следы на своём опрятном, но тёмном платье. Мальчик выглядел уставшим, потерянным, расстроенным и обескураженным. От интерната до города по прямой — километров восемь, да ещё по самому городу несколько километров. И этот путь он преодолел, по всей видимости, пешком.

Несмотря на припекающее солнце, снял кепку и бесцельно крутил её в руках. Это была подаренная Любой бейсболка. Рядом с Вадимом лежал свёрнутый в трубочку альбомный лист. Мальчишка настолько погрузился в себя, что, кажется, не заметил Риту.

— Удрал? — прерывая молчание, спросила она.

Вздрогнув, Вадим будто проснулся. Поднял голову и посмотрел на Риту отстранённым, непонимающим взглядом.

— Тётя Рита, — совсем без эмоций произнёс он, — я не успел. Они уехали. А я… Мне нужно было попрощаться с Любой. С тётей Любой. Извиниться за то, что тогда отвернулся и ушёл. И не поблагодарил. Она на меня обиделась. Я бестолковый. Ещё и день перепутал. Они уже уехали, — последние слова Вадим, совсем расстроившись, едва шептал.

— Это всё понятно, — ровным голосом сказала Рита, зачем‑то болтая ногами, перекрестив ступни, — но чего ж ты сбежал‑то? Почему меня не позвал, как в прошлый раз? Знаешь, какой сейчас в интернате переполох!

Мальчик снова опустил голову и буркнул:

— Я сам. Я сам это должен был сделать.

— Сам, сам, — деланно взрослым тоном, беззлобно передразнила Рита, — самостоятельный ты мой.

Они сидели молча. Это было примерно то самое место, где раньше вокруг манежа располагались зрительские места. Только теперь не было ни шатра, ни стен, ни купола. Подул ветерок, и лежавший рядом с Вадимом свёрнутый лист пошевелился и немного развернулся.

— Можно мне посмотреть? — спросила Рита, осторожно взяв бумагу.

Вадиму было всё равно. А она стала разглядывать его работу. Это был рисунок цветными карандашами. И это был первый раз, когда он нарисовал в цвете. До этого Вадим много рисовал, но всё простым карандашом.

Рита рассматривала изображение и удивлялась точной детализации. Был изображён зал шапито, зрители, смотрящие ввысь, и пара канатоходцев под куполом. Вдалеке — тёмная мужская фигура на верхней площадке. А в центре без труда узнавалась Люба в своём красном платье с балансирным веером в момент прыжка над натянутым канатом. И едва заметная подпись — Любовь Неземная.

— Ого! Как здорово! — абсолютно искренне восторгалась Рита. — Ты хотел ей это подарить?

Вадим не ответил. Он безучастно смотрел в землю. Рита продолжала рассматривать рисунок, и тогда он тоже бросил на него взгляд. А затем поднял голову вверх. Там, где ещё недавно были канаты, купол, прожекторы, сейчас он видел глубокую синь безоблачного неба и ярко‑зелёные верхушки деревьев.

Аккуратно свернув лист, Рита положила его, где взяла, но он скатился и упал в песок. Вадим даже не пытался его подхватить. Тогда она встала со своей импровизированной табуретки, подняла рисунок, бережно его отряхнула и жестом призвала мальчика идти в машину. Вадиму ничего не оставалось, как сползти с плиток и побрести в сторону Ритиного автомобиля.

Она напоила его водой, и они поехали. Когда разворачивались, Вадим в последний раз посмотрел через опущенное стекло на пустынную площадь. А потом, взглянув на летнее кафе с выносными столиками, уткнулся вниз и больше не смотрел по сторонам. Он прекрасно знал и понимал, что его ожидает в интернате от заведующей за побег.

«Каблучок» уже привычно для Вадима урчал своим уфимским мотором. Рита размеренно переключала передачи, держась за рукоятку с парусником. А когда Вадим всё‑таки посмотрел вокруг, то понял, что они почему‑то едут не за город.

Покружив городскими улочками, заехали во двор нескольких пятиэтажек. Припарковавшись у одного из подъездов, Рита вышла из машины, огляделась, взяла с собой рисунок, сказала Вадиму выходить тоже и повела его вовнутрь.

Поднялись и на втором этаже стали у той квартиры, которая левее. Оттуда донёсся аппетитный запах чего‑то по‑домашнему тёплого. Вадим сглотнул и вспомнил, что он сегодня не ел. Мальчик подумал, наверное, Рита привезла его к себе домой, но она не достала ключи, а неожиданно нажала кнопку звонка.

Зашуршал замок, и дверь отворилась. Поскольку взгляд Вадима был по‑прежнему направлен в пол, первое, что он увидел, — это милые тапочки со смешными ушками. Тапочки отступили на пару шагов от двери, словно приглашая и его переступить порог.

Подняв голову, Вадим увидел голубенький ситцевый халат до колен с белыми пуговками и с пояском на талии. А ещё выше — доброе, мягко улыбающееся лицо Любы.

Сейчас, без яркого циркового макияжа, оно выглядело каким‑то особенно посвежевшим и даже помолодевшим. И хотя это было лицо, которое Вадим желал бы увидеть первым из всех остальных на Земле, сейчас от неожиданности он отпрянул назад так, что Рите пришлось его придержать.

— Привет! Пустишь беглеца? — весело сказала она, заводя Вадима. — Представляешь, из интерната сбежал, чтобы с тобой попрощаться! На площади нашла. — Говоря это, Рита сунула ему в руку рисунок.

— Привет! Заходите, заходите, — радовалась Люба гостям. — И пущу, и накормлю! Я оладушек нажарила. Вадим, ты с чем любишь — со сметаной, с джемом или со сгущёнкой?

— Со сгущёнкой, — машинально, скорее повторил, чем ответил мальчик. А затем спохватился и очень виновато добавил: — Здравствуйте, тётя Люба, простите меня, пожалуйста, за то, что я отвернулся и ушёл. Это вам, — и он протянул свёрнутый рисунок.

Люба, даже пока ещё не разворачивая и не видя изображения, с какой‑то нежной лаской посмотрела на Вадима и сказала:

— Ну что ты, мой хороший, что ты. Не нужно, совсем не нужно за это извиняться. Я знаю, что ты просто очень не любишь прощаться. Я тоже этого не люблю. И я тогда совсем не обиделась. Но вот уходить из интерната не надо было, это я тебе точно говорю.

Вадим стоял с поникшей головой, опасаясь взглянуть на Любу. А она уже с большим интересом и с восторгом рассматривала его рисунок. Целая вереница эмоций пронеслась на лице девушки. Наконец она вздохнула и произнесла:

— Спасибо тебе огромное за эту работу. Ты настоящий художник. Но знаешь что? У меня тоже есть для тебя одна новость. Ты своим побегом немножечко нас опередил.

Люба посмотрела на Риту. Та прижала плотно сложенные вместе ладони к подбородку. И, конечно же, зная, что сейчас скажет Люба, боялась дышать.

— Вадим, — говорила Люба, заметно волнуясь, — цирк вчера уехал. А я осталась. Я осталась, чтобы увидеться с тобой и спросить у тебя одну очень важную вещь. Мы с Ритой собрались поехать к тебе сегодня. Но ты пришёл сам. Поэтому я спрошу тебя прямо сейчас.

Любе с трудом давались слова. Она никогда раньше так не переживала. Но когда Вадим посмотрел на неё своим ясным, совершенно открытым, искренним взглядом, то выговорить самое главное получилось теперь неожиданно легко.

— Я очень хочу, чтобы ты серьёзно подумал и ответил. Согласишься ли ты, чтобы я тебя усыновила? — произнесла Люба.

У Вадима округлились глаза. Он смотрел на Любу и не верил своим ушам.

— Вы меня усыновите? — почти шёпотом переспросил мальчик. Его голос дрожал робкой надеждой, смешанной с едва уловимой затаённой радостью.

— Да, Вадим, — ответила Люба. — Я много думала. И поняла. Ты мне очень дорог, важен и нужен. Рита сказала, что это совсем не быстро оформляется. Мне ещё надо будет Школу приёмных родителей пройти. Поэтому я сняла эту квартиру. Когда нам разрешат, ты будешь тут жить, та вторая комната — для тебя. А потом мы поедем ко мне в Воронеж. Но, Вадим, всё это только если ты сам этого захочешь. Если же нет — всё в порядке. Не бойся. Ты меня нисколько не обидишь. Я просто уеду догонять своих.

Люба закончила говорить, с волнением ожидая его ответа. Вадим увидел неразобранную дорожную сумку в прихожей. А потом попытался заглянуть в ближнюю комнату и неожиданно спросил:

— А как же дядя Коля? Ведь для усыновления нужно, чтобы муж был согласен.

Рита невольно улыбнулась, а Люба выдохнула и сказала:

— Коля не муж. Он мой двоюродный брат. Младший. Когда он узнал, что я не еду, ему пришлось наконец помириться со своей девушкой и возобновить их совместный номер. Она уже выехала к нему, репетируют. Поэтому, если ты не против, у тебя буду только я. Согласен?

Вадим больше не смог произнести ни одного слова. На этот раз он не стал себя сдерживать. Мальчик крепко‑крепко обнял Любу, так сильно, будто никогда не собирался выпускать её из своих объятий.

Рита тихонько выскользнула из квартиры. Уже во дворе позвонила заведующей. А потом села в «Каблучок» и, оставив Любу и Вадима вдвоём на несколько часов, поехала ко мне на работу. Как же я был счастлив услышать от неё эту потрясающую новость.