Любовная любовь или слово

Глава 1

Любимая была сломана, и я собирал её любовные кусочки: сердце, тело и душу. Я восстановил её, и снова разбилась любовь на кусочки. Теперь она меня собирает. Любовь продолжала течь в реках, головах и сердцах, а потом разбились уже оба, и собирали нас другие. И любовная любовь не кончается, а лишь продолжается. Сколько раз нужно разбиться, чтобы, разбившись, собраться вновь? Неужели правда разбиться — единственный выход, и собраться никак нельзя? И то, что все эти любовные собирания сердец и тел, — не более чем фикция происходящего? Возможно, сердечко больное, но только какая разница: больные сердца у всех независимо от статуса, в котором находится разбитая и тело, и душа. Да уж, как же это возможно? Непонятная сущность этого сердцебиения, которое собирается внутри и расстилается, и льется. Как же иногда может бесить, когда говорят одно. Разбитое сердечко, и душа, и тело, не думая о другом теле и сердечке. И то, что многие так хотят любовной любви, это понятно, только беда: не хотят собираться вновь, потому что собирать чемодан из разных кусков. Что это? Возможно, это то, что многие хотели бы: никогда не собирать больное сердце. Кто-то говорит, у многих, только многие — это не единица, и многие — это просто единица. Это вселенная, на которой эта самая единица сосредоточена. Да что можно считать той самой единицей? Случай или же множественные случаи? И вся любовь сконцентрирована именно на одном случае и не более? Да что же можно считать настоящим случаем, если это просто игра сердца и воображения? Но это может быть не просто сердце и воображение. Возможно, в следующей раз так не будет. Точно все купаются в том море сладкой каши и липкого сиропа, именуя его идеальным вариантом существования во вселенной, который не более чем является кашей и чем-то липким. И что же в итоге? Неужели эта каша правда такая липкая? Правда ли, что можно купаться в ней всегда? Но если в ней купаться всегда, можно и утонуть в этой сласти. Черт, у меня сердце мое взрывается, собирает меня по кускам. Такого можно назвать любимой? Неужели правда она любимая и только моя? И правда ли, что все это пройдет? Неужели эта близость не более чем скучное времяпровождение вдвоем и заполнение тела сладкой водой? Неужели правда так?

Я смотрела на него и поняла: он все думает. Но почему он думает, почему ему хочется так смотреть на меня? Неужели правда любовь, а может, что-то большее? Неужели после всего он все еще будет так на меня смотреть? Потому что почему нельзя просто поговорить? Хотя в основном не говорят, а объясняют, что к чему. Очень много объяснений с той или иной стороны, которые доказывают свою позицию. Но неужели эта позиция единственно верная? Почему происходит эта позиция, в чем причина? Как можно все урегулировать? Правда ли, что нужна ненависть? Правда ли нужна боль, которая всех поедает вокруг? Правда ли все, что нужно, — это чтобы говорили, а не общались? То, что в основном все будут только говорить, но не общаться, и этого как-то грустно. Неужели нет выхода из всего этого? Неужели нет способа хоть кого-то вытащить из этого мрака, который все заполнил, с вечными словами «все хорошо» и «все плохо»? Неужели правда все, что говорят, — фикция? И неужели правда так возможно, что нельзя найти общий язык, а можно только говорить и не более? И почему так горестно, неужели правда?

Но, смотря на него, почему-то кажется, что все нормально. Но это может казаться. Надо спросить у него.

— Скажи, — произнесла она тихо, смотря прямо ему в душу, — я… существую?

И вздохнула его душа, произнесла слова, в которых не было ничего больного. Просто обычные слова, не больше и не меньше, которые либо несут смысл, либо — как для кого.

— А смысл? Все равно мы общаемся, так что не важно. К тому же, — на время все слишком стало каким-то тихим, и звук вернулся вновь — все это не более чем обычное существование, которое продолжается и продолжается. Но радость от общения с тобой… Мне это нравится. Я тебя люблю.

И её душа стала краснее, и произнесла те же слова:

— Люблю тебя.

И это продолжится, на всë это есть время, есть момент, есть слово, есть существование, есть все остальное. И есть другие. Так что слово вам.