Лу-Лу, Лу-Ли, Ри-Ри

#1: Место для шалостей

Лукас спускался по школьной лестнице в полуподвальное помещение на цокольном этаже. Это место для шалостей. Туда не так часто спускался кто-либо из преподавателей, но и ученикам ходить туда было запрещено. Однако время от времени, несмотря на запрет, место для шалостей использовалось по прямому назначению. Поэтому Лукас и не заподозрил подвоха, когда Ри-Ри написала о том, что ждет его там.

Они состояли в переписке уже около недели. Лукас был на больничном, когда Ри-Ри написала ему поинтересоваться насчёт контрольной. Лукас часто бывал на больничном. Мама Лукаса врёт ему, что это просто “переходный возраст”, но Лукас знает, что всё в порядке. Мама просто паникует. А у Лукаса просто болит живот. Ничего необычного.

Когда Ри-Ри написала, Лукас удивился. Раньше Ри-Ри никогда не писала. Они были знакомы с первого класса. Мама Лукаса врёт ему, что с детского сада, но Лукас помнит, что с первого класса. Он тогда плохо говорил, ещё хуже чем сейчас. Поэтому какое-то время, рассказывая о ней Маме – Лукас говорил “Лу-Лу”. Лу-Лу иногда заговаривала с Лукасом, но дружбы у них не складывалось. Один раз во втором классе Лу-Лу попросила у Лукаса точилку для карандаша. Лукас дал, но Лу-Лу не вернула.

В четвертом классе Лу-Лу села с ним рядом. Какое-то время было нужно чтобы мальчики сидели с девочками и наоборот. Лукас хотел напомнить Лу-Лу про точилку, но как-то случая не выдалось.

К шестому классу, в диалогах с мамой Лу-Лу стала “Лу-Ли”. Так уж вышло, что ни “Л” ни “Р” у Лукаса как следует выговорить не получалось. Мама врёт, что он репетировал перед зеркалом, но Лукас знает, что не репетировал. Просто практиковался.

И вот, когда в девятом классе, Ри-Ри или Лу-Ли, или Лу-Лу внезапно написала Лукасу, Лукас не на шутку удивился.

Обычно писала староста класса – Мира. Которая Мила. Впрочем, неважно. Она информировала Лукаса про контрольные, пропущенные им домашние задания и проч. проч. А других приятелей, если Милу можно было так назвать, судя по их исключительно деловой переписке, у Лукаса не было.

Ри-Ри же сперва справилась о здоровье Лукаса, а после начала болтать, хотя раньше так никогда не делала. Спрашивала, как у Лукаса дела, интересовалась его жизнью и интересами. Мама Лукаса врёт, что эти дни он просто сиял от счастья.

Когда настала пора вернуться в школу, Ри-Ри условилась с Лукасом встретиться в месте для шалостей после первого урока.

Когда Лукас спустился по лестнице в место для шалостей, дверь была приоткрыта. Внутри комнаты было темно. Лукас переминался с ноги на ногу. Было стыдно, что Ри-Ри узнает о том, что он до сих пор боится темноты. Нельзя было выглядеть глупо. Ни в коем случае. Он хотел позвать Ри-Ри, чтобы убедиться, что она ждёт там. Чтобы его смелость не была напрасна:

— Лу-ли? – Лукас репетировал эту версию. Вышло неплохо. Крепкие 8 из 10, но есть над чем поработать.

— Лукас? – чуть погодя из темноты раздался едва слышный девичий голосок.

Лукас собрался с силами. Страх – это функция. Так всегда говорил папа: “Страх – это функция”. Что именно значит это выражение, Лукас не знал. Но читал его как мантру всякий раз, когда было до одури страшно.

Он сделал шаг в приоткрытую дверь. Глаза ещё не адаптировались к пожирающей темноте. Было ощущение, что Лукас вступил в смолу. Чёрную, как ничто, но лёгкую, как пёрышко. Она обволакивала его, он утопал в ней. Страх – это функция. Главное не забывать дышать. Немного скрутило живот. Всё нормально, так бывает.

Лукас сделал ещё пару шагов в темноту. Громкий хлопок за спиной, напоминающий выстрел. И темнота. Боль в груди и животе.

— Ли-ли… – прошептал, умирая, Лукас.

Яркий свет ослепил Лукаса. Будто вознесение в рай. Это точно конец. Это точно – смерть. И в белизне ослепительного света стоит она – Ри-Ри. Её улыбка сияет, как солнце. Но она не одна.

Это был обман. Место для шалости было битком набито детьми из параллели. Все они смеялись дружно гогоча. Лукас стоял посередине комнаты со слезами на глазах. Напротив Лукаса – Мария. Подружка Ри-Ри. Она смеялась громче всех.

— Ну ты и придурок, Укас! – Мария заливалась хохотом.

Лукас смотрел на Ри-Ри рядом с Марией. Она улыбалась. С издевкой.

— Ты никак, обоссался, а, Укас? – Марк похлопал Лукаса по плечу.

Живот тянуло вниз, будто Лукас проглотил гирю. Он перестал дышать, пытаясь сделать хоть что-то, чтобы это закончилось. Он мертвецки побледнел. Смех не утихал вокруг. Когда организм Лукаса потребовал воздуха, из глубин желудка поднялась неумолимая тошнота. Лукас сложился пополам и его вырвало на пол. Смех утих. Лукас продолжал тошнить, будто захлебываясь собственной рвотой. Он упал на колени.

— Фу! Укас! – Мария скривила рожу и поспешно выбежала из места для шалостей. За ней последовали все остальные.

Через какое-то время в место для шалостей спустилась медсестра. В школу вызвали скорую. Учебный год Лукас доучивался дома. Маме о случившимся Лукас не рассказывал, хотя прежде у них не было тайн друг от друга.

#2 Рита

Когда Рита закончила школу, ей вручили золотую медаль. Папа Риты точно плакал на вручении, хотя всё отрицает. Он начинает вертеть усами, когда пытается скрыть комок, подступивший к горлу. Мама Риты не пришла на вручение, застряла на работе. Опять.

Будущее Риты казалось ясным и приятным, как летний денёк без единого облачка.

— Ты у меня самая лучшая, Ри-Ри! – Папа её крепко обнял и поцеловал усами в щёку. Он встречал её на улице, возле школы, после официальной части награждения.

— Эй! Ну я же просила! – Рита надулась.

— Ладно-ладно, – Папа отмахнулся, – просто не верится, что моя маленькая Ри-Ри уже такая взрослая. Слушай, а ты помнишь, почему Ри-Ри?

— Ты уже сто раз рассказывал. – Рита пошла в сторону парковки, снимая на ходу каблуки. – Мне переобуться надо, ноги натёрла, кошмар, заедем домой или в магазин?

— … после логопеда мы приходили домой, и ты повторяла, “Меня зовут Ррри… Ррри…”, это было так забавно… – Папа шёл следом, не переставая вертеть усами.

Тем вечером была вечеринка, куда Папу Риты не приглашали. Рита попросила даже не встречать и сказала, что вернётся поздно. Тем вечером весь класс выпускников отмечал начало взрослой жизни. Мария и Кэт встретили её у входа. Вечерняя программа выпускного проходила в главном Дворце Молодежи города. Казалось, весь город расстелился под ногами Риты, чтобы поздравить её с окончанием школы и проложить дорогу во взрослую жизнь.

— А мы “зарядили” колу! – первое, что сказала кудрявая Мария, увидев Риту.

— Поверить не могу, что ты орёшь об этом прямо у входа, тут же всё слышно! – Кэт казалась куда спокойнее. Она курила свои ультратонкие сигареты у всех на виду, будто совсем не боясь обнаружения.

— Дай сигарету, пожалуйста. – Рита оглянулась и, убедившись, что Папа уже уехал, закурила.

— На здоровье! – Кэт убрала зажигалку в карман.

Кудрявая Мария не курила, но, будто в отместку, старалась пакостить ещё сильнее. Наверное, подросткам обязательно нужно быть несносными хоть на какую-то часть. С Кэт Рита дружит с первого класса. Мария перевелась в их школу в пятом. Кроме того, что она не курила, похоже, она пыталась нагнать этих четыре года разлуки. Рита находила это даже забавным. Кэт это иногда раздражало.

— Когда закончатся всякие поздравления, то домой не пойдём! – Мария распылялась, пока Кэт и Рита молча докуривали.

— Честно говоря, мне как-то уже домой хочется. Ноги натёрла, бретельки в плечи впились, и Марк этот задолбал… – Кэт забычковала сигарету о подошву туфель на платформе.

— А что он? – Рита полюбопытствовала.

Марк встречался с Кэт. Но Марк также нравился Рите. Мария на Марка не претендовала и двигалась по собственной программе.

— Ну… выпускной, сама понимаешь. – Кэт многозначительно посмотрела в сторону.

— Секс? – Вклинилась Мария, округлив глаза.

Парадоксально, но в жизни оторвы-Марии оставался только рок-н-ролл.

— И что ты думаешь? – Рита маскировала интерес заботой.

— …Ну а что мне? – Кэт насупилась. Для неё тема была явно не из приятных.

— Много хочет – мало получит. – Скорчила рожу Мария. – А давайте я с вами покурю, всё-таки выпускной, живём один раз!

— Ещё чего, на тебя сигареты переводить, чтобы ты дымок пускала… – Кэт всегда не упускала возможности подшутить над Марией. – Иди лучше колу заряжай.

— Ну а всё-таки… – Рита хватала за хвост ускользающую тему. – Ты согласишься?

— А твой что, молчит? – Кэт не собиралась сдавать все карты.

Рита встречалась с Оскаром. Оскар старше Риты, поэтому уже учился в университете. Оскар был красивым, голубоглазым парнем с чёрными, как смоль, волосами. Он пел и играл на гитаре. Рита не обсуждала с Оскаром такие вопросы. Потому что Оскар – выдумка.

— Не знаю, мы не торопимся… – Рита потупила взгляд.

— Везёт... – сказала Кэт, доставая ещё одну сигарету.

Из массивных дверей клуба, вышло несколько парней. Один из них, Марк, подошёл к Кэт и обнял её за спину:

— Ну что, долго вас ждать? – Он сказал это, уткнувшись носом в её висок. Выглядело интимно.

— Подождёте… – Кэт слегка отстранилась от Марка и закурила сигарету.

Их отношения казались Рите странными. Она бы любила Марка иначе. Но она была рада за подругу. Рите было стыдно за мысли.

За последние пару лет, мало-помалу Риту поедал стыд. За то, что она взрослеет. За то, что у неё нет парня. За то, что папа называет её “Ри-Ри”. За то, что мама не приходит на родительские собрания. И за многое другое. За плохие мысли Рите тоже было стыдно до боли. Разум воспринимался публичным местом со стеклянными стенами, в которое каждый может заглянуть и проверить, как там всё лежит. И Риту пугал до одури страх этой проверки, хотя никакой проверки и невозможно.

— Нифига себе, вот это люди! – чуть громче обычного Марк поднялся на носки поверх группы парней.

На автомобильной парковке, из старенького универсала вышел Лукас в парадном, чёрном смокинге. Мама Лукаса заглушила машину и вышла поправить Лукасу бабочку. Она была тоже красиво одета и по-выходному накрашена. Её волнение чувствовалось издалека. Если бы у неё были усы, они бы вертелись во всю.

Толпе едва взрослых детей было непонятно, зачем Лукас пришёл на выпускной, ведь его тут никто не ждал. Последний учебный год Лукас доучивался заочно. В толпе парней прокатился шёпот:

— … Какой стыд, что он тут забыл?

— … Может он с Мамой вместе будет?

— … Года идут, а Укас всё ещё Укас!

Нежно обняв сына и поцеловав его в щёку, Мама Лукаса вернулась в машину. С водительского кресла она следила за тем, как Лукас, опустив голову направился ко входу в клуб.

— Здорова, Укас, как сам? – Марк рявкнул из кучки парней, когда Лукас прошёл мимо.

Лукас только один раз поднял взгляд на Риту. И от этого взгляда ей почему-то стало плохо. Лукас скрылся в массивных дверях клуба. Рита поспешила заткнуть рот истлевшей до фильтра сигаретой и отвернуться.

— Вот же… – Жар обжёг губы. Она инстинктивно отбросила бычок в сторону. Рита не глядя обратилась к Кэт, – Дай ещё…

— Ты чего разнервничалась? – Кэт протянула ей открытую пачку сигарет.

— Нет, я… – Рита не успела оправдаться.

Когда она поворачивалась к подругам, перед её лицом материализовалась, буквально восстала из воздуха Мама Лукаса. Рита даже отшатнулась от такого внезапного вторжения в личное пространство. Казалось, она уехала. Но во внезапно окутывающим Риту страхе был не только страх неожиданности. Почему-то, именно этого человека Рита боялась. Это был не цепенящий страх. Это был страх, на который хотелось злиться и кричать.

— Рита, наверное, ты меня не помнишь, я мама Лукаса, твоего одноклассника, вот он только что… – Мама Лукаса смотрела на Риту с широко открытыми глазами.

Она не планировала говорить с Ритой. Она не планировала разговаривать ни с кем кроме Лукаса сегодня. Но почему-то, увидев страх сына и то, как Ли-Ли, о которой она так много слышала, на протяжении всего детства Лукаса, стоит здесь, Мама Лукаса решила пойти на отчаянный шаг. Она чувствовала ответственность. Это ведь она настояла на том, чтобы Лукас пошёл на выпускной. Из-за того ли, что у неё самой не было выпускного? Или потому, что она увидела во взгляде сына скрытое желание тут быть? Кто же знает этих родителей.

Разум же Риты обратился в чистый лист. Страх и злость смешались в дихотомии самых отвратительных чувств, за которые, ко всему прочему, Рите было удушливо стыдно. Она жадно закурила прямо на глазах у Мамы Лукаса, что было, как минимум, ужасно невежливо.

— …Не могла бы ты… Пожалуйста… Приглядеть за Лукасом, он… – Мама Лукаса сбивалась в словах.

— Сами присматривайте за своим отсталым. – Рита выпалила это глядя Маме Лукаса прямо в глаза.

Секунды перетекали из одной в другую как густое желе. Мама Лукаса, в недоумении, смотрела на Лу-Лу или на Лу-Ли, или на Ри-Ри, и сама не понимала кого видит перед собой. Та отвела взгляд. Мама Лукаса развернулась и пошла в машину. Завела двигатель. Уехала.

#3 Стеклянный замок

— А когда в сад пришла? – Папа Риты вертел усами и рассказывал. Это его любимая история. – “ЗдрРравствуйте, меня зовут Ррри-Ррри!” И зубы вперёд так выставляет…

— Она же терпеть не может, когда её так называют! – Макс слушал с оживлением, широко раскрыв глаза.

— Да, все её так называли! Даже мне она так представилась! – Кэт хлопнула Макса по плечу, удивившись его удивлению.

Самой Риты поблизости не было. Это была вечеринка по случаю помолвки Макса и Риты. С Максом она познакомилась в университете. Какое-то время она изменяла Оскару с Максом, по версии Кэт. Позже Кэт узнала о том, что Оскар – воображаемый и сильно расстроилась. Ведь, она хотела начать с ним встречаться после того, как с ним расстанется Рита. Можно сказать, что со временем Рита и Кэт стали подругами, которые то ли дружат, то ли пакостят друг другу, в меру своей любви.

— Куда она запропастилась вообще? – Кэт положила руку на плечо Макса.

Макс не обращал на это внимание.

— Собирается. – Макс пожал плечами.

Для Макса Рита это любовь с первого взгляда. Кто бы мог подумать, что такая красотка когда-то обратит на него внимание? Обычный парень. Не красавчик, но и не урод. Полная семья, в перспективе хорошее образование и высокооплачиваемая работа. Это плюсы. Немного заикается, когда волнуется, поэтому не очень уверен в себе – это минусы. Сейчас, в кругу знакомых и друзей Макс чувствовал себя комфортно, поэтому даже и думать про “запинания” забыл. Однако познакомиться с посторонним человеком для Макса просто непреодолимое препятствие.

— А как вы с Ритой познакомились? Я как-то её спрашивал, но она молчит... – Папа Риты почувствовал волну честного приятельства от будущего мужа дочери.

— А там… – Макс, неожиданно сам для себя, начал немного заикаться. – … Немного… Ст… Странная история.

Когда Макс “сбивался”, в попытках выговорить сбитое слово он иногда корчил гримасу. Будто само произношение определенных слов давалось ему с неимоверным трудом. Эта эмоция была секундна. Рита уже привыкла, но для людей новых – гримаса Макса была чем-то загадочным и странным.

— Ну и пройдохи же вы. – Улыбаясь, Папа Риты хотел сменить тему, чтобы не доставлять Максу дискомфорт. “Всё-таки, если человек делает такое лицо, наверное, ему неприятно,” рассуждает собеседник Макса на интуитивном уровне, где-то глубоко в подсознании.

— Мы… Мы… Мы попали в одну группу по английскому. И си… сидели рядом в аудитории. – Макс продолжал рассказ, не обращая внимания на попытку сменить тему. – И препод по… позвал её…

— И преподаватель позвал меня, проверяя присутствующих на занятии. – Рита подошла сзади и обняла Макса, помогая ему продолжить историю. – А я не слышала, сидела, рисовала на полях тетради.

Рита посмотрела на Макса. В его глазах читалось то, о чём можно писать стихи. Усы папы Риты предательски зашевелились.

— И я похлопал её по плечу и… – без запинки начал Макс.

— И говоришь, “Ри… Ри…” – Рита смотрела на него, улыбаясь.

Папа Риты достал платок из кармана рубашки, чтобы протереть “вспотевшие глаза”.

— Ну и что? – Не унималась Кэт, – Что дальше-то?

— Да, ничего. Вот так мы и познакомились. – Рита улыбнулась Кэт.

Папа Риты смотрел как его, уже совсем взрослая дочь, обнимает будущего мужа. Макс ему нравился. Он казался надёжным и не глупым. Но главным качеством Макса, для Папы Риты был его реализм и приземленность. На таких людей можно положиться. Они не строят стеклянных замков. И именно такой мужчина нужен Рите по версии Папы, потому что Рита страсть, как любит кидаться камнями.

Как видно, Папа Риты не понимал, что это главное качество было для Риты главным проклятием. Ведь всякий раз повышая голос или высказывая своё недовольство, Рита провоцировала у Макса волну удушливого запинания и гримас. И в этот момент она неотвратимо чувствовала. Тот самый “укол в сердце”. То же чувство, которое она неизбежно испытывает всякий раз, когда слышит “Ри-Ри”.

Со временем сердце загрубело. Эмоции стали тускнеть. И за фасадом идиллии в отношениях, где Рита и Макс — это союз, заключённый на небесах, в застенках души Риты, медленно умирала та малютка Ри-Ри, которая страсть как любила кидаться камнями. А Максу даже не нужно было скандалить, чтобы отстоять свой интерес. Его интерес уже отстояла его злополучная “гримаса”.

— Давайте лучше шампанского выпьем! – Папа Риты, достал заготовленную бутылку. – А когда твой мужчина приедет?

— Тогда же когда ваша женщина… – Кэт ответила неожиданно грубо для “семейного застолья”.

Но Папа Риты был слишком тактичен, чтобы обратить на это внимание. Мнение по поводу Кэт у него было не таким исключительно положительным, как мнение по поводу Макса. Потому что во многом, лучшая подруга Риты напоминала Маму Риты. То ли дело Мария. Та тоже кажется злобной, но только лает и никогда не укусит. А вот от этой, Папа Риты порекомендовал бы держаться подальше. Но не порекомендовал почему-то. Может, потому что в своё время не держался подальше сам?

Кто его знает, этих родителей.

#4 Ответственность

Едва закончив школу, Марк прекрасно понимал, что поступить куда-либо с его оценками – просто нереально. Точнее, куда бы хотелось поступить не брали, а куда брали – совершенно не хотелось. Можно сказать, что он настолько много брал от жизни в юности, что во взрослости от этой жизни уже ничего не осталось.

И когда вопрос о дальнейшей судьбе встал ребром, Марк засучив рукава, начал отрабатывать свою беспечность.

Тяжелым физическим трудом за год после школы Марк скопил небольшую сумму денег. Мама Марка даже удивилась, когда он положил на стол выписку со своего банковского счёта:

— Это всё тебе, Мама. – Марк гордился собой. Самую малость, но гордился.

— Это что ещё такое? А что ты? – Мама Марка перебивалась, ошарашенная такими поступками.

— А я в армию записался. – Марк всё ещё гордился собой, но теперь уже больше переживал, чем гордился. – Только на ноги встану и всё снова нормально будет!

— Нет, забери свои деньги, живы мы и без тебя будем, – Мама аккуратно совала бумажку из банка Марку в руки, будто она сама по себе чего-то действительно стоит.

— Нет, я так не могу. Себе оставь, ему не давай, я же для малого всё…

Младший брат Марка также жил с ними. “Прикольный пацан”, так его называл Марк. Ему шесть лет всего. Когда “Прикольный пацан” был ещё маленьким, Марк ужасно злился на него. И на Маму. Как она могла завести… это? Но после одного события, Марк понял, что ошибался. Марк осознал свою ответственность и с тех пор не мог её не чувствовать. Это как осознание автоматических процессов вроде дыхания, или моргания. Как только ты замечаешь это – автоматизм выключается и дальше ты вынужден действовать самостоятельно. Так и с ответственностью. Когда ты юн оно происходит само собой, но когда спадают шоры детства, ты понимаешь, что окружавший тебя доселе мир, оказывается, не двигался сам по себе, а был движим руками людей, которые несли ответственность за тебя.

— Пожалуйста, возьми. – Марк вложил бумажку в руки Мамы. – Там немного, но если растянуть нормально будет.

— А что это вы тут?... – “Прикольный пацан” зашёл на кухню.

— Слыш, спать иди. – Марк огрызался, но по-доброму.

— Ян, солнышко, иди спать, завтра в школу рано. – Мама отвадила младшего сына из кухни и обратилась к старшему. – Ты ещё останешься?

— Не, завтра уже… – Марк, с нескрываемым волнением запнулся.

— Отцу сказал? — Мама посмотрела на него вкрадчиво, хотя заранее знала ответ.

Не сказал. Марк не общался с отцом. Вообще.

Тем же вечером Марк писал Кэт. Многое поменялось в их общении с того выпускного. Марк больше уделял времени работе и семье, на Кэт совсем не оставалось. Где-то в глубине души Марк понимал, что если бы не Кэт, сумма на счёте, который он оставил маме была бы значительно больше. Да и не пришлось бы выслушивать бесконечные упрёки в том, что он “скряга” или “нищий”. Однако между ним и Кэт уже был заключён союз, который постыдно разрывать просто из выгоды. Тоже своего рода ответственность.

— Я это… – Марк не знал, как сказать. Ему казалось, что он предаёт её. – …уезжаю я. Надолго.

— Это куда это? – Кэт болтала попусту, а не отвечала на сообщения просто из вредности. Марк думал: “Повезло, что дозвонился”. Кэт думала: “Хорошо, что не передумал”.

— …Да какая разница, уезжаю я! – Марк почему-то боялся говорить именно это слово. “Армия”. Как будто любые слова лучше чем одно это. Как будто именно за это слово Кэт будет злиться вдвойне.

— …Ну и вали, мне-то что? – В разговорах с Марком, Кэт могла пускать яда сколько хочешь. Только недавно она поняла, что так может. Марк почему-то терпел, даже когда не терпел ни один другой.

— …Пока? – Марк рассчитывал на что-то. Но, не получив ничего, отступил.

— … Пока. – Сказала Кэт чуть мягче прежнего. Но Марк не расслышал эти полутона и положил трубку.

На следующее утро, Марк был уже у дверей сборного пункта. Окружающих провожали мамы, отцы. Девушки. И только у Марка не было никого. Подумать только, столько друзей было в школе. Жизнь казалась такой удивительно простой. И вот, всего-то год прошёл. А перед глазами всё стоят протянутые руки Мамы Лукаса. Когда она тянула их к Рите трепеща: “Приглядите за Лукасом”. Только это руки уже не мамы Лукаса, а мамы Марка. Которые также тянутся к нему.

Тем вечером, на выпускном, Марк, неожиданно для себя был очень зол. Он отказался пить алкоголь, он не танцевал с Кэт. Он сидел за своим столиком и размышлял. Думал про всё то, что за все эти годы двигалось самостоятельно. Но по какой-то абсолютно чудовищной и глупой причине, перестало двигаться именно сейчас. Казалось бы, в пиковой точке всей его юности. И из головы всё не шли эти протянутые руки.

Лукас стоял в углу танцевального зала, недалеко от сцены. Он явно не находил себе места. Мимо проходящие парни подхихикивали над ним, то и дело выходя курить. Чего он сюда вообще припёрся?

— Ты, это… Садись за стол, поешь! – Марк огрызнулся, походя мимо Лукаса.

Лукас сперва не понял, что Марк обращается именно к нему:

— …Ч-что? – Лукас подошёл на два шага к Марку. Странное дело. В любом другом случае, Марк бы отошёл от Лукаса, как от прокажённого. Но сейчас, эти два шага в сторону Марка показались ему самым невероятным комплиментом, который можно получить от человека.

— Говорю, поешь иди, чего стоишь один? – Марк подошёл к Лукасу ещё ближе.

— …Да я… Не хочу как-то… – Лукас переминался с ноги на ногу.

Марк хотел было уйти, но какая-то тёплая волна благодарности за те два робких шага заставила сказать:

— Тогда может пойдём покурим?

Лукас на какое-то время замер в нерешительности. Но всё же ответил:

— Пошли.

Выйдя через те же двери, в которые ещё недавно Лукаса провожали улюлюканьем, Лукас был готов ко всему. Всё-таки Марк “главарь” этой шайки. Отказывать ему значит нарываться на ещё большие неприятности, а соглашаться с ним, значит возыметь те же неприятности, но, возможно, в чуть меньшем объёме. К тому же это выпускной. Потерпеть всё это Лукасу предстояло в последний раз.

— Что, Укас, натанцевался? – один из парней, курящих возле входа, заметил, что Марк вышел с Лукасом.

— А-ну заткнулись все! – Марк был зол всё это время и нашёл куда выпустить злость. Себе и им, пополам.

Лукас испугался. Ему было приятно, что Марк вступается за него, но он всё ещё чувствовал подвох, который мог за всем этим крыться.

Марк закурил и протянул Лукасу открытую пачку сигарет. На остальных он даже не обращал внимание, будто их тут и вовсе не было. Лукас взял сигарету, и повертел её в руках, нерешительно на неё глядя.

— Ты курить то вообще умеешь? – Марк огрызнулся, заметив нерешительность Лукаса.

— …Н-нет. – Лукас вертел в руках сигарету, потупив взгляд.

— Чего тогда согласился? – Марк забрал из рук Лукаса сигарету и положил обратно в пачку.

Даже такой человек как Марк в этот момент понял ответ на свой же вопрос. И его снова охватила удушливая волна злости, как и в прошлый раз. Лукас показался ему обманщиком. Зачем он сделал те два шага, если он был на них не готов?

Они всё ещё стояли рядом. Людей вокруг постепенно становилось больше.

— …Прости меня, Лукас. – Марк протянул руку в сторону Лукаса.

Как ребенок, учащийся ходить, Марк поступал поступки, которые даже не мог себе представить. Он знал, что не прав. Знал, что виноват. Но не знал, как исправить это. Со стороны это выглядело смешно. В толпе любопытствующих, которые упорно делали вид что занимаются своими делами, даже раздались робкие смешки.

Но Марк не обращал внимание на то, как это выглядит.

Он чувствовал, что поступает правильно.

Лукас пожал руку Марку. Марк снова почувствовал волну тепла, как тогда.

— А теперь пойдём, поедим!

Злость Марка внезапно оказалась не злостью, а радостью. Кто бы мог подумать, что такое возможно? Уж точно не Марк. Лукас всё ещё ждал подвох, поэтому оценить случившееся как следует он смог только в воспоминаниях.

Когда мама Лукаса встречала его с выпускного, она не задавала вопросов. Но Лукас сказал:

— Кажется, ты была права, Мама.

#5 Будет весело!

— Смотри, смотри что пишет: “люблю, говорит, писать стихи”, вот умора! – Мария держалась за живот. Это не смех, а настоящая истерика. Когда она смеётся, её зубы вытягиваются вперёд.

— Ладно-ладно, развлекайся. – Рита раздражённо отвернулась от Марии.

Проблема, когда вы подружки и вас трое в том, что школьные парты рассчитаны на двоих и кто-то неизбежно должен сидеть сзади. Чаще всего сзади сидела Мария.

— Это всё ещё продолжается? – Кэт закатила глаза. – Думала вам надоело уже.

— Ты её спроси, а не меня. – Рита огрызнулась.

— Ахахах, он говорит, “моя мама говорит, что мы знакомы с садика, хотя мы познакомились в первом классе”. Господи, он такой дурак! – Мария смеялась и говорила это, набирая ответные сообщения.

— Что, правда? – Кэт посмотрела на Риту с недоумением.

— …Ну, вообще-то правда с садика, я тогда к логопеду ходила и… - Рита словила себя на том, что пересказывает Папину историю.

— А сейчас пишет, что раньше называл тебя “Ли-Ли”, ах-ха-ха! – Мария вновь залилась хохотом.

— Вообще-то Лу-Лу… - Прошептала было Рита, но Кэт её перебила:

— Почему ты не сказала мне, что знакома с Лукасом? – Кэт смотрела тем же взглядом, который не ясно что выражал, но был невозможно серьёзен. Так Мама иногда смотрит на Риту.

— …Да что такого? Я же маленькая была. – Рита не отрывала взгляд от тетради. Она чиркала на полях клетки шашечкой, через одну. Важное занятие, от которого не хотелось бы её отвлекать.

— Он всё ещё рассказывает, представляешь? Сейчас всё про тебя выложит! – Мария показала экран телефона и рассмеялась. На экране Лукас набирал очередное сообщение. Кэт выхватила телефон из рук Марии.

— Да хватит уже ржать! – Кэт прежде не повышала голос. Ни на кого. – Занимаешься своей фигней, вот и занимайся, зачем орать на весь класс?

Кэт бросила телефон Марии на стол. Стало совсем не весело. Мария заблокировала телефон. “Позже отвечу,” подумала Мария.

В её голове это выглядело как невероятная афера. Не каждый сможет так провести другого, чтобы тот не догадался что его провели. Этим тоже гордилась Мария. Но ещё больше, она испытывала какое-то тайное, подспудное удовлетворение, когда писала сообщения Лукасу от лица Риты. Как будто она – Рита. Она представляла себя ей, как она пишет эти сообщения бедняге Лукасу, и представляла, как разобьются его ожидания, когда вместо Риты, он увидит перед собой её - Марию!

И чем больше на неё злились подруги за то, что она смеётся, тем слаще, ей казалось, будет тот самый, неотвратимый финал.

А финал изначально не планировался. Мария думала побаловаться, разузнать что да как, а потом над Лукасом подтрунивать. Но когда Кэт на неё накричала, Мария поняла, что должна доказать — насколько это всё весело.

Кроме того, её немного задело то, что Рита знакома с Лукасом с детского сада и этот дурак почему-то её помнит. Но почему эти чувства вызывали такое яростное желание поскорее всё разрушить – Мария не понимала.

Прозвенел звонок. Это был последний урок на сегодня.

Рита собирала вещи в портфель, улетев мыслями куда-то далеко. Кэт казалось взволнованной.

Когда они вышли из школы, Кэт и Рита попрощались с Марией – ей домой идти в другую сторону. Ох и многое бы отдала Мария чтобы жить в той стороне. Бывало, она шла с ними прямо до их домов. Сперва заводили домой Кэт, она жила чуть ближе, а потом Риту, она жила чуть дальше. А потом Мария шла весь обратный путь до школы и к себе домой. Но несмотря на дважды возросшее расстояние до дома, в эти моменты она чувствовала себя настоящей подругой.

Но сегодня задерживаться было нельзя. После школы нужно было спешить в музыкальную школу на другой конец города. А это всё ещё не в той стороне, где живут её подруги.

— Слушай, если тебя ну… бесит этот прикол с Лукасом, то ты скажи. – Кэт остановилась за школой, как только Мария скрылась из виду.

— Ну, Лу-Лу, Лу-Ли, Ри-Ри. – Кэт заметила, как Рита среагировала, подняв взгляд. – И Лукас…

— … Да, забей. – Рита отмахнулась.

Больше они не поднимали эту тему.

Когда Рита вернулась домой, Мама была дома.

— Ого! Малютка Ри-Ри, ты вовремя! – Папа Риты открыл перед ней дверь восклицая.

— Прекрати её так называть, ей не пять лет! – Мама Риты осекла отца, уже успевшего расплыться в улыбках. – Ну здравствуй, Рита!

— Привет, Мам! – Рита едва могла скрыть радость. – Ты надолго?

— Ну… может и да? – Мама Риты смотрела ехидно.

— Давайте я вам чаю сделаю, у нас и торт есть на случай! Давай, дочка, помогай! – Папа Риты не знал куда себя деть.

— Сходи-ка ты лучше прогуляйся. Нам надо поговорить с дочкой. И без твоих чаёв тут разберемся. – Мама Риты говорила это всё “в шутку”. Это была их как бы “игра”. Сколько Рита себя помнит, Мама всегда говорила с Папой именно так. А других родителей у Риты не было, чтобы было с чем сравнить. Да и бывает ли иначе?

Мария в тот день пришла домой уже затемно. Было ещё куча домашней работы и заданий по школе. Но душу бередило единственное – идея! Наконец-то решился грандиозный финал, достойный величайшего обмана. Едва переступив порог дома, Мария взяла телефон и написала Лукасу:

“Давай завтра увидимся после первого урока под лестницей, в месте для шалостей?”

“Вот будет веселье!” подумала Мария, блокируя телефон.

#6 Переломный момент

У каждой истории есть свой “переломный момент”. Но у этой истории момент “переломный” случился в самом начале, когда Лукас ещё только познавал жизнь во всех её оттенках. И перелому этому нужно было дать время, чтобы зарубцеваться.

Спустя десять лет после выпускного, Лукас стал совершенно другим человеком.

Поставить речь это было первое осознанное и взрослое желание во взрослой жизни Лукаса. Мама врала, что на самом деле никто на это внимание не обращает. Но ложь Мамы не всегда была ложью, как таковой. Иногда она внезапно оказывалась правдой. Как тогда на выпускном.

И Лукас вывел в тот день для себя одну простую формулу: “Быть добрым человеком – гораздо труднее чем злым.” Хотя кажется всё вообще наоборот.

Так что к тридцати годам Лукас не добился карьерных высот и невероятного финансового успеха. Он получил неплохое педагогическое образование, но ни дня не преподавал в школе. Ему казалась неприятным сама мысль. Лукас всегда хотел учить. Но только получив педагогическое образование, на практике, Лукас понял, что не может этим заниматься. Ведь, каждый раз входя в класс у него предательски сводил желудок. И даже отцовская мантра не помогала. Потому что дело тут было вовсе не в страхе.

Также с тех пор Мама Лукаса никогда не заводила разговор про Ри-Ри, или Лу-Ли или Лу-Лу. Единожды, когда уже взрослый Лукас вспомнил про Ри-Ри, Мама сказала:

— Единственный Лу-Лу, которого я хочу обсуждать в этом доме, это Лу-Лукас!

Наверное, в сердцах, поэтому Лукас не заговаривал об этом больше. Зато Мама Лукаса с удовольствием и долго разговаривала о Марке.

Когда они ехали с выпускного, Мама Лукаса уже готовилась к кошмарным новостям. Каково же было её удивление, когда Лукас с упоением рассказывал об отважном поступке Марка, который перед всеми протянул ему руку, извинился, и провёл с ним тот вечер.

Лукас, однако, раздумывал о причине той перемены в Маме относительно Ри-Ри. Правда, изначально ему казалось, что дело в нём самом. Однажды, он заговорил об этом с мамой:

— Помнишь, когда меня скорая со школы забирала? Когда я в подвале… – Лукас нерешительно осёкся, сам не понимая почему.

— Ты хочешь мне признаться, что виновата всё та Лу-Лу? – Мама слишком хорошо знала своего сына.

— Нет, она… – Лукас снова осёкся, в очередной раз задавшись вопросом. Почему?

— …Не знаю сынок, чего ты там себе думаешь, в головёшке своей, но помни одно – человек сделавший добро - живёт. Человек сделавший зло - мучается. Это неизбежно. Твой отец говорил: “Мне жалко тех, кто мне сделал зло, потому что я его забуду, а они нет”.

И эта фраза крепко застряла в голове Лукаса. Почему тогда он всё помнит? И если всё это так явственно и больно помнит он. То, каково же было ей?

— Ого, ты усы отрастил? – Мира посмеивалась над Лукасом при первой встрече.

Встреча выпускников. Невероятно, что такое до сих пор существует. Но пришли только Мира, Лукас и ещё пара одноклассников, о которых Лукас совсем ничего не знал. Но Мира с ними тоже хорошо общалась. Она же была старостой.

— А ещё я смотри как теперь могу, – Лукас указал пальцем на рот и активно артикулируя произнёс, – Ми-Ррра.

— Да, это просто невероятно! – Мира залилась звонким смехом. – Но мне и раньше нравилось.

— Мила? Да, почему нет. Но я так тебя называть не буду, боюсь разучится. – Лукас значительно приобрёл в уверенности за прошедшие десять лет.

— Меня когда дочь так назвала впервые, я сразу про тебя вспомнила. – тон Миры едва заметно переменился, стал ещё теплее того напускного, формального тепла. – Так что я теперь и Мира и мама Мила иногда.

— Надо с логопедом позаниматься, я во взрослости намучался…

— А у тебя детей нет ещё? – Мира перебила Лукаса.

— Нет, я как-то… – Лукасу стало немного неловко.

— Я когда Еву родила, думала, что всё буду делать правильно. Она будет правильно питаться, правильно говорить, хорошо учится, и точно никогда не совершит ошибки, которые бы я могла контролировать… – Мира говорила очень серьёзно, что резко перебивало её тёплый и, почти наивный тон прежде. – …но чем больше она росла, тем больше я понимала, что, ошибки это то, что делает нас… настоящими. Не правильными, и уж точно не идеальными, но… настоящими? Ты об этом не думал?

Лукас смотрел на изменившееся лицо Миры. Казалось, она говорила о чём-то совершенно другом.

— Ну, тогда я самый “настоящий” из всех! – Лукас всё свёл к неловкой шутке после непродолжительной паузы.

— …Знаешь, я так в школе и думала. Просто сказать боялась. – Мира улыбнулась Лукасу.

О чём говорила Мира тогда было не до конца понятно. Она уже стала слишком взрослой, даже для Лукаса, который был её ровесником. Когда они с Лукасом вышли к парковке, Миру встречал её муж с дочкой на руках. Красивая, совсем как мама.

— Нет, она отказывается спать! Пойдём, говорит, встречать Маму! – Её муж выглядел серьёзным. На серой рубашке виднелись засохшие пятна детского пюре.

— Ева, ну пожалела бы Папу, – Мира взяла на руки уже засыпающую дочь у мужа.

— …Зато получилось пликлучение, – Ева прошептала это “пликлучение” едва слышно.

Лукас проследил как они сели в машину. Завели двигатель. Уехали.

А Лукас ещё стоял какое-то время, размышляя, о чём конкретно тогда говорила Мира. Однако тонкие материи ускользали от Лукаса. Даже если они были и не тонкие вовсе.