Лошадиная фамилия
Глава 1 Хорошо быть взрослым, когда тебе двадцать один
Тимоти закончил работу в конюшне, но тянул время, искал, что бы еще сделать. Уходить не хотелось. Запах лошадей, сена приятно кружил ему голову.
Ему определенно полюбилась эта ферма. И хозяйский дом, большой и несуразный, казался уютным.
«Тебе бы здесь понравилось, Жека. Ты только посмотри, какие славные лошадки. Да хозяева сами не понимают, какие у них замечательные лошадки».
Тимоти взял ведро и с неохотой пошел к выходу. Лошади проводили его задумчивыми взглядами.
К парадному крыльцу подкатило такси.
Из машины выпрыгнула девчонка и закричала весело и звонко:
– Бабушка!!! Я-а-а-а-а приехала!
«Еще одна внучка, – усмехнулся Тимоти, – сколько же их у хозяев? Пожалуй, эта из «разбойников», а не «девиц». Да, Жека?»
– Принцесса! Приехала! – бабушка обняла свое сокровище и громко выражала восторги.
– Ба-а-а-а-а-а-абушка! Прекрати немедленно! Какая я тебе принцесса? Я выросла!
– Выросла! Просто вымахала!
«Не, в этом доме точно никто тихо разговаривать не умеет. Жека, они все орут как сумасшедшие».
– Тим! – окликнула его бабушка.
Он повернулся и посмотрел на нее вопросительно.
– Тебя же Тимом зовут? Тим Миллер.
Он кивнул.
– Вот и хорошо, – обрадовалась бабушка, что память ее не подвела. – Шон куда-то запропастился. Будь так добр, отнеси чемоданы в дом.
Тимоти поставил ведро.
– Бабушка, а кто уже приехал? – закричала «Принцесса», причисленная к «разбойникам», увидела Тимоти, смутилась, осеклась и густо покраснела.
– Да почти все в сборе. Мелисса, Мелинда, Мелани и все трое мальчишек. Эмили и Эрик у Макгрегоров. Твоего Винса ждут со дня на день. Он как узнал, что ты приезжаешь, так сразу поменял планы, сюда засобирался.
– Бабушка, – прошептала несчастная «Принцесса» и, не глядя на Тимоти, опрометью бросилась в дом. Наскочила на ведро. Оно с грохотом покатилось по двору.
Тимоти занес последние вещи.
– Это новый работник.
– Для чего, бабушка? Нам что, Шона не хватает? Я вот на помощь приехала.
– Шон сильно сдал в последнее время, не справляется. А Тимом этим он не нахвалится.
– Куда? – спросил Тимоти.
– Оставь здесь. Познакомься. Моя внучка Сильвия.
Тимоти кивнул и пошел искать укатившееся ведро.
– Хороший парень. Только неразговорчивый. Но лошади его любят.
«Какая же я. Что он теперь подумает? Он же все слышал. Грубиянка. Зачем он здесь нужен? Меня не спросили...»
Обидно было ужасно. Он наверняка заметил, как она смутилась. Вообразил невесть что. А она и не разглядела его хорошенько. Ну почему, почему она вечно так смущается? Просто незнакомый парень. Вот бы уметь, как Мелисса! Спокойно улыбаться с чувством собственного достоинства.
Сильвия недолго огорчалась – спешил навстречу дедушка. Хромал, опираясь на палку. Глаза светились радостью. Обнял ее крепко одной рукой. Она ткнулась ему в щетину.
– Сильвия! Ну наконец-то приехала. Куда растешь? Женихов перегонишь.
На дедушку Сильвия не обижалась.
«Видел ее, Жека? Чистый жеребенок. В собственных ногах путается. Однозначно из «разбойников», – заключил Тимоти.
Сначала так оно и казалось. С утра раздавалось звонкое «Доброе утро!» Кричала всем, кроме Тимоти почему-то. Топот ног, задевание всех стен по дороге и громкие возмущения по этому поводу. «Принцесса углы считает», – ласково улыбался Шон. Потом в компании «разбойников» – трех младших бабушкиных внуков – в свободное от проказ время Сильвия запускала змеев («Интересно, воздушных змеев с собой привезла или они ее здесь поджидали, Жека?») Да, шалости «разбойников» стали мудреннее, у них появился достойный руководитель. Правда, остальные вздохнули спокойно, особенно бабушка. Мальчишки теперь были хоть под каким-то присмотром.
Мелисса, самая старшая и, пожалуй, самая хорошенькая из внучек, затеяла вечеринку. Гости, музыка, шум. Тимоти торчал в конюшне – он всегда находил, чем там заняться. Все «девицы», включая Сильвию, ввалились к лошадям.
– Тихо, – прыская от смеха, сказала Мелинда, – седлаем и сбегаем. В следующий раз будут больше внимания на нас обращать. Тоже мне, кавалеры!
«Девицы» рассмеялись.
– Кто разрешил, – спросил Тимоти, – ночью брать лошадей?
«Девицы» испуганно ойкнули.
– Никто, – первой оправилась от испуга Мелани и добавила: – Нам можно.
– В сопровождении взрослых, – пояснила Сильвия и получила насмешливые взгляды от кузин.
– Кто взрослый? – улыбнулся Тимоти.
«Наприглашать гостей и сбежать – вот она, женская логика, Жека. Но лошадок прогулять не помешает».
– Ладно, поехали.
Тимоти выбрал широкую без препятствий тропу вдоль реки. Ночь, звезды. Полная яркая луна. И тихий плеск воды. «Девицы» похихикали и затихли. Красиво. Как в сказке.
Сильвия искоса посматривала на Тимоти. Бабушка сказала, ему двадцать один. Слишком взрослый. Как Мелисса. А выглядит моложе. Или это ей кажется? Интересно, почему он потакает их выходке? Из-за которой из кузин? Ну что это она вечно о парнях думает. Об этом вот Тиме, об Оскаре, о Винсе. Когда же Винс наконец приедет? На самом деле это она поменяла планы, узнав, что Винс собирается провести здесь лето. А вдруг он передумал?
***
«Как же хорошо быть самостоятельным, взрослым, когда тебе двадцать один, Жека. Ну что, поработали, время повеселиться?». Тимоти тряхнул головой и открыл дверь паба в предвкушении музыки, пива, веселых девушек. Все было. Музыка громкая. Пиво на выбор. Можно что и покрепче. До девушек дело не дошло.
– Тим? Тим Миллер?
Он не сразу узнал Сильвию. Всматривался, кто же это трясет его за руку, проливая ему пиво.
– Я потерялась!
– Что? – он пытался перекричать музыку. Поставил свой стакан и вывел Сильвию в коридор.
– Где здесь туалет?
Тимоти увидел ее позеленевшее лицо и надувшиеся щеки, схватил подвернувшееся мусорное ведро, сунул ей под нос. Сильвию вытошнило. Ох, как стыдно! Ужасно вот так стоять, в обнимку с ведром, но, с другой стороны, какое счастье, что хоть кого-то из знакомых она встретила!
Тимоти слушал ее сбивчивые долгие объяснения, как она напросилась пойти с Мелиссой, как та поручила ее Теду и улизнула куда-то с Эриком, а Тед потерялся в толпе. Она час его ищет! Или Мелиссу. И не знает, что ей делать: звонить ли бабушке домой, чтобы та забрала? Поздно и – гм – не хочется... Как ей было страшно в толпе подвыпивших взрослых, она рассказывать не стала.
– Зачем пила? – хмыкнул Тимоти.
Сильвия промолчала и опустила голову. Как ему объяснить? Как ему объяснить, что представилась такая уникальная возможность попробовать настоящую жизнь. Отказаться не было никаких сил. И Мелисса засмеяла бы.
– Не свалишься? – показал он на улице на свой старенький мотоцикл и усмехнулся: – Мусорку поставь.
Тимоти остановил свой «Харлей», потому что Сильвия стучала кулаком по его спине. Она быстро спрыгнула, но отбежать не успела, ее вывернуло прямо на дорогу. Ну, и ему на куртку. Но ей стало все равно. Пускай возненавидит ее навсегда. Она соберет завтра вещички и уедет. Так и не дождавшись Винса!
Тимоти снял куртку и попытался вытереть об траву. Пошел к реке и окунул в воду.
– Иди сюда, умойся. Только не упади в реку.
Смеётся над ней, да? От воды пахло тиной. Во рту был гадкий привкус. «Какая же я дура».
Тимоти протянул ей свою флягу. Она взяла, увидела, что он смотрит на нее, и быстро прополоскала рот. Еще подумает, что она брезгует его водой, а она просто соображает медленно.
По дороге домой Сильвия воображала, что совсем все не так плохо. Это ее свидание, Тим ее возлюбленный, а за ними, конечно же, погоня.
Он провел ее до дома, только она в нерешительности остановилась.
– Знаешь, я не хочу будить бабушку. Ну, чтобы она меня видела, гм, такую. У меня окно открыто. Ты не мог бы меня подсадить? А дальше я сама.
Он посмотрел наверх:
– Грохот будет, если свалишься. Я сам металлом козырек веранды крыл.
И исчез. Сильвия растерялась. А он просто притащил лестницу.
– Спасибо, большое спасибо.
Она полезла в окно.
«Повеселились, да, Жека? А помнишь, как мы надрались первый раз? Что за гадость мы тогда пили? Вот тоже дурные были». Тимоти аккуратно прислонил лестницу к стене сарая.
«Мелисса! – вспомнила Сильвия засыпая. – Как же я про нее забыла? Она меня искать будет».
– Доброе утро! – раздалось с утра в конюшне.
Тимоти повернулся, кивнул, потянул носом воздух и посмотрел на Сильвию удивленно.
– Спасибо тебе большое. Я прошу прощения за вчерашнее. Я больше так не буду, – тараторила она заготовленную речь.
– Чем ты умывалась? – перебил он.
– Ох, – вздохнула Сильвия, смущаясь, – Мелисса мне мстит. За то, что искала и не нашла меня и все такое. Она вчера мне макияж сделала. Чтобы я постарше выглядела. А теперь не дает чем его смыть. Водой не получается. Я бензином попробовала, – удрученно прошептала она.
– А! – Тимоти вернулся к работе, стараясь не рассмеяться вслух.
Сильвия постояла немного и ушла.
– Тим! Тим! Зайди ко мне, – кричала с порога бабушка.
Тимоти поднялся на крыльцо, подумал, снял резиновые сапоги и пошел к хозяйке.
– Бабушка, можно я к себе пойду?
– Сядь.
Сильвия положила голову на руки, мотнув головой, чтоб волосы прикрыли лицо. Спряталась.
– Я должна поблагодарить тебя, Тим. Вытащил эту дуреху из, гм, приключения. В следующий раз, хотя я надеюсь, что следующего подобного раза не будет – слышишь, Сильвия! – вы не бойтесь позвонить мне. Я строго не наказываю, – громыхала бабушка.
– Бабушка, я обещаю думать перед тем, как делать, честно, – подняла голову Сильвия.
Тимоти про себя отметил, что следы макияжа исчезли, видимо, Мелисса смилостивилась и дала чем смыть. Или Сильвия сама нашла подходящий растворитель.
– Моя внучка испортила тебе свободный вечер. Шон, кстати, доволен твоей работой, просто поверить не может, что у тебя нет никакого опыта работы с лошадьми. Бери выходной и отдохни как следует.
Тимоти пожал плечами, удивленно посмотрел на бабушку.
– Поезжай, посмотри Торонто. Ты же не из этих мест. Там есть где развлечься. Или в соседний городок. Как хочешь.
– Я могу пригласить вашу внучку показать мне город? – неожиданно для себя спросил Тимоти.
– Мелиссу? – уточнила бабушка.
– Сильвию.
Сильвия взвизгнула радостно и подпрыгнула:
– Бабушка, ну пожалуйста.
– Хорошо. Только вернитесь не позже одиннадцати вечера, – бабушка задумалась. – Тим, возьми, пожалуй, машину. Пикап, в котором вы с Шоном все возите. Ключи ты знаешь где.
Тимоти кивнул и пошел в конюшню.
Глава 2 История имен Цыгана, Пташки и Снежинки
Хорошо быть таким взрослым. У него носки дырявые, а ему хоть бы хны. Она бы сквозь землю провалилась на его месте. Ой, он же назначил ей свидание. Ну, почти как свидание. «Интересно, какая будет погода, можно будет надеть розовую майку? Нет, лучше голубую. А куда мы пойдем? Если я сейчас у него спрошу, куда он хочет, это будет очень навязчиво? Но если я спрошу потом, то откуда я буду знать, что лучше надеть?»
– Не может быть! – сказала Мелинда.
– Было бы с кем, – хмыкнула Мелисса.
– Ну не скажи, он похож на Джеймса Дина, – томно сказала Мелани.
– У тебя все похожи на Джеймса Дина, – засмеялась Мелисса.
– Ты просто завидуешь Принцессе, – возразила Мелинда. – Ну почему он меня не пригласил?
Мелисса промолчала. Но всем своим видом показала, что уж она-то выше всего этого. Сестры активно начали ревизию гардероба Сильвии. Решительно не нашлось ничего подходящего. Пришлось пересматривать свои шкафы.
Ей повезло, что «девицы» с утра разъехались. Экипировали – и ладно. Сильвия сто раз пожалела, что поставила их в известность. Шуму было! А что, если Тим Миллер слышал и решил, что она уделяет этому приглашению хоть какое-то внимание? Сильвия посмотрела на себя в зеркало и ахнула. Ладно бы лоб, лоб можно волосами прикрыть. А тут!
Тимоти зачесал челку торчком. Готов. Подогнал старенький пикап к порогу. Подождал. Посигналил. Никого. Он же слышал топот и крики полчаса назад. Сильвия явно собиралась.
Он постучал. Дверь чуть-чуть приоткрылась.
– Я не могу, – прошептала Сильвия, – прости, пожалуйста, я правда не могу.
Он не дал двери закрыться. Сильвия попыталась убежать от него. Он догнал ее в два шага и схватил за плечо. Она отвернулась и выдохнула:
– Я не могу.
– Почему?
Она вздохнула и повернулась к нему щекой.
– Ну?
– Я лучше останусь дома. Я так не могу. Как я такая покажусь? Я очень хотела, правда. Это вообще у меня первое свидание. И...
– Болит?
Она замотала головой, глотая слезы.
– Я буду себя чувствовать по-идиотски. Все будут смотреть на меня. Это будет просто ужасно. Мне, правда, хотелось. Может быть, поцеловались бы на прощание. Как в кино всегда. А теперь все испорчено...
И в том же духе подобный бред.
Тимоти обескураженно молчал. «Какие-то прыщи на щеке могут довести до истерики. Ну и ну, Жека».
– Слушай, – сообразил он, спасая свой выходной день, – поехали куда-нибудь, где никого нет. Ну не обязательно же в город.
– Куда?
– На пляж?
– Там полно народу.
– Найдем пустой.
– Я быстро! Я сейчас все соберу! Дай мне пятнадцать минут!
Тимоти пошел и взял плавки, благо, они у него были. А Сильвия успела переодеться: шорты, темные очки. А еще она тащила с собой кучу сумок.
Большой золотистый лабрадор догадался, что они отправляются на поиски приключений, и заискивающе завилял хвостом.
– Нельзя, Цыган, домой, – строго сказала Сильвия, но пес настаивал. – Ну ладно, попробуй попросить, – она кивнула на Тимоти.
Цыган уперся передними лапами Тимоти в плечи и оглушительно гавкнул. Тимоти рассмеялся и открыл дверцу. Лабрадор не заставил себя упрашивать.
– Куда хочешь? – Тимоти показал Сильвии карту.
Она водила пальцем по восточному побережью Гурона и объясняла: здесь лес, там кэмпинг.
– А здесь что? – Тимоти отпихнул любопытную мохнатую морду и ткнул пальцем западнее.
– Не знаю, никогда не была.
– Разведаем?
– Туда часа три ехать, не меньше.
Тимоти пожал плечами и завел машину. Мотор чихнул.
– А если мы заглохнем? Так далеко?
– Бабушке позвонишь.
Поля и фермы. Силосные башни. Коровы, коровы, коровы. «Лошадей здесь что-то не видно, Жека. Лошадиные места остались позади».
Сильвия трещала без умолку. О том, что ферма нерентабельна. Бабушка держит ее в свое удовольствие. Отец говорит, что можно было бы бизнес организовать: летний лагерь, катание на лошадях. А бабушка отмахивается. Ферма – это была ее мечта, бабушка не могла себе позволить, пока дедушка работал, а потом...
– Можно твои очки?
Сильвия протянула ему очки и замолчала огорченно. Что же она такая болтушка. Он, наверное, и не рад, что с нею связался.
– Спасибо. Сразу другое дело. А то солнце слепит.
«А чего это она замолчала?» – через некоторое время удивился Тимоти. И подумал, что «даму», наверное, надо развлекать:
– За руль хочешь?
– У меня прав еще нет. Мне семнадцать только через две недели исполнится.
– Ну как хочешь.
«Ты бы ей дал семнадцать, Жека? Да ни за что».
«Разрешил бы повести? А может, и правда попробовать? Дорога пустая. Или неудобно просить после того, как отказалась?»
– Кто додумался назвать светлого лабрадора Цыганом?
Сильвия аж вздрогнула от неожиданности, что он опять заговорил.
Она потрепала Цыгана по голове.
– Бабушка. Это в честь его предка. Бабушка очень любила Цыгана Первого. Замечательный, говорит, пес был.
И стала рассказывать истории из жизни цыганского деда.
Тимоти вполуха слушал её болтовню.
Был это мотор или нет, но что-то в машине хрюкнуло.
Сильвия испуганно замолчала.
– Я проверял пикап перед дорогой, – деланно спокойно сказал Тимоти.
«Этой развалюхе уже ничего не поможет, Жека, чини – не чини. Отъездила свое. Но на мотоцикле нам Принцессу не доверяют».
***
Западное побережье озера, и правда, оказалось пустынным. Полоски диких пляжей. Они нашли импровизированную парковку, трава примята, еще чья-то машина стоит. Спустились по крутой лестнице на пляж. Песок. Почти белый. И синее-синее озеро. И волны.
– Жалко, что ветер, бадминтон отпадает, но я взяла мяч!
Тимоти вернулся к машине, принести все, что она еще взяла. Сильвия и Цыган носились по берегу. Сильвия примчалась и достала одеяло.
Тимоти стянул рубашку, а она медлила. Купальник у нее идиотский. Сама она тощая. Мелинда говорит, что у нее лопатки как крылышки торчат, наверное, не врет. И вообще. Вот ведь не подумала, когда на пляж соглашалась, что придется раздеваться и это будет так неловко.
Сильвия решительно разделась, стараясь не смотреть на Тимоти.
– Хочешь крем от солнца? – протянула два флакона.
Он отрицательно помотал головой.
– Сгоришь.
Он взял один.
Намазывать себе на спину было непросто. Но попросить его помочь?! Ни за что! Вот Мелисса бы на ее месте... К ней бы очередь стояла из помощников.
– Что тебе помазать? Нос? – Сильвия, улыбаясь, оттолкнула любопытного Цыгана.
Тимоти швырнул какую-то палку, Цыган радостно бросился на поиски.
– Породистый, – сказал Тимоти, любуясь псом.
– О, да! Можно было бы на выставки готовить. Только бабушке лень этим заниматься. Вот Цыган Первый получал медали.
– Медали? За породу? Он же тоже, конечно, желтым лабрадором был, – дошло до Тимоти. – Тогда первого почему Цыганом назвали?
– За нрав. Вечно сбегал куда-то, появлялся, когда хотел. Вообще-то, у него было какое-то другое имя, но забылось. Наверно, в документах осталось. Бабушка их хранит.
– Так. А почему твою каурую лошадку Снежинкой зовут?
– Мне после кота Пташки бабушка не разрешила имена давать. А Мелинда болела, ей поручили, чтобы повеселить. Она на зло мне – мы как раз поссорились – придумала такое имя, чтобы не подходило. Только у Снежинки есть пятнышко белое. Совсем крохотное. И мне понравилось. Снежинка!
– Я знаю. Под левой коленкой. Совсем незаметное. Я глазам не поверил вначале.
– Только не говори никому, это моя тайна.
– Хорошо. Ну а кота зачем ты Пташкой назвала?
Сильвия вздохнула. Но рассказала:
– У кошки котята были первый раз. Она как с ума сошла. Перетаскала их всех по одному и бросила в отхожее место. Они утонули. Я отняла у нее последнего. Только она кормить его не хотела. Мне пришлось самой, из бутылочки. Он такой смешной был. Крохотный. Какашка какашкой, когда спит. Я его так ласково и называла. А он отзываться начал. Бабушка как услышала, взялась за голову. Перебирали все созвучные имена. Какашка только на Пташку почему-то откликаться стал.
– Мне было десять лет, – добавила она извиняющимся тоном.
Тимоти откинулся на одеяло, смотрел на нее и улыбался.
– Знаешь, а я ведь совсем не удивился, что вы все на «М» – Мелисса, Мелинда, Мелани, Марк, Мартин и Майкл.
«Как тебе это, Жека?»
Сильвия открыла рот:
– И правда! А я и не замечала никогда.
Теперь он удивился:
– Серьезно? Значит, не знаешь, почему ты вдруг – Сильвия?
– Ох, – сказала она с чувством, – как же я ненавижу свое имя! Идиотское. Ни у кого больше такого нет. Вот вырасту и поменяю его!
– Ну что ты, – он испугался ее бурной реакции, – очень подходящее для лошадки имя. Славное.
Сильвия смеялась до слез. Хотя ей понравилось, что он способен сказать такую глупость.
– Ладно. Ты меня успокоил. Не буду менять. Но, пожалуй, не говори никому подобных комплиментов. Мелиссе бы точно не понравилось.
Она запела:
– Сильвия – славная лошадка.
Тимоти несколько смутился от своего сравнения имен с кличками. Он опять бросил Цыгану палку и попытался перевести разговор на другое:
– Мы с Жекой как-то ночь провели среди цыган.
Сильвия заинтересовалась:
– Расскажи. Я никогда не видела настоящих цыган.
– Они табором шли через город. И остановились в поле. Жекина тетка нас не пускала на них смотреть, и он придумал пойти ночью. Не упускать же такой шанс, уйдут. Только пришлось Жеку будить. Он соня. Мы ночью вышли из города, а где искать – не знаем. Бродили часа два, пока костер не увидели. Хорошо, что цыгане еще не спали. А может, они ночью и не спят. Мы с ними просидели до утра, утром они двинулись дальше. Тогда Жека и запал на лошадей. Ну и я тоже.
Тимоти хмыкнул:
– Цыгане грязные, а лошади у них, знаешь, какие ухоженные? Для них даже ведра особенные, чтобы поить. До цыган мы лошадей и близко не видели.
– А вам не страшно ночью было? А вы не боялись цыган? А какие они? Так не бывает – лошадей не видеть. А кто такой Жека? А вам сильно влетело?
– Влетело, конечно. Жека – мой двоюродный брат. Сын отцовской сестры. Только он мне как родной. Я себя без него не помню. «Где Тимоти? Там, где Жека. Где Жека? С Тимоти».
Он сам не знал, зачем все это рассказывает, но его как прорвало. Она удивилась, почему у него такое странное выражение лица.
– Так твое полное имя Тимоти?
Он кивнул. Она подумала, что его дома, наверно, сокращенно-то и не звали, потому что он неохотно на Тима откликается.
– «Жека» – такое странное имя.
– Ну, – у Тимоти опять пропала охота говорить, – это инициалы. Получилось прозвище.
– И вам не страшно было?
– Нам уже лет по десять исполнилось. И мы вдвоем.
– А мы с Винсом тоже один раз ночью ходили. Нам тоже было где-то лет десять. На кладбище. Моя идея. («Кто б сомневался, да, Жека?») Только я не помню, что мы там искали. Мы почти дошли. Знаешь, когда боишься, но друг другу вида не показываешь, то ничего. Вдруг Винс как запаниковал, я испугалась еще больше, потому что он испугался. А он – потому что я. И я тогда – еще больше. Мы заорали и побежали домой. Бабушку разбудили. Нам тоже влетело.
– Кто такой Винс? Еще один бабушкин внук? – улыбнулся Тимоти.
– Нет. Просто мой друг. Сосед.
– Друг детства?
– Друг лета. Бабушка нас так прозвала. Потому что мы только на лето съезжаемся. Он скоро должен приехать, – Сильвия вздохнула совсем тихо: – Интересно, он сильно изменился?
Они замолчали, каждый думая о своем и скучая по своему другу детства. Сильвия долго скучать не умела. Она вскочила, взмахнула руками:
– А ты можешь так?
И сделала колесо.
Цыган обрадовано запрыгал вокруг нее. Тимоти поднялся, поддал ногой песок, дошел до мокрого у кромки воды, встал на руки и пошел:
– А ты так?
Он свалился, рискуя придавить Цыгана, вертевшегося рядом.
Сильвия попробовала, руки погрязли в песке, упала.
– Иди сюда, на мокром тверже.
Она стала на руки и попыталась сделать «шаг», Тимоти схватил ее за лодыжки, не давая упасть.
– Держи спину.
Она научилась делать пару «шагов» самостоятельно. Может, получилось бы и больше, если бы Цыган не мешался под руками.
Глава 3 Бабушка и дедушка целовались, хотя и старые
***
Сильвия усиленно рыла песок. Рядом ее копировал Цыган, у него выходило лучше.
– Ложись, – приказала она Тимоти.
– Что дальше? – он улегся.
– А вот что!
Она его закопала. Довольно похлопала ладошкой по холмику. Цыган подошел и удивленно обнюхал Тимоти лицо. Тот отворачивался, отворачивался, но когда Цыган его лизнул, не выдержал, поднялся из песка, опрокинул пса:
– Сейчас тебя закопаю, лохматый.
Потом Тимоти закопал Сильвию. Посмотрел на нее задумчиво. «Может посоветовать бабушке для «разбойников», а, Жека? Привезти отсюда песка и пусть закапываются. Пять минут тишины будет обеспечено».
Сильвия захихикала и заойкала «ой, Цыган». Тимоти оглянулся, Цыган хватал ее за большие пальцы ног, торчащие из песчаного холмика.
Потом они отправили в большое плавание корягу, которую выкинуло на берег.
«Всё хорошо в этих диких пляжах, кроме одного. Что же делать? Парням легче. Взял и отошел в сторону. Как же плохо быть женщиной». Подумала и пошла в воду.
– Ненормальная, – покачал головой Тимоти, когда Сильвия выбралась из воды, стуча зубами.
– Теплее, чем я думала. И глубоко. На Васаге, наверное, прогрелась, только там идешь – и по колено. И народу много.
– Зачем мы столько сумок тащили? Может, съедим чего?
Тимоти попытался развести маленький костер. Ветер его упорно гасил.
– Не так, смотри, – раз, и у Сильвии огонек запылал.
– Ух ты, – он погасил пламя и попробовал повторить, с третьей попытки получилось.
На десерт они жарили маршмэллоу. «Жека, она набрала жратвы на всю голодную Африку. Хотя, если каждый день иметь дело с «разбойниками», это входит в привычку».
После обеда они лежали на одеяле, Цыган устроился между ними. Солнце не шпарило, ветер утих. Сильвии опять стало не по себе. Она боялась посмотреть в сторону Тимоти. Цыган встал, отряхнул с себя песок и побежал по своим цыганским делам. Тимоти взял ее за руку. У Сильвии замерло сердце. Она решилась взглянуть на него. Он лежал и смотрел в небо. Прибежал Цыган, ткнулся холодным мокрым носом в его ладонь. Тимоти сел и удивленно посмотрел на девушку, собаку, озеро, как будто проснулся и удивился: где он оказался?
– А разве в Канаде бывают цыгане?
Тимоти окинул Сильвию непонимающим взглядом. Потом вспомнил, о чем это она:
– Это в Европе было. Мы у Жекиных родственников гостили. Они до сих пор там живут.
– У меня родители сейчас во Флориде. А я взяла и не поехала с ними, приехала к бабушке.
«Легко догадаться, из-за кого, Жека. Принц по имени Винс», – спрятал улыбку Тимоти.
– Флорида – это, конечно, заманчиво. Только с родителями – как на привязи. Я еще поеду. Поеду с кем-нибудь особенным. Только мы вдвоем... – мечтательно сказала Сильвия. – А как вы с ними разговаривали?
– С кем?
– С цыганами.
– А! Жека. Он полиглот просто, к нему языки липнут. Цыганского он не знал, но общий они нашли.
– С ним не пропадешь!
– Да.
– Правда, здесь здорово?
– Ничего.
– А где ты видел лучше?
– Да уж бывал. Пальмы, полный берег смуглых девушек.
– И везде-то ты бывал!
– Нет, считай, что это все мне приснилось. И Европа. Всё, кроме Жеки, – вдруг отрубил он.
Она не поняла, что это с ним, посмотрела с жалостью.
– Шон говорит, что ты кричишь во сне.
И испугалась, что проговорилась. Вот теперь он подумает, что она расспрашивала про него у Шона – а так оно и было – и вообразит невесть что.
– Все равно здорово! Какое счастье жить на свете! Как все замечательно! – она вскочила и закружилась.
Он сидел, понурив голову.
– Ты что?
– Ничего. Не обращай внимания. Просто бывают на свете проблемы, – вздохнул Тимоти.
Она наклонилась к нему:
– Может, я могу тебе помочь? А вдруг? Или бабушка? Ты не думай, она очень добрая и всем помогает.
– Нет, – сказал он, – это просто так. Сны.
«Наверняка, деньги. У родителей всегда проблема с деньгами. Только наша ферма не то место, где их можно заработать. Он, наверное, из-за лошадей приехал».
– Ну что, собираемся?
– Подожди, я сейчас вернусь, – Тимоти развернулся и пошел в сторону зарослей.
Сильвия забрала у Цыгана палку и дразнила, не отдавая.
Тимоти вернулся.
«Так просто. Пошел, пришел. Три часа дороги. Можно, конечно, будет попросить его остановиться на заправке. Нет». Сильвия набралась смелости и тоже пошла. Тимоти не обращал на нее внимания. Она оглянулась, он вытряхивал одеяло, стоя к ней спиной.
Ничего особенного в этом нет. Или есть. Почему она вечно так стесняется? Это же так просто – сказать: «Мне нужно отойти». Ох, только не с парнем. Интересно, с Винсом так же будет?
***
Сильвия болтала-болтала и заклевала носом. Уснула. Будить ее Тимоти не хотелось. Он думал о своем.
Тимоти заглушил мотор.
– Приехали? – проснулась Сильвия и потянулась, зевая.
Она выпустила Цыгана, Тимоти отнес к двери сумки. Вынул из кармана часы. «Собирался новый ремешок купить в городе, Жека. Купишь, как же. Но вроде неплохо съездили, правда?»
Повернулся, встретился глазами с Сильвией, улыбнулся:
– У нас еще пятнадцать минут осталось до одиннадцати.
Она молчала, спросонья соображая, о чем это он, поняла и заулыбалась.
– Спасибо. Мне понравилось.
– Тебе спасибо, – ответил он и предложил: – Я на карте маяк видел. Южнее того места, где мы были. Съездим как-нибудь?
– Да.
Она качнулась сонно, сделала шаг ему навстречу. Он увидел ее глаза совсем близко, ему показалось, что она тянется к нему, наклонил голову, решил поцеловать в щеку, а поцеловал ее в уголок губ.
Сильвия распахнула глаза, и первой ее реакцией было:
– Как вкусно!
Тимоти посмотрел весело. «Жека, что я делаю, а? Гм. Вкусно!»
И пошел отгонять пикап.
«Это мне приснилось или случилось на самом деле? Он меня поцеловал? А мне надо было целовать его в ответ?»
– Ой. Бабушка? Ты еще не спишь?
– Ужинать будешь?
– Нет, спасибо.
– Как съездили?
– Замечательно!
Сильвия обняла бабушку и прошептала ей доверительно:
– Бабушка, он меня поцеловал. Представляешь? Как ты думаешь, он, и правда, хотел меня поцеловать?
– Конечно, хотел, раз поцеловал. Только, принцесса моя, смотри, не потеряй голову. Он того не стоит. Не симпатичный. Нос вздернутый, глаза маленькие, – бабушка пробовала тот самый испытанный в семье прием, который когда-то применяли и к ней.
И он срабатывал, пока она не встретила дедушку.
– Ба-а-а-абушка! Ты мне первый поцелуй испортить хочешь, да? И глаза у него нормальные.
У себя в комнате Сильвия опять вспоминала поцелуй. Подошла к зеркалу. Не такой она себя ожидала увидеть. Нос обгорел, щека – гм – лучше не смотреть. Хорошо, что правая, а не левая. Тимоти не видел, пока в машине ехали. Волосы всклокочены, полная голова песка. Ничего себе красавица. Почему же он ее поцеловал? Может, в ней все-таки что-то есть? Или просто потому, что так положено? Все так делают. Сильвия огорченно отвернулась от зеркала.
Тимоти устал от шести часов, проведенных за рулем, с наслаждением вытянулся в кровати. Плечи покалывало иголочками. Закрыл глаза – перед ним все еще продолжала мелькать дорога, дорога, дорога и поля до горизонта. Кукуруза. Одинокие фермерские дома. Потом как провалился. Снов ему на этот раз не снилось.
Сильвии вдруг совершенно расхотелось рассказывать кузинам про поездку.
– Нормально съездили, – пожала она плечами за завтраком.
«Девицы» недоуменно переглянулись. Они ожидали целую историю. Бабушка взглянула на внучку пристально.
Сильвия заглянула в конюшню.
– Привет!
– Привет! – повернул голову Тимоти и опять вернулся к своим занятиям.
– У меня нос обгорел, – злясь на саму себя («Ну ничего умнее придумать не могла!»), сообщила Сильвия.
– Угу. У меня плечи, похоже, немного.
Он обернулся еще раз:
– А щека как?
– Никак.
– Еще два-три года – и забудешь об этих проблемах. Точно.
Когда он выпрямился и повернулся, ее уже не было. «Что-то я не то ляпнул, Жека». Тимоти вернулся к работе.
Днем Шон передал ему крем.
– Держи. От Принцессы.
«Для обгоревших плеч, Жека. Во дает!»
– А где она сама?
– Уехала. Повезли с Мелиссой «разбойников» в гости. На целый день, – Шон не скрывал радости.
– Не нравится мне все это, – переживала бабушка.
– Что? – удивился дедушка.
– Тим Миллер.
– Ты же была им довольна, говорила, что прибавить бы ему надо.
– Я о Принцессе, – вздохнула бабушка. – Решит, глупая, что это серьезно.
– Ну и что? Ей через две недели семнадцать. Вспомни: когда мы познакомились, тебе исполнилось шестнадцать или еще нет?
– Я самостоятельная была. Теперешнее поколение взрослеет медленно.
Дедушка улыбнулся, вспоминая самостоятельную молодую бабушку, впрочем, он ее такую и не забывал, она ведь не изменилась с тех пор. Неужели столько лет прошло со дня их первой встречи? Не верится.
– Надо навести о нем справки, – решила бабушка.
– Как хочешь, только я бы не вмешивался, сами разберутся. Только подстегнешь. Знаешь, как оно, когда запрещают, – он вспомнил, как это, это же было как будто вчера.
– Быстрее бы Винс приехал. А то только Миллера нам не хватало, – бабушка засмеялась, – он же курносый. Ты представляешь курносых правнуков? Как же я курносых качать-то буду?
И бабушка сделала движение, как будто укачивала ребенка. Глаза у нее стали возмущенные. Курносых не надо! Дедушка обнял ее и поцеловал.
Раздался топот трех пар ног. Заглянули и побежали дальше вернувшиеся «разбойники».
– Пошла я ужин греть, – вздохнула бабушка.
– А там! А бабушка и дедушка! Они целовались! Совсем как Мелисса с Эриком! – выпалили «разбойники».
– Не может быть, – удивилась Мелани, – они же старые.
Глава 4 Бабушка начинает расследование
***
– Что-то тебе сегодня не везет, – засмеялся Джек.
Он приходился Винсу двоюродным дедом, но тот всегда его звал «дядя». Дядя Джек. Так и повелось.
Бабушка отложила карты и вздохнула. Они сидели в гостиной у Джека и играли в покер. Маленькая дружная старинная их компания.
– Еще пивка? – спросил Джек, – Ну-ка, пойдем, поможешь мне принести.
– Давай выкладывай, что случилось, – сказал он бабушке на кухне.
– Быстрее бы приехал Винс, Джек. Не нравится мне: Принцесса, похоже, увлеклась этим Тимом Миллером. Что я про него знаю? Приехал по объявлению. Пара блеклых рекомендаций. Не наш он. Работает – поискать такого, но что-то не так. Что-то не так.
– Откуда он?
– Маленький городишко в Британской Колумбии. Я тут, кстати, захватила наш контракт и рекомендательное письмо.
– Кстати, говоришь? – рассмеялся Джек. – У меня однокашник в тех краях работает. Позвоню и спрошу, нет ли чего на парня.
– Наверняка нет. Он тихий. Знать бы, что он из себя представляет. Из какой семьи. Так. На всякий случай.
– Ладно, попробую разузнать аккуратно.
К бабушке вернулась удача в картах.
– Живет с матерью, родители в разводе. В школе не доучился. Поменял много работ, нигде не задерживается долго. С пятнадцати лет вечно в разъездах, но криминала нет. Разве что водительское удостоверение раз потерял и восстановил.
– У тебя агентурная сеть на другом конце страны? – восхитился дедушка и догадался: – Джек! Ты взяла в оборот старину Джека, и он, как всегда, свернул для тебя горы!
– Хватит ревновать, – улыбнулась бабушка и посерьезнела: – Не нравится мне. Парню двадцать второй год, а он не определился в жизни. Болтается.
– Что ты хочешь, если без отца живет?
– Как Принцессе объяснить, чтобы глаза раскрыла, увидела, какой он, а не просто штаны? Знаешь, эта первая любовь... И такая девочка, как наша. Потом будет трагедия, не то, не с тем... Я не переживу, если мой цветочек будет страдать. И из-за кого?
– Ох, ты перестраховываешься. Дай им разобраться самим. Ничего страшного не случится. В конце концов, Принцесса – вылитая ты.
– Я с ним поговорю.
– Я бы не стал.
– Тим, мне нужно поговорить с тобой, зайди в дом.
– Со мной?
Бабушка не знала, как начать. Тимоти спокойно на нее смотрел, слегка недоумевая.
– Я навела о тебе справки.
– И что?
– Ничего особо хорошего. Скачешь с работы на работу. Школу не закончил.
Он пожал плечами:
– И это всё?
Бабушку злила его манера разговаривать. Весь в себе, необщительный, в меру вежливый, равнодушный. Не трогайте меня, не доставайте из моей раковины. Ненашенский.
– Знаешь, почему я это сделала? Я переживаю о Сильвии. Она не Мелисса и не Мелинда, хотя за теми тоже глаз да глаз нужен. Но я знаю всех их приятелей. Сильвия совсем еще ребенок, детство не перекипело, такая уж она у нас уродилась. И пусть будет. А ты – взрослый парень. Мне не хочется, чтобы ты шутки ради завел ваши отношения далеко. Подумай, надо ли оно тебе («Ох, что-то я не то говорю»). Я не запрещаю вам ездить куда-нибудь вместе. Просто, гм, держи себя в руках. Я не допущу, чтобы у Принцессы были причины для страданий. Не принимай близко, но имей в виду.
Бабушка замолчала, разочарованная собой. Тимоти посмотрел вопросительно, не дождался продолжения, кивнул, повернулся и пошел.
«Ей надо шкаф завести для досье, если она взялась их собирать. Четыре внучки, толпа ухажеров, пожалуй, на одну Мелиссу уйдет несколько полок, Жека. Какие такие отношения, а, Жека? Ты заметил отношения? Однако... Это было почти рядом».
Из-за угла выглянула Сильвия, схватила его за руку и зашептала:
– Что от тебя бабушка хотела?
– Не знаю.
– Это ведь про меня, да?
Тимоти пожал плечами.
«Просто лекция. О пользе презервативов. Или вообще о недопустимости секса? Этого она от меня хотела, Жека?»
– Это так унизительно. А со стороны смешно, что за мной присматривают, да?
– Не переживай. Пойдем, Снежинку оседлаю, ты собиралась.
– Пошли! А то «разбойников» подкинут. Как же они меня замучили в гостях! Хозяйские капризничали, ветрянкой что ли болели. Лазарет. Но день рождения. Развлекай всех. А Мелисса бросила все на меня и укатила к Эрику.
Сильвия ускакала повеселев.
Тимоти вышел навстречу, взять у нее лошадь. «Как же она сидит, Жека. Как собака на заборе», – поморщился он, потом заметил, что у Сильвии просто что-то в руках.
Его опередил какой-то незнакомый парень.
– Винс! Приехал!!! – завопила Сильвия, хотя она, конечно, репетировала другую встречу.
– Познакомьтесь, – передавая Снежинку Тимоти, представила их Сильвия, – Винс, мой закадычный друг, – радостно взглянула на Винса, – Тимоти, тоже мой друг, наш новый конюх.
– Разнорабочий, – поправил ее Тимоти.
Винс кивнул, но руку протягивать не стал, скользнул взглядом. Тимоти навязываться не захотел и отошел.
Оглянулся им вслед, услышал:
– Я тебе подарок привез. Сейчас отдать или помучить до дня рождения?
– Смерти моей хочешь от любопытства? Немедленно отдавай! Ой! – Сильвия вдруг повернулась и бегом вернулась к Тимоти, протягивая кепку, полную земляники: – Это тебе. Я такое место нашла! Потом покажу.
И убежала. Тимоти бросил несколько ягод в рот.
Вечером сияющая Сильвия появилась в конюшне. Увидела на ящике свою кепку, половина земляники в ней еще была.
– Я тебе оставил.
– О! Спасибо. Я не попробовала.
Они сели рядом на ящик и молча ели землянику. «Перестояла, утром была вкуснее, Жека».
– Винс привез мне воздушного змея в подарок. Большущего, – похвастала Сильвия.
Почему-то, когда приехал Винс, с Тимоти ей стало легче разговаривать. Или она привыкла к нему и перестала смущаться?
– Говорит, долго думал, что мне подарить, и ничего лучшего не придумал, – засмеялась она. – Завтра попробую запустить.
– С Винсом?
«Разбойники» придут в восторг, Жека. Шуму будет...»
– Сама. Винс завтра в гольф играет. Ну что ты, он таким солидным стал, куда ему змеев запускать. Спорим, что только к концу лета расслабится. – Сильвия надула щеки, изображая солидного Винса, и убежала с пустой, в пятнах от ягод, кепкой.
Тимоти покачал головой. «Пари, что через неделю, Жека? Он у нее через неделю змея запускать начнет. А она к концу лета в гольф играть».
Змей не взлетал. «Разбойники» галдели и возмущались. Притащили велосипед. Но и он не помог. Змей упорно падал. Тимоти не выдержал, подошел.
«Змей как змей. Хотя откуда я знаю, Жека. Как же мы обошлись без змеев?»
– Принеси-ка старого какого-нибудь. Который хорошо летает, – попросил он Мартина.
«Разбойники» поодиночке не ходили. Они втроем сорвались с места, споря, какой змей лучше и кто его понесет.
Тимоти сравнил конструкции. «В чем же тут секрет, Жека?» Достал перочинный ножик и вопросительно посмотрел на Сильвию.
– Давай, – кивнула она.
Планки укоротил. Не то. Угол изменил. Полетел! Тимоти убрал ножик и, не оглядываясь, ушел к лошадям.
– Бабушка, почему Винс так? То со мной, со мной, а то – внимания не обращает? Как будто меня нет. Не дергать же его за рукав?
Бабушка не успела ответить. Мелисса засмеялась:
– Это он тебя дразнит. Не вздумай за рукав дергать. Тоже делай вид, что его для тебя нет. Прибежит как миленький, поверь мне.
– А попроще никак нельзя?
Мелисса хохотала до слез:
– Попроще – это только с Тимом Миллером. Он тупой и простой.
– Что ты выдумываешь! Не смей его трогать! – Сильвия вцепилась в Мелиссу так, что опрокинула ее на диван.
Бабушка бросилась их разнимать. А она-то думала, что их детские потасовки позади, осталось только разбойничьи пережить – и наступит тишина.
Винс за ужином рассказывал, кто в их края приезжает. Он уже слышал этого музыканта один раз в Торонто. Это такая удача, что саксофонист собрался играть вживую у них в городке в пабе. Мелисса сказала, что терпеть не может слушать музыкантов в пабе: накурено, орут, музыкант будет пытаться переиграть шум, никакого удовольствия от музыки, так что она не пойдет. А он пойдет с Макгрегорами. Пропустить такую возможность? Да ни за что!
Сильвия ждала, что Винс ее пригласит, но он не звал. Это что – опять дразнится или просто не догадывается? Он шутил, вспоминал вчерашнюю вечеринку. «Лучше бы не вспоминал!» Винс не приглашал. Она встала, выскользнула за дверь и столкнулась с Тимоти.
– Ты идешь саксофониста слушать в пятницу?
– Собирался. А ты?
Она молчала. Ну не жаловаться же на Винса в самом деле. Пожала плечами. У кого Принцесса этой привычки набралась? – удивлялась бабушка.
– Если хочешь, поехали со мной.
– Договорились.
На крыльцо вышел Винс, он ее искал:
– Принцесса, пойдешь с нами в пятницу в паб?
Ничего себе! То пусто, то густо.
– Меня только что Тимоти пригласил. Я с ним иду. Спокойной ночи.
Она сама напросилась? Или он ее хотел пригласить? Если бы она не спросила, он бы, пожалуй, не пригласил. Получается, что напросилась. Ну и ладно. Винса надо проучить. Особенно после вчерашнего. Вел себя с ней, как с... И только потому, что она позволила себя поцеловать. Она и близко не подойдет к нему в пабе. Будет вдвоем с Тимоти. Здорово-то как! Пусть даже и напросилась. Как же у нее все чешется! Сильвия сняла майку и посмотрела на себя в зеркало: красивая она все-таки или нет. Ой, а это что такое?
***
– У Принцессы, похоже, ветрянка, – сказал утром Шон, – повез-ка я ее к доктору. Справишься тут без меня?
Тимоти кивнул.
Ветрянка подтвердилась. Сильвия сидела взаперти, потому что бабушка не помнила, кто болел ветрянкой, кто нет, ей только госпиталя не хватало домашнего, а так – вдруг пронесет.
Тимоти поздно вечером шел к себе, увидел слабый свет в открытом окне второго этажа. «Не спит, Жека. Как она там?» Свистнул легонько. Не слышит. Он посмотрел на крышу веранды, снял обувь, чтобы не греметь по металлу, подтянулся на крышу и с нее в два движения влез на подоконник.
Сильвия сидела на кровати, закутавшись в одеяло, вид у нее был грустный, лицо в пятнах.
– Тимоти? Ты разве не в пабе?
Он покачал головой.
– Как ты?
– Чешется ужасно. Сижу и пытаюсь удержаться, не чесать, а руки сами начинают. Ты с ума сошел, заразишься. Взрослые, знаешь, как тяжело переносят? У меня температура.
– Я уже болел. И Жека.
Сильвия высунула руку и почесала макушку. Тимоти сел рядом, наклонил ее голову и присвистнул:
– Ого, у тебя и на башке есть. Не чешись.
– А почему нельзя, если хочется?
– Не помню. Но нельзя. Есть у тебя сила воли?
– Нету, – грустно сказала Сильвия и пожаловалась: – Мне так плохо.
Глаза у нее ввалились и лихорадочно блестели. Он потрогал лоб – горячий.
– Может, бабушку позвать?
– Не надо. Доктор сказал, что так и будет несколько дней.
– Ничего, пройдет.
– Ну скажи мне, почему, когда я собираюсь с тобой куда-нибудь, со мной обязательно что-нибудь случается ужасное? Я обязательно покрываюсь какой-нибудь дрянью так, чтобы на меня смотреть было противно. Мне так хотелось в этот дурацкий паб! Может быть, у нас бы опять осталось пятнадцать минут и...
Тимоти догадался и засмеялся:
– Ну, если только в этом дело...
«Жека, ты таких встречал?»
Он поцеловал ее, слегка коснувшись губами ее губ:
– Так?
– Так, – удивленно пробормотала Сильвия, – с тобой так. А с Винсом не так. Я попыталась сравнить, а он начал..., ну, словом, совсем не так.
– Спи давай и выздоравливай. Сходим еще куда-нибудь.
– Расскажи про цыган, – сонно сказала Сильвия, у нее рука опять потянулась к голове, но Тимоти поймал ее за запястье, и Сильвия послушно сунула руку обратно под одеяло.
– Что тебе рассказать?
– Они такие, как в кино?
– Не совсем, – Тимоти сунул под спину подушку, прислонился к стене и принялся рассказывать, как танцевала цыганка: – ...На шее у нее было ожерелье из монеток, оно звякало от каждого движения.
«Помнишь, Жека?»
– А двигалась она так интересно – как огонь горит. И юбки крутились вокруг ее быстрых ног.
Сильвия закрыла глаза. Цыганские юбки вихрем проносились перед ней. Яркие. Она уснула.
Тимоти проснулся от громкого голоса бабушки. Увидел, где он. Сильвия спала. Он потрогал – лоб холодный. Быстро выскользнул в окно. «Вот была бы картинка, если бы бабушка меня застукала, Жека». И наткнулся на Шона.
– Я тебя ищу, – сказал Шон, – пойдем дровами займемся.
Тимоти оглянулся в поисках обуви и пошел босиком за Шоном.
– Бабушка, мне такой сон снился, ты не поверишь!
– Пей больше, солнышко, быстрее поправишься.
– Мне лучше, правда.
Сильвия выглянула в окно, увидела Цыгана, терзающего ботинки. И засмеялась в голос. Бабушка подошла, охнула и громовым голосом крикнула кого-нибудь отобрать добычу у Цыгана и вернуть хозяину. Сильвия догадалась, кто хозяин.
***
«С Винсом было не так», – вдруг вспомнил Тимоти.
«Она попыталась сравнить, Жека. Сравнить что? Это сравнивают? Берут и сравнивают?»
– Остановись, нам щепок не надо! Что с тобою? – крикнул Шон.
– Ничего! – бросил топор Тимоти.
«И правда, что это я, Жека? Вот дура! Сравнить».
Он взял себя в руки. «Какое мне в конце концов до нее дело, Жека?»
А он ведь умел держать себя в руках. Надо успокоиться.
Глава 5 Совпадение или родовое проклятие?
Через несколько дней появилась Сильвия.
– Меня выпустили! Ты где пропадал?
Он молчал и не поворачивался.
– Тимоти?
Он молчал.
– Тимоти, ты в порядке?
– Я в порядке. Слушай, вали отсюда, а? Не дразни бабушку. Пробуй с Винсом, еще получится. Можно сравнить со всей округой. Я занят, – он схватил ведра, громыхнул ими и, не глядя, пошел на улицу мимо нее.
Сильвия изумленно таращилась ему вслед. До нее медленно дошло, о чем это он, она-то уже все забыла. Сильвия села на ящик и заплакала.
То ей казалось, что Тимоти прав, имеет право злиться, она испортила что-то такое хорошее, нежное, чистое, что было между ними, то, что он идиот, нет у него никаких прав такое говорить, она не сделала ничего особенного. Болтушка, зачем только ему рассказала?
Они не разговаривали. Бабушка порадовалась про себя: «Так-то лучше».
***
– Все заняты, кроме Тима, Сильвия, ну перестань, - уговаривала бабушка.
– Я с ним не поеду. И вообще, зачем мне к врачу? У меня почти все прошло.
– Съезди для моего спокойствия. Доктор просил показаться.
«Посмотри на нее, Жека, просто ангел. Кто поверит».
Они ехали молча, хмурились и не смотрели друг на друга. Машину дергало.
«Это он специально так ведет. Пусть, мне плевать».
Сильвия быстро вернулась. Тимоти повернул ключ. Машина не завелась. Он выругался, вылез, открыл капот и задумчиво уставился внутрь. Сильвия скучала и смотрела в окно, пока он там возился. Его зло брало, что он не может завести эту колымагу, хотя не его тут вина. Внезапно ему пришла в голову идея, и он полез под машину ее проверять.
– Ааа!
Сильвия выскочила, заглянула под пикап. И не выдержала, рассмеялась, но прикусила язык. Нехорошо все-таки издеваться, ему и так плохо. На него упал отвалившийся глушитель, что ли. Тимоти выбрался, держась за лицо руками.
– Глаза целы?
– Не знаю.
– Открой, ну! – она потянула его за руку.
– Вроде вижу.
Сильвия позвонила бабушке. Бабушка позвонила в автомастерскую.
Они сидели в мастерской, Тимоти прикладывал к лицу лед. Механики посматривали на него и посмеивались. К удивлению Тимоти, им пообещали вернуть пикап часа через три.
«Неужели оживят, Жека?»
– Ну что, здесь будем ждать? – спросила Сильвия.
– Три часа? Пойдем прогуляемся, – Тимоти швырнул лед в мусорный бак. Они вышли.
На него оглядывались. А продавщица, отдавая ему ремешок для часов, («Наконец-то я его купил, Жека!»), не выдержала и спросила, что случилось.
– Я такой красивый? – Тимоти потрогал скулу.
Сильвия кивнула.
Тимоти поморщился:
– Давай вернемся в гараж, а?
– Есть идея! Можно пойти в кино. Темно. А сейчас еще и пусто, наверное.
– Ты – гений!
«Да, Жека?»
– Я просто тебя понимаю, – вздохнула Сильвия. – Мне тоже иногда хочется, чтобы на меня не обращали внимания, спрятаться от всех.
«Спрятаться, Жека».
***
Тимоти купил попкорн и колу. Себе и ей.
«Комедия, а он смотрит на экран широко открытыми глазами и не улыбается. Ему не нравится? А нос у него, и правда, вздернутый».
– Что? – он наклонился к ней.
– Ничего.
– Хочешь уйти? Скучно?
– Нет.
Интересно, если бы она не согласилась на этот идиотский попкорн и у них были свободны руки, взял бы он ее за руку или нет?
– А я его видел, ну как тебя сейчас, – сказал Тимоти на обратном пути.
«А ты помнишь, Жека?»
– Кого?
– Актера, который играл бандита.
– Правда?
– Да! Мы с Жекой мыли машины. То есть стекла протирали. На перекрестке. Пытались так заработать одно время. Водитель протягивает Жеке долларовую бумажку, а Жека и говорит: мол, знал бы, взял бы блокнот для автографа. Тот рассмеялся, достал ручку и на долларе расписался. Я актера только тогда узнал.
Тимоти замолчал.
Сильвия не ожидала, но он досказал историю:
– Жека смеется: как доллар резать будем? У нас же все пополам. Давай, говорю, то у тебя, то у меня будет, по очереди. Так эта купюра и кочевала. Все нам завидовали.
– А потом?
– Потом мы перестали млеть от автографов. Не знаю, куда она подевалась, у меня валяется или у Жеки.
– Совсем как у нас с Винсом. Все общее. Только знаешь, я хитрая, если мне что-то очень нравится, давай, говорю, у меня сейчас полежит. Он забывает. На это и рассчитываю.
Они рассмеялись.
– Он что, приезжал в Канаду?
– Кто? Жека?
– Актер.
Тимоти поколебался.
– Это мне все приснилось. Хорошо? – наконец сказал он с неким сарказмом в голосе.
– А надо мной все смеялись. Вечно я сочиняла про пиратский корабль, про Париж, где я не была. Я перестала.
– Выдумывать?
– Рассказывать. А как ты считаешь: вот представляешь себе, как оно, например, в Париже, видишь улочки, слышишь запахи и звуки, потом попадаешь в него, а там все не так. Может, лучше не ездить?
Тимоти задумался. Сам он никогда не фантазировал.
«Как это будет, Жека, оказаться в реальном выдуманном мире? Разочаруешься?»
– А ты себе ферму вашу, городок этот представляла, когда уезжала, не так, как на самом деле?
– Сто раз!
– И что? – поинтересовался он.
Сильвия замолчала удивленно. «И правда, как я сама не догадалась. Мой Париж и настоящий – два разных города, могут совпадать, могут нет, хуже не будет». Мотнула головой:
– Всё. Еду в Париж. И в Барселону. И в Рим, и в Венецию. А еще в Австралию.
– Бывает наоборот, – сказал Тимоти, – ты ничего не представляешь заранее, будь как будет. Приезжаешь, а тебе знакомо все до мелочи, знаешь, что там за углом и ... не хочется уезжать. А случайности – в радость. Но это только твое, другие так могут и не чувствовать.
«С тобой, Жека, у нас всегда все совпадало».
«Интересно, неужели это он о нашей ферме? Не может быть, ферма как ферма, ничего особенного».
– А где с тобой так было?
– Есть несколько мест на глобусе. Всё тебе скажи.
Сильвия огорчилась и надула губы.
Он взял ее за руку:
– Сейчас мне даже тебе говорить об этом не хочется.
Тон у него был извиняющийся.
Так за руку и дошли до мастерской.
«Он сказал «ДАЖЕ ТЕБЕ»!!! Ну почему у меня ладошка сразу вспотела. Наверно, ему неприятно было мокрую держать».
В машине Сильвия болтала без умолку. Столько всего случилось интересного, пока она болела и они ссорились. Пташка принес дохлого крысенка. Бабушка перетряхнула весь дом и собирается провести ревизию сараев, так как испугалась, что где-то завелись крысы. Хотя это странно, Пташка такой старый, что не в состоянии сам придушить крысенка. Нашел уже дохлого. Но разве бабушку успокоишь. Дедушка уговорил бабушку сдать часть земли в аренду. Все равно не пользуются. И кто-то подписал договор, вот так, в начале лета. Интересно будет на них посмотреть. От родителей пришла открытка. Из Флориды. Бедная Мелисса страдает: «разбойников» поручили ей. «Разбойники», впрочем, тоже не сильно рады.
Тимоти остановил пикап у крыльца.
– Приехали, – огорчилась Сильвия.
Она посмотрела на его разбитую скулу и спросила, сделав «страшные» глаза:
– А ты не боишься, что проклятие перешло теперь на тебя?
– Какое проклятие? – он улыбнулся.
«С ней не соскучишься, Жека».
– Как какое? Всякий раз, как мы собираемся куда-нибудь вместе, случается гадость. Сначала со мной. А теперь с тобой. Твоя очередь расплачиваться.
– Если со мной, то пускай. Переживу.
«А ведь и правда, Жека, бывают же совпадения, да еще такие».
– Ты выходить собираешься? – постучала в дверцу бабушка и опешила, заглянув: – Тим, что с твоим лицом?
– Родовое проклятие, – усмехнулся Тимоти.
«Когда он улыбается, у него все равно грустные глаза. Или не грустные, но какие-то странные», – подумала Сильвия.
Глава 6 "Что со мною происходит?"
***
Бабушка замечала вскользь: «Крепкий парень, а шея тонковата», «Как же этот Тим ест, глотает не жуя, хуже Цыгана», «Да он руки моет когда-нибудь?» И в том же духе.
Странно. Когда бабушкины насмешки касались Тимоти, Сильвии было не смешно их слушать. Конечно, это правда, как все, что говорила бабушка. Но она умела подчеркнуть. Да еще так, чтобы все заметили.
Тонкая шея. Всегда такой сильный, спокойный и уверенный, от этого он казался трогательно беззащитным. И конечно, он глотал. Он вечно опаздывал к обеду и вечно торопился уйти. А руки у него, может, просто не отмываются.
Разбирая заброшенный сарай, Тимоти нашел качели. К добротным длинным цепям прикручена вполне еще крепкая деревянная планка. Сильвия не выдержала и полюбопытствовала, чем он там гремит у сарая.
– Ой, это же наши с Винсом качели. Что ты собираешься с ними делать?
– Повешу «разбойникам». Что они, как маленькие, на камере качаются. Где это раньше висело?
– На том же дереве, где теперь камера. На том же самом месте.
– На дереве? – удивился Тимоти.
Сильвия не поняла, что не так. Просто завернули цепи вокруг ветки и закрепили.
– Не знаешь, кто здесь сваркой занимается?
Сильвия знала.
– Поедешь со мной?
Ну конечно! Она уже предчувствовала забаву и никак не могла остаться в стороне. Только не совсем поняла, что он задумал.
Бабушка дала добро на установку качелей, не особо вникая, что Тим такого затеял, и уж совсем не догадываясь, что сюда войдут разъезды по округе на мотоцикле и счета, впрочем, небольшие.
Прибывшие на пикапе качели выглядели солидно. К двум V-образным металлическим основаниям привинчивалась перекладина. На нее надевались на кольцах приваренные к ним трубы-планки. Между ними крепилась доска.
Тимоти возился с цементом.
– А цепи где? – удивилась Сильвия.
От старых качелей осталась, похоже, только доска, и то Сильвия не была уверена, что та самая, старая.
– Поменял. На эти трубы, – пожал плечами Тимоти.
– Мне только металлолома во дворе не хватало, – ворчала бабушка. – Чем бы ни заниматься, лишь бы не работать. Это хоть безопасно?
– Я первый проверю, – пообещал Тимоти, отталкивая Цыгана. Не успел. Отпечаток собачьей лапы так и остался в цементном подножии качелей.
«Разбойники» визжали от восторга и дрались за очередь. Сильвия смотрела на них с завистью. В ее время, когда качели висели на цепях и на дереве, так сильно раскачаться было невозможно.
Мальчишек увезли в гости. Сильвия подошла к качелям. Взялась рукой за планку и запрыгнула на доску.
Сильнее. Сильнее. Только ветер свистел в ушах. Она взлетала практически вертикально. Потом устала и перестала раскачиваться. Качели постепенно остановились. Сильвия спрыгнула.
– Ну как? – подошел Тимоти.
– Здорово!!! Ты видел?! Ты видел, как высоко можно раскачать? Интересно, а полный переворот можно на них сделать?
– Можно.
– Ты уверен?
– Пошли!
Они стали друг напротив друга, взялись руками за трубы-планки и начали по очереди раскачивать. Вдвоем это было гораздо легче и быстрее. Взлетали высоко, зависали вертикально, но все никак не переворачивались. Дикое ощущение – застыть вниз головой на долю секунды. Внутри все замирает в ожидании переворота. Но нет, чуть-чуть не хватило.
Тимоти напрягся, мощный толчок, качели замерли ... и перевернулись вокруг перекладины. Тимоти перестал раскачивать, провис на руках, замедляя ход.
Сильвия спрыгнула. Глаза горели. И тут она увидела бабушку. Бледная бабушка стояла у качелей, взявшись рукой за сердце, губы у нее дрожали.
– А если бы она упала и расшиблась? – заорала бабушка на Тимоти.
– Ба-а-а-абушка!!! Я соображаю, что я делаю!
– Ты так думаешь? Чтобы к вечеру качелей во дворе не было!
– Почему? – пожал плечами Тимоти.
– Ты еще спрашиваешь! Потому что у вас, у больших, ума не хватает. Что же про «разбойников» говорить. А если они захотят это повторить?
– Они не видели, не сообразят, – Тимоти посмотрел бабушке в глаза, – а если догадаются, то силенок у них не хватит. А если хватит, то не свалятся.
Он смутился и отвел взгляд:
– Ну, я так думаю.
– Не разбирай до приезда «разбойников», – шепнула ему Сильвия, уходя.
Она лучше знала свое семейство. Внуки подняли такой рёв, упрашивая бабушку оставить качели, что та сдалась, взяв с Сильвии слово, что этот фокус больше не повторится.
– Ну ладно, у Принцессы ветер в голове. Тебе-то двадцать второй год, пора за ум браться, – проворчала бабушка, но уже не зло.
Тимоти промолчал.
«Пронесло бурю, Жека. Знал бы – не связывался».
***
Поздно вечером Тимоти сидел на мостках над речкой. Закатил штанины, вода приятно холодила ноги.
– Можно с тобой посидеть?
Тимоти подвинулся, давая ей место. Сильвия не начинала разговор.
«Что это с ней, Жека? Тихая какая».
– Ты чего грустишь?
– Так. Проболела свой день рождения с этой ветрянкой. Первый раз такой скучный был.
– А у меня для тебя подарка нет, – огорчился Тимоти.
«Ну конечно, Жека, у нее же день рождения был. Семнадцать».
– Давай считать качели подарком? Лучше и придумать нельзя! – заверила Сильвия.
– Вообще-то они для «разбойников» предназначались. Рад, что тебе понравились.
– Еще бы! – воскликнула Сильвия и, помолчав, добавила: – Ты не сердись на бабушку.
– Я не сержусь. Шутка ли – семь внуков одновременно, – улыбнулся он.
– Наверно, свое детство вспоминаешь? Сделал «разбойникам» шалаш, качели, домик на дереве починил.
– Просто завидую. У нас с Жекой никогда не было такого лета, не считая того раза в Европе.
– Не строили шалашей? Как же вы тогда жили?
– Плохо, – засмеялся он, отсмеявшись, пояснил: – В миллионном городе где строить? Вот качели были. В парке. Мы с Жекой «солнышко» на них крутили, как с тобой сегодня. И вместе, и по очереди. Круто было не оборот сделать, а спрыгнуть как можно выше, пока качели не остановились. Только не вздумай повторить. А то ба...
– Сильвия! – громко закричала с крыльца бабушка.
Сильвия с неохотой поднялась. Тимоти тоже встал.
– Спокойной ночи, – она убежала.
На следующий вечер Сильвию как магнитом потянуло на речку. Тимоти сидел на мостках, и просить двигаться его не надо было, он оставил ей место.
Откуда он знал, что она придет? Неужели случайно? Или он ее ждал?
– А что у тебя случилось? Я же вижу, что-то произошло. Мне ты можешь рассказать.
– Расскажу как-нибудь. Мне нужно время. Справиться. Одному.
«Ох, Жека, Жека».
Бабушка вышла на крыльцо, хотела окликнуть Сильвию. И передумала. «Сидят на виду. Вот они. Как на ладони. Понравилось бы мне, если бы меня звали, как маленькую, когда я с молодым человеком разговариваю? Подожду еще полчаса». Сонная Сильвия сама вернулась минут через двадцать.
Следующим вечером Тимоти прождал напрасно. В доме допоздна горел свет, раздавались голоса.
«Ну что, сегодня без компании, Жека?»
Он пошел спать.
– Я тебя вчера ждал.
– Я знаю. Видела. Знаешь, как мне хотелось вырваться? Я всё думала, что вот-вот закончим.
– А что вы делали?
– Пекли пирожки, печенье и большой пирог. Завтра у Макгрегоров вечеринка, старухе семьдесят лет, юбилей. Без бабушкиных пирогов никак, – засмеялась Сильвия.
– Значит, завтра тебя не будет, – Тимоти легонько вздохнул.
Он что, огорчился? Он, правда, огорчился, что она не придет?
– Я бы хотела, но мы точно за полночь вернемся.
Совсем неожиданно для нее он сказал:
– Я тебя все равно дождусь.
Как же Сильвии не хотелось ехать. Все радовались в предвкушении праздника, а она нет. Но и заикаться не стала о том, чтобы не пойти. Бабушка слушать не будет. Юбилей.
Как только машина затормозила во дворе, Сильвия выпорхнула и побежала к речке. «Наверно, ушел, уже очень поздно».
– Чтобы через десять минут была дома, – крикнула ей вдогонку бабушка.
Навстречу поднялась с мостков темная в сумерках фигура. «Ждет!» – ликовала Сильвия.
Она так разогналась, что чуть не столкнула его в воду. Он схватился за нее, чтоб не упасть. Сильвия – за него. Покачнулась в его сторону, и он ее поцеловал. Оба молчали. Тимоти первый заговорил:
– Иди. А то они поджарят тебя на сковородке с потрохами. До завтра.
– До сегодня, – засмеялась Сильвия и убежала.
– Что ты делаешь, – набросилась на нее бабушка, – ты будешь дрыхнуть до двенадцати, а твоему воздыхателю вставать рано. Вам что, дня не хватает?
– Я рано встану, – пообещала Сильвия.
Бабушка, сердито ворча, зачем, мол, нужно вечером торчать на мостках, ушла к себе.
Не понимает. Не обнимешь, не прижмешься, не расскажешь все начистоту. Ну как же так, это же ее любимая бабушка. Почему нужно выбирать между Тимоти и бабушкой? Почему бабушка не может принять его как родного? Как она принимает всех их друзей?
Сильвия ворочалась и не могла уснуть. Ее снова и снова целовал Тимоти. Вот она бежит, вот она сталкивает его. Он ее целует. Опять бежит, опять сталкивает. Он целует.
***
– О чем вы с Тимом разговариваете по вечерам? – поинтересовалась Мелинда как-то за завтраком.
Сильвия пожала плечами. И правда. О чем?
– О том, во что играли в детстве. О Жеке и Винсе.
– О Винсе! – засмеялась Мелисса и закашлялась, подавившись.
Вытерла брызнувшие слезы и спросила:
– Ну и что вы говорите о Винсе?
– Как мы строили шалаш. У нас было два проекта, мы не могли решить, который лучше, и Винс соорудил оба. Да ты, наверное, помнишь, они долго стояли.
– Детский сад, – покачала головой Мелисса.
– А о чем ты разговариваешь с Эриком? – поинтересовалась Мелани.
Мелинда громко и зло спросила:
– Ты думаешь, они разговаривают?
Появление бабушки с чашками предотвратило кровавую расправу.
Она может делать с ним, что хочет! Он полностью в ее власти. Скажи она ему сейчас прыгнуть в речку, он прыгнет. Не спрашивая зачем. Это было упоительное ощущение собственности и власти. Сильвия вдруг поняла, что чувствует Мелисса. Только ей, Сильвии, не нужен никто, кроме Тимоти. Никакая армия поклонников. Он один. И не надо ей, чтобы он прыгал в воду. Но свою власть ей захотелось испытать.
– Я красивая?
– Да.
– Очень?
– Очень.
– Самая красивая?
– Да.
– Ну да. Может мне в конкурсе фотомоделей поучаствовать?
– Если захочешь, – он улыбнулся.
«Чудная она, Жека».
– Тебе тогда придется в жюри пробиваться, – засмеялась Сильвия и продолжила допрос: – А кто красивее – я или Мелисса?
Он посмотрел на нее:
– Ты.
– А я или Снежинка? – дурачилась Сильвия.
– Скажешь тоже. Как вас можно сравнивать? Вы же разной масти!
Они оба рассмеялись.
– Я тебе нравлюсь?
– Да.
– А ты хотел бы на мне жениться?
– Да, – у него голос слегка охрип, – хотел бы.
«Хотел бы!»
– Сильвия Миллер, – задумчиво произнесла Сильвия. – Звучит?
– Нет, – неожиданно ответил он, – мы возьмем другую фамилию.
– Еще удивляешься, что я ненавижу свое имя! А сам не любишь свою фамилию. Какую мы возьмем?
– Не знаю, – он перевел все в шутку: – Более подходящую. Миллер – не лошадиная фамилия. Славная лошадка с таким красивым именем Принцесса Сильвия...
Он не договорил.
– Принцесса, тебя бабушка зовет, – раздался голос Винса.
Сильвия и не знала, что Винс у них.
Они встали с мостков и пошли к дому. Тимоти шел так, как будто никакого Винса рядом не было. А может, и правда, его не заметил.
– До завтра, – сказала Сильвия.
Тимоти еще какое-то время постоял, глядя на закрывшуюся дверь.
Винс уезжал, как ни уговаривала его бабушка остаться переночевать. Сильвия пошла закрывать за ним, он остановился в дверях:
– Слушай, прости, пожалуйста. Я был груб тогда. Помнишь? На вечеринке. Сам не знаю, что на меня нашло.
Она кивнула.
Он обнял ее за плечи и заглянул в глаза.
– Все кувырком этим летом, Принцесса. Я не знаю, что происходит.
И робко потянулся поцеловать ее. Сильвия подняла руку и подставила ладонь, закрывая губы. Он улыбнулся и поцеловал ее в ладошку.
– Ну ладно, я пошел.
Она закрыла дверь и прислушалась к звуку мотора. Винс уехал.
Что происходит? Она тоже не знает, что происходит. Сколько она себя помнила, она всегда отождествляла себя с Винсом. Летом они были как одно существо. Проказливое, шумное, веселое. С удвоенной энергией, замыслами и сообразительностью. Зимой она не то чтобы забывала про Винса, просто его образ лежал где-то глубоко на дне и ждал своего часа. Весной она начинала скучать. С нетерпением поджидать лета и строить планы.
Она вспомнила, как он как-то спросил – а было им годика по три или четыре: «Кто мы? Брат и сестра или муж и жена?» Она точно знала, что не брат и сестра. Потому что кузины вместе летом живут у бабушки, а Винс отдельно. Значит, муж и жена? С тех пор она не сомневалась, что так оно и будет, и не задумывалась об этом. Она не видела его прошлым летом. А позапрошлым они были еще детьми. Но какие-то искорки начали проскакивать между ними. Какое-то смутное ожидание чего-то. Она так ждала этого лета и этой встречи. И что происходит?
– Солнышко, – устало заглянула в прихожую бабушка, – почему ты спать не ложишься? Винс уже уехал?
Сильвия разделась и укрылась до подбородка одеялом. Ее пробирал какой-то озноб. Бабушка зашла к ней и села на край кровати. Сильвия сбросила одеяло и прижалась к бабушке. Большая, родная, теплая, так знакомо пахнущая кухней. Бабушка обняла внучку и погладила по голове как маленькую:
– Ну что ты, цветочек мой.
– Бабушка... Я не знаю, что со мной происходит.
– Все будет хорошо. Вот увидишь. Закрывай глаза и засыпай. Завтра будет новый день.
Бабушка вздохнула и не стала делиться с Сильвией своими переживаниями. Что дедушке плохо.
Глава 7 "Наше королевство"
***
Тимоти вернулся к себе. «Сильвия Миллер. Что за глупости, Жека. Рассказать ей все? Нужно. Но как?» Внезапно его осенила идея. Лучше он ей напишет. Где он видел у Шона бумагу? В каптерке!
Он достал пачку пожелтевшей бумаги, засунутой между старыми счетами и амбарными книгами. Долго искал карандаш. Сел за струганый стол, включил настольную лампу и задумался. Оказалось, это не так просто. Он начинал, комкал лист и начинал снова. «Это невозможно рассказать словами, Жека!» Ему наконец удалось выразить свои чувства, и дальше дело пошло легче. Он забыл, что пишет, и не сильно задумывался над выражениями. Получилось много. Перечитывать он не стал. Засунул в какой-то конверт, а скомканные листки кинул в ведро, поджег, подождал, пока догорят, и пошел спать со спокойной совестью.
Шон ворчал на него за незакрытую дверь в каптерке – нечего там по ночам шляться.
– Шон, если со мной что-нибудь случится, отдай вот это письмо Сильвии, – перебил его Тимоти.
– Принцессе? Ладно. А что с тобой может случиться? – удивился Шон.
– Ничего. Значит, тогда и не передавай.
Шон пробурчал, что Тим чокнутый, и сунул конверт в карман старой куртки, висевшей на гвозде на двери каптерки.
«Он или потеряет или забудет, Жека. Значит, ничего не случится. Что это я? Я просто уйду».
– Винс с утра наведался в офис к дяде Джеку.
– Ты почему Сильвию не возьмешь и не съездите куда-нибудь? – удивился тот.
Винс махнул рукой.
– Лучше бы я работать устроился, как прошлым летом. Зря приехал.
– Вечно вы ссоритесь и миритесь, – улыбнулся Джек.
– Мы и не ссорились. Просто... У каждого своя жизнь.
Дядя Джек усмехнулся. Ох уж эти принц и принцесса!
– Это бывает. Ничего. Такая дружба, как у вас, не проходит, – он похлопал Винса по плечу.
И загрузил работой, раз тот пришел.
Зазвонил телефон. Винс невольно прислушался, дождался окончания разговора и спросил:
– Что там не так с Тимом Миллером?
– Все так, – развел руками дядя Джек, – бабушка Сильвии просила навести о нем справки. Ну ты знаешь, он работает у них.
Об истинной причине тревог бабушки дядя дипломатично умолчал.
– Я навел. А мой приятель воспринял все серьезно и отзвонился мне с новой информацией. С пустяком. Вчера вечером Тим звонил матери, сообщил, что у него все в порядке. А то молчал, паршивец, больше месяца, не говорил, где он.
Винс кивнул безразлично, но потом встрепенулся:
– Он не мог звонить вчера вечером. Я его видел. В дом он не заходил.
«Они торчали весь вечер на этих долбанных мостках, которые, между прочим, для меня были сделаны».
– Ну, значит, раньше позвонил. Разница во времени.
– А чем Миллер еще интересен? – деланно равнодушно спросил Винс.
– Да ничем. Права потерял и месяц назад восстановил, вот и все его преступление, – засмеялся дядя.
Винс занялся делом.
«А он же месяц назад был здесь, – вдруг подумал дядя, – как он мог восстанавливать водительское удостоверение где-то еще?» Эх, потерял он свою былую хватку, сидя в кресле начальника, а ведь стреляный воробей, опытный полицейский.
Винсу надоело заклеивать конверты и перекладывать бумаги. «Тоже мне, полицейская работа».
Он поехал к Макгрегорам на ферму. Там найдется работа поинтереснее. Он бы с большим удовольствием поехал к Сильвии. Но нет. У нее теперь есть помощник.
Как только дверь за Винсом закрылась, дядя Джек снял трубку телефона и набрал номер коллеги.
***
– А знаешь-ка что! Увези «разбойников» на целый день куда-нибудь. Дедушке совсем плохо, а они шумят. Позови Винса.
Она посмотрела на Сильвию, поняла без слов и вздохнула:
– Ну хорошо. Можешь попросить Тима, если хочешь.
– Если ты ищешь Тима, то он, наверное, еще спит, – сказал Шон и принялся ворчать, что Тима как подменили в последнее время, то сам вставал ни свет ни заря, а теперь приходится будить, совсем разбаловался парень.
Сильвия покраснела. Ну когда она избавится от этой детской привычки краснеть по любому поводу? Что здесь такого особенного в их вечерних посиделках? Они не делают ничего, о чем нельзя было бы рассказать.
Тимоти, и правда, еще спал. С открытым ртом. Шумно дышал и вздрагивал во сне. На лбу блестели капельки пота. Сильвия осторожно потрясла его за плечо. Ей вдруг захотелось убежать. Может, действительно было бы лучше позвать Винса?
Тимоти резко сел и схватил ее за руку.
– А, это ты, – сказал он с облегчением.
Отпустил ее руку и спросил:
– Который час?
Сильвия отступила на шаг:
– Семь утра, соня. Бабушка велела нам с тобой увезти «разбойников» на целый день из дому.
– А куда? – он все еще сонно хлопал глазами.
– Не знаю.
Тимоти окончательно проснулся, немного смутился, почесал макушку и предложил:
– Может, на наш пляж?
– Хорошая идея! – обрадовалась Сильвия, ей совсем не хотелось развлекать «разбойников» в городе.
И ушла собираться.
«НАШ пляж! НАШ пляж!» Она тут же забыла, что испугалась незнакомца в спящем Тимоти.
Тимоти убедился, что Сильвия вышла. Поднялся и быстро собрался.
«Какую машину лучше взять, Жека? Это же и цыганская морда непременно с нами увяжется».
Разбойники вели себя безобразно. Орали, дрались и жаловались друг на друга. Когда Марк прямо на повороте заехал Тимоти пяткой по затылку, отбирая у Майкла какую-то коробочку («Я вчера первый ее нашел!»), Тимоти не выдержал, остановил машину и открыл дверцу.
– А ну пошли отсюда!
Цыган обрадованно высунул морду. Всё, приехали, свобода.
– Цыган, сидеть! А вам кому сказано, марш отсюда! И валяйте домой пешком.
Троица испуганно молчала.
– Хорошо, едем дальше. Первая драка – вылетаете из машины и возвращаетесь домой, а мы с Сильвией поедем купаться.
Разбойники испуганно молчали… Молчали-молчали, а потом потихоньку опять весело загалдели, награждая друг друга исподтишка тумаками и испуганно поглядывая, не заметил ли Тим. Через час они смолкли. Тимоти удивленно глянул на них в зеркало:
– Ты посмотри, заснули.
– Укачало.
– Надо будет за сегодняшний день попросить удвоенный тариф.
Они переглянулись и рассмеялись.
– Ты что, когда-нибудь с детьми нянчился, – спросила Сильвия, все еще улыбаясь. – Или у тебя младшие есть?
– С чего ты взяла?
– Ловко ты их напугал!
– Угу. А сам думал: а что, если они сейчас выйдут и домой побегут.
Они опять переглянулись весело.
– Нет, няней не подрабатывал. И никого у меня нету, кроме Жеки, – ответил на ее вопрос Тимоти, – Хотя, если жеребята считаются, то имел дело с детьми. Жеребята поспокойнее.
– Где ты их видел?
– На ипподроме пришлось раз повозиться. Жека нашел, где в городе есть лошади. Мы бросили мыть машины, стали ездить на ипподром. Околачивались там все свободное время.
– А почему ты бабушке рекомендации оттуда не привез?
Тимоти вздохнул, потом нашелся:
– А зачем? Меня оплата не интересовала, просто хотелось на настоящей ферме поработать. Может, тут и навыки другие требуются.
Помолчал и добавил:
– Мне у вас понравилось.
– Я рада. А как там на ипподроме? Наверное, все по-другому?
– По-другому. На ферме лучше, – он пояснил задумчиво: – Здесь другие лошади.
– Скажешь тоже! Куда нашим до скаковых!
– Как тебе объяснить?... – он и правда не знал, как объяснить словами то, что он чувствовал. – Там – сгусток энергий, суета и азарт. И люди и лошади – они все в напряжении, в нетерпении, в предчувствии.
Сильвия посмотрела на него с интересом. Она не ожидала от неразговорчивого Тимоти такого красноречия. От его слов на нее просто дохнуло какой-то незнакомой атмосферой.
– А здесь? – спросила она.
– Здесь? Лошадиный рай, – засмеялся он. – Вообще непонятно, лошади при вас или вы при лошадях. Скачут, когда пожелают, и в свое удовольствие.
– Если скачки у тебя в крови, то должно нравиться соревноваться, – возразила Сильвия.
– Ну хорошо, значит, каждый на своем месте. Просто мне больше нравятся эти лошади.
– Да. Каждый находит свое место, – легко рассудила лошадей Сильвия. – Знаешь, это бабушка так завела. Могла бы и скаковыми заниматься. Но ей не хочется, – и со смехом заключила: – А мне и так хорошо.
***
Мартин во сне лягнул Марка, тот проснулся и разбудил остальных. Хорошо, что они уже подъезжали к своему пляжу.
– Ну вот, – огорчилась Сильвия, – стоило взять воздушного змея, так ветра нет.
Упрямые разбойники все-таки попытались его запустить. Змей упал в воду. Тимоти вытащил потяжелевшего змея на берег и зацепил за кусты – сушиться.
– Мокрый, обвисший, но гордый флаг нашего королевства, – сказал он.
– Ты сегодня разговорчивый, – ласково заметила Сильвия.
«И правда, Жека. О вреде писания писем. Или о пользе, Жека?»
НАШЕГО королевства! Сильвия ждала чего-то еще. Она сама не знала чего. Каких-то слов, действий. Чего-то, что еще и еще раз подтвердит их внутреннюю связь. Почему он днем другой, не такой, как ночью? Или это она другая?
Ветер все-таки подул. «Разбойники» выронили надувной мяч, его понесло по кромке воды вдоль берега. Они бросились его догонять, только коварный ветер уводил мяч у них из-под носа и подталкивал дальше. Глупый Цыган носился вокруг «разбойников», а не ловил мяч. Лаял, спрашивая, в чем тут игра.
Тимоти подскочил на ноги и сорвался с места. Бежал он легко и красиво, Сильвия залюбовалась им. Догнал мяч и легкой трусцой вернулся обратно.
– На, – протянул мяч, – спрячь, а то унесет в озеро. Я не хочу нырять за «разбойниками».
Те смирились с отсутствием мяча и начали строить замок из песка. Цыган взялся рыть рядом яму. Мартин обхватил пса за туловище и тянул, пытаясь направить живой экскаватор так, чтобы Цыган вырыл канал вокруг замка.
– Они что, тройняшки? – полюбопытствовал Тимоти.
– Майкл и Марк – двойняшки. Мартин – их двоюродный брат.
– Гм, Мартин с Майклом вроде больше похожи, – заметил Тимоти.
– Почему им не быть похожими? Их отцы – близнецы. Мои дяди.
«Очень запутанная семейка, Жека».
Тимоти поймал себя на мысли, что чуть не спросил, а кем им приходится Цыган.
– ...У бабушки три дочки и близняшки-сыновья, – продолжала рассказывать Сильвия и вздохнула: – ох, как я боюсь.
– Чего? – удивился Тимоти.
– Рожать. Вдруг у меня тоже будут близнецы.
Тимоти отвернулся, чтобы спрятать улыбку:
– А как же бабушка? Или их мама?
– Не тебе же рожать! И вообще. Мужчиной быть лучше!
Сильвия огорчилась. Он должен был сказать: «Не бойся, я буду рядом!» Хотя почему это он так должен говорить? Ох, как все сложно.
«Разбойники» закопали Тимоти. Они очень старались. Над Тимоти возвышалась хороших размеров египетская пирамида из песка, а разбойники все никак не могли остановиться. «Фараон» мотал головой и жмурился, чтобы песок не попал в глаза. Сильвия подошла и уселась рядом, откинувшись на пирамиду как на спинку кресла.
– Эй, – с той стороны позвал голос «фараона», – мне еще долго лежать?
Сильвия на четвереньках заглянула, как он там:
– Попался? Лежи-лежи.
Протянула руку, стряхнула песок у него с волос. Они оказались не такими мягкими и шелковистыми на ощупь, как у Винса. Жесткие. Но ей понравилось. Густые и непослушные. Она покраснела и отдернула руку:
– Поднимайся.
– Кушать! – сказал Мартин.
– Писать! – сказал Майкл.
– Пить! – сказал Марк.
– Пошли со мной, – позвал Майкла Тимоти и направился в сторону зарослей.
– Подожди! Пусть обуется.
Майкл шел, набирая сандалиями песок и высыпая его обратно. Услышал шорох в кустах, взял Тимоти за руку. Тимоти удивленно посмотрел на него.
«Валить мне надо отсюда, Жека. Ва-лить!»
Чайка пронзительно выпрашивала у них еду, однако близко подойти боялась. Марк бросил ей кусочек банана.
– Ну что ты делаешь! Чайки такое не едят, – возмутилась Сильвия.
– Смотри! Съела! Съела!
Чайка и правда съела банан. Похоже, ей понравился. Осмелела и подошла поближе за новой порцией.
– Ты погляди, какая гурманка, – засмеялась Сильвия.
– Просто очень голодная, глотает что ни попадя, – предположил Тимоти.
– Хочешь сказать – ленивая? Или рыбы здесь мало?
– Согласишься на любознательную? – улыбнулся Тимоти.
– Согласна. На любопытную согласна. – Она воскликнула: – Как же мне хорошо с тобой! – и замолчала смущенно.
***
Разбойники мирно спали. Тимоти заметил семейство зверьков, переходившее дорогу. Он мягко притормозил, остановил машину на обочине, пропуская «пешеходов».
– Еноты, – улыбнулась Сильвия, – хорошо, что не скунсы.
Тимоти кивнул.
Смеркалось. Тишина. Редкие встречные машины, и ни одной попутной.
Они повернулись друг к другу. Тимоти потянул Сильвию к себе, обнял и поцеловал. Долгим-предолгим поцелуем. Отпустил, посмотрел. Какие у нее глаза! Как у испуганного жеребенка. Тимоти глубоко вздохнул, завел мотор и тихонько тронулся.
«И это все? Поцелуй был такой! Такой! Такой прекрасный! Потому их должно было быть хотя бы два».
«Все. Завтра мотаю отсюда, Жека. Нечего мне здесь делать. Шон отдаст письмо. Письмо! Может я его зря написал? А, неважно. Ноги моей здесь завтра не будет!»
Что-то не так? Она что-то не так сделала? Почему он молчит? Может, он плохо о ней подумал? Может, не надо было отвечать на его поцелуй?
В доме загорелся свет. Бабушка вышла, но не успела ничего сказать, Сильвия прижала палец к губам: Тимоти уже вынул и держал на руках одного спящего разбойника.
– Куда? – шепотом спросил он.
Отнес в кровать. Вернулся за следующим. Бабушка ходила за ним следом и причитала тихо, что надо бы разбудить и отмыть.
– Бабушка, утром помоешь, а? – попросила Сильвия.
Она пошла закрывать за Тимоти, и они остановились в дверях. Он потоптался и сказал.
– Мне нужно идти. Решу свои дела и вернусь.
Дотронулся пальцами до ее щеки, погладил неловко и вышел.
Сильвия, зевая, побрела к себе спать и вдруг вспомнила. Что же такого он сказал? Он что, сейчас придет обратно, что ли?
На следующий день Тимоти не уехал, как собирался.
«Получу деньги завтра-послезавтра и тогда уеду, Жека».
Конечно, он бы мог спросить зарплату раньше, но почему-то не стал.
Сильвию он видел мельком. Бабушка опять услала ее с «разбойниками» на целый день, на этот раз с Мелиссой. В город.
Глава 8 Письмо
Сильвия скучала и воображала, как будто Тимоти тоже с ними. Только на самом деле у них всегда получается совсем не так, как ей представляется. Ни лучше, ни хуже. Просто не так. Может быть, удастся посидеть с ним вечером возле речки...
– Что с тобой? – спросила Мелисса. – У тебя такая улыбка таинственная.
Сильвия обняла ее и поцеловала. Мелисса покачала головой, догадываясь.
– И Макдональдс, и кино, – сказали «разбойники».
– Хорошо, – коварно улыбнулась Мелисса, – только сначала мы пройдемся по магазинам, и вы не будете там ныть!
Вечером приехала полицейская машина, и только что вернувшаяся из города Сильвия видела, как увезли Тимоти.
Хотя бы посмотрел на нее. Виновато. Или ободряюще. Даже не взглянул в ее сторону.
– У него чужие документы! Он не Тим Миллер! – возбужденно докладывала Мелани.
– А кто он?
– Никто не знает. А он молчит!
– Это еще ни о чем не говорит! – закричала Сильвия. – Нашел документы и по ним устроился к нам работать с лошадьми.
– Да? – не сдавалась Мелани, – а откуда он знал, что бабушка наняла Тима Миллера? А почему он не устроился под своим именем?
– Может, он убил Тима Миллера, – мечтательно предположила Мелинда.
– Заткнись! – сказала ей Мелисса.
– Настоящий живой Тим Миллер звонил на днях домой и сообщил, что у него все в порядке, – сказала бабушка, обеспокоенно поглядывая на Сильвию.
– И что он сказал? – умирала от любопытства Мелани.
– Кто? – не поняла бабушка.
– Настоящий Тим Миллер. Он потерял документы?
– Не знаю. Его еще не нашли.
– У Джека слишком длинный язык, – покачал головой дедушка, – не ему бы сидеть в моем кресле.
– А может, Миллер все-таки мертв? А по телефону прокрутили старую магнитофонную запись? – не унималась Мелинда.
– Читай больше детективов, – оборвала ее Мелисса. – Только в них героиня может поговорить с магнитофоном и не заметить.
Сильвия встала и пошла к себе.
– Дуры, – сказала кузинам Мелисса. – Вы что, слепые? Перестаньте травить Принцессу.
Бабушка поднялась к Сильвии. Внучка лежала на кровати, уткнувшись в подушку.
– Иди ко мне, – обняла ее бабушка, – цветочек мой.
Сильвия прижалась к ней и прошептала:
– Бабушка, он не мог сделать ничего плохого. Он хороший, бабушка. Он такой замечательный, он не любит скаковых лошадей.
Бабушка не поняла, но утешила:
– Ничего. В полиции разберутся. Все будет хорошо.
Посидела еще немножко и пошла кормить «разбойников», досадуя на себя, что сама не разобралась раньше с этим Тимом Миллером. «Ох, не надо было нам вообще нанимать работника. Бедная Принцесса. Позову завтра Винса. Он тактичный. Уж он-то додумается, как развлечь Сильвию. Глядишь, она успокоится».
***
– Ну, бабушка, расскажи! Почему его так долго не отпускают? – просила Мелани.
Бабушка покачала головой. Четыре пары глаз смотрели на нее выжидающе. Сильвия встала, подошла и взяла бабушку за руку.
– Ну хорошо, – сдалась бабушка. – Нашли настоящего Тима Миллера. Он еще раз позвонил матери. Он говорит, что потерял водительские права, а липового Тима Миллера («Тимоти» – поправила ее про себя Сильвия) он в глаза не видел. Наш («Наш» – эхом отозвалось у Сильвии) Тим молчит и отказывается называть себя. Уверяет, что права нашел. Услышал разговор Тима Миллера в кафе, не помнит где. Тот говорил, что нужно ехать на ферму, а он передумал.
– Своровал права! – заключила Мелани.
«Девицы» удовлетворили любопытство и отправились по своим делам. Удержались, не стали обсуждать новости в присутствии Сильвии.
– Ну, – сказал насмешливо дедушка, когда они остались вдвоем с бабушкой, – что тебе Джек еще рассказал?
– В конце концов, этот липовый Тим работал у меня! Я обязана знать! – защищалась бабушка. – Я – заинтересованное лицо.
– Ладно уж, выкладывай мне, что там еще.
– Мотоцикл. Мотоцикл принадлежит настоящему Тиму Миллеру. И у него есть крупная сумма денег.
– У которого? – охнула Сильвия.
– У настоящего, – бабушка обернулась. – С каких пор ты подслушиваешь?
– Я просто слушаю. Я тоже заинтересованное лицо. Ты так не думаешь?
– Сильвия, если ты что-то знаешь, что может пролить свет на эту историю, расскажи, пожалуйста, – ласково попросил дедушка.
Сильвия покачала головой:
– Ничего.
Она заперлась у себя в комнате и упала на кровать. Конечно, она знает. Тимоти ей не врал. Никогда. Просто не договаривал. Что-то, что не мог рассказать ДАЖЕ ЕЙ. Тимоти не мог сделать ничего плохого. Он такой! Он нежный и робкий. Он самый лучший в мире. Они не могут держать его бесконечно, рано или поздно его выпустят. Это преступление или нет – скрывать, как тебя зовут?
Тимоти. Двоюродный брат с инициалами Ж. К. Родня в Европе. Жил в большом городе, не похожем на Торонто. С ипподромом. В Америке, не в Канаде. Это факт. Нет канадской долларовой купюры.
Им надо, пусть они и узнают, а она не скажет, если он не хочет.
Тимоти, Тимоти, Тимоти. Она перебирала в памяти все их встречи, плакала и улыбалась. «Миллер – неподходящая фамилия для лошадки». Какая же она эгоистка! Если бы она надавила на него, он бы ей рассказал, в чем дело, они бы вместе нашли выход из положения. Женщины иногда если не умнее, то хитрее мужчин! Он торчал здесь из-за нее! Теперь-то она понимает. Он же собирался уйти. Вот что он пытался ей сказать. И не ушел. Тимоти.
А вдруг он сделал что-то ужасное? И... целовал ее? Нет. Только не он. Он не мог.
Она почему-то вспомнила, как он бежал с мячом в руках. Улыбался. И постепенно улыбка гасла. «Ой, мы же с ним змея забыли на кусте. Мокрый флаг НАШЕГО королевства».
Сильвия не зарыдала, она завыла, закрывая себе рот подушкой.
– Сильвия, открой, – постучалась бабушка.
Сильвия не открыла. Бабушка вздохнула и ушла.
«Что же я наделала. Как же я недосмотрела. Так кто же знал. Бедная моя Принцесса».
– Плохо без Тима, – сказал бабушке Шон, – ну как без рук. Скоро его там отпустят?
– Я не знаю. Я уже ничего не знаю, – ответила бабушка.
«Лучше бы он сюда не возвращался. А было бы еще лучше, если бы никогда не появлялся. Переживем. Время лечит».
***
– Шон! Шон! Мне счет за овес пришел. Разве мы его не оплачивали?
– Не помню, – сказал Шон, – пойду проверю.
Взял счет и пошел в каптерку. Нашел нужную запись в книге. Что творят – присылают по два раза, думают, не заметим. Хотя, может, молодежь, ветер в голове, забыли и послали счет еще раз.
Шон поднялся из-за стола и увидел торчащий из кармана своей старой куртки конверт.
– Ах ты! Я сам все забываю. Тим просил отдать Принцессе. Отдавать или подождать, пока вернется? Отдам, хуже не будет.
Сильвия вырвала конверт и убежала. У нее пальцы дрожали, когда она его распечатывала.
«Дорогая Сильвия!
Если ты читаешь это письмо, значит, я в бегах или меня уже нет на белом свете.
Я не хочу, чтобы вы были замешаны в это дело. Я брал у Шона детектив, бестолковый, годится только чтобы заснуть. Но в нем хорошо сказано: «Не подвергайте опасности тех, кого любите». Поэтому я лучше уйду. И мне стоит объяснить почему.
Жека с родителями переехал в другой город. Зря. У него там явно не заладилось с самого начала. Он позвонил мне и сказал, что ему надо посоветоваться. Когда я ехал к Жеке, автобус опоздал на полчаса. Если бы он приехал вовремя, то Жека был бы жив.
Почему-то самое страшное, что если бы автобус опоздал на 15 минут, я бы своими глазами видел, как Жека падает. Мне во сне часто кажется, что я его ловлю. Лучше, когда снится, что он жив. Или я успел. Или все это чудовищная ошибка. Или он упал, но не разбился.
В полиции написали «наркотическое опьянение». Вывалился из окна, а может, сам прыгнул.
Жека не мог, просто не мог. Даже если наркотики. Только меня слушать никто не хотел. Офицер сказал мне, что, дескать, мы понимаем, он твой родственник, соболезнуем горю, живи дальше ради него. И всё. Они не собирались выяснять, что с Жекой случилось.
Я им говорил, что Жека меня ждал. Он не мог купить пива, пиццу (наш с ним набор, кому еще он стал бы анчоусы в такой комбинации заказывать), открыть окно и прыгнуть мне навстречу. Бред.
Они сказали – наркотики, обычное дело.
Жекин отец сидел и плакал. И я остался у них пожить, мои родители были не против. Жекины родители переехали только в другую квартиру, не смогли в старой остаться.
Первым делом я нашел ближайший ипподром. Да, Жека там подрабатывал, хоть это было далековато. Где еще найдешь лошадей в городе? Я устроился туда и не сказал, кто я Жеке. Не хотел слушать пустые соболезнования. И стал осматриваться и спрашивать. Жеку втянули в преступление... Лучше тебе не знать. Наркотики не главное. Меня просто трясло от злости. У меня руки дрожали все время. Сейчас удивительно, как я мог так спокойно действовать.
Я не представляю, что тебе про меня расскажут. Лучше, если ты будешь знать все от меня. Не думай обо мне плохо. И о Жеке. Мне было очень хреново от того, что гады сделали с Жекой, – я убил бы их голыми руками. Я знал теперь кого. Таких людей близко нельзя подпускать к лошадям.
Я им понравился, постарался, и мне доверяли. Однажды мне попалось неотправленное деловое письмо. Я же все время что-то искал, сам не знал что. Мне пришло в голову, что если убрать постскриптум, то смысл исказится. Мне нужно было что-то сделать, а тут такой случай. И я подставил Лысого. Взял и отрезал низ бумаги и положил ее на место.
Босс застрелил Лысого в конюшне. Выстрел был как бутафорский. Лошади даже не испугались. Босс меня не видел, ушел. Я подошел и посмотрел. Мертвее мертвого. Гад.
Брат Лысого, или кто он там ему, грохнул Босса, ребята Босса – брата Лысого. Эти три смерти на моей совести. Убийца. Считай, что это я спустил курок. Я вообще перестал спать по ночам, пока не попал к вам на ферму.
Только я зря не ушел от них сразу. Меня кто-то видел в кабинете. Потом новому боссу сообщили, что я живу у Жекиных родителей, они сложили два и два.
Лучше бы это полиция, а не я, выяснила, что Лысый выходил тогда от Жеки. Только им все равно. Лысый его столкнул. Это очевидно. Жека мог зарваться, но не в отношении лошадей. Босса достало Жекино поведение, и они разобрались с ним.
Я поставил. Всю жизнь на ипподроме и первый раз поставил. Забрал выигрыш и ушел. Я не знаю, почему они не пришили меня. Столько раз была возможность. Что-то хотели выяснить или думали, никуда не денусь. Не ожидали, что сбегу? Не знаю. У канадской границы они меня потеряли.
В кафе, уже в Канаде, ко мне подсел Тим Миллер, волосатый такой тип, и мы разговорились. Вернее, он. Тим пожаловался, что, ради того чтобы вырваться из дома, не от большого ума нанялся работать на лошадиную ферму. А я, говорю ему, еще бы и приплатил, если бы меня взяли, так лошадей люблю. Он смеется: а сколько заплатишь? Я сказал. Он попался. Говорит, ждут меня, а тебя могут и не взять. Да ты, наверное, шутишь, ты там столько за лето не заработаешь, сколько хочешь заплатить, на фиг оно тебе.
Пожалуй, говорю, ты прав. Вот разве мотоцикл по дешевке отдашь, всю жизнь о таком мечтал. В самом деле, как мне добираться, если я окажусь без денег? На мотоцикле он попался окончательно, он взял за него двойную цену.
Но что я скажу – что потерял документы? Мне вопросы будут задавать, лучше бы все-таки иметь какой-нибудь документ. Мы договорились, что он отдает мне свои права, а заявит, что потерял, не сразу. Даже барахло свое мне на радостях оставил. Свои документы я закопал.
Я думал, что будет сложнее, он же старше меня на три года и не сильно похож. Хорошо, что имя почти такое же.
Про эту свору старался не думать, забыть. Не думаешь – кажется, что не найдут. Только может найти полиция. Если родители спохватятся. Я не верю полиции. Им все безразлично, плевали они на Жеку. И меня кинут на растерзание.
А потом приехала ты. Вот и все. Лучше будет мне уйти. Прости, если сможешь.
Тимоти».
Сильвию душили слезы. В дверь постучала бабушка. Сильвия распахнула дверь.
– Бабушка, он жив?
– Конечно, жив, что ты выдумываешь.
– Его отпустили?
– Нет, увезли в Торонто.
– Зачем?
– Пришла какая-то информация из Ванкувера. Сравнивают, не он ли. Сильвия, Шон сказал, что отдал тебе какое-то письмо. Девочка, будет лучше, если ты расскажешь, в чем дело, – сказала бабушка, предчувствуя недоброе. Ох, не зря ей этот Тим не нравился с самого начала.
– Нет. Они его убьют. Как ты не понимаешь, что если он молчит, то, значит, есть причина.
Но появилось сомнение. Сильвии захотелось посоветоваться.
– Бабушка, если я тебе расскажу, ты дашь мне слово никому не говорить?
– Нет, – покачала головой бабушка, – это такое дело, что я не могу не сказать дедушке.
Сильвия села на кровать и прижала к груди письмо. Она не могла решиться. Как сделать так, чтобы помочь, а не навредить?
– Хорошо, пошли к деду.
– Дедушка, мне нужен совет. Речь идет о жизни и смерти человека, – Сильвия собралась с духом и продолжила: – Мне кажется, он поступает неправильно, но я не хочу, чтобы что-то было сделано без его согласия.
Глава 9 "Любят здесь давать имена"
***
Тимоти удивленно поднял голову.
«Этот, как его, дядя Джек. Что он здесь делает, Жека?»
– Послушай меня, парень. Есть один документ. Я знаю его содержание, но я дал слово владелице документа, что я не воспользуюсь информацией без твоего согласия. И я сдержу слово.
Тимоти медленно соображал, о чем это он.
– Рано или поздно твою личность установят и выдворят из Канады домой. Не хочешь ли ты довести дело до конца и посадить преступников за решетку?
– Я вам не верю. Вам плевать на них. И вам плевать на меня.
Джек замолчал. Потом улыбнулся:
– А еще ухаживал за внучкой полицейского офицера.
– Что? – Тимоти недоверчиво посмотрел на дядю Джека: – Дедушка?
– Бывший начальник полиции региона.
Тимоти усмехнулся.
«Ну и семейка, Жека».
– Давай я расскажу тебе, какие гарантии безопасности тебе может предоставить американская сторона. Что требуется от свидетеля. А ты потом скажешь свое мнение.
«Можно подумать, я за свою шкуру переживаю, Жека».
Тимоти пожал плечами. Но лицо его на секунду перекосилось, как от боли. Дядя Джек неожиданно понял, в чем тут дело. Поглядел на парня с сочувствием.
– Тебе не в чем себя винить.
– Как же, – глухо ответил Тимоти. – Это я их убил. Считай, что я. И я этого тогда хотел.
«Пусть они были гады последние, я не имел на это право. Даже ради тебя, Жека».
– А сейчас... я... – прошептал Тимоти и не договорил, пытаясь не заплакать.
Дядя Джек взял стул и сел, обдумывая верные слова для начала их не короткой беседы.
***
– В интересах следствия никакая информация не подлежит разглашению, – сказал дядя Джек, – забудьте все, что знаете. Был Тим Миллер. Кем оказался – неизвестно. Увезли. Что, как, почему – вы не в курсе.
Сильвия кивнула и спросила:
– Я могу его увидеть?
– Нет. До окончания следствия и процесса – нет. Да он, наверное, уже в Америке.
Сильвия понуро встала. Бабушке стало ее жалко.
– Кстати, он просил тебе передать что-то про лошадиную фамилию, – вспомнил дядя Джек.
– Что? – резко обернулась Сильвия.
– Что-то вроде... – дядя пытался вспомнить странное послание. – Что для какой-то лошади есть лошадиная фамилия. Нет, не так. Славная лошадка, ей нужна фамилия? Не помню. Никакого смысла.
Сильвия радостно улыбнулась.
По пути домой бабушка не выдержала и спросила:
– И что это значит – лошадиная фамилия?
– Это значит, – засмеялась Сильвия, – что Тимоти меня любит. Типа того.
«Господи, какая еще любовь! – подумала бабушка. – Ничего, пройдет время, все забудется. Сейчас приедет Винс, завтра Макгрегоры куда-то звали. Останется одно воспоминание. Приключение юности».
Вечером Сильвия погрустнела. Испугалась ответа дедушки на ее вопрос, сколько может длиться следствие. Она и не догадывалась, что так долго. А дедушка говорит, что следствие – это еще не все.
– Принцесса, пойди кастрюлю выключи на кухне, – попросила ее бабушка.
Вода в кастрюле, оказывается, закипела и залила газ. Сильвия подумала, что вовремя она пришла.
И вдруг вспомнила, как Тимоти рассказывал ей историю.
Они с Жекой загорелись надуть воздушные шарики, чтобы летали. От нечего делать. Сидели дома и скучали. Сказано – сделано. Надували газом, включив конфорку. Шарики почему-то не летали. Хорошо, что проснулся Жекин папа, схватился за голову, включил вытяжку. Был так напуган, что даже не ругал. Она смеялась тогда на мостках, представляла, как такие же «разбойники», как их троица, стоят на кухне, полной воздушных шариков, и входит испуганный папа. Сильвия закрыла лицо руками и зарыдала. У нее сердце разрывалось от жалости к Тимоти, к Жеке, к самой себе. Такой и нашла ее бабушка, испуганная тем, что пропала Принцесса.
Один раз молодежь на двух машинах съездила на тот самый пляж, который разведали Сильвия с Тимоти. Стояла хорошая погода. Эрик предложил поехать искупаться. «Разбойники» очень просились на старое место. Дорога в один конец почему-то заняла не три часа, а четыре, потому больше они на тот пляж не ездили. Далеко, уж лучше на Васагу. И не понравились никому уединенность и дикость места. У воды все еще высилась та самая пирамида из песка, которую «разбойники» насыпали над «фараоном». Сильвия села у подножия, облокотилась на нее и закрыла глаза.
В нее попали мячом. Подошел Винс, протянул руку:
– Вставай, пошли играть.
Она отрицательно покачала головой.
От Тимоти не было никаких известий.
Бабушка смотрела, как внучка подскакивает на все звонки и звуки, бежит к двери на любой стук, и страдала вместе с ней. «Ничего, скоро уедет домой, все забудется». Не сговариваясь, никто ничего не рассказал родителям Сильвии.
Внуки разъехались. Последней с неохотой уезжала Сильвия. Дом на зиму опустел.
***
– Останови здесь, – попросил водителя Тимоти.
Грузовик затормозил. Тимоти спрыгнул на землю.
«А вдруг не ждут?»
Грузовик уехал. Тимоти набрался смелости и направился к крыльцу.
Во дворе встретил Мелиссу.
– Тим! – всплеснула она руками и закричала пронзительно: – Сильвия! Посмотри, кто приехал!
«В этом доме определенно никто тихо не разговаривает».
Его чуть не сшиб с ног золотистый вихрь. Тимоти бросил на землю свой рюкзак. Наклонился, потрепал пса по голове:
– Цыган! Дружище! Узнал!
Цыган вилял хвостом и радостно поскуливал, все норовил лизнуть руку.
Тимоти выпрямился, обернулся и увидел перед собой Сильвию. Не слышал, как она подбежала.
У него внутри все замерло. А Сильвия смотрела не мигая. И не улыбалась.
– Я вернулся, – смущенно пробормотал Тимоти.
Она заплакала беззвучно. Он растерялся.
– Почему ты так долго? – строго спросила Сильвия.
– Я сразу приехал, как только смог. Правда.
Сильвия шмыгнула носом и вытерла слезы:
– Я тебя ждала. И больше ничего. Такой ужас. Я не помню, как прошел этот год.
– Значит, не расскажешь, какие у вас новости? – ему все еще было неловко.
Она начала рассказывать и успокаиваться:
– Дедушке совсем плохо со спиной, почти не ходит. Мелинда замуж выходит. За Эрика. Осенью свадьба.
– Мелинда? Не Мелисса? – он улыбнулся.
– Представляешь? Мы тоже не ожидали. Бабушка говорит, что Мелисса слишком носом крутит.
Они рассмеялись.
– Пташка умер. Его лисица покусала.
– Бедный Пташка, – Тимоти дотронулся до ее руки. Попросил почти шепотом: – Ты рассказывай, рассказывай.
Но она не успела. Цыган крутанулся вокруг них, обнюхал рюкзак и принялся трепать его зубами. Тимоти отобрал у него добычу, пригрозил кулаком.
– Как же я скучала, – вздохнула Сильвия. – Я сразу после школы сюда приехала, не осталась на выпускной. Боялась тебя пропустить.
– Ну вот, а я на твой день рождения не успел, – огорчился он.
На крыльце стояли все три кузины и наблюдали встречу. Вышла бабушка. Вгляделась, с удивлением узнала Тимоти и закричала:
– Это кто у нас тут в гостях? Давайте в дом заходите!
Тимоти пожал руку дедушке, сидевшему в инвалидной коляске, но смотревшему на мир бодро.
«Вот они почему двор заасфальтировали, дед теперь на колесах передвигается».
– Ну, герой, рассказывай!
– Погоди, он с дороги, – оборвала дедушку бабушка и спросила у Тимоти: – Будешь обедать?
– Буду, – ответил тот.
«Глотает как и раньше, – подумала бабушка, – ладно, хоть руки помыл».
– Вы наняли кого-нибудь в этом году? – оторвался от тарелки Тимоти.
Мелисса засмеялась:
– Куда там! После тебя бабушка боится незнакомцев. Шон один возится.
– И как он?
– Тебя вспоминает все время. Эрик ему помогает иногда.
– А ты нам расскажешь подробности? – спросила Мелани.
– Мелани! – прикрикнула на нее бабушка.
– А что? Скажи, ты в программе защиты свидетелей? И что на самом деле случилось с твоим другом? А...
– Мелани! – взялась за голову бабушка.
Сильвия сидела на корточках рядом с рюкзаком и смотрела на жующего Тимоти снизу вверх.
– Достань, там тебе подарок, – кивнул он.
Она отпустила тесемку и вынула сверху пакет.
– Что это? Монетки? Настоящие? Такие тонкие? Тимоти, это настоящее? – в руках у нее блестело и звякало цыганское ожерелье. – Где ты его взял?
Сильвия подскочила, надела ожерелье на шею и завертелась на месте. Задела ногой рюкзак, из кармашка рюкзака выпала коробочка. Сильвия опять присела. С любопытством открыла коробочку. Кузины ахнули.
– Кольцо? – удивилась Сильвия. – Это кому?
– Тебе, – пожал плечами Тимоти.
– Ах, – воскликнула Мелинда, – такой момент себе испортила. Спрячь обратно и забудь, что видела!
– Я что, могу его носить? – никого не слыша, спросила Сильвия.
– Если согласна, – сказал Тимоти.
Сильвия надела кольцо, вытянула руку и с удивлением посмотрела себе на палец.
– Родителям сообщил, где ты? – спросил дедушка.
– Не успел. Я сразу к вам.
– Звони давай домой, чтобы не волновались.
Тимоти договорил с родителями и положил трубку.
– А они знают, что ты жениться собрался? – насмешливо поинтересовалась Мелисса.
– Еще нет, – спокойно ответил Тимоти, – не все сразу, завтра скажу.
– Я могу пойти посмотреть, как там лошади? – повернулся он к бабушке.
– Конечно, – она все еще поверить не могла, что он вернулся.
Сильвия взяла Тимоти за руку, и они вышли.
– И что все это значит? – спросила бабушка.
– Тим только что сделал Сильвии предложение, и она его приняла! – засмеялась Мелисса.
– Только браком в наше сложное время мужчина может доказать женщине свою любовь! – назидательно подняла палец Мелани.
Кузины прыснули.
– Не поняла, – сказала бабушка, которой стало нехорошо от осознания, что смех смехом, но это серьезно, – и когда они собираются пожениться?
– По-моему, хоть завтра, – улыбнулась Мелисса.
– Да, только в браке мужчина может быть ТАК счастлив и ТАК несчастлив, – с выражением сказала Мелани.
– Может и без брака! Если он встречается с Мелиссой, – засмеялась Мелинда.
– Глупая, куда торопится, – пропустила колкость мимо ушей Мелисса, – потом поздно будет. Уже замужем.
– А по-моему, счастливая. Такая романтика... Такие чувства... А как она страдала! И сразу предложение. Жалко, кольцо раньше времени увидела, – вздохнула Мелани.
– Какие чувства? – возразила Мелисса. – Первый попавшийся парень. Да у меня вагон таких. Прибегут жениться, только помани. Скучно. Я еще найду такого, ради которого и правда стоит идти замуж. Так просто я не сдамся!
– Это что, на самом деле происходит? Девочки правы? – жалобно спросила бабушка.
– Похоже на то, – отозвался дедушка.
– И что нам делать?
– А что нам надо делать? Смотри. Всё как ты хотела. Не дети, так внуки возвращаются к тебе в гнездо, к твоим лошадям.
«Ох, а что же я дочке скажу?» Бабушка заранее предчувствовала тяжелый разговор с родителями Сильвии и готовилась защищать внучку от дочки. Дедушка, как водится, переложит тяжелый разговор на нее. Сам останется хорошим. Это она, как всегда, будет виновата.
Сильвия прислонилась плечом к стене и с улыбкой смотрела, как Тимоти обходит лошадей. Теребила пальцами ожерелье. Он сказал, что бутафорское. Наткнулся в лавочке актерского реквизита. А ей нравится. Звенит как... сбруя. Сильвия тихонько рассмеялась.
– А Шон заметил, что у Смерти Императора что-то с ногой? – обеспокоенно повернулся к ней Тимоти.
«Любят же здесь давать имена».
– Заметил. Завтра ветеринар приедет.
Тимоти с наслаждением втянул в себя запахи конюшни, вернулся к Сильвии, обнял.
– А как твоя фамилия? – спросила она.
– Дубровски. Тимоти Дубровски. Подойдет для одной славной лошадки? – улыбнулся он.
– Сильвия Дубровски, – попробовала она и кивнула.
Он поцеловал ее. А потом еще раз и еще раз...
ОТ АВТОРА : Если вам понравилась повесть, пожалуйста, помогите поднять рейтинг книге, автору и привлечь новых читателей.
Большое спасибо тем, кто оставляет комментарии!
Приложение. История написания или Канада, которую мы потеряли
Встреча с прототипами у меня случилась не до, а ПОСЛЕ изложения истории (кроме "разбойников", эти встретились ДО :)). С "Лошадиной историей" прототип атмосферы и быта встретился, а людей додумала по атмосфере (и кое-что из своего детства). И вдруг, написав книгу, встретила людей, которые жили жизнью персонажей.
Но по порядку. Босс (не книжный и не злодей :)) попросил мужа из Онтарио в отпуск далеко не отлучаться, в пределах пары-тройки часов езды, потому что мог вызвать на работу в любую секунду. Ну мы и колесили внутри круга с центром в Торонто по Онтарио с телефоном наперевес, обязательно заезжая в городки, где связь ловилась. Сотовые в Канаде, слава богу, уже появились. Но качество... Краткое отступление - совсем недавно Трюдо заявил, что интернет - право человека, затевая распилы и откаты на обинтернечивании Севера. Тут то городки в 40-ка км от Торонто завопили - а нам можно этого права, мы тоже хотим интернет. Пожалуйста, проведите! Спойлер - им провели за их счет :).
А тогда, 15 лет тому назад не только интернет был экзотикой. Слово Канада с какого-то индейского наречия переводится как деревня. Как лодку назовете, словом. Мы приехали из России и первое время очень страдали из-за отсутствия цивилизации в виде удобной, дешевой и хорошей сотовый связи. Или теплых пластиковых окон пакетов, или нормальных крыш, а не из мелких кусочков толя, которые протекали. О! Жаловаться могла бесконечно, потом привыкла. Но в деревне свои прелести. И главныя из онтарийских деревенских тогда - лошадиные фермы. Везде. Много. Забегая вперед скажу - были.
Канада славилась своими лошадьми. А в городе Нью Маркет есть даже ипподром. Гонялись там на повозках, никогда, проезжая мимо, не видела обычных скачек. Но на всех многочисленных городских и региональных "ярмарках" обязательно устраивались соревнования лошадиные. Это соль фестивалей таких. Я в лошадях не разбиралась, в их соревнованиях тоже. Понятно было - вот это классика, это ковбои, а это вообще не пойми кто. Даже седла у всех разные, не говоря об экипировке. А перевозки для лошадей на дорогах - тогда были обязательной частью пейзажа. Первый раз, конечно, долго гадала, это что за трейлер такой необычный, вроде не для людей приспособление, без окон и форма странная. Мне попался на глаза закрытый. По открытому уже стало понятно.
А как красиво выглядят окресности, когда на зеленых холмах пасутся лошади! Это самая умиротворяющая картинка в мире!
Но чем дальше от Торонто в сторону озера Гурон, тем меньше лошадей, больше коров, силосных башен.
Мы вернулись из отпуска, налюбовавшись на лошадей, накупавшись в Гуроне и Симко (это озера, Гурон похож на море, одно из Великих, куча караблекрушений, богатая торговая история) и насмотревшись на пейзажи, на менонитов (менонайтов? это как амиши в Штатах, без электричества, одежда своеобразная, лошадиные повозки), побывав в приозерных и не только многочисленных крохотных онтарийских городках. Живущих своей странной, не похожей ни на что другое в мире, жизнью. Даже на Торонто не похоже. Или - уж тем более на Торонто не похоже.
У каждого городка своя особенность, но все они имеют что-то общее, провинциальное. Мы попали на Шекспировский фестиваль, театры со всей Канады. Театралы со всего мира. Сюрновато. Деревенская нецивилизованная Канада, городок в стороне от всех дорог, реально на отшибе, среди бесконечных полей и ферм, но вдруг Стратфорд онтирийский - Шекспировская театральная столица мира.
У всех городишек было забавное общее - плакаты Мэрелин Манро и Джеймса Дина на стенах ресторанчиков и разных мелких бизнесов. И по отдельности. И вместе. Да, людская любовь к этим актерам до изобретения фанфиков соединила их в своеобразный фанфик, только фотографический. На картинках они - пара. В жизни не пересекались. Чем меньше городишко, тем больше вероятность встретить именно этот плакат. Самый сладкий и самый популярный.
Если городок побольше, то плакат может быть не таким сладким. А ведь актеры даже не были знакомы :)
Обязательные бары с обязательным стандартным набором еды и пива. Вечерами, особенно в пятницу, с заезжими саксофонистами в прокуренных залах. Дым столбом. И офигенный джаз, увы, еле слышный из-за шума толпы. Доброжелательная, хитроватая, закрытая от посторонних жизнь. Я ее подглядывала и впитывала.
Старший сын, вернувшись из той поездки, пошел в старшую школу. Начальных школ по нашему городку понастроили очень много, средних много, а старших всего две (каждая на несколько тысяч учеников). И свозили туда студентов со всей округи. В том числе и с ферм. И девочки неожиданно разделились на две группы по поведению. Или очень развязные, скорее наши городские, или стеснительные до паталогии, с ней заговоришь, а она в полуобморочном состоянии закрывается учебником и не может и слова вымолвить, это фермерские, ферма же как хутор, народу нет, не социализировались. Среднего поведения почему-то не дано. Ну вот так в специфической стране Канаде проявлялся почти 20 лет назад подростковый гормональный возраст, сейчас все изменилось. Тогда - или эпатаж, или стеснительность. Мальчики все в спорте и не такие эмоциональные. А они, и те девочки, и те, ужасно трогательны. В концу старшей школы все выровнялись.
И я под впечатлением от всего вышеперечисленного написала "Лошадиную фамилию" (да, название с ассоциацией, как бы Россию тоже не хотела забыть даже в канадской повести про Онтарио, и фамилия героя тоже из таких же соображений взята).
А дети запросились на лошадиную ферму. Типа видели много. Вон ты даже описала, ни разу не побывав, а давай поедем проверим, как там, вдруг ты налажала. А заодно поучимся ездить на лошадях, вон половина одноклассников умеет, а четверть имеет своих лошадей.
Ферму я нашла не самую ближайшую, но с рекомендациями. Хозяйка - бывшая чемпионка по конкуру, горожанка. А хозяин - с коровьей фермы, от сохи, но всю жизнь мечтал о лошадях, а родители не заводили. Говорит, что вез своего первого жеребенка, пони, которого позволили купить родители, если заработает денег, на заднем сиденье пикапа и принюхивался-принюхивался с наслаждением. А в школу в кармане таскал лошадиную лепешку. Тоже для запаха. Надышаться лошадьми не мог. И надо же было такому случиться, он встретил девушку, которая разделяла его мечты, хотя и горожанка-спортсменка, поженились и создали лучшую в округе ферму. Они лошадей и разводили, и сдавали в наем стойла, и тренировки, был крытый манеж и на открытом воздухе манеж. Свой луг, рассказали мне тонкости, как косить и когда, почему нельзя сразу после дождя. Кузнец и ветеринар приезжали. Конюшни были очень современные. Народ к ним из Торонто ездил, настолько популярна в узких кругах была ферма. При этом порядки не строгие. Не хочешь форму? Да не проблема, лишь бы ботинки с армированным каблуком. И шлем обязателен. Магазин для любителей лошадей поражал ассортиментом. На любой вкус, на любой вид катания. Оказывается даже есть горное катание со своими причендалами. А дети мои ходили в школу в лошидиных ботинках (как раз запали на ботинки для горной езды) из-за неуловимого запаха.
Короче, сыновья пропали на несколько лет, занимаясь конкуром. И до сих пор вспоминают, как лучшее время детства. Старший поступил в университет, хозяин чуть не со слезами ходил за мной и говорил - я дам координаты хорошей фермы лошадиной рядом с университетом, ему стоит продолжать, у них тренер хороший есть, и лошади хорошие. Надо заметить, что в Канаде много девочек занимаются конкуром, а мальчики в спорте на вес золота. Старшему хозяин, Клэр, даже дал своего коня по кличке Ферари покататься на прощание. Не чикнутого! Учебные лошади - смесь специфических пород и все чикнутые, они должны быть спокойными. Кстати, самая беспокойная порода к моему удивлению - пони, на них, именно на них устраивают соревнования - удержись в седле. А какие они хитрые! Одна свежекупленная пони дурила опытным хозяев и нас тем, что она беременна, она вела себя так и получала дополнительное лакомство и ласки. Пока не пришел ветеринар.
А какие странные клички дают хозяева своим лошадям! Если нужен заряд смеха - идешь вдоль стойл, читаешь имена и угораешь. Ферари, Порше, Айвилига, Смерть Императора, Старбакс.
Но в конюшнях и так хорошо. Там просто заряд бодрости.
Хозяин видел, что я писала в тетрадке, пока дети прыгали через барьеры, и просил написать про лошадиную ферму. Говорю, я написала уже. Он - переведи, я положу в комнате для ожидания для родителей и буду хвастать, что у меня тут писатель есть. Ой, а как я хочу почитать книгу, чтобы про лошадиную ферму, я знаю, ты плохо не напишешь.
А конюхом у них был странный парень Адам (только он был официально не конюхом, а разнорабочим, я действительно угадала). Слегка хромал. Никогда не ездил, не хотел. Но как же он любил лошадей. Как он с ними няньчился и баловал. И помнил все те дурацкие имена, что давали этим лошадкам (там же привозили новых, рентовав место, увозили, очень много лошадей). И всегда знал почему эта в плохом настроении. И как себя с ней сегодня вести, чтоб не вылететь из седла. Без советов Адама садиться на лошадь не надо!
А еще у хозяев была дочка. Умница и красавица. Сначала очень стеснительная, вот просто краснеет, закрывается, когда заговариваешь, а она не в седле. Или не на соревнованиях. А потом выросла в самостоятельную и решительную девушку. Еще вчера краснела, если у нее что-нибудь спросить, а сегодня уверенно разговаривает и заразительно хохочет.
Мои дети, увидев конюха и ту девочку, просто ахнули - откуда ты все знала заранее. Как? Как можно угадать и внешность и характеры?
И я сама удивилась? Откуда? И как же мне повезло увидеть вживую то, что я написала по наитию. (Но любовной истории между конбхом и хозяйской дочкой не случилось, он был сильно старше все таки).
А повесть я перевела, отдала знакомой канадке-филологине на редактуру английского текста и спросила, нет ли ляпов именно в деталях канадской жизни. Она сказала, что все очень точно подмечено. Что может, как раз нужен взгляд со стороны, чтобы вот так в мелочах изобразить. В том числе и характеры.
Но я не стала отвозить книжку на ферму. Когда я перевела, дети там давно уже не занимались. Хотя уверена, что хозяева помнят нас до сих пор. Я постеснялась. Зря, конечно.
Но проверяла периодически в инете, жива ли ферма. Потому что большой Торонто начал наступать. Строительная мафия скупала земли под строительство жилых домов. Еще в то время, когда дети ездили на ферму заниматься, хозяин жаловался, что фермы разоряются, что он то и дело слышит, что кто-то из фермеров самоубился (! вот даже так). Потому что это такой бизнес, который и не бизнес, а вся жизнь, призвание, любовь. Но что они с женой не сдадутся, как бы нерентабельно не было держать лошадей. И больше ферм лошадиных в ближайшей нашей округе не осталось.
Приложение. Имена героя и канадские кофейни
В Онтарио есть свои, канадцами основанные, кофейные заведения. А то куча бизнесов торговых - от соседей с юга, их франчайзы. Одна канадская сеть называтеся Тим Хортонс, вторая Тимоти. В Тиме еще и пожрать можно, но то такое, на любителя, забегаловка. Еда и та слабенькая бурда, что кофе зовется, одинаковы на вкус в любом заведении. Чисто кофе лучше пить в Старбаксе, если гоняешься за вкусом. Но люди отдают предпочтение определенным местам. Забегаловки эти обычно еще и рядом расположены, выбирай любую, но нет, есть у канадцев личные пристрастия, где выпить кофе при случае. По определенным забегаловкам, похоже, собираются определенного склада ума и профессии люди. Ок, наверное, исторически сложилось. Что-то привлекало когда-то. А теперь, может, исчезло, но привычка у слоев населения осталась. А может у каждого заведения есть что-то вкусное фирменное, что с наскоку не узнаешь.
Итак. Тим Хортонс и Тимоти.
А я быстрочей, причем не специально училась, а оно само так получилось, много читала и вот результат - я читаю очень преочень быстро. Когда проанализировала , как это у меня получается, то поняла, что я читаю первые две-три согласные буквы, или первые две и еще одну из середины, а мозги сами угадывают слово. Но засада с именами собственными: если стандартное имя, то мозг оцифрует и подскажет правильное, а вот если авторское, или незнакомое мне, то просто пропустит, я буду помнить только пару согласных первых (не могу не передать привет жгучий Шатилову с его заморочливыми именами героев, до сих пор не всех, даже любимых героев в его книгах, помню, как зовут).
Итак. Я привыкла читать очень быстро, меня раздражают аудио книги, потому что просто черепашья скорость. И тут бац - английский. Это засада самая жуткая. Там по согласным, в отличие от русского, слово не восстановить. Ааааааа. Я ужасно страдала, пока не смирилась с тем, что английский текст придется честно мысленно как бы проговаривать, чтобы понять. Ну хотя бы глазами ВСЕ буквы просматривать.
Но сначала я по привычке обращала внимание только на согласные. И тут как-то пришлось объяснять знакомой, где открыли такой-то магазин, где я купила фитюльку, что ей понравилась, и она тоже хочет купить. Напротив, говорю, кофейни. Тим_чего_то_там. А, говорит, Тим Хортонс. Потом возмущенно звонит - там нет Тим Хортонса на той улице. В следующий раз пробегаю взглядом - ну вот же Тим...Х... Когда меня переспросили в третий раз, точно ли Тим Хортонс, не Тимоти ли случайно, то вчиталась. Тимоти (буква х внутри есть в английском написании) конечно же.
Таким образом, добавилась деталька для детективной составляющей сюжета, а герой получил имя. Очень такое канадское. И то и то :).
Сильвия и имена остальных шести внучек и внуков, которые с буква М появились от кассиров местного магазина Костко. Случайно заметила, удивилась, они что, по первой букве имени выбирают себе кассиров, пока не встретила там Сильвию.
"Разбойники" - это списано с детей подруги. Она родила мальчика и хотела девочку. Родила через сколько-то лет еще мальчика. Но так хотела девочку, что еще родила, через год. Двойняшек мальчиков. Вот младшая троица так себя и вела.
Цыган (Gypsy King) появился как шутка. Канадцы обожали тогда две породы собак - ретриверов и лабрадоров. И один раз я перепутала на улице, приняв лабрадора золотого окраса за ретривера. И добавила в книгу. Ну а что, любимая порода канадцев цвета другой любимой породы.
Пташка - Какашка - это из моего детства история. Это я так назвала котенка, а бедная старшая тетя с трудом его переименовала, в моем детстве это было Катяшок-Пушок.
А Жека... Это несколько грустных историй юности переплелись в одну. Если вот такой разбор на составляющие, из чего в воображении автора возникла история, из каких кирпичиков, интересен, то я выложу еще одну короткую историю. Но грустную.
Приложение. Горькие истории
Узнала о смерти реального старого знакомого, который шутками-прибаутками при встречах напоминал моего отца.
И виртуальный яркий ушел, лента АТ в RIP
Я помню первые потери ровесников. Рано-рано-рана-рана. Шок. Горечь. Ку как же так.
Обратили внимание на двух сестричек в новелле «Мой Донбасс»?
Я летом дружила с младшей. Почему летом? Мы учились в разных школах. Ира и Таня в школе по району, а я в физматшколе, времени не оставалось, вот совсем не знаю, чем дети во дворе занимались зимой. Зато вот летом! Нас было много. И во что мы только не играли. И где :).
Анатолий Волков (1908-1985) «На стройке» 1968 г.
Ира поражала. Она бредила балетом, а балетные студии к тому времени у нас в городе сдулись. Ира мечтала поступить в балетную школу. Не пропускала ни одной передачи, ни одного спектакля по телевизору. Старательно запоминала движения. Я уж не знаю, насколько правильно она все имитировала – на наш непрофессиональный взгляд – очень похоже. Она умела ходить на цыпочках (не знаю, как правильно это называется). И крутить пируэты. А какая растяжка!
Вот как, как можно было научиться всему этому по телевизору, когда не существовало еще видеомагнитофонов с записью и перемоткой? Но факт остается фактом. Ира сумела. Сама. Тренировалась и нам показывала. И мечтала. Вот такой железный характер. Захотелось – сделала, самостоятельно, да еще и великолепно.
У нас во дворе летом кроме нас «взрослых» 8-13 ти летних болталось много малышни. Вот как-то не сговариваясь мы с Ирой вдвоем взяли над ними шефство. Ничего удивительного для тех времен, но не летом, а во время занятий – пионеры ходили к октябрятам, учили их вырезать снежинки перед Новым Годом, рисовать открытки к 8-му Марта, читали книги.
Мы продолжили летом и придумали «школу» с каким-то смешным названием, я – директриса, она – учительница. Показывали им все трюки с обручами, скакалками, мячами, которые знали. Работающие мамы двора вздохнули спокойно – мелкие хоть под каким-то присмотром. Раньше летом в каникулы дети с утра выходили во двор и заскакивали домой разве что за бутербродом или водички попить. А малышне нравилось, что взрослые девочки делились секретиками. Вот, например, как запустить обруч, чтобы он к тебе вернулся? А еще можно соревноваться, кто успеет через возвращающийся обруч проскочить. А сколько интересного можно проделать со скакалкой!
Ира поражала собранностью, если я проспала, она приходила будила «Нас ждут», отлынивать не было никакой возможности с такой «коллегой». Если я придумывала что-нибудь позаковыристей – связать все-все скакалки в супер скакалку и прыгать толпой, или выбивной от стенки со многими выбивающими и десятком мячей, делать воздушных змеев, то она составляла расписание и следила, чтобы мы следовали ему. На минуточку – начали мы затею, когда ей было всего 8 лет, некоторые наши школяры были того же возраста.
Вот такая подруга детства и лета.
Потом я повзрослела, налегла на учебу, спорт и выходить во двор перестала даже летом, с Ирой только здоровались, как старые добрые друзья. Зато на скучном уроке биологии в выпускном классе вдруг вспомнила нашу «школу» и предложила одноклассникам. Все тут же обзавелись придуманными «детьми» и писали смешные заявления, просили включить забавные предметы, вроде езды на крокодилах. И так каждую биологию по классу летали записки и все ухохатывались.
А потом старшая сестра Иры Таня вышла замуж за военного и уехала к нему в Германию. И стала присылать Ире оттуда посылки с вещами для продажи, чтобы помочь семье. А я уехала в институт в Москву.
Когда вернулась на каникулы, меня огорошили известием. Ира выпала из окна и разбилась насмерть.
Девочки рассказали, что Ира сначала связалась с фарцовщиками (тут сложно не связаться, если ты перепродаешь вещи, интернета не было, клиентов искать непонятно как). А потом решила из этой компании выйти, вот вообще не иметь никаких дел и торговлю прекратить, попросила Таню ничего не присылать. Все-таки это незаконное по тем временам дело. Сказала и сделала (вот как все, чем она занималась). И через неделю погибла.
Девочки говорили, что видели, как в подъезд входил один тип из этой компании, как раз за полчаса до происшествия. Милиция разбираться не стала. «Наркотическое опьянение». Дело закрыли. Мнение двора – Иру так просто не отпустили из криминальной компании, она наверняка что-то знала и с ней разобрались. И это двор, были бы наркотики, во дворе бы заметили за ней такое. Ну и вообще, она и наркотики вместе не вяжутся никак. Не тот характер. Но слушать милиция не стала. Ире было лет 18. Умница, красавица, железный характер.
Через много лет я выплеснула эту ситуацию, как основу для одной моей повести. И туда же легла вторая, тоже поразившая ранней смертью.
Мы с двоюродным братом летом играли редко, но метко. Он мне и показал, что на некоторых качелях можно крутить «солнышко». То есть делать полный оборот. В его мальчишеской компании круто было не оборот сделать (это они уже попробовали), а спрыгнуть с самой высокой точки (на фото выше - со спинки) и не получить качелью по затылку (и не переломать ноги – это я уже как взрослая добавляю). Я нашла всего-навсего одни такие качели на подшипниках и планках, а не на цепях, в окрестностях нашего дома. Зато куда выше тех, что были у брата. Мы с ним опробовали к его восторгу, когда он заскочил в гости. Одна я такие высокие качели перевернуть не могла, как ни старалась, вдвоем получилось. (хороша, мама не знала, чем дочка занимается, «солнышко» на качелях — это еще не весь экстрим детства).
И вот в школе наши выпускные классы, «А» и «Б» на уроках гражданской обороны (или НВП?) разделили на девочек и мальчиков. У парней свои занятия. Сдвоенный урок. А у нас – бинтовать и перевязывать. Этому мы быстро научились. И учительница предложила ходить в парк, так как времени полно – полтора часа. Парк рядом.
И тут я увидела громадные лодочки. Не мелкие, как на фото выше (такие тоже были), а громадные. Стою и размышляю – пробовать-не пробовать. Сама точно не переверну. Девочка из параллельного класса, дочка очень высокопоставленного чиновника из партхозэлиты между прочим, поинтересовалась, чего это я на лодочки уставилась, что замышляю, если что – она тоже участвует. Мы с ней приятельствовали. Она больше дружила с моим другом – в одном дворе жили, и моей подругой, в одном классе учились. «Солнышко» она не делала ни разу в жизни. Тем более на таких гигантских.
Но она спокойно – «Давай, пошли!». Тут уже мне отступать было не с руки, хотя я как раз понимала и риски, и высоту и вообще. 16 лет – забавный возраст. Мы начали раскачивать. Мы взлетали уже вертикально, а качели никак не делали полный оборот. Подбадривали друг друга криками (ветер свистел в ушах). БАЦ! Мы перевернулись! Стали тормозить. Руки-ноги стали ватными, ладони потными (хорошо, не раньше). Спустились на землю и пошли на полусогнутых с дрожащими коленками ногах искать учительницу с девочками. И тут с лавки поднимаются парни бурсаки (птушники), чуть нас постарше. И смотрят на нас выпученными от изумления глазами. Мы приосанились, дрожь в коленках уняли, носы задрали гордо. Так и прошли мимо. Нам восторженно присвистнули вслед. Лучший комплимент от мужчин в моей жизни.
Я-то ладно, я это уже делала. Но вот моя напарница! Короче, один такой маленький эпизод и ты про человека многое понимаешь, про характер.
Мы поступили, вышли замуж, родили детей (у меня еще один, у нее уже двое). Разъехались. Даже сталкивались летом в городе, просто спрашивали у знакомых и передавали приветы. И тут новость. Напарница по солнышку совершила самоубийство. У нее диагностировали рак горла, она знала, как будет умирать (при таком диагнозе, да в те времена, это реальная пытка), привезла детей маме. Отправила их всех гулять.
И…
Ей не было 30-ти.
А до того мой умирающий отец в онкоцентре отговорил от самоубийства парня с раком горла. И потом очень сильно переживал, говорил, что тот парень знал, как будет умирать, он не имел право пугать остальных своим поступком, но как же ему было потом тяжело. Отец с ним сидел потом, с умирающим, переживал, что не дал легко уйти. Вот откуда я знаю про тот диагноз. Отец
Вот откуда берутся детальки в моих историях… Когда-нибудь наберусь смелости, отброшу эмоции, вернее, сожму в кулак, и напишу и про отца. И про деда.
PS Искала фото качелей в инете для иллюстрации. О! А теперь везде защита стоит от «солнышка» в современных. И в старых тоже многих стояла. Но не во всех!
Спасибо за чтение
Вернуться к книге