Магазинчик диковинных вещиц Генри Дюбеля

ВЫСТРЕЛ

Главная улица была слишком большой и широкой для столь маленького городка. Её специально задумали такой много лет назад: на ней планировали проводить различные торжества. А как же без громких массовых шествий и проезда украшенных различными блестяшками платформ люди узнают о том, что на их улицу пришёл праздник? Этот вопрос решили строители, сделав главную улицу такой, какая она есть.

Неважно, откуда и куда шёл человек: из банка, в полицейский участок, в гости или просто бродил по переулкам — рано или поздно он попадал на главную улицу. Местные даже прозвали её Римской улицей, потому что все дороги вели к ней.

Слева и справа от дороги располагались магазины, бары и кафе. Многие из них были очень старыми — это можно было определить по фамилии в названии. Если таковая отсутствовала, заведению было не больше десяти лет.

Дома плотно стояли друг к другу. На нижних этажах продавались товары, а на верхних жили семьи, и кипела обычная бытовая жизнь. Так было во всех домах, кроме одного.

На перекрёстке Римской улицы и Пекарного переулка стоял мрачный двухэтажный дом. Его резной фасад был создан умелыми мастерами — таких сейчас не встретишь. Внешний вид кричал о почтенном возрасте и тайнах, скрытых внутри. Но облезлая краска и стены, заросшие плющом, выдавали тот факт, что в истории нет счастливого конца.

Каждый житель городка знал историю по-своему: кто-то рассказывал о ведьмах и тёмных ритуалах в подвалах дома; другие считали, что там бродят духи неупокоенных жильцов; дети же объясняли просто — там спит монстр. Они точно были уверены, что там монстр, ведь его храп периодически разносился вдоль улицы.

Эта версия никогда не была бы озвучена, если бы кто-то, хоть изредка, смазывал старый флюгер на крыше мрачного дома.

Кто бы и что ни думал, но здание давно не видело новых хозяев. Однажды в нём было семейное кафе, затем бар и даже ломбард, но ни одно заведение не проработало достаточно долго, чтобы на вывеске появилась фамилия владельца.

А вчера жители городка видели, как незнакомец в сером клетчатом костюме с пышными усами открыл парадную дверь и скрылся во мраке страшного дома. Местные дети прождали его почти до самой ночи, надеясь увидеть смельчака, но тот так и не вышел.

На следующее утро все были поражены, увидев некогда пугающий дом, разукрашенный в яркие цвета. Его стены стали пёстрыми, но в меру; на первом этаже появились новенькие окна, а на втором — вместо окон — разноцветные витражи. Маленькие стёклышки складывались в изображения мифических существ. Здесь были многоголовая гидра, женщина с головой кошки, лепреконы, жонглирующие золотыми монетами, и… жираф.

На крыше свободно вертелся новенький флюгер. Он не скрипел, а некоторые были готовы поклясться, что флюгер напевал какую-то весёлую песенку, которую тут же подхватывал ветер и уносил за горизонт.

Ещё через день на здании появилась вывеска — «Магазинчик диковинных вещиц Генри Дюбеля». На ней была фамилия, говорящая о долгом существовании этого магазина. Это вызывало доверие среди местных. Но на вывеске также было то, чего горожане никогда не видели в своей жизни — имя. Только человек, готовый отвечать головой за свой товар, не побоится такое написать. К доверию присоединилось уважение.

Первым официальным посетителем магазинчика стал сэр Пембрук. Он уверенно открыл входную дверь, и колокольчик торжественно объявил о его прибытии.

— Вы, должно быть, Генри Дюбель? — не церемонясь, сказал мужчина в богатой одежде, украшенной золотыми узорами.

— Никак нет, сэр, — улыбнувшись, ответил человек за стойкой.

— Так вы его сын? — продолжил гость, направляясь к торговцу. Он постукивал тростью с рукоятью из слоновой кости по деревянному полу, отбивая ритм шагов.

— Нет, — снова ответил продавец.

— Брат?

— Нет.

— Это хотя бы ваш родственник? — тихо поинтересовался сэр Пембрук.

— Нет, сэр, — ещё тише прошептал продавец.

— Но на вывеске есть имя и фамилия! — возмутился посетитель. — Нельзя писать чужие имена на вывеске! — мужчина задумчиво замолчал, а затем его озарило. — Кажется, я понял. Вы его помощник! Ну точно! Не могли бы вы позвать хозяина этого магазина? У меня к нему дело.

— Он перед вами, сэр, — ответил продавец.

— Вы морочите мне голову! Снаружи написано, что магазин принадлежит Генри Дюбелю. А вы утверждаете, что им не являетесь. Зачем писать на вывеске чужие фамилии? — мужчина затих и с прищуром взглянул на самозванца. — Скрываете свою настоящую фамилию? Боитесь, что из-за неё у вас будет меньше посетителей? — сэр Пембрук упёрся руками в стойку. — Вы что... француз?

— Нет, сэр.

— Немец?

— Нет.

— Кто-то из коренных?

— Нет.

— Так кто же вы, чёрт возьми?! — взорвался знатный господин.

— А разве по мне не видно? — сказал мужчина, подкручивая кончики своих пышных усов. — Я — человек.

Сэр Пембрук сжал кулаки и сквозь зубы процедил:

— А как зовут человека?

— Джонатан Паркс, — продавец бодро протянул руку. — А вас?

Сэр Пембрук неохотно протянул в ответ украшенную перстнями руку и ощутил крепкое рукопожатие.

— Сэр Пембрук, — с раздражением проговорил он, будто устал от того, что некоторые до сих пор не знают о существовании столь знатной особы.

— Чем могу вам помочь, сэр Пембрук? — сказал мистер Паркс, продолжая трясти руку долгожданного клиента. Перстни и золотые узоры на рукавах засверкали в солнечном свете.

Если бы в мире существовала хотя бы одна гигантская сорока, гость уже сидел бы у неё в гнезде.

Сэр Пембрук с трудом освободился от рукопожатия, достал серебристый платок с золотым теснением и вытер ладонь.

— Боюсь, уже ничем... — ответил он, убирая платок и доставая большую сигару. — Я думал, что это приличное место, куда может зайти не просто порядочный гражданин, а человек моего статуса, — он стиснул сигару между зубов и стал хлопать себя по карманам в поисках спичек.

Мистер Паркс поднёс к лицу гостя руку и щёлкнул пальцами. Край сигары неожиданно вспыхнул, как и удивление на лице сэра Пембрука. Он затянулся и почувствовал крепкий вкус табака, затем оценивающе взглянул на стоящего перед ним фокусника.

— Сэр, поверьте, здесь было очень много порядочных людей, — продавец указал на стену, на которой висело множество фотографий. В богато украшенных рамках позировали, смеялись, показывали языки и даже неприличные жесты музыканты, учёные, артисты, политики и писатели.

Посетитель скользил взглядом от одной фотографии к другой, и в нём зародилось доверие. Если все эти знаменитости были клиентами этого чудака, то это место чего-то да стоит.

Сэр Пембрук остановился на самой обычной фотографии в деревянной рамке в центре композиции. На ней был мужчина в шляпе, с роскошными усами и метлой в руках.

— Этот тоже порядочный? — произнёс сэр Пембрук, ткнув горящей сигарой в сторону фотографии.

— Порядочный, — ответил мистер Паркс. — Не самый известный, но самый порядочный.

Посетитель затянулся сигарой, затем выпустил клуб дыма и одобрительно качнул головой.

— Хорошо, мистер Паркс, — сказал сэр Пембрук, решив дать продавцу шанс. — Я собираюсь на охоту, и мне нужно хорошее ружьё, — он снова затянулся и продолжил: — Я бы сказал, не просто хорошее, а отличное. Лучшее!

— Так вы из тех людей, что любят сочный стейк? — поинтересовался продавец.

— Нет, мистер Паркс, кулинария меня не интересует. Я — спортсмен и коллекционер. Как ваша стена украшена головами знаменитостей, так и в моём доме имеется нечто подобное.

— Значит, вы делаете это ради забавы, — спокойно проговорил продавец. — Так какое ружьё нужно столь опытному охотнику, как вы?

Сэр Пембрук скинул пепел сигары на пол.

— Я отправляюсь на сафари и хочу подстрелить какого-нибудь опасного хищника, — мечтательно начал господин. — Ружьё должно быть точным и способным убить свою жертву. А ещё оно должно быть красивым. Желательно с уникальным орнаментом или узором. Можно даже из драгоценных металлов или с какими-нибудь рубинами. Чтобы все понимали, кто перед ними стоит и сколько у него денег.

— Я вас понял, — быстро сказал продавец, отошёл от стойки и взял деревянный ящик, стоящий на одной из полок. Затем он поставил его на прилавок.

Ящик был очень старым, а доски — немного подгнившими. Сэр Пембрук подумал, что в таком уродливом ящике вряд ли будет что-то ему подходящее. Старинное и антикварное — да, но не подходящее.

Когда мистер Паркс снял крышку, знатный господин понял, как же он ошибался. Человеку его статуса было сложно признавать свои ошибки даже самому себе, но в этот раз он был готов это сделать. Перед ним лежало самое красивое ружьё из всех, которые он когда-либо видел. Здесь были и орнамент, и гравировка, и золотые вставки, и даже… рубины! Именно такое ружьё он представлял в своём воображении минуту назад.

Сэр Пембрук с трепетом коснулся дула и пальцами провёл по вьющимся узорам.

— И оно стреляет? Я могу убить даже крокодила? — пытаясь прийти в себя, проговорил он.

— Сэр, если бы я хотел, чтобы вы охотились на крокодилов, то предложил бы вам дубину, — гордо ответил продавец. — А это ружьё не просто стреляет — каждая пуля всегда попадает самому опасному хищнику прямо в голову, — мистер Паркс постучал пальцем по виску.

Удивлённый сэр Пембрук нежно взял ружьё и стал целиться. В прицеле появился рыцарский доспех, затем часы, книги, подсвечники и всё, что было в магазинчике. Когда в прицеле мелькнула статуэтка человека с головой слона, уважаемый господин нажал на курок, и ружьё ответило ему тихим щелчком.

— Смогу ли я подстрелить тигра или льва? — полюбопытствовал сэр Пембрук.

— Вы снова мыслите мелко, — ответил продавец. — Одного выстрела достаточно, чтобы свалить с ног самое опасное существо.

— Так, получается, я привезу домой голову носорога?

Мистер Паркс улыбнулся.

— Я его беру!

Сэр Пембрук не стал торговаться и сразу распахнул свой кошелёк из крокодиловой кожи. Затем он долго раскланивался и благодарил мистера Паркса за столь щедрый подарок. Впервые за долгое время он оставил чаевые в качестве благодарности и пообещал пригласить продавца в гости, когда вернётся домой, чтобы рассказать ему о своих приключениях.

О приключениях сэра Пембрука всему городу стало известно уже через несколько дней. В первый же день сафари он выследил своего хищника — льва. Подкравшись к опасному зверю, он увидел, как тот играет с каким-то куском металла. Знатный господин прицелился и… то ли солнце ослепило его своими лучами, то ли в глаза попал песок, но охотник промахнулся, а зверь сбежал.

Сэр Пембрук может быть и промахнулся, но не промахнулась выпущенная из ружья пуля. Она отрикошетила от куска металла, оставленного львом, и угодила сэру Пембруку прямо в голову.

Как и обещал мистер Паркс, одного выстрела хватило, чтобы сбить с ног самое опасное существо в мире.

Охотника чудом удалось спасти. Хирург после операции долго рисовал на рентгеновских снимках какие-то линии и говорил о каких-то миллиметрах, объясняя знатному господину, как же тому повезло. Чтобы сэр Пембрук никогда об этом не забывал, хирург отдал ему на память рентгеновский снимок.

Вернувшись домой, сэр Пембрук снял со стены, которой он так гордился, головы всех животных. А на их место повесил тот самый рентгеновский снимок. С тех пор он одиноко висит на пустой стене, а сэр Пембрук больше никогда в жизни не брал в руки оружие.

ЧЕТВЕРТАК

Элли Тененбаум была пухленькой и невысокого роста. Её внешний вид не раз становился причиной для насмешек. Дети дразнили девочку и соревновались друг с другом в придумывании различных прозвищ для неё. За любовь к платьям в горошек её долгое время называли «горохом» — это результат долгого мыслительного процесса Билли Блэка и, возможно, единственное его достижение в жизни, которым он когда-либо гордился.

Но прозвище кануло в небытие, когда Сьюзи и Венди, дочери мэра, впервые назвали её «мизинцем». Иногда, ради шутки, они добавляли слово «королева» и, оттопырив мизинчики, приветственно кланялись. С этим титулом Элли проходила целый год, пока на улице их городка не появился незнакомый мальчишка с забавным акцентом.

На несколько дней к Элли вернулось её настоящее имя, так как местная детвора сосредоточила всё своё внимание на новичке. И за всё это время с уст Билли, Сьюзи и Венди не сорвалось ни одного оскорбления в её адрес.

Они даже стали с ней играть в любимую игру — «Как его зовут?». Кто-то называл местного жителя, а остальные придумывали ему прозвище. У кого оно получалось смешнее — тот побеждал. Не сложно догадаться, что через эту игру уже прошел каждый житель их маленького городка.

Долгое время ребята пытались придумать что-то особенное для новенького, но ни одно из прозвищ никак не клеилось. Тогда Элли предложила назвать его «варваром», так как из-за акцента мальчишка будто рычал, а часть его слов была непонятна. Детям понравилось это предложение, и Элли выпала честь первой наречь мальчишку его новым «именем». Когда она наконец это сделала, мальчик ответил:

— Не знал, что хомяки умеют разговаривать.

В этот момент, под звонкий детский смех, мир маленькой девочки рухнул. Грегори — так звали того мальчика — остался со своим прежним именем, а Элли, заливаясь слезами, понеслась домой со своим новым прозвищем. Только дома она никогда бы его не услышала. Это на улице она была «хомяком», «мизинцем» или «горохом», а дома она снимала с себя эти обидные прозвища и надевала домашние звания.

Например, мамина ласка и нежность превращали девочку в «бусинку». А за способность бесшумно ходить отец называл её «пушинкой». Ну а бабушка? Ох, она называла внучку «тыковкой». Но, прибежав в тот день домой, Элли узнала, что больше никто не назовёт её этим ласковым прозвищем. Мир снова рухнул.

Элли перестала разговаривать и пристрастилась к сладкому. Она стала часто заглядывать в магазин диковинных вещиц Генри Дюбеля, ведь только тут продавались самые вкусные леденцы в городке. А ещё здесь за свою любовь к сладкому она превращалась в «пчёлку».

Как обычно, она осторожно открыла дверь и бесшумно подошла к прилавку в своём «гороховом» платьице, затем встала на носочки и потянулась вверх, насколько это было возможно. Чтобы хоть как-то зафиксировать своё шаткое положение, девочка положила на стойку свои ладони и щёки.

— Мисс Тененбаум! — воскликнул мистер Паркс, увидев её светлую макушку. — Рад вас видеть. Чем обязан?

Элли достала четвертак и постучала им по стойке.

— О, я вас понял. Пчёлке надо подкрепиться.

Девочка одобрительно моргнула.

— Боюсь, что леденцы со вкусом счастья закончились. Но у меня есть другие, — продавец достал коробку и начал перебирать сладости. — Есть леденец с добротой, с мудростью, с честностью — правда, он горчит и у него сильный запах чеснока. Видимо, поэтому честность мало кому по вкусу.

Элли, не моргая, наблюдала, как из коробки появлялись леденцы в разных обёртках. Неожиданно оранжевый леденец выскочил из рук мистера Паркса и приземлился на прилавок прямо перед лицом девочки. Элли потянулась к нему.

— Нет, нет, нет, мисс. Этот я не могу продать, пока вам не исполнится восемнадцать, — проговорил продавец, убирая леденец обратно в коробку. — Видите ли, он с бесстрашием. Однажды один юный сэр съел несколько таких и… — мистер Паркс сделал паузу, будто решая, стоит ли такое говорить ребёнку. — В общем, делов он натворил немерено... Хотите леденец с уверенностью в себе?

Мужчина протянул сладость в зелёной обёртке. Девочка замотала головой из стороны в сторону.

— А может, этот с заботой? После него мир пахнет ароматным какао, а тело словно обёрнуто в мягкое одеяло.

Элли нахмурила брови.

— Мисс, вы словно съели леденец с упрямством, — пошутил мистер Паркс. — Хорошо, посмотрю в подсобке. Может, что-то всё-таки осталось.

Мужчина скрылся за дверью, и Элли осталась одна в помещении. Устав стоять на носочках, она решила размять ноги и совершить небольшую прогулку по магазинчику. Раньше она не обращала на товары никакого внимания, так как быстро хватала леденец и выбегала на улицу. Но сегодня у неё было на это время.

На стене висели большие деревянные часы. В них было что-то странное. Элли присмотрелась и увидела, что стрелки часов бежали в обратном направлении.

«Какие-то неправильные часы», — подумала она.

Под деревянными часами стоял рыцарский доспех. А слегка приоткрытое забрало будило детское любопытство и просто умоляло заглянуть внутрь.

Это была непростая задача для человека невысокого роста, поэтому Элли подтащила к доспеху какой-то ящик и забралась на него. Подняв забрало, она заглянула в пустоту, сложила губы в трубочку и медленно протянула:

— Муууууууу!

Не получив никакого ответа, девочка спрыгнула с ящика и стала искать ещё что-нибудь интересное. В этот момент ей на глаза попалась красная телефонная будка. Странно, как это она могла не заметить её раньше? Будка была большой и стояла в самом центре магазинчика.

Элли подошла к будке и сняла трубку. В ней тут же послышались гудки. Держа трубку в руке и растягивая провод, она сделала несколько шагов назад и внимательно посмотрела на будку. Та была обычной, как и любая другая красная будка, но к ней не вёл ни один провод, а в трубке продолжали звучать гудки.

— Понравился аппарат? — прозвучал голос мистера Паркса.

Элли посмотрела на продавца и отрицательно покачала головой. Затем она повесила трубку и вернулась к стойке.

— Этот телефон придумал мой друг Александр, но, посчитав, что он звонит неправильно, решил выбросить своё изобретение.

— Что значит «неправильно»? — впервые за долгое время заговорила Элли.

— Гляжу, в вас проснулась любознательность. Стоит ли мне пересчитать конфеты? — пошутил мистер Паркс и постучал по коробке с леденцами.

Элли улыбнулась.

— Видите ли, мисс, все телефоны звонят кому-то… — начал продавец.

— А этот не звонит? — удивилась девочка.

— Уверяю вас, юная пчёлка, этот аппарат полностью исправен. И он тоже звонит кому-то. Но в отличие от обычных телефонов, которые звонят куда-то, этот звонит когда.

Девочка вскинула одну бровь и взглянула на продавца.

— Всего лишь за один четвертак вы можете позвонить в любую эпоху и поговорить с кем захотите. Хотите поговорить с Альбертом Эйнштейном? Пожалуйста! Христофор Колумб? Никола Тесла? Все они ждут вашего звонка.

— И даже динозавры? — медленно и восхищённо проговорила Элли.

— К сожалению, нет. Эти не берут трубку, — мистер Паркс растопырил пальцы и прижал руки к груди, изображая тираннозавра. — У них лапки не дотягиваются до телефона.

Элли громко засмеялась.

— Но у этого аппарата есть одна особенность: каждый человек может сделать лишь один звонок.

— И с кем же мне стоит поговорить?

— Может, с каким-нибудь актёром или певцом? Любите музыку?

— Мне нравится Элвис, — ответила Элли.

Продавец облокотился на прилавок и посмотрел на девочку.

— Всегда знал, что у пчёл прекрасный вкус, — проговорил он, расстегивая слова. — Элвис — отличный выбор!

— Ну, мне нравится его музыка, — задумалась девочка. — Я не знаю, какой из него выйдет собеседник. Вдруг он не очень умный?

Мистер Паркс почесал свой гладковыбритый подбородок.

— Может, есть кто-то, по кому вы скучаете? — предположил продавец.

Глаза девочки заблестели, и она опустилась на пятки; макушка её головы осталась над стойкой.

— Бабушка... — донеслось снизу. — Она всегда называла меня «тыковкой»... Больше меня так никто не называет.

— Хотите сделать ей звонок? — поинтересовался мистер Паркс.

В магазине повисла тишина. Элли о чём-то думала и всё быстрее перебирала четвертак своими пальцами. Перестав вращать монету, она сказала:

— Не думаю, что она бы этого хотела, — по щеке Элли скатилась слеза. — Когда Билли и девочки меня обижали, бабушка говорила, что я ещё ребёнок и должна больше смеяться, а не плакать, — Элли смахнула солёную каплю с уголка губ. — А если я услышу её голос, то ещё очень долго буду плакать.

Продавец задумчиво посмотрел на стойку.

— Может, есть тот, с кем вы всегда мечтали поговорить? — спросил мистер Паркс.

— Мой дедушка… — вспомнила Элли. — Он был военным. Я никогда его не видела и не слышала его голоса.

— Наверное, он был храбрым человеком, — сказал мужчина.

— Наихрабрейшим! — гордо ответила Элли и вновь закинула свои щёки на стойку. — Он летал! Мама говорит, что он сражался за наше будущее.

Она крепко сжала четвертак, подбежала к телефонной будке, сняла трубку, поднесла монетку к прорези и... замерла.

— Мистер Паркс, — задумчиво произнесла Элли, — а почему вы спрашивали меня об Элвисе, моих бабушке и дедушке?

На лице мистера Паркса появилась улыбка.

— Все, кто когда-либо звонил по этому телефону, разговаривали со своими почившими родственниками или знаменитостями, — ответил он. — Все они искали поддержку и ответы на свои вопросы где-то позади.

— И все взрослые так делали?

— Всегда, — ответил мистер Паркс.

Элли вернула трубку на место и затихла. Её размышления сопровождались постукиванием четвертака по металлической поверхности телефона. Звон монеты сливался с тиканьем «неправильных» часов.

Вдруг она взглянула на прорезь и быстро бросила туда четвертак. Часы замолкли. Элли сняла трубку и через несколько секунд произнесла:

— Могу я поговорить с Элли Тененбаум? — на мгновение она замолчала, а затем продолжила: — Привет, пчёлка! Хотела узнать, как у нас там дела?

Стрелки часов снова задвигались, но уже в правильном направлении.

99.9%

С утра и до самого вечера Джонатан Паркс чинил старинный граммофон, и вот теперь оставалось самое сложное — настроить его. Это была чрезвычайно кропотливая и тонкая работа: он регулировал не только громкость и качество звучания, но и эмоции, которые испытают его посетители, а также настроение, с которым они уйдут.

Как только из трубы раздались первые ноты, дверь распахнулась, и в магазинчик вошёл Сэм Грант. Его взгляд тут же начал прыгать с одного товара на другой, а ноздри сужались и расширялись — словно ищейка, он пытался найти что-нибудь подходящее.

В жизни Сэма Гранта подходящим было всё, что можно было урвать как минимум за полцены. Если у товара уже была хорошая скидка, то мужчина не оставлял попыток немного поторговаться, чтобы оставить себе ещё хотя бы несколько центов. Сэкономленные деньги он вкладывал в бизнес, который приносил ему ещё больше денег. Крупные суммы заполняли его карманы и счета, но не могли заполнить чувство пустоты в груди. Лишь когда ему удавалось найти что-то подходящее, пустота ненадолго исчезала.

— Добрый день. Меня зовут Джонатан Паркс. Могу я вам чем-то помочь?

— Сэм Грант, — бросил мужчина, продолжая рассматривать товары. — Моему другу пуля попала в голову. Не знаю, выживет ли он, поэтому решил купить костюм для похорон.

— На какую сумму вы рассчитываете? — поинтересовался мистер Паркс.

Посетитель вынул из кармана большую пачку купюр, быстро её пересчитал и ответил:

— Чем дешевле, тем лучше, — Сэм взглянул на продавца. — Если мой друг выживет, тогда костюм будет ждать следующих похорон. А я не хочу платить за то, что надену один раз в жизни.

— Прекрасно вас понимаю, — ответил мистер Паркс и указал в дальнюю часть магазина. — Там товары по скидке. Думаю, вы сможете найти для себя что-нибудь... — продавец сделал паузу, подбирая правильное слово, — что-нибудь подходящее.

Уверенным шагом Сэм Грант направился в дальнюю часть магазина. Он взял первый попавшийся костюм и сразу взглянул на скидку — пять процентов. Костюм вернулся на место, и Сэм взял следующий. Скидка — пятнадцать процентов.

«Маловато, но уже лучше,» — подумал Сэм.

На клетчатом костюме скидка увеличилась сразу в два раза, а на сером — ещё в два раза. Но мужчина не стал останавливаться на достигнутом: его руки нырнули в стопку с пиджаками, нащупали бирку и вытянули её на свет. На кусочке картона рядом с процентами было сочетание цифр, которое Сэм никогда не видел в своей жизни — девятка и ноль. Пустоты, живущая в области его груди, стала растворяться.

Сэм решил рискнуть ещё один раз: он, не глядя, схватил первый попавшийся костюм, нащупал бирку и... в счастливом блеске его глаз отразились две девятки. Мужчина не мог поверить в такую удачу и, вытащив пачку банкнот, уже почти направился к прилавку, как краем глаза заметил золотистое сияние.

Он протянул руку в сторону света, исходящего из кармана брюк, потянул за ниточку, и из кармана выпрыгнула золотистая бирка. Сэм увидел две девятки, затем запятую и ещё одну девятку.

Он осторожно взял костюм и стал внимательно его разглядывать, желая понять причину такой огромной скидки. Но не смог найти даже одного кривого шва, пятна или хотя бы крохотной, совсем незаметной дырочки. Костюм был идеален во всем, кроме одного — размера. И без примерки было видно, что рукава пиджака и штанины брюк были слишком длинными, а плечи — широкими.

Но Сэм Грант знал парочку портных, которые смогли бы решить эти проблемы за небольшое вознаграждение. Единственное, с чем они бы не справились, так это с цветом ткани. Сэм считал, что легкий синий оттенок мог придать костюму более элегантный вид. Но оттенка не было.

— Хотите примерить, мистер Грант? — спросил мистер Паркс.

Сэм вздрогнул. Он не слышал, как продавец к нему подошел, так как был занят своим скидочным удивлением. Мистер Паркс ещё раз повторил свой вопрос, и Сэм одобрительно кивнул.

Продавец сопроводил своего клиента к небольшой кабинке.

Закрыв за собой дверцу, Сэм снял ботинки, джинсы и клетчатую рубашку. Затем он осмотрел кабинку в поисках крючка, на который можно было бы повесить вещи, но кабинка была абсолютно пуста.

Он хотел было позвать продавца и попросить у него помощи, как заметил большой крючок. И не один, а несколько. А на одном из них висела деревянная вешалка.

Сэм подумал, что три девятки совершенно затуманили ему разум. Иначе как объяснить, что он не заметил крючки и вешалку под своим носом?

Расположив свои вещи на вешалке, он примерил костюм. Ещё несколько минут назад Сэм подумывал обратиться к портным, но сейчас костюм был в самый раз и идеально на нём сидел.

Взглянув на ноги, он увидел на ткани легкий синеватый оттенок. Возможно, в магазине было намного темнее, чем в кабинке, поэтому этот элегантный оттенок был не так заметен.

Сэм ещё раз оглядел стены вокруг себя, но в этот раз в поисках зеркала. Не найдя желаемого, он вышел из кабинки и подошёл к прилавку.

— Мистер Паркс, у вас не найдётся зеркала? — спросил он.

— Быть может, оно на втором этаже, — задумался продавец. — Сейчас проверю.

Пока мистер Паркс отправился на поиски зеркала, Сэм Грант решил подробно изучить товары. Вдруг он ещё найдет неплохую скидку?

Мужчина окинул взглядом пространство в поисках чего-нибудь интересного, и магазинчик показался ему очень просторным. Даже слишком. Сэму казалось, что исчезла часть шкафов и полок. А также он был готов поклясться, что видел тут телефонную будку. Не мог же мистер Паркс продать всё это, пока Сэм натягивал штаны.

Из трубы граммофона доносилось шипение, напоминающее о том, что пора бы перевернуть пластинку. Сэм с интересом взглянул на музыкальный аппарат и подумал, не нужен ли ему такой? Затем, осторожно приподняв мембрану, сделал то, о чём просил граммофон.

Как только игла коснулась виниловой поверхности, полились звуки вальса, и тело Сэма Гранта начало танцевать.

Сэма нельзя было назвать хорошим танцором, да и танцором вообще, но сегодня у него получалось каждое движение. Они были настолько грациозными и плавными, что казалось, мужчина и не танцует вовсе, а плывет сквозь пространство. Пока его ноги едва касались пола, Сэм думал о том, какая же это выгодная покупка. В этом костюме можно не только на похороны сходить, но и на свадьбу. А там-то он зажжет, и своими танцами привлечет внимание какой-нибудь красавицы.

Танец мужчины закончился вместе с последней нотой, вылетевшей из трубы граммофона. Ему уже не требовалось никакое зеркало, ведь костюм отлично ему подходил, и Сэм это чувствовал. Он был готов отдать за него полную стоимость. Правда, с учётом скидки.

Мужчина решил переодеться и направился к кабинке. Но не успел он открыть дверь, как раздался хлопок, и Сэм вскинул руку. Знакомая мелодия стала заполнять пространство магазинчика диковинных вещиц.

— Это же Эм Джей! — вспомнил он, и лунная походка стала отдалять его от кабинки.

Сэм не очень любил музыку этого исполнителя, зато она очень нравилась его телу: не зря с первых же секунд оно бросилось танцевать. Он никогда в жизни не танцевал настолько бодро и быстро. С каждой сильной долей он менял одно движение за другим. И не просто менял: каждое последующее движение было сложнее предыдущего.

Мужчина без всяких хитроумных примочек наклонился к полу на сорок пять градусов, как это делал Майкл Джексон. Со лба на пол упало несколько капель пота, и Сэм Грант понял, что находится на пределе своих физических возможностей.

В этот момент он решил, что костюм проклят и от него нужно срочно избавляться. Для начала он решил освободить руки, сбросив пиджак. Но как это сделать, если они его совершенно не слушаются и стараются держаться от пиджака на расстоянии, постоянно меняя своё направление?

При очередном вращении Сэм заметил рыцарский доспех. Его рука была вытянута и указывала прямо на танцора.

Сэм подумал, что мог бы зацепиться за доспех пиджаком и тут же приступил к выполнению своего плана. Во время лунной походки он дернул телом и сменил траекторию танца. Через мгновение он почувствовал, как воротник пиджака за что-то зацепился.

Музыка затихла. Пользуясь моментом, мужчина вытянул руки вверх, а сам упал на пол, выскользнув из власти пиджака.

Вскочив на ноги, он с благодарностью кивнул рыцарю.

Не давая опомниться, уха коснулись звуки танго. Левая рука схватилась за вытянутую металлическую руку спасителя, сбросив с неё пиджак, а правая скользнула вдоль блестящей талии и прижала доспех к Сэму.

Мужчина взглянул на своё тело. Когда это он надел рубашку?! В комплекте её не было. Были только штаны и пиджак! И никакой рубашки!

Рыцарский доспех и Сэм Грант пустились в страстный танец. Единственное, что сейчас радовало Сэма, — ведущая партия в этом танце. Он когда-то брал уроки танго, но исполнял женскую часть, а ведущую роль брала на себя преподавательница, объясняя ученику все тонкости танца. После двух занятий Сэм понял, что танго — это не его.

Но сегодня Сэм Грант танцевал чувственно и безудержно. Пусть это был и не его выбор, но танцевал он как бог. Поддержки, перевороты и вращения давались их необычному танцевальному дуэту настолько легко, что Сэм не удивился бы, если бы их пара исполнила акробатический рок-н-ролл. К тому же партнёр вряд ли был против, пока Сэм так крепко держит его за талию.

Почувствовав тяжесть в левой руке и наклон тела влево, Сэм осознал, что танец близится к концу. Обычно в такой момент следовал страстный поцелуй, или мужчина передавал зубами розу своей партнерше. Розы не было, а целоваться не очень хотелось. Но рубашка продолжала клонить тело к лежащему на левой руке доспеху, приближая лицо Сэма к холодному шлему.

Сэм резко развёл руки в стороны, и доспех с грохотом рухнул на пол. Затем рванул к входной двери, надеясь выбежать наружу и позвать на помощь. Но сделав лишь пару шагов, его ноги вдруг подпрыгнули, тело совершило неполное сальто в воздухе и приземлилось прямо на стену.

Мужчина не упал спиной на пол, а покачивающейся походкой двинулся к потолку. Переместившись со стены на потолок, он сделал кувырок и сразу же перешёл к нижнему брейку. Сэм словно попал в парк аттракционов: его вращало, крутило, подбрасывало и перекручивало. Дневная еда начала назойливо проситься наружу.

Каждый раз, когда Сэм дотягивался до ремня или пуговиц на рубашке, руки сразу же делали какой-нибудь танцевальный элемент.

Он решил действовать в паузы между композициями, а не тратить силы на бессмысленную борьбу с танцем, пока звучит музыка. Мужчина расслабился, выжидая момент, и тихо наблюдал, как его тело живёт собственной жизнью.

Когда после сложнейшего трюка тело выпрямилось во весь рост и встало в победную позу, Сэм понял, что момент настал. Он расстегнул ремень, звякнул молнией, выскользнул из штанов и громко приземлился спиной на пол — туда, где и положено человеку ходить на своих ногах.

Брюки плавно спланировали ему на голову.

Сэм уже потянулся к рубашке, чтобы сорвать её с тела, но неожиданно для самого себя он опустил на пол ладони и встал на руки.

Из граммофона зазвучало что-то ирландское. И то, что в таком танце обычно делают ноги, стали делать руки. Сэм Грант вновь пустился в пляс.

Его руки покрывались синяками, ритмично отбивая известную в народе мелодию. Мужчина понимал, что это может быть последний танец в его жизни. Единственное, на что он уповал, чтобы его не похоронили в этом костюме. Иначе не видать ему покоя.

Руки согнулись, дав Сэму коснуться грудью пола, а затем резко распрямились и закинули бедолагу на прилавок, продолжив уже на нём отбивать дикие ритмы.

Сэм мечтал выбежать из этого проклятого магазина и больше никогда сюда не возвращаться. В метре от себя он увидел музыкальную причину этого безумия. При каждом подпрыгивании он стал наклонять свои ноги в сторону граммофона, приближаясь к нему всё ближе и ближе.

В очередной раз, делая танцевальное движение, предназначенное для другой части тела, Сэму удалось повернуться на девяносто градусов, и со всей силы пнуть музыкальное устройство тыльной стороной ладони.

Труба отлетела в стену.

Музыка прекратилась.

Сэм Грант полетел вниз.

Не дав себе и секунды на отдых, он сорвав рубашку и вылетел из «Магазинчика диковинных вещиц Генри Дюбеля». Из одежды на нём осталось только нижнее бельё.

Держа в руках большое зеркало, со второго этажа спустился мистер Паркс. Он подошёл к разбитому граммофону и остановил всё ещё вращающуюся пластинку.

— Не любят тебя, — он погладил трубу граммофона. — Починим. Не впервой.

Продавец поднял с пола части костюма и подбросил их в воздух. Рубашка, пиджак и брюки полетели в дальний угол и аккуратно приземлились на одну из вешалок. Золотая бирка запрыгнула в карман брюк.

Мистер Паркс поставил рыцарский доспех на его законное место.

— Гляжу, вам тут было весело, — сказал он, закрывая распахнутое забрало.

Продавец заглянул в примерочную кабинку, взял вешалку с джинсами и клетчатой рубашкой и прицепил к штанам бирку. Затем достал ручку и задумался: какие две цифры поставить в качестве скидки? После короткого раздумья он выбрал тройку и ноль и повесил новый комплект одежды рядом с костюмом.

Взглянув в окно, мистер Паркс решил, что пора закрываться: закат медленно полз в сторону его магазинчика диковинных вещиц.

Закат полз, а Сэм Грант бежал. Бежал, как никогда в жизни. Многие местные жители видели голого бегуна на улицах города, но никто не успел разглядеть его лица.

ЛЕГЕНДА НА ПРОДАЖУ

Билли Блэк бродил по залу «Магазинчика диковинных вещиц Генри Дюбеля» со своим сияющим под глазом синяком, делая вид, что хочет что-нибудь прикупить. Мальчишка был не особо умен и рассматривал самые дорогие товары, на которые ему не хватило бы денег. Поэтому мистер Паркс сразу почуял неладное.

К тому же Билли был одет не по погоде: на улице пекло солнце, а он пришел в зимней куртке, шортах и кедах. В области живота под курткой что-то выпирало. Мальчик мог сколько угодно притворяться, что это его живот, но сквозь пух и ткань проступал силуэт слоновьего хобота с бивнями.

Билли Блэк не был вором. Его можно было назвать хулиганом или задирой, но уж точно не вором. Обычно преступник заходит в магазин в куртке, отращивает себе живот и спешит поскорее уйти. Билли Блэк делал все точно наоборот: он уже зашел в помещение со своим нелепым животом и не стремился поскорее сбежать. Он будто хотел что-то оставить. Но преследующий взгляд продавца не давал мальчишке и шанса исполнить задуманное.

Звук колокольчика оповестил всех о том, что в магазине появилась покупательница. Она была одета в элегантное красное платье, а на её голове сидела широкая чёрная шляпка, служившая как прекрасным дополнением к образу, так и защитой от солнца.

Она быстро окинула магазинчик взглядом и направилась к прилавку, где её ожидал мистер Паркс.

— Сколько за те доспехи? — спросила она, отсчитывая купюры.

— Мадам, боюсь, я не могу их продать, — ответил мистер Паркс.

Женщина пронзила продавца недовольным взглядом.

— Мистер, — начала она.

— Джонатан Паркс, — подсказал ей продавец.

— Мистер Паркс, я не спрашивала, что вы можете, а чего нет. Я спросила: сколько? Обычно после такого вопроса озвучивают цену, а не то, что я от вас услышала. Поэтому попробуем ещё раз, — она поправила шляпку и мило улыбнулась. — Сколько?

Билли Блэк подумал, что вот его шанс, и почти расстегнул куртку, как в отражении отполированных доспехов поймал на себе взгляд мистера Паркса. Мальчик попытался застегнуть куртку обратно, но молнию заклинило.

— Мадам, позвольте поинтересоваться, чем эти доспехи так сильно привлекли ваше внимание?

— О, мистер Паркс, меня совершенно не прельщают подобные вещи. По моему скромному мнению, это всё мальчишеские игрушки. Но у моего… — женщина сделала паузу, аккуратно подбирая слова, — старого приятеля скоро день рождения. А он любит всё, что связано с историей, оружием и другими средневековыми штучками.

— Наверное, у него есть коллекция старинных предметов? — предположил мистер Паркс.

— Музей! — воскликнула женщина. — Под эти безделушки он выделил целый этаж в своём особняке.

— Тогда эти доспехи не подойдут в качестве подарка такому ценителю старины, как ваш друг.

— Это почему? — возмутилась покупательница.

Мистер Паркс поманил к себе рукой Билли Блэка, который дергал за язычок молнии вверх и вниз, надеясь так её починить. Мальчик подошел, и продавец жестом пригласил его присесть на прилавок. Билли послушно выполнил немую просьбу.

— Мистер Блэк, насколько мне известно, в школе вы уже изучали Средневековье? — сказал мистер Паркс, рассматривая заевшую молнию. — Может быть, как человек, разбирающийся в данной теме, вы сможете нам ответить на один вопрос?

Билли ничего не смыслил в истории, как и в других школьных предметах, кроме физкультуры, но все равно одобрительно кивнул. Мистер Паркс указал на рыцарские доспехи, стоящие возле стены.

— Почему это плохой подарок для человека, который любит Средневековую историю и прекрасно в ней разбирается?

Мальчишка напряг все свои извилины, а потом робко озвучил единственное, что пришло ему в голову.

— Потому что это Средневековый туалет?

Мистер Паркс радостно зааплодировал, а женщина бросила грозный взгляд на мальчика, и тот виновато опустил голову.

— Мистер Блэк, я знал, что вы меня не подведете! — продавец щелкнул пальцами, и замочек на куртке мальчика стремительно пополз вверх.

— Да что может этот мальчишка смыслить в истории? — вспылила женщина.

— Видите ли, мой юный друг отчасти прав. Доспехи требовали много времени, чтобы их надеть или снять, и рыцарь не мог этого сделать в одиночку — для этого у него был специальный помощник. Также доспехи могли пробыть на теле воина целый день или дольше, — мистер Паркс наклонился к посетительнице и тихо проговорил. — А теперь подумайте, как иногда благородные мужи справляли свою нужду?

Женщина задумалась, а затем на её лице появилось отвращение.

— Но такое было редкостью и могло случиться лишь в чрезвычайной ситуации. Например, во время затянувшегося боя, — продолжил мистер Паркс. — Но прошу обратить внимание, что на доспехе нет ни единой вмятины или царапины. А это значит, что у него нет истории. Именно за историю такие люди, как ваш старый приятель, ценят такие вещи.

— И что вы предлагаете? — спросила женщина.

— Мистер Блэк, не будете ли вы так любезны принести то, что лежит на второй полке? — продавец указал рукой на дальний шкаф.

Мальчик прошел через весь магазин, попутно оценивая, где его не будет видно, и он сможет оставить то, что скрывалось у него под курткой. Но подходящего места не нашлось. Мистер Паркс придумал идеальную расстановку для своих товаров, и ничто не могло скрыться от его взгляда.

Билли подошел к нужному шкафу и взял с полки ржавый погнутый меч. Вместе с ним он вернулся к стойке.

— Я не могу подарить эту отвратительную железяку! Что обо мне подумает мой друг? — возмутилась женщина.

— Глядя на вас, он подумает, что такая элегантная женщина, как вы, никогда бы не подарила такую ужасную вещь, если бы на то не было причины, — ответил продавец.

— И какая же у меня причина? — поинтересовалась она.

Пальцы мистера Паркса нежно проскользили по неровной поверхности меча.

— Этот меч принадлежал одному из самых отважных воинов в истории — викингу по имени Скьёрд. Благодаря своему мастерству и вере в себя он прошел через множество битв и пронёс через них этот меч.

Билли Блэк устроился поудобнее: он, как и большинство мальчишек его возраста, обожал различные истории про битвы, воинов и осаду крепостей. В школе на переменах одноклассники часто строили маленькие форты из книжек, а Билли пытался их разрушить, бросая канцелярские предметы, словно камни, запущенные катапультами.

— Так это очередная история про могучего воина, который храбро погиб в бою? — надменно проговорила женщина.

— Что вы! Это история о любви, — возразил мистер Паркс. — После очередной битвы, в которой Скьёрд выжил, на поле боя спустились валькирии, чтобы сопроводить падших и достойных воинов в небесный чертог.

— В Вальхаллу, — подсказал Билли.

Мистер Паркс с улыбкой кивнул в мальчику. Поймав одобрение со стороны продавца, Билли засиял, словно получил высший балл по истории.

— Тогда-то валькирия по имени Хильда впервые встретила Скьёрда. Она ощутила, как в её теле зарождается невиданное ранее ей чувство — любовь. С тех пор она стала сопровождать храброго викинга во всех его приключениях.

— Она стала его музой? Или кто там у викингов? Покровительницей? — спросила женщина.

— Она стала его бедой, — с сожалением проговорил мистер Паркс. — Многие божественные существа дарят своим возлюбленным силу и удачу. Хильда же мечтала, чтобы Скьёрд поскорее умер, и тогда бы они наконец могли быть вместе. Она направляла его драккар в самые лютые штормы, а пущенные врагом стрелы — прямиком в его сердце. Валькирия даровала силы врагам Скьёрда и насылала болезни на своего возлюбленного.

— Женщины… — проговорил Билли Блэк.

Посетительница вновь бросила на мальчишку грозный взгляд, но тот его не испугался. Билли чувствовал себя уверенно, ведь смог ответить на вопрос мистера Паркса о доспехах и на скандинавском языке назвал небесный чертог. На его языке вертелись и ждали своего часа еще несколько необычных слов — Мьёльнир, Асгард и Ёрмунганд.

— И ваш храбрый викинг погиб? — спросила женщина с надеждой, что история наконец закончится.

— Нет, с каждым боем викинг становился лишь сильнее. Видимо, он был сделан из того же материала, что и молот бога грома и молнии.

— Мьёльнир! — не упустил своей возможности Билли, и в его запасе осталось два слова.

Мистер Паркс поднял меч и поднес его к покупательнице.

— Видите эти зазубрины и кривинки? Это настоящая история Скьёрда, — сказал продавец.

— А какая из них рассказывает о его гибели? — с интересом спросила женщина.

— К сожалению, никакая. Скьёрд, что не свойственно настоящим воинам, прожил до самой старости. Он продолжал участвовать в битвах и побеждать. На одном из пиров после очередной победы он знатно погулял. Храбрый викинг вышел на улицу, чтобы справить нужду. Глубоко затянув ноздрями морозный воздух, непобедимый воин замертво рухнул в сугроб.

Удивление и возмущение одновременно накрыли Билли Блэка.

— Но как же?! Тогда он не попадёт в Вальхаллу!

— А как по мне, — проговорила женщина, взяв в руки ржавый меч, — своими храбростью и мужеством Скьёрд доказал, что достоин места в небесном чертоге.

— И я так считаю, — не успокаивался Билли, — но, чтобы в него попасть, нужно быть не просто достойным. Викинг обязан погибнуть с оружием в руках!

— Мистер Паркс, мальчик говорит правду?

От волнения женщина стала так крепко сжимать лезвие, что вот-вот могла брызнуть кровь.

— Мистер Блэк абсолютно прав, — ответил продавец, аккуратно забирав меч из её рук.

Мальчик хотел порадоваться проявлению своих скромных знаний, но ему было жалко викинга. Поэтому Билли силой подавил свою почти появившуюся улыбку.

— Но Скьёрд всё же отправился туда, куда мечтают попасть все викинги. Хильда видела, как погиб ее возлюбленный. Нарушив небесный закон, она положила в руку воина этот меч.

— Но это не по правилам, — сказал Билли, не зная, радоваться или возмущаться.

— Так решили и боги. Всеотец проклял Хильду, сделав смертной, и отправил её жить в мир людей, — продавец замолк и взглянул на мальчика.

Билли с непониманием смотрел на мистера Паркса.

— Наверное, вы должны сказать какое-нибудь странное слово, мистер Блэк? — обратилась женщина к мальчику.

Билли немного подумал и неуверенно ответил:

— Мидгард?

Продавец похлопал мальчика по плечу.

— Хильда отправилась жить в Мидгард, — мистер Паркс стал упаковывать ржавый меч в новенькую обёрточную бумагу. — Соратники Скьёрда соорудили для своего павшего товарища деревянную ладью и отправили храброго воина по реке в его последний путь, пустив следом горящую стрелу.

— Так происходило погребение у викингов, — объяснил Билли.

— Спустя несколько дней детвора заметила в реке женщину. Она ныряла и что-то искала на дне, — продолжал рассказывать мистер Паркс, перевязывая подарок ленточкой. — Искала она в том месте, где утонула сгоревшая ладья Скьёрда. Смертная валькирия хотела найти хоть что-нибудь, что могло бы напоминать ей о возлюбленном.

— И она нашла меч, — заключила женщина.

Билли Блэк прижал свой указательный палец в центре, где переплетались ленточки, и мистер Паркс ловко завязал великолепный бантик.

— Хильда берегла этот меч, словно ребенка: чистила и даже пеленала его.

— Её, наверное, считали сумасшедшей? — спросил Билли.

— Мистер Блэк, хоть Хильда и лишилась бессмертия, это не значит, что её интересовало мнение смертных, — ответил продавец.

— Но ей же удалось встретиться со своим любимым? — проговорила женщина в надежде на хорошую концовку.

Мистер Паркс подвинул упакованный подарок на край стойки, куда падал солнечный луч, в котором кружились маленькие пылинки.

— Она прожила долгую земную жизнь. А когда наконец умерла, то узнала, что боги так и не готовы её простить. Ворота Вальхаллы и Хельхейма были для нее закрыты. Проклятая валькирия осталась бродить по землям Мидгарда с этим мечом, пока её душа не слилась с ним воедино.

Женщина наклонила голову, скрыв глаза полями шляпки.

— Мистер Паркс, — сказала она, стараясь не показывать эмоций, — вы не ответили на мой вопрос. Сколько?

— Все зависит от того, что вы покупаете. Предлагаю вам определить истинную стоимость этого предмета.

Женщина положила на стойку стопку банкнот, взяла подарок и вышла из магазинчика.

— Мистер Паркс, меч стоит намного больше, чем заплатила за него эта леди, — сказала Билли Блэк, как только за спиной женщины захлопнулась дверь.

— Она заплатила не за меч, мой юный друг. Она заплатила за историю, которая появилась у этого меча только сегодня.

— То есть как? — не понимал Билли. — Вы всё это выдумали?

Продавец вновь похлопал мальчика по плечу.

— Но так нельзя! — возмутился Билли. — Вы продали этой леди пустышку!

— Ошибаетесь, мистер Блэк, — парировал продавец. — Я продал ей, её другу и всем, кто услышит эту историю, впечатления, эмоции и интересную тему для разговора. Считайте, что я продал ей книгу в ржавом переплёте. Цену же она определила сама.

Мальчик смотрел на дверь и раздумывал о том, как бы отреагировала женщина, узнав, что история выдуманная.

— И кому же принадлежал этот меч на самом деле?

— Одному разбойнику с севера, прибывшему в эти земли много веков назад, чтобы убивать и грабить, — ответил мистер Паркс, протирая товары от пыли. — Но не успел он сойти на берег, как его сердце пронзила стрела. Разбойник упал за борт, а волны утянули меч на дно. Там он и пролежал долгое время, пока его не выкинуло на берег, а я не нашёл его на одной из своих утренних прогулок.

— Так это был обыкновенный ржавый меч, который ничего не стоит… — с сожалением сказал Билли.

— Это был единственный обычный предмет среди всех моих товаров, который не обладал и каплей волшебства, — продавец ткнул пальцем в странный живот мальчика. — Чего не могу сказать о том, что лежит у вас под курткой.

Билли без труда расстегнул молнию и отдал мистеру Парксу статуэтку человека с головой слона. Продавец её осмотрел и поставил на прилавок. Расстроенный Билли Блэк побрел к выходу.

— Мистер Блэк, — окликнул мальчика продавец, — отличные истории всегда будут стоить дорого. Одни заставляют нас плакать и чувствовать себя людьми, другие побуждают на подвиги, а некоторые разжигают в наших душах пламя и раскрывают невиданные ранее таланты. Но то, что вы сегодня сделали для своего друга, точно останется в вашей истории.

Мистер Паркс улыбнулся мальчику, и тот ответил взаимностью.

ШАГ НАВСТРЕЧУ

Эмили Уильямс сидела на полу. Вокруг неё были разбросаны баночки из-под мороженого и липкие ложки.

Обычно именно по ложкам можно определить, как долго девушка находится в депрессии. Если ложку можно поднять, то страдания довольно свежие. Если ложка тащит за собой ковер, то период грусти затянулся.

Причину плохого настроения можно было определить по другим предметам окружения. Например, по пустым бутылкам из-под вина. Если бутылка одна — это работа. Две — вечер пятницы. Три — просто что-то всё навалилось, и как-то грустненько стало. Больше трёх — проблемы на личном фронте.

На журнальном столике Эмили стояло ровно две бутылки. Столько же было и под ним.

На девушке, поверх голубоватого платья, висела розовая растянутая футболка. А некогда улыбающийся смайлик на футболке стал походить на плачущее лицо.

Растёкшаяся под глазами девушки тушь говорила о двух возможных вариантах: либо Эмили накрасилась в стиле панды, либо свидание не задалось. Учитывая её макияж, мороженое, грязные ложки и пустые бутылки, второй вариант казался более вероятным.

Эмили медленно и с чувством потягивала свой виноградный напиток из глубокой суповой тарелки. Вы спросите, как же так? Так знайте, бокалы имеют способность разбиваться, а когда у женщин плохое настроение, они делают это в несколько раз чаще. К тому же тарелка была пластиковой, и её было не так просто разбить. И Эмили Уильямс знала это по опыту.

Не думайте, что она хлестала вино, из чего придётся, как алкоголик со стажем. По её венам текла голубая кровь — несколько столетий назад её предки носили графские титулы. Вот и сейчас Эмили не изменяла своим аристократическим корням: с помощью клейкой ленты и пластиковой бутылки она смастерила ножку для тарелки, превратив её в бокал.

Конструкция получилась хрупкой, и держать её было не очень удобно, но при каждом глотке Эмили не забывала оттопырить мизинчик, показывая окружающим предметам, кто тут настоящая леди, а кто её прислуга.

Девушка вспоминала все свои неудачные свидания. Не только те, что были, но и те, что ещё будут. Таким стилем ясновидения обладают только женщины, и его можно описать фразой: «Этого ещё не было, но уже произошло».

Эмили пыталась понять, что же с ней не так, и почему она так и не смогла найти того самого. С каждым приходящим ей в голову ответом в области груди словно расширялась чёрная дыра, поглощая все краски и радости окружающего мира.

Чтобы хоть как-то остановить рост этой дыры, девушка отправляла в неё немного мороженого. Больше всего помогало шоколадное или клубничное, а их сочетание на доли секунды возвращало на лицо Эмили робкую улыбку.

Но вопрос оставался открытым: что с ней не так? Она же сделала прекрасный макияж, использовала свой лучший парфюм, надела красивое голубое платье и те новенькие туфельки, на которые она рассчитывала больше всего. Да и странноватый продавец из «Магазинчика диковинных вещиц Генри Дюбеля» убеждал её, что туфли приведут Эмили к истинной любви. Оставалось только сделать шаг навстречу.

И вот эти очаровательные красотки уже побывали на пяти свиданиях за эту неделю, но так и не выполнили свою работу. Сейчас они стояли на журнальном столике рядом с импровизированным бокалом и неполной бутылкой вина, поблескивая в лучах заходящего солнца.

Один из лучей отскочил от камешка на застежке и ударил Эмили по глазам. Девушка зажмурилась, а когда вновь их открыла, грозно посмотрела на туфли.

— Вы… — она направила в сторону обуви ложку, с которой срывались капли подтаявшего мороженого, а затем поднесла столовый прибор вплотную к своему горлу и провела им слева направо. — Вы все делаете неправильно!

Эмили тут же вспомнила своё первое свидание на этой неделе. На ужин её позвал Джек. Он был излишне дерзким и наглым, но очень симпатичным. После ужина они вместе отправились на прогулку в парк, где впервые… встретили друзей Джека. Они уговорили парочку повеселиться вместе с ними в ближайшем баре. Кто же знал, что веселье, по мнению этих ребят, не может быть без драки? В итоге всю ночь Эмили провела за решеткой. Выпустили её только на утро, и в расстроенных чувствах девушка побрела на работу.

Там на новое свидание её позвал коллега. Он всегда уделял Эмили знаки внимания. Подумав: «Хуже, чем вчера, уже не будет», Эмили Уильямс согласилась. Она несколько часов в одиночестве прождала ухажера в ресторане, но он так и не пришёл. На следующий день Эмили узнала, что коллега просто забыл про свидание и пораньше лёг спать.

Она, конечно, порадовалась, что жизнь уберегла её от такого легкомысленного и безответственного человека, но всё равно немного разозлилась на свои туфли, которые так и не привели её к истинной любви.

Зато обувь волшебным образом подходила к любому предмету одежды из её гардероба. Как только Эмили надевала наряд для очередного свидания, туфли тут же принимали новый оттенок и форму, добавляя в образ изюминку и подчеркивая стройные ножки.

Стройность ножек отметил и мистер Сазерленд на третьем свидании, перед тем как поесть на несколько сотен долларов и сбежать через окно в туалете. Эмили пришлось отдать всю сумму из своего кармана, хотя в её ужине был только салат. Но уже дома к кусочкам овощей присоединились бутылочка вина и ненависть к проклятым туфлям.

Четвёртое свидание было ещё интереснее. Эмили рассказала о своих неудачах другу по переписке, и тот сразу же пригласил её вечером в ресторан. Ради неё Стивен приехал из соседнего города.

Он был галантен, вежлив и рассказывал невероятные истории из своей жизни. Когда наступила очередь Эмили рассказать что-нибудь необычное, Стивен внимательно её слушал.

Она была невероятно рада компании такого кавалера. Они просидели до самого закрытия, наблюдая, как посетители один за другим покидают заведение. Всё шло прекрасно, пока Стивен не заметил за дальним столиком местного историка и зоолога, мистера Бёрджеса, со спутницей в красном платье и чёрной шляпке. Пара мило беседовала и держалась за руки.

Стивен покраснел и стремительно направился к ним. Оказалось, что с уважаемым историком сидела жена Стивена, хотя должна была выступать на конференции в другой стране.

Женщина что-то кричала мужу о «всего лишь друге», дне рождения и каком-то подарке. Стивен яростно размахивал руками, а мистер Бёрджес забился в угол, выставив перед собой ржавый меч.

Такой поворот событий мог удивить любого, но только не Эмили, ведь в тот вечер на ней были проклятые туфли.

Услышав от жены Стивена фразу: «А это кто такая?» и пару нелестных слов в свой адрес, Эмили поняла, что сейчас станет героиней любовно-драматической истории. Поэтому она взяла со стола недопитую бутылку вина, за которую уже заплатил женатик, и двинулась домой. Там-то бутылка и прожила последние минуты своей жизни в руках одинокой девушки, пока не отправилась туда, куда отправились все бокалы Эмили — прямиком в стену. Туда же несколько раз отправлялись и туфли, но эффектно разлететься на мелкие кусочки у них так и не вышло.

Глядя на двух сверкающих обманщиц, стоящих на журнальном столике, Эмили даже не хотела вспоминать о своём последнем свидании. В душе она винила туфли за то, что они её туда привели, и решала, как бы с ними расправиться. Но ей так и не удалось найти подходящий вариант мести за все их злодеяния. В порыве гнева на своё бедное воображение, Эмили просто выбросила туфли в окно.

Пока по телу Эмили вместе с вином разливались неожиданная лёгкость и спокойствие.

Снизу раздался короткий крик. Эмили выглянула в окно и увидела лежащего на тротуаре мужчину. Из одежды на нём были только трусы. Рядом с его головой лежали туфли.

Перепуганная Эмили рванула к бедолаге на помощь. Открыв дверь своей квартиры, она сделала шаг навстречу.

МОЛОЧНЫЕ БИВНИ

Грегори Уиллоу бежал по Римской улице. Он спешил на встречу со своими новыми друзьями. Они приняли его в свою компанию после того, как он придумал прозвище для маленькой пухленькой девочки. Но для того чтобы стать полноценным членом этой компании, Грегори должен был совершить какой-нибудь хулиганский поступок.

Недолго думая, Сьюзи, Венди и Билли предложили ему стянуть что-нибудь интересное из «Магазинчика диковинных вещиц Генри Дюбеля». Что и было сделано. И теперь мальчик показывал друзьям необычную статуэтку человека с головой слона.

– И это ты называешь интересным? – спросила Венди.

– Мы думали, что ты возьмёшь какой-нибудь меч или игрушку, – подхватила Сьюзи.

– Ну или в крайнем случае несколько леденцов, – продолжила Венди. – Ну а это что?

– Человеко-слон, – тихо проговорил Грегори.

– Значит, теперь так и будем тебя звать – Слон, – решил Билли Блэк.

Грегори не понравилось прозвище, и он толкнул придумавшего его мальчишку. В ответ Билли Блэк отвесил парочку тумаков, и под глазом Грегори засиял синяк, а губа распухла. Только когда новые друзья ушли, оставив Грегори одного, он позволил себе заплакать.

Вернувшись домой, мальчик поставил статуэтку на тумбочку возле кровати. Он отказался от ужина и пораньше лёг спать. Перед тем как заснуть, он представлял, как завтра поставит синяк под глазом Билли Блэка. Это сегодня Грегори застали врасплох, но завтра он будет готов.

Наутро Грегори проснулся в прекрасном настроении и сразу же сделал зарядку, чтобы подготовить свои мышцы к встрече с Билли Блэком. К своему удивлению, он даже смог подтянуться больше двух раз и остановился на двадцати, и то лишь потому, что мама позвала его завтракать.

Он не просто съел, а проглотил тройную порцию блинчиков и уже думал попросить добавки, но, увидев изумлённые лица родителей, решил потерпеть до обеда.

Грегори нашёл Венди, Сьюзи и Билли около библиотеки: дети делали самолётики из страниц выброшенных книг, а затем поджигали их и отправляли в полёт.

– Где твой фингал, Слон? – спросил Билли.

Грегори коснулся лица и обнаружил, что не чувствует под глазом боли, которая была ещё вчера вечером.

– Сейчас будет под твоим! – дерзко ответил Грегори, словно герой дешёвого боевика, и сам себе удивился.

Билли Блэк подбежал к мальчишке и треснул того в челюсть. Грегори никак не отреагировал на удар. Ещё несколько секунд он смотрел на ошарашенное лицо Билли Блэка, а затем сделал то же самое – его обидчик тут же повалился на землю.

– Что ты наделал, варвар?! – закричала Сьюзи и вместе с Венди бросилась на помощь к рыдающему Билли.

Грегори Уиллоу отправился бродить по переулкам городка. Он проверял свои новые силы: ломал кирпичи, гнул металл, поднимал мусорные контейнеры.

Поздним вечером в парке он встретил сидящую на скамейке Эмили Уильямс. Девушка была пьяна и в слезах. Мальчик понял, что она сама не дойдёт до своего дома, поэтому закинул Эмили себе на плечи и отправился в другой конец городка. По пути ему пришлось выслушать мнение девушки по поводу мужчин, а также детали её неудачного свидания.

Около своего дома Эмили поблагодарила Грегори и пожелала ему не быть козлом. Мальчик пообещал, что будет очень стараться.

На обратном пути Грегори чувствовал себя настоящим героем, но его уверенность в себе улетучилась, когда дома мальчика встретили обеспокоенные родители. Мать переживала за то, что сын остался без ужина, отец был недоволен тем, что сын вернулся домой за полночь. А его дядя Адам, который радушно принял всё их семейство у себя в гостях, был в ярости от того, что племянник напал на Билли Блэка и избил его, опозорив доброе имя семьи Уиллоу.

В этот день Билли Блэк получил сотрясение, а Грегори Уиллоу – домашний арест.

По приказу отца мальчик отправился чистить зубы и спать. Перед зеркалом в ванной он заметил, что его верхняя губа немного выпирает и под ней что-то прячется. Приподняв её, он обнаружил, что над клыками появились новые зубы, которые, в отличие от своих коренных соседей, росли вперёд.

Грегори потянул за них пальцами, и они тут же выпали, приземлившись в раковину. Мальчик провёл языком по дёснам и подумал, что это были молочные зубы, которые не выпали в детстве и вылезли наружу лишь после того, как Билли Блэк постучал по ним кулаком.

Проснувшись следующим утром, Грегори Уиллоу увидел на своей кровати кучу волос, а на себе – порванную пижаму. Руки и ноги сильно разбухли. Мальчик подумал, что в какой-нибудь подворотне подхватил какую-то инфекцию, когда гнул грязный металл. Но, взглянув в зеркало, понял, что проблема куда серьёзнее: на его лысой голове торчали в стороны опухшие уши, из-под губы выпирали новые зубы, а нос немного удлинился.

Грегори хотел позвать родителей на помощь, но подумал, что отец, увидев его, сильно разозлится за то, что сын подцепил какую-то заразу. Поэтому он решил воспользоваться домашним арестом и просто отлежаться в комнате.

Когда мама приносила еду, он накрывался одеялом с головой и делал вид, что спит. А после сразу же подходил к зеркалу, проверяя свой внешний вид. Так мальчик прожил целый день с надеждой на скорое выздоровление.

Новый день был ещё хуже.

Открыв глаза после крепкого сна, Грегори обнаружил под собой сломанную кровать. Он попытался встать на ноги, но понял, что их у него нет. Четыре толстенных столба тянулись из его тела к полу от тех мест, где раньше были руки и ноги. Посмотрев перед собой, он увидел серую, извивающуюся змею. Мальчик испугался и попятился от неё назад. Змея последовала за ним. Грегори отступал до тех пор, пока не услышал треск и не вывалился прямо на улицу, проломив в доме стену.

Поднялся крик, и люди стали разбегаться в разные стороны. Грегори пытался их успокоить, но издавал лишь странные гудящие звуки. Тогда он сел на край пешеходной дорожки и стал ждать.

Через час возле дома его дяди собрались пожарные, полиция, медики, известный в городе зоолог мистер Бёрджес, бывший охотник сэр Пембрук и сам мэр города — отец Сьюзи и Венди.

Случай был уникальным. Мистер Бёрджес пытался найти объяснение тому, как индийский слон оказался в их городе — все версии были фантастическими. Офицера полиции Харрингтона интересовало, куда делся мальчик. А сержант Вайнс в шутку поинтересовалась у мистера Бёрджеса, бывают ли плотоядные слоны, чем вызвала недовольство своего напарника.

Мэр города недоумевал, как такое громадное животное могло тихо и незаметно проникнуть в дом, да ещё и подняться на второй этаж. Дядя Грегори думал лишь о том, кто заплатит за разрушенную стену. Но вопрос «Что делать со слоном?» оставался без ответа.

Сэр Пембрук предложил приютить животное в своём питомнике для бездомных собак, который он организовал после своей неудачной поездки на сафари.

Грегори Уиллоу переехал жить в богатое поместье.

Там было довольно неплохо: хорошо кормили, и можно было ложиться спать позже. На этом самое интересное заканчивалось, и начиналась скука.

Однажды один из работников оставил рядом с клеткой Грегори банку с краской. Мальчик тут же макнул в неё хобот и написал на стене: «Помогите». Сказать, что все были удивлены — ничего не сказать. Слава о слоне, умеющем читать и писать, распространилась по всей округе.

В питомник стали приезжать взрослые и дети со всей страны. Каждый желал собственными глазами увидеть чудо-слона. Одни отмечали его красивый почерк, другие — талант к изобразительному искусству, но больше всего людям нравился его юмор, когда слон писал, что он — заколдованный мальчик. Такие шутки были не по душе только родителям Грегори Уиллоу, которые так и не смогли найти своего пропавшего сына.

Периодически в питомник заходила маленькая пухленькая девочка, которую Грегори прозвал «хомяком». Она вставала подальше от клетки, чтобы её никто не заметил, и часами рассматривала слона.

В один из дней в питомник заглянул Билли Блэк. Увидев его, слон тут же взял ручку, которую отнял у одного из посетителей, написал записку, а затем протянул её мальчику. В ней было сказано: «Прости за фингал, я не хотел». Эти слова заставили Билли вернуться в питомник на следующий день.

Билли внимательно изучил листы, на которых слон поведал свою историю. Он поверил, что перед ним Грегори Уиллоу, который превратился в слона после того, как украл статуэтку из «Магазинчика диковинных вещиц Генри Дюбеля».

Чувствуя в произошедшем и свою вину тоже, Билли предложил Грегори помощь: в этот же день он украл статуэтку из дома семейства Уиллоу и, спрятав её под зимней курткой в жаркий день, вернул мистеру Парксу.

На следующий день, как только ворота питомника открылись, его первым посетителем вновь стал Билли Блэк. Он сразу направился к клетке своего друга. Там он обнаружил печального слона, смотрящего в угол. В углу стояла та самая статуэтка.

Грегори попросил Билли отнести письмо семье Уиллоу. В нём мальчик-слон написал обо всех самых радостных моментах своей жизни, о статуэтке и том, как превратился в слона. В конце он просил прощения у родителей и очень надеялся, что они поверят в его историю и придут на помощь.

Билли доставил письмо по адресу, а уже через час у клетки слона стоял дядя Адам.

— Я всё думал, кто заплатит мне за разрушенную стену? И я нашёл ответ здесь, — мужчина показал слону письмо. — Если это правда, то мистер Паркс должен мне очень много денег. А теперь давай сюда статуэтку.

Адам Уиллоу отнёс статуэтку её законному владельцу и потребовал возместить ущерб, а также вернуть Грегори его человеческий облик. Мистер Паркс ответил, что без проблем починит стену в доме мистера Уиллоу, но вот помочь Грегори он не может, ведь каждый должен сам нести ответственность за свои поступки.

На следующий день Адам Уиллоу пришёл к племяннику и рассказал о восстановленной стене и о том, что статуэтка вернулась к мистеру Парксу. В ответ на это Грегори засунул хобот в ведро и достал оттуда человека-слона.

Дядя Адам ещё несколько раз приходил в магазинчик диковинных вещиц и оставлял там проклятую статуэтку, а когда возвращался в питомник, то обнаруживал её в клетке рядом с племянником. Он даже выбрасывал её в реку. И один раз сжёг дотла, но статуэтка всегда возвращалась к Грегори.

Все свои дни мальчик-слон проводил в клетке. Единственным его развлечением было подслушивать разговоры. Так он узнал, что скоро отправится в Индию: один известный зоопарк захотел заполучить этого удивительного слона.

Грегори совершенно не желал оставаться слоном всю жизнь, но ещё больше он не хотел ехать в Индию. Мальчик-слон сломал клетку и сбежал, прихватив статуэтку.

Столь дерзкий и неуклюжий побег не мог остаться незамеченным, и вскоре весь питомник наполнился собачьим лаем. На поимку слона отправились все полицейские города, возглавляемые зоологом мистером Берджесом.

По улицам городка носились патрульные машины, заливая окружающее пространство красными и синими огнями.

Боясь быть схваченным раньше времени, Грегори решил двигаться переулками, где никого не было. Всё же один раз он наткнулся на двух пьянчуг. Те настолько удивились, увидев слона, спокойно гуляющего по городу, что тут же бросить пить.

А ещё Грегори чуть не столкнулся с бегущим по улице в одних трусах мужчиной. Обнажённый спринтер промчался мимо слона и не обратил на того никакого внимания.

На своих четырёх Грегори Уиллоу всё-таки добрался до нужного места — «Магазинчика диковинных вещиц Генри Дюбеля». Осторожно открыв форточку, он просунул в неё хобот и поставил на подоконник несчастную статуэтку.

В этот момент мальчика-слона окружили патрульные машины. Он не стал сопротивляться, а просто поднял хобот вверх и сдался на милость правосудию.

Мистер Бёрджес настоял на том, чтобы слона заковали в цепи и посадили в какое-нибудь помещение с крепкими стенами. Иначе дикое животное вновь сбежит, и без жертв и разрушений уже не обойдётся. В подтверждение своих слов он предложил всем вспомнить, что слон сделал со стеной в доме Адама Уиллоу.

Никто не желал такой же разрушительной судьбы стенам своих домов, поэтому полицейские последовали совету зоолога: посадили животное на цепь и заперли его в старом ангаре.

Утром к ангару прибыла полиция и специальный грузовик для перевозки слонов. Из него вышел десяток человек в униформе — профессионалов своего дела, готовых встретиться лицом к лицу со слоном. У них были винтовки с транквилизаторами, чтобы в случае опасности быстро усмирить разбушевавшееся животное.

Все были сосредоточены и абсолютно серьёзны. Кроме сержанта Вайнс, которая решила разрядить обстановку. Она сказала, что ситуация на самом деле не такая опасная и все делают из мухи слона. Вместо смеха она получила кучу злобных взглядов.

Один из людей в униформе двинулся к ангару. Остальные встали в боевые стойки и подняли винтовки. Когда ворота ангара со скрипом начали открываться, послышались щелчки предохранителей.

Не спеша и потирая глаза, на улицу вышел босоногий Грегори Уиллоу. На его тело был накинут мешок из-под картошки.

— Грегори Уиллоу? — удивлённо спросил офицер Харрингтон.

— Да, — ответил Грегори, — но можете звать меня Слон.

РЫЦАРСКИЙ ПОСТУПОК

В ночь после того, как стены мрачного здания были выкрашены в яркие цвета, но табличка с названием магазина ещё не заняла своего законного места над входом, Барри Стил решил стать первым посетителем.

Он тихо и без лишней суеты вскрыл замок и слегка приоткрыл дверь. Пальцы скользнули вверх вдоль дверного проёма и схватили за язычок маленький колокольчик. Затем, крепко держа кусочек металла, Барри достал из кармана перочинный ножик и одним движением лишил маленького сторожа возможности «говорить». Вырванный язычок он закинул в задний карман в качестве трофея.

Проникнув внутрь, грабитель сразу же обратил внимание на рыцарский доспех. В памяти Барри всплыл образ местного историка. Правое полушарие его мозга провело подсчёты, а левое нарисовало в воображении приятную сумму, которую мог бы заплатить тот историк за эти железки. Идея казалась очень соблазнительной, но противоречила воровским правилам Барри Стила, которые звучали так:

Правило №1: Веди себя тихо.

Правило №2: Бери лишь то, с чем можешь убежать.

Кому-то эти правила могут показаться очевидными, но Барри Стил понял их только на личном опыте, что подтверждают две его судимости.

Изучив каждую полку и все уголки магазина, Барри собрал целый мешок различных, как ему казалось, ценных вещей. Закинув добычу на плечо, он направился к выходу, представляя себя Санта-Клаусом, но только не тем, что приносит подарки.

Не успел он на прощание махнуть рукой маленькому колокольчику, как заметил в лунном свете сияние рыцарского доспеха. Тот словно призывал грабителя взять его с собой и не оставлять столь благородный металл среди антикварных плебеев.

Барри задумался, как же ему одновременно утащить мешок и эти металлические части. Сразу всё он взять не сможет, а возвращаться на место преступления было бы глупо. Он почти отказался от этой идеи, но полушария напомнили о сумме, нарисованной ранее в его воображении, и в Барри проснулся азарт.

Он подошёл к доспеху и попробовал его поднять. Металлические части были тяжёлыми. Такой доспех будет сложно утащить одной рукой, особенно если другая будет занята мешком. Да и как далеко Барри сможет его унести? Несколько сотен метров? А затем доспех звонко шмякнется на дорогу, оповещая местных жителей о том, что Барри Стил вновь взялся за старое.

Он уже раздумывал привязать доспех к себе, пока в его голову не пришла более гениальная идея. Зачем привязывать доспех, если можно просто его надеть? Барри так и поступил.

Пытаясь натянуть очередную часть, название которой ему было неизвестно, он пожалел, что работает без сообщника. Сейчас ему бы не помешал верный оруженосец или доспехонадеватель.

Заковав себя в доспехи, грабитель надел на голову шлем. Только он собирался сделать шаг, как забрало упало, перекрыв ему обзор. Барри хотел поднять забрало, но понял, что не может пошевелить руками. И не только руками! Ноги тоже не двигались, а шлем не давал повертеть головой. Доспех превратился в металлическую тюрьму.

В этот момент в голове Барри появилось новое правило: никогда не надевать на себя доспехи. С этой мыслью он стал дожидаться рассвета.

С первыми лучами солнца со второго этажа спустился мужчина в сером клетчатом костюме и с пышными усами.

Барри закричал, прося о помощи. Мужчина подошёл к доспехам, внимательно на них посмотрел и произнёс:

– Ты должен стоять вон там, – он показал на пустое место возле стены. – Хотел ночью сходить на прогулку? Мы же договаривались… Я тебе её организую, но нужно немного подождать.

Усач с лёгкостью поднял рыцаря и поставил его возле стены. Барри закричал ещё сильнее и стал биться головой о шлем. Но «человек в клетку», как прозвал его Барри, будто ничего не слышал.

Затем незнакомец открыл лежащий на полу мешок, и оттуда вылетело множество разноцветных бабочек. Они дружно сделали несколько кругов по магазинчику и залетели в подсобку.

«Что за чёртовщина?» – подумал Барри, а «человек в клетку» встряхнул опустошённый мешок и убрал его под прилавок. Затем он вытащил оттуда табличку с надписью «Магазин диковинных вещиц Генри Дюбеля» и вынес её на улицу. Вернувшись внутрь, усач заметил сломанный колокольчик и быстро его починил.

Примерно после обеда в магазине появился второй, но первый официальный посетитель. Барри долго не мог его разглядеть – мешало забрало, но потом узнал мужчину. Это был один из его клиентов – сэр Пембрук. Барри не раз приносил ему различные вещи и экспонаты, которые не хотел покупать историк и зоолог мистер Бёрджес.

«Этот богач должен мне помочь, если не хочет, чтобы я его сдал», – подумал Барри и закричал во всё горло. В этот момент сэр Пембрук развернулся и, вскинув ружьё, прицелился рыцарю в голову. Барри побледнел, а дуло скользнуло в сторону в поисках следующей жертвы.

Барри Стил был благодарен усачу за то, что он дал клиенту незаряженное ружьё. Тот мог бы и шмальнуть в грабителя, а затем выкупить испорченный доспех и поставить этот металлический гроб где-нибудь в своём доме.

К вечеру в магазине появилась очаровательная девушка. Барри попытался привлечь её внимание, хотя уже понимал, что это пустая трата сил. Посетительница рассказала «человеку в клетку», что ей не везёт с мужчинами, а сегодня у неё очередное свидание. Усач предложил ей какие-то туфли, уверяя, что они приведут её к истинной любви, а девушке оставалось только сделать какой-то шаг.

Барри решил: если эти туфли не помогут красотке найти истинную любовь, то, когда он выберется из доспеха, найдёт её и пригласит на свидание. Или сначала отсидит в тюрьме, а потом пригласит её на свидание. Такой вариант был вероятнее.

На следующий день, когда Барри открыл глаза, он обнаружил, что уже полдень. Между стеллажами рыскал какой-то мальчишка. Грабитель узнал эти движения: так ведут себя те, кто в первый раз хочет что-нибудь умыкнуть.

Он закричал мальчику, чтобы тот ничего и никогда тут не крал, и сразу подумал, что это отличная мысль для четвёртого правила. Ребёнок же, как и все остальные посетители, не слышал криков Барри Стила, поэтому взял статуэтку человека с головой слона и скрылся. Наверное, малец думал, что всё сделал тихо и профессионально, но Барри заметил, как усач провожал мальчугана своей лёгкой улыбкой.

Все эти дни Барри Стил страдал не от заключения, а от скуки. Он перепробовал все игры, в которые мог сыграть в своём воображении: шахматы, шашки и… снова шахматы и шашки. Это были все игры, которые знал Барри. А из каждой партии он выходил победителем.

Дни тянулись, словно годы. Барри уже и забыл, как долго находится в этом заключении. Взглянув на царапины внутри шлема, которые он сделал своими зубами, получил ответ – четыре дня.

В этот момент в магазинчик бесшумно зашла маленькая пухленькая девочка. Обычно она заходила за леденцами и тут же покидала магазин. Но сегодня, пока «человек в клетку» куда-то ушёл, она решила изучить ассортимент и направилась прямо к доспеху. Девочка залезла на ящик и приподняла забрало. А затем эта негодница взглянула Барри прямо в лицо и медленно, как корова, протянула своё «Муууууууу». Не получив ответа, она вернула забрало на место и пошла изучать телефонную будку.

А потом она целый день болтала по телефону и обсуждала всё, что взбредёт ей в голову. Как и любая девочка, она говорила о мальчиках и даже спросила про своего будущего мужа, а через секунду воскликнула:

– Это шутка? Зачем мне присматриваться к слону в питомнике?!

Магазинчик она покинула, когда усач намекнул ей, что юным леди уже пора ужинать и спать. Девочка передала привет продавцу от своей собеседницы и повесила трубку.

Ночью Барри размышлял о природе характера «человека в клетку». С одной стороны, тот был вежлив и учтив, а также обладал прекрасным чувством юмора. Это делало его добрым человеком. С другой стороны, усач был очень странным и держал Барри взаперти, что свойственно лишь злодеям. Грабитель не был уверен, знает ли продавец о нём, закованном в доспехи, но не исключал такого варианта.

В день, когда по магазинчику шатался мальчишка в шортах и зимней куртке, «человек в клетку» поразил Барри, втюхав какой-то даме ржавый меч за кругленькую сумму. Барри даже позавидовал, что у него не так подвешен язык, как у продавца. Иначе бы он бросил воровать и стал бы предлагать людям отдать ему любую сумму, которую они посчитают нужной. Никаких угроз и мошенничества — всё честно.

Вернуться из мира воровских фантазий Барри помогла фраза мальчика о средневековом туалете. Его смутила мысль о том, что какой-нибудь благородный воин мог испачкать нижнюю часть доспехов. И тут Барри Стил осознал, что за все эти дни он себе такого не позволял. Ему даже не хотелось. А ещё не хотелось есть и пить.

Перед тем как выпроводить за дверь вслед за дамой с ржавым мечом ещё и мальчишку, усач забрал у того статуэтку человека с головой слона, которую до этого стянул другой мальчуган. Барри понял, что происходит что-то неладное, раз дети хотят вернуть её обратно. Поэтому он передвинул правило «ничего и никогда не красть в этом магазинчике» на первое место.

После мальчугана в магазинчик множество раз вваливался Адам Уиллоу и возвращал ту же самую статуэтку. Но каждый раз она исчезала, и мужчина вновь приходил.

С каждым днём тело Барри Стила немело всё сильнее, и он стал забывать о его существовании. Он уже представлял, как будет бегать, прыгать и кувыркаться в траве с утра до ночи всю неделю, когда сбросит с себя эти железяки. Но план для побега так и не был придуман, и тогда Барри стал молиться.

К его удивлению, молитвы были услышаны, и в магазинчике появился человек, желающий купить костюм. Барри знал, что всё обернётся какой-нибудь бедой, поэтому, позабыв про бесполезность этого действия, он снова начал кричать и биться головой о шлем, предупреждая посетителя о надвигающейся угрозе.

Он искренне хотел помочь мужчине, которого заставлял танцевать какой-то дьявольский костюм. Когда бедолага оказался возле доспеха, Барри захотел сорвать с него пиджак и почувствовал, как медленно начал поднимать свою руку и потянул её к танцору. Пальцы уже почти зацепили ткань, но мужчина увернулся от своего освобождения очередным танцевальным движением.

Барри был в гневе от своей слабости и беспомощности. Он решил, что, если умрёт в этом доспехе, то перед этим просто обязан сделать что-нибудь благородное.

Танцор заметил вытянутую руку рыцаря и направил лунную походку в её сторону, надеясь зацепиться пиджаком. Сквозь забрало Барри видел, что траектория неточная, и бедолага пройдёт мимо — не хватало нескольких сантиметров. Тогда Барри Стил собрался с последними силами и сделал небольшой выпад вперёд. Его палец тут же зацепился за ткань, а танцор вскинул руки вверх и выскользнул из пиджака.

Через несколько секунд Барри увидел в прорези лицо танцора, тот кивнул в благодарность. Не зная, видит ли его мужчина, узник кивнул в ответ. В это же мгновение, схватив Барри за руку и железную талию, мужчина потянул его танцевать.

Это был танец любви и страсти — танго. В школьные годы Барри им занимался и даже выиграл со своей партнершей несколько конкурсов. Единственное, что он в нём ненавидел, так это танцевать женскую партию. Он считал, что это убивает его мужицкие гены. Но только не сегодня. Сегодня это была возможность размять затекшее тело, и Барри с радостью исполнял женскую партию.

Когда его партнер сбежал из магазинчика в одних трусах, довольный Барри лежал на полу и улыбался. Он хотел станцевать ещё что-нибудь, но был благодарен и за один танец.

Поставив рыцаря на место, «человек в клетку» произнёс:

— Гляжу, вам тут было весело.

Раньше бы Барри ответил что-то в стиле: «Ах ты *****! Всё это время ты знал!». Но сегодня он сказал: «очень».

Заняв своё место у стены, Барри стал наслаждаться тем, как кружатся пылинки в лучах заката. Для них он напевал мелодию вальса, а завершил её, когда пылинки плавно приземлились на пол.

Он уже подбирал мелодию для следующей крохотной парочки, как форточка со скрипом отворилась, и в открытом проёме показался слоновий хобот. Он потянулся вниз и поставил на подоконник статуэтку человека с головой слона.

Барри подумал, что это бесполезная трата времени, и скоро статуэтка вновь исчезнет. Он даже решил не сводить с неё глаз и отсчитывать время до момента, когда это вновь случится. Так он провёл всю ночь. Отсчитывать секунды он перестал только в тот момент, когда со второго этажа спустился «человек в клетку». Он забрал статуэтку с подоконника и спрятал её в один из ящиков на полке.

День был ясным. И вместе с первыми солнечными лучами в магазинчике появился сэр Пембрук. Он принёс какие-то карточки с изображением животных и текстом, призывающим бережно относиться к природе. Усач пообещал, что ни один из посетителей не уйдёт из магазинчика без такой карточки и тут же протянул одну из них сэру Пембруку. Благородный господин изобразил животный рык, ведь на его карточке был изображен лев.

К полудню в помещение ворвалась толпа детей, которую возглавляла Элли Тененбаум. Продавец выдал каждому по леденцу, а затем предложил пухленькой девчушке раздать друзьям карточки с животными на своё усмотрение. Дети смеялись и шутили, а затем, изображая полученных животных, выбежали на улицу. Весёлое стадо возглавлял слон — Грегори Уиллоу.

Чуть позже в магазин пришла дама, которая купила ржавый меч. Она сняла обручальное кольцо и, бросив его на стойку, спросила:

— Мистер Паркс, сколько вы за него дадите?

Продавец протянул карточку, и женщина засмеялась, а затем неожиданно обняла мистера Паркса, уткнувшись лицом в его плечо. Когда она подняла голову, то скрыла свои глаза полями шляпы, поблагодарила усача и, взяв кольцо, удалилась. Что было в той карточке, остаётся загадкой. В этой неизвестности каждый может сам придумать интересную историю.

Поздним вечером в магазине появилась парочка: танцор и девушка, которую Барри хотел пригласить на свидание. У мужчины была перебинтована голова. Они благодарили мистера Паркса и вернули туфли. А усач дал им карточку с плывущими по реке выдрами, которые держались друг за друга лапками.

Перед тем как пойти спать, мистер Паркс достал одну из карточек и положил её рыцарю в руку.

Когда свет погас, забрало поднялось вверх, а рука поднесла карточку к шлему. На ней красовалась прекрасная бабочка. Глядя на неё Барри Стил впервые за долгое время задумался о своём будущем. Он отказался от всех придуманных им правил и решил ответить за свои поступки.

В этот момент дверь магазинчика отворилась, и, гремя доспехами, Барри Стил зашагал по пустынной улице к полицейскому участку.

ТОТ САМЫЙ...

Чтобы ответить на вопрос «Кто же такой Генри Дюбель?», нужно понять, как мы определяем людей для самих себя. Некоторые считают, что человек — это, в первую очередь, определённая национальность или место, в котором он родился. Фанаты ставить ударение в фамилиях на первом слоге сказали бы, что Генри Дюбель — немец. С ними поспорили бы те, кто ставит ударение на второй слог. Для таких людей Генри был французом или бельгийцем. Сам Генри говорил, что по национальности он — человек.

Если определять человека по профессии, то многие бы сказали, что Генри Дюбель был обычным дворником. Но что такое «обычный»? Какие-то вещи, которые одинаково делают все люди и которые свойственны всем? Едят и спят, например? Но всем снятся разные сны, и у каждого свои предпочтения в еде. А между сном и едой у каждого человека время наполнено различными событиями, делающими наши жизни непохожими друг на друга. Абстрактная «обычность» занимает слишком мало места в наших уникальных жизнях. Получается, что «обычных» людей не бывает. А если вам удастся найти самого обычного человека, то он будет самым уникальным человеком на свете. Его набьют соломой и выставят в музее рядом с надписью «Хомо обыкновенникус». Единственное, что в людях есть из обыкновенности — это их необыкновенность.

Но вернёмся к нашему герою. Дамы считали его настоящим джентльменом, а мужчины завидовали его роскошным усам. Однажды на улице, где жил и работал Генри, появился почтенный господин. Увидев усы Генри, он не мог поверить, что тот работает дворником. По его мнению, человек с такими усами просто обязан иметь какой-нибудь титул. После этого случая местные жители, в шутку, стали обращаться к дворнику «Сэр Дюбель», а он снимал свою шляпу и низко кланялся.

В 40-х годах для многих горожан Генри стал настоящим символом привычной жизни и надежды на будущее. Немецкая авиация сравнивала английские города с землёй. После бомбардировок он был первым, кто пытался найти среди развалин выживших. А каждое утро он появлялся на своей родной улице и подметал её, словно никакой войны не было, а жизнь продолжается.

Несмотря на то, что на улице с каждым днём появлялось всё больше руин, дорога и пешеходный тротуар всегда оставались чистыми и ухоженными. Такими же, как и помещение, в котором жил Сэр Дюбель.

Генри ютился в небольшом подвальном помещении. Кто-то мог бы назвать его дом каморкой, но это был настоящий музей. На стенах его жилища располагались десятки полочек с различными предметами, которые принадлежали тем, кто не пережил немецких бомбардировок. Тут были и неоконченные рукописи тех, кто мечтал стать писателем, обрывки картин и обломки скульптур, которые никогда не увидят музейных выставок. Фотографии тех, кто стал историей раньше времени.

Генри Дюбель любил принимать гостей в своём «музейчике». Он наливал посетителям чай и через свои экспонаты рассказывал о жизнях тех, кто за ними стоял. Историю обгоревшей клавиши пианино он всегда оставлял напоследок. Она принадлежала местному музыканту — Джозефу Бекеру.

Джозеф не был популярным на весь мир пианистом, но написал парочку произведений, которые по достоинству оценили его друзья и близкие на чайных вечерах.

С началом войны музыкант ушёл на фронт. Там в скором времени он потерял левую руку. Не желая сдаваться, он уговорил командиров не отправлять его домой, а позволить служить связистом. Просьба была услышана.

Но служба продлилась недолго: через несколько месяцев при артобстреле Джозеф потерял вторую руку, и ему всё же пришлось вернуться домой.

Парень считал, что бесполезен для общества, а о карьере музыканта можно просто забыть. Поэтому решил сделать со своей жизнью то, что у войны не получилось сделать дважды.

Бывший солдат отправился к реке, где наткнулся на Генри Дюбеля. Тот, увидев, в каком состоянии находится Джозеф, уговорил парня зайти в «музейчик» на чашечку чая. Там Генри показал Джозефу свои экспонаты и фотографии тех, кто должен был ещё жить.

Дворник утверждал, что Джозефу повезло. Он может не только жить, но и заниматься любимым делом. Музыкант же возразил и попросил взглянуть на его руки. На что Генри ответил: «Чтобы создать что-то великое нужны не руки, время или силы. Для этого нужны желание и любовь».

Джозеф Бекер разозлился и ушёл домой, но продолжил размышлять о словах дворника.

В лунном свете, сидя возле пианино, он глядел на клавиши, по которым раньше прыгали, скользили и танцевали его пальцы.

Сначала он попытался играть на них носом и подбородком, а затем задействовал ноги. К утру Джозеф Бекер написал «Симфонию человеческого духа».

Музыкант пригласил дворника к себе в гости и исполнил для него своё новое произведение. Генри Дюбель был первым и последним человеком, который слышал эту симфонию. Ведь той же ночью, с третьей попытки, война забрала жизнь Джозефа Бекера.

По словам Генри, «симфония человеческого духа» начиналась именно с этой обгоревшей клавиши.

А через несколько дней не стало и Генри Дюбеля, и его необычного «музейчика». Снаряд угодил в дом, в котором он жил. В память о Генри местные жители взяли метлы и вышли на улицу подметать дороги. Они делали это ежедневно, даже после окончания войны. Если когда-нибудь побываете на родной улице Генри Дюбеля, то рано утром вы сможете увидеть несколько пожилых людей с мётлами в руках.

Сержант Вайнс с интересом слушала историю чудаковатого продавца.

— И вы были знакомы с этим дворником лично?

— Конечно, — ответил мистер Паркс, — он изменил мою жизнь.

— Простите, но вы не выглядите как человек, который жил в 40-х, — сказала сержант Вайнс.

— А как должны выглядеть такие люди? — поинтересовался продавец.

— Старыми... — ответил офицер Харрингтон вместо напарницы. Он хотел поскорее разобраться с делом, и в его планы не входило выслушивать историю о каком-то дворнике.

— Мистер Паркс, вы сказали, что каждый сам определяет, кем для него является человек. Кем для вас был Генри Дюбель?

— Он был самым необычным и диковинным смертным, которого я когда-либо встречал. Я бы даже назвал его своим другом.

Сержант Вайнс, как и любой внимательный человек, уже хотела задать ожидаемый вопрос, но, увидев, как её напарник крутит пальцем у виска, решила промолчать.

— Мистер Паркс, давайте вернёмся к основной цели нашего визита с сержантом Вайнс, — начал офицер Харрингтон.

— Барри Стил утверждает, что украл это из вашего магазина, — продолжила сержант Вайнс, постучав по доспеху, лежащему на прилавке.

Мистер Паркс взял в руки шлем и проверил, насколько хорошо опускается забрало. Он несколько раз поднял и опустил его, вслушиваясь в скрежет металла.

— Барри Стил не является предметом подражания, — начал продавец и достал масло для того, чтобы смазать шлем. — Он много чего натворил в прошлом. И он действительно взял эти доспехи и вынес их за порог магазина, но… в качестве подарка.

Мистер Паркс подвигал забрало — скрежет исчез.

— Вы подарили ему целый доспех? — удивилась сержант Вайнс.

— Конечно, целый! По частям он не представляет никакой ценности, — пошутил продавец, вызвав на лице сержанта легкую улыбку. Она всегда любила такие шуточки.

— Вы, конечно, человек экстравагантный, но я сомневаюсь, что добровольно бы отдали такую дорогую вещь. Сколько она там стоит? — офицер Харрингтон приготовил ручку, чтобы сделать запись в своём блокноте.

— А сколько стоят мечты? — поинтересовался мистер Паркс, заставив офицера закатить глаза. — В детстве Барри мечтал стать настоящим рыцарем и совершать только благородные поступки. А этот доспех напомнил ему о добре, которое было скрыто глубоко внутри.

Офицер Харрингтон стукнул кулаком по прилавку.

— Барри Стил — вор и мошенник!

— Это вы говорите о старом Барри. А я говорю вам о новом, который вышел сегодня через эту дверь. Этот Барри был человеком честным и благородным, умеющим отвечать за свои поступки.

— Но он сам признался, что украл этот доспех!

— Хоть Барри и человек благородный, но я вынужден признать, что у него проблемы с алкоголем.

В руке офицера Харрингтона хрустнула ручка.

— Рассказывал ли он вам какие-нибудь странные вещи? — спросил продавец.

Сержант Вайнс одобрительно кивнула.

— Он говорил, что провёл в этом доспехе много дней, но его никто не видел и не слышал, — ответила она.

— И называл вас колдуном, — добавил офицер Харрингтон.

— Единственный колдун в этой истории — это алкоголь в крови Барри Стила. Сначала он исказил его реальность, а потом стёр память, — улыбаясь, ответил продавец.

Офицер Харрингтон вырвал из блокнота испорченный лист, на котором уже несколько раз начинал записывать показания.

— У вас есть какие-то претензии к мистеру Стилу? — поинтересовалась сержант Вайнс.

— Нет. Верните эти доспехи Барри. Пускай не забывает о своей мечте.

Офицер Харрингтон схватил с прилавка железяки и вышел из магазинчика. Сержант Вайнс была более дружелюбна и поблагодарила продавца за то, что поведал историю Генри Дюбеля.

Закинув в полицейскую машину рыцарские перчатки, сержант Вайнс взглянула на остальные части доспеха и не нашла шлем. Когда она вернулась в магазинчик, то обнаружила пустое помещение. На подоконнике лежал шлем с запиской.

Сержант Вайнс прочла её, и фраза «В любом деле главное — не терять головы» вызвала у неё приступ смеха. Она обожала такие глупые каламбуры. Желая поскорее поделиться новой шуткой со своим напарником и предвкушая его недовольное лицо, она вышла на улицу, закрыв за собой дверь.

Мистер Паркс исчез также неожиданно, как и появился в этом городке — когда никто этого не ожидал. Лишь разукрашенные стены здания и витражи с мифическими существами напоминали о чудаковатом продавце и «Магазинчике диковинных вещиц Генри Дюбеля».