Ма...

Глава 1

Однажды Марфа получила телеграмму, в которой говорилось о смерти ее младшей сестры. Нужно было ехать в соседний город, организовать похороны. Последние годы с сестрой они почти не общались, родители их умерли, когда они были еще маленькими, а больше никого у них не было.

Марфа попросила Николая – своего знакомого – отвезти ее, так что за ночь они домчались до города. Да только не похороны были главным вопросом. У сестры осталась маленькая дочь девяти лет, и куда ее девать, никто не знал. Увидав Марфу, девочка застенчиво спряталась за занавеску: виделись они всего несколько раз, и то много лет назад.

— Ну, что? — спросил Николай после похорон. — Поедем?

— А Наташка? — удивленно посмотрела на него Марфа.

— А что Наташка? Какая тебе нужда брать ее? — он пожал плечами и добавил: — В конце концов, это же всё не обязательно…

Тут он взглянул на Марфу и осёкся.

— Сдать предлагаешь? — прошептала она.

— Да я ж… что.

— Вот именно, что ничего. Сиди жди, пока я вещи соберу.

Николай плюхнулся на первый попавшийся стул. С Марфой никто не отваживался спорить, характер у нее был сложный, обращение резким, она всегда могла постоять за себя. Всё детство она защищала себя и сестру, так что нрав ее стал суровым, строгим.

Обведя взглядом комнату, Марфа сняла со стены фотографии, взяла с собой все снимки, которые нашла, и все записки, что остались от сестры. Собрала Наташины вещи, документы.

— Наташа, возьми на память что хочешь, ты поедешь со мной, будешь у меня жить.

Девочка испуганно посмотрела на свою тетю, плотная сильная фигура которой возвышалась над ней как скала, и, прошмыгнув мимо неё, взяла с полки книжку со сказками и мамины очки.

На новом месте Марфа поставила для Наташи кровать, стол и шкаф – получилось даже красиво. Но отношения не ладились, Наташа с ней практически не разговаривала.

Как-то раз Марфа посетовала на это в разговоре с подругой.

— Ох, и не знаю, что ей еще нужно, вроде же всё хорошо: одела ее, в школу записала, накормлена, обута, — сказала она.

— И всё? Это же ребенок. Покажи ей как-то свое тепло, подари ей что-нибудь.

Марфа задумалась.

На следующий день она купила Наташе игрушек, хотя в душе думала, что для них она уже слишком большая. Наташе больше всего понравился плюшевый слон, с ним она засыпала.

Как-то под конец лета Марфа раньше обычного вернулась домой и работала в саду – собирала яблоки.

В это время к калитке подошел мальчишка лет десяти и стал выкрикивать обидные слова. Наташа, игравшая на крыльце дома делала вид, что не замечает его.

— Ты еще и глухая, — орал он, строя ей рожи.

Вдруг мимо него что-то со свистом пролетело. Его физиономия удивленно вытянулась, и в этот момент ему прямо в лоб попало полусгнившее яблоко и разлетелось на куски. Еще одно яблоко ударилось в забор. А вот следующее задело плечо. Мальчишка вскрикнул от боли, попятился, оступился, упал, но тут же вскочив умчался прочь.

Марфа вышла из-за угла дома, она подошла к Наташе и сказала:

— Если тебя кто-то еще будет обижать, ты должна об этом сказать мне.

В тот вечер Марфа передала Наташе коробку с фотографиями и записками.

— Мы с твоей мамой, когда у нас умерли наши родители, ничего не успели взять из дома – ни одной фотографии, ничего. Но из вашей квартиры я забрала всё, что нашла. Вот, это всё твоё, можешь выбрать любые, чтобы повесить на стену.

Через несколько часов Марфа обнаружила Наташу плачущей над фотографиями. Она села рядом с Наташей, взяла из ее рук снимки и тихонько стала рассказывать всё доброе и смешное, что могла вспомнить о своей сестре. Говорила о том, как Наташа похожа на свою маму, что у нее такие же смешные веснушки и что она так же не умеет завязывать поясок на платье бантиком. Она говорила, и Наташа успокаивалась.

Прошло полгода, они понемногу притирались друг к другу. Марфа вешала на стену рисунки и аппликации Наташи, а Наташа всегда помогала Марфе по дому.

— Ну, как? — иногда спрашивала Марфу ее подруга.

Та пожимала плечами.

— Нормально, только всё молчит.

— Совсем?

— Нет, не совсем, просто не щебечет, как в детстве. Я же помню, когда ее видела – лет пять ей было – болтушкой была, как сестра.

— Ну не переживай, привыкнет.

— Надеюсь. Она у меня очень хорошая.

И они привыкали друг другу. Прошел почти год. Весна пришла, а с ней и лужи, ручьи, грозы.

Наташа сильно простудилась. Слегла с очень высокой температурой. Марфа вызвала врача. Он выписал лекарства.

Но жаропонижающие помогали плохо. Наташа постоянно в полубреду звала маму. Марфа, хоть и знала, что зовут не ее, всё время ласково отвечала:

— Тут я, тут. Спи, моя хорошая, спи.

И Наташа на время успокаивалась.

Марфа делала всё, что могла: давала по часам лекарства, всю ночь старалась облегчить жар компрессами, баюкала Наташу колыбельными, которыми когда-то успокаивала сестру. Наконец-то жар спал, и Наташа крепко уснула.

Марфа тоже провалилась в сон, лишь только прилегла.

— Мама… мама.

Разбудил ее тихий голос. Она вскочила с постели, но, увидев, что Наташа улыбается, успокоилась.

— Мама, можно мне попить?

Марфа заплакала, ведь это был первый раз, когда Наташа назвала ее мамой.