Ловец снов

Глава 1

Небо медленно светлело на горизонте, обещая скорый рассвет.

Мирослава сидела на крыше старого питерского дома, крутила в пальцах кулон в виде миниатюрного ловца снов, висевший на ее шее, и думала о том, какая она, в сущности, дура.

Как же права была мама, когда говорила, что она совершает ошибку, выходя замуж за Олега. Что он ей совершенно не подходит. Что она еще наплачется, поняв, что на одной страсти семьи не построишь, но будет поздно.

С Олегом Воронцовым Мира познакомилась в загородной школе-пансионате, куда родители отправили ее учиться после седьмого класса. Бизнес ее отца тогда пошел в гору, и они с мамой решили, что дочь должна получить лучшее образование из возможных. Олег учился в том же классе, куда распределили Миру, и оказался первым, с кем у нее завязался разговор на праздничном ужине в честь первого сентября.

Ничего особенного, он просто улыбнулся, поздравил с прибытием в школу и спросил ее имя, но для Миры, которая с раннего детства страдала комплексами, считая себя слишком толстой, неуклюжей и робкой, это было даром свыше. И чувство горячей благодарности, поселившееся в ее душе в тот день, со временем становилось только крепче.

Олег действительно оказался приятным парнем. В школе его любили, на всех вечеринках он становился душой компании, травя анекдоты и играя на гитаре старинные баллады, учителя хвалили его за отличную учебу, а в будущем пророчили блестящую карьеру музыканта.

Мира же, никогда не отличавшаяся ни выдающимися талантами, ни твердым характером, звезд с неба не хватала. Нет, училась она хорошо, оценки в ее табеле всегда радовали глаз сплошными «5» и «4», но это было, скорее, результатом ее усидчивости и старательности. Каких-то ярко-выраженных интересов у нее тоже не наблюдалось. Разве что литература нравилась ей чуть больше остальных предметов. С книгами ей было куда комфортнее, чем с людьми, а Раиса Николаевна - милейшая женщина, по умолчанию любившая всех учеников, проявляющих интерес к ее предмету - часто советовала ей интересные книги, а позже искренне интересовалась впечатлениями.

В общем, жизнь Миры в школе протекала спокойно, без эксцессов, не слишком интересно, но вполне нормально. Ровно до того момента, пока она не перешла в десятый класс.

В тот год, едва увидев в холле вытянувшегося, раздавшегося в плечах, с отросшими за лето кудрявыми волосами Олега, Мира поняла, что пропала.

Прежде воспринимавшая Олега только как друга и просто хорошего человека, за какие-то пару недель она влюбилась в него без оглядки. Любой его взгляд в ее сторону, любой жест вызывал мурашки по коже и странную щекотку в животе. Каждая его шутка или остроумное замечание, сам тембр его голоса заставляли ее вздрагивать и задерживать дыхание. А когда она смотрела, как он сражается на занятиях в фехтовальном клубе, играючи побеждая одного противника за другим, где-то внутри рождалось искрящееся чувство восторга.

Вот только в отношении Олега к ней, увы, подобной метаморфозы не произошло. Он по-прежнему воспринимал ее лишь как пухленькую девочку-отличницу, которой, как истинный джентльмен, всегда готов был прийти на помощь, но не более. И глядя на вьющихся вокруг Олега красоток со всей школы, Мира с кристальной ясностью понимала, что у нее нет шансов.

Где он - сын богатых и известных родителей, красивый, сильный и уверенный. А где она - хоть и из обеспеченной, но гораздо более скромной семьи, бездарная, неловкая, абсолютно непривлекательная серая мышка.

Промучавшись с этим осознанием три месяца, Мира впала в депрессию. Преодолевая робость и смущение, она несколько раз за это время пыталась заговорить с Олегом, как-то привлечь его внимание, но каждый раз натыкалась на доброжелательное, теплое, но совершенно формальное отношение. Иногда ей казалось, что даже во время разговора он смотрит на на нее, а как-будто сквозь. И это окончательно убивало крошечные остатки надежды на чудо. А ведь она так мечтала о том моменте, когда Олег наконец заметит ее. Поймет, что никто из всех этих длинноногих и стройных девиц никогда не полюбит его так же сильно, как она. Но внутренний голос упрямо и безжалостно твердил, что чудес не бывает.

Как ни странно, чудо все же случилось. Кудрявое, пахнущее цветочными духами чудо в лице соседки по спальне Алисы Свиридовой.

- М-да, диагноз прозрачен, как линза телескопа, - протянула Алиса в один из вечеров, услышав доносящиеся с соседней кровати глухие всхлипы. - Колись, Серебрякова, кто он? Воронцов?

- Отк-куда т-ты знаешь?

Еще месяц назад Мира ни за что бы не призналась никому в своих чувствах. Тем более, что с Алисой, несмотря на соседство, они никогда не были близкими подругами. Но к тому моменту ей было так плохо, что уже все равно.

- Пф-ф, тоже мне тайна мадридского двора! - фыркнула Алиса. - По нему все девчонки с восьмого по одиннадцатый класс сохнут. Ну, и чего ревем? Отшил?

Взгляд ее был сочувственным, тон дружеским, и Миру будто прорвало. Хлюпая носом и размазывая по лицу слезы, она рассказывала, какой Олег чудесный и удивительный, что ей кроме него никто не нужен, и что, наверное, она навсегда останется одна, потому что он никогда не обратит внимания на такую, как она.

- Какую - такую? - подняла брови Алиса. И, выслушав массу весьма самокритичных определений, усмехнулась. - Надо же, какая феерическая чушь! Во-первых, никакая ты не толстая. Так, пухленькая немного, но это исправляется на раз. Мордашка у тебя симпатичная, глаза красивые, ноги прямые, так что проблема твоя вовсе не во внешности. Из тебя красотку сделать - раз плюнуть. Только это не поможет, если ты сама себя не полюбишь.

Мира недоуменно заморгала. Мысли о любви к себе ей в голову не приходили. Да и вообще, какая любовь, когда ей в зеркало смотреть противно? А от собственной застенчивости и неуклюжести выть хочется?

- У-у, звезда моя, ну и с какой стати, скажи мне, в тебя должен кто-то влюбиться, если ты сама к себе так относишься? - выразительно прищурилась Алиса. - Запомни один раз и до склероза, сначала любовь к себе и самоуважение, а уже потом покорение окружающих. Не наоборот.

- Но как мне себя полюбить, если я такая… такая… Какой не хочу быть!

- Не хочешь быть такой, изменись. Все в твоих руках.

Мира замерла, глядя в пространство перед собой. Слова Алисы звучали чертовски логично. И даже вселяли какое-то необъяснимое ощущение подъема. Но легко сказать - изменись. А как, если она даже не знает, с чего начать?

- Ну, начать как раз можно и с внешности, - хмыкнула в ответ на ее вопрос Алиса. - Прическу человеческую сделать, кожу в порядок привести, лишние килограммы сбросить, опять же, над координацией поработать. Вот увидишь, самоощущение изменится мгновенно.

- Ты мне поможешь? - выпалила Мира, вцепившись в ее руку. - Я сама не справлюсь! Пожалуйста, помоги! Хочешь, я буду за тебя домашку по всем предметам делать?

- Ой, уймись, Серебрякова, - Алиса закатила глаза. - Домашку она делать будет. А экзамены тоже ты за меня будешь сдавать? Ладно, не реви, - строго сказала она, заметив, что глаза Миры снова наполняются слезами. - Помогу. В конце концов, мне еще два года с тобой жить, а стенания твои порядком раздражают. Но учти, если я за тебя возьмусь, ты будешь делать все, как я говорю и не вякать, уяснила? Начнешь ныть «не хочу, не буду», и я умываю руки.

- Я согласна! - закивала Мира так интенсивно, что сколотые на затылке волосы рассыпались по плечам.

После того разговора жизнь ее перевернулась на сто восемьдесят градусов. Алиса не шутила, когда говорила, что возьмется за нее всерьез. Началось все с одежды - весь гардероб Миры подвергся тщательному осмотру и критике, а уже спустя несколько дней почти все ее вещи, кроме школьной формы, сменились новыми, заказанными по каталогу под чутким руководством новоиспеченной наставницы.

Привычные бесформенные свитера, старомодные блузки и юбки сменились элегантными платьями, модными штанами и свободными рубашками. Преимущественно приглушенных, но красивых оттенков.

- Яркое - ни в коем случае! У тебя кожа бледная, глаза светлые, волосы русые - влезешь в красное, потеряешься. Так что классический стиль с легким уклоном в этнику - наше все. Да, и по поводу волос…

Волосы у Миры с детства были длинными, но тонкими и не слишком густыми. Чаще всего она заплетала их в обычную косу или собирала в хвост, но ни то ни другое ей не шло. Алиса же настояла на том, чтобы она постриглась коротко. И увидев себя в зеркале с новым стильным каре, окрашенным в шоколадный цвет, Мира не сдержала восхищенного вздоха. Действительно, будто совершенно другой человек! Даже ее круглое лицо будто бы оформилось и на нем появились скулы. А акцент с крупноватого носа сместился на красивый разрез глаз.

- Похудеешь немного, вообще моделью станешь, - пообещала тогда Алиса, надевая ей на шею оригинальный кулон в виде ловца снов на крученом шнурке.

И следующие два месяца они плотно занимались фигурой Миры, ее походкой, осанкой и координацией. Было сложно. И очень. Но Мира, будто одержимая, делала все упражнения, тренировалась ходить на каблуках, сидела на диете и следила за каждым своим движением.

Заметившие ее внезапное преображение одноклассники шептались и переглядывались, а многие даже делали комплименты, но Мире было не до них. Более менее разобравшись с внешним видом, она по настоянию Алисы начала оттачивать мимику и стиль общения. Сначала перед зеркалом, а потом и в «полевых условиях». Поначалу выдавать реплики на публику в классе или за обедом было страшно до дрожи. Но деваться было некуда, и Мира, отчаянно смущаясь внутри, внешне изо всех сил демонстрировала легкость и непринужденность, каждый раз касаясь пальцами кулона, будто бы черпая из него уверенность. Это было еще сложнее, чем худеть и исправлять осанку, приходилось буквально ломать себя через колено, но с каждым следующим разом подобные этюды давались все легче и легче.

Мира с изумлением обнаруживала, что ее ситуативные шутки вызывают смех, а соображения по тому или иному поводу - интерес.

- Нет, я не понимаю, что тебя так удивляет? - искренне недоумевала Алиса. - Ты умная, начитанная девочка, с чувством юмора, это сразу было понятно. А все остальное - только твои собственные страхи.

Откровенно говоря, в глубине души Мира чувствовала, что такое поведение ей не органично. Что весь этот новый образ - совершенно ей чужой. Но он ей настолько нравился, что она предпочла не замечать этого легкого дискомфорта.

Более того, весной, когда Алиса, вполне удовлетворенная результатом своих трудов, сочла свою работу законченной, Мира, уже самостоятельно, перешла к следующему этапу своего плана. Который заключался в изучении интересов Олега и его увлечений. Очень быстро она поняла, что увлечений этих не так много. Фехтование, чтение детективов и, разумеется, игра на гитаре. Олег всерьез задумывался о карьере рок-музыканта.

Остаток учебного года и все лето Мира с упорством, достойным лучшего применения, училась управляться со шпагой - тут очень кстати пришелся двоюродный брат, приехавший погостить на лето - зачитывалась Конаном Дойлем и Агатой Кристи, и даже освоила несколько простых мелодий на гитаре.

- По-моему, ты ерундой страдаешь, - насмешливо заметил тогда брат, понаблюдав два месяца ее титанические усилия. - Это же все вообще не твое. Это не ты…

- Теперь это - я, - спокойно ответила Мира, крайне довольная своими результатами, но спустя миг, привычно коснувшись пальцами шеи - замерла. - Погоди, где мой кулон?

Ощутив нарастающую панику, она бросилась в сад, где они только что упражнялись, и рухнув на колени, судорожно зашарила руками по траве.

Кулон нашёлся спустя несколько минут, и только когда он вновь оказался на ее шее, Мира почувствовала, что снова обрела равновесие.

Стоит ли говорить, что в сентябре в школу приехала девушка, имеющая крайне мало общего с той, кем она была год назад. И в школе ее новый имидж произвёл фурор. На Миру стали заглядываться молодые люди, как из ее класса, так и из других. Девочки придирчиво оценивали ее внешность и поведение, и либо делали комплименты, либо - что случалось гораздо чаще - демонстративно фыркали. И это тоже был хороший знак.

Заметил ее и Олег, когда на первом занятии фехтовального клуба она вышла в финал и оказалась с ним лицом к лицу. Разумеется, поединок он выиграл. Но после этого Мира стала часто ловить на себе его заинтересованный взгляд.

- Слушай, а ты вообще уверена, что оно тебе надо? - задумчиво спросила как-то Алиса, когда интерес Олега стал заметен уже невооруженным взглядом. - На тебя столько парней заглядывается… Чего тебя на нем-то переклинило?

- Конечно, уверена! - возмутилась Мира, оскорбленная самим фактом ее сомнения. - Я его люблю!

В тот же момент на задворках сознания мелькнула тревожная мысль о том, что она-то Олега полюбила таким, как есть, а сама притворяется кем-то другим, чтобы завоевать его интерес. Но уже в следующие выходные он внезапно пригласил ее на прогулку, и все критические размышления мгновенно вылетели из головы.

Мира была счастлива. На яву с ней происходило то, о чем раньше она боялась даже мечтать. Совместные прогулки быстро переросли в свидания. Они болтали обо всем на свете, держались за руки, целовались, обменивались впечатлениями от прочитанных книг, и казалось, вот оно - истинное счастье. Его не могло испортить ничто. Ни неприязненные взгляды поклонниц Олега, ни предостережения Алисы, ни мысли о том, как мало на самом деле у них общего.

Год пролетел незаметно. Олег с блеском сдал экзамены и, вопреки настоятельным требованиям родителей, поступил не на экономический факультет МГУ, а в музыкальное училище. Впрочем, негодование родителей довольно быстро улеглось. К счастью, у Олега имелось двое старших братьев, которые со временем должны были возглавить семейный бизнес, а потому на причуды младшего махнули рукой. Перебесится. Мира, в очередной раз прыгнув выше головы, умудрилась поступить вместе с ним, хотя способности к музыке у нее были весьма посредственные. И все лето они, счастливые, окрыленные начинающейся взрослой жизнью, провели вместе, увлеченно строя планы на будущее. Олег, к огромному восторгу Миры, воспринимал их отношения очень серьезно.

- Поженимся, как только тебе исполнится восемнадцать, - обещал он, и Мира чувствовала, как за спиной вырастают крылья.

Однако, рассказав родителям о своих грандиозных планах, Мира неожиданно столкнулась совсем не с той реакцией, на какую рассчитывала.

- Музыкальное училище? Свадьба? Мира, но ведь это все совершенно не твое! - принялась отговаривать ее мама, прежде никогда не навязывавшая дочери своего мнения.

- Мама, я люблю Олега и хочу быть с ним! - без тени сомнения парировала Мира. - Мы поженимся, получим образование, соберем группу, будем путешествовать и заниматься любимым делом. Что в этом плохого?

Плохо, по мнению матери, было все. Она искренне считала, что Олег ее дочери не пара, что музыка - совершенно не то, что ей нужно, и что ее «великая любовь» не более чем подростковая влюбленность, которая очень скоро пройдет.

- И с чем ты останешься, когда твоя страсть утихнет? С профессией, к которой у тебя не лежит душа, и с мужем, с которым у вас нет ничего общего? Ты же не сможешь всю жизнь притворяться, детка! Думаешь, я не вижу, что это все лишь игра? Невозможно стать счастливой, отказавшись от себя…

- Я уже счастлива, мама! - отрезала Мира. - И если ты меня любишь, ты не станешь мне мешать!

- Не мешать? То есть, мне просто молча смотреть, как ты ломаешь свою жизнь? Ни за что!

Разговор закончился скандалом. Мать настаивала на своем, Мира в запале обвинила ее в эгоизме, мол, она просто боится остаться одна - отец к тому времени настолько погрузился в дела, что дома практически не появлялся - поэтому и не хочет отпускать ее. А потом быстро побросала в сумку первые попавшиеся вещи и ушла из дома, громко хлопнув дверью.

Ушла, разумеется к Олегу.

В отличие от матери Миры, старшие Воронцовы совершенно не возражали против женитьбы сына. Девочка из благополучной, обеспеченной семьи в качестве невесты для младшего сына их вполне устраивала. Они тепло приняли Миру и даже пообещали поговорить с ее родителями, чтобы уладить конфликт.

Подробного содержания этого разговора Мира не знала, но после знакомства с Воронцовыми ее упрямая и не желавшая сдавать позиции мать, все же согласилась благословить брак дочери. А отец и вовсе был рад такой удачной партии.

Свадьбу, как и планировали сыграли осенью, когда Мире исполнилось восемнадцать. Торжество получилось пышным, с роскошным белым платьем, кучей гостей, грандиозным застольем и танцами. Глаза Олега светились, а сам он был таким красивым в черном фраке и с зачесанными назад густыми волосами, что Мира не могла отвести от него взгляда весь вечер. Она была на седьмом небе. Казалось, мечтать больше не о чем. И только невеселый, какой-то тоскливый взгляд мамы был каплей дегтя в этой медовой бочке.

А уже через несколько месяцев Мира все чаще начала вспоминать и ее предостережения.

Нет, у них с Олегом все было замечательно. Просто чудесно. Но… учеба не радовала. Мира успешно справлялась со всеми заданиями, была одной из лучших в своей группе, но удовольствия ей это не приносило никакого. Как не приносили удовольствия и бесконечные шумные вечеринки, которые так любил Олег. Почти каждый вечер они собирались с друзьями и однокурсниками в клубах, пили, ели, танцевали, обсуждали планы и музыку.

Мира, которая с куда большим удовольствием провела бы время на природе или дома, за чтением книги, изо всех сил старалась не замечать того дискомфорта, который она испытывала на этих сборищах. Со временем она даже привыкла к ним. Но в глубине души поселилось непроходящее ощущение усталости.

А еще через полгода Олег радостно объявил ей, что он вместе с несколькими однокурсниками решил собрать группу и начать писать песни.

В тот момент Мире стало не по себе. Она видела, что все участники образовавшейся группы горят своим делом. Готовы репетировать днями напролет, постоянно обсуждают темы и стили будущих песен, планируют продвижение… Все, кроме нее. Несмотря на то, что с учебой Мира справлялась неплохо, никакого вдохновения от этого занятия она до сих пор не испытывала. И пока Олег вместе с остальными увлеченно репетировал, она терпеливо ждала, пока все это закончится, и они отправятся наконец домой.

А еще ей не давали покоя откровенно хищные взгляды однокурсниц, устремленные на Олега. Их нисколько не смущало ни присутствие рядом с ним Миры, ни кольцо на пальце. А вот саму Миру их взгляды и постоянные попытки флирта тревожили. Пока Олег, казалось, не замечал их интереса, но ведь однажды может и заметить? Что если кто-то из них привлечет его внимание? Что если он решит, что какая-нибудь из этих красивых, раскованных, веселых девиц подходит ему куда больше, чем она? И ведь, что самое страшное, он будет прав…

О том, чтобы поделиться тревогами с матерью, речи не шло. Ведь она с самого начала считала, что Мире не место среди этой богемной тусовки, и выслушивать назидательное «Я же говорила!» не было никакого желания.

Но поговорить с кем-то было просто жизненно необходимо. И Мира, перебрав все немногочисленные варианты, написала сообщение с просьбой о встрече Алисе. Все-таки, за последние годы в школе они стали достаточно близкими подругами, хоть после выпуска почти и не общались.

Они встретились уже через несколько дней дома у Алисы. Она, как оказалось, сразу после школы съехала от родителей, перебралась из Москвы в Санкт-Петербург и поселилась в квартире, доставшейся ей от бабушки. Небольшой, но весьма уютной и стильной. И там, сидя на одном из многочисленных пуфиков в гостиной с чашкой изумительного кофе в руках, Мира выложила бывшей однокласснице все наболевшее. Почему-то она была абсолютно уверена, что за пределы этого дома ее слова не выйдут.

- Да-а, звезда моя, - скептически протянула Алиса, выслушав ее сбивчивый, эмоциональный рассказ. - А я все думала, когда же до тебя дойдет…

- Не надо, - тихо попросила Мира, болезненно зажмурившись. - Не говори этого.

- А я и не собираюсь, - хмыкнула Алиса, глядя на нее поверх своей чашки. - Скажи сама. Ты же за этим пришла?

Мира длинно выдохнула и открыла глаза. Несколько минут она молчала, судорожно сжав в пальцах свой кулон, а когда заговорила, голос ее звучал глухо.

- Я… ошиблась. Я живу не своей жизнью. Не со своим человеком. Я запуталась…

- Разве? - Алиса выразительно изогнула темную бровь. - А, по-моему, ты наконец-то начала распутываться. Запуталась ты тогда, когда вместо того, чтобы принять и полюбить себя, решила стать кем-то другим. Я тогда надеялась, что смена имиджа тебя встряхнет, и ты поймёшь, какая ты на самом деле, но, кажется, мы с тобой обе слишком заигрались в перевоплощения.

- Я помню, ты говорила мне, что на Олеге свет клином не сошелся, - тихо сказала Мира. - И мама предупреждала, что мы с ним слишком разные. Нет, он замечательный человек, просто… не мой. И его образ жизни совсем не для меня. Алиса, - она подняла на подругу полные слез глаза, - что мне делать?

- Разводиться, - безапелляционно заявила та. - Вот прям бегом. И начинать строить собственную жизнь.

- Но как? Как я ему это объясню? - в голосе Миры звучало отчаяние. - Он же думает, что мы счастливы… Да мы и счастливы! Мне с ним очень хорошо, правда, иногда…

- То есть, в спальне, - понимающе усмехнулась Алиса. - Что ж, это, конечно, весомый аргумент, но, увы, не решающий. Все-таки в спальне вы проводите сильно меньшую часть своей жизни.

- А еще учеба, - понизив голос, добавила Мира. - Знаешь, я так старалась полюбить музыку, увлечься, в какой-то момент мне казалось, что даже получилось, но… когда смотрю на Олега и его группу, понимаю, что до них мне как до луны. Правда, я вот думала, мне же не обязательно самой быть музыкантом. Я наверное могла бы быть директором или агентом…

- Да перестань ты оправдания искать! - неожиданно прервала ее Алиса. - Бога ради, Серебрякова, очнись уже! Тебе надо собирать манатки и бежать оттуда, сверкая пятками. Из училища, от Воронцова, пока ты окончательно не задушила себя. Кстати, если не хочешь к матери возвращаться, можешь у меня пожить первое время, свободная комната есть.

Мира уставилась на нее широко раскрытыми глазами.

- Ты… ты серьезно?

- Да куда уж серьезнее, - фыркнула Алиса. - Ты себя в зеркало давно видела? Тощая, бледная, круги под глазами - смотреть страшно! Короче. Если решишься, моя дверь открыта. Тут хорошо, воздух морской, ритм жизни гораздо спокойнее, - она совершенно по-кошачьи потянулась на темно-синем с искрой диване, навевавшем ассоциации со звездным небом. - Отдохнешь, оклемаешься, а там видно будет.

- Спасибо, - прошептала Алиса, ощутив, как в груди потеплело. - Я переночую сегодня, ладно? А утром в Москву. Мне надо подумать…

Алиса без лишних разговоров постелила ей в гостевой комнате, накормила ужином, напоила вином и, пожелав спокойной ночи, ушла куда-то. Судя по броскому макияжу, каблукам и загадочно мерцающим глазам - на свидание.

Мира же, проводив ее, поймала себя на мысли, что даже не помнит, когда сама последний раз испытывала нечто подобное. Предвкушение. Легкое возбуждение. Свободу… С тех пор, как они с Олегом начали встречаться, она, сама того не осознавая, жила в постоянном напряжении. Боялась совершить ошибку, выпасть из образа, разочаровать его. Тогда ей почему-то казалось, что стоит завоевать его любовь - и цель будет достигнута, но… теперь она понимала, что мама была права. Невозможно всю жизнь притворяться. Они с Олегом совершенно друг другу не подходят. И как бы ни нравился Мире тот образ, который она создала, он не имеет ничего общего с ней настоящей.

А какая она - настоящая, ей еще только предстоит выяснить.

Полночи проворочавшись в кровати, но так и не сумев уснуть, под утро Мира выбралась на крышу. Квартира Алисы находилась на верхнем этаже, и выход на крышу был совсем рядом.

И там, глядя на золотящийся в первых рассветных лучах шпиль Петропавловской крепости, она наконец почувствовала, что сомнений больше не осталось. Впереди ее ждали трудности. Но Мира чувствовала в себе силы справиться с ними. В конце концов, если она смогла стать кем-то другим, значит, рано или поздно сможет стать и самой собой.

Она медленно сняла с шеи миниатюрный ловец снов, несколько мгновений смотрела на поблескивающие в тусклом утреннем свете серебристые перышки, а потом размахнулась и зашвырнула кулон куда-то в лабиринты питерских крыш.

Но начать придется, как учили в школе, с работы над ошибками.