Марина Петровна

Глава 1

Марина Петровна работала учителем уже двадцать лет. Если считать счастливыми тех людей, которым нравится их профессия, то Марина Петровна считалась бы самой счастливой из всех.

Стать учителем она мечтала еще с тех далеких времен, когда сама начала ходить в школу. Её первый учитель, Владимир Георгиевич, преподавал с такой легкостью и глубиной, с таким воодушевлением и изяществом, что маленькой Маше казалось, она смотрит выступление фокусника, а не урок. Только этот фокусник показывает не трюки, а наоборот, рассказывает, как они делаются. С каждым учебным днем мир, еще недавно казавшийся таким необъятным и загадочным, обретал рациональную форму, четкую структуру, следствия и причины. После каждого урока тень неизвестного трусливо жалась к углам, уступая территорию свету знаний, пока полностью не была выжжена из ума юной Машеньки.

Она закончила педагогический институт, когда ей было двадцать пять, и уже следующим сентябрем получила первую партию детишек под свое крыло. Малютки,виделись ей нелепыми, бесформенными шлепочками свежего теста. А ее работой было нежно раскатать это тесто, вложить в него мясцо науки и слепить аккуратные пельмешки, готовые отправиться в кастрюльку взрослой жизни.

Все время Марина Петровна отдавала своему призванию. С понедельника по пятницу работала в школе, а на выходных занималась репетиторством. Поэтому свою семью завести не удалось, о чем Марина Петровна и не жалела. К мужчинам она всегда была холодна. С детьми было немного сложнее. Порой ей хотелось завести своего ребеночка, чтобы заботиться и ухаживать, учить его и воспитывать, но немного поостыв, Марина Петровна брала себя в руки. Она понимала, что это лишь инстинкт, заложенный природой, и логика говорила, что разумнее потратить время на большее количество других детей, чем на одного, но своего.

И вот однажды, зимнем вечером, закончив проверять контрольные по математике, Марина Петровна умылась и легла спать. Ей приснился удивительный сон.

Снилась фабрика, огромный завод, производящий все на свете. От гвоздей до бильярдных шаров, от велосипедных кресел до ирисок " Ледокол", от микросхем до бурлаков на Волге.

Марина Петровна не была самой фабрикой, но ощущала себя ее частью. Она была кондитерским шприцем на конвейере по изготовлению пирожных. Вокруг были другие станки, где делались ватрушки, булочки с корицей, профитроли и многое другое.

Но смотреть по сторонам времени не было, нужно работать. По конвейерной ленте приползли пустые и грустные эклерчики. Они громко плакали и топали ножками. Марина Петровна стремительно мчалась по своей рельсе, проникала внутрь эклерчиков своим носиком и наполняла их заварной начинкой. Крем, проходя по трубке , приносил Марине Петровне небывалое удовольствие, легкость и теплое содрогание в районе солнечного сплетения, хоть было и непонятно, где оно у кондитерского шприца может быть.

А пухленькие эклеры, тем временем, радостно махали ручками, прощаясь с Мариной Петровной, ехали дальше, где их укрывали бумажными одеялками и складывали в коробочку.

Расставшись с одними эклерами, Марина Петровна спешила к другим. Она ездила из стороны в сторону, наполняя пирожные и превращая голодный плач в сытый смех. Скоро Марина Петровна заметила, что с каждой партией эклеров становится все больше и больше. Пять - семь - десять - пятнадцать. Ей приходилось ездить все быстрее и тужиться все сильнее, чтобы суметь наполнить каждый. Двадцать - двадцать пять. Чем больше эклеров к ней приезжало, тем больше крема она могла влить и тем лучше ей становилось.

Когда к ней подошло пятьдесят тощих, жалобно орущих пирожных, Марина Петровна поехала так быстро и давила из себя начинку так сильно, что она сорвалась с рельсы, и воспарила над цехом в бесконтрольном полете, орашая все вокруг заварным кремом. Пробить потолок и улететь к звездам не давал лишь шланг, ведущий к баку. Но Марине Петровне было хорошо и без этого.

- Крема. Всем крема. И пусть никто не уйдет обиженным, - радостно визжала она. Теплые пульсации под ложечкой достигли такой силы и частоты, что Марина Петровна целиком растворилась в этом чувстве. Наслаждение длилось пока коварная красная лампочка не замигала, сигнализируя о пустоте бака. Тогда шланг вместе с Мариной Петровной безжизненно, дисфункционально обмяк, а из носика на пол упали последние капли волшебного крема.

Часы показывали 3:42. Сон забылся почти мгновенно.

- Ох, господи... Как же это я... Взрослая женщина...

Марина Петровна встала, собрала обгаженые простыни и пошла в ванную.