Мальчишки и девчонки

Глава 1 ЯРКОЕ ВПЕЧАТЛЕНИЕ

"Молодец против овец, а против молодца - сам овца".

(Пословица)

В школу я пошел в семь с половиной лет. Я был домашним ребенком, воспитывался мамой и бабушкой и, когда встал вопрос о том, отдавать меня в школу в шесть с половиной или в семь с половиной, то бабушка сказала: "Школа никуда не убежит!".

Учился я хорошо - на пятерки и четверки, а в третьем классе, когда нас приняли в пионеры, меня избрали председателем совета пионерского отряда. Активным в классе я не был, но был спокойным и усидчивым, и учителя любили меня за это. А, вот, друзья у меня были из самых разгильдяев и двоечников. Они у меня списывали домашние задания, а я любил слушать их рассказы о всяких "хулиганствах", типа покурили сигареты или проскочили в кинотеатр без билетов. Я на такие подвиги был не способен, да и когда я мог, хотя бы, попробовать? Всегда после школы и на каникулах я был под присмотром бабушки и мамы.

А у моих друзей особенно много рассказов и впечатлений было после лета - ведь они все, начиная прямо с первых же летних каникул, ездили в пионерские лагеря... Меня же вывозили то на дачу, то в дом отдыха с родителями или с бабушкой.

И, вот, в третьем классе, когда я стал уже пионером и председателем совета отряда, я потребовал, чтобы летом меня отправили в пионерский лагерь. Я ссылался на то, что все наши двоечники и ещё не пионеры, ездят в пионерские лагеря, а я - хорошист, пионер и председатель совета отряда сижу всё лето при маме и бабушке. Ну, настоящий маменькин сынок!

Мои доводы показались родителям весьма весомыми, особенно папе. И родители согласились, а бабушка, даже, взялась подобрать для меня хороший пионерский лагерь. "Хорошим", в бабушкином понимании, оказался ведомственный пионерский лагерь от завода, где работал её сын - мамин брат и мой дядя. Мой дядя был в профкоме на заводе и получил для меня путевку такую, как хотела бабушка - в отряд для самых младших. По бабушкиным понятиям, там к детям было больше внимания.

Короче говоря, первая смена в пионерском лагере мне была обеспечена и я с нетерпением ждал, когда же нас посадят в автобусы и начнется моя самостоятельная пионерская жизнь.

А жизнь эта началась с маленькой неожиданности: когда нас привезли в пионерский лагерь, киломертах в двадцати от города, нас сразу же распределили по отрядам. По своему возрасту, десять с половиной лет, я должен был попасть в 4-й отряд - с теми, кто закончил третий-четвертый классы. Но, бабушкиными стараниями, я попал в 5-й, самый младший отряд, где были первые-вторые классы. Честно говоря, я и не очень расстроился, так как мне понравились наши вожатая и воспитательница. В другие, более старшие отряды, всегда на эти должности обычно назначали одного мужчину и одну женщину. А у нас, самых маленьких, были две женщины и мне было так, даже, проще - я не привык к строгим мужским командам.

Нашей вожатой оказалась студентка пединститута - высокая стройная девушка, дет двадцати. Она, по-видимому, уже не первый год работала вожатой в пионерском лагере и умела держать малышей в руках: где надо - улыбалась и смеялась, как девчонка, но могла быть и строгой "училкой".А воспитательницей у нас была - школьная медсестра, женшина лет сорока. Мы её воспринимали, как заботливую мамочку, которую можно и ослушаться...

Так как, я оказался в отряде самым старшим, ростом повыше остальных и еще единственным пионером, то естественно, я стал первым помощником вожатой и воспитательницы. Я помогал им строить остальных детей в столовую и в бассейн, учил мальчишек заправлять кровати, и, даже, любил покрикивать на наших девчонок, когда те вечно копались при утреннем умывании или переодевании в бассейне. Вообще-то, мальчишки не очень меня и слушались и, иногда, приходилось раздавать им подзатыльники. Несильные, но это помогало. А девчонки слушались и были очень исполнительные, но - копухи ужасные. Приходилось подергивать их за косички. Шутя, конечно, и только тех, у кого эти косички были. А у одной девочки, то ли Лена ее звали, то ли Алена, была длинная коса и она с с этой косой всегда возилась и всюду, из-за этого опаздывала. Я, еще, любил над ней подшутить, когда она возилась с косой или, просто, теребила свою красивую косу.

-Если будешь долго возиться - отрежу, - я указывал на косу... и делал пальцами "чик-чик", как ножницами. Конечно, девчонка очень смущалось от этих "чик-чик", но начинала шевелиться побыстрей или выпускала косу из рук.

Но, в общем, мне в лагере нравилось... до первой субботы. И вот почему.

В воскресенье был родительский день и к детям приезжали родители. А в субботу, перед родительским днем, мы тщательно убирали весь лагерь: территорию, корпуса, палаты, столовую и т.п. А, еще, для всех детей был банный день - чтобы перед родителями предстать чистыми и опрятными. Банный день начинался в субботу после полдника и начинался он с самого младшего отряда, т.е. с нашего. В лагере был хороший большой душевой павильон, разделенный на две половины с раздельным входом - мужскую и женскую. Купаться отряды шли по очереди, поотрядно и, как я сказал, мы шли первыми. На каждый отряд давалось по пол-часа. Если учесть, что в каждой душевой было по 10 душей-распылителей, а в отрядах было человек не более 30, то этого было вполне достаточно. Конкретно, в нашем отряде было человек 10 мальчишек и, наверное 12-15 девчонок.

И, вот, в субботу наши вожатая и воспитательница повели девчонок в женскую душевую, а меня спросили, справлюсь ли я с мальчиками сам. Ну, как я мог сказать, что не справлюсь? Ведь я же пионер! Что для меня эти несколько малышей?

-Конечно справлюсь, - ответил я и мы разошлись по душевым.

Ну и, конечно, я не справился... Мальчишки не слушались меня совсем, когда рядом не было старших: они не хотели раздеваться, под душ забирались одетыми, гонялись друг за другом и обливались водой из мыльниц.Чтобы как-то навести порядок и ускорить раздевание, я пытался подгонять их полотенцем - но это привело ещё к худшему результату: гоняться друг за другом с мокрыми полотенцами стали все мальчишки. Даже мои коронные подзатыльники не помогали... И шум стоял ужасный. Вероятно на этот шум, зашел к нам директор лагеря - отставной военный лет пятидесяти. Он велел нам одеться, взять свои вещи и полотенца и выходить из душевой.

Потом он построил нас, мокрых и грязных, перед душевым павильоном, а сам постучался в женское отделение. На его стук вышла наша воспитательница. Я не знаю, что директор ей говорил, но вид у воспитательницы был явно испуганный и растерянный. Затем директор ушел, а наша воспитательница крикнула что-то в женскую раздевалку и подошла к нам.

-Как вам не стыдно!, - сказала она нам.

-Ты же сказал, что справишься!, - это, уже, относилось ко мне лично.

-Через пять минут я вас заберу в женскую душевую. Девочки уже одеваются. Слушаться меня беспрекословно, иначе всех выгонят из лагеря, - она говорила отрывочными фразами и таким строгим голосом, какого я у нее никогда раньше не слышал.

Когда она нас завела в женскую раздевалку, которая располагалась перед душевой, наши девчонки, уже, почти оделись и причесались. И, только, Лена-Алена, как всегда, возилась со своей косой. Ну и я, как всегда и по привычке, показал ей пальцами "чик-чик'- отрежу косу.

Конечно, Лена-Алена смутилась.

А потом пришлось смущаться нам, мальчишкам.

Наша воспитательница дала какие-то указания вожатой и отправила ее из душевой.

-Девочки, садитесь на лавочки, лицом к стенке, - велела воспитательница девчонкам: на этих лавочках, обычно, переодевались и складывали свою одежду. А, когда девчонки уселись, воспитательница повернулась к нам.

-Раздевайтесь. Вещи и полотенца оставляйте на лавочках, а сами идите в душ.

-Девочки подвиньтесь, освободите им часть лавочек.

Девчонки быстро сдвинулись, а мы, нехотя, стали раздеваться - мы никак не ожидали, что придется это делать при девчонках.

Но я решил, хоть тут, не подкачать и подать пример остальным: я быстро снял, футболку, шорты, сандалии и направился в душ.

-Ты,что и дома в трусах купаешься? Плавки, тоже, на лавочку, - воспитательница приказала это очень строго. Я остановился на полпути к душевой.

- Я кому сказала? Снимать все и в душ!, - она повысила голос, видя, что я не двигаюсь.

Кто-то из мальчишек начал шевелиться, кто-то стоял потупясь, а я был, как в ступоре... Наверное, воспитательница заметила, что остальные мальчишки смотрят на меня и тоже не раздеваются.

-Плавки сюда и строиться в шеренгу!

-В душ самим не заходить!, - она протянула руку в мою сторону, указывая на плавки.

-Давай сюда!

Я, как робот, под строгим взглядом воспитательницы, нерешительно приспустил плавки ниже колен и вышел из них. Воспитательница уже была красная от нашего непослушания. Она выхватила плавки у меня из рук и бросила их на лавочку, возле девчонок. Затем, взяв меня за руку, чуть выше локтя, обратилась к остальным мальчикам.

-Все в одну шеренгу, становись!

Все остальные мальчишки, видя, что я уже стою голышом возле воспитательницы, тоже, полностью разделись и стали в шеренгу. Конечно, девчонки сидели к нам спиной, но я слышал их хихиканье. А, подняв глаза от пола, я заметил, что некоторые девчонки подсматривают через плечо. Только воспитательнице, видно, было не до них. Так мы простояли не больше минуты, прикрывая своё мужское достоинство и сгорая от стыда.

А потом... дверь в раздевалку открылась и мы услышали чьи -то голоса. Как оказалось, это пришла наша вожатая и привела с собою двух девушек из 1-го отряда. Им было лет по 15-16... Они были в футболках и шортах и вожатая несла в руках целую стопку чистых вафельных полотенец.

Воспитательница облегченно вздохнула.

-Наконец-то. А то я с ними совсем замучилась!

-Марш в душ, - это уже к нам.

Она открыла дверь душевой и мы гуськом туда проскользнули. За нами зашли и девушки с нашей вожатой, а за ними и воспитательница.

-Мойте этих разгильдяев по одному. Намыливать и мыть везде. Помытых выпускайте из душа в раздевалку. Я там их проверю и буду следить за порядком, - с этими словами воспитательница вышла из душа, а девушки и вожатая принялись за нас.

По-видимому, вожатая уже проинструктировала девушек, как нас мыть. Сразу же был определен порядок: они не дали нам самостоятельно мыться под душем, а вожатая брала по одному мальчику и запускала ополоснуться под душем, потом она намыливала ему голову и под душ заходил следующий, а вышедшего из-под душа, она передавада следующей за ней девушке, которая смывала голову и намыливала туловище и руки. Сдедующая девушка смывала мыло с рук и туловища и намыливала ноги, попу и все остальное. После этого вымытый разгильдяй, уже сам, смывал все мыло под последним душем и выходил в раздевалку. Вожатая и девушки работали, как конвейер - четко и быстро. Только отдавали редкие команды: "под душ, повернись, расставь руки, раздвинь ноги, всё смывать".

А мы, мальчишки, так же молча, крутились и подставляли свои тела под их быстрые руки. И, все же, самое неприятное ждало меня впереди...

Как я уже говорил, мы выходили из душевой в раздевалку по одному и в раздевалке нас встречала наша воспитательница, которая проверяла качество помывки. Тщательно проверяла, как настоящая медсестра: она прежде всего проверяла уши, потом подмышки(не катается ли там грязь по коже) и пятки. При этом она крутила нас перед собой и на виду у наших девчонок. А, так как я был первым в очереди на помывку, то и вышел из душа я первым и первым же попал под этот осмотр. Сначала я пытался прикрываться, но как тут прикроешься, когда требуют поднять руки в стороны. А воспитательница-медсестра еще и отправила меня перемываться, так как пятки у меня не были отмыты. Короче, я вернулся в душ и оказался последним в очереди. Правда, когда я сказал, из-за чего меня вернули, остальных стали мыть тщательнее и больше никого на перемывку не возвращали.

А, меня же, девушки основательно перемыли, особенно пятки.

-Самый большой, а пятки самые грязные, - сказала одна из девушек и, шлепнув меня по попке, выпустила из душа.

Когда я вышел в раздевалку, все остальные мальчишки уже одевались, а мне пришлось опять пройти осмотр у воспитательницы. На этот раз все было хорошо и под усмешки наших девчонок я пошел одеваться. В общей суматохе и шуме, девчонки сидели, уже, совсем не лицом к стенке...

К моему несчастью, мои плавки лежали совсем близко от этой самой Лены-Алены. Когда я подошел к лавочке, Лена-Алена взяла двумя пальцами мои плавки и протянула их мне. А, когда я стал их одевать, прикрываясь одной рукой, сгорая от стыда и не попадая ногой в отверстие в плавках, Лена-Алена указала двумя пальцами на мою маленькую мужскую штучку и подвигала пальцами, как ножницами.

-Будешь долго копаться, так я " чик-чик ".

Тут уж засмеялись все - и девчонки, и мальчишки, и, даже, вожатая улыбнулась: они все знали, как я говорил "чик-чик" Лене-Алене.

На этом наша первая помывка в пионерском лагере закончилась.

Конечно, мы не уложились в отведенное нам время, но, благодаря "конвейеру", затянули помывку лишь минут на 15. А, в следующие субботы нас, мальчишек отводила в мужскую душевую наша воспитательница с двумя помощницами из 1-го отряда, а девчонок забирала в женскую душевую вожатая.

После этого случая, девушек из старшего отряда, вожатую и воспитательницу мы, мальчишки совсем не стеснялись и всегда быстро раздевались перед ними в душевой догола и без понуканий.

А, вот, наши девчонки, практически всю смену, посмеивались надо мною и другими мальчишками, показывая нам это, ставшее знаменитым "чик-чик".

Ну, а я, конечно, уже никого за косички не дергал и, тем более, не делал замечаний Лене-Алене, хоть она и продолжала копаться и возиться со своей любимой косой.

Глава 2 ПИОНЕРСКИЙ КОЗЁЛ ОТПУЩЕНИЯ

Вот, кто может вспомнить что-нибудь интересное, связанное со своим октябрятским, пионерским или комсомольским прошлым? Наверное, немногие. А я могу. И, именно, с пионерским. То, что связано напрямую и запомнилось. Ну, ладно, начну с самого начала. Или примерно с начала, как я запомнил.

Приняли меня в пионеры в третьем классе, в первой группе. Ну с классом понятно. А что такое первая группа?

А это то, что не всех в третьем классе сразу в пионеры принимали. Некоторых и в четверном принимали, а может и в пятом. А в третьем, на день рождения Ленина, принимали только самых лучших из всех третьих классов школы. А у нас таких третьих класса в школе было три - 3А, 3Б и 3В. Я учился в В. Из нашего класса в первую группу счастливчиков попали шесть человек . По успехам в учебе. Ну, мальчишек только двое и я был одним из них. Конкретно, из приема в пионеры я ничего не запомнил, кроме того, что происходило это в городском музее Ленина, было очень нудно, скучно и жарко. Да, из родных там присутствовал мой дедушка. Мой дедушка - это, тоже, целая история: он был из старых идейных большевиков, репрессированный задолго до войны, восстановленный в правах во время войны, несогласный с происходившим в нашей стране и мечтавший о всеобщем счастье, и т.п. - короче, неисправимый идеалист.

Я дедушку в музее не видел, но точно знал, что он там. А сам я только мечтал, чтобы дедушка поскорее забрал меня из музея и мы пошли на рыбалку вечером... Но это, тоже, были только мечты - вечером меня ждал ужин в кругу семьи и поздравления. Т.е. сам прием в пионеры мои ожидания не оправдал. Хотя я всегда задумывался, что должна же быть от пионерства какая-то практическая польза. Ну, пионерские лагеря. Но, ведь, это же только летом. Да и то раз на раз не приходился. Хотя, тоже, как на это посмотреть - бывали и там интересные истории... Но сейчас речь не о них.

А, вот, под конец моего пионерства, классе в шестом, я сумел воспользоваться этим пионерством в личных корыстных целях с привлечением к делу пионеров-героев.

Да, да - было такое понятие "пионер-герой". Конечно, речь шла не о нас, простых советских пионерах. Пионеры-герои - это были пионеры из предвоенных или военных лет времен Великой Отечественной войны: они разные подвиги совершали и, естественно, нам, детям очень далеким от этих военных и предвоенных лет, пример во всем подавали. Например, юный партизан Валя Котик. Или самый юный летчик(да, да - летчик) Аркадий Каманин.

В общем, таких пионеров-героев было немало. А в каждой советской школе была пионерская дружина, включавшая всех пионеров школы. И каждой дружине было присвоено имя какого-нибудь советского выдающегося героя. Наша дружина носила имя кого-то из молодогвардейцев. Кого не помню да и дело не в этом. А в каждом классе пионерского возраста был пионерский отряд. Тоже, с именем героя. Имя нашего отряда я не помню, хотя и был его бессменным Председателем Совета Отряда. ПСО сокращенно. Меня этим ПСО выбирали каждый год единогласно: первый год меня выбрали из двух кандидатов мальчиков-пионеров нашего класса. Я и победил то на выборах без борьбы потому, что предварительно решили, что выбирать будут из мальчишек, т.к. нас было в классе всего двое пионеров. Понятное дело, что шесть девчонок сразу же бы разобиделись друг на друга, если бы из всех пионеров класса выбирали. А так, решили из двух мальчишек - ну, подерутся в крайнем случае, а потом и помирятся. Но, на мое счастье, и драться не пришлось: за день до этих ответственных выборов мой оппонент заболел и в день выборов единственным реальным кандидатом остался я один. Меня и выбрали единогласно - шесть девочек "за" и никого "против". А все потому, что к этому времени я уже (или еще) ни с кем из девчонок не дружил. Кстати, это стоит взять на заметку: когда нет друзей, то нет и врагов...

Это так было в первый год. А в остальные пионерские годы меня выбирали ПСО по привычке, да и желающих больше не было: ведь ПСО должен был и за стенгазету отвечать, и на заседания совета общешкольной пионерской дружины после уроков оставаться. Короче, такой пионерский козел отпущения. Сократим, для ясности, до ПКО. Так, вот, быть этим ПКО мне совсем не нравилось, но и свалить это на кого-нибудь другого я не решался.

И, вот однажды, произошло необычное событие: моя мама ехала в командировку в Москву и взяла меня с собою - столицу посмотреть. Ну, посмотреть мы посмотрели только Красную площадь и Третьяковку: на остальное у мамы не хватило времени и сил, а у меня - желания. Даже до Мавзолея не дошли - во-первых очередь там огромная, а во-вторых, зачем же великого вождя беспокоить? А, чтобы я маме и на работе не мешал, мама отвезла меня на пару дней к родственникам в маленький подмосковный городок. А там у меня две сестры троюродные оказались. Ну, одна малявка - на целых три года меня младше и говорить с ней было не о чем. А вторая - на пять лет старше: она школу в том году закончила, в институт поступила и была в своей школе суперактивистской. Я с ней, по дурости, и связался - щегольнуть хотел перед старшей столичной сестрой. А щеголять то нечем было... Вот я и стал ей рассказывать, какой я бессменный ПСО, да какая у нас в школе пионерская дружина.

Сестра сразу определила, что ей попался пионерский козел отпущения: наверное, активистки на таких ПКО были натасканы хорошо. И она меня, прямо среди лета, в свою школу потащила.

Школа то закрыта на лето почти вся, а при школе был еще и музей пионеров-героев. Так сестра мне этот музей показала, а потом куда-то в подсобку нырнула. И вынырнула из подсобки... с настоящим боевым снарядом. Медный такой, большой и надпись на нем: "Земля героического Подмосковья". Сестра, значит, мне снаряд вручает и говорит: - "Это подарок в вашу пионерскую комнату. Отдай снаряд в своей школе. А от нас ты получаешь задание - собрать сведения о пионерах-героях в своем городе".

Ну, я сразу же и возгордился: ведь не всякий может в школу с таким снарядом заявиться. Пусть снаряд и не боевой, а с землей, но все же - снаряд. И только потом подумал, что в очередной раз проявился во мне этот самый ПКО, т.е. козел отпущения. Хоть и мы у себя не лыком шиты, и город наш тоже город-герой, но где же мне там искать этих пионеров-героев? Я об этом у сестры прямо и спросил. А она в ответ: -" У нас все предусмотрено: вот тебе бланки анкет о пионерах-героях. Ты эти бланки по разным школам раздай и со старшими пионервожатыми поговори - пусть они этих пионеров-героев ищут и бланки заполняют. А ты потом бланки собери и нам отправь".

Ну, думаю, умная нашлась - моими руками пионеров-героев из нашего города загребать. Нет уж - я этот снаряд себе оставлю и ни с кем связываться не буду. А снарядом перед друзьями хвастаться буду...

Так и увез я этот снаряд домой и на книжную полку дома поставил. И родителям сказал, что это подарок от сестры из Подмосковья. Ведь так оно и было.

А похвастаться снарядом я не успел: буквально, в первую же неделю занятий в школе, я получил письмо из Подмосковья от сестры. Признаться честно, я раньше ни от кого и никогда писем не получал и, даже, не поверил сразу, что письмо мне. Но мама вручила письмо именно мне и поинтересовалась, какие это у меня общие интересы появились с сестрой, которая намного меня старше. Пришлось маме письмо показать и про снаряд все до конца рассказать.

И тут уж деваться мне было некуда: отнес я снаряд в школу, в пионерскую комнату вместе с анкетами и там все это нашей старшей пионервожатой вручил. А она и обрадовалась - ей, наверное, какую-то инициативу или активность пионерскую придумать надо было, а тут эта инициатива сама в руки пришла. Ну, пионервожатая этот снаряд и завучу, и директору показала. Наверное и про анкеты упомянула. В итоге, на общешкольной пионерской линейке, наш отряд при всех поблагодарили и поручили нам собирать сведения о пионерах-героях. Даже сам директор пообещал нам в другие школы позвонить и имена пионервожатых из этих школ для нас узнать. И еще, сказал директор, прямо на линейке, чтобы и учителя нам всячески помогали.... А, после линейки, наша классная ко мне подошла и говорит: - "Если для такого благородного дела тебе во время уроков отлучиться потребуется, то ты от моего имени любому учителю скажи и можешь спокойно идти, анкеты заполнять".

Вот тут то меня и осенило - можно же и с неинтересного урока уйти. С ботаники, например. И те только с ботаники...

Идея хорошая и на первой же ботанике я ее и проверил. Училка по ботанике меня даже похвалила, когда я сказал ей, куда мне с ее урока отлучиться нужно. Конечно, я пошел в ближайшую же от нас школу. Никакой пионервожатой там не нашел, оставил анкеты секретарше директора и еле успел вернуться в школу к следующему уроку.

А надо сказать, что были у меня в школе два приятеля - Федя и Илья. Именно не друзья, а приятели. Илья был хорошист, т.е.учился на твердые четверки, а Федя был круглым и отпетым двоечником. Т.е. двоечником-профессионалом: он был совсем не глупым и материал уроков часто знал на отлично, но считал долгом чести получать двойки. Конечно, к концу четверти он их шутя исправлял на тройки - чтобы родители не приставали. А родители у него были из очень квалифицированных заводских трудяг, много работали - зарабатывали на кооператив. И тройки сына их вполне устраивали. Дружил я с Федей на почве совместного посещения бассейна: поскольку его мама всегда была занята, то по вечерам из бассейна нас забирала моя мама. А с Ильей мы, просто, жили в одном доме - тоже неплохое основание для дружбы...

Так, вот, после моего первого похода за пионерами-героями, Илья сразу же, по дороге домой из школы, поинтересовался, как мне удалось с ботаники улизнуть. Ну, я и рассказал.

- А меня с собою взять можешь?, - поинтересовался Илья.

Ну, чего мне отказываться? Может вдвоем и поход успешнее будет: одна голова хорошо, а две - лучше. Так мы и решили - через неделю уйти с ботаники вдвоем. А на следующий день, в бассейне, я поделился нашим планом и с Федей. А Федя и разобиделся: " Идешь на дело, а лучшего друга не берешь? Не даешь мне проявить мою пионерскую смекалку! ". Ну, по жизни в смекалке Феде отказать было невозможно. Но какая же смекалка с этими анкетами? Но Феде отказать я не мог и через неделю мы решили отправиться в очередную школу втроем... А, в день похода, Федя, действительно проявил смекалку. Во-первых, мы ушли не после третьего урока, а после первого - Федя объяснил, что мы можем не успеть выполнить нашу пионерскую миссию. Во-вторых, мы не пошли собирать готовые анкеты в ту школу, где я их уже оставил. Федя, цитируя великих, сказал: "Есть время разбрасывать камни и есть время собирать камни". При чем тут камни мы с Ильей не очень поняли, но Федя добавил, что надо людям дать время, чтобы они хорошо и спокойно заполнили анкеты. Иными словами, в ближайшие походы мы будем только раздавать анкеты в новых школах... А собирать анкеты мы начнем через пару месяцев - пояснил Федя. Ну и, в-третьих, заявил Федя: "Каждому - по труду". Ведь, пока остальные дети сидят спокойно в классе, мы ходим по школам, разговариваем, объясняем. А это - труд и он, этот труд, должен быть вознагражден... походом в кино.

Т.е. Федя уже подготовил список школ, находящихся поблизости от кинотеатров. С этих школ мы и должны были начать наш трудовой подвиг. Ну, и конечно, сверяясь с репертуаром кинотеатров. Конечно, на "Фантомаса" мы уже не пойдем - фильм старый. А, вот, "Неуловимые мстители" - в самый раз и тематика патриотическая. Короче, начали мы с утреннего сеанса в "Кинопанораме" - это кинотеатр такой. Понятное дело, что сначала - в кинотеатр, а уж потом - в очередную школу: ведь билеты на первый сеанс дешевле. Кстати, и занести анкеты мы успели, и к себе в школу к концу уроков вернулись.... Постепенно мы и тактику таких походов отработали: мы сами разносили анкеты раз в две недели и в те школы, где кинотеатры неподалеку... А в те недели, что мы не ходили, я посылал в соседние школы девчонок-отличниц из нашего класса - они эти анкеты собирать пытались. Ох и неприятное же это было занятие - собирать анкеты у пионервожатых. Но девчонки старались... Не любили они ходить на такие сборы анкет, но они ведь отличницы: поднывали, но ходили. Им, видно, и в голову не приходило, что это время можно провести иначе... Ну и я с Ильей да Федей, тоже, возвращались "с дела" уставшие и на жизнь жаловались... Короче, наш пионерский отряд продолжал геройствовать. А, еще, научил нас Федя правильно зайцем в троллейбусах и трамваях ездить: главное было верно у разных дверей стоять и смотреть, откуда контроллер заходит. А, увидев контроллера, подавать другим сигнал, через какую дверь можно немедленно спокойно выйти. Это срабатывало почти всегда при одном контроллере. А, вот, если контроллеров было два и они заходили в разные двери или в помощь к контроллеру присоединялся водитель, то Федя применял другую тактику - он шел прямо на контроллера. А, подойдя к контроллеру, он отдавал рукой пионерский салют и на весь салон говорил: "Товарищ контроллер! Мы, пионеры из нс-кой школы выполняем пионерское задание по поиску пионеров-героев нашего города. Не подскажете ли вы, на какой остановке нам лучше выйти, чтобы попасть в такую-то школу?" . Тут уж контроллеры и про билеты забывали, и пассажиры нам советы давали... И все шло гладко, на ура.

Правда, один раз в школе неприятный прокол случился. Федя, в ту неделю, что девчонки по школам ходили, отхватил положенную двойку по математике. А в нашу неделю, да в тот день, что мы для "Чингачгука -великого Змея" наметили, математика, как раз, вторым уроком оказалась. Ну, я как обычно перед уроком, к училке по математике подошел и ситуацию объяснил: " Мол мы втроем информацию идем собирать о пионерах-героях". А училка молодая была да непартийная, видно. Она мне в ответ: "Вот ты с Ильей и иди. А Федя пусть сначала двойку свою исправит, а потом уж и других героев ищет". Конечно, Федька мог и в самом начале урока руку протянуть и свою двойку исправить, а потом спокойно с нами пойти. Но, ведь, он был двоечник идейный, а не просто так.... Поэтому, сказав :" Великий Змей не сдается", он отправил меня с Ильей в кинотеатр за билетами, а сам обещал подойти минут через 15-20. Мы с Ильей и пошли прямо в кинотеатр. Но Федьки так и не дождались, сами посмотрели "Чингачгука", сами посетили очередную школу и вернулись в свою школу к концу уроков. Но Феди и в школе не было: мы застали только его портфель в классе и рассказ одноклассников о том, что Федю прямо из школы увезла "Скорая помощь". Не было Феди в этот день и на плавании.... Только на следующий день узнал весь наш класс грустную Федину историю...

А дело было так. Примерно через пять минут после начала урока математики, в классе послышались стоны, которые усиливались с каждой секундой. Стонал, держась за живот, Федя. Натурально стонал. Жалобно... Математичка, хоть и непартийная, но перепугалась не на шутку за ученика и сама, подхватив Федю под руку, спустилась с ним в школьный медпункт. А медпунктом у нас в школе заведовала женщина-врач предпенсионного возраста. Если бы Федя просто сказал ей, что очень болит голова, то она наверняка бы дала Феде таблетку и отпустила с уроков. Она всегда так делала... Но в этот раз сам Федя перестарался: очень уж натурально у него " болел живот"... Но дело было не только в этом: за день до этих событий в медпункты всех школ города поступило сообщение, что несколько человек отравились школьными обедами. А, т.к. полуфабрикаты для таких обедов доставлялись в школы централизованно, то все школьные медпункты были предупреждены, чтобы в случае жалоб на боли в животе у детей, шум и панику не поднимать, самолечением не заниматься, а тихо вызывать Скорую Помощь. А Скорая уже разберется, что делать... Вот Феде сразу же Скорую врачиха и вызвала, предварительно лишь чуть-чуть Федю опросив. А Скорая Помощь уже готова была: врачи со Скорой, прямо в школьном медпункте, Феде живот прощупали да опросили о боли уже хорошенько и профессионально. А Федя, увидев Скорую, почему-то решил, что ему аппендикс вырезать приехали. Почему? Он и сам ответить не мог - говорил, что в книжке прочитал про аппендикс и по этой же книжке и притворялся... Но увидев врачей из Скорой, Федя от всех болей в животе отказался. Ну, врачи со Скорой, прямо в школьном мед кабинете Феде, для профилактики, промывание желудка сделали. И все эти прощупывания да промывание - прямо при училке. А потом Скорая Федю домой отвезла - пусть отдыхает. Такая вот история.

Правда, недели через две мы опять свои походы возобновили, но Федя уже на счастливый случай не надеялся и к таким походам все свои двойки исправлял. Вроде как, даже и хорошо получилось. Как сам Федя заметил потом:

-Нет худа без добра....

Так, за этот учебный год, мы все новые кинофильмы пересмотрели. А сколько пионеров-героев обнаружили! Мы и на следующий год уже планы строили - комсомольцев-героев искать. Но на следующий год, уже в седьмом классе, наш пионерский отряд распустили и наша активность заглохла.

Плаванье мы с Федей, тоже, забросили: он переключился на водное поло, в я - на теннис. И, после восьмого класса, Федя ушел учиться в техникум - по следам родителей. И его след пропал.

А с Ильей я дружил еще несколько лет и мы вдвоем стали заядлыми рыболовами. Но это уже отдельная история про рыбалку в пионерском лагере... Правда, к десятому классу и Илья уехал в другой город - его отца, полковника авиации, перевели служить в другое место...

Только через много лет я повстречался с Федей.... В это время я, уже после армии и института, работал на одном очень технологически-современном предприятии и, однажды в профсоюзном комитете, мне выделили путевку за границу. Не далеко - в Болгарию. Но, все равно, перед такой поездкой полагалось пройти инструктаж в одном из райкомов партии.

Вот, сидим мы, группа туристов в приемной райкома и ждем, пока к нам выйдет инструктор райкома. Минут двадцать уже ждем и стал я от скуки таблички на кабинетах райкома читать. Привлекла меня одна табличка "Фомин Ф.Н. Второй секретарь".

Я сразу Федьку вспомнил - его фамилия Фомин. Отчество я и не знал да и не думал, что Федька в райкоме работает. Но потянуло меня что-то взглянуть - а вдруг это Федька в кабинете сидит. Я на секретаршу в "предбаннике" взглянул - она занята, пишет что-то в журнале. Тогда я тихонько дверь, кожею обтянутую, приоткрыл и вижу - он! Конечно изменился очень, солиднее стал и поседел даже. Я в кабинет шаг сделал и на Федю смотрю, а он голову на шум из двери приподнял и на меня уставился. А, тут, сзади в дверь секретарша с криком влетает.

- Сюда посторонним без записи нельзя!'.

Вдруг Федька как заорет:

- Да какой же это посторонний? Это же Юрка!

Секретарша и ретировалась тихонько. А мы с Федькой разговорились. Да, это он - второй секретарь райкома Фомин Федор Николаевич.

А после техникума он на завод пошел, там в партию вступил, потом институт закончил.

- Там, - говорит Федька - мне опыт наш пионерский пригодился: понял я, что в жизни разные возможности необычные бывают и ими воспользоваться можно. Главное - с умом к делу подходить, свое не упускать и о других людях, тоже, думать. А герои в нашей жизни всегда есть и совсем не обязательно для этого пионером быть - вот и решил Федька таких героев находить и другим о них сообщать, опытом героев труда делиться. И пошел карьеру свою строить по партийной линии. Так, постепенно, и до второго секретаря дорос. Теперь планировал в горком перебраться. А что? Тоже специальность.

Да, и еще сказал мне Федька, что и про Илью в газете читал: тот по стопам отца пошел - стал летчиком. Героя в Афгане получил. Тоже, как бы, связь с пионерами-героями продолжил.

Опять, так уж вышло, что только я один из нас троих совсем уж никакого отношения к героям не имею. Пашу себе во славу Родины. Даже за эту путевку в Болгарию сам заплатил, хоть и дали мне ее в торжественной обстановке, как лучшему работнику предприятия. Вот так....

Опять лопухнулся. Ну, ПКО он и есть ПКО!

Глава 3 СВЕТКА - КОСМОНАВТКА

Моё детство проходило в те годы, когда мальчишеские игры переключились с войны на космонавтов.

Тогда, в конце 70х - начале 80х годов, космонавты летали один за другим. Все они были Героями, а то и дважды Героями. И, еще, мы в этом деле с Америкой соревновались - кто больше и дальше космических кораблей с экипажами запустит. Американцы, например, людей на Луну отправили, а мы им в ответ - Луноход, туда же. Тогда все считали: и кто сколько кругов на орбите навертел, и кто в космос вышел.

Ну, и мы - мальчишки, естественно, в космонавтов играли. Бывало, что и девчонки в Валентины Терешковы записывались, но с ними как-то не интересно и не солидно было. Вот, чтобы отвязаться от малышни и от девчонок, мы им испытания и устраивали: пройдешь испытание - будешь в нашем отряде космонавтов. Нам то самим, "космонавтам" было лет по 12-13. И мы, в своем отряде космонавтов, могли уже и сигарету раскурить или бутылку пива разлить человек на 7-8. Куда же в такую компанию девчонок брать или 10-летних малолеток?

Вот испытание и устраивали.

А испытание было такое. У нас во дворе наполовину поваленное дерево лежало, метра на полтора поднимаясь над землей возле детской песочницы. Так, вот, на это дерево надо было забраться, пройти по нему до конца и прыгнуть с этой высоты в песочницу. Да не просто прыгнуть, а дальше определенной черты на песке.

Ну, малышня на дерево забираться не боялась. Да черту на песке мы проводили так, что с их короткими ногами не допрыгнешь. А девчонки постарше, нашего же возраста, до черты может быть и допрыгнули бы(они же прыгучие со своими скакалками да резинками были), но на дерево лезть не решались. Может боялись высоты, а может того, что мы снизу им под юбки да платья заглядывать будем. А почему бы и не взглянуть туда, если случай предоставится?

Короче, как пел наш любимец Владимир Высоцкий "в наш тесный круг не каждый попадал...".

Но была у нас во дворе одна девчонка - Светка. Она и гандболом занималась, и в школе хорошо училась, и вела себя, как пацан - ни в чем нам не уступала: через заборы лазила, в футбол с нами гоняла, могла и подраться на равных. Но курить не курила принципиально. А пиво мы ей и не предлагали.

Так, вот, захотела и Светка в наш отряд космонавтов. Мы бы и взяли - хорошая она девчонка и, в общем, свой парень. И наше испытание она бы прошла шутя. И плевать она хотела на черту в песочнице и на наши взгляды снизу.

Но тут возникла проблемка: кроме курения и пива, мы в нашем отряде космонавтов, и в картишки играли, в дурака да пьяницу.

- Ну и что же тут такого? Детские безобидные игры и в них все играют.

Игры то безобидные, да в отряде космонавтов колода карт у нас была не безобидная - порнографическая. Ну как, с такой колодой карт мы могли Светку в отряд космонавтов допустить? Да никак!

Тогда мы ей дополнительное испытание придумали. Сами мы его проходить не проходили, но Светке соврали, что давно уже это проделали.

А испытание было особо изощренное.

Неподалеку от песочницы, уже несколько лет, стояла старая ручная бетономешалка - её, наверное, когда-то рабочие выбросили. Она выглядела, как "бочка на вертеле", которую можно было вращать при помощи ручки. Сама бочка была большая и дырявая с отвалившейся крышкой.

Вот мы и придумали, что кандидат в космонавты должен был в бочку залезть, лечь в ней и руками-ногами упереться, чтобы в отверстие не выпасть при вращении. А вращать кандидата в бочке, как раньше в ней бетон месили, мы решили ровно одну минуту. И, после вращения, будущий космонавт должен был из бочки вылезти и пройти, не упав, по низенькому бортику песочницы полный круг. Бортик у песочницы был широкий, шириной в полторы стопы и ходили мы по нему шутя. Но это же без бочки.

А, после минуты вращения в бочке, никто из нас и десяти шагов пройти не мог, не упав.

Вот на такое испытание мы Светку и загнали. А она и, глазом не моргнув, согласилась...

Значит, залезла Светка в бочку, устроилась там и кричит: -"Крутите!".

Ну, мы крутить понемногу начали - сначала проверяли, не выпадет ли она из бочки. А, как полкруга сделали и Светкина попа под платьем сверху в дырке бочки показалась, кто-то не удержался и Светку по заднице хлопнул. Она только замычала, а мы крутить во всю начали.

Ещё и покрутили мы Светку, специально, больше минуты - ну, чтобы наверняка сработало. А, когда крутить перестали, Светка поначалу и не шевелилась даже. А потом, секунд через 5-7 из бочки прямо на песок и сползла. Чуть полежала, на ноги поднялась и к песочнице, как пьяная направилась.

Конечно, она и полкруга по бортику песочницы не прошла, свалилась в песок. А потом повернулась к нам лицом и, со слезами на глазах, говорит:

- Гады вы, а не космонавты! Я, в бочке, секунды считала... Вы меня дольше чем минуту крутили. Сволочи!. И продолжила:

- Ну ка, покажите, кто из вас это испытание пройти сможет.

Никто из нас не пошел на испытание - мы и так знали, что лучше Светки не сделаем и стыдно нам было, что мы её обманули.

Короче, перед Светкой извинились за "просроченное время" и в отряд космонавтов её приняли.

Да, пить пиво мы скоро и сами прекратили - перешли на дешевое вино. А, вот, хоть курить и покуривали, но когда Светки рядом не было: она дым не любила.

С картами же еще проще вышло - так, это мы наивными против Светки оказались: для неё эти женские прелести на наших картах никакого интереса не представляли и смущение не вызывали.

Она ещё и очень хитрой оказалась: увидев наш интерес к этим картам, она сказала, что научит нас игре, в которую её девчонки из команды играют - те же карточные игры, но... на раздевание. Мы, наивные, и согласились.

Должен сказать правду - за все наши карточные баталии Светка с себя больше, чем туфли-сандалики и носочки, никогда не сняла: обыгрывала она нас в карты "одной левой". А нам, и не раз, приходилось и до плавок раздеваться...

Да, и в заключение.

Через пару лет мы выросли из игр в космонавты, да и разъехались многие ребята с нашего двора. Следы многих, для меня, совсем потерялись.

А, вот, за Светкиными успехами я следил: она в основной состав "Спартака" по гандболу попала, несколько раз была чемпионкой страны и, даже, Олимпийской чемпионкой в составе сборной стала.

Вот, такие они - настоящие космонавтки!

Глава 4 МАКУЛАТУРА

О школьных годах почти всегда можно что-то вспомнить: о друзьях, об учителях, о школе в целом. А мне, особенно хорошо, запоминались события, не связанные с самой учебой в школе. Ну, например, сбор макулатуры.

Сбор макулатуры в школе был мероприятием обязательным, проводившимся на добровольно-принудительной основе. То есть макулатуру никто собирать не заставлял, но каждый класс должен был собрать не меньше определенного числа килограммов макулатуры. Самые предприимчивые классные руководители вытребовали эти бумажные килограммы из родителей учеников, менее предприимчивые - поднимали на эти макулатурные подвиги детей из своего класса, а уж совсем не предприимчивые - сами добывали эту макулатуру и таскали ее в школу.

Наша классная была из этих самых, совсем не предприимчивых. Поэтому она у себя дома целый год накапливала газеты и журналы, которые регулярно каждый год выписывала. Как сейчас помню, это были и "Работница", и "Семья и школа", и "Наука и жизнь". Из газет обязательными были стопки "Правды" и "Известии". Ну и нас, своих пионеров, она просила копить разные "Пионерские правды", "Юные техники" или "Юные натуралисты". Если этих ресурсов не хватало, то училка с болью в сердце приносила свои любимые "Огоньки".

Ну и, как правило, наш класс в сборе макулатуры всегда был одним из последних в школе. Но вот, в первой же четверти четвертого класса, на заседании нашего совета пионерского отряда, мы поручили выступить Федьке-двоечнику. А Федька был двоечником по идейным соображениям, а соображал он получше любого отличника. Речь Федьки на совете отряда была краткой:

- В этом году мы должны выиграть соревнование школы по сбору макулатуры!

Федьку все единогласно поддержали и записали в протокол:

- Собрать больше всех в школе макулатуры.

Протокол этого заседания я, как председатель совета отряда, на следующий день отдал старшей пионервожатой. И я был очень горд, что мы нашли такую интересную инициативу прямо в начале года. А к концу года, думал я, когда будут собирать макулатуру, наша классная, как всегда, притащит свои журналы, мы ей поможем и кто знает, как все сложится. Кто о нас вспомнит? А оказалось, что к концу года о нас вспомнила старшая пионервожатая - ведь она наш план победы по макулатуре перенесла в свой общешкольный план.

Короче, как бы там ни было, когда в школе объявили о сборе макулатуры, на школьном огромном стенде возле кабинета директора висел не менее огромный плакат: "4В - мы ждем твоей победы и рекорда по сбору макулатуры!" .

4В был взволнован:

- Почему мы? Мы что лысые - таскать макулатуру?.

Тут то и выплыло для всего класса решение нашего совета отряда. Мы то в классе об этом никому и не сказали - записали в протокол, протокол сдали и привет.

- А что? Мы всегда так делали. И не мы одни.

Тут уж весь класс возмутился. А классная так расстроилась, что пообещала не только все свои "Огоньки" отдать, но пожертвовать и "Иностранной литературой".

Тут же срочно созвали и совет отряда, который состоял из меня, Федьки, Ильи и двух девочек - Вики и Иры. Конечно, раз мы такое решение приняли, то мы и выход из положения должны найти. Но как? Легко сказать "должны найти". А где эту макулатуру искать? Девчонки сразу предложили тащить в школу свои детские книжки. Им то что? У них там всякие "Дюймовочки" да "Сказки братьев Гримм", наверное. А мне, что мои любимые "Мифы древней Греции" или "Трех мушкетеров" отдавать?

Федька с ходу предложил ограбить библиотеку. Нет, не школьную, а районную - она находилась на первом и втором этажах дома, в котором жили я и Илья. Как грабить Федька, конкретно не знал, но опыт Д'Артаньяна нам подсказывал, что можно проделать дырку и поле моей квартиры и через нее проникнуть в библиотеку. Илья был готов предоставить инструменты - молоток и долото, девчонки решили связать веревку для спуска в библиотеку из простыней и полотенец. Все члены совета отряда, кроме меня, активно разрабатывали этот план.

А мне этот план что-то не нравился - ведь ломать то пол будем в моей квартире. А кто его потом будет чинить? И как? Конечно, подвести весь класс из-за своего личного эгоизма я не мог. Но и подвести свою семью с проломленным полом я, тоже, не мог. Не имел морального пионерского права.

Тогда мне в голову пришла более миролюбивая идея: библиотеку использовать, но без воровства. Просто, попросить в библиотеке старые книги.

Но Федька сказал, что таких умных, как я, наверное, очень много и все старые книги отдадут "своим блатным" - детям работников библиотеки. Тогда вступила в разговор Ирка. Она рассказала, что у нее дома есть сказки, которые родители от нее прячут и сами, тоже, не читают -"Тысяча и одна ночь". Там много томов и родители прячут эти книги глубоко в кладовке - сказала Ирка. Она то их нашла, но сказки какие-то дурацкие и не интересные. Наверное, поэтому родители их и сами не читают и ей не дают. А, вот, в макулатуру килограммов на 7-8 они потянут...

При упоминании об этих сказках оживился Илья, которому, кроме добычи инструментов, никакой роли в ограблении библиотеки не отводилось. Идея Ильи была проста и гениальна: нужно написать письмо в библиотеку от имени нашего совета отряда. В письме официально попросить выделить нам книги для отрядного красного уголка. Вот и все. А, что в своем красном уголке мы будем собирать макулатуру мы говорить не собирались. Если не спросят.

А нас и не спросили. Да, за эту идею Илья просил у Ирки хотя бы пару томов из "Тысячи и одной ночи". И Ирка сказала, что если получим книги в библиотеке, то она принесет Илье целых три тома по его запросу.

Написали мы такое письмо и пришли с ним к директрисе библиотеки. Она, кстати, не удивилась такой странной инициативе с нашей стороны и книги пообещала подготовить: имелись, оказывается, в библиотеке специальные фонды книг, которые передавались со временем бесплатно в общественные библиотеки. Вот, из такого фонда нам и спаковали библиотечные работники несколько упаковок книг: обернули книги плотной бумагой и веревкой перевязали специальной - только бери и неси. Я, как председатель совета отряда, расписался под списком полученных книг и мы потащили их в школу - была там у нашего класса подсобка.

Между прочим, книги то тяжелыми оказались и пришлось нам всем сделать аж по четыре ходки в школу. Но мы не жаловались, а даже наоборот - были горды и счастливы такой удаче. Только в школе, в подсобке разрезали мы веревки и развернули бумагу на упаковках. А там...

"Полное собрание сочинений В.И. Ленина" - 55 томов, К.Марка и Ф. Энгельса - 3 тома, "История пионерской организации Советского Союза" - 6 томов... И тому подобное. Отличный набор для красного уголка! И весит все это много! Но что-то сразу вызвало у меня беспокойство : я девчонок послал спросить у старшей пионервожатой, можно ли Ленина в макулатуру сдавать? Ну, ответ был короткий.

- Даже, и спрашивать об этом нельзя, а своей головой думать нужно.

Ну, и что тут делать? Макулатура есть, первое место у нас почти в кармане, а получить свое, заслуженное мы не можем.

Тут наши девчонки на себя ведущую роль взяли и сказали, что, если мы с этих книг обложки да корешки пообдираем, то они сами, из цветной бумаги корешки книг и обложки вырежут, разрисуют и на остовы книг наклеют. И девчонки не подвели - с этим делом справились. За неделю. Ну и мы, втроем - я, Федька и Илья книги хорошо распотрошили.

Так мы все обработали, что с первого взгляда произведения Маркса от Шарля Перро не отличишь. А вторым взглядом в куче макулатуры никто и не смотрел. Ну, или почти никто.

Мне потом мой старший брат рассказывал, что они, старшеклассники, грузили всю школьную макулатуру в грузовик, который ее и увозил. Так, вот, один из одноклассников моего брата увидел яркую обложку книги с названием "10 лет спустя". Знал парень, что это продолжение "Трех мушкетеров" и стащил книгу при погрузке, не рассматривая ее. Ну, дома открыл книгу, конечно.... А с первой страницы на него таким укоризненным взглядом Ленин молодой смотрит.

- Нехорошо, мол, книги воровать.

Да, а соревнование по сбору макулатуры наш класс выиграл! В первый и последний раз.

И, между прочим, тогда же я первый раз с этими странными сказками "Тысяча и одна ночь" познакомился. У Ильи. Ирка свое слово сдержала...

Глава 5 РЫБАЛКА НА ЛЕЩА

По правде сказать, так эти сказки "Тысяча и одна ночь" мне не понравилсь. Конечно, Илья обьявил нам, что там есть эротика. Что такое эротика в свои десять - одиннадцать лет мы понимали слабо, но это было что-то из "запретного". А Ирка, она наверное, специально принесла нам тома, где про Алладина и его волшебную лампу было да про Синдбада-морехода. Так, про Синдбада и его бесконечные путешествия нам, вообще, нудотиной показалось. Ну, Алладин с лампой и Джином поинтересней был. Где там эта самая эротика мы не разобрались, как и в том, кто такой этот Повелитель правоверных и, что это за постоянно повторяющаяса фраза "Нет бога, кроме Аллаха...." . Чепуха какая-то. Мы, ведь, точно знали, что нет, вообще, никакого бога и, что руководит всем Коммунистическая партия. Короче, эти три книги так и остались у Ильи дома, в его комнате где-то на полке, за другими книгами стоять - чтобы родители не нашли.

А вспомнили мы об этих книгах где-то через год-полтора, когда про ковры-самолеты и летающих джиннов уже позабыли, а увлекались ракетами и космонавтами. Вот тут то и начинается новая история.

Светку-космонавтку мы приняли в свою тесную компанию после строгого теста. Она была единственной девчонкой среди нас - группы мальчишек 11-13 лет из нашего двора. Да, единственной девчонкой, но зато боевой и задиристой. И во всех наших проделках участвовала на равных. И в разговорах наших самых сокровенных. А как здорово она в карты играла! К этому времени она уже в подготовительной группе команды мастеров по гандболу состояла - а это вам не шутки. Наверное, там она и взрослых привычек да слов поднабралась. Кто знает? Но мы при ней в словах не стеснялись да и она от нас не отставала. Зато не курила, как мы и пиво не пробовала. Но рассказ не об этом.

Однажды кто-то из ребят притащил жменю белых камешков и бросил их в лужу с водой: камешки начали шипеть в воде и вокруг них образовалась белая пена и неприятный запах. Но это интересно было. А тот, кто их принес, обьяснил, что эти камешки на стройке в сварочный аппарат закладывают и водой заливают - газ для сварки получают. Тут же возникла идея: положить такие камешки в маленькую баночку из-под майонеза, залить водой и закрыть крышкой - посмотреть, что будет. Ну, на маленькую баночку камушков хватило примерно на треть, а остальное дополнили водой. А баночку подкатили под "Запорожец" одного противного дядьки - как гранату под танк.

Баночка, конечно, рванула, но очень уж слабенько. Зато идея то сработала! Тогда решили набрать этих камешков на литровую банку из-под соленных болгарских помидоров. Были эти банки с крышками, которые можно многократно закрывать и Светка такую банку раздобыла. А, вот, где эти самые белые камушки раздобыть? Они же на дороге не валяются - только на стройке возле сварочного аппарата найти и можно. И стали мы по соседним стройкам лазать: через заборы да в дыры в них проникать. Да по дурости видно, в школе я с Ильей решили своим будущим подвигом похвастаться и банку, уже почти полную, в школу притащили. А там кто-то из доброхотов нас химичке и сдал. А она, уже по-научному, докладную директору школы написала: научно описала, какая там реакция в банке с белыми камушками происходит, какой горючий газ выделяется и все прочее. А от себя еще присочинила, что мы, наверное, школу взорвать собирались... Ну, у каждого свои мысли. Мы то ей свои замыслы не выдали. А потом - записи в наших дневниках, родители в школе и прочие последствия. И об атаке на соседский "Запорожец" пришлось забыть.

Зато, пока мы по стройкам лазили, мы обнарудили, что возле плавательного бассейна идет стройка, а на стройке есть лестница. Тут наша мальчишеская фантазия и разыгралась: если эту лестницу к стенке поставить, то с нее можно забраться на крышу склада при бассейне. А уж с крыши можно было заглянуть через открытую форточку в женскую душевую... Форточки там всегда были открыти, чтобы пар выходил.

Вот этот план подглядывания мы и обсуждали. Прямо при Светке.

Скажу честно, что основная инициатива в этом плане принадлежала мне: еще года за три-четыре до этого, я сам оказался голышом перед девчонками в пионерском лагере и, с тех пор, мне часто приходила в голову идея "поквитаться за поруганную честь". А тут такой случай. И, даже, саму Светку мы попросили с нами вечером к бассейну пойти и на стреме стоять и предупредить, если кто-то появится рядом: ей то самой подглядывать неинтересно было. А шли мы на дело вечером для того, чтобы нас самих на крыше склада с улицы не заметили. Светка пойти с нами согласилась, но честно нас предупредила:

- Там, по вечерам здоровые девчонки-плавчихи в душевой моются. Если заметят вас и поймают - евнухами при себе и оставят.

Светкино предупреждение с непонятным словом "евнух" потребовало разьяснений, но от Светки мы их не получили: она ведь любила "взрослыми" словечками козырять.

Тут то и припомнил я, что видел это слово в сказках "Тысяча и одна ночь". Ну, пока суть да дело, мы с Ильей сказки с полки из-за книг достали и слово непонятное отыскали.

Ну, оказалось, что там - это мужики такие, которые женщинам прислуживали да работы всякие для них выполняли и поручения. Короче, ничего такого страшного в Светкиных словах мы не увидели, а подумали, что если даже и поймают нас на крыше склада, то придется свою вину отработать - может полы там помыть или убрать что-нибудь. Но родителей то в школу не вызовут и в дневник ничего не запишут. В общем - нормально. Как сказал бы в этой ситуации Федька:

- Кто не рискует - тот не пьет шампанское.

Но Федька был не из нашего двора и в деле не участвовал. Да и, вообще, дело наше не состоялось - лестницу на стройке мы перенести к стене склада не смогли, а только завалили ее со страшным грохотом и сами разбежались кто куда. Ну, не повезло нам в этот раз. А словечко это, как оказалось, мы с Ильей хорошо запомнили...

И, вот, после окончания шестого класса, поехали мы с Ильей вместе в пионерский лагерь, далеко за город. Илья в этом лагере каждый год отдыхал по две смены: у него бабушка была там заведующей столовой. Илья там все знал, как свои пять пальцев, а я в первый раз в это место ехал. И причина у меня была очень веская - Илья обещал необычную рыбалку. А, чтобы не соврать, рыбаками мы были заядлыми и все надеялись выловить огромного леща. Илья тогда план разработал: брать у бабушки в столовой остатки разных каш да хлебов и рыбу приманивать. Мы и книгу специальную читали автора Сабанеева о ловле пресноводных рыб. Так там было сказано, что если тихое, укромное да глубокре место кашами прикормить, то крупный лещ нам будет обеспечен.

Мы и удочки в лагерь взяли самые настоящие бамбуковые да двухколенные. Но, по плану Ильи, удочки эти были нам нужны для отвода глаз. А глаза лишние надо было отвести от нашей настоящей рыбалки, которая должна была проходить совсем не на территории пионерского лагеря. Мы эти удочки да кусочки хлеба с собою брали, когда наш 2-й отряд на реку купаться шел. Пока все дети в реке под присмотром вожатых да воспитателей на пляже купались, мы с Ильей, рядом с пляжем свои удочки двухколенные и забрасывали. Ловили всякую мелочь и выпускали в реку. Зато сами рыбой пахли. А запах этот нам для настоящей рыбалки нужен был: чтобы никто не засек, что мы рыбу в тихий час ловить ходим. А тихий час - это два часа после обеда, когда все пионеры должны по своим палатам днем спать. Ну, может и не спать, но тихо по палатам сидеть.

Вот, в это время, мы с Ильей, в одних трусах из своей палаты и выходили, мол в туалет шли. А сами тихонько брали припрятанную заранее кашу из столовой и, через дырку в заборе, шли за территорию лагеря, но метров на 300 ниже по реке, за поворотом. Там, посреди реки, метров за 20 от берега находился небольшой островок, песчанный с одной стороны и каменистый - с другой, с дальней от берега. Вот там то, с каменистой стороны островка и были чудесные места для ловли леща, туда мы и кашу носили. В первую неделю прибывания в лагере, мы рыбу там не ловили, а только прикармливали - так в книге Сабанеева было сказано. Мы, пока, себе отличные удочки из орешника вырезали(тоже по Сабанееву) и оснастив их, перевезли на остров и среди камней припрятали. А так как, по всем нашим сведениям, на острове никто и никогда из людей не бывал, то и переплывали мы на остров голышом, оставив наши трусы в прибрежных кустах за изгибом реки. Да и нельзя же было вернуться к себе в палату из туалета в мокрых трусах.

Это Илья такой план придумал и целый год детали отрабатывал, книгу Сабанеева достал, снасти подготовил. Ну, а я другу полностью доверял. И, все же, на самом острове я себе набедренную повязку из ивовых прутьев и лопухов сделал - так мне спокойнее было. А Илья, как напоказ, голышом по камням скакал. Так, вот, первую неделю мы рыбу только прикармливали и занимал весь такой поход у нас минут 30. А потом, как ни в чем не бывало, возвращались мы к себе в палату и досыпали тихий час. А на вторую неделю было у нас намечено саму рыбалку начать.

Договорились ловить тихо и не шуметь - крупный лещ любого шороха боится. Как положено, добрались до острова и на свою, каменистую сторону через заросли кустарника перелезли. Пока я на своей набедренной повязке листья лопуха на свежие менял, Илья уже и удочку забросил. Сидит. И ничего. Потом и я свою удочку развернул да забросил. Вдвоем сидим тихошенько и ждем... Ничего...

Минут двадцать прождали - тихо, ни одной поклевки. Мы уж совсем расстроились: столько времени в лагере убили, кашу таскали на этот остров, снасти готовили. И нет клева, вообще.

Вдруг у меня поплавок чуть-чуть в сторону повело, а потом понемногу-понемногу вниз. Медленно так, плавно. Я аж замер, а Илья мне молча пальцем показывает - резко в сторону и вверх.

- Подсекай!

Я и подсек.

А удочка у меня чуть ли не дугой изогнулась - рыба вниз тянет, а я вверх. Илья мне уже во весь голос кричит:

- Держи. Не тяни резко. Я его сейчас схвачу!

И с камня прямо в воду - бултых и нырнул за рыбой...

Уж как нам удалось эту рыбину на камни вытащить я и сам не понял. Илья, конечно, ободрался прилично - то ли об рыбу, то ли об камни. Да кто это уж замечал? Лещ то был наш! А в это время мы шум со стороны кустов услышали. Шум этот, наверное, и раньше был, только мы сами еще громче шумели и увлечены лещем были.

Повернулись мы к кустам, а перед кустами три вожатые-девушки из нашего лагеря стоят. В купальниках. Они, видно, в тихий час, когда пионеры по палатам сидят, тоже на этот островок переправились - на песчанную его часть: покупаться и позагорать...

И, вот, представьте себе картину: стоят три девушки вожатые лет двадцати с такими строгими и сердитыми лицами, а напротив них на камнях лежит большой лещ , и по бокам леща, мы с Ильей стоим. Я с удочкой и в набедренной повязке, от которой только прутик пояска и кусочки лопуха в борьбе с лещем остались и Илья - совсем голышом и с полосками крови на теле и на ногах. И мы растерялись и вожатые, тоже. И тут Илья первым нашелся - он, наверное, как и я, подумал, что нам за свои поступки перед этими женщинами отвечать придется. Только, почему ему Светкина фраза вдруг в голову пришла, так и осталось непонятным.

Вот, вдруг, Илья и говорит:

- Во искупление своей вины, мы готовы быть вашими евнухами.

Тут вожатые совсем оторопели...

А я тоже киваю - мол да, согласен. И тут я вижу, что вожатые свои строгие лица на улыбки меняют, да на нас с Ильей ниже пояса поглядывают.

А потом они и хохотом зашлись:

- Да не возьмем мы вас в евнухи. Вы же еще не готовы к такой службе - говорят...

А мы с Ильей и не понимаем: неужели они откажутся и нас директору лагеря заложат? Мы то по-настоящему перепугались: и нас из лагеря выгонят, и в школу напишут, и бабушке Ильи куча неприятностей будет...

А Илья свою линию гнет:

- Мы будем примерными евнухами и в столовой, и в корпусе, и на территории лагеря... Только директору не говорите.

Девушки уж совсем ржут даже, а не смеются... Они Илье и говорят:

- Да никому мы не скажем. Не надо таких жертв. Вы то сами молчать умеете? Как мужчины, а не как болтливые евнухи. Ну, мы с Ильей и закивали.

- Будем мужчинами!.

Потом мы вместе с вожатыми на наш берег переплыли и в свои трусы переоделись. А, когда к дырке в заборе пошли, девушки у нас, опять со смехом, спросили, чего это вдруг мы в евнухи записаться решили. Они то нам и обьяснили подлинное значение этого слова.

Тут уж и мы с Ильей заулыбались и сообразили, что вожатые эти и сами не совсем легально из лагеря уходили, раз через ту же дырку в заборе, что и мы возвращались. И, что выдавать нас директору они совсем не собирались.

А, вот, леща эти девушки на кухню снесли и сказали, что у местных рыбаков купили. И мне с Ильей ломтики поджаренные принесли: сама бабушка Ильи жарила - а это вкуснятина неимоверная....

Глава 6 МЕТАЛЛОЛОМ

А в середине девятого класса отца Ильи, военного в другой город перевели. Так я с Ильей и расстался. Но, до этого, еще одна итересная история с нами приключилась.

Про сбор металлолома в девятом классе...

К этом времени весь наш класс уже на отдельные группки или парочки разбился. Мы, уже, были комсомольцами и бывалыми ребятами.

Я, к этому времени, никаким активистом не был, а был, скорее, матерым прогульщиком на почве соревнований по теннису. Я, действительно, хорошо играл в теннис и ездил по соревнованиям. И, под видом поездок в другой город, мог пасануть денек-другой школу. Но учился я хорошо и это никого не интересовало..

А Илья серьезно спортом не занимался, зато у него уже была девушка. С характером. Валентина. Кто у кого был: девушка у Ильи или Илья у девушки не было очень ясно.

Но Илья считал - что у него есть девушка. А у меня девушки не было. Но речь сейчас не о девушках, а о сборе металлолома в 9В классе.

Металлолом собирал, вроде бы, класс, но тащили всякие железяки каждый сам по себе. Сначала тащили из дома: сковородки, кастрюли, тазы, утюги... Потом подбирали куски металла со двора и с ближайших строек. После этого начинали ходить по окраинам города среди частных домов и тащить все, что плохо лежало и что можно было дотащить до школьного двора. А в частных домах - собаки. Так, что много и не утащишь. А, к этому времени, нас, девятиклассников стали уже в районный военкомат вызывать - на медкомиссии. И, вот, приметил я как-то во дворе военкомата, за зданием старую пушку на постаменте. Пушка небольшая, металлическая и на колесах - до школы докатить можно, а там - колеса снять и пушку в металлолом. Мы - за мир, мол и все такое!

Я и Илье свою "находку" показал. Ну, присмотрелись мы к пушке повнимательнее - а колеса то и лафет к большим скобам в бетоне постамента цепями прикованы. Да, видно работники военкомата, тоже, не лыком шиты.

Зато Илье, как знатоку военных гарнизонов(он их с отцом несколько повидал), пришла в голову гениальная мысль: наша Советская Армия не сошлась клином на этом военкомате. В армии много мелалла есть и этим нужно воспользоваться.Но как?

А неподалеку от нашего дома находилось одно из военных училищ города. Вот к нему мы и решили присмотреться... Присмотрелись и поняли, что на территорию училища нас не пустят..Но обнаружили и другое: на территории училища, кроме курсантов и офицеров, находились еще какие-то солдаты, которые убирали территорию, что-то чинили, поливали растения или укладывали асфальт...

Илья, как знаток армии, сказал, что это хозвзвод или стройвзвод. Название не важно, но эти солдаты именно те, кто нам нужен - обьяснил Илья. Если найти к ним правильный подход, то они обеспечат нас и металлоломом, и доставкой его в школу.

А какой правильный подход к солдату был в те годы? Бутылка водки? Нет, не верно! Пьяный солдат и металлолом не найдет, и машину с металлом в школу не отвезет. Да и пахнуть от него неприятно будет. А эапах спиртного - это лишние вопросы.

Вот, сигареты - это подход правильный, надежный и безопасный. Но на "Приму" по 14 копеек за пачку хорошего и ответственного бойца не купишь...

Илья посоветовал обратиться к командному составу, а именно - к сержанту, который сидел на лавочке возле КПП в училище. Сержант поразмышлял немного и предложил грузовик с металлоломом за блок сигарет "Столичные" в твердой упаковке.

А это - каждая пачка по 40 копеек. Да, это уже деньги... Но и товар - машина металлолома, тоже на дороге не валялся. Сторговались на блоке "Столичных", но в мягкой упаковке.

Да, эти сигареты надо было поискать, но они то шли по 30 копеек за пачку..

Деньги на блок сигарет собирали всем классов из того, что нам давали на завтраки. Все равно не хватало. Тогда пошли на риск: стали продавать по 5 копеек билетики малышне из младших классов на "зайти в туалет". Слава богу, что не попались на этом деле, но недостающие деньги собрали.

А блок "Столичных" в мягкой упаковке нам добыла девушка Ильи. Та самая. Валентина. Где и как она нам не сообщила, но Илья был очень горд.

Да, и сержант с друзьями нас не подвел: на следующий день, под вечер в школьный двор вьехал грузовик с металломом из военного училища. Нет, ни пушек, ни танков, ни самолетов в металлоломе не было. Ничего подозрительного...

Зато кастрюль, котлов, сковородок были горы. А еще старые(?) металлические кровати. Десятки. И, в довесок, солдаты притащили из спортзала блины от штанг и гири - а это хороший вес. Все сами солдаты разгрузили и нам еще три раза спасибо сказали..

Вот, как все ладится, если к солдату подход правильный найти. Мы были уверены, что впервые, после макулатуры, будем первыми в школе. Однако, по своей наивности, мы просчитались: папа кого-то из 10А оказался главным инженером большого кораблестроительного завода.. Так им, наверное, целый корабль на куски распилили и к нам в школьный двор на МАЗе огромном привезли. Куда уж было нашим сковородам да кроватям с целым кораблем тягаться! Но и второе место по школе - тоже успех.

Глава 7 ДЕВОЧКУ ЗВАЛИ МАРИЕЙ

Девочку звали Марией. Вернее, Марией ее называли только в школе, а домашние и подруги звали ее просто Маша или ласково Машута.

Ну, еще иногда, в шутку, ее называли Маней, но это только очень близкие люди, на которых Маша никогда не обижалась.

А в школе ее стали называть Марией прямо с первого класса. Из-за ее необычной серьезности и сосредоточенности на чем-то своем, непонятном другим людям. Она могла сидеть на любом уроке, глядя в никуда и думая неизвестно о чем. Причем, это было, действительно, неизвестно о чем, т.к. потом она и сама не могла обьяснить ни учителям, ни подругам, ни себе самой о чем она думала.. Просто сидела и думала, думала ни о чем. Или могла смотреть часами в окно, смотреть задумчиво и серьезно, но просто так, без всякой цели или определенного интереса.

И еще. Маша любила рисовать. То есть, очень любила рисовать. И рисовала хорошо, просто так, по своей природе, от рождения. Но об этом почти никто не знал, Точнее, не знал никто, кроме папы и лучшей подруги Нинки. А остальным Маша свои настоящие рисунки и не показывала - боялась, что засмеют..

А если просили показать, что она рисует, то спрятав под локтями свой настоящий рисунок, она показывала какие-то каракули и все тихо успокаивались, не задавая лишних вопросов: любит девочка малевать и пусть малюет. Ну, а если Бог талант ей не дал, то и не дал...

А Бог, как раз, талант то дал, да не просто талант, а талантище. Вот, только в детстве, когда Маша однажды взяла в руки мамину помаду и разрисовала стену в тетином доме, на нее только накричали, а на сами рисунки и внимания не обратили. Нет, папа то внимание обратил и даже после купил Маше цветные карандаши. Но тогда.... Сколько было крика и ругани.

Да и обьяснили Маше так толково, что попа потом огнем горела: - если она имеет руки кривые и шаловливые, то ей не рисовать надо, а за руками своими следить. И крепко застряли эти "кривые руки" у Маши в голове..

А потом еще, лет в пять, когда в выпускной группе детского сада, на конкурс рисунков о проведенном лете, Маша нарисовала, как она купалась в речке, то воспитательница ее не только отругала за рисунок, но и маме еще нажаловалась на "неприличную" картинку. А то, что картинка была правдивая (Маша нарисовала там себя и других малышей голенькими, как и было на самом деле) и нарисована хорошо, это уже никого не интересовало. В этом то и была проблема, что рисовала Маша очень хорошо: то, что у других детей выглядело, как яйцо с кружочком на месте головы и палочками по бокам, у Маши было живым человеком, да еще и со своим выражением лица и точными деталями реального человеческого тела. Поэтому и занервничала воспитательница, поэтому то и мама велела Маше больше "такое" не рисовать. Вот и стала Маша прятать свои настоящие рисунки.

С этим и в школу пришла. А не рисовать "такое" и все прочее она физичесаи не могла. Вот и прятала. А от Нинки не прятала ничего: ни рисунки, ни себя саму, когда закрывшись в комнате и поставив Нинку у двери, Маша рисовала, отраженное в зеркале свое тело. Да и Нинку, так тоже, рисовала и Нинке это нравилось. Она говорила Маше: -Мы с тобой, прямо, как на картинах великих мастеров. Только показывать это сейчас никому нельзя. А, вот, мы вырастем, изменимся - тогда и показать можно будет, и нас на картинанах родители не узнают. Вот так, с этой тайной они и жили-дружили. А нарисованные картинки прятали в бумажной папке у Нинки в комнате под шкафом. А это потому, что у Нинки была "своя" комната в квартире и прибиралась там она сама, то есть можно было не опасаться, что папку найдут.

Да, и еще животных и птиц Маша хорошо рисовала. Они были, как живые, даже двигались сами, вернее, казалось, что они двигаются, так у Маши это само получалось. А дома или деревья, или цветы у Маши не шли. Ну никак. Вот она и решила, что раз не идут, то и не надо, не время еще...

И, вот, однажды, уже в шестом классе, засмотрелась Маша на своих одноклассников-мальчишек, которые подтягивались на перекладине. Девчонки-слабачки это упражнение не делали - они обычно просто отжимались от пола. Да и мальчишки до самого шестого класса тоже только отжимались. А в шестом их учитель отправил подтягиваться. Ну и смеху же было: почти никто не мог подтянуться больше двух раз, хоть и всем телом извивались, и хватку не перекладине меняли, и ногами пытались себе помочь.

Только Вадик смог подтянуться десять раз. Хоть был он и небольшого роста, но уже пару лет занимался спортивной гимнастикой и чувствовал себя на перекладине, как дома. Да он и больше мог бы подтянуться, но не хотел выпендриваться перед одноклассниками. Вот на него то Маша и засмотрелась: фигура невысокая, но стройная, мышцы видны и на руках, и на животе, да и ноги, хоть и не в таких уж явных мышцах, но стройные и крепкие. И, когда Вадик пошел на второй заход по подтягиваниям, Маша, сама того не замечая, пару раз обошла перекладину с подтягивающимся мальчиком со всех сторон, глядя в сторону Вадика своим отсутствующим взглядом. Да и что с нее взять- она всегда смотрит в никуда и думает ни о чем...

А следующим уроком была литераура. Все что-то читали и слушали, а у Маши в тетради сам стал возникать Вадик. Такой, как на физкультуре - стройный с крепким телом на сильными мускулами на руках. Правда перекладины над ним пока не было, но Маша оставила это на потом - сейчас главное вспомнить и ухватить тело...

И тело шло хорошо, но только голова, лицо и поднятые вверх руки, и туловище. А ноги не шли - они получались, как те самые деревья и цветы, которые тоже никогда у Маши не шли: то полные, то худые, то кривые.

И росли неизвестно откуда: не привыкла Маша рисовать мальчишечье тело, а уже нарисованные широкие спортивные трусы, делали ноги мальчика и всю фигуру неестественной. Конечно, за такую работу на уроке рисования, в классе третьем или четвертом, ей бы без сомнения поставили пятерку с плюсом. Но Маша то рисовала не для оценки, а для души и ее душа чувствовала, что Маша халтурит.

Несколько раз порывалась Маша стереть эти проклятые трусы и дать ногам расти, как положено - свободно и естественно. Но она очень уж стеснялась и себя самой и, даже, Нинки, сидевшей с ней за одной партой. И все же, в конце концов Маша решилась - она нарисовала мальчишечьи ноги и все остальное, что так отчетливо вырисовывалось под трусами на физкультуре. Но нарисовала она все это, не вытирая трусов, а поверх них, только чуть-чуть поработав ластиком.. Хоть и не было у Маши никакого опыта в таких рисунках, но получилось очень натурально. Да, не обидел Бог Машу талантом.

Даже Нинка, заглянув в Машину тетрадь, вскрикнула от удивления и покраснела, как спелый помидор. А Нинку редко чем можно было удивить.

Но этот Нинкин вскрик, в полной тишине в классе, Машу и сгубил. Учительница литературы, пожилая и нерешительная Надежда Викторовна, относилась к Маше, как к ученице, абсолютно безразлично. Надежда Викторовна любила русскую литературу, а Маша - по-видимому, была к литературе равнодушна: на уроках смотрела в окно, думала о чем-то своем, отвечала всегда невпопад. И, внутри себя, Надежда Викторовна относилась к Маше так же, как Маша относилась к литературе - никак, то есть, они друг друга не трогали и не беспокоили, без большой надобности.

Впрочем, точно так же Надежда Викторовна относилась и к большинству остальных детей, да и у них она пользовалась такой же взаимностью. А, вот, Нинку Надежда Викторовна любила, и любила ее потому, что Нинка любила литературу. Нет, не только русскую литературу, а книги вообще. В любом виде и в любом формате. Но эти детали уже не интересовали Надежду Викторовну - любой ребенок с книгой в руке мгновенно становился ее любимцем. А книги в руках у Нинки были всегда: и на уроках, и на переменах. Даже в туалете её можно было застать с книгой...

Кстати, поскольку альбомы с репродукциями картин, тоже, попадали в категорию книг, то и они были у Нинки в постоянном обороте. В них то она и вычитала про великих мастеров, да и картины этих мастеров регулярно пересматривала и Маше подсовывала.

- Вот мол, посмотри, этих людей весь мир знает, а рисовали они ничем не лучше, чем ты.

И Маша смотрела, сначала немного стесняясь интимных сцен, а потом именно на них и сосредотачиваясь, подмечая отдельные детали, использование оттенков, цветов и теней. Некоторые картины ей казались "мёртвыми", а другие - "оживали и двигались". И Маша чувствовала и понимала их движение. Вернее, именно чувствовала и сама могла так нарисовать. А другие картины были статичными, но не мертвыми. Именно эта статика создавала сюжет, подчеркивала образы и их характеры.

Так, вот, этот нинкин вскрик и привлек внимание Надежды Викторовны к двум девочкам. А ещё и сама красная, как варенный рак Нинка….

Надежда Викоровна подошла к Нинке с вопросом во взгляде, но Нинка тут же уткнулась носом в "Евгения Онегина"", который оказался у неё на столе. Хоть Онегин был и не по теме урока, все же отвлекать девочку от такой книги учительница не решилась. А, вот, Маша, как всегда смотрела в окно, облокотившись локтями на открытую тетрадь. К ней то Надежда Викторовна и обратилась.

Ну-ка, покажи свою тетрадь, что ты там пишешь все время карандашом? Ведь это урок литературы и задание было читать и пересказать отрывок текста.

С этими словами Надежда Викторона протянула руку к Машиной тетради. Ну, что можно было сделать? Выхватить тетрадь и выбежать из класса? Нет, на такое Маша решиться не могла...

И перед глазами Надежды Викторовны предстал машин рисунок. В первое мгновение учительница ничего не поняла, подвинула тетрадь поближе к глазам и... ойкнула, точно, как Нинка. И покраснела ещё даже больше, чем Нинка. Она мгновенно захлопнула машину тетрадь и, схватив её двумя руками, быстро вышла из класса...

Весь класс затих на мгновение, а потом все бросились к столу, за которым сидели Маша и Нинка.

- Что, что с ней случилось? ,- вопросы так и сыпались на подруг, но те стойко молчали, хотя у Маши уже и слёзы к глазам подступили.

Вернулась Надежда Викторовна минут через десять, уже под самый конец урока. Она только и успела сказать Маше: - После урока пойдешь со мной. И вещи свои возьми, - как прозвенел звонок.

Дети стали выходить из класса, а Маша и Нинка так и оставались сидеть на своих местах. Подошла Надежда Викторовна, взяла Машу под локоть и опять обратилась к ней:

-Пошли.

Второй рукой учительница подхватила машин портфель.

Их путь был не очень далек - на первый этаж школы, в кабинет директора.

В этом кабинете Маша бывала только один раз в жизни, когда в третьем классе мама забирала ее досрочно из школы в поликлинику и требовалось разрешение директора. Но, тогда в кабинете, кроме Маши с мамой, была только директриса, а сейчас находилась и директриса, и завуч, и несколько учителей, и школьная медсестра. Все о чем то разговаривали, но, когда Надежда Викторовна завела Машу в комнату, все взгляды обратились на них.

- Ну, что случилось, - спросила завуч, и Надежда Викторовна молча указала на машину злополучную тетрадь, лежащую на маленьком столике.

Ближе всех к столику была молодая математичка и она взяла тетрадь в руки. Потом посмотрела на обложку, вслух прочитала машины имя и фамилию и открыла тетрадь.

По-видимому, в начале не было ничего необычного и математичка перевела свой взгляд на Надежду Викторовну. А та, в свою очередь прошептала:

-Дальше, дальше..., - как будто бы, от более громкого голоса, тетрадь могла вырваться из рук математички и убежать.

Математичка перевернула одну страничку, потом другую. Вдруг её лицо озарила улыбка и она воскликнула:

- О, я же этого мальчика знаю. Они из шест., - и математичка замолчала в нерешительности.

К ней стали подходить и остальные учителя.

На рисунок теперь смотрели все: кто в изумлении, кто в растерянности. А учитель рисования замер, как столб.

. -Кто, кто это нарисовал? Ты?, - обратился он к потупившейся Маше.

- Это же гениально!

- Если бы я так умел, я бы никогда не работал в этой школе! Я бы рисовал! Рисовал! Рисовал..., - учитель, тоже, потупился.

-Где ты учишься рисовать? У кого?, - обратилась к Маше директриса.

Маша молчала....

- Я ни у кого... Я сама…,, - еле выдавила из себя.

И тут загалдели все учителя:

- Да у нас в школе настоящий талант. Ей надо учиться в студии или специальной школе. Или отдельного учителя пригласить!.

Только одна Надежда Викторовна всё еще держала Машу под руку и ничего не понимала.

На этом основная часть истории закончилась.

Директриса подыскала для Маши наилучшую в городе артстудию, а, закончив школу, Маша поступила в художественный институт, который и завершила с отличием. Хотя на занятиях она и смотрела в окно, и думала о чем-то своем...

Теперь она известный художник-реставратор. Мария Сергеевна Н. Работает с музеями и частными коллекциями. Оживляет картины.

Особенно любит оживлять картины в частных хранилищах, чуть-чуть добавляя что-то непонятное и невидимое, что делает картины живыми и подвижными. И сама пишет. Но не много. Говорит: -Время ещё не пришло.

А Нинка стала учительницей литературы, в той самой их школе, когда вышла на пенсию Надежда Викторовна. И все так же Нинка любит книги...

И зовут ее теперь все Нина Васильевна. Все, кроме Марии Сергеевны, которая по-прежнему называет ее Нинкой. А она Марию Сергеевну - Маней.

Да, и про Вадика - первую Машину мужскую натуру. Не стал он гимнастом, а стал инженером-технологом. И, пока он учился в своем политехе, помогла ему Маша с подработкой: по её просьбе, взяли его натурщиком в художественный институт.

Денег немного, но все же лучше, чем по вечерам мешки с картошкой в овощном таскать...

Глава 8 ВАСЬКА И ПИФ

Васька стояла на остановке автобуса неподалеку от Университета. Был конец августа и асфальт просто плавился под ногами от жары.

В этом году Васька окончила школу и поступила в Университет. На биокибернетику. Вообще-то, ей было все равно куда поступать. Но, с ее баллами по ЕГЭ и способностями сдавать любые экзамены, она была принята на биокибернетику. В этом деле, которое папа называл «Выучила — сдала — забыла», Васька была гением и могла выучить и сдать все, что угодно. Вот, родители и настояли на биокибернетике — престижной профессии будущего, как сказала бабушка.

Но сегодня все это было позади, то есть все знания были легко забыты, и Васька заскочила в Университет, только чтобы узнать, когда начинаются занятия. А, после универа — на пляж в Серебряный Бор.

Автобуса все не было и Васька стала рассматривать людей на остановке. Люди, как люди — едут с утра на пляж, наверное. А что еще делать в городе в такую жару? Конечно, эти едут не на пляж номер 1. На первом отдыхают богатенькие буратины и ездят туда на своих машинах. Да, Васька там побывала в прошлом году — пригласил один молодой дебил-одноклассник из богатенькой семьи… Поехала, только, чтобы посмотреть. Первый и последний раз. Нет, пляж нормальный, а, вот, одноклассник.

Вообще, Васька с ровестниками не дружила уже года два. Раньше дружила, но только с мальчишками: с третьего класса с ними и из школы возвращалась, и по улицам шастала, и в киношку. По деревьям и заборам не хуже любого мальчишки лазала, в карты с ними играла, покуривала в подьезде и выпивала, иногда. Поэтому ее и прозвали Васька. На самом же деле — она Василиса. Но Васькой, даже, дома зовут. Ну вот, а года два назад, мальчишки-сверстники стали руки распускать и совать их, куда не надо. Ну и целоваться лезли. Так целоваться Ваську не смущало — ведь пила же она с ними из горлышка из одной и той же бутылки. И, уж, если им так приспичило, то пусть поцелуют… Дружба дороже. А, вот, руки распускать, Васька им не позволяла: сначала словами говорила, потом — била. Но, даже, разбитые в кровь носы не помогли. На этом дружба с мальчишками и закончилась. А с девчонками Васька и раньше не дружила и подружиться со сверстницами уже не могла… Теперь она, в глубине души, надеялась найти новых друзей в Университете.

Взгляд Васьки остановился на странном парне. По виду — года на четыре старше Васьки, с козлинной бородкой и в странной то ли женской шляпке, то ли в панамке. Шляпка-панамка съехала на затылок, открывая светлый чуб парня. В руке он держал пляжную сумку, из которой торчало что-то, завернутое в синюю подстилку и похожее на ручку от сачка. «Ботаник» — так его сразу окрестила Васька… А парень, как будто почувствовав пристальный васькин взгляд, обернулся к ней лицом, улыбнулся и сказал: — Привет.

-Мы, кажется, не знакомы!, — Васька сделала вид, что парень ей совсем не интересен и отвернулась. А через пару минут подошел автобус…

Конечно, первыми пошли в автобус мамаши с детьми и пожилые люди. Васька и странный парень оказались последними. Вернее, последним оказался парень, а Васька перед ним и ее пришлось, уже, заталкивать в переполненный автобус. Васька не любила эти заталкивания, когда тебя толкают в спину и прижимаются. Но парень оказался странным вдвойне — он умудрился не прижиматься телом к Ваське, поставив свою пляжную сумку между ними. Да еще и сказал: -«Простите», когда ему пришлось надавить на сумку с другой стороны…

Автобус ехал достаточно долго и постепенно пустел. А Васька все думала об этом странном парне: -Может стоит познакомиться. Похоже, что он, тоже, из Университета. Ну и что, что ботаник? И чего ждать начала занятий? Выйду из автобуса вместе с ним, а там посмотрим… Так она и сделала. А, когда она вышла из автобуса вслед за парнем, тот опять обратился к ней, улыбнувшись:

— Вы на какой пляж? Васька решила больше не дичиться, тем более, что местные пляжи она знала плохо.

-Я туда, куда и ты, — ответила она дружелюбно.

-А вы не боитесь?, — парень обращался к ней только на «Вы». -Только бы не на нудистский, — испуганно подумала Васька, а вслух сказала:

-А чего мне Вас бояться? Она специально подчеркнула «Вас» и парень намек понял. Тогда, давай на ты, — предложил он. Меня Пиф зовут.

-Сам чудак и имя чудное, — решила Васька, молча кивнула и пошла рядом с парнем. А парень на нудистский пляж и не думал идти. Но и на обычный не пошел, а пройдя через него насквозь, продолжал двагаться вдоль кромки воды.

-Ничего себе ботаник…, — думала Васька. А, может, у него там не сачок, а молоток на длинной ручке? Тюк по голове и готово! Только зачем? А парень прошел метров семьсот и остановился на маленькой лужайке в тихом месте. Правда, барег тут был неудобный для купания, зато кусты со всех сторон лужайки. -А, вдруг, он такой тихий-тихий, а возьмет и изнасилует меня? Нет, я так просто не дамся — буду драться, — новые мысли появились в васькиной голове…

Парень, тем временем, положил сумку и вытащил из нее предмет, замотанный в подстилку. А Васька увидела пистолетную ручку с курком, которая до того была скрыта сумкой…

-Точно, под дулом пистолета заставит ему отдаться! Что же делать? От пистолета кулаками не отобьешься. На самом деле, Васька никогда настоящий пистолет не видела — только в кино. Но сейчас она была уверена, что это пистолет с глушителем и, если она не уступит, то парень ее пристрелит без звука, тело бросит в воду, а сам скроется.

-Надо атаковать первой, — решила Васька и бросилась парню на спину… Но парень, видно, был «не подарок» — он мягко отступил и Васька, со всего размаха, шлепнулась, на уже расстеленную, подстилку.

-У меня, между прочим, дан по айкидо. Поборемся, если хочешь, но чуть попозже. А, сейчас, займемся тем, зачем мы сюда пришли…, — парень улыбался и крутил в руках этот огромный пистолет. Васька поняла, что выбора у нее нет и решила хоть жизнь сохранить. Она начала расстегивать легкий топ…

А парень, все равно, готовил свое оружие.

-Ты на рыбу когда-нибудь охотилась? У меня — не самая последняя модель подводного ружья: короткоствольная и с балончиком. Но бьет отлично и точность хорошая. Ласты и маска — итальянские, классные. Да, есть и мокрый костюм — ты можешь в нем плавать, а я и так не замерзну.

Васька никогда в жизни не охотилась на рыбу, не видела это снаряжение и не знала, что такое мокрый костюм. Но, теперь она поняла, что ни насиловать, ни убивать ее никто не собирался. А, просто, этот парень приехал поохотиться на рыбу и готов был поделиться с ней всем, что у него было. Но признаваться в своих мыслях Ваське было стыдно и поэтому, как ни в чем не бывало, она бросила топ на подстилку. За ним пошли брюки и босоножки. Парень, тоже, разделся, сидя спиной к Ваське — он был в синих плавках и с очень развитым торсом.

Взглянув через плечо на полуобнаженную Ваську, парень указал на свою сумку: -Костюм там.

Ваське надоело врать и притворяться, да и зачем? -Я никогда этим не занималась. Ласт и маски нет, и костюмом пользоваться не умею, — сказала она честно.

-А зачем же ты говорила, что приехала туда же, куда и я?, — искренне удивился парень. -Ты, наверное, на нудистский пляж ехала?, — спросил парень, еще раз взглянув на Ваську через плечо.

-Нет, на обычный. Просто, так получилось…, — Васька замялась…

-Ладно, я тебя научу. Костюм — он черный. Просто надевай его на себя. Хотя бы верхнюю часть и капюшон на голову — в нем не замерзнешь в воде. Ласты и маску будем использовать мои. Сначала я тебя научу плавать в снаряжении, а потом — может и поохотимся…

Училась Васька, как всегда, быстро и толково: все хватала и запоминала прямо на лету. Без снаряжения плавала она и так отлично, поэтому и со снаряжением для подводной охоты освоилась быстро. Правда, стрелять рыбу она отказалась, а Пиф и не настаивал.

Потом они лежали на подстилке, загорали, болтали. Пиф оказался, на самом деле, не ботаником, а историком. Выяснилось, что он большой поклонник Пифагора — великого ученого, математика, мистика и… спортсмена. Да, да — он, даже, олимпиады выигрывал по борьбе, — рассказывал Пиф. Поэтому и я борьбой заниматься стал. Из-за пристрастия к Пифагору меня и зовут Пифом.

-Да, кстати, бороться, как Пифагор, будем?, — Пиф оседлал свою любимую тему. -Между прочим, древние спортсмены-олимпийцы соревновались голышом. Ты это знаешь? Васька этого, до сих пор, не знала, но намек Пифа поняла сразу и быстро отреагировала: -Лично я уже готова, а ты еще в плавках, — она хотела подшутить над парнем. -Бери-ка ты свое ружье и иди в воду. Если подстрелишь крупную рыбу — будешь бороться в плавках. А, если не подстрелишь — то, уж, извини, придется тебе бороться, как Пифагор на Олимпиаде — голышом… Пиф улыбнулся и пошел к воде.

Ему пришлось пробултыхаться в прохладной воде два часа, прежде, чем он подстрелил приличного сома. Хорошо, что, хоть, гидрокостюм был на нем. А Васька, пока, загорала…

Правда, побороться им не пришлось — боялись опоздать на автобус, который ходил очень редко, а уже начинало темнеть. Перенесли борьбу на следующий раз.

- Что будем с сомом делать?, — спросил Пиф в автобусе по дороге домой.

-У меня бабушка очень вкусно жарит рыбу, — Ваське, почему-то, захотелось привести этого парня домой и показать его бабушке, маме и папе… Да и рыбу бабушка, действительно, очень вкусно умела зажарить…

Жареного сома ели всей семьей и нахваливали, а Васька рассказывала, как Пиф за этим сомом охотился целых два часа. Ясное дело, об условиях этой охоты Васька не упоминала. А Пиф рассказывал, конечно, о Пифагоре. И об истории, вообще. А, когда закончили ужинать и все встали из-за стола, папа, за спиной у Пифа, показал Ваське большой палец. Мол парень — классный!

Попрощалась Васька с Пифом уже в подьезде. За руку. Как привыкла прощаться с мальчишками, хоть и хотелось ей попрощаться с Пифом совсем по-другому. Договорились, что Пиф зайдет за ней через день и они опять поедут в Серебряный Бор… Но Васька отчетливо понимала, что за завтра нужно будет разобраться с подводной охотой, Пифагором и айкидо — Васька не любила ходить «на дело» неподготовленной. Но ни подводная охота, ни Пифагор, вместе с айкидо, сомрений у Васьки не вызывали — выучит на лету. Но, ведь, еще надо научиться целоваться. Вот это посложнее… Как учиться то? Да и надо обьяснить этому тихоне, что руки ему даны не только для айкидо и охоты на рыб…

Глава 9 ШАХМАТЫ

Жизнь школьника непредсказуема... особенно, для его родителей. И интересна для окружающих

Шахматы требуют

Тонкий расчет,

А в боксе судья

Открывает счет

Эта исттрия приключилась не со мною, но я стал ее непосредственным свидетелем и расскажу то, что знаю сам.

В те годы, когда я перебрался жить в Израиль, переселение людей из СССР в другие страны приобрело массовый характер. Нас называли "колбасной эмиграцией" - мы уезжали не по политическим или религиозным мотивам(хотя были и такие), а просто за более сытой жизнью. И это - правда...

В Израиле нас принимали отлично: давали первые пол-года деньги на жилье и питание, на электротовары и огромную скидку на покупку первого автомобиля. А море, а солнце, а эти великолепные овощи и фрукты? Короче - живи и радуйся жизни! А еще нас бесплатно учили местному языку - ивриту. Да, тому самому, на котором говорили древние герои Библии и пророки.

Каждый день, когда "все нормальные люди шли на работу", мы - новые граждане государства шли в ульпан. Ульпан - это школа иврита для взрослых и учат там, в основном, разговорному языку.

Так, вот, в ульпане я познакомился с одной семейной парой в возрасте между 35 и 40 годами. Она - учитель музыки в музыкальной школе, а он - инженер. Я уж и не помню откуда они приехали. Кажется - что из Минска. Очень интеллигентная пара. Конечно, пока они не работали в новой стране, а старательно учили язык. А жили они вместе с бабушкой, дедушкой и сыном. Ну, бабушка и дедушка язык уже не учили, а сын сразу пошел в местную школу и сражался с языком там. Коротко говоря, родителей этой пары я никогда не видел, а сына Толика встречал несколько раз вместе с родителями в городе.

Когда же обучение в ульпане у нас закончилось, все мы разошлись в разные стороны в поисках работы. Практически все, кто раньше, а кто позже, нашли себя на новом месте, купили квартиры, машины и в общем зажили той жизнью, к которой и стремились. Связь с родителями Толика я утратил, разве что иногда встречал их всех вместе в городе или на рынке. Так, поговорим обычно минут пять-десять, поделимся новостями о работе и детях и расходимся.

И, вот, однажды я встретил только главу семейства - папу Толика. Естественно, мы разговорились о наших семьях и папа Толика рассказал интересную историю о сыне...

К тому времени Толику было уже 16 лет, он хорошо освоился в школе и был одним из первых по математике в классе. И увлекся шахматами...

В школе был шахматный кружок и Толик посещал этот кружок после уроков. И еще книг накупил по шахматам, и читал их по вечерам. А потом на папе шахматные комбинации отрабатывал: как придет папа с работы и поест, усаживал Толик папу за стол и они в шахматы играли. Конечно, папа не был звездой шахмат, но передвигать фигуры умел и никогда Толику не отказывал - ведь Толику тренироваться нужно.

Родители не могли нарадоваться на шахматное увлечение сына. А, кроме того, Толик был и ростом высок и физически очень крепок: зарядку ежедневно сам делал и бегал по улицам по вечерам - говорил, что шахматы требуют не только острый ум и хорошую память, но и физическую выносливость. Эту фразу тренера по шахматам Толик всегда повторял маме, когда та предлагала ему, хотя бы, в выходной день не вставать рано и не бежать. В общем - очень гордились и родители, и бабушка с дедушкой шахматными успехами Толика.

Правда, со временем возникла одна проблемма: шахматные уроки в школе после занятий стали практически ежедневными и затягивались часов до девяти вечера. И возвращался Толик домой, когда уже темнело.

Нет, это не мешало Толику делать уроки и учился он хорошо. Проблемма была в другом - один раз вернулся Толик домой с подбитым глазом. Сказал, что подрался в школе... Но улыбался и был, вроде, даже доволен собой. Да и папа был доволен - мужик растет в семьем и постоять за себя сможет! А то все родственники говорят:

- Ну, что это за спорт для пацана? Шахматы.

Так что подбитый глаз никого не испугал и не насторожил. Правда, когда недели через две, Толик опять вернулся с шахмат с подбитым глазом и обьяснил, что теперь на него напали пару ребят из соседнего класса во дворе школы, мама сказала, что надо бы сходить в школу и выяснить, кто там хулиганит. Но папа ее не поддержал - мол всякое в жизни бывает. Да и Толик заявил, что он был не один, а с другом и они дали отпор нападавшим.

Но, когда Толик заявился домой с шахмат с разбитой и распухшей губой - опять хулиганов повстречал, папа и сам не выдержал: пошел на следующий день в школу выяснять, что же там по вечерам происходит...

А куда идти в школе он то не знает...

Вот, увидел какую-то пожилую учительницу, выходящую их класса, подошел к ней и спросил, где кабинет директора. А к кому же еще идти по такому вопросу? Учительница взялась папу Толика проводить к директору, а по дороге спросила, кто же его ребенок. Ну, папа и назвал имя своего сына и фамилию...

А учительница, она математичкой представилась, чуть от восторга не запрыгала...

- Ах, какой у вас талантливый мальчик!, - говорит учительница.

Ну, папа знал, что хорош Толик по математике, и все же приятно ему было от учительницы похвалу услышать. А учительница продолжает:

- Идемте, Толик ваш - он ведь герой школы. Я вам сейчас все покажу!

И повела она папу Толика, но, почему-то, не в математический класс, а в спортзал. А по коридору, на пути в спортзал портреты учеников школы - спортсменов развешаны.

Папа сразу портрет сына узнал. Подошел и надпись на иврите читает. А глазам своим поверить не может...

Ну, никогда не видел он, чтобы в шахматы в майке и трусах играли - а Толик именно так на фотографии запечатлен. Ну, ладно - Израиль страна жаркая, всякое бывает... И, может, думает папа Толика, с ивритом у меня слабо, только слово шахматы он нигде в тексте найти не может.

А математичка, видя его растерянность, помочь решила и на фотографии показывает.

- Вот, Толик - чемпион школы. Вот, уже, чемпионм межшкольных соревнований. А, вот, он и чемпион всего города. По БОКСУ!

Оказалось, что на шахматы Толик только один раз в жизни пошел. Это был его первый и последний урок. А потом он увидел секцию боксеров. И шахматы закончились... И все годы в школе, по вечерам занимался Толик в школе боксом.

Вот и все, что я узнал тогда о Толике - боксере. Только через много лет я увидел фотографию Толика в одной из израильских газет и интервью с ним.

Нет, известным боксером Толик не стал... А, как сам он рассказал в интервью, после армии он бокс совсем оставил, поступил в университет, а потом и работать начал по специальности.

Ведь интервью то было с Анатолием М. - известным нейрохирургом. Да, и еще рассказал нейрохирург, что в шахматы он играет постоянно - ведь в его специальности, кроме знаний и твердой руки, еще и память хорошая нужна, и умение все рассчитать на несколько ходов вперед...