Маленький капитан

Глава 1

Маленький капитан

Поиск ответа на вопрос, способен ли я передать красоту, увидеть которую мне посчастливилось. Рассуждения и мысли посещающие меня по ночам, которыми хочется поделиться с миром.

* * *

Где-то на задворках небольшого провинциального городка стоял старый заброшенный дом. Его история давно затерялась в повседневной суете и тихой тоске местных жителей. Обычный дом из тех, какие когда‑то было принято строить: большая зала, кухня, совмещённая со столовой, небольшая спальня и детская комната.

Вход украшала когда‑то модная остеклённая веранда. На ней всё ещё стояли небольшой диван, кресло‑качалка и круглый столик. На столике — наполовину заполненная пепельница. Когда‑то бывшие хозяева каждое утро заботливо вытряхивали её содержимое в мусорные пакеты, стоявшие у стены в ожидании дороги на свалку.

Дом был одноэтажным, но всё пространство под крышей занимал просторный чердак. Подняться туда можно было только по старой лестнице, одиноко прислонённой к стене дома. Чердак, как и полагается любому семейному чердаку, был завален вещами, выбросить которые у бережливого человека не поднимется рука. Среди пожелтевших коробок, старой одежды и ненужной мебели хранились сезонные вещи — те, что нужны редко, но без которых почему‑то невозможно обойтись.

Одной из таких вещей была небольшая искусственная ель. Такая же, как тысячи других.

Но было в ней что‑то особенное.

Обычно подобные ёлки разбирают после праздников, аккуратно снимают игрушки и убирают в коробки до следующей зимы. Эта же стояла собранной и наряженной. Почему — уже никто не узнает. Может быть, хозяевам было лень разбирать её. А может, они просто хотели оставить в доме частицу праздника подольше, а потом в торопях закинули ее на чердак.

Да и важно ли это?

Ёлка была покрыта толстым слоем пыли и давно никому не нужна. Её украшала дешёвая мишура, выцветшая от времени, какая-то гирлянда, но игрушки… игрушки были необычными. На ветках висели золотые и серебряные шарики, маленькие звёздочки и полумесяцы с нарисованными мордашками. Верхушку украшала вовсе не привычная звезда. Там сияло маленькое солнце. А в самом низу, почти касаясь старого деревянного пола, висел одинокий синий шар. Пыльный. Никому не нужный. Но удивительно красивый.

Когда ветер пробирался сквозь щели крыши, игрушки едва заметно покачивались, и тогда казалось, будто этот синий шар медленно плывёт среди всего остального, словно маленькая планета среди звёзд. Иногда лунный свет проникал через щели в досках и падал прямо на него. В такие ночи шар начинал мягко мерцать глубоким синим светом. Будто внутри него бушевали шторма и вспыхивали разряды молний. И если бы кто‑нибудь оказался на этом чердаке в полной тишине ночи, он, возможно, услышал бы едва различимый скрип старых половиц, шёпот ветра и почувствовал странное ощущение — словно этот маленький синий шар чего‑то ждёт.

Или кого‑то.

* * *

Мальчик сидел у окна и с восторгом разглядывал цветные иллюстрации и карты звёздного неба в только что распакованной книге. Его юный разум пытался представить масштабы, расположение и устройство космических просторов, но каждая новая мысль лишь вызывала внутри странное чувство — дрожь, мандраж и мурашки.

— Каков он, этот мир?

Он переводил взгляд с книги на звёзды за окном, потом снова на страницы и вновь на ночное небо. Маленький подарок от мамы. Она просто хотела порадовать сына, даже не подозревая, какую дверь открыла перед ним. Позже он прочтёт ещё много книг — романы, эссе, рассказы. Но каждый раз, поднимая глаза к небу, будет ощущать ту самую дрожь.

В комнате было светло, даже слишком. Обычно он выключал верхний свет, оставляя только настольную лампу, но сегодня ему было не до этого. На полу небрежно лежали игрушки, застывшие в недоигранном сюжете. Машинки, солдатики, блоки конструктора. Между ними валялись коллекционные карточки и шахматные фигуры. Каждая вещь в этой комнате была не просто безделушкой, а чем‑то большим — условной единицей, способной принять любую форму, необходимую для очередной детской истории. Над кроватью висел золотистый светильник, напоминающий маленькое космическое светило. По телевизору фоном шла очередная научно‑популярная передача об античных временах, ненавязчиво провозглашая кажется очередной ренессанс. А пол в центре комнаты укрывал смешной ковёр с изображением карты сокровищ. На нём были нарисованы карикатурные острова, корабли, пунктирные маршруты и нелепые пираты.

Иногда мальчик представлял, что этот ковёр — настоящая карта. Ему по крайней мере хотелось бы в это верить. Верить что его ждут тайны, приключения и загадки. Все как в тех историях, которые он читал и видел через стекло громадного телевизора.

Да, для него это — карта.

Только ведёт она не к золоту.

А куда‑то гораздо дальше.

Туда, где среди бесконечной темноты медленно плывут звёзды.

И один маленький синий шар.

* * *

Корабль кренило. На бак обрушивались острые пенные волны, качка была невыносимой, а такт сердцебиения будто опережал вспышки молний на горизонте. В такие моменты ты не думаешь ни о чём. У тебя нет на это времени и сил. Тебя спасают рефлексы и уверенность действий. Шансов на ошибку нет. В такие моменты ты — не человек. Ты — машина, выполняющая последовательность действий, необходимых в конкретной ситуации.

Или нет?

Ты чувствуешь этот мир. Но совсем иначе. Не глазами и не ушами. Ты чувствуешь его кончиками пальцев, стираемых о мокрые канаты. Ты чувствуешь его щеками, которые обжигает ледяной ветер. Ты чувствуешь его нутром — плеядой мурашек, охвативших позвоночник, будто неземная дева провела по нему своей дланью. И в этот миг всё замирает.

Ты делаешь вдох. Ещё один. Кислород опьяняет сильнее самого крепкого пойла.

Мгновение.

Тишина.

Выдох.

И теперь ты вновь ощущаешь мир глазами. Поднимаешь взгляд на мачту — и видишь её. Лик самой прекрасной из дев, сотканный из звёздного света. Звёзды повсюду. В небе. Под кормой. В отражениях чёрной воды.

Линии горизонта больше нет. И тебе кажется, будто корабль плывёт уже не по морской глади, а сквозь бесконечную космическую тишину.

Ты видишь их. Жаровни среди вечного холода, в которых когда‑то было выплавлено золото, позже ставшее её волосами. Вспышки сверхновых, сияние которых отражается в её очах. Красота существует только в глазах смотрящего. А ты способен видеть в ней красоту целого мира.

Но что это за образ? Лишь набор условных единиц. И только в твоих глазах всё это обретает сюжет. Но как маленькому капитану, потерявшемуся на маленьком синем шаре посреди бесконечной пустоты, передать эту красоту остальному миру?

Кто он?

Рассказчик?

Или всего лишь безмолвный наблюдатель, которому однажды позволили увидеть нечто по‑настоящему прекрасное?

* * *