Мама, чао!

Глава 1

Когда я пришла в первый класс наикрутейшей, как нам внушали десять лет с 1 сентября 1976 по 31 мая 1986 года, школы, я попала в школьный хор.

Нас, разновозрастных, собрали в одном классе, и мы прямо за партами вопили песни под аккомпанемент лысого дядьки с баяном.

Мне сразу же полюбилась одна песня:

"Я проснулся сегодня рано,

Мама, чао! Мама, чао! Мама, чао, чао, чао!

Я проснулся сегодня рано,

В нашем лагере в лесу.

Светит солнце, сияет ярко.

Мама, чао! Мама, чао! Мама, чао, чао, чао!

Светит солнце, сияет ярко,

В гости к солнцу я иду.

Шлю Отчизне букет огромный.

Мама, чао! Мама, чао! Мама, чао, чао, чао!

Шлю Отчизне букет огромный -

Свою Родину люблю.

После этого замечательного текста, с младых лет запавшего в мою душу, считаю неуместными какие-либо упрёки по поводу отсутствия рифмы в моих стихотворениях. Это же прямое подтверждение, что телегония* существует. Увы, роман с Пушкиным случился на год позже, но даже блистательное:

Мороз и солнце, день чудесный!

Ещё ты дремлешь, друг прелестный.

Пора, красавица, проснись!

Открой сомкнуты негой взоры,

Навстречу северной Авроры

Звездою севера явись...

Не смогло перебить забойного ритма "Песни испанских партизан".**

Мне нравилось это непонятное словечко: "Чао!" И оно, судя по всему, нравилось не только мне. Из текста песни, по смыслу, коллективно догадались, что это аналог нашего: "До свидания!"***

Но "до свидания" звучало как-то пресно и совершенно по-казённому. В речи его практически не употребляли. Мы говорили "пока", если надеялись на встречу, и говорили "прощай" в смысле "отвали" или "глаза мои тебя бы не видели".

"Чао" было универсальным, в зависимости от интонации, с которой оно произносилось. Одним словом можно было сказать многое. От тёплого "мне хорошо с тобой", нейтрального "увидимся завтра" и до холодного "прощай".

Учителей это бесило, они ругали нас почём свет, но мы продолжали говорить "чао". Это было наше сопротивление, доставшееся вместе с ритмом песни испанских партизан. Такая вот "телегония".

Повестка дня практически оставалась неизменной в то время, за исключением смены времён года: летом грядки и лагерь, осенью заготовки на зиму, зимой печка, лыжи и санки, весной кораблики по ручьям и "классики." Так что эта песня была с нами практически до восьмого класса. Позже на неё наложилась ещё одна, "Гренада", и некоторые строки мне особенно резонировали:

Но песню иную о дальней земле

Возил мой приятель с собою в седле.

Он пел, озирая родные края:

"Гренада, Гренада, Гренада моя!"

Он песенку эту твердил наизусть...

Откуда у хлопца испанская грусть?

Ответь, Александровск, и Харьков, ответь:

Давно ль по-испански вы начали петь?

Но другие строки меня восхищали и озадачивали одновременно:

Я хату покинул, пошел воевать,

Чтоб землю в Гренаде крестьянам отдать.

Прощайте, родные! Прощайте, семья!

"Гренада, Гренада, Гренада моя!"

Я мечтала поехать спасать испанских партизан, ну, или хоть каких-нибудь других, ведь испанских, наверняка, уже спасли.

Во мне всегда жил Павка Корчагин, и наилюбимейшая песня, которую они пели с Жухраем:

"Там вдали за рекой загорались огни. В небе ясном заря догорала. Сотня юных бойцов из будёновских войск на разведку в поля поскакала..."

Мне было десять, но уже тогда я задумывалась, почему кто-то такой светлый и красивый, как Павка, обязательно должен отдать свою жизнь, чтобы кто-то, в призрачном потом, стал жить лучше? Моё первое стихотворение было посвящено Павке и его прототипу, самому автору, насколько мы могли о нём знать. Было что-то там философско-грустное:

Лежит, прикованный к постели,

Герой, забытый, как война.

И губы шепчут еле-еле:

"Моя страна освобождена..."

Подруга верная его

Не принесёт к постели чаю...

Вероятно, дела любовные, не способствовали долгим раздумьям над рифмой и композицией стиха, а свои записи я тогда ещё не хранила, но даже эта потуга сформулировать свои ощущения сохранилась в памяти. Как сохранился и противовес этой творческой потуги. Это было в четвёртом классе. Я сообщила своим подружкам, что пишу стихотворение, но не уверена, хорошо ли получилось. На что Света Г. радостно сообщила, что тоже написала стихотворение и не дожидаясь упрашиваний, с ходу прочла громким голосом:

У меня есть брат Андрей.

Любит он играть в хоккей.

"Боже, какая пошлость..." - промелькнуло искрой в моей голове, - "но зато как уверенно и очевидно". Я тогда так и не решилась прочитать своё "недостихотворение". Это выглядело бы как попытка раздеться догола посреди улицы.

Надо сказать, что во времена СССР у каждого человека было много прав, согласно Конституции СССР, но не было самого главного права - права на личные чувства. Наверное поэтому все песни были патриотическими, что не гарантировало им любви советских людей. Становились любимыми особенные песни: "El pueblo unido jamás será vencido", "Venceremos". Они были другие. Как и "Белла, чао!" они будоражили внутри что-то иное, чем привычная тоска и обречённость. Они были похожи на: "Утро красит нежным светом стены древнего кремля, просыпается с рассветом вся советская земля". Нам нравилось орать во всю глотку: "Кипучая, могучая, никем непобедимая, страна моя, Москва моя, ты самая любимая!"

"No pasaran!" - было тогда такой фишечкой, которой все любили козырнуть в разговоре, прямо как дворяне своими французскими словечками в классической литературе. Батя****, когда приходил домой сильно "на бровях" и не мог выговорить под пристальным взглядом маман "демократический централизм", поднимал руку, сжатую в кулак и из последних сил произносил: "Но пасаран!" - что символически означало: "Я ещё могу сказать мухе, если бы она села мне на нос - кыш!", а фактически: "Был на партсобрании, не мог отказаться, прости". Маман после таких выпадов теряла серьёзность и смеясь, укладывала батю спать, пока однажды терпение её не лопнуло и бате не прилетело сковородкой. После этого он резко завязал с выпивкой.

У всех девочек школьной поры были тетради "песенники" и "цитатники". Это сейчас в интернете всего полно, а тогда каждую цитату и каждую песню собирали с миру по нитке. Записывали в основном по памяти и на слух - кто, что и как запомнил, и с этим было связано немало курьёзных случаев, но самую главную цитату все писали без ошибок и искажений: "Лучше умереть стоя, чем жить на коленях".

Не скажу за всех, но лично я искренне верила в победу добра над злом и в то, что все люди - братья. Я и сейчас верю. Но жизнь показала, что есть нюансы.

Лысый дядька с баяном оказался алкоголиком и его выгнали из школы через год моих занятий в школьном хоре. Его несколько раз обнаруживали валяющимся "в дрова" на газонах и тротуарах недалеко от школы. А позже оказалось, что он был к тому же извращенцем - педофилом. Но учителя нам об этом не рассказывали, пришлось позже самим до всего догадаться. Несмотря на все ужасающие минусы нашего учителя пения, с точки зрения настоящего времени, нам, наивным октябрятам и пионерам, было с ним весело.

Несмотря на весь патриотический угар, я росла одиноким космополитом. Узнала я об этом своём космополитизме только благодаря появлению интернета и была рада, что смогла себя идентифицировать таким образом. Патриотически же настроенные сородичи и сотоварищи, как-то незаметно переобулись в сапоги тех, кто хотел завоевать весь мир, безрезультатно и ценой миллионов жизней. Космополит, для них, синоним предателя. Но я, по-прежнему, считаю, что все люди - братья, независимо от цвета кожи, национальности, вероисповедания, уровня интеллекта и психического развития.

Человеческая жизнь - бесценна! И как надо не ценить себя и свою жизнь, чтобы рисковать ею, выполняя чьи-то, неадекватные законам жизни, приказы. Любящий человек не способен никому причинить зла. Особенно себе.

Есть один очень верный и древний принцип: "Что внутри - то и снаружи". Если развернуть этот принцип, то будут также верны высказывания:

"То, как вы относитесь к другим людям, показывает, что так же вы относитесь и к себе."

"То, что вы делаете с другими людьми, показывает, что то же самое вы делаете и с собой".

Есть всего лишь два пути в жизни. Один путь - путь развития себя. Второй путь - путь деградации.

Мне есть что развивать и совершенствовать...

Для деградации же достаточно просто остановиться.

Много лет назад я выбрала девиз для себя: "Люби! Твори! Развивайся!" И много лет я иду своим особым путём - путём радости. Это не простой путь, и иногда не получается сопоставить карту с территорией...

Но я иду в хорошей компании. Со мной Пушкин, Маркес, Булгаков, Гарольд Роббинс, Педро Альмодовар, Уэс Андерсон, Паоло Соррентино, Павка Корчагин, Зорро, Молль Флендерс, испанские партизаны, Джек Воробей, Майкл Джексон, Мадонна, Леди Гага и Ошо, который занимает особое место в нашей шумной компании.

______________ 

*телегония - опровергнутая биологическая концепция, утверждавшая, что спаривание с предшествующими, а особенно с самым первым сексуальным партнёром существенно сказывается на наследственных признаках потомства женской особи, полученного в результате спаривания с последующими партнёрами. Мною употребляется исключительно в качестве стёба.

**Песни испанских партизан. Когда тебе 7 лет и ещё нет интернета и альтернативных источников информации, веришь в то, что тебе говорят взрослые, потому что думаешь, что они больше знают. На самом деле, "Белла, чао!" - была песней итальянских партизан, но исполнялась на испанском. Для них это как русскому спеть украинскую песню, так же понятно.

***До свидания! Не использовалось даже в многочисленных письмах и открытках, которые я писала под диктовку моей бабули. В основном, "до свидания!" мы говорили только своим учителям, поскольку осознавали всю обречённую неизбежность ежедневных свиданий. ****Батя - отчим

16.05.2022.