Литературный психоз
Глава 1
Грохот и треск чего-то деревянного вырвали меня из состояния сна. Сна такого нежного, теплого, невероятно интересного. И вот из этого благоговейного состояния меня силками выволокли в реальный мир. Мир, наполненный грохотом, низкими мужскими голосами и ледяным ветром, дующим из открытого окна.
— Если понадобится, переверните здесь все вверх дном — голос командира, не терпящего пререканий. Он раздавался глухо, но хорошо слышно. Если бы я не различал слов, то подумал бы, что это просто рычание.
Кое-как поднявшись с ледяного пола, я ухватился левой рукой за ноющий от боли локоть, который стал точкой опоры моего приземления с кровати. Потерев ушиб, я начал оглядываться. Комната ничуть не поменялась. Тогда глаза сами вели меня на межкомнатную дверь, что отделяла мою каморку от остальных комнат. Я весь напрягся и задрожал. Не то от холода, не то от страха. Такого животного ужаса неизвестности я давно не испытывал. В голове крутились миллионы предположений о тех гостях, что вломились в дом: от воров до инопланетных существ.
Я поднялся с пола, подошел к шкафу и надел первую попавшуюся одежду, что сама прыгнула мне в руки. Затем быстро закрыл окно и подошел к двери, ухватившись за металлическую ручку, инкрустированную деревянными вставками.
Как только мои пальцы коснулись ручки двери, то сначала ощутили легкий холодок металла, а затем будто прилипли к нему, ведь стоило мне прикоснуться, как дверь резко распахнулась, и я полетел вперед. Не осознавая ни капли происходящего, я налетел носом на бронежилет, чуть не сломав его себе. Удар о скрытые металлические пластины отдался не только в носу, но и голове. Мне стало не по себе, и я упал назад, прислонившись головой о косяк двери.
Просидев так достаточно долго, я все же нашел силы вымолвить хоть слово, которое не рвалось у меня с самого утра из-за засухи и боли в горле.
— Эй! — у меня получилось обратить на себя внимание близстоящего солдата или полицейского, я не смог понять кто это, глядя на бронежилет заспанными глазами.
Высокая черная фигура, повернувшись ко мне лицом, предстала божьим идолом, освещенная ореолом белого света, бьющего из окна напротив. Естественно, я не смог разглядеть ни формы, ни опознавательных знаков, ни, тем более, лица. Я сидел полулежа с тупой и молчаливой надеждой и вглядывался в этого гиганта.
Черная фигура, как мне показалось, скрестила руки на груди и засмеялась зычным басом. Нахохотавшись, она проговорила.
— Ну и? Чего разлегся? Показывай, где книги, и, может быть, мы не разнесем твою квартиру в пух и прах — его голос к концу фразы принимал неописуемые тембры: то повышался, то понижался, то совсем становился сиплым.
— Какие, к чертям, книги?
Вместо ответа я ощутил сильную жгучую и одновременно тупую боль в правой щеке и во всей челюсти. Мне показалось, что к этому месту одновременно приложили утюг и всадили нескольких пчел-убийц из какой-нибудь африканской страны. Жжение продолжалось достаточно долго. А пока я потирал щеку, черная высокая фигура уже удалилась вглубь квартиры, являя мне яркий белый свет из окна. Такой свет можно увидеть только в нашей стране, как мне казалось. А особенно в Петербурге. Он не был похож ни на какое другое сияние солнца, коего почти и не было. Великая звезда била своими лучами в наш город, стараясь осветить его и озарить счастьем жителей. Однако толстый слой облаков оберегал нас от солнечных ударов и ожогов, о которых мы так давно мечтаем, сидя в сером городе. И вот этот свет образуется из слияния солнечного света, проходящего через «серый потолок». Он больше похож на серый свет, чем на белый, однако так знаком каждому петербуржцу.
К тому времени, как я рассуждал о свете, валяясь у дверного косяка и поглаживая ушибленную челюсть, черная фигура и его подчиненные покинули мою скромную берлогу, забыв закрыть за собой дверь. Когда они уходили, я видел у каждого в руке по черному мешку, наполненному чем-то мне неизвестным. Я поднялся с пола, ухватившись за косяк двери. Затем первым делом пошел закрыть дверь.
Как только щеколда встала на свое место, я обернулся. Тот погром, что я наблюдал, не передал бы словами даже Толстой, хотя он мог передать словами все что угодно, даже описать огромный старый дуб.
Пробираясь среди наваленных вещей, техники и прочих безделушек, я возрадовался тому, что телевизор остался цел, а вот все то, что под и над ним — беспардонно разрушено. Затем я прошел еще дальше. Мне вдруг пришла мысль о том, что со стороны я был похож на героя американского триллера, который пришел домой и, застав погром, медленно пробирается вглубь квартиры с такими ошарашенными глазами, будто увидал саму старуху с косой.
И вот с таким же пораженным взглядом я оглядел комнату родителей и сестры, что крыльями самолета расходились вправо и влево от коридора. Все было разбито вдребезги, и меня не покидало проклятое чувство, будто в доме после прихода этих громил стало чего-то не хватать.
Я вернулся в гостиную и взглянул на покосившиеся деревянные полки, на которых совсем недавно стояли отцовские книги. Мне всегда нравилось проходить мимо этих полок. Те фолианты, что сгрудились там и покрылись пылью, вселяли в меня некую уверенность и будто шептали: «возьми нас, почитай». Я довольно часто застывал у полок и разглядывал корешки книг. Теперь этого всего не было. Все еще пребывая в шоке от происходящего и накручивая у себя в голове те события, которые случатся со мной после прихода родителей, я прошагал на кухню и налил стакан воды. Жадно его опустошив, тут же почувствовал жгучую, режущую боль в горле. Кашель, словно альпинист, карабкался от легких все выше и выше, стараясь достигнуть вершины. Я быстро ухватился за аптечку, лежащую на полках выше, и нарыл «Стрепсилс». Эта штука помогала мне ненадолго, но действенно, как шприц с адреналином.
Когда же горло прошло, я тут же от всей души покрывал все вокруг матом, не жалея словарного запаса. Ругаясь на искусственный маленький камин, что был приделан к стене моей комнаты, я невольно улыбнулся, представив маленького домового, что во время моей брани прячется где-нибудь в комоде и как можно сильнее закрывает уши. В воображении всплыл этот черный несчастный комочек, и я перестал кричать, перейдя на смех. Шоковое состояние понемногу отходило. Либо перерастало в истерический смех. Этого я понять не мог. Единственное, что меня сейчас занимало, это два вопроса: Как убрать весь этот бардак? И кто эти люди, что ломились в мой дом?
Пока я рассуждал, электричество коротнуло, и свет сначала резко включился, затем снова погас. А телевизор вдруг ожил, и говорящая голова, как по команде, начала вещать какую-то новость под грифом «Срочно».
«По указу Президента Российской Федерации номер…» я пропускал это мимо ушей, стараясь уловить суть. И как всегда на новостных каналах, каплю всей сути я получил лишь в самом конце: «… поэтому всем жителям категорически запрещается использовать, хранить или распространять книги…». Тут телевизор выключился. Я стоял в полном недоумении, а еще больше, в гневе. Вопросов стало в разы больше, чем ответов.
Тогда я решил обратиться к более правдивому источнику — Интернет. Мне даже не понадобилось открывать какую-нибудь газету, ведь в новостной ленте были только одни заголовки. Я представил картину толпы редакторов газет, журналов, радио- и телестудий, дерущихся за место под новостным солнцем и первой полосой. Но меня занимали не редакторы, а сама новость. Открыв первый попавшийся заголовок газеты, которой я более-менее доверял, решил прочесть.
Кратко о последних событиях:
1. Мать-роженица в Красноярске…
Так, не то, дальше.
2. Убийца найден! Теперь город может спать спокойно, ведь пойман самый разыскиваемый в Петербурге…
Ну как всегда, одна демагогия. Я уже начинал гневаться, листая совершенно бесполезные заголовки. Однако, долистав до конца, наткнулся на очень странную фразу для новостных агентств:
«А теперь самое сочное!»
А так вообще можно писать в газете? Однако этот вопрос ушел так же быстро, как и возник. Я наконец-таки нашел то, что искал.
«Объясним коротко и понятно. В связи с новой, доколе неизвестной болезнью, врачи всего мира запрещают людям читать книги. Вы спросите почему? Тут все просто, смотрите, …»
С каких это пор газета общается со мной? Ну ладно, дальше.
«… Этот вирус опаснее чумы, испанки и КОВИДа вместе взятых. Он передается ни воздушно-капельным путем или из рук в руки при соприкосновении, или же, через еду. Нет, он вообще не ложится ни на какие объекты. Этот вирус в буквальном смысле невидим. Он проникает в сознание человека через книги. То бишь, если вы читаете «Робинзона Крузо», то через несколько часов чтения попадаете в этот мир, в мир книги. Но попадаете мысленно, а не физически. В таком случае мы можем говорить о психических паразитах. Ученые всего мира ломают голову, как избавиться или хотя бы защититься от пагубного воздействия книг, чтобы люди не стали «зараженными психопатами».
Для предотвращения угрозы, в нашей стране был введен жесткий запрет на книги. Книжные магазины позакрывались, а войска специального назначения врываются в каждый дом и забирают с собой все книги, как смерч забирает корабли».
Что за чушь? Первый вопрос, который пришел мне в голову, стал вполне логичным. Тогда я решил покопаться в других источниках, но нашел лишь один ответ на вопрос. Заголовок пестрел: «А что делать с напечатанными текстами и электронными книгами?»
«— Электронные книги не опасны, как и чтение со смартфонов или компьютеров, но вот печатные тексты, а особенно книги, я бы не советовал использовать»
Так говорил какой-то ученый, предоставляя интервью газете. Так, хорошо, рассуждал я. С телефона читать можно, но вот напечатанные тексты — нет. Интересное явление. Но тогда почему этот вирус не передается через все тексты или рассказы, а только через книги?
Вопросов становилось еще больше. Тогда я решил умыться, позавтракать и сходить в магазин, поняв, что с утра у меня не хватит ни сил, ни терпения, ни желания убирать весь этот бардак. Перешагнув через осколки битого стекла и разбитые деревянные полки, этажерки и обувницу, мне удалось покинуть свою крепость и выйти наружу.
Пока я шел в магазин, мне навстречу брел полупьяный с виду человек лет пятидесяти с толстым пузом. Он шел и шатался, размахивал руками. Очередная пьянь, подумал я, но жестоко ошибся в своих догадках, когда этот мужчина подошел ближе.
— Они близко, близко!!! Вон там, смотри! Мельницы, рыцари, они повсюду! — мужчина кричал на всю улицу, махал руками. А через мгновение подбежал ко мне и сильно схватил за плечи. Его крепкие пальцы вцепились в меня и не хотели выпускать, влача за собой.
Я не на шутку испугался, осознав происходящее. Тогда стал резко выныривать из-под его мертвой хватки. После нескольких нырков вниз мне все-таки удалось освободиться. Переводя дух и смотря на этого зомби, я попятился назад. Мельницы, рыцари, он, что, «Дон Кихота» начитался?
Сначала мне эта идея показалась забавной, ведь пьяница мог пороть все что угодно. Однако я не почувствовал того спиртного душка, что вечно призраком летает вокруг таких особ. Мужчина был одет в пиджак, но штанов на нем не было. А галстук был обвязан вокруг шеи. Я осмелился и подошел чуть ближе, чтобы заглянуть в его глаза. Они были совершенно нормальные, никаких мешков, ушибов, фингалов и тому подобного. Даже кожа не обвисла. Вспомнив недавно прочитанные новости и сопоставив с ходячим начитанным зомби, мне стало не по себе.
Сердце участило свой темп, будто скоро вокруг меня заиграет музыка, какая сопровождает главных героев фильмов в погонях или драках. Я развернулся и пошел прочь от этого господина.
Когда я пришел в магазин, то не заметил ничего странного. Люди спокойно стояли в очередях, кто-то ходил между рядов с продуктами. Подойдя ближе к прилавку с фруктами, заметил одну интересную вещь, которая не сразу бросается в глаза — электронные ценники. Теперь не было табличек или бумажек с напечатанными цифрами и названиями товаров. Все было оцифровано. Я будто попал на военную базу, командный пункт, а не продуктовый магазин.
Я стоял на кассе и ждал своей очереди. Кассирша в перерывах между покупателями прочитывала несколько строк из какой-то книги. Печатной книги. Затем, когда подошла моя очередь, она сначала спокойно взглянула на меня, спросив, словно робот, нужен ли мне пакет. Я согласился и стал ждать, пока кассирша пробьет все товары, чтобы затем с ней расплатиться. Но когда на ленте осталось только молоко, женщина резко опустила голову и руки, словно кто-то нажал ей на кнопку на затылке. Она отключилась как механическая кукла. Затем подняла на меня взгляд. Ее большие глаза стали абсолютно белыми. Она так долго смотрела, а затем истерично закричала.
— Зулейха!! Зулейха!!! — ее крик должны были слышать все вокруг.
Я огляделся, стараясь унять страх. Остальные кассирши спокойно себе работали, не обращая внимания на ор. Мне вспомнился давний роман писательницы Гузель Яхиной «Зулейха открывает глаза», видимо кассирша его как раз и читала и орала имя главной героини. Но этот факт никак мне не помог. Когда же женщина замолчала, то сначала смотрела на меня своими белоснежными глазами без зрачков, а затем резко улыбнулась, ослепляя совершенно новыми керамическими зубами, которые так и норовили что-нибудь растерзать. Заглянув в ее глаза последний раз, я схватил свои продукты, запихал наскоро в мешок и убежал куда подальше.
Мне было невероятно страшно, не столько от того, что я видел, а оттого, что я совершенно не понимал, что творилось вокруг меня. Выбежав из магазина, я заметил, как за моей спиной в него уже вбегал отряд вооруженных солдат. У каждого из них был какой-то предмет в руке, но что это было, я разглядеть не смог.
Волоча продукты домой, понурив голову и углубившись в свои размышления, не заметил вокруг себя еще как минимум троих таких же ненормальных. Кто-то орал название книги, кто–то строчки из стихотворений, а третий вообще цитировал дословно. Я решил переждать весь этот ужас дома, сидя за любимой книгой. Но как только я об этом подумал, тут же вспомнил, что у меня дома их больше не осталось. А превращаться в таких же зараженных я не собирался. Интересно, почему после предупреждения о вирусе и запрета книг, люди все еще находят печатные издания и читают их?
Ответом на этот вопрос стал тот факт, что та огромная чёрная фигура со своими бойцами забыла обчистить мою книжную полку, занимаясь другими комнатами. Это резкое воспоминание так обрадовало меня, что я тут же стремглав влетел в квартиру и заперся. Не разуваясь, пробежал к себе в комнату и с нестерпимым трепетом и предвкушением отворил шкаф, на одной из полок которого красовались книги.
Яркие корешки манили своими формами и названиями произведений. У меня было немного книг, однако самых разных жанров: от фэнтези до психологического реализма. Яркие картинки с улицы вновь взбрели в голову. Я закрыл шкаф и решил позвонить друзьям. Но никто не брал трубку, хотя я обзвонил по нескольку раз большое количество людей. Тогда я решил им написать, но те как сквозь землю провалились.
***
— Да когда же этот карантин кончится, у меня глаза болят! — я лежал на кровати и читал книгу с телефона. Конечно, рассуждал я, у электронных книг масса преимуществ: от изменения шрифта до регулировки яркости и выделения интересных цитат, чего не сделаешь с печатной. Однако, когда я держу в руках книгу, то погружение в историю становится ярче, красочней. Переворачивание страниц — это отдельный вид эстетического наслаждения. Я просто-напросто ненавижу электронные книги.
И с этими мыслями и тошнотой в горле я продолжал читать. Я обожал читать и желал этого каждую минуту, словно чтение было для меня наркотиком. Однако заниматься любимым делом в неподходящей обстановке — то еще хобби. Это, как если бы будущие пилоты никогда бы не сели в самолет, тренируясь только на симуляторах. Да, с одной стороны, в нем есть все, что нужно. Но симулятор никогда не даст пилоту того наслаждения управления огромной махиной, он никогда не проверит мэтра на прочность, ответственность, ведь в симуляторе не сидят сотни отдыхающих, мечтающих увидеть берега Турции или Египта. Так и с чтецами. Телефон или электронная книга — лишь симуляторы. А печатная книга — самолет.
Этими размышлениями я заколебал сам себя. Мозг уже не работал, и я решил просто посмотреть в окно. На улице не было никого. Все будто вымерли, хотя дома никого не запирали, и закона такого не выходило. Прошло полгода с момента запрета книг. Ко мне домой наведывались не один десяток раз, проверяя, не купил ли я на черном рынке себе печатное издание.
Вот дожили. Раньше на черном продавали наркотики, оружие и органы, а теперь книги, будто они стали опаснее автоматов.
Конечно же желание прикоснуться к печатной книге было неописуемым. Я даже брал их в руки, но ни разу не открывал. Во сне мне слышался шепот книг, которые так и просили взять их почитать. И сейчас, лежа на кровати, я прочувствовал высшую точку своего желания почитать печатную книгу. Тем более, что такого случиться, если я просто прочту пару страниц.
Я полез под кровать, затем сковырнул ламинат в помеченном месте, и открыл свой тайник. Достал один из своих любимых романов польского писателя Болеслава Пруса «Фараон» и жадно начал поглощать строчку за строчкой. Однако, что со мной будет дальше, этого я представить не мог.
Спасибо за чтение
Вернуться к книге
