Ловили тигру...

Глава 1

Было это все в той же деревушке, затерявшейся где-то в глухой тайге Приамурья. Вот эта история, пересказанная однажды морозной и снежной зимой дедом Костей.

— В ту зиму, как сейчас помню, — сказал дед Костя, примащиваясь за простым деревянным столом, покрытым старой в сине-белую клетку клеенкой, и потянувшись к такому же старому самовару налить гостям и себе чаю. — Тоже много снегу навалило. Да-а, даже до Глухой балки пришлось не один раз прокладывать лыжню, чтобы насыпать корму разному зверью да птице. Ой, холода стояли тогда!

Дед Костя покряхтел и громко прихлебнул чайку из чашки в красную горошинку. Он прищурился и посмотрел на гостей хитро:

— Вот скажите, мне добрые люди, зачем вы сюда приехали? В зиму, в стужу, в, елки-палки, энтот мороз? — он махнул рукой. — Да знаю, знаю, — в командировку. Вот ты, Сергей, Серега, значит, кто? Фотокорреспондент? А то ж вижу-вижу. Аппаратуры навез. Работает наша промышленность.

Не наша, увы, — развел руками гость.

— Ах, не наша?! А чья ж?

— Это знаменитая «Лейка» из города Зольмса, дедушка Костя, — уточнил он.

— Германская? Стало быть, немец теперь делает такое. Иж ты?! Дивись, неужто научились. Да-а времена пошли.

— Так вот. В тот-то раз тоже были двое командировочных, но из Киева. Из, как его, — журнала про природу. Один из них, фотокорреспондент, значит, был. Молодой парень, только-только на работу в редакцию устроился. «Я, — говорит, — дедушка Костя, хочу всякого разного местного зверья и птицу поснимать, но чтобы на самом деле — в естестве, стало быть. Но более всего хочу снять настоящего уссурийского тигра в солнечный морозный день на снегу. И чтобы лапы елей заснеженные позади, а впереди глаза тигра прямо в объектив. У вас, дедушка, есть тут поблизости какой-нибудь крупный полосатый зверь на примете»?

Гости, предчувствуя интересную байку, оживились, подлили чайку, нарезали колбаски, открыли консервы, беленькую поставили. Баба Настя зашла с мороза, грибочки и соленья из подпола вынула, на тарелки разложила:

— Ешьте, гости дорогие! Угощайтесь, чем бог послал.

Дед Костя утер пушистые рыжеватые усы:

— Настена, давай-ка нам стаканы. Хозяйка засуетилась, накрывая на стол к ужину посерьезнее. В углу под шубой стояла укрытая горячая картошка с салом, в погребе в кадке из дуба — квашеная капуста с мочеными яблоками и ягодой. Все это в мгновение ока очутилось на столе.

— Дедушка, а как насчет крупного полосатого зверя? Он был поблизости?

— Экие, вы быстрые, молодые люди. Ее, — тут дед Костя поднял указательный палец вверх, — уважать надо.

Гости удивленно переглянулись, пожали плечами.

— Кого ее, дедушка?

— Ты, Серега, кушай-кушай, оно все лесное да свое. Шибко пользительно будет. Из-за как ее эконо..., тьфу ты, экологии.

— Угу, дедушка, давайте-ка за знакомство. Ух, как все вкусно у вас!

Они выпили, закусили.

— Кого, говорите, уважать? Да известно, кого — Тигру. Тигра — она зверь самостоятельный, с характером. Она тут хозяйка таежная.

— Дед Костя, а вы ее видели?

— Видел, сынки.

— Как? Просто так видели? Близко от нее

— Близко, — он усмехнулся, зачерпывая ложкой картошку и закусывая грибками.

— И что? — спросил второй гость постарше, Володя. — Вот так запросто об этом говорите, как будто зайчика встретили. Она на вас не нападала?

— А зачем ей нападать на меня? Мы с ней уважаем друг друга. Тигра, — она это уважение понимает.

Все помолчали немного, размышляя над услышанным, не забывая при этом дружно работать ложками. Горячий ужин всегда кстати.

— Дед Костя, а что же дальше?

— Дальше? — он покачал головой. — На следующий день после их приезда мы пошли в лес, следы посмотреть, места приметные. Корреспонденты взяли камеры, фляжки, легкие рюкзачки с перекусом и встали на лыжики. Шли не ходко, часто останавливались. Они снимали следы на снегу, сосны, кедры, ели в снегу, в общем, пейзажи на солнце. Верст семь отмахали. Пока на снегу нам попались следы Тигры. Ну, я их заприметил и иду, помалкиваю. Так до Глухой балки и дошли. Смотрю, к большим следам Тигры добавились маленькие следы, совсем кошачьи. Значит, тигра-то наша мамкой стала. Они не каждый год тигрят приносят, всего раз в два-три года, а как пропитания нет, да и пореже. Думаю себе — зачем тревожить? Предложил им обратно домой пойтить.

— Вечерком я, конечно, обмолвился, что пока мы днем гуляли, Тигра ходила где-то рядом, наблюдая за непрошеными гостями в тайге. Но раз не тронула, значит, приняла в гости.

Дед Костя многозначительно замолчал. Баба Настена румяные пирожки с сушеными яблоками подогрела, уложила на большое белое блюдо, поставила в центре стола. Самовар зашумел еще не раз, пока дед Костя закончил рассказ.

— Да-а, после энтого вечера, один из них два дня ходил задумчивый и вскоре уехал. А второй парень, кстати, тоже Серега, остался. Вот запала ему в голову идея — снять Тигру прямо в морду, глаза в глаза. После чего началась настоящая охота. Азартная охота. Вот только, кто за кем охотился, честно сказать, даже сейчас вряд ли смогу. Мне кажется, Тигра решила играть. Но что такое «игра» в понимании хищника? Как в той песенке, где сначала ловили тигру, потом поймали тигру, потом сбежала тигра. Энту песню мне тоже молодежь завезла.

— А что, дедушка, споем эту песню? — спросил Сергей.

— Споем, милок, по настроению, как только услышишь всю историю, как «ловили нашу Тигру», так и споем.

— Утро у парня начиналось затемно. Он вставал рано, пил черный кофе, тщательно готовил всю аппаратуру, что-то непременно записывал в блокнот и поспешал бегом на лыжиках в тайгу. Бежит он на своих лыжиках по лесу, свежий снег под ними хрустит на морозе, пар изо рта валит. Из сугробов то одна птица вспорхнет, то другая. То заяц-беляк пробежит, то лиса рыжим огоньком метнется вслед за косым, наш охотник не замечает, все бежит да бежит до Глухой балки. А там за нею поляна. Вокруг ели вековые заснеженные, сугробы непролазные. По веткам белки непуганые скачут. Следов зверья всякого полно, только разбирай, где чей, и куда ведет.

Вечерело. Дед Костя взглянул на окно, подошел к нему задернул тюлевые занавески, включил свет. Не торопясь снял меховой жилет и повесил на спинку стула. Гости молчали и ждали продолжения.

— Кушайте, кушайте! За три дня Серега проложил лыжню гораздо дальше Глухой балки, аж за энту еловую поляну прямо до зверского водопоя, да прямо до того ручья, который и зимой в трескучий мороз не то, что не замерзает, — льдом не подернется. Он у этого ручья нарыл себе вроде как сугроб или берлогу. Лапником сверху укрыл, объективы выставил, сидит кофе из термоса пьет, заметки пишет. День сидит, другой, третий. Зверье распугал-то, нету никого вокруг. А то ж не поймет, что у него самого запах-то не лесной, человечий, — и выдает его. Долгонько просидел в своей берлоге, — нет Тигры. Решил сменить стратегию. Дай-ка, — думает, — я буду в разные места на лыжах ходить, авось и встречу, наконец, Тигру.

Дед Костя задумался ненадолго и продолжил:

— Ну, я, ребята, понимаю, оно-то ведь, фотокорреспондент энтот, человек городской, нашим лесным манерам не научен. Мало ли что с ним в лесу может приключиться. Да и Тигра тоже с норовистым характером. Съесть не съест, а подрать может. Кошка подерет если, царапины неделю заживают. А Тигра-то не кошка, почитай размером поболе бычка нашего будет. Да-а. Гости дорогие, пейте наш чаек, не стесняйтесь. Он на наших медоносных травах заварен, все лечит, силу дает, а я сказывать буду.

Баба Настя сходила в сени принесла трехлитровую банку с водой, долила в самовар. Вскоре он закипел, и разговор оживился по новой. Рассказчик подлил кипятку в чашку и продолжил:

— Так вот. Идет наш гость в тайгу, я следом за ним в отдалении бегу, не спеша, на проверенных лыжиках, подбитых мехом, да следы смотрю. И вы знаете? Прямо по его лыжне поверх лежат тигриные — глубокие такие крупные следы, как будто Тигра шла за ним и наблюдала, что ж дальше будет этот странный человек делать? Не-е, близко она не подходила к нему, а так поодаль. Он, значит, в своей берлоге сидит. Она за поляной тоже лежбище сделала и смотрит на него. Он кофе пьет, она носом тянет, мордой крутит, фыркает, несъедобный запах. Он вечером домой спешит, Тигра в сумерках из-за деревьев его домой провожает. К утру опять снегу навалит, Серега и в ус не дует, не чует, что Тигра рядом. Следы свежачком припорошены, зверя-то и не видать. Так неделя прошла, новая началась.

— Однажды ночью сильный-сильный ветер подул, метель разыгралась, а к утру мороз жахнул. Ну, Серега и говорит, что если метель стихла, то все равно пойдет Тигру снимать. Ладно. Он в тайгу, я за ним. Дай-ка, думаю, заодно капканы на мелочь всякую проверю между делом, может, дичью побалуемся. Ну и упустил я парня из вида слегка. А он в этот день сначала до Глухой балки, потом до еловой поляны, далее до водопоя, и аккурат, по звериной тропе до Дальнего овражка. Ну, там, почитай, всегда следов зверья много.

Серега приготовил фотоаппарат, заранее взвел, да поближе на шею повесил. Сделал пару прикидочных кадров пейзажа, следов и видит прямо перед ним следы, похожие на тигриные. Он лыжики-то снял, палки лыжные рядом с ними воткнул, крадется вперед с взведенным фотоаппаратом наизготове, по следам тигриным, стало быть. Впереди овражек неширокий, но глубокий с крутыми краями, прямо обрыв. И возле края — следов-то больше всего. Может, в лаз ведут какой, тайный? Подобрался совсем к краю уже. Вдруг наст под ним хрустнул, и полетел Серега в овраг вместе со снежным наддувом, на который он вылез, сам того не заметив. Летит и чует, — справа рядом с ним еще чтой-то большое непонятное катится. А в пыли снежной не видно что. Скатился он на самое дно овражка, а рядом с ним это... большое, мягко так шлепнулось. Не камень и не бревно явно. Разлепил глаза, снег отер с лица и ...остолбенел. Волосы дыбом! Не то, что шевельнуться, как моргать и дышать забыл, кажись что, и сердце биться перестало.

Рядом с ним, чуть ли не нос к носу сидит Тигра. Глаза желтые, но не злые, любопытные — вроде, как тоже не поймет, что случилось. Серега сидит — ни жив, ни мертв, смотрит на Тигру. Тигра на него. Какой там снимать, — не шелохнется! Бежать некуда, — кругом крутые высокие стены овражка, да сугробы по шею. Да и куда от тигра убежишь?

Гости замерли с чашками в руках. Старые механические часы на стенке пробили семь раз. А дед Костя покачал головой, паузу сделал, оглядел всех по очереди, хлебнул чайку.

— Однако Тигра первая в себя пришла. Отряхнулась от снега, носом воздух потянула, чихнула, посмотрела на Серегу, подобрала лапы под себя для прыжка. Серега глаза закрыл и с жизнею попрощался. Вдруг на пузе у него что-то зажужжало и щелкнуло, — это затвор фотоаппарата сработал. Он сильнее глаза зажмурил, сжался. Слышит, прямо над головой в воздухе что-то прошелестело и стихло. Посидел так. Никто не ест его. Открыл Серега глаза, — нет Тигры, как и не было вовсе. Лишь в сугробе вмятина осталась. Это она одним прыжком из овражка выскочила, механический звук камеры ей, видать, не понравился. Как из овражка Серега выбрался, как лыжи нацепил, да как до избы добежал — не помнил. Одна мысль в голове молоточком стучала: «Бегом домой! Скорее бы в Киев»!

Люди оживились, заулыбались, потянулись за пирожками.

— Вкусная сдоба, — сказал Володя уважительно, — давно домашнего печева не ел. Детство вспоминается. А дальше что было?

— На здоровьичко вам! Холостой еще, небось? Ничего, бог даст, найдешь свою половинку, — радушно ответил хозяин. — Дальше? Утром наш гость — таежный охотник, быстренько собрался и первым же поездом уехал домой. Сразу расхотелось ему тигра снимать, чтобы в солнечный день, да на снегу, да глаза в глаза. Вот, стало быть, история.

Дед Костя вздохнул, встал из-за стола и подошел к книжному шкафу, не торопясь, открыл его и принялся что-то искать на полках.

— Дедушка Костя, — спросил Серега, — и все? Этот фотокорреспондент больше не приезжал сюда?

— Нет, сынки, только фотографию мне прислал, полюбуйтесь! — он бережно достал большую фотографию из плотного бумажного пакета и протянул гостям.

На снимке — все кругом мутное, что вокруг — непонятно. Видно объектив снегом запорошило. Но в центре кадра — крупным планом тигриная морда с яркими янтарно-желтыми глазами. Как во сне бывает: одна голова без туловища. Оскал зубов белеет из-под влажных приподнятых губ. Кажется, что тигр улыбается. Однако, присмотревшись внимательнее, возникает ощущение близости расчетливого, полного хладнокровия взгляда таежного хищника.

— Да-да, это она самая, наша Тигра и есть. Красавица! Серега так и написал, что не помнит, как смог снять тигра. Когда же он проявил пленку, этот кадр был на ней самым последним.

— Дедушка, а это точно ваша Тигра?

— Она самая. Смотри, тута на левом ухе — пятно бурой шерсти кружочком. Серега-то, ведь, не знал про эту метку. Так что хоть и ловили Тигру, и поймали Тигру, да сбежала наша Тигра опять в тайгу. Вот так-то. Да и кто кого ловил — еще большой вопрос.

— Хорошо все, что хорошо кончается, — подытожил Серега.

— Ну, что, гости дорогие, теперь можно и спеть.

И они дружно затянули: «Ловили тигру, ловили тигру, ловили тигру... эх! Ловили тигру...»