Любопытные случаи

На стройке

Много веков люди строили величественный храм, и вот, наконец-то, он рухнул. Тотчас же началось бурление мнений и поднялось народное возмущение. Слухи стали ходить самые разные: припомнили всех, кто хоть как-то был причастен к тысячелетней стройке.

Вспомнили иноземцев, в давние времена нагло отбиравших красный кирпич для постройки своих собственных прибежищ в далёких степях. Вспомнили подозрительных бригадиров, порой подворовывавших строительные материалы на возведение личных коттеджей и особняков, ибо те не желали ютиться в одном бараке с простыми рабочими.

Затем объявился начальник стройки восточного храмового крыла. Сказал он возмущавшимся, что виной стало не столько воровство, сколько разрушительная трещина – и возникла оная на стене западного крыла. Споры обернулись ненавистью. Вооружились до зубов что строители восточного крыла, что рабочие западного крыла, и начали друг с другом биться на руинах величественного храма.

Начальник стройки восточного крыла улыбнулся, заходя в недавно достроенный дворец из красного кирпича:

– Как хорошо, что никто не заподозрит человека из органов правопорядка!

Бессмысленный страх

Часто у человека возникали ссоры с теми, кто желает ему добра. Добро было всяческим: от одежды до еды. Ссоры тоже отличались разнообразием: от взглядов на жизнь до предпочтений в искусстве. Сотрясая стены криками, люди угнетали друг друга, пока человек, зачинавший ссоры, не захотел есть.

Голод был сильный, хотелось выйти, пойти в столовую и съесть, что наготовили люди добрые. Одолело, однако, сомнение человека: а вдруг, если он сейчас спустится, на него сразу начнут кричать? А вдруг, если он только прикоснётся к еде, ему сделают выговор? А может, раз он так постоянно спорит с ними о мировоззрении, о целях в жизни, о принципах, то он и не имеет права есть вообще?

Желудок урчал всё сильней, а человек уже стал паниковать. Смотря на дверь, отделявшую его от просачивавшегося в его убежище аппетитного запаха, он уже боялся не столько сходить отобедать, сколько опасался даже выйти наружу. Только когда живот пронзила нестерпимая судорога, человек, как пробка, вылетел из комнаты, прибежал за общий стол и принялся с наслаждением уминать еду за обе щёки. Страх у него улетучился.

– Чего ж ты так долго не выходил? – поинтересовались у него. – Всё ведь остыло уже.

– Да, – вздохнул человек. – Я боялся зла, потому что забыл, что вы мне добра желаете.

Коварная любовь

Настигло Фому несчастье: когда солнечное утро не предвещало никакой беды, он испытал необычайно сильное чувство любви. Оно сбило его дыхание, ударило в голову повысившимся давлением, а затем растоптало все его мечты и планы. Для Фомы было очевидно: любовь ни за что не обернётся ничем хорошим. Но деваться было некуда, так что решил он обретённое чувство хранить в своём сердце и делиться с объектом воздыханий всем своим теплом.

Любовь, однако, оказалась коварна и скоро обернулась помешательством. Уже не видел Фома никакой жизни без той, что была им столь обожаема и желанна. Как безумец, он всюду преследовал возлюбленную, одаривал ту вниманием, комплиментами и подарками, стремясь ни на минуту с той не расставаться.

Утомлённая безумным количеством внимания девушка настоятельно потребовала от Фомы исчезнуть из её жизни и больше никогда к ней не приставать. Разбило это Фоме сердце и уверило его в собственных же ожиданиях. Он не удивился такому исходу; стал лишь чёрствым из-за обрушившейся на него боли.

– Жаль, он не верил, что любовь приносит счастье, – жаловалась бывшая возлюбленная Фомы своей подруге. – А я ведь так любила его.

Два человека

Два человека были друг на друга очень не похожи и потому ненавидели друг друга. Один был стар, страшен, глуп и пуглив. Другой был молод, красив, умён и смел. Первый был мастером тёмной магии и одним лишь движением руки мог поднять легионы безвольных слуг, готовых уничтожить любого, на кого укажет их господин. Второй же был мастером светлой магии: одного его слова было достаточно, чтобы зажечь в сердцах людей надежду и объединить их перед лицом несметных полчищ тёмных сил.

Два человека годами боролись друг с другом, пока однажды старый тёмный маг не придумал хитрость: он повелел своим самым безжалостным слугам отравить молодого светлого мага. Когда же тот ослаб, тёмные силы схватили его и заточили в темницу, стремясь выжечь надежду в сердцах простого народа. Но молодой волшебник не унывал, а лишь смеялся в лицо козням злого старика, посылая из темницы белых голубей с воодушевляющими посланиями, подпитывающими народную веру в лучшее.

Два человека продолжали вести друг с другом борьбу, даже несмотря на то, что один из них был в плену у другого. И тогда у старого тёмного мага кончилось терпение: повелел он своим безжалостным слугам лишить своего соперника жизни. Светлый маг, почти уже спасённый из плена, был сокрушён злыми силами. Но коварный план старика дал трещину: вместо всеобщего страха он подарил своему противнику бессмертие.

Два человека продолжили борьбу друг с другом, но поражение первого близилось с каждым днём. Ведь второй из человека переродился в идею.

Подъём

Юноша возжелал покорить горную вершину, которая всем казалась неприступной. Многие пытались взойти на неё, но были убеждены, что такое под силу лишь единицам. Так ещё и путь, который юноша выбрал, пугал своей неизвестностью: никто по нему никогда не ходил, а те, что пытались, – уже никогда не спускались обратно.

Вместе с подростком подниматься на гору стали и другие, но никто из них даже и не думал добираться до самого высокого пика. Убеждённые в провале затеи юноши, они повторяли:

– Ты не всемогущ! У тебя ничего не получится! Ставь перед собой разумные цели!

Это рождало сомнения в сердце подростка, оглядывавшегося на попутчиков. Но он доверял своему внутреннему проводнику. Смирившись с опасностями выбранного пути, юноша начал своё восхождение. Маршрут действительно был сложен: острые камни, безжалостные ветры и неизвестность за каждым уступом. Все те, кто поднимался вместе с юношей, останавливались на разной высоте и кричали в спину подростку:

– Одумайся! Ничего же не выйдет! Это неразумно!

Но юноша продолжал восхождение, перестав оглядываться. Ещё в самом начале пути устав от всеобщих сомнений, теперь он был преисполнен уверенности. Она согревала его, она бодрила его, она давала ему сил. Так он и добрался до вершины, казавшейся всем неприступной. А всего-то надо было перестать слушать тех, кто сам в себя не верит.

Баланс

Когда родился первый, его окружили заботой и любовью. Когда родился второй, на него уже не оставалось сил.

Когда первый сделал свои первые шаги, это вызвало восторг у всех его родственников. Когда первые шаги сделал второй, это восприняли как должное, и не придали этому никакого внимания.

Когда первый подрос и ступил на тропу образования, все его хорошие оценки восхвалялись, а плохие – игнорировались. Когда второй начал учиться, родные не находили ничего лучше, чем сравнивать его с первым, и унижать за каждую допущенную ошибку.

Когда первый закончил учёбу и решил её не продолжать, это вызвало восторг у его родственников: те отмечали тягу юноши к самостоятельности и уникальности своего жизненного пути. Когда второй кое-как закончил обучение и решил не продолжать свои страдания, родные оскорбили его за недальновидность, глупость и заверили, что у него ничего в жизни без образования не получится.

Когда первый начал прожигать состояние предков, беря от жизни всё, будучи уверенным, что у такого, как он, всё получится само по себе, родные с восторгом слушали о его приключениях. Когда второй стал замыкаться в себе и лишь тихо занимался своими делами, родственники его постоянно дёргали и попрекали, что тот тратит годы своей жизни впустую.

Когда родные умерли, оба обнаружили себя в нищете. Первый опустил руки и спился, ибо не было больше тех, кто хвалит его за одно лишь его существование. Второй с трудом, но добился успеха, однако не чувствовал счастья, ибо успел привязаться к извечному давлению.

Был ещё и третий. Его хвалили за успехи, корили за провалы. Его поддерживали в стремлениях, и сочувствовали заблуждениям. И было у третьего всё хорошо. Ибо во всём у него была мера. В его жизни был баланс.

Идеал

Одна девочка искренне любила рисовать. С ранних лет она запечатлевала зелёные цветочные луга под ясным небом, своей жизнерадостностью колыхавшие её невинную душу. Радость творчества сохранялась до момента, когда девочка выросла в девушку. Тогда она и столкнулась с суровой правдой жизни: надо было себя кормить.

Желая впечатлить своим творчеством людей, девушка всё больше задумывалась над каждым оттенком, над каждым штрихом в своей работе. Поначалу абстрактные, теперь её работы стали невероятно детализированными, казалось, словно сама действительность отразилась на холсте.

Эти работы впечатляли. Эти работы были идеальны. Эти работы были редки. У девушки не было громкого имени, чтобы пусть и идеальные, но редкие работы могли её обеспечить. А раз так, значит, в её работах была какая-то ошибка, в чём художница убеждала саму себя всё больше. Недели, затрачиваемые на работу, превратились в месяцы, а затем и в годы. С огромным мучением девушка приступала к каждой новой работе и с неописуемым страданием её завершала, стремясь отыскать даже самый мелкий изъян, чтобы работа точно была хороша, чтобы работа точно смогла понравиться людям и обеспечить художницу средствами к существованию.

Её последняя картина так и не была закончена, не смотря на то, что писалась пару десятков лет. В идеально выверенных штрихах угадывался зелёный цветочный луг, но небо над ним было серое и мрачное.

Предложение

Собеседование проходило в комфортном офисе, всем своим видом излучавшем благополучие и состоятельность его владельцев.

– Что ж, мы ознакомились с Вашим резюме, – заговорил менеджер по подбору персонала, – и хотим Вас обрадовать новостью о том, что Вы нам подходите!

– Очень приятно это слышать!

– Осталось только подписать договор о сотрудничестве, вот, держите, – менеджер придвинул кипу бумаг, заполненных мелким шрифтом.

Даже при большом желании ознакомиться со всем содержимым в короткие сроки было сложно, а потому было важно обратить внимание на самую важную часть договора – пункт о заработной плате.

– Ого, значит, Вы действительно платите сто тысяч в месяц! – удивлению не было предела.

– Да, да, всё именно так, – широко улыбнулся менеджер. – А также выдаём полис дополнительного медицинского страхования, оплачиваемый отпуск три раза в год…

– Постойте, – удивление сменилось скепсисом, – я тут заметил приписку, что зарплата складывается из коэффициентов эффективности трудящегося, а также отчётных показателей за квартальный период… Ещё и зарплата выплачивается за позапрошлый отработанный месяц.

– Всё верно, – лицо менеджера излучало счастье, – перед первой выплатой Вам предстоит отработать два месяца, можете считать это испытательным сроком. Однако согласитесь, учитывая наше предложение и сто тысяч в месяц, пару месяцев можно и «потерпеть».

– Вы правы, – скепсис сменился согласием. – Что ж, хорошо.

Подпись была поставлена. Новый сотрудник удалился из кабинета. В следующие два месяца его загружали безумным количеством работы. Мужчина справлялся, однако показатели эффективности не дотягивали до нужного уровня – и зарплату урезали. Стремясь работать всё больше, всё эффективнее ради заветных ста тысяч в месяц, сотрудник забыл про оплачиваемый отпуск, про гарантии, про медицинскую страховку. Он стал жить работой, пока его показатели так и не дотягивали до нужной планки.

Он считал это справедливым, ведь не мог принять то, что добровольно стал рабом.

Справка

Наконец-то она попала к нему в руки! Заветная справка! С ней на руках его жизни теперь ничего не угрожало: он, человек чувственный и нежный, избежал риска погибнуть в окопах, он избежал риска быть забитым в суровых армейских казармах!

Спустя годы, желая зарабатывать на жизнь, как любой взрослый человек, направился юноша на поиски работы. Однако не вся работа ему подходила. А вскоре и сами работодатели начали воротить носы: ведь у юноши была справка.

Юноша попробовал заработать на жизнь самостоятельно: начал делать то, что ему хорошо удавалось. Однако не все принимали его хобби всерьёз. Затем и вовсе попытки юноши стали игнорировать: ведь у него была справка.

Молодой человек, потеряв надежду, попытался добиться поддержки у государства, подав заявку на выплаты по безработице и по здоровью. Его заявку проигнорировали. Никаких выплат юноше не было положено: у него все руки и ноги были на месте, и что самое страшное – у него была справка.

Уже совсем взрослый, мужчина понял, что справка была не спасением, а приговором на альтернативный трагичный финал. Ведь чувственность и нежность считалась не качеством, а болезнью. И справка была о проблемах с психическим здоровьем.

Справедливость

Она осталась в полном одиночестве, и ей было хорошо. Она расквиталась со всеми, кто её обидел. Она отомстила каждому, кто её задел.

Она довела парня до больницы, ведь тот признался ей в чувствах.

Она избавилась от подруги, ведь та была слишком жизнерадостной.

Она извела друга до суицида, так как тот не мгновенно отвечал на её письма.

Она подала в суд на мужа за якобы домашнее насилие, ибо тот посмел просить её о поддержке в трудную минуту.

Она отдала детей в детский дом, ведь те слишком громко кричали.

Она отравила щенка, ведь тот слишком часто к ней ластился.

Она усыпила кота, ведь от того было много шерсти.

Только когда умерла её мать, всё детство её избивавшая, унижавшая и пытавшаяся продать её девственность своим собутыльникам, она искренне плакала, страдая от потери единственного близкого человека.

Но в остальном, ей было хорошо. По-настоящему плохих людей в её жизни не было. Справедливость торжествовала. Она улыбнулась, довольная своими успехами.