Марьяна

Глава 1

– Биип-биип-биип!

– Алиса, заткнись!

Писк прекратился, Марьяна открыла глаза, от души зевнула и уселась в постели, не спеша разминая шею. Блядская ортопедическая подушка, за свою цену могла бы и массаж сделать, а просыпаться все равно приходится с болью.

Тело противилось столь раннему подъему, желая провалиться в кому еще на несколько часов, но, если пойти у него на поводу, и досыпать до второго или третьего будильника, собираться придется в спешке. А суета это еще большее дерьмо. Поэтому, закончив самомассаж, Марьяна взъерошила и без того стоящие дыбом короткие волосы, сползла с постели и поплелась на кухню.

Закуток в пять квадратных метров назвать уютным мог только человек, для которого «маленький» и «уютный» синонимы. Черная мебель, стены, выкрашенные серой краской прямо поверх кирпича, кафель, имитирующий гранит, огромный холодильник и новенькая, блестящая кофе-машина. Место силы. Крепость одиночества.

Дождавшись, пока техника приготовит порцию жидкой бодрости, Марьяна взяла чашку, и, как была, босая, в трусах и обтягивающей майке, вышла на лоджию. Сентябрь выдался теплым, на полу лежал лохматый ковер, изображающий шкуру неизвестного науке животного – замерзнуть не грозило, а от любопытных глаз девушка не пряталась. Да и от кого прятаться, если окна выходят на пустырь? Разве что от бродячих собак, а им человеческие сиськи без надобности.

Откинув стеклопакет в режим проветривания, она уселась в мягкое гнездо круглого кресла, поставила кофе на стойку, изначально предназначенную для цветов, а при ней выполняющую функции многоуровневого столика, и, нащупав пачку на нижней полке, вытянула сигарету. Никотин и кофеин. Ежедневный ритуал, помогающий смириться с действительностью. Привычка, которую так ненавидел Олег.

Выпуская в приоткрытую створку сладкий вишневый дым и запивая его остывающим эспрессо, Марьяна наслаждалась оставшимися минутами свободы, не допуская в голову мыслей о предстоящей рутине. Потом. Все потом. Эти мгновения принадлежат ей одной.

– Биип-биип-биип! – ожившая смарт-колонка прервала медитативное состояние. Что ж, прелюдия закончена. Теперь можно впустить в себя мир, заточенный под жаворонков.

***

– Марьяна, к тебе клиентка на окрашивание! – в закуток, служащий одновременно кухней и раздевалкой для персонала, отгороженный от зала тонкой гипсокартонной стеночкой, заглянула Аюна – улыбчивая круглолицая азиаточка в форменном фартуке и одноразовой шапочке, скрывающей ее жесткие густые волосы, скрученные в гульку.

Наспех запивая недожеванный бутерброд еще слишком горячим чаем, Марьяна подскочила с места. До записи оставалось полчаса, но владелица салона очень не любила, когда клиентов заставляли ждать. Даже если эти клиенты крадут законный обеденный перерыв. «Раньше сядем – раньше выйдем» – именно эту фразу нужно было разместить над входом, а не загадочную «Студия красоты Куаффюр».

Под витиеватой вывеской располагалась рядовая парикмахерская – мужской и женский залы, каждый на два кресла, уголок ногтевого сервиса и отгороженная ширмой кушетка, назначенная рабочим местом бровиста, которого никак не удавалось найти. Поэтому владелица салона, помимо обязанностей администратора, время от времени лично оказывала услуги по коррекции и окрашиванию бровей хной.

К моменту, когда Марьяна привела себя в порядок и вышла в зал, клиентка – сухощавая миловидная дама в элегантном брючном костюме – уже по-хозяйски расположилась в кресле и листала палитру с образцами, теребя наманикюренным ноготком разноцветные синтетические прядки.

– Марьяночка, здравствуйте. Знаете, я подумала, может попробуем в этот раз добавить красный оттенок? В прошлый раз цвет получился слишком темным, я с ним как старуха! Кое-как пережила этот месяц, каждый раз в зеркало смотрю и пугаюсь. И оксид возьмем побольше, а то быстро смывается, – женщина укоризненно взглянула на мастера, будто это не она сама в прошлый раз настаивала на оттенке «темный шоколад».

– Здравствуйте, Валентина Аркадьевна! Конечно, оттенок сейчас подберем, – она старалась говорить спокойно и ласково, – но с оксидами экспериментировать не будем, мы ведь не хотим, чтоб Ваши волосы стали похожи на солому?

Марьяна повернула кресло к зеркалу, запустила пальцы в густую шевелюру клиентки, приподнимая пряди от корней и пропуская их сквозь пальцы, любуясь шелковистым сиянием – что бы там женщина ни говорила, цвет получился глубоким и вполне подходил к ее строгому образу. Да и старит не оттенок волос, а прожитые шестьдесят с хвостиком лет. Но кто она такая, чтоб спорить с той, кто приносит деньги?

– У Вас очень красивые волосы, – комплимент был совершенно искренним, сама Марьяна была обладательницей грустных тонких сосулек, которые при отрастании выглядели совсем жалко, поэтому всегда стриглась коротко, но втайне мечтала о таком же шикарном каре.

– Жанна как-то по-другому делала, там был такой красивый оттенок, он и держался дольше, – клиентка замолчала и вновь вернулась к изучению палитры.

– Валентина Аркадьевна, Вы же понимаете, у нас салон совсем другого уровня. Но лестно, что Вы сравниваете меня с лучшим колористом города, – Марьяна вздохнула и решила дать женщине еще немного времени на раздумья.

Клиентка, несмотря на постоянное ворчание и сравнения с предыдущим мастером, из раза в раз возвращалась именно к ней. Понять недовольство можно – непросто привыкать к эконому после люкса, но кому сейчас легко? Уж точно не Марьяне. А приходится улыбаться, держать при себе колкие язвительные ответы, находить общий язык с коллегами и начальством.

***

– Рыбонька, привет! – неприлично бодрый голос из динамика телефона вызывал желание послать его обладательницу подальше, – у меня предложение, от которого ты не сможешь отказаться!

– И тебе привет, – Марьяна слизнула кефирные «усы» выбросила в урну пустой пакет и уселась на скамейку в ожидании автобуса, – что за предложение?

На осенний город уже спускались сумерки, и все, чего ей хотелось после двенадцатичасовой смены – поскорее добраться до горячего ужина и теплой постели. Но увы, от покоя и неги ее отделяли добрых полчаса на общественном транспорте. Который все никак не шел.

– В «Марье» кабинет на два места сдают, всего за десять в месяц. Возьмем пополам? – бывшая соседка по креслу уже полгода как ушла в свободное плавание, но с арендой ей не очень везло – то цену загнут, то помещение внезапно продадут.

– А оборудование, мебель? – Марьяна, конечно, не раз обдумывала подобные варианты, но необходимость крупных вложений останавливала.

– Есть мойка, диванчик для ожидания и шкаф. Остальное надо покупать.

– Оля, ты же знаешь, у меня ипотека, свободных денег нет. А своего только ножницы и машинки. Ну и расходники по мелочи – воротнички там, фольга... – кажется, она осталась единственным «салонным» мастером среди своих знакомых. Практически все брали работу на дом или ездили к клиентам, стремясь урвать нелишнюю копейку, и, конечно, обзавелись всем необходимым для работы. Лишь она боялась.

– Кредит возьмешь, кресло можно и подержаное купить. Зато представь, сама себе хозяйка. Сама расписание составляешь, сама цену назначаешь. И живые деньги каждый день, без дурацких штрафов. Клиентов сможешь сама выбирать, – Ольга знала, на какие рычажки давить, – и не придется разрываться на два салона без выходных.

– Ну не знаю. Там ведь место не проходное, придется заново базу набирать, а это не один месяц, – Марьяна по-привычке отпиралась, но в голове уже крутились шестеренки, прикидывая варианты и подсчитывая затраты.

– Еще какое проходное! Новый микрорайон, а парикмахерских рядом нет. Рекламу дадим. Опять же твои все за тобой пойдут, привыкли уже.

– Оля, мне надо подумать. Я не могу так сразу, – пребывая в задумчивости, Марьяна чуть не пропустила свой автобус, и вклинилась между закрывающимися дверями в последний момент.

– Ну думай, только недолго. В понедельник надо внести оплату за три месяца.

***

– Я все понимаю, работа, ипотека, но всех денег не заработаешь. А дитё тебя скоро узнавать не будет, появляешься раз в неделю, – Полина Викторовна поставила перед дочерью тарелку куриного супа и посмотрела ей в глаза – строго, требовательно. Ожидая немедленной капитуляции и подчинения.

– Мама, я появляюсь, когда могу. Ну потерпи немножечко, а? – Марьяна взяла ложку и опустила голову, изучая плавающие на поверхности бульона островки жира, – Еще один год, к школе я его в город заберу. Ты мне очень-очень помогаешь, не знаю, что без тебя делала бы.

– Не понимаю, зачем ты вообще это затеяла – жили бы вместе, и экономия, и ребенку внимания больше. В наше время такого не было, это ты хочешь всего и сразу, а так не бывает, – Полина Викторовна уселась напротив, сжав в руках кухонное полотенце, – ты за эти пятнадцать лет банку отдашь две стоимости квартиры, если не больше.

– Ма, я уже половину выплатила, за год еще подкоплю, а там полегче будет. Это же все ради Ника – в нашем районе школа хорошая, секций много разных. А тут что его ждет? Да и меня тоже, а в городе работа есть, – Марьяну утомляли эти однообразные разговоры, но она с упорством барана продолжала доносить до матери свою позицию.

Нельзя прогибаться – достаточно того, что они на пару с Олегом убедили ее сохранить беременность. Хотели внучека – получите, распишитесь. Но и ругаться тоже нельзя – она пока не готова тащить сына в полупустую квартиру, где его ждут лишь долгие часы одиночества, пока мать выгрызает им обоим место под солнцем.

Марьяна вдохнула и медленно выдохнула через нос, пытаясь вернуть пошатнувшееся спокойствие. Это просто мама, она желает добра. В своем понимании.

– И Олежек мне звонил недавно, просит Ника привезти на выходные, – мама явно не желала успокаиваться, – вот что ты упираешься? Ребенку отец нужен, а не твоя дурацкая гордость.

– Знаешь, Олежек прекрасно сам может приехать и повидаться, – слова засочились ядом, стоило лишь вспомнить бывшего, мечтавшего о наследнике, но слишком быстро переобувшегося после встречи с реальным младенцем, – ему не сын нужен, а повод помандеть, что злая я у него кровиночку забрала. Мне некогда! Я работаю без выходных!

– Ой, все! Опять свою шарманку завела, – Полина Викторовна подскочила и начала нервно собирать в таз грязную посуду и протирать стол от несуществующих крошек.

– Что – все? Сколько раз чудо-отец приезжал в этом году? И кто на прошлый день рождения накормил мороженым ребенка с непереносимостью лактозы? Я молчу об алиментах. Безработный он, как же! – Марьяна закрыла пылающее лицо дрожащими руками и принялась медленно дышать, не обращая внимания на происходящее вокруг. Раз-два-три – вдох, раз-два-три-четыре-пять-шесть – выдох.

– Мама, прости меня, – Марьяна встала, подошла со спины к женщине, сгорбившейся над тазом с грязной посудой, и обняла напряженное худенькое тело, уткнувшись носом в ложбинку между шеей и плечом, – мне тоже трудно, но мы справимся. Без всяких мужиков. Гордость – это все, что у меня есть. И ты. Ведь ты у меня есть?