Любви Бермудский треугольник (НВ)

Катя. Я и мой кумир

Я учусь в седьмом классе обычной среднестатистической школы обычного среднестатистического «Мухосранска». Таких городков на карте нашей Родины – считать не пересчитать. Он, конечно, не областной центр, но и не «дярёвня». Райцентр, расположенный не так уж и далеко от «сердца области».

Здание школы старое, но ухоженное, благодаря стараниям нового директора – Альберта Сергеевича, который за два года своего директорствования развил бурную деятельность и буквально перевернул всё с ног на голову. Он встряхнул замшелый педагогический коллектив и пробудил его ото сна. Но не подумайте, что наши учителя до этого момента постоянно спали на уроках. Директор воскресил в них угасший задор, заставив вспомнить их пионерское и комсомольское прошлое. В те времена жизнь в школе бурлила ключом, а не вяло текла, будто зарастающая камышом речушка, которая время от времени забывает, что ей надо добраться до моря.

Откуда я это знаю? Да мне прабабушка постоянно рассказывает о своём замечательном босоногом детстве, когда она была сначала октябрёнком, потом пионеркой, а затем доросла до комсомолки. Моя «пра» – ещё вполне активная и жизнерадостная старушка, а на все вопросы о самочувствии неизменно отвечает: «Не дождётесь!»

Так вот. Раньше у нас в школе не было никаких организаций, вроде пионерской или скаутской. Теперь же появился школьный Совет. В него избираются члены по одному человеку от каждого класса, начиная с восьмого. Это тоже была идея нового директора. В школе учеников не так много, поэтому у нас всего два восьмых, два девятых и по одному – десятому и одиннадцатому классу. В итоге получается шесть человек «советников» и один президент. Его выбирали всей школой тайным голосованием. Правда, малышня не участвовала – носы ещё не доросли. Кандидатов в Совет выдвигали от каждого класса из активистов или неформальных лидеров, а в президенты мог подать заявку любой ученик, начиная с восьмого класса.

В результате президентом стал всеобщий любимец школы, капитан баскетбольной команды, почти отличник и просто обалденный парень – Ромка Бажилин, на тот момент ещё ученик девятого класса. Говорят, что он очень не хотел «выдвигаться», но ребята чуть ли не насильно приволокли его в учительскую подавать заявку и караулили под дверью, пока их кумир заполнял бланк. Сейчас Рома уже в одиннадцатом, а я – только в седьмом. И это меня очень огорчает, ведь он – объект моего тайного обожания.

А теперь обо мне. Я – Катя Петрова, девочка вполне заурядной, на мой взгляд, внешности, что бы там мама не говорила в её защиту, и заурядной успеваемости. Здесь я с мамой полностью согласна. Ничем особо не отличаюсь от основной массы моих сверстников. Не суперпопулярная, но и не изгой. В классе у меня есть подруги, но не настолько близкие, чтобы им рассказывать о своей главной тайне.

И ещё: я маленького роста и рыжая. Как ясно солнышко. Меня мама с папой так и называют. Но это – мама с папой, а есть некоторые неугомонные, кто до сих пор дразнит «рыжей» или даже «рыжей-бесстыжей». Но я уже на это так не реагирую, как раньше. Не реву белугой и не лезу драться. Теперь просто гордо задираю курносый нос, усыпанный веснушками, и, одарив презрительным взглядом, который отточила перед зеркалом, снисходительно улыбаюсь, как будто передо мной неразумный маленький ребёнок и говорю: «Не рыжая, а солнечная». А затем отворачиваюсь и полностью игнорю, не вступая в словесную перепалку. Это меня так мама научила поступать. Спасибо ей за это огромное.

Ромка. Он высокий, спортивный, подтянутый и обаятельный. Не писаный раскрасавец, но у него приятное волевое лицо, прямые брови, причём правая немного изогнута. Это потому, что у Ромки привычка насмешливо или удивлённо заламывать бровь. Стрижка полубокс на тёмно-русых волосах. Он их часто взъерошивает, когда о чём-то задумывается. Губы обычные, но улыбка красивая. Глаза тёмно-серые с искоркой насмешки в глубине.

Вокруг Ромки всегда толпится народ. Бажилин очень открытый, часто шутит и смеётся, общаясь с ребятами и девчонками. Девчонки, да. Они вьются вокруг него стаей акул. И каждая старается проглотить свою добычу. А добыча – это Ромка. Чтоб им всем подавиться! У меня нет ни единого шанса не только понравиться ему, даже просто хотя бы обратить на себя внимание. Ведь все девицы такие эффектные, красивые и раскованные. Некоторые в открытую кокетничают и почти вешаются на нём.

А я хожу за Ромкой хвостом, но наблюдаю издалека, ухитряясь быть на переменках в тех местах, где находится он. Стараюсь не быть навязчивой и не мозолить ему глаза, как будто безмолвно вымаливая очередной мимолётный взгляд. Пусть случайно, совершенно случайно он посмотрит в мою сторону, а я сделаю вид, что даже не вижу этого. Страдаю молча, доверяя сокровенные мысли только дневнику. Лишь на его страницах я смогла признаться в своей любви. А ещё фиксирую там воспоминания о мгновениях, когда Ромкин взгляд хоть ненадолго останавливался на моей нескладной фигуре.

Однажды на перемене я стояла возле окна и писала: «Сегодня Рома смотрел на меня на две секунды дольше». Выводила буквы красивым почерком, чтобы мои воспоминания оставались не только в голове, но и легли на бумагу зримыми доказательствами произошедшего.

Неожиданно надо мной нависла фигура одного из десятиклассников, который вырвал из рук дневник и с улюлюканьем сбежал. Некоторые старшеклассники любили таким образом развлекаться, издеваясь над младшими и доводя некоторых ребят своими выходками до слёз. Я было сорвалась бежать за ним – меня не волновало, что он старше и намного сильнее. За себя я могла постоять, но тут раздался звонок. Пришлось бросить эту затею и топать в класс.

Весь урок не находила себе места от волнения, елозила на стуле, словно сидела на ёжике, даже получила замечание от учительницы. Едва дождавшись звонка на перемену, сломя голову ринулась из класса и выбежала на пришкольную территорию.

Была середина сентября. Погода радовала теплом, особенно днём, когда воздух успевал прогреться в лучах осеннего солнышка. В воздухе стоял запах подпревающей опавшей листвы и, почему-то, грибов. Этот запах ни с чем не спутаешь, но откуда грибы могли появиться на пришкольной территории? Загадка. По воздуху летели паутинки. Одна из них попала на лицо, и я смахнула её рукой.

Я направилась прямиком к скамейкам, где обычно любили тусоваться старшеклассники во время большой перемены, так как часто там видела того засранца, который нагло стырил мой дневник. Разумеется, он там был в окружении таких же великовозрастных оболтусов и, гогоча, зачитывал вслух чужие сокровенные мысли.

– Эй, слышишь, отдай мой дневник! – дерзко крикнула я, едва сдерживаясь, чтобы не заплакать.

Вся кодла разом обернулась на голос. Отморозок тоже поднял глаза, оторвавшись от увлекательного чтения, но смотрел почему-то за мою спину.

И тут мимо прошёл он, Ромка. Я стояла в полном ступоре и видела, как Бажилин приблизился к ребятам и начал с ними здороваться, пожимая каждому руку. Словно в старой кинохронике, где люди двигаются какими-то рывками, а вместо звука – потрескивание и гул, который почему-то стоял у меня в ушах, я смотрела, как все начали смеяться и показывать ему дневник, тыкая в мою сторону пальцами. Но их смех я слышала будто через толщу чего-то, что заглушало все звуки, а мир вокруг поблёк и стал серым – таким, когда солнце скрывается за тяжёлыми грозовыми тучами.

Рома что-то им сказал, забрал у парня дневник и подошёл ко мне. Он присел на корточки, чтобы сравняться в росте, посмотрел прямо в глаза и спросил, как меня зовут.

– Катя.

Мой голос был хриплый, как у старого, больного простудой ворона, потому что в горле совершенно пересохло от предыдущих переживаний.

Рома протянул дневник и вложил в дрогнувшие от его прикосновения руки.

– Не обращай внимания на этих придурков. А по поводу того, что я узнал… Прости, но твоё чувство ко мне не может быть взаимно. У нас большая разница в возрасте. Мне через несколько месяцев будет уже восемнадцать лет, а ты ещё совсем ребёнок. Но знаешь, – Ромка вдруг широко улыбнулся и хлопнул по плечу так неожиданно, что я вздрогнула, – наша разница в возрасте не помешает просто дружить. Ты согласна?

– Да, – прошептала, стараясь не утонуть в серых глазах.

Мир вдруг снова обрёл краски, запахи и звуки, а на сердце стало спокойно и радостно.

– Вот и хорошо. Если тебе понадобится моя помощь, смело обращайся. Теперь иди. Скоро звонок на урок прозвенит, а я тут воспитательную беседу пока проведу, – поднявшись с корточек, сказал Ромка и развернул меня по направлению к школе, легонько подтолкнув вперёд.

Руслан. Я и моё Солнце

– Тамилин, дай списать, – услышал знакомый голос.

Около парты стояла Катя Петрова и жалобно смотрела своими «ореховыми» глазами взглядом Кота в сапогах из «Шрека». Я молча протянул тетрадь по алгебре. Не могу ей отказать. И жалобный взгляд тут ни при чём. Просто мне очень нравится одноклассница. Очень-очень. Кажется, я влюбился.

Минут через пять она вернула тетрадь.

– Спасибо, Руслик. Ты – настоящий Чебурашка.

– Почему Чебурашка? И не называй меня Русликом. Звучит как собачья кличка, – скривился я.

– Потому, что Чебурашка – хороший друг. Классику надо знать, Руслан Батькович, – объяснила Петрова бестолковому мне.

Но тут прозвенел звонок, и Катя поспешила к своему месту.

В классе я сижу на среднем ряду за второй партой, а она – за первой партой у окна. Катя – самая маленькая в классе, а я за лето заметно вымахал, поэтому выгляжу сейчас дрищ дрищом. Да ещё очкарик. Худосочные очкарики девушкам не нравятся. Они млеют от таких, как наш школьный президент и от ему подобных – высоких и спортивных бруталов. А я – типичный «ботаник» с едва натянутым «трояком» по физре. Даже за себя постоять не могу, не говоря уже о том, чтобы кого-то защитить. Поэтому мне не светит. И не только поэтому.

У меня есть конкурент – враг, которого мне не победить. Это как раз и есть наш президент школьного Совета. Он – Эверест, а я – прыщик на ровном месте. И Катя в него влюблена. Просто по уши влюблена. Это видно по тому, как она смотрит на него, как старается оказаться там, где он находится. И ещё Катя ведёт тайный дневник. Постоянно что-то строчит в нём на переменках, стоя у окна. Я подозреваю, что пишет она именно о Бажилине. О своей неземной любви к нему. Почему я обо всём этом знаю? Да потому, что слежу за Петровой, а она ходит за моим соперником хвостом. Но сейчас не хочу думать о грустном, а буду лучше просто глядеть на неё.

Со своего места мне очень удобно смотреть на Катю. Я весь урок могу украдкой любоваться её профилем и наблюдать за сменой выражения лица. Сегодня хорошая погода, поэтому лучи солнца, запутавшиеся в золотых кудряшках, делают девочку похожей на сказочную фею. Она и есть моя фея, моё Солнышко. Но Катя об этом даже не догадывается. Я научился не показывать чувства, чтобы не стать объектом насмешек одноклассников. Пусть лучше все считают меня тихим «ботаном». Переживу как-нибудь.

– Тамилин, ворон считаем? – услышал голос Евгении Николаевны, нашей алгебраички. – И много уже насчитал?

В классе раздался сдержанный смех. У нашей Евгеши не забалуешь. Дисциплина у неё железная в любом классе, и даже самые отъявленные шалопаи на её уроках сидят, чуть ли не сложив перед собой руки на парте, как первоклашки.

Я отвёл взгляд от окна и сосредоточился на уроке, хотя Евгения Николаевна ко мне относится вполне терпимо. Когда ученик знает её предмет, то к нему у Евгеши уже совсем другое отношение. Не такое, как к тем, кто этого знания не имеет.

После урока Катя вышла в коридор, чтобы снова шпионить за своим кумиром, а меня отвлекли пацаны, втянув в спор о футболе. Я в классе типа эксперт, теоретик футбола. Держу в голове кучу информации о ведущих командах как наших, так и зарубежных. Ребята уважают меня, пожалуй, только за это. Но гонять по полю мячик самому – это не моё.

После звонка на урок в класс быстрым шагом вошла Катя, успев заскочить прямо перед носом училки по истории, которая всегда была до дотошности пунктуальной и заходила в класс со звонком, не желая терять ни секунды от урока. Видимо, кто-то отвлёк её на минуточку по дороге. Я посмотрел на своё Солнышко и понял, что с ней что-то произошло. Что-то очень плохое.

Весь урок Катя беспокойно крутилась на стуле, грызла ноготь на большом пальце руки и получила два устных замечания от Лидии Михайловны за поведение. Наконец учительница потребовала у Кати дневник и влепила уже письменное. Но, кажется, это её не сильно расстроило. Куда уж сильнее, чем есть?

Как только прозвенел звонок с урока, и учительница вышла, Катя вихрем сорвалась с места и выскочила вон из класса. Я, обеспокоенный, выбежал следом, но её уже и след простыл. Пока метался, пытаясь найти Катю, прошло некоторое время. Совершенно случайно посмотрел в окно, которое выходило на пришкольную территорию не со стороны стадиона, а где стояли скамейки и росли деревья. Во время большой перемены там обычно кучковались старшеклассники, прячась за деревьями от учителей и покуривая втихорца.

Увидев, что Катя решительным шагом направляется к ним, я рванул к ближайшей лестнице, чтобы её догнать. О себе не думал. Мне было наплевать, как буду выглядеть и смогу ли вообще противостоять сразу нескольким старшеклассникам. Мозги отключились и перестали мыслить разумно. Мною руководили инстинкты, вопящие, что дорогому человеку угрожает реальная опасность. Ведь те пацаны были отмороженными на всю голову и могли поднять руку даже на девочку.

На втором этаже я с замирающим сердцем глянул в окно, чтобы убедиться, что страшное ещё не успело произойти, и чуть не пробил стекло лбом, стараясь лучше рассмотреть происходящее. Катя стояла недалеко от сгрудившихся старшеклассников, а к ней подходил Бажилин. Он присел возле неё на корточки и протянул Кате какой-то предмет, похожий на… её дневник? Затем хлопнул по плечу и встал, развернув девочку от себя и легонько подтолкнув в сторону школы. Сам Бажилин подошёл к кучке отморозков и что-то стал им втолковывать, а Катя, прижав своё сокровище к груди, быстрым шагом возвращалась назад. Я облегчённо вздохнул и поплёлся обратно в класс, медленно переставляя ноги по ступенькам лестницы.

Катя вошла, сияя новогодней ёлкой. На её лице была блаженная улыбка, а мысли витали где-то в иной Галактике. В руках она держала драгоценный дневник. Убедившись, что с моим Солнышком всё в порядке, я, повинуясь зову мочевого пузыря, снова выскочил из класса, чтобы успеть сходить в туалет до начала урока. Во всей этой кутерьме совсем забыл о себе любимом.

До звонка оставалась всего минута. Большая перемена не резиновая, поэтому я резвым козликом поскакал в сортир и с размаху налетел на выходившего оттуда Бажилина.

Роман. Я и моё частное расследование

Выходил из туалета, когда в меня с размаху кто-то влепился, больно саданув по «солнышку». Я аж хекнул. Машинально схватил этого кого-то, спасая от падения, и слегка отодвинул от себя, чтобы посмотреть на самоубийцу, летящего сломя голову, не разбирая дороги. А если это был бы не мой пресс, который от неожиданности не успел напрячь, а дверной косяк?

На меня испуганно смотрел худосочный темноволосый парнишка класса этак шестого на вид. Очкарик. Одна дужка окуляров задралась вверх от удара, и они едва держались, грозя в любой момент свалиться на пол. Из-за круглых стёкол в тонкой металлической оправе смотрели огромные синие глаза. Я покачал головой и поправил мальчишке очки. Гарри Поттер хренов.

– Смотри под ноги, мелкий. А то голову когда-нибудь себе проломишь, – сказал, добродушно улыбнувшись, и отпустил мальца.

Он почему-то злобно зыркнул на меня своими глазищами и юркнул в дверь. Я хмыкнул, забавляясь происходящим, и отправился на урок, так как в этот момент истошно заверещал школьный звонок, долбясь в мои несчастные барабанные перепонки.

После уроков пошёл в спортзал, чтобы в спокойной обстановке обдумать сегодняшнее происшествие с забавной девчушкой, которая на свою беду в меня влюбилась. Её лицо было знакомо не только потому, что школа не слишком большая и все ученики на виду. Теперь, когда заставил память напрячься, она выдала информацию, что эта рыжая малышка постоянно вертелась рядом, и мордашка девочки настолько примелькалась, что воспринималась не иначе, как предмет школьного интерьера. А тут, оказывается, всё серьёзно.

Необдуманно предложив Кате дружить, я теперь ломал голову, размышляя, что со всем этим делать. У меня и девушки-то постоянной до сих пор не было. Пока не встретил ту, которая заставила бы сердце биться сильнее в её присутствии. Любовь ещё не снизошла на меня. Засранец Купидон облетал стороной – видимо, стрелы экономил. Кризис в стране. Ага. Или, что более вероятно, промахивался с бодунища, попадая почему-то в окружающих меня девиц, которые после этого проходу не давали. Вот и несчастную малышку припечатал своей стрелочкой, с-скотина!

Так думал, закидывая очередной мяч в баскетбольную корзину, неизменно попадая в неё, что вскоре начало просто бесить. Моя точность сегодня почему-то не радовала. Специально промахнуться, что ли? Но тут небеса послали милость. Промазал без поддавков и с чувством глубокого удовлетворения прекратил тренировку, решив, что пока исподтишка понаблюдаю за всей этой ситуёвиной.

Моё практическое изучение проблемы показало следующее: Катя очень тактично преследовала меня в пределах школьных стен. Она ненавязчиво присутствовала везде, где я находился во время перемен, но не заходила в своём рвении слишком далеко, то есть не караулила под дверью, пока проходили заседания Совета, не ждала у выхода с территории школы, не торчала в спортзале во время тренировок, не…, не…, не... Моим поклонницам стоило бы у неё поучиться.

Казалось, что девочка даже не смотрела на меня, но я чувствовал, что Катя поглядывала украдкой в мою сторону, как будто проверяла – обратил ли я на неё внимание или нет. И что-то писала в ярко-малиновом дневнике.

В тот злополучный день я очень жёстко поговорил с ребятами, которые нагло вторглись в её личную жизнь, обещав поотрывать им в следующий раз головы и вместо мячика закинуть в баскетбольную корзину. Фигурально выражаясь. Но они поняли и прониклись, обходя с этого времени Катю стороной.

Мои наблюдения продолжались. Катя до сих пор ни разу не подошла ко мне сама, поэтому, подтверждая статус друга, остановился рядом с девочкой, когда проходил мимо.

– Привет! Как дела, дружище? – бодро спросил, немного наклонившись, чтобы ей не пришлось сильно задирать голову кверху.

– П-привет. Н-нормально, – заикаясь, выдавила она из себя, глядя круглыми от удивления глазами.

– Никто больше не обижает? – задал новый вопрос, краем глаза замечая волну интереса, прокатившуюся по школярам, находившимся недалеко от нас.

– Нет, – более твёрдым голосом ответила Катя, и её лицо озарила робкая улыбка.

– Если кто будет обижать – говори, не стесняйся, – повысив голос, сказал я, уже в открытую посмотрев на стайку старшеклассниц, которые особенно сильно донимали меня вниманием, недвусмысленно предупреждая их.

– Хорошо, – прошептала девочка и утвердительно качнула солнечной головой, словно маленькая пони.

– Вот и договорились, – подытожил и продолжил путь, поймав взгляд синих глаз, переполненный ненавистью.

Это был тот самый очкастый пацанёнок, недавно врезавшийся в меня на выходе из туалета. Это он на меня с таким «обожанием» вылупился? Точно, на меня. С чего бы вдруг? Неужели я тогда чем-то его обидел? Он, наверное, на «мелкого» обозлился. Или стукнулся больно. Взяв странное поведение мальчишки на заметку, решил понаблюдать и за ним.

***

Кажется, я определился с выбором профессии. Мне понравилось разгадывать ребусы по имени «Катя» и «Руслан». Да, теперь я знаю, как зовут этого забавного мальчугана, и догадываюсь о причине его колючих взглядов в мою сторону. Это ревность. Малыш банально влюблён в мою рыжеволосую подружку. Они учатся в одном классе – седьмом, а не шестом, как я сначала ошибочно предположил.

Объект «А» любит объект «В», объект «В» любит объект «С», а объекта «С» нагло игнорит бессовестный Купидон. Поэтому он никак не влюбится. Да не Купидон! Объект «С». Вот такая задачка для психолога. Но, похоже, Катя о чувствах юного Ромео и не догадывалась, не замечая никого вокруг, кроме меня. Вот ведь засада!

Между тем наши дружеские отношения с Катей развивались своим чередом. Она мне стала вроде младшей сестрички. Не зря раньше в школах было развито шефство старшеклассников над младшими. Сейчас это заглохло, а зря. Надо на Совете идейку народу подкинуть.

Иногда мы случайно сталкивались в продуктовом магазинчике, что находился недалеко от школы. Тогда я покупал ей мороженое или маленькую шоколадку. Постепенно девчушка перестала впадать в ступор в моём присутствии, и я многое узнал о ней. Катя оказалась довольно общительной. Мы болтали на разные темы, лишь одну обходя стороной – её чувства ко мне. Так мне стало известно, что Катя учится хорошо не по всем предметам. Если с гуманитарными, особенно с литературой, у неё был относительный порядок, то с английским языком и точными науками существовали серьёзные проблемы. Английский язык вообще был её ахиллесовой пятой. Я предложил помощь.

А моей ахиллесовой пятой стала Катя. И ещё юный Ромео, на злой взгляд которого постоянно натыкался. Решив, что с этим надо что-то делать, как-то отловил его в коридоре и предложил серьёзно поговорить. Наша встреча состоялась во время большой перемены на одной из скамеек за школьным зданием.

Руслан. Я и мой союзник

Я смотрел на отражение в зеркале, и на душе становилось всё пакостнее и пакостнее. Кто может влюбиться в такое недоразумение? Сам худющий, плечи узкие, руки и ноги – палочки, словно он не парень, а девчонка. Ни капли мужественности. Лицо заострённое, черты тонкие, никаких признаков «квадратной челюсти» – хотя бы в зачаточном состоянии.

Сжав губы и нахмурив брови, попытался придать лицу сначала грозное, потом пренебрежительное выражение. «Душераздирающее зрелище». Именно так сказал бы ослик Иа-Иа, если б сейчас меня увидел. Я больше на маму похож, чем на папу. Но она – женщина. Красивая. Почему же я такой урод?

Снял очки, но стало ещё хуже. Перекладина между стёклами закрывала воспалённый прыщик. Теперь он сиял во всей своей красе. Уныние накатило с новой силой. Мне его не победить – моего соперника. Он старше, со спортивной фигурой и мужественными чертами лица. Звезда школы. А я кто? Бо-та-ник. Очкарик. Полное ничтожество. Он уже́ победил.

Я мог только издалека наблюдать, как Бажилин разговаривает с Катей, как у неё загораются глаза и расцветает на губах улыбка. Ненавижу! Так я думал, рассматривая отражение и не предполагая, какой сюрприз преподнесёт мне следующий день.

***

Президент школьного Совета шёл по коридору, кивая в ответ на приветствия или здороваясь за руку. Он снова подкатил к Петровой и что-то ей сказал, улыбаясь. А затем его взгляд упёрся прямо в меня. Я мысленно пожелал ему провалиться на первый этаж, а ещё лучше – в центр Земли, к чертям на сковородку, если они там есть. Поэтому отвернулся, чтобы не видеть его самодовольную улыбочку и успокоиться. Сейчас Бажилин пройдёт мимо, и я снова смогу издалека любоваться милым лицом моего Солнца.

– Руслан, – вдруг услышал возле уха и чуть не подскочил от неожиданности. – Тебя ведь Русланом зовут? – снова раздался голос и, обернувшись на него, увидел рядом ненавистного соперника.

– Да, – с трудом сдерживаясь, чтобы не нагрубить, ответил я.

– У меня к тебе есть разговор, но сейчас мы поговорить уже не успеем. Давай встретимся на большой перемене за школой на скамейке, – проговорил враг, спокойно глядя в глаза.

– Разговор о чём? – поинтересовался типа спокойно, а внутри всё дрожало от ярости.

– О тебе.

– Обо мне? – удивился, прикидывая, с чего бы вдруг небожителя заинтересовала моя личность.

– Договорились?

– Ага, – согласился, стараясь, чтобы голос звучал уверенно и не дрожал; не хватало, чтобы соперник подумал, будто я испугался.

– Постарайся не задерживаться, – произнёс конкурент и пошёл дальше.

Я едва дотерпел до большой перемены, сгорая от любопытства и страха одновременно. Как только училка закончила урок и всех отпустила, я поспешил на улицу, даже не заскочив в школьный буфет, хотя желудок давно начал бунтовать и требовать топлива.

Бажилин уже сидел на одной из скамеек, которые обычно пустовали, так как любители покурить выбирали места, более скрытые от обзора из окон школы. Парень жевал пирожок, запивая его соком из коробочки с пластиковой соломинкой. Когда только успел купить? Я подошёл, стараясь не смотреть на еду, а он хлопнул ладонью по скамейке рядом с собой, приглашая сесть.

– Тебе пирожок с повидлом или с творогом?

– Что? – удивился я.

– Ты с чем любишь: с творогом или повидлом? – немного уточнил Бажилин и протянул коробку с яблочным соком, достав её из пакета-майки, что лежала по другую сторону от него.

– А повидло из чего? – поинтересовался, машинально взяв сок.

– Без понятия. Я с творогом пока ем.

– Тогда лучше с творогом. Вдруг абрикосовое попадётся, а я его ненавижу, – сообщил совершенно ненужную для врага информацию и взял из пакета уже остывший пирожок. – Спасибо. Ты меня сюда позвал, чтобы покормить? – спросил, проглотив первый кусок и запив его соком.

– И это тоже. Из-за разговора со мной ты пропустил бы обед. А этого я не мог позволить. Питание должно быть регулярным, особенно для твоего молодого и растущего организма, – невозмутимо объяснил Рома, как будто не заметив скрытого сарказма.

Мы молча доели пирожки и вытерли руки салфетками, которые Бажилин вместе с пакетом выбросил в стоявшую возле скамейки урну.

– Тебе Катя Петрова нравится, правильно? – вдруг огорошил меня Бажилин.

Я молчал, уткнувшись взглядом в землю и сцепив между собой пальцы рук так, что они побелели.

– Молчание – знак согласия, – сделал он вывод.

– А тебе-то что?! – не выдержал я и с ненавистью посмотрел на соперника.

– Не смотри на меня, как на врага народа. Я помочь хочу.

– Чем же? – всмотрелся в лицо Бажилина и выискивая на нём признаки того, что соперник надо мной издевается.

– Попробую сделать из тебя парня, на которого она обратит внимание, когда нынешний объект обожания исчезнет из её поля зрения. Мне Катина любовь не нужна.

– Поэтому ты ей шоколадки покупаешь и любезничаешь на переменах? – не удержался от колкости.

– Я отношусь к ней, как к младшей сестричке. У тебя есть младшая сестричка? – Я помотал головой. – Но ты же своей сестричке покупал бы шоколадки?

– Наверное…

– Согласен попробовать?

– Если это не дурацкая шутка, то согласен. И как ты это будешь делать?

– Я совершенно серьёзен. Мне это тоже выгодно. Катя переключится на тебя, ты будешь в шоколаде, а моя совесть успокоится. Я сейчас чувствую себя не лучшим образом из-за того, что не могу ответить на её чувства. Для начала походишь со мной в спортзал, а если покажешь хорошие результаты, возьму в команду. Занятие волейболом поможет тебе подрасти, тренировки укрепят тело, и ты станешь сильнее и увереннее в себе. Я дам основу, а там – как сам пожелаешь. Можешь хоть в бокс идти, хоть в карате, хоть просто в «качалку». Ну, как тебе мой план? Осилишь? Я жалеть тебя не стану, будешь выкладываться по полной программе. У нас не так уж много времени. После школы я, скорее всего, даже поступить никуда не успею – в армию загребут.

– Не знаю. Буду стараться, – поражённый развернувшейся перспективой, пробормотал я.

– Дай свой телефон, – протянул руку Бажилин.

Я, как под гипнозом, залез в карман и отдал смартфон. Рома потыкал по экрану пальцем, и через несколько секунд незнакомая мелодия огласил окрестности, заставив вздрогнуть от неожиданности.

– Держи, – сказал он, возвращая телефон. – Вечером позвоню и скажу, когда первая тренировка. Мне надо ещё наши расписания сравнить и посмотреть, в какие дни и часы спортзал будет свободен.

Он вдруг протянул руку и снял с меня очки.

– Тебе без них намного лучше. Попроси маму контактные линзы купить, а то на тренировке очки могут разбиться. – Он вернул очки на место и глянул на наручные часы. – Пора идти, а то скоро звонок.

Роман. Я как двигатель прогресса

Мальчуган явно не ожидал такого предложения. Интересно было наблюдать за его реакцией на мои слова и действия. Сначала удивление, когда предложил пирожки, потом яростный взгляд, который сменился растерянностью и какой-то беспомощностью. Я неожиданно перестал быть его соперником и врагом, но доверие ко мне ещё не появилось.

Договорившись с физруком по поводу использования спортзала, а заодно узнав информацию по допустимым возрастным нагрузкам для ученика седьмого класса, я позвонил подшефному и сообщил о времени первой тренировки.

Она состоялась через два дня, в субботу после пятого урока. По удачному стечению обстоятельств в этот день недели у седьмого «А» последним уроком была физкультура. Худо-бедно парень был уже разогрет, поэтому, предварительно предложив ему снять «гаррипоттеровские» окуляры и погоняв пять минут по кругу, заставил делать сначала обычные упражнения для разные группы мышц, а затем перешёл к силовым.

Здесь было совсем печально. Руслан ни разу не смог отжаться от пола, а на «шведской стенке» беспомощно повис, делая судорожные попытки подтянуться или сделать ногами «угол» на девяносто градусов. Подбодрив и дав страдальцу немного отдохнуть, начал объяснять ему основы баскетбола сразу на практике.

В общем, к концу назначенного для тренировки времени от мальчишки осталось лишь полуживое тельце, мысленно проклинающее меня всеми известными ему литературными и нелитературными эпитетами. Невысказанные в мой адрес «любезности» легко читались во взгляде синих глазищ. Но характер у пацанёнка имелся. Ни одной жалобы от него так и не услышал.

Тренироваться в зале удавалось только два раза в неделю. Этого было вполне достаточно для начала. Я притащил из дома для Руслана две гантели по килограмму каждая, которые давно валялись без дела из-за слишком маленького веса. С них когда-то начал тренировки и решил передать парню по наследству – пусть ещё дома каждый день упражняется. Расписал комплекс и каждый день напоминал при встрече, чтобы не отлынивал.

Продолжая общаться с Катей, я теперь точно так же подходил и к Руслану, здоровался с ним за руку, интересовался успехами в домашних тренировках и успехами вообще. Девочка, следившая за предметом своего обожания, не могла не заметить моего интереса к её однокласснику. А я только этого и добивался – человек, который интересен кумиру, однозначно станет интересен и ей.

Постепенно я увеличивал для Руслана нагрузки, что принесло свои плоды. Парень уже не висел безвольной сарделькой на турнике, ему удавалось несколько раз подтянуться или отжаться от пола. Оценки по физкультуре тоже улучшились. Мальчишка стал более уверенным, его скрытые черты характера стали проявляться всё явственнее. В классе и школе отношение к Руслану постепенно изменялось. Некоторые девочки начали поглядывать на него с заметным интересом, хотя он этого ещё не замечал. Я по-прежнему наблюдал за моей «сладкой парочкой» подшефных, вот только Катя продолжала смотреть только меня.

Тренировки решили не бросать и во время осенних каникул. У нас появилось свободное время для внетренировочного общения. Я предложил Руслану подобрать более красивую стрижку, чем сейчас. Остановили выбор на «канадке». В зависимости от укладки она могла быть и строгой, для школы, и стильной – для прочих случаев жизни.

Получив разрешение и деньги от его мамы, мы с подшефным отправились в парикмахерскую. Заодно и сам решил подстричься. Пока меня приводила в порядок тётенька средних лет, за Руслана принялся молодой парень креативной внешности и серьгой в ухе. Благо, ему было, где разгуляться – мальчишка довольно сильно оброс.

– Сделайте из него красавчика, – наказал мастеру после того, как объяснил, какую стрижку мы выбрали.

Парень широко улыбнулся, сложив пальцы в знак «Ok», и приступил к работе. Сам процесс увидеть не удалось, поскольку подстригавшая меня тётенька велела сидеть прямо и не вертеться, заверив, что Владик – мастер от Бога, поэтому всё сделает даже лучше, чем мы того хотели.

Она оказалась права. Владик действительно оказался хорошим мастером. Парень не просто подстриг Руслана, а придал лицу своеобразную индивидуальность и раскрыл не заметные до этого достоинства внешности.

– Да ты и правда красавчик, – услышал хмыканье мастера. – Зацени, братишка, – обратился уже ко мне.

Я повернулся, посмотрел на Руслана и даже присвистнул от удивления. Такой разительной перемены и не ожидал. Передо мной стоял совсем другой человек. Не робкий лохматый «ботаник», а очень симпатичный парень. К этому времени мальчишка перешёл на контактные линзы, поэтому был без дурацких очков. Укладка создавала видимость небрежного беспорядка, некоторого хаоса в причёске, что придавало ему этакий независимый вид. Даже выражение лица изменилось.

– Будь я девчонкой, влюбился бы, – признался честно, подняв большой палец в жесте одобрения.

Мальчик смутился и одарил возмущённым взглядом, а мне почему-то захотелось подойти взъерошить ему волосы, но удержался, чтобы не портить работу мастера.

Я пошёл расплачиваться, попросив пробить чеки раздельно, а Владик тоже двинулся к ресепшену, чтобы доложиться администратору по объёму проделанной работы. Женщина-мастер, которая стригла меня, особо не заморачиваясь, просто громко это озвучила, не заботясь о барабанных перепонках окружающих.

– Твой братишка? – громким шёпотом спросил Владик, наклонившись к моему уху.

– Нет. Скорее подопечный, – ответил, обернувшись. – Помогаю мелкому завоевать сердце девочки.

– У пацанёнка неплохие шансы, – сказал Владик тише и с улыбкой кивнул в сторону своего рабочего места, где ещё топтался Руслан, изучавший новый облик в огромном, во всю стену, зеркале.

Тот, кажется, потихоньку начал привыкать к своему изменённому лицу, и теперь играл с мимикой. Заметив наше с Владиком внимание, смутился и покраснел, пряча глаза и не зная, куда деть руки.

Я получил сдачу и чеки, кивнул мастеру, попрощался с девушкой на ресепшене и получил от неё обворожительную улыбку с пожеланием непременно приходить ещё.

Мы брели по тротуару, щурясь на солнце, что радовало город уже несколько дней. Погода баловала напоследок относительно тёплой погодой перед окончательной победой холодов. Скоро ноябрь, а там и до зимы рукой подать.

– Мороженку хочешь?

У меня остались деньги, и хотелось сладкого.

– Хочу, но не буду. Скоро в школу. У меня горло странное, – тяжело вздохнул Руслан. – Летом ем тоннами – и ничего, а как осень-зима-весна, то после одной порции сразу заболеваю.

– Ладно, тогда и я не буду. На, возьми сдачу и чек. Маме отдашь для отчётности. Пошли, провожу до остановки.

– Ром, как ты думаешь, Кате понравится моя стрижка? – через некоторое время прервал молчание мальчик.

– Конечно. Но кроме внешности должна быть уверенность в себе. У тебя самооценка ниже плинтуса, ты на Катю лишь издалека смотришь. Как она тебя заметит, если ты постоянно вне поля её зрения? Важен устойчивый зрительный контакт и открытая улыбка. Не пялься, конечно, постоянно, это может разозлить. Ну и общение.

– Общение? А о чём с ней говорить? Не о футболе же!

– Конечно не о футболе. Предложи помощь.

– Помощь?

– У Кати проблемы и с алгеброй, и с геометрией.

– Я ей помогаю. Списывать даю.

– От списывания у неё знаний не прибавится. Надо разъяснять. Давай распределим обязанности. Ты будешь помогать по математике, а я оставлю себе английский. Помощь предложи сам. Это важно.

– Так ты же с ней уже занимаешься. Она откажется.

– Намекни, что у меня выпускной класс и много общественной работы. Учись быть убедительным.

– Ладно. Попробую, – шмыгнул носом будущий великий репетитор.

Мы дошли до автобусной остановки, и Руслан после недолгого ожидания заскочил в подъехавший транспорт. Кажется, мы с ним сделали ещё один важный шаг по линейке прогресса.

Катя. Я и моя ревность

Моему счастью не было предела. Рома предложил дружить. Это, конечно, немного не та дружба, которую хотелось, но я слышала как-то выражение, что длинная дорога начинается с маленького шага*. Вот и решила, что его предложение – моя маленькая победа и первый шаг к тому, о чём мечтаю. И пусть между нами сейчас пропасть из-за возраста, но пройдёт всего пять лет, и эта пропасть просто схлопнется: мне исполнится восемнадцать, а ему – всего двадцать два. И я уже не буду маленькой девочкой, а превращусь в красивую девушку. Уж постараюсь такой стать! Тогда он уж точно обратит на меня внимание и не будет говорить, что я слишком мала для него.

С тех пор, как Рома поговорил с теми десятиклассниками, они больше меня не задирали. Это было так здорово – чувствовать себя принцессой, за которую заступился прекрасный рыцарь в сияющих доспехах. Я стояла возле окна и, поглощённая розовыми мечтами, ничего не замечала вокруг.

– Привет! Как дела, дружище?

Чуть не подпрыгнула от неожиданности, услышав его голос, и посмотрела вверх.

Рома стоял совсем рядом, немного наклонившись ко мне. От этого мгновенно пересохло в горле.

– П-привет. Н-нормально, – промямлила, заикаясь.

– Никто больше не обижает?

Я заметила, что он бросил короткий взгляд вбок, скосив глаза, и тоже посмотрела в ту сторону. Его интерес ко мне заметили находившиеся неподалёку от нас ученики. Они перешёптывались и пялились на меня, словно на какую-то диковинку.

– Нет.

Мой голос стал более уверенным, а губы сами собой растянулись в робкой улыбке.

– Если кто будет обижать – говори, не стесняйся.

Рома повысил голос и пристально посмотрел на несколько старшеклассниц, которые буравили меня злыми взглядами.

– Хорошо, – тихо ответила и несколько раз кивнула для убедительности.

– Вот и договорились, – сказал мой принц с лёгкой улыбкой и отправился дальше по коридору.

Иногда мы случайно сталкивались в продуктовом магазинчике, что находился недалеко от школы. Тогда Рома покупал мне мороженое или маленькую шоколадку. Постепенно я перестала теряться и стесняться в его присутствии, и мы болтали на разные темы, но я больше никогда не говорила о своих чувствах, боясь спугнуть установившиеся между нами хорошие отношения. Так Рома узнал, что у меня полный завал с английским языком и математикой. Я просто была в шоке, когда он предложил помощь. Конечно же, я согласилась! Рома не сидел со мной после уроков, а урывал время для занятий прямо на переменках, объясняя доступным языком то, что я не понимала. И эти несколько минут давали больше толку, чем целый урок и объяснения учителей.

Но однажды мой рыцарь, поздоровавшись, сообщил, что на большой перемене сегодня будет занят и не сможет со мной позаниматься. Я не обиделась. Рома ведь президент школьного Совета и капитан команды по баскетболу. Забот хватает, а тут ещё я со своими проблемами.

Он снова подарил мне тёплую улыбку и пошёл дальше. Я, как всегда, проводила его взглядом и только хотела открыть дневник, как увидела, что Рома остановился возле Тамилина и что-то начал ему говорить. Интересно, чем заинтересовал его мой тихоня-одноклассник? Еле дождавшись того момента, когда Руслан проходил мимо меня в класс, я поймала его за рукав. Парень оторвал глаза от созерцания пола перед собой. Он всегда ходил, опустив глаза вниз и сгорбившись, словно боялся, что его сейчас стукнут по голове. И теперь вздрогнул, как будто я его саданула портфелем, а не тихонько придержала за рукав.

– Тамилин, чего от тебя Рома хотел?

– Да так. Поговорить о чём-то хочет.

– О чём же? – спросила настойчиво.

– Откуда я знаю? У меня нет доступа к его мыслям, – пожал плечами Руслан и, снова опустив глаза, поплёлся в класс.

На большой перемене я устроилась, как обычно, возле окна, которое выходило на те самые скамейки. Вдруг взгляд зацепился за знакомую фигуру. Тамилин чесал по направлению к одной из скамеек, где сидел… мой принц! Я замерла и начала наблюдать.

Руслан сел рядом, и они, вероятно, стали разговаривать. Многое бы отдала, чтобы узнать – о чём именно. Записала появившиеся мысли в дневник, вполглаза наблюдая за этими двумя. Потом Тамилин и Руслан встали с лавочки и направились к школе. Я снова отловила Руслана, как только он появился в поле моего зрения.

– Ну, о чём говорили?

– Тебе-то какая разница, Петрова, – чуть хмурясь, ответил Тамилин. – У нас был мужской разговор. Не для твоих ушей.

Ого, тихоня начал зубки показывать? Как же мне его разговорить? Я фыркнула и пошла в класс, так как в эту самую секунду раздался звонок на урок.

С того дня Рома подходил и общался не только со мной, но и Русланом. Он здоровался с ним за руку при встрече, что-то обсуждал и вёл себя так, будто они задушевные друзья-приятели. Почему-то меня это сильно раздражало. Как будто Тамилин крал время, которое предназначалось для меня. К тому же мой тихоня-одноклассник как-то незаметно изменился. Он перестал горбиться и прятать взгляд ото всех встречных. И самое странное было то, что оценки по физкультуре у него постепенно улучшились. А ведь раньше ни одного раза подтянуться на турнике не мог. И лишь услышав случайно разговор наших мальчишек в классе, я узнала, что мой принц дополнительно занимается с Тамилиным физподготовкой и учит играть в баскетбол. Интересно, за какие такие заслуги перед Родиной?

После осенних каникул, когда Руслан зашёл в класс, все буквально ахнули. Даже мальчишки одобрительно загудели и засвистели, заценивая новый облик Тамилина. Он сделал улётную стрижку и снял очки. А он ничего так, симпотный оказался. Было видно сильное влияние на него моего кумира. Под Рому закосил. Но это пусть себе на здоровье копирует. Всё равно Руслику до моего принца – как до Пекина на карачках, хотя некоторые одноклассницы уже начали от него фанатеть. Тоже мне, объект для обожания себе нашли. А он, видимо, загордился. Игнорил их по полной, хотя ко мне, вроде, нормально продолжал относиться. Всегда давал списывать матику, хотя я стала в ней намного лучше разбираться благодаря Роме. А однажды, когда в очередной раз попросила списать, Тамилин огорошил:

– Петрова, сколько не списывай, а контрольную самой придётся делать. Или к доске вызовут, а ты – ни в зуб ногой. Давай я с тобой дополнительно заниматься буду. Хочешь?

– Я с Ромой Бажилиным занимаюсь, – гордо сообщила я.

– Знаю, он говорил. Но Рома мне сам предложил тебя по алгебре и геометрии подтянуть. Сказал, что на переменках будет английским с тобой заниматься, а я после уроков – математикой. Так будет эффективнее. Он же не может разорваться. Самому учиться надо, класс то – выпускной.

Я подумала и согласилась. Раз сам Рома предложил. Я же не эгоистка, чтобы из-за своей прихоти мешать ему учиться. Но всё равно – на Тамилина у него время есть! Блин! Кажется, я ревную моего принца к Руслану! Докатилась…

________________

«Даже путь в тысячу ли начинается с первого шага» – фраза приписывается китайскому мудрецу Лао-цзы

Руслан. Я и мой старший брат

Моя жизнь сильно изменилась за последнее время. Я потерял злейшего врага и соперника, а приобрёл друга и старшего брата.

В парикмахерской тот парень своей болтовнёй вынес мне весь мозг, но подстриг зачётно.

– Да ты и правда красавчик, – хмыкнул этот странный чел, когда закончил работу. – Зацени, братишка, – обратился он к Роме.

Похоже, он принял нас за братьев. Рома посмотрел на меня и присвистнул от удивления.

– Будь я девчонкой, влюбился бы, – улыбнулся он и поднял большой палец вверх.

Это меня смутило, ведь девочки никогда не обращали на меня внимания, если им не надо было списать домашнее задание. Но я не представлял себе, что мой новый внешний вид произведёт такое впечатление на одноклассников. После каникул, как только зашёл в класс, перемену, которая произошла со мной, заметили все и сразу. Мама уже купила контактные линзы, поэтому очки оставил дома. Это такое странное чувство, когда двадцать семь пар глаз одновременно с удивлением и восхищением уставились на меня, а затем послышались свист пацанов и возгласы: «Оу!», «Вау!», «Тамилин, ты – супер!», «Эй, это точно ты?», «Тамилин, а где твои очки?», «Просто модель!», «А я сначала подумала, что новенький в класс пришёл».

Ребята окружили меня со всех сторон, дёргали, крутили, одобрительно хлопали по плечу, а я что-то отвечал, смеялся их шуткам, ловил заинтересованные взгляды одноклассниц, но только один взгляд был нужен и важен. Однако Катя, хотя и посмотрела на меня с любопытством, всё же не проявила такого оживления, как остальные девчонки.

Этот день показался очень длинным и суматошным. Повышенное внимание к моей персоне утомляло и смущало, особенно внимание девочек не только моего класса, но и параллельного. Даже некоторых старшеклассниц. Одна девочка их Роминого класса, проходя мимо, потрепала меня по голове и сказала: «Какой же ты милашка!». Я покраснел и рванул от неё в сторону туалета. Там умыл лицо холодной водой, немного успокоился и понял, что поступил глупо. Я же не красная девица, чтобы смущаться от каждого подобного слова. Поэтому решил вести себя так же, как Рома, который доброжелательно и спокойно реагировал на восхищение окружающих.

Продолжая усиленно тренироваться, я добился улучшения оценок по физкультуре, что очень порадовало моего друга и прибавило популярности у парней. Да, я теперь считал Рому другом, ведь он так много для меня делал, тратил время и учил быть более раскованным и уверенным в себе. Он заботился обо мне, словно старший брат. Я был бы очень счастлив, если б это стало именно так.

Однажды так ему прямо и сказал об этом, набравшись смелости.

Рома сначала удивился, а потом посмотрел на меня с задумчивым видом и улыбнулся.

– Я, если честно, с детства мечтал о младшем братике или сестричке, но не сложилось, поэтому, раз мы оба мечтаем о брате, то давай и будем считаться братьями. Если хочешь, можем даже провести ритуал.

– Какой ритуал? – удивился я.

– Ритуал братания. Разве ты не знаешь, что в древности он существовал у многих народов?

– Знаю, только сразу не сообразил, – смутился я. – А когда мы будем его проводить и как?

– Можно прямо сейчас. Дадим друг другу клятву и скрепим рукопожатием, – предложил Бажилин.

Его предложение меня не очень вдохновило. Слишком обыденно как-то. Рома, видимо, почувствовал моё разочарование. Не научился я ещё скрывать своё внутреннее состояние. Мама всегда «считывала» меня, поэтому даже не пытался её обманывать.

– Но есть и другой. На крови.

– Конечно же, на крови! – обрадовано воскликнул я.

– Ого! А ты не испугаешься? Там же надо резать руку. Это больно, знаешь ли…

– Я мужчина. Потерплю, – постарался произнести так, чтобы голос звучал уверенно.

– Договорились. Завтра после уроков это и устроим. Будь готов терпеть боль, – улыбнулся друг и потрепал по волосам.

От его прикосновения стало как-то спокойно и радостно, будто я кот, а меня почесали за ухом.

Раньше Рома тоже прикасался ко мне, когда учил броскам по корзине или придерживал под живот, когда я пытался выполнить отжимания от пола, а сил в руках не хватало, чтобы удержать тело в правильном положении. Но это было по необходимости, а сейчас его прикосновение воспринималось как мамина ласка.

Вечером влез в интернет и нашёл инфу по ритуалу братания. Там было много мистики и всяких заумных объяснений вроде того, что при смешивании крови происходит информационный обмен и синхронизация между двумя Родами, поэтому после ритуала можно смело считаться родственниками. А пусть и так. Происходит там эта синхронизация или нет – доказать нельзя. Главное, что мы с ним так решили, а ритуал – всего лишь красивые действия для создания торжественности момента. Не до такой уж степени я романтик – у меня научный склад ума, даже родители об этом постоянно говорят, но этот вариант меня устраивал больше, чем просто слова и рукопожатие.

Так как у нас с Ромой количество уроков разное, как и обычно, он посоветовал позаниматься алгеброй с Катей, чтобы не терять время зря. Видимо, он и Кате сказа об этом, поэтому она послушно осталась со мной на дополнительное занятие. Мы сделали домашку по алгебре на черновике, где я исправил и объяснил её ошибки в двух неправильно решённых примерах. Моя любимая начала лучше разбираться в предмете, поэтому я её похвалил. Шесть правильных из восьми заданных – это уже явный прогресс.

Пока она переписывала в чистовик, я сидел и украдкой любовался моим Солнцем. Она так старалась, что от усердия высунула кончик языка. Я чуть не рассмеялся, но сдержался, чтобы невзначай не обидеть её и не лишиться этих недолгих минут наедине. А ещё очень хотелось рассказать Кате о предстоящем ритуале, но снова сдержался и промолчал. Побоялся, что она расстроится.

Прозвенел звонок с урока. Катя уже дописывала последние цифры, как дверь в класс открылась, и вошёл Рома.

– Вы уже закончили заниматься? Как успехи?

Катя, услышав его голос, радостно улыбнулась и перевела взгляд с тетради на Бажилина.

– Да. Я всего две ошибки допустила, – с гордостью похвалилась она.

– Молодец! Тогда я Руслана украду. Не возражаешь? У нас с ним важное дело намечается, – кивнул Рома.

На моё Солнце набежала тучка. Катя тяжело вздохнула и начала складывать учебник с тетрадью в ранец.

– Кради, раз у вас дела такие важные случились, – спокойным голосом произнесла она, но я чувствовал, что это спокойствие далось нелегко. – Пока-пока! – сказала девочка и вышла из класса.

Мы вдогонку хором попрощались с Катей, переглянулись, одновременно вздохнули и тоже вышли, закрыв дверь на ключ. Я отнёс ключ в учительскую, и мы с Ромой отправились туда, где должен был свершиться ритуал.

Наш городок не очень большой, и поэтому полулес-полупарк начинался прямо за речкой, что протекает по одной из окраин города. Набережная у нас очень красивая. Дорожки выложены тротуарной плиткой, вдоль реки растут пирамидальные тополя, липы, а ещё ивы со свисающими почти до земли ветвями, которые периодически подстригались, чтобы люди не цеплялись за них макушками. По всей длине основной и второстепенных дорожек есть скамейки и всякие забавные фигурки типа грибочков, ёжиков и прочей флоры-фауны, сделанной в виде металлических каркасов из прутьев, внутри которых находится земля или что-то в этом роде. Туда летом высаживали всякие травки-цветочки. Фигурки получались очень красивыми, поэтому гуляющий народ постоянно фотографировался на их фоне. Сейчас эти конструкции выглядели унылыми и жалкими.

Через речку в трёх местах по набережной примерно на равном расстоянии друг от друга перекинуты железные подвесные мосты. Один из них вёл в так называемый «Парк Дружбы», который был когда-то лесом. Но теперь, уже давно «окультуренный», он стал чем-то средним между лесом и парком. Горожане любят там отдыхать в тёплое время года: гуляют по дорожкам или устраивают пикники. На территории парка вкопаны столики со скамейками и оборудованы места для костра в виде бетонных «пяточков» с углублением в центре и намертво впаянных в бетон металлических конструкций для укладывания шампуров.

Мы с Ромой отправились в этот парк. Доехали на автобусе до нужной остановки, а затем дотопали пешком до набережной и перешли на другую сторону реки по мосту. Рома не стал углубляться далеко, а кинул свою сумку на ближайший столик, покрытый облетевшими с деревьев листьями.

– Надо набрать сухих веток, чтобы разжечь костёр, – сказал он, и мы отправились на поиски топлива.

Городские службы не слишком усердно заботились о месте отдыха горожан, поэтому среди мусора в виде бутылок, пакетов и прочих отходов от проведённых здесь пикников, легко обнаружили несколько сухих, довольно толстых веток, не замеченных предыдущими отдыхающими. Рома поломал и сложил их в виде шалашика, подсунул найденную в куче мусора коробку от пиццы, разорвав её на кусочки, и начал доставать из сумки необходимые для ритуала предметы: канцелярский нож с выдвигающимся лезвием, неполный пузырёк с антисептиком, зажигалку, упаковку с ватными дисками и несколько бактерицидных пластырей.

– Ты не передумал резать? – спросил Бажилин, серьёзно глядя мне прямо в глаза.

– Нет, – решительно мотнул головой и задрал рукав куртки вверх, оголяя руку выше кисти.

– Не торопись, надо сначала костёр развести, – дёрнув мой рукав вниз, сказал Рома и занялся разжиганием огня.

Когда он запылал, уже не грозясь затухнуть, Рома достал ватные диски и смочил их антисептиком из пузырька. В воздухе резко запахло спиртом. Один из тампонов он отдал мне, а другим протёр свою левую руку с внутренней стороны в районе запястья, приподняв рукав куртки. Я молча повторил его действия, а он тем временем тем же тампоном очень тщательно обработал лезвие ножа.

– У меня не было подходящего перочинного ножа, а у канцелярского тонкое и острое лезвие. Тупым резать больнее, – объяснил Рома выбор инструмента. – Готов?

Я кивнул. Мой друг решительным резким движением полоснул по запястью, вытер нож тампоном и передал его мне, а тампон кинул в костёр.

– Сам или это сделать мне? – спросил он, держа руку так, чтобы не запачкать одежду капающей кровью. Я смотрел на кровь, которая текла из пореза и молчал. – Тебе плохо? – услышал его встревоженный голос.

– Нет, – хрипло проговорил я.

– Может, остановимся на этом?

– Нет, – сказал, кашлянув, чтобы прочистить горло, и забрал у него резак.

– Не попади по вене, достаточно небольшого пореза, – произнёс Рома, а я, чтобы не волновать его своей нерешительностью, примерился и чиркнул лезвием по руке.

Было почти не больно, а из ранки сразу выступила кровь. Рома забрал у меня нож, задвинул лезвие внутрь и положил в карман. Затем взял меня за руку и подтянул поближе к уже опадающему без подкормки пламени костра, соединив наши руки в местах порезов крест-накрест.

– Я, Роман Бажилин, называю тебя, Руслан Тамилин, своим братом по крови и клянусь заботиться о тебе, как о своём родном брате. Твоя радость – это моя радость, твоё горе – это моё горе. Теперь твоя очередь, – шепнул он.

– Я, Руслан Тамилин, называю тебя, Роман Бажилин, своим братом по крови и клянусь… – тут мой голос дрогнул, но я справился с накатившим волнением и продолжил: – клянусь заботиться и любить тебя, как родного брата до конца жизни. Твоя радость – это моя радость, твоя беда – это моя беда.

Я произнёс клятву и облизал пересохшие губы. Рома смотрел на меня с непередаваемым выражением лица, но это длилось лишь несколько мгновений. Он разъединил наши руки и потянул меня к столу.

– Мы теперь настоящие братья? – на всякий случай спросил я.

– Да, мы же смешали кровь и произнесли клятву.

– Ещё надо обняться, – вспомнил информацию, прочитанную на сайтах.

– Обняться? – удивился Рома, едва заметно усмехнувшись.

– Да. Я читал, что после братания воины крепко обнимались. Так в инете написано.

– Хорошо, только сначала надо порезы обработать, – сказал он и взял со стола бактерицидный лейкопластырь, а затем развернул моё запястье с размазанным, уже подсохшим красным пятнышком на коже и, наклонившись, слизал запёкшуюся кровь и тут же залепил ранку пластырем, отсоединив его от защитного покрытия. – Ещё один вид братания – испробовать крови друг друга. Только её добавляли в вино и пили напополам с побратимом. Но вино тебе нельзя, а пить воду в такой холод – не самая лучшая затея. Ещё заболеешь, – объяснил Рома свои действия бодрым голосом.

– Теперь – моя очередь, – сказал я и провёл языком по кровавой дорожке на его руке несколько раз, потому что порез был более глубоким и ещё кровоточил.

Кровь оказалась на вкус солоноватой, с каким-то странным привкусом.

– Дай пластырь скорее. У тебя ещё кровь идёт, – поторопил брата, отобрал у него пластырь и залепил ранку.

– Ты меня спас от потери крови, – усмехнулся он и притянул к себе. – А теперь – обнимашки, чтобы завершить ритуал, – произнёс Рома и уткнулся носом мне в макушку.

Я в ответ тоже постарался стиснуть его в «крепких мужских объятьях», но из-за разницы в силе и росте лишь смог обхватить в районе талии. Некоторое время мы стояли молча. Тепло от его дыхания проникало сквозь тонкий материал моей шапки, согревая и проходя дальше вниз, к самому сердцу. Теперь у меня есть старший брат, о котором я так мечтал с самого раннего детства.

Роман. Я и моё решение

Вот говорила мне бабушка: «Не богохульствуй». Не послушался. Купидон! Это твоя месть? Ты бил прицельно или промахнулся?

Первое или второе – какая теперь разница?! Мне от этого не легче. Наш Бермудский треугольник и не подумал распадаться. И что мне делать с этой двойной неразделённой любовью?

Иногда накатывало отчаяние, но каждый день, стиснув зубы и навесив на физиономию маску добродушной заботы, встречался с Русланом в коридоре школы, спрашивал об успехах в учёбе и о продвижении в решении сердечной проблемы. Я не мог лишить парнишку надежды, не мог.

С Катей же приходилось проявлять чудеса дипломатии и контролировать каждое сказанное слово, стараясь не перейти черту, когда излишнее внимание к себе она воспримет как проявление ответного чувства.

Я взялся изучать проблему, перелопачивая интернет и пытаясь найти выход из сложной для меня ситуации, но ничего путного не обнаружил. Наверное, останется просто подождать, а затем на время исчезнуть с Катиного горизонта. Во всяком случае, её не будет так сильно огорчать моё внимание к юному Ромео.

Решение проблемы, хотя и весьма сомнительное, нарисовалось, когда Руслан однажды обмолвился, что был бы рад иметь такого старшего брата, как я.

– Брата? – обалдело уставился на мальчишку. – Что ж, это, пожалуй, будет хорошим выходом.

Кажется, последнюю фразу я тоже сказал вслух.

– Каким выходом? Откуда? – сразу же с любопытством переспросил Руслан.

– Не бери в голову, дружище, это замечательная идея. Я, если честно с детства мечтал о младшем братике или сестричке, – быстро сориентировался, хотя ничуть при этом не соврал – я действительно в детстве просил родителей «купить в магазине» братика или сестричку, обещая заботиться и защищать младшенького.

Почему-то неожиданно пришла мысль о ритуале братания. Руслану моя идея понравилась, но от обычной клятвы с пожатием руки он был не в восторге. Предложенный мной кровавый ритуал его, похоже, вдохновил намного больше. Он воспринял это с энтузиазмом, даже глаза загорелись. Договорившись о времени и посоветовав с пользой употребить его, дожидаясь меня, мы расстались.

Вечером я обдумал, как проведу ритуал. Немного освежил имевшиеся знания, заглянув в инет, а затем собрал необходимые предметы, позаботившись о средствах дезинфекции – не хватало ещё заражение крови пацану устроить. Я решил, что для торжественного действия вполне подойдёт Парк Дружбы. В это время года любители пикников его уже не посещали, разве что какой-нибудь залётного фаната здорового образа жизни могло занести побегать трусцой, спасаясь от инфаркта, но в разгар рабочего дня – маловероятно. Ещё одним плюсом было то, что там имелись столы с лавочками и оборудованные места для разжигания костра. А с топливом в лесу проблем особенных быть не должно.

В «день Х» я после окончания уроков заглянул в класс, где сидели мои «питомцы». Катя старательно что-то переписывала с листочка в тетрадь, а Руслан не отрывал от неё влюблённого взгляда, пользуясь тем, что девочка этого не видит. Мой приход разрушил его идиллию, но, похоже, обрадовал Катю.

Она похвасталась успехами. Я, как друг, искренне похвалил и сообщил, что у нас с Русланом есть важное совместное мероприятие. Кажется, Катя расстроилась, но постаралась это скрыть, не удержавшись от завуалированной шпильки в наш адрес.

Мы добрались до набережной и перешли через реку по металлическому мосту. Я не стал углубляться внутрь парка, чтобы не тратить драгоценное время. Ноябрь перевалил за середину, листья на деревьях облетели и лежали на земле, припорошенные тонким слоем снега, но сильных морозов ещё не было, как и снегопадов. Климат, похоже, меняется: скоро у нас пальмы будут расти, и мартышки по веткам скакать.

Бросив сумку и ранец прямо на покрытый опавшими листьями и снегом стол, мы отправились на поиски дров. Да, некоторые люди в нашем городе не отличались аккуратностью и, видимо, в своей жизни руководствовались правилом «После нас – хоть потоп». Но, с другой стороны, сейчас эта их неряшливость оказалась полезной: обнаружил картонную коробку из-под пиццы, которую использовал для разжигания нашего ритуального костра, предварительно вылив на ветки и бумагу половину запаса антисептика.

Кажется, я немного перестарался, делая надрез на руке. Кровь заструилась и начала капать на землю.

– Сам или это сделать мне? – спросил у Руслана, держа руку так, чтобы не запачкать свою одежду.

Он смотрел на кровь, которая текла из пореза и молчал.

– Тебе плохо? – перепугался я, подумав, что парнишка от вида крови хлопнется в обморок, и предложил остановиться, но он отказался, забрав резак из моих рук. – Не попади по вене, достаточно небольшого пореза, – предупредил, чтобы мальчишка не повторил моей ошибки.

Он чиркнул лезвием по коже, и мы произнесли клятву, соединив руки в местах порезов над очистительным пламенем костра. Это было непередаваемо волнующее ощущение не только для меня, но и для Руслана. Его голос сорвался, но он произнёс слова до конца и облизал свои пересохшие от переживания губы.

Я разъединил наши руки и потащил мальчишку к столу, чтобы обработать ранку.

– Мы теперь настоящие братья? – спросил он.

– Да, мы же смешали кровь и произнесли клятву.

– Ещё надо обняться, – добил меня этот неугомонный, сообщив, что почерпнул информацию во «всемирной паутине».

– Хорошо, только сначала надо порезы обработать, – согласился, чтобы не портить мальчишке торжественный момент, и взял со стола бактерицидный лейкопластырь, а затем развернул к себе его запястье с размазанным по коже, но уже подсохшим красным пятнышком. Машинально наклонился и слизал запёкшуюся кровь, как с детства привык, и рассказал заодно о виде братания с употреблением внутрь крови побратимов.

– Теперь – моя очередь, – нетерпеливо произнёс новоявленный братик.

Руслан схватил мою руку и провёл языком по кровавой дорожке несколько раз, отобрал пластырь и залепил ранку.

– Ты меня спас от потери крови, – усмехнулся и притянул парнишку к себе, крепко сжав в объятиях. – А теперь – обнимашки, чтобы завершить ритуал.

Я уткнулся носом в его макушку, заодно отогревая слегка замёрзший нос. Мальчишка обхватил меня в районе талии и тоже попытался крепко стиснуть, прижавшись всем телом. Так постояли некоторое время, не произнося ни слова и подчёркивая этим торжественность момента.

Но слишком долго это продолжаться не могло. Пора было возвращаться, а то родители мальчика начали бы беспокоиться его долгим отсутствием. Я отстранился от Руслана.

– Пошли по домам, братишка, а то уже скоро темнеть начнёт, – произнёс бодрым голосом и начал складывать в сумку «ритуальные предметы», искоса наблюдая за счастливой мордочкой Руслана, который ногой начал закидывать потухший костёр мокрыми листьями пополам со снегом.

Мы добрались до остановки, и я дождался нужного ему автобуса. Попрощавшись, мы разъехались по домам.

***

Сегодня – «Последний звонок». Мои одноклассницы нарядились в коричневые платья с белыми фартуками, а огромные белые банты нацепили даже те, у кого короткая стрижка. Красивая, всё же, раньше была школьная форма у девчонок. Красные ленты через плечо с золотыми буквами, маленькие колокольчики с красными бантиками у каждого на груди. Прощай, школа! Здравствуй, взрослая жизнь!

Мне, как самому знаменитому выпускнику, доверили пронести на плече девочку-первоклашку, которая тоже чем-то этаким отличилась в этом учебном году. Мы сделали с ней почётный круг, возвещая звоном колокольчика окончание учебного года. Проходя мимо бывшего седьмого класса, где училась моя «сладкая парочка», я подмигнул обоим, ловя влюблённый взгляд Кати и, гордый за меня, взгляд Руслана. Ребятки перешли в восьмой класс. Руслан стал почти «круглым отличником», подтянув физкультуру до «четвёрки». Надеюсь, что в следующем учебном году его результаты ещё улучшатся. Катя, хотя и не вытянула на «четыре» свои проблемные предметы, но определённый сдвиг уже произошёл. И Руслан ей поможет.

А я помогу ему. После армии уеду поступать в один из вузов столицы или Питера. Надеюсь, что у моего названного братика получится завоевать сердце своей любимой.