Литератор и Черный город (киноповесть)

Ядовитый туман

1.Маленький уральский городок. Поздний летний вечер, темно. Роддом без изысков – деревянное старенькое одноэтажное здание. Истертые крашеные коридоры, блеклые обои. В операционной рожает женщина. Рядом с ней пожилая женщина врач и молоденькая медсестра.

–Потерпи, миленькая! И за руки меня не хватай, не зуб тебе дергаю.

–Больно! Сколько еще, тетя Маша!?

–Быстро только кошки, знаешь ли… А серьезное дело времени требует. Потерпи.

–Не могу больше!

–Можешь, можешь. Думаешь мама твоя когда тебя рожала смеялась?

–Ой, господи! Чтобы я еще когда-нибудь… Да ни в жизнь!

–Не зарекайся. Все мы, бабы, поначалу так говорим. А как возьмешь на руки своего сыночка, да к груди прижмешь, сразу передумаешь.

–Ни за что…Ой, тетя Маша, из меня течет что-то! Это кровь?! Я умру, да?!

–Не говори глупостей!Вот теперь уже скоро. Света, приготовь тампоны. Инструмент весь принесла?

–Все здесь, Марья Михайловна.

–Авось не понадобится.

Роженица начинает кричать, хватает врача за запястье. Та мельком бросает взгляд на ее живот и освобождает руку.

–Пошел, кажется. Теперь тужься сколько сил хватит.

В крик роженицы вплетается тонкий писк – ребенок родился.

Врач шлепает его по попке и тот начинает орать во весь голос.

–Вот и все. А ты умирать собралась. Смотри какой богатырь! Сын у тебя. Да погляди ты!

–Не хочу!

–Ну, не хочешь не надо. Ох уж эти мне первороженицы… Света, обработай и убери все.

–Хорошо, Марья Михайловна.

2.Медсестра Света заканчивает уборку. Роженицу увезли в палату. Марья Михайловна заходит в операционную.

–Ну, кажется все . Уснула крикуша. Пусть отдыхает. Пойду я, пожалуй. Справишься тут без меня?

–Конечно, Марья Михайловна, не первый раз. Не беспокойтесь.

–Да не спи смотри! Завтра…сегодня уже отпущу тебя на весь день, тогда и отоспишься.

–Хорошо, Марья Михайловна.

–И форточки не открывай. Мало ли что…

–Да я знаю.

Врач уходит. Света моет руки, ставит на плитку чайник и садится возле тумбочки в коридоре. Горит настольная лампа. Тихо. Ночь. Света достает из тумбочки книгу, начинает читать. Откладывает книгу, с тоской смотрит на настенные часы. Час ночи. Она зевает.

–Блин…Когда же это все кончится…

Звонит телефон.

–Алло? А, привет!

Голос ее становится кокетливым, она поправляет завиток волос, выбившийся из-под косынки.

–Книжку читаю. А ты чего не спишь?… Обо мне… Не ври. Целых три дня ни слуху ни духу и вдруг соскучился. Да-а? Да что ты… А с Валькой кого вчера на дискотеке видели?… Сорока на хвосте принесла… Неделю с одной, неделю с другой… Ладно, не оправдывайся. Все вы мужики одинаковы… Что? Нет, нельзя. Вдруг Марья Михайловна придет, знаешь что тогда будет?… Уволят, вот что. Где я тогда работу в этой дыре найду? Что? Планшет с кинушками…

Света снова смотрит на часы. Вздыхает.

–Ну ладно, приходи. Только ничего не будет, даже не надейся, понял?

Она прихорашивается перед зеркалом, заглядывает в палату. Молодая мама спит. Света идет в операционную, смотрит в темное стекло. Ничего не видно. Она заходит в бокс для новорожденных. Новорожденный тоже спит. Медсестра тихо открывает створки окна. Из-за угла появляется парень. Света машет ему рукой.

–Тише! Иди к двери, я сейчас открою. Телевизор принес?

Она идет открывать. Окно в бокс остается открытым.

3.На тумбочке около которой сидела Света стоит лежит планшет. Идет какой-то нудный сериал. Из подсобки доносятся стоны. На груде халатов парень и Света занимаются любовью.

–Димочка…! Милый…!

В бокс для новорожденных через открытое окно начинает медленно сочиться сизая дымка. Постепенно заполняет все помещение. Ребенок просыпается и начинает плакать. Плач сменяется хрипом, потом наступает тишина.

В палате для рожениц беспокойно спит его мама. Внезапно тоже просыпается.

–Сестра! Света!

Пытается сесть на кровати, со стоном опускается на подушку.

–Сестра! Есть тут кто-нибудь! Ну идите же сюда скорее!

Полуодетая Света сидит в подсобке с Димой. Курят.

–Ну вот, а ты не хотела. Кайф!

–Доволен…А завтра опять к Вальке побежишь. Смотри, узнаю, глаза повыцарапаю.

–Ты можешь. Тигра!

–Я такая! Нет, ты честно скажи, у вас с ней было что-то?

– А если и было, что с того? Валька дура, с ней неинтересно. Считай, что я ее бросил.

–Точно?

–Железно!

–Ой, Димулечка!

Света прижимается к нему. Дима лезет к ней под халатик.

–Хочешь еще?

–Погоди…

–Чего ты?

–Кричит вроде кто-то…

–Да показалось…

–Нет! Слышишь!

–Ничего не слышу. Ну, давай…

Света отталкивает Диму, выбегает в коридор. Из палаты доносится – “Сестра!” Света заглядывает в палату.

–Что случилось?

–Мне показалось, что ребенок плачет!

–Спит он.

–Нет, я слышала! Посмотрите! Может он есть хочет!

–Посмотрю, посмотрю, не переживайте.

Света, состроив недовольное лицо идет в бокс для новорожденных. Через некоторое время оттуда доносится ее истошный вопль. Дима выскакивает в коридор.

–Светка, ты чего?! Ты где?

Из бокса выходит Света. Лицо у нее перекошено от ужаса. Губы трясутся. На руках ребенок.

Дима застывает на месте.

–Светка, что с тобой!?

–Он умер…

Возрастные изменения

4. Во весь экран глаз. Постепенно камера отъезжает. Врачебный кабинет. Рядом со столом, на котором всякая всячина – фонендоскоп, регистрационные карточки больных, аппарат для измерения давления – сидят доктор и средних лет сухощавыйспортсменистый мужчина. Доктор – бороденка клинышком, чеховского типа – внимательно рассматривает радужную оболочку глаза.

–Так, так Виктор Алексеевич… Предрасположенность к отложению солей… почечных заболеваний не вижу…легкие, сердце в порядке. Поносы не мучают?

–Упаси боже!

–Странно, странно… Кишечник слабоват… Когда головой вокруг оси вращаете шея не хрустит?

–Когда вокруг оси - хрустит. А если просто поворачиваю – нет.

–А вы не смейтесь. Еще захрустит. Иридодиагностика очень точно показывает предрасположенность организма к заболеваниям. Ну, пожалуй все. Организм у вас в общем здоров, но возрастные изменения уже заметны. С вас триста пятьдесят.

–Граммов?

–Шутник вы. Рублей, конечно. Вообще-то положено в кассу, но там все время такие очереди… я сам потом сдам.

–Как скажете, доктор.

Виктор отдает деньги, доктор прячет их в карман.

–Всего доброго, доктор!

–И вам того же. Берегите шею!

Виктор выходит в коридор. На скамеечке вдоль стены сидят две молоденькие девушки. Бросают на него быстрые взгляды и начинают говорить чуть оживленнее. Виктор подсаживается рядом.

–Милые дамы… только один вопрос… жизненно важный

Девушки с интересом смотрят на него.

–А что случилось?

–Диагноз неутешительный. Мне только что предрекли смерть.

Девушки испуганно переглядываются и осторожно отодвигаются.

–Да вы не бойтесь, это не заразно.

–А что в вами?!

–Доктор сказал, что лет в девяносто я умру от преждевременной старости.

Девушки смеются. Одна из них кокетливо склоняет голову.

–Так это же не скоро. Вы еще вон какой… вполне.

–То есть вы хотите сказать, что со мной еще очень и очень можно?

Девчонки смеются в голос.

–Не только можно, но и нужно!

–А вот доктор говорит – возрастные изменения.

–А вы его пошлите!

Теперь смеется Виктор.

–В следующий раз так и поступлю. Спасибо за совет. Пока, герлз!

–Чао!

5. Аккуратная, ухоженная "Лада" едет по широкой улице областного города. Сворачивает во двор стандартной девятиэтажки и втискивается в стайку разнокалиберных машин. Виктор закрывает дверцу, идет к подъезду. Останавливается около шикарного, сияющего глянцем БМВ. Пытается рассмотреть сквозь тонировку салон, заглядывает под днище. Вздыхает.

– Хороша машина!

На балконе третьего этажа появляется владелец БМВ. В руке у него бутылка пива.

–Эй, тебе что там надо!? Чего высматриваешь? Проходи давай! Шляются тут.

Виктор пожимает плечами.

–Да что-то странное там под днищем. Бомба, что ли…

Мужик роняет бутылку и исчезает в балконном проеме.

6. Виктор, перепрыгивая через ступеньки, поднимается к дверям своей квартиры. Мурлычет под нос песенку, жмет кнопку звонка. Дверь распахивается. На пороге Аня. Целует его в щеку.

–Здравствуй, дорогой!

–Привет, мать моей дочери!

–Юморист.

–На том и стоим. А чем это у нас пахнет?

–Разными вкусностями.

–Это хорошо! Поесть я не люблю! А в честь чего?

–Лена со Славой приехали.

– Черноградцы! Ну наконец-то сподобились!

В коридор входит Лена – сестра Ани и ее муж Слава. Лена – худенькая, улыбчивая. Слава … есть люди, которых с первого взгляда можно охарактеризовать как “не от мира сего”. По-хорошему, конечно. Наверное, так выглядят поэты, которые вместо того, чтобы писать стихи должны добывать себе на хлеб насущный. И не озлобиться, а сохранить светлое восприятие мира.

–Здравствуй, Витя!

–Привет, Леночка! Дай я тебя обниму. Аня отвернись, у нас интим!

–Привет, Витя!

–Здорово, Слава! Как же я рад вас видеть! Всю зиму по вам скучал!

Аня выглядывает из комнаты.

–Лена, Слава, пойдемте к столу! А ты мой руки.

–Террористка! Не выпейте там все без меня!

7. Застолье. Непринужденная обстановка – встретились родственники, которые питают друг к другу самые лучшие чувства. Очередной тост. Виктор встает.

–Господа черноградцы! Аня, сделай музыку потише. Итак, господа черноградцы! К сожалению время и расстояние в 120 км. между Челябинском и Черноградом делают наше общение не таким частым как хотелось бы. Но я подумал однажды – а может это и не так плохо? Время это костер, раздуваемый ветрами расстояний и согревающий наши надежды о новых встречах. Но чтобы костер не погас что надо кроме ветра?

–Дрова!

–Аня! Ты еще скажи бурый уголь. Еще необходима любовь, которая питает этот костер. Так давайте любить друг друга и тогда наши надежды превратятся в реальность. Ань, как я сказал?

–Непонятно.

–Зато красиво!

Лена чокается с Виктором.

–Молодец, Витя, мне очень понравилось.

–Спасибо, свояченица моя любимая! Одна ты меня понимаешь!

Аня обнимает Лену.

– А я очень хочу, чтобы Лена почаще к нам приезжала. А еще лучше чтобы насовсем в Челябинск перебралась. Лен, может переедете?

–А жить где будем?

–Квартиру купите.

–А деньги? Ты знаешь сколько квартиры в Челябинске стоят?

–Продадите свою двухкомнатную.

Лена отрицательно качает головой. Голос ее обретает твердость. Видно, что тема довольно болезненна и поднималась не раз.

–Не хватит. Даже на комнату не хватит.

–Дочкину тогда продайте. Как она, кстати?

–Пишет, что устроилась на работу. Пока в семейном общежитии. Когда обживется, Лешеньку к себе заберет. Это, наверное, не скоро будет. Нет, ее квартиру я продавать не буду. Вдруг вернуться надумает.

Слава вздыхает.

–Да, на севере не очень-то… А ваши?

–Фирма купила зятю жилье в Сургуте. Оля звонила вчера, говорит, нравится. Экология хорошая. У нее здоровье – сам знаешь.

–Да… разлетелись детки… Ну, ничего! Мы-то сами тоже… с Леной в Черноград уехали от родителей, все пришлось самостоятельно начинать.

–Лучше бы я здесь одна осталась чем всю жизнь в твоем любимом Чернограде гнить! Дом этот еще… Стройка века! Ни конца ни края не видно.

Виктор показывает Славе глазами на балкон.

–Ну, вы тут, девочки, почирикайте, а мы со Славой покурим.

–Так я же не курю.

–Пой-дем!

8. Они выходят на балкон. На стоянке владелец БМВ ползает на коленях перед машиной. Встает видит Виктора и грозит ему кулаком. Виктор усмехается.

–Кричи громче, не вижу!

Закуривает.

–Что, Славик, проблемы?

–Да я ее понимаю. Ей поближе к родителям хочется, к сестре. А что я могу? И еще, знаешь, Витя, мне нравится там. Там такая природа! Если бы не комбинат, вообще курорт.

–Дымит?

–Дымит.

–Так вроде очистные поставили?

–А…!

Слава машет рукой.

–То ли поставили, то ли не поставили… Дымить еще больше стал. Раньше раз в неделю газ опускался, а теперь чуть не каждый день. Недавно даже ребенок в роддоме умер.

–Что ты!?

–Точно. Медсестра окно забыла закрыть, а тут выброс. Он и задохнулся.

–Однако…

–Да… Вот я дом и строю на Аткусе, от Чернограда подальше. Закончу, жить там будем.

–Так это же километров восемь от города. И по лесу еще три. Как вы без транспорта?

–Пешком. Потом на автобусе.

–А зимой?

–На лыжах. Представляешь, по зимнему лесу пробежечка! Красота!

Слава говорит воодушевленно, глаза светятся мечтой.

–Что, и Лена на лыжах?!

–Конечно! Для здоровья полезно!

–Ну ты фантазер!

Слава сникает.

–Понимаешь, Витя, этот дом для меня как… Ну как что-то главное в жизни! Человек ведь что должен сделать…

–Знаю. Построить, посадить, воспитать.

–Вот, вот! Мне ведь сорок пять скоро. Хочется успеть. А то еще лет десять и старость.

–Возрастные изменения.

–Да… Ты о чем?

–Зрение сегодня проверял. Доктор уговорил иридодиагностику сделать. Чушь, по-моему, но в чем-то он прав, зараза. Третий возраст близится. Мысли появляются разные, которых раньше не было. Успею ли, смогу ли, надо ли… Суета овладевает.

Слава приближает к нему лицо и говорит – почти страстным полушепотом.

–А у тебя как дела? Пишешь?

–Нет, Слава, не пишу.

–Ви-итя! Почему!?

–Ты же все знаешь. Выпнули как щенка. Заключили договор на вторую книгу, я подписал на радостях не глядя, а там… В общем, пока не одобрят, к печати подписывать не будут. А этого одобрения уже второй год нет. Звонил уже сто раз, ни бэ ни мэ. А третью рукопись вообще рассматривать не стали.

–Но почему!?

–Откуда я знаю… Может притормозить решили, чтобы в другое издательство не отнес, может дорогу кому-то перешел. В общем, все! В жизни много вещей поинтересней, чем ночами над рукописями мучаться. Колбасой торговать буду!

–Какой колбасой!?

–Ливерной. Ладно, Слава, не будем ковыряться… в носу.

Слава вздыхает.

–Жалко. А я недавно по НТВ рекламу видел. Конкурс какой-то объявили литературный. C премиями. Вот бы тебе поучаствовать! Ты бы точно какое-нибудь место занял. Я ведь как твою книгу прочитал…здорово!

Виктор прислушивается к возбужденным голосам, долетающим из комнаты.

–Так. Рановато еще к нашим дамам пред ясные очи. Не перекипели. Что за конкурс?

Слава оживляется.

–Конкурс литературных произведений и…это…сценариев. Проводит телекомпания НТВ и издательство "Антарес". Я не помню точно, но, кажется нужен образ положительного героя.

–Накушались порнухи и чернухи. Требуется комсомолец третьего тысячелетия. Если честно и меня эти менты по самое не могу достали. Ну, а дальше что?

–Я не помню.

–Ладно, в Интернете посмотрю. Наверняка сайт изобразили.

Снова прислушивается. В комнате тихонько поют.

Усыпано небо пылинками звезд

И выгнулись ветки упруго

–Консенсус достигнут. Пошли, Слава, поддержим.

Слава уходит в комнату. Виктор быстро докуривает. Видит – на балконе владелец БМВ пьет пиво. Внизу мальчишка рисует что-то пальцем на пыльном боку иномарки. Виктор ухмыляется.

–Мальчик! Сейчас же выброси гвоздь! Машину портишь!

Мужик давится пивом и стремглав бросается с балкона в квартиру.

Виктор сокрушенно качает головой

–Ох, бледнолицый! В десятый раз на те же грабли.

9. Ночь. На супружеском ложе Виктор и Аня. Аня спит, а Виктор глядит в потолок. Ворочается. Потом встает и тихонько идет в соседнюю комнату. Включает компьютер.

–Антарес… Антарес… Искать, Яндекс, искать! Да не звезда, а издательство! Дура машина.

Смотрит на экран монитора, клацает клавишами.

–Так. Попались… Русский сюжет вам нужен. А кому он не нужен…

Тихо открывается дверь. В комнату на цыпочках входит Слава.

–Я тебе не помешаю?

–Только попробуй. Садись. Чего не спишь?

–Не хочется что-то. А ты чего ищешь?

–Тут где-то "Антарес" во всемирной паутине запутался.

–А это что?

–А это тот самый сайт и есть.

–Где конкурс?

–Да. Сейчас почитаем. Так, так, так… строчит пулеметчик… привлечение общественного интереса… повышение престижа… общественный резонанс… совет попечителей каких-то… Утверждение человеческого достоинства. Знаешь что, Славка?

–Что?

–Мура все это.

–Почему?

–Потому что провальная затея. Вот, смотри. Образ положительного героя. Кто это, как считаешь?

–Ну, космонавт, ученый.

–Это по твоему. А я вот вижу молодого крепкозубого менеджера. Который рано встает, крутит педали велотренажера, потом пьет чашечку крепкого кофе высшего качества и, одетый в бэ-зу-пре-чно сшитый костюм отправляется на работу в офис. На иномарке, естественно. На “Тойете”. И в офисе, источая аромат “Кензо”, делает деньги. Вечером тренажерный зал, потом боулинг или ресторан. Секс два раза в неделю по вторникам и пятницам. Поздняя женитьба, поздние дети – карьера на первом месте. Американизированный тип удачливого российского бизнесмена.

–А почему секс по вторникам и пятницам?

–Для здоровья. Рациональность прежде всего. Нравится тебе этот герой?

–Не очень.

–И меня тоже не греет. А почему? Потому что мы не такие? Это ничего не значит. Меняются времена, приходят новые герои, играющие по новым правилам. Может так и надо? Для общества, для страны. Давай по маленькой?

–Давай.

Виктор достает из бара бутылку, разливает. Едва они подносят рюмки ко рту, как в коридоре раздается шлепанье босых ног. Быстро прячут спиртное. Заглядывает сонная Аня.

–Вы что не спите? Водку пьете?

–Анечка, ты что!? В такое время? Вот Славе голых женщин показываю.

Аня грозит пальцем. Уходит.

–Ну, вздрогнем!

Слава вздыхает.

–Значит не будешь участвовать?

–Может и буду… Если придумаю что-нибудь эдакое… неординарное. А ты не ленись, предлагай тему.

Слава воодушевляется.

–Напиши про…про… сельское хозяйство. Что-нибудь героическое!

–Ага… как отставной дояр собственными силами возводит коровник и возрождает исчезнувшую было породу высокоудойных коров! А поскольку телка осталась всего одна, а быки пущены под нож, то ему самому приходится…

Они давятся смехом.

–Нет, это уже зоофилия получается. Хотя, издательство какое-нибудь и клюнуло бы. Пишет ведь кто-то там про секс с трупами. Книги на кострах сжигают, общественность плюется, а жрет!

Cлава вытирает глаза.

–Ну, тогда… про армию.

–Про хороших наших парней и плохих боевиков? Однозначно слишком писать придется. А там все не так просто. Да и было, было.

–Ну, тогда, например про альтернативную службу. Вроде про это не писал никто.

Виктор задумчиво смотрит на Славу.

–Знаешь, в этом что-то есть. Например, парень косит от призыва. Заявляет, что пацифист. Военком ему, оболтусу двухметроворостому, не верит, но есть установка свыше – такой то процент молодежи должен, просто обязан быть всеми печенками за мир. Парень попадает в госпиталь. Он санитар. А в палате лежат среди прочих двое – поп, пардон, священник и бывший энкэвэдэшник. Разговоры-разговорчики… то се… Они пытаются каждый обратить оболтуса в свою веру – один за человеколюбие, другой исповедует силу. А потом парень попадает все же… ну ладно, пусть на фронт. И в какой-то момент ему приходится решать кто он на самом деле – пацифист или убийца в форме. Конфликт? Конфликт. Слушай, Славка, а ты молоток! Надо это дело обмыть. По маленькой?

–По маленькой!

–Ясно! А я думаю, что это они среди ночи Интернетом увлеклись.

В дверях стоит Аня.

–Ань, так ведь мы для здоровья!

–Я сейчас покажу вам здоровье!

Подходит, забирает бутылку.

– Ну-ка быстренько спать! Хорош! Ему завтра за руль, а он водку глушит.

–За какую… за какой руль?

–Уже забыл! Еще неделю назад Лена нас на праздник приглашала.

Слава спохватывается

– Ой, Витя! У нас же юбилей Чернограда! Сто восемьдесят лет со дня основания.

–А! Вспомнил! Действительно, был разговор. Так в чем дело? Едем, так едем!

Лена уходит.

Cлава заговорщески понижает голос.

–Ну, что, Витя, решил?

–Попробую. Попытка не пытка. А всего лишь попытка пытки.

Кто здесь у нас не бывал...

10. По трассе летит “Лада”. Играет магнитола. Битлз. Виктор подпевает как может. Аня морщится.

–Ты меня уже достал со своими битлами! Сделай потише.

–Анечка, я от них тащусь! Это моя безвременно ушедшая молодость. Помню как мы в Миассе с дружками идем по улице, солнце светит…

–Все уже слышали это тысячу раз.

–Принял, понял, умолкаю!

Разогретое шоссе лоснится потеками гудрона. Слева и справа поля, рощицы, озера, много озер. Урал! Мелькают деревни. Слава щурится на солнце.

–Эх, красота! Вот построю дом…

Лена скептически смотрит на него.

–C твоими темпами – в четвертом тысячелетии. Знаешь, Витя, какой он погреб отгрохал? Я сначала туда заглянуть боялась. Глубина метра четыре и стены из бетона в метр толщиной. Бомбоубежище!

Cлавка счастливо смеется.

–Я еще внутри арматурины проложил. Строить так строить! А на втором этаже сделаю спортзал для игры в теннис. Очень мне хочется Аню обыграть.

–Сколько мне ждать? Я не состарюсь?

–Ты всегда будешь молодая!

Дорога сворачивает в лес, но хуже не становится. Тот же асфальт, разметка. Все чаще справа и слева появляются названия турбаз и домов отдыха. Янтарь, Красный Камень, Солнышко. Виктор притормаживает.

–На дачу заезжать будем?

–Нет, прямо в Черноград.

Железнодорожный переезд, родничок. Справа по курсу появляется странное озеро-не озеро, болото-не болото. Оно коричневато-красного цвета, из его поверхности торчат обглоданными костями стволы умерших насильственной смертью деревьев. Виктор кивает.

–С этим туалетом что-нибудь делать собираются? Или оставят в назидание потомкам?

Слава пожимает плечами.

–А кому это нужно?

–И то верно. Пусть внуки расхлебывают.

Все ближе к Чернограду. Появляются высоченные и длиннющие терриконы, зернистые как черная икра - отвалы. Слава предупреждает.

–Сейчас осторожнее! Недавно тут дорога провалилась.

–Сильно?

–Да нет, на полметра.

Виктор объезжает яму. Дорога идет вверх и… вот он, Черноград! Черные вершины гор, ненамного светлее терриконов, без деревьев, без травы. Белесая пыль на обочинах, полуразрушенные остовы каких-то построек. А на противоположном берегу небольшого грязного озерка пять разнокалиберных труб медеплавильного комбината. Трубы отчаянно дымят и густой дым, смешиваясь с низкими облаками волнами тянется за вершины гор.

Машина петляет по узким улочкам и въезжает в новый район – дома- пятиэтажки, административные здания, почта. На фасаде одного из домов транспарант – “Труженики Чернограда! Поздравляем Вас с юбилеем!”. Виктор останавливает машину около одного из домов.

–Приехали, господа! Ведите в закрома! Жрать хочется!

У подъезда бегают мальчишки. Один из них, светловолосый, худенький, лет семи бросается к автомобилю.

–Дядя Витя приехал! Классно!

Виктор обнимает его.

–Здравствуй, племянничек мой ненаглядный! Здравствуй, Лешик! Как вырос-то! Ну, гигант! Получай презент за отличную учебу!

–Троечник он! За четверть тройка по физкультуре.

Леша обижается

–Ну бабушка, ну че ты. Это же нечаянно!

–Лена, это же нечаянно!

Виктор протягивает Леше часики.

–Это мне!? Классно! Они ходят?

–Спрашиваешь! И ходят и время говорят.

Он нажимает кнопочку и механический голос сообщает время.

–Ну, классно!

–Классно то классно, а вот что это у тебя на мордашке?

Виктор показывает на красное пятно на щеке мальчика.

–Подрался, что ли?

–Не… это я под дождик попал.

Слава объясняет.

–Это он гулять пошел, а тут выброс с комбината. И дождь некстати.

–И что?

–Кислота. Говорят у воды реакция какая то с дымом происходит. Получается кислота.

Виктор качает головой.

–Дерьмо получается. Только вот зря ты про дождь. Дождь всегда кстати. Это ваш комбинат тут некстати. Ну, ничего, как говорит мудрая прабабушка – до первой брачной ночи заживет!

–Витя! Это же ребенок!

–Это мужчина! Так, Лешик?

–Так, дядя Витя! А что такое брачная ночь?

– Виктор! Молчи!

–Молчу как рыба об лед! Ну, пошли! Надо с Анастасией Ивановной пообниматься!

11. Разгар праздника. На небольшой площади людское варево. Смеются женщины, горланят подвыпившие мужики. На сколоченной из досок и украшенной сцене играет местный ансамбль. Виктор, Аня, Лена, Слава и Леша ходят между отдыхающими. Виктор тащит их к лоточному развалу.

–О! Блины с медом! Это я еще не ел.

–Витька, куда в тебя лезет! Только что из-за стола.

–В здоровом теле здоровый аппетит. Смотри, а вон еще что-то…

–Обжора! Хватит. Пошли послушаем.

Ансамбль прекращает играть. На сцену взбирается импозантный мужчина. Поднимает руку.

–Уважаемые труженики Чернограда и гости города! Прошу минуточку внимания!

Постепенно шум стихает.

–От имени администрации города и руководства комбината поздравляю всех вас с юбилеем Чернограда!

Он говорит долго и прочувствованно. Трудовые успехи… достижения в сфере… цифры…факты.

–Еще раз поздравляю вас и желаю успехов в труде и личной жизни! А теперь наш небольшой концерт!

Лена тянет Виктора и Аню поближе к эстраде.

–Да нам и здесь хорошовидно.

–Сейчас Слава будет петь.

–Да что ты!

–Да! Он песню сочинил!

Слава выходит на помост и на мотив “Лучший город Земли” поет

Кто здесь у нас не бывал

В нашем городе светлом

Черноградских красот

Никогда не видал…

Поет хорошо. Народ хлопает в такт.

Внезапно что то меняется. Едкий туман начинает опускаться с небес – ветер переменил направление и газ из труб постепенно окутывает город. Закашлялся Леша, старуха закрыла нос и рот платком. Голос Славы делается сиплым. Он держится, но потом разводит руками и сходит с помоста. Люди начинают расходиться. Праздник окончен.

Лена предлагает

–Пойдемте домой, там повеселимся.

Виктор возражает

–В такую жару хочется на матушку природу. Поехали лучше на озеро.

–На Садок?

–Можно поближе. Помните, где в прошлом году грибы собирали. Там за горкой озерцо неплохое. Йес?

–Йес!

12. Машина стоит на берегу лесного озера. Заключенное в ожерелье покатых уральских гор, поросших лесом, оно великолепно. Темно – синяя вода неподвижна и таинственна. Виктор прыгает на одной ноге, стягивает брюки.

–Аня, отвернись, я стесняюсь!

–Скромник. Можно подумать, я чего-то у тебя не видела.

–Да… за двадцать с лишним лет совместной жизни никаких секретов от жены не осталось. Грустно. И удивить нечем.

–Удиви. Колечко с бриллиантом купи.

–Фу, как вы, сударыня прагматичны! Я ей о любви, а она о презренном металле! И куплю!

–И купи.

–И куплю. Когда-нибудь.

–Вот так. Все вы таковы.

–Это кто все?

–Мужчины. Наобещаете, а потом жди всю жизнь.

Слава бегает по берегу, разогревается. Из леса выходят два мужичка и женщина, явно бомжи. В руках сетки с грибами. Виктор машет им рукой.

–Эй, хозяева! Как добыча?

Те подходят поближе.

–Да есть маленько.

–Это что, маслята?

–Они самые.

–Ну и лопухи! Где же вы таких насобирали?

–А тут, недалеко, на горках. Здесь хорошо грибы растут.

–А я знаю. В прошлом году сам на них тут охотился. Куда вы их теперь?

–А выйдем на дорогу и продавать будем.

–Хорошо берут?

–Хорошо. Челябинские, свердловчане. Машин много.

–Молодцы. Труд какой-никакой. Водичку пробовали? Теплая?

Бомжи переглядываются. Молчат.

–Купались, я спрашиваю?

–А мы здесь не купаемся.

–Почему?

–Отстойник это.

–Не понял.

–Сюда с комбината отходы сливают.

Виктор потрясенно замолкает. Опомнившись, кричит Ане, которая уже по колено зашла в воду.

–Аня, назад! Слышишь, немедленно! Это отстойник! Здесь нельзя купаться!

Аня как ошпаренная выскакивает из воды. Виктор смотрит на бомжей.

–А вы не врете? Отстойник там, дальше… болото красное.

–Там уже до краешков. Уже третий год сюда льют.

Виктор переводит взгляд на сетки, на грибы.

–Так вот почему здесь такой лес грибной. Дрянью подпитываются. А мы в прошлом году целое ведро засолили…

Звереет на глазах.

–А вы, значит, паскуды, травите нас!!

Пинает сетки. Топчет грибы. Бомжи опрометью бросаются в лес. Виктор дергается за ними. Слава хватает его за руку.

–Не надо, Витя!

Виктор понемногу остывает. Подходит к воде. На берегу вяло трепыхается рыбина. Он берет ее. Она покрыта слизью, один глаз втрое больше другого, бельмом выпячивается наружу.

Они садятся в машину. Виктор задумчиво перебирает ключи.

–Знаете что, cудари и сударыни… Я думаю, что альтернативщики и без меня прекрасно обойдутся. Бог им судья. Не буду я о них писать. Я напишу вот про это.

Он показывает на озеро, на рыбу, издыхающую на берегу, на грибное месиво.

–Про ваш… про наш прОклятый Черноград я напишу. Как это получится, не знаю, но от души - точно. Зацепило это меня, крепко зацепило! Все. Поехали в Садок. Туда еще комбинат свои щупальца не протянул. Вроде бы…

Машина уезжает.

Агрессоры

13. Екатеринбург. Утро. Центральная улица города. Змеится поток машин. Среди “жучек”, иномарок и автобусов катят два черных авто – “Кадиллак” с областными номерами и следом за ним шаг в шаг “БМВ”. В “Кадиллаке” кроме водителя еще трое – седеющий мужчина в дорогом костюме - уверенный взгляд, манеры хозяина, рядом с ним лет тридцати пяти “крепкозубый менеджер”, элегантно одетый, c намечающейся лысинкой и впереди субъект с гарнитурой скрытого ношения в ухе.

Хозяин смотрит на часы.

–Жаль, Гена, у меня сегодня весь день под завязку расписан. Хотелось бы мне с тобой, зятек, по родственному пообщаться, без спешки. Значит, Наташа в Израиле рожать надумала?

–Да, Андрей Николаевич, решила там. Знающие люди посоветовали.

–Ну, что же… Медицина у них на высоте. Только вот неспокойно сейчас там.

–Вы про теракты? Ну, это не везде. Да и партнеров у меня там достаточно, присмотрят.

–Хорошо, хорошо… Дети это хорошо.

Андрей Николаевич улыбается.

– А внуки еще лучше. Веришь, вчера приснилось как с мальчонком нянькаюсь. Маленький такой. Дедом меня называет. А я на карачки встал и на загривке его вожу. Старею что-ли…

–Ну что вы, Андрей Николаевич! Генеральный директор, у которого такая сексапильная секретарша просто обязан быть молодым!

Андрей Николаевич смеется.

–Ах ты, жук! Марина моя деловая помощница и только.

Теперь смеются оба.

Мужик на переднем сидении наклоняет голову к гарнитуре.

–Работаем.

Черный “БМВ” ускоряется, обгоняет “Кадиллак” и встает поперек встречного потока машин. Визг тормозов, маты шоферни. “Кадиллак” объезжает “БМВ” и подруливает к ступеням шикарного здания, на фасаде которого сияет аббревиатура УГПК – "Уральская горно-перерабатывающая компания". Из “БМВ” скоренько выпрыгивают охранники. В их сопровождении сильные мира сего исчезают в офисе.

14. Кабинет генерального директора УГПК. Паркет – всем паркетам паркет. Длинный черный стол. В нише – огромный аквариум, подсвеченный изнутри. Рыцарь в латах с мечом в углу. Все богато и солидно. Во главе стола Андрей Николаевич. За столом Геннадий.

Андрей Николаевич перебирает бумаги, что-то подписывает, что-то откладывает. Геннадий молча ждет.

Так… Остальное терпит. Ну, что, поговорим о насущном? Вызывает секретаршу. Входит молодая элегантная особа. Ни тебе обтягивающей попку юбчонки, ни декольте до пупа, но с первого взгляда ясно – это Женщина.

–Марина, нам что-нибудь в комнату отдыха.

–Ясно, Андрей Николаевич

Переходят в комнату отдыха.

–Рассказывай, Гена. Кое в чем я осведомлен, но хотелось бы от тебя услышать.

Геннадий достает из папки бумаги.

–Не далее как вчера ко мне пришло сообщение от директора Кыштымского завода медных сплавов Вольского. ЗАО “Черноградский медеплавильный комбинат” акционерами которого они, как вам известно, являются предлагает паритетное владение Черноградским медеплавильным комбинатом.

–Не поверю, что Вольский согласился на это без особых условий.

–Вы как всегда правы, Андрей Николаевич. Особые условия есть. Мы должны будем внести половину средств, затраченных ЗАО на пуск комбината после его восьмилетнего простоя. Плюс выплаты кредитов иностранным инвесторам. Штрафы за загрязнение окружающей среды они согласны взять на себя, а заняться мероприятиями по восстановлению природных ресурсовпредлагают нам.

–Он с ума сошел?

–Я думаю, да. Если весьма приблизительно прикинуть, то наши затраты составят до двухсот миллионов долларов.

–Больше, Гена, больше. Восстановление и штрафы – это копейки, а вот мероприятия…Это многолетние вложения огромных средств, настолько там все загажено.

–Да, картина жуткая. По мышьяку ПДК в почве 1000, по свинцу 250… Еще кадмий, цинк. Вся таблица Менделеева.

–Надо думать… за сто лет…

–Самый грязный город планеты.

Андрей Николаевич морщится.

–Ну, хватит страшилок. Что будем Вольскому отвечать?

–Пока ничего. Попробую найти подходы. У себя в Москве почву прозондирую относительно некоторых влиятельных людей. Поддержка сверху нужна. Прессу подготовим. Личные интересы тоже со счетов сбрасывать не надо. Все мы люди, все мы человеки.

–В прессе Вольскийэтаким спасителем Чернограда числится. Очистные построил.

Геннадий смеется.

–Очистные он построил, чтобы серную кислоту получать. Дополнительная прибыль. А комбинат как дымил, так и дымит. Ему проще 40 миллионов рублей в год штрафных отчислить, чем 40 миллионов долларов потерять. Он делает только то, что выгодно. Бизнес есть бизнес.

–Его можно понять. Но только не нам. Поскольку в Черноградский медеплавильный вложены наши кровные, так просто мы их не отдадим. Ну, что же, Гена, действуй! Ты когда в столицу улетаешь?

–Прямо сейчас. Дела. Только вот что, Андрей Николаевич…

–Говори прямо.

–По моему зря вы своих ребят в Черноград послали. Они там на комбинате такой шухер замутили. Местные демонстрацию устроили, мол УГПК пытается силой комбинат захватить. Из Челябинска ОМОН присылали. Нашу… вашу компанию и так считают чересчур агрессивной.

–Пусть считают. И боятся. А насчет шухера ты прав. Это мой начальник охраны перестарался. Я учел на будущее. Ну, успехов тебе!

–И вам, Андрей Николаевич!

Геннадий уходит. Андрей Николаевич устраивается поудобнее на диване, расслабляет галстук.

Входит секретарша. Улыбается с порога, проходит, садится ему на колени.

–Устал? Массажик сделать? Как ты любишь.

–Некогда, Мариночка. Мне еще в администрацию надо успеть.

–Бизнес прежде всего?

–Да, ты права, бизнес прежде всего.

15. Ночь. Горит настольная лампа. Виктор напряженно смотрит на экран монитора. Стучит по клавишам, изредка хватается за ручку и записывает что-то на листке бумаги. Рядом словарь, ворох бумаг. Поворачивается в кресле, тянется на край стола и задевает стакан с кофе. Кофе льется на пол.

–У, бездарь! Стоишь тут!

Нетерпеливо ходит по комнате, разыскивает чем бы вытереть. Не найдя ничего подходящего протирает пол носком. Другим носком вытирает руки. Снова садится за стол. Компьютер “завис”. Виктор тычет пальцем в “reset”. Замахивается на монитор.

–Еще раз и я тебя угрохаю, скотина!!

Дверь открывается. Заглядывает сонная Аня.

–Ты с ума сошел!? Знаешь сколько время? Пол четвертого! Тебе же завтра на работу!

–Мне уже сегодня на работу. А ты что бродишь?

–Да вот, проснулась, мужа рядом нет. Решила проверить где ты шастаешь.

–В эмпиреях, рожденных моим больным воображением я шастаю. Не по женщинам, к сожалению.

–Я тебе покажу женщин!

Подходит к Виктору, садится на стул рядом. Зевает.

–Творишь?

–Творю. Не знаю только, что натворю.

–Не получается?

–Мне кажется, что получается. Другим может показаться, что нет. Трудно самому судить объективно.

–Получится, я знаю.

–Твоими бы устами… А я сомневаюсь. Иногда почитаю и как Пушкин – ай, да Витька, ай да сукин сын! А в другой раз то же самое просматриваю и плеваться хочется.

Вздыхает.

–Трудно все это. Наверное, смену мешки с цементом ворочать легче.

–Так брось. Что себя мучить.

–Легко сказать – брось. Сколько раз себе то же самое говорил. А какое-то время проходит и снова… Наверное, не я сам себе этот крест выбрал, а кто-то там мне судьбу такую состроил.

Тычет пальцем в потолок.

–Я еще когда в институте на вечернем учился замечать стал – чего то в жизни не хватает. Работа, учеба, дом – и по кругу. Думаю – неужели так всю жизнь будет? Это-жизнь?!

–Жена у тебя была молодая.

Виктор обнимает ее.

–Ты у меня и сейчас молодая. Не обижайся, ты ведь умница, понимаешь о чем я. Представляешь, дело до того доходило… Приду я в публичку конспекты писать и брожу вдоль каталожных ящиков, смотрю надписи, выбираю, чем бы мне заняться. Авиамоделизм? Нет, не то. Геология? Тоже не то. Астрономия, биология, транспорт… Все не то. А потом как гром с ясного неба – я ведь в школе любил сочинения на свободные темы писать! Чацкий, Печорин в тоску вгоняли, а вот пофантазировать – это то самое! И все на свои места встало.

–Да, помню как ты в “Технику молодежи” рассказы посылал.

Виктор негромко смеется.

–Было дело в нашей деревне. Наивняж, конечно, полный. Герои сугубо положительные, без страхов и сомнений, упаси боже, чтобы кто-то что-то как-то где-то вне соответствия наказам дяденьки соцреализма произнес. Слава богу, все позади. Когда я понял, что можно писать как душа того требует, сразу за первую книгу и взялся. И получилось то, что получилось.

–Хорошая книга получилась.

–Да, да…

–Переживаешь?

Виктор отворачивается. Голос его становится глуше.

–Если бы знал кто, что со мной творилось. Я ведь когда книгу в руки взял… как ребеночка… Мне тогда показалось, что крылья выросли. Ну вот, думаю, вот оно! Раньше жизнь шла предначертанная, колея, а теперь все, выпрыгнул, воспарил! И когда жизнь проживу, оглянусь, с полным правом скажу себе – нет, не зря небо коптил, делал то, для чего на этот свет появился. Я не смешон? Ты меня понимаешь? Я ведь ни с кем об этом не говорю, только с тобой.

–Понимаю.

–А потом полное забвение. Будто нет меня. Ну, позвонили бы, честно сказали, даже наврали – извините, бюджет не позволяет продолжение печатать, дефолт, по профилю издательства не подходит, еще что-нибудь. Как щенка…

–Не переживай так.

–Уже отпереживался. Может оно к лучшему. Как в “Собаке на сене”, помнишь – и в этой пытке многократной клинок рождается булатный. Теперь все. Не знаю, что там впереди светит, но писать я буду. Даже если из десяти рукописей одну напечатают, буду тащить этот бочонок на себе всю жизнь.

–Какой бочонок?

–А я как-то подумал – с чем можно писателя сравнить. И представил себе человека, который тащит на плечах через пустыню бочонок с водой. Тяжело его тащить, а бросит – умрет от жажды.

–Здорово! Ты у меня молодец!

–Спрашиваешь! Сам знаю!

– Ну, ну, загордился уже.

–Шучу, маманя, шучу.

–Сколько уже написал?

–Примерно треть. Если в повествовании ничего внезапного не вылезет, месяца через полтора - два закончу. До окончания приема рукописей успею.

–Как это ”вылезет”? Ты что не определился? Разве плана не составляешь?

–Может кто-то и составляет, я нет. Общий замысел – корни, так сказать, есть, ствол – сюжет тоже в общих чертах вырос, а уж как ветки с листочками пойдут время покажет.

–А я думала у тебя все распланировано.

–Ну да! “Когда б вы знали, из какого сора”… У меня вот вчера разболелся живот. И решил я отметить это событие в, извини за подробность, туалете. Сижу себе, никого не трогаю. И внезапно в самый ответственный момент рождается у меня мыслишка, что хорошо бы главного героя из поезда выбросить! Какая связь?

–Питаться надо регулярно, вот какая.

–Ты как всегда права, любимая. Можем срубаем что-нибудь?

–В полчетвертого! С ума сошел? Ты спать думаешь, или нет?

–Думаю. Но не буду. А ты спи. И пусть тебе приснятся хорошие сны. А я повоюю еще немного. Ух и задам я им перца!

–Агрессор ты у меня.

–За правое дело и живота не жалко!

Аня встает и обнимает его.

–Ненормальные мы с тобой.

–Ну я-то понятно. А ты почему?

–Ты книжки пишешь, я статьи никому ненужные.

–Нужные, Анечка, нужные! Твоим студентам нужные!

– Вить…

–Что?

–Ты меня любишь?

–Люблю.

–А ты меня не бросишь?

–Эт-то что за нездоровые фантазии!?

–Станешь знаменитым. Нобелевскую премию получишь. Молодую себе найдешь.

Виктор начинает хохотать как бешеный. Раздается стук в батарею отопления.

–Ну вот, людей разбудили. Уморила ты меня. Теперь точно не засну. Хотя рациональное зерно в твоих предположениях имеется!

Аня шлепает его по затылку и уходит. Виктор устало встает с кресла, отдергивает шторы и зажмуривается от солнечных лучей. С тревогой берет часы, прикладывает их к уху. Стоят.

–Е-мое!

Начинает лихорадочно одеваться. Натягивает мокрый носок, морщится. Снимает его, роется в шкафу. Машет рукой, выкручивает из носка кофе и снова надевает. Одетый выбегает за дверь. Работа ждет.

Будни экспертного совета

16. Москва. Утро. К стоянке рядом с издательством “Антарес” подкатывает довольно потрепанный джип. Из него высаживается молодой мужчина лет тридцати пяти и здоровается с охранником.

–Здравствуй, Борисыч! Как дела?

–Привет, Михаил Сергеич! Дела как сажа бела! Ничего, нормально!

–Наши все собрались?

–Да почти. Волосатика чего-то не видел.

–Гавришина?

–Ну да.

–Понятно.

Неся на себе озабоченное лицо Михаил быстро входит в дверную “вертушку”.

17. Лифт. Третий этаж. В коридоре стоит молодая светленькая девушка. Не красавица, но мила. Увидев Михаила расцветает и идет ему навстречу.

–Доброе утро, Миша! А я думала, что тебя сегодня не будет.

–Здравствуй Валя. Ты что в коридоре стоишь?

–А вдруг…

–Что “вдруг”?

–А вдруг бы ты приехал.

–Вот я и приехал.

–Хорошо. Выспался? У тебя глаза красные.

–Покой нам только снится. Ты же знаешь какой поток идет. До трех ночи вчера рукописи просматривал. Скоро жена из дома выгонит.

–Вот бы…

–Ну, знаешь! Давай по делу. Сколько распечатали?

–Около пятидесяти. Еще двадцать почтой пришло.

В коридоре появляются две женщины. Увидев Михаила и Валю многозначительно переглядываются. Михаил хмурится.

–Ну, ладно, Валентина. Неси рукописи ко мне в кабинет.

–Все!?

–Все.

Михаил подходит к двери с табличкой “Председатель Экспертного совета конкурса Битов М.” и исчезает за ней.

18. Кабинет Битова. Небольших размеров он кажется еще меньше от обилия рукописей, пришедших на конкурс. Рукописи на столе, на стульях, на полу. Он берет из кучи первую попавшуюся, смотрит начало, раскрывает в середине, откладывает. Вторую, едва прочитав бросает на подоконник. Тяжело вздыхает. Снимает трубку телефона.

–Борис? Прибыл, соня. Зайди ко мне на пару сек.

Снова берется за рукописи. Входит Гавришин. Отыскивает свободный стул, садится. Закрывает глаза. Михаил усмехается.

–Что, укатали сивку?

–Поверишь, всю ночь не спал!

–Поверю, поверю. Сколько осилил?

–Одну.

Битов возмущен.

–Одну?! Мы так за год не расхлебаем! Видишь какой поток! Я тебе еще десяток приготовил.

Гавришин открывает воспаленные глаза.

–Миша, кажется я нашел потрясающего автора!

–Ну уж!

–Я тебе точно говорю. Пишет ярко, убедительно, от жизни. Сюжет – пальчики оближешь.

–Даже так! И кто таков? Я вроде всех помню.

–Трилогия. “Королевский праздник”. Читал?

Битов отодвигает рукопись. Начинает заваривать кофе.

–Ты про это… Читал. Отличный экшн. Только ты вспомни направленность конкурса – поиск позитива, положительного героя. А там трупы, жестокость восточная. Да и герой мне не очень нравится.

–Это почему!?

– Потому что там совершенно четкая мифологема времен перестройки, стандартно-американская такая мифологема, когда герой противостоит всему миру и задача его это сорвать куш, денежки получить, проще говоря. И это совершенно четко присутствует.

–Ты что говоришь то!? Ты внимательно читал?

–Сначала как обычно просматривал, а потом, честно говоря, увлекся.

–И ничего не заметил?

–Что заметил, то тебе и сказал.

–А помнишь, как во второй книге он слепого медвежонка по камчатской тайге на себе тащит? Для какого… если деньги для него главное? Как постепенно понимает, что смысл жизни для него – окунуться в водоворот риска и приключений, а материальное благополучие это вторично? Мужику сорок лет, он себя ищет, а не бабки! Не-ет, ты недопонял!

–Почему это я недопонял!? Все я понял! И еще – какая киностудия возьмется экранизировать роман в котором вертолетные бои и атомный взрыв? У нас что, Голливуд?

–Ничего страшного! Герой привлекателен, боковые линии прописаны, второстепенные персонажи тоже не забыты. Потом сценаристы… вивисекторы эти…из текста сделают сценарий. Все путем! Не-ет, ты не проникся!

–А ты, значит, проникся!

–А я проникся!

–А я, значит, тупой, да?!

–Выслушал твои рассуждения и отрицать не буду.

–Ты бы лучше работал продуктивнее, чем критику наводить. За всю ночь – одно произведение!

–Зато какое!

–А я вот сейчас дам тебе два десятка рукописей и чтоб завтра полный отчет!

–Ты можешь! Волюнтарист!

–А ты…

Гавришин не дослушав вскакивает и убегает из кабинета. Битов раздраженно сопит. Хватает очередную рукопись, читает и хватает телефонную трубку.

–Валя, зайди ко мне немедленно!

Входит Валя.

Ну вы чем там на предварительном просмотре занимаетесь!? Вот это что?–Рукопись.

–Я понимаю, что не туалетная бумага! Ты синопсис смотрела?

Не дождавшись ответа читает

–“На одной из пятнадцати планет системы Тукана начинается восстание роботов. Предводитель, племени тарков, славный Зибе… Зиде” Тьфу! Ты же знаешь, что мы фантастику не принимаем!

–Случайно получилось. Не сердись, Мишенька.

–Не сердись… А вот это!

Берет другую рукопись. С выражением читает.

Я могу убежать, только мне ее жаль

Отощавшую серую кошку.

За Печалью пойду, может быть на беду

И поглажу по шерстке немножко.

Принесу ее в дом, напою молоком

За окном только холод и слякоть

Ну не надо, Печаль, на меня так рычать

И когтями мне душу царапать.

Подобреет Печаль, станет сонно мурчать

Улыбаясь оскаленной пастью.

Ах ты, Кошка-Печаль, ты хотя бы на час

Стань немного похожей на счастье!

–А что, тебе не нравится?

–Нравится. Хорошие стихи. А ты на экране как-то себе можешь это представить?

Валя молчит. Потом говорит смущенно.

–Это я написала. Для тебя.

Михаил откидывается в кресле и ошеломленно смотрит на нее.

– Ну, знаешь…! Ладно, все-все-все! Спокойно, Миша, спокойно!

Протягивает ей рукопись.

–Куда эту фантастику, Миша?

–Запаяй в иридиевый контейнер и отправь в систему Тукана этому самому зибе-зиде. Пусть потешится.

–А стихи?

Битов секунду размышляет, потом выдвигает ящик стола и кладет туда папочку со стихами. Валя улыбается. Михаил тянет к себе очередную рукопись. Валя пододвигает стул поближе к нему. Садится.

–Миша, ты голодный?

–Что? Нет.

–А хочешь, я тебе пирожков принесу? Сама испекла.

–Не хочу. Иди, Валя, работай.

Она не уходит, продолжая сидеть рядом. Битов начинает беспокойно ерзать.

–Валя!

–Что, Мишенька?

–Не смотри на меня так1

–Как?

–Ты знаешь как.

–Миша… зачем тебе она… она ведь тебя не любит. Ей только деньги твои нужны. И ты ее не любишь.

–Она моя жена и я ее люблю. Давай прекратим разговор. Сколько можно.

–И голодный ты все время ходишь. А я бы тебе пироги пекла…

–Пироги это не главное.

–Главное, Миша, главное, просто ты еще не понял этого. А по утрам, когда ты просыпаешься я бы по голове тебя гладила. Вот так…

Валя тянется к его всклокоченной шевелюре. Михаил вскакивает.

–Если ты не уйдешь, то мне придется это сделать!

Валя вздыхает и уходит. Едва за ней закрывается дверь, как в кабинет снова входит Гавришин. Молча подходит к Михаилу и протягивает ему руку. Битов так же молча жмет ее.

–Когда в Красноярск летим?

–Послезавтра.

–Думаешь, накопаем там что-нибудь?

–Авось. По крайней мере толчок будет. Туго идет у нас. Если в двух номинациях уже что то определенное сказать можно, то в остальных пустовато.

Пьют кофе. Гавришин хитро улыбается.

–Валентина меня сейчас чуть не сшибла. Чем это ты ее так возбудил.

Битов хмурится.

–Ну, не куксись, не буду. А между прочим славная девчушка!

–Убью, студент!

–Все, все! Кстати, помнишь ты мне неделю назад “Сталеваров” давал? Отличная вещь! Выпуклая, яркая, самобытная! Думаю, что это находка!

Михаил краснеет и начинает хохотать. Гавришин недоуменно смотри на него, потом тоже начинает смеяться.

– А что поделать – хорошо пишет провинция.

–Ладно, посмеялись и будет. Не в службу, а в дружбу, собери экспертов. Обсудить кое что надо.

–Сей сек. Так как поступим с “Королевским праздником”?

–Оставим кандидатом в лонг лист. Определимся позднее.

Гавришин уходит. Битов пододвигает к себе очередную рукопись.

Как наше слово отзовется

19. Ранний вечер. Богатый загородный поселок за Екатеринбургом. Двух, трехэтажные коттеджи умопомрачительных архитектурных стилей. Башенки, цветной кирпич, витражи. Заборы трехметровой высоты, охрана.

Черная иномарка медленно подруливает к одному из коттеджей. Разъезжаются створки металлических ворот. Машина следует к коттеджу.

Из авто выходит Геннадий. Придерживая подмышкой папку поднимается на крыльцо.

20. Вестибюль. Геннадия Встречает Андрей Николаевич.

–Здравствуй, Гена, здравствуй! Ждал тебя.

–Здравствуйте, Андрей Николаевич. Вылет задержали.

–Не надо было с Аэрофлотом связываться . Я ведь предлагал тебе свой самолет.

–Не хотелось беспокоить вас.

–Какие тут беспокойства! Ты мне как сын родной. Проходи. Стол уже накрыт.

–Если не возражаете, я бы сначала в душ.

–Конечно, конечно.

21. Уютный зал с камином. Андрей Николаевич и Геннадий сидят в креслах.

–Люблю я эти места, Гена! Сколько по миру поездил, а лучше Урала нет земли. Когда по молодости лет мотался из Екатеринбурга в Москву да обратно на поезде, все переживал, что Урал ночью проезжали. Из столицы едешь, что за окном – равнины да перелески жиденькие. А как начинаются горы уральские, смотри не насмотришься! Даже место запомнил – 1730 километр.

–Согласен с вами, Андрей Николаевич. Только мне некогда поездами.

–Да, темпы возросли. Иногда думаешь, ракету, что ли прикупить, чтобы побыстрее, или истребитель на худой конец. СУ-34.

Смеются. Андрей Николаевич подбрасывает полешки в камин.

–Ну, давай о наших баранах поговорим. Что там Вольский?

–Пришлось поработать. Упрямый оказался. Верно вы заметили – точно, баран.

–Это он в игры играет. Вольский это мутант. Помесь лисицы и волка. В глаза ласково заглядывает, а в горло вцепится, не отпустит. Имел я в свое время с ним дела, имел. Извини, перебил. Так что он?

–Вначале наотрез отказался принять наши предложения. “Да вы понимаете… Это кабальные условия…” А когда я ему некоторые факты привел, сразу тон переменил.

–Ты про Александровское месторождение?

–Да. Он там достаточно дел наворочал, чтобы прокуратуру заинтересовать. Только то, что занизил объемы рудных пластов почти в три раза уже минимум на пересмотр результатов тендера тянет.

–Он выкрутится, Гена.

–Я знаю, выкрутится. Но есть фактор времени и затрат. Будет новый тендер, будет новая цена. Настоящая. И самое главное, будут новые участники. Ваша компания, например.

–И он…

–Согласился ввести раздельное управление на Черноградском медеплавильном, куда ему деваться. Правда, с кучей оговорок.

–Это понятно. Вольский все жилы вытянет прежде чем мы окончательный результат получим. Ничего, уже прорыв. Себе что-то просил?

– Намекал.

–Много?

–Три.

–Хватит ему и два.

–Я тоже так думаю. Сейчас мои эксперты анализируют нашу возможную прибыль. Как закончат, я вам сразу сообщу.

–Отлично. Хорошо поработал, Гена! Молодец!

–Ваша школа, Андрей Николаевич.

–Ну, ну, ты и сам парень хваткий. Я тебя вот о чем хочу спросить… С "Макфой" это серьезно? Что в кулуарах говорят?

–Все в тревожном ожидании, Андрей Николаевич. Склонны думать, что владелец "Макфы" далеко не последняя жертва. Кое-кто уже начал активы реализовать. Брагин, к примеру.

–Ну, этот, разводила главный всегда нос по ветру держал.

–Клоун.

–Умный клоун! На вид дурак-дурачком, а дело знает.

Геннадий помешивает дрова в камине. Снопы искр светляками летят в дымоход.

–САМ считает, Андрей Николаевич, что период первоначального накопления капитала слишком затянулся. В России достаточно миллиардеров и иже с ними и пора олигархов поприжать. Тем более, что сейчас деньги государству ой как нужны! Жесткий контроль, возврат собственности некоторых, слишком уж одиозных личностей и групп под контроль государства. Пересмотра результатов приватизации, конечно не будет, это крах, но некоторый откат предвидится. А если честно…

–Продолжай.

–На мой взгляд вся эта перестройка не тем путем двигалась.

–Интересно!

–Сначала надо было второстепенное частникам отдавать. Легкую промышленность, торговлю естественно, здравоохранение, институты обслуживания населения, словом. И уж потом, присмотревшись кто чего стОит переходить к серьезным изменениям. А у нас? Нате, хапайте, сколько влезет. Через одно место, как и принято в России к всеобщему благополучию поперли. Вот и оказались в этом самом месте. Планировать все надо было. А плана никакого не было.

Андрей Николаевич смеется.

–Да ты патриот, Гена!

–Я чисто умозрительно, Андрей Николаевич. Может я и не прав. Россия огромна. И если идти крохотными шажками не пятьдесят, а двести лет понадобится, чтобы это самое благополучие построить.

–Прав ты , Гена, во многом прав. Только в одном, самом главном в твоих рассуждениях пробел есть.

–Объясните. С удовольствием послушаю.

–Дело в том, что хаос и был планом тех, кто все затевал. План ведь не всегда чертежи и научные выкладки. План посеять смуту – тоже план. Сформировать общественное мнение – тоже план. Посадить нужного президента, который почти десятилетие позволит воровать – тоже план. Все шло по плану. В мутной воде ведь рыбку легко ловить. Понял?

Геннадий восхищенно смотрит на тестя.

–Ну вы голова! Я не думал об этом.

–Опыт, Гена, богатый жизненный опыт.

– Андрей Николаевич…

–Спрашивай.

–Ваша компания далеко не из последних… Я имею в виду…

Андрей Николаевич усмехается.

–Я хоть и не тот клоун, но вперед смотреть умею. Жизнь научила – не держи деньги в доме в котором живешь. В народе, правда погрубее говорят.

–Подстраховались?

–Ну, а как иначе. На что-то же оффшоры придумали.

Гена кивает, подхватывает.

–…на Самоа.

Спохватывается, но поздно. Глаза Андрея Николаевича уже не улыбаются.

–А ты откуда знаешь про Самоа?

Геннадий мигом находится.

–Придется мне Наташу подставить. Разговаривали мы с ней как-то о том о сем, она и проговорилась. Да вы что, Андрей Николаевич! Неужели… Обижаете.

Андрей Николаевич качает головой.

–Ох уж эти бабы! Сколько раз себе зарок давал – с ними только про брюлики можно трепаться. Все нормально, Гена, тебе я полностью доверяю. Не бери в голову. Давай коньячку отведаем.

Пьют. Андрей Николаевич смотрит на часы. Зевает.

–Поздновато уже. Устал я сегодня. Не возражаешь, если я тебя покину?

–Нет, конечно. Есть, правда, еще один момент…

–Говори.

–Да так, ерунда в общем…

–Ты говори, а я решу, ерунда или нет.

–Вчера звонил мне свой человечек из администрации Чернограда. Информацию кой-какую он там собирает. И среди всего прочего, похвастался, что скоро их город знаменитым станет.

–Он и так знаменит. Грязью своей.

–Он сказал, что какой-то писака задумал то ли книгу, то ли сценарий о Чернограде написать. В конкурсе каком-то поучаствовать решил. А его родственник , преподаватель в местном училище, об этом на занятиях ученичкам поведал – вот, мол напишут о нас книжку, кино сделают и сразу все узнают, как плохо здесь. Те – друзьям – знакомым – родителям. Ветерок такой пронесся. Через недельку стихло все. Да я же говорю – чушь, недостойная внимания. Повеселить вас рассказал. Журналисты статейки кропали, а чтоб книга или фильм…

Андрей Николаевич кивает.

–Пусть пишет. Кушать всем хочется. Ну, я на боковую.

–Спокойной ночи, Андрей Николаевич.

–Спокойной ночи, Генаша.

22. Спальня Андрея Николаевича. Уютно горит лампа с зеленым абажуром рядом с кроватью. Хозяин УГПК читает. Перелистывает страницы. Сон не идет. Андрей Николаевич откладывает книгу, задумчиво смотрит на лампу.

–Хм… писатель. Кино?Про Черноград? Ерунда. Ладно, утро вечера мудренее.

Решительно выключает лампу.

23. В темной спальне – только свет сеет брызги из окна – Геннадий с Мариной занимаются любовью. Финал. Геннадий устало распластывается на кровати. Марина встает и подходит к столику.

–Тебе вина налить?

–Немного. Разбавь чем-нибудь.

–Здоровье бережешь?

–Берегу. Это единственно, чего не купишь.

–Ну, береги. А я чистого выпью.

Садится рядом с ним на кровать. Геннадий отпивает вина. Восхищенно смотрит на Марину.

– А я немного завидую Андрею Николаевичу. Такая помощница! Красивая, сексуальная. Как он к тебе относится?

–Нормально. Подарки дарит.

–Дорогие?

Марина морщится.

– Скуповат он. Я себе недавно колье присмотрела, всего-то десять штук баксов стоит, не купил. Говорит – на день рождения подарит. А я сейчас хочу!

–Красивое колье?

–Блеск! Вот так вот брюлики, а между ними изумруды! М..м!

–Считай, что оно у тебя есть.

–Гена! Ты серьезно!?

–Если я обещаю, значит делаю.

–Гена! Я тебя почти люблю!

–Почти?

–Не придирайся! Колье! Зеленый цвет мне так идет! Девчонки сдохнут от зависти! Ми-иленький!

Отбирает у Гены бокал и тянется к нему.

24. Утро. Теннисный корт. Андрей Николаевич и Геннадий играют. Марина в короткой белой юбочке – прямая противоположность ее офисному наряду – подает мячи. Столик с напитками, фонтан неподалеку. Андрей Николаевич подает, Геннадий не дотягивается до мяча. Поднимает руки.

–Все, я сдаюсь! Ну, вы спец! Сделали меня как пацана!

Подходят к столику, садятся. Геннадий вытирает потное лицо полотенцем.

– Где Вы так хорошо играть научились, Андрей Николаевич? Уж на что я дважды в неделю на корте оттягиваюсь, а с вами не сравнится.

–Было время, Гена, когда теннис в почете числился. Понимаешь меня?

–Понимаю. Но дзюдо мне все равно не нравится.

–Что поделаешь. Надо будет, научишься.

–Андрей Николаевич, мне Марина рассказывала, что вы с самим Ельциным как-то играли. Правда?

–Правда. Было дело.

–Выиграли?

–Ты что!? Упаси боже! Старик результатом остался доволен, я тоже. После этой игры я компанию и организовал, дай бог ему здоровья. Марина, скажи там, чтобы холодненького нарзанчика принесли.

–Иду, Андрей Николаевич.

Марина уходит. Андрей Николаевич поворачивается к Геннадию.

–У меня к тебе есть небольшая просьба, Гена. Не откажешь?

–О чем разговор, Андрей Николаевич! Располагайте!

–Меня вчера эта ерунда про писаку что то прищемила слегка. Ты бы не мог через своего человека в Чернограде узнать поподробнее, что почем?

Геннадий удивлен.

–А что вас так задело? Собака лает, караван идет.

–Не совсем так. В чем-то эта собака может нам напакостить.

–Да в чем же, Андрей Николаевич!?

–А ты представляешь ситуацию, которая на сей момент вокруг Чернограда в средствах массовой информации сложилась?

–В общем и целом – да. Не наши журналюги слюной исходят, статейки обличительные кропают. Наши - УГПК поддерживают, и Вольского, мол, спасители к власти пришли. Равновесное состояние.

–Вот именно, равновесное… У тебя дома когда–нибудь кровля протекала?

Геннадий смеется.

–Трудно представить, Андрей Николаевич!

–А вот представь на минуту. Потекла. Ты пишешь заявление в домоуправление, так мол и так, прошу починить. Оттуда отписка – в данный момент… в связи с … но как только… Проходит время, результат ноль. Ты пишешь в инстанцию повыше, в райжилуправление. Приходит комиссия, осматривают, качают головами, говорят – обязательно… этим же летом. И снова тишина. Ты взбешен, обращаешься в … скажем жилищную инспекцию. Тебе ответ – нерадивые работники оштрафованы, кровля будет отремонтирована – кровь из носу! И опять - хрен!

Ты пишешь депутатам, в администрацию, куда то еще. И постепенно по истечении довольно длительного времени у тебя складывается определенный имидж скандалиста. Уже не те виноваты, кто обязан эту кровлю отремонтировать, а ты, надоедливый и беспокойный!

–Я кажется начинаю вас понимать.

–Тогда продолжи.

–В данный момент вокруг Чернограда сложилась ситуация подобная той, которую вы описали. Было множество обличительных статей, комиссий, постановлений и обещаний. Длится эта катавасия не один год, и – количество перешло в качество. Все это уже навязло в зубах у общественности. Я как-то знакомому своему из Думы задал вопрос про Черноградский медеплавильный, так он поморщился. Сколько можно, говорит, муссировать тему. У местных должно появиться даже некоторое чувство гордости – наш город признан самым грязным на планете! Неприлично стало говорить об этой проблеме, верно я рассуждаю?

–Абсолютно! И это нас, как реальных совладельцев комбината вполне устраивает. Комиссии будут, конечно, и журналистская братия еще поточит об нас зубки, но это мелочи. И вот представь себе, что выходит книга или еще хуже фильм про Черноград. Я конечно далек от мысли, что этот писака станет победителем в этом, как его…

–В конкурсе.

–Да, в конкурсе. Но со счетов такую возможность сбрасывать нельзя. Тема весьма злободневная. И вот вышел фильм. Это не журналистские статейки, которые читают вполглаза. Это резонанс. Кроме того в свете модной темы продажных олигархов, которые предали Россию резонанс может получиться весьма и весьма. Я далек от мысли, что мы пострадаем существенно, но терять средства чтобы этот резонанс погасить не хочу. Надо пресечь это в корне. Ясно я выражаюсь?

–Я вас понял, Андрей Николаевич. Займусь этим немедленно.

–Ну, не прямо сейчас. Сыграем еще пару сетов? На шелбаны?

–Готовлю лоб, Андрей Николаевич!

Они берут ракетки и идут на корт.

Процесс пошел!

25. Виктор идет по улице. Солнечно, жарко, плавится асфальт. Лето. На углу перекрестка огромный оранжевый медведь. Фотограф зазывает клиентуру.

–Художественная фотография! Сохраните себя в вечности. Для детей, студентов и ветеранов скидка. Без предоплаты. Сохраните себя для потомков.

Виктор подходит ближе. Фотограф нацеливается на него и щелкает затвором. Сует ему в руку визитку.

–Без предоплаты. Сохраните свой образ для…

Виктор сворачивает за угол и бросает визитку в урну. Фотограф достает сотик.

Пошевеливайтесь там. Он идет.

26. Квартира Виктора. Он сидит за кухонным столом и задумчиво жует бутерброд с сыром, изредка облагораживая его глотком чая из огромного полулитрового бокала. Временами гримасничает, бормочет что-то, кивает головой, соглашаясь сам с собой. Звонок в дверь. Виктор открывает. Входит Аня. В одной руке у нее букет цветов, в другой доверху набитая чем то сумка.

–Помоги! Уф, едва дотащила!

Виктор подхватывает сумку, кивает на цветы.

–Откуда растения? Любовник подарил?

–Любовник… Студенты! Сегодня последний экзамен приняла.

–Так ты что же, вольная птичка теперь? В отпуске?

Аня хвастается.

–В отпуске! Господи, хорошо то как! Целых два месяца – свобода!

–Везет же некоторым. А тут пашешь с утра до ночи, загибаешься от непосильного труда и всего то двадцать четыре дня! Возьми к себе в университет, а? Я тебе пригожусь. Буду студентов выгонять которые на лекциях разговаривают.

–А деньги кто зарабатывать будет? У нас зарплаты сам знаешь какие.

–Понял, вопрос снят. Вот невезуха, всю жизнь с восьми до семнадцати пашешь и всего… двадцать четыре дня.

–Ничего, станешь известным писателем, заработаешь кучу денег, тогда отдохнешь.

–Отдохну. Если не загнусь раньше времени.

–Не стони. Ты ел?

–Вроде как.

–Я тут тебе всякие вкусности принесла.

Виктор лезет в сумку, вытаскивает оттуда пирожное и с наслаждением начинает его жевать.

–Погоди! Сначала суп.

–Я не хочу. Мне некогда. Я пошел. Чайку сделаешь, а?

Уходит в комнату, к компьютеру. Аня разгружает сумку. Из комнаты доносится возмущенный голос Виктора.

–Аня! Опять!?

–Что “опять”?

–Ты опять тут с компом что то понаделала?!

–Не трогала я его.

–Ну как не трогала? Где мой файл с рукописью?

–Да не трогала я твой файл!

Аня входит в комнату. Виктор щелкает мышкой.

–Видишь, папка пустая.

–Ой, отстань, а со своим файлом! Ничего я не делала!

–Тогда покажи как копируешь.

Аня начинает манипулировать мыщкой. Виктор нетерпеливо оттесняет ее.

–Неправильно! ЭФ-восемь это удалить. Копировать ЭФ-пять! Ох, маманя, я от тебя тащусь! Двадцать лет как компьютер дома, а ты…

Обреченно машет рукой.

Ничего себе! Даже в корзинке пусто! Хорошо, что я копию сделал!Виктор лезет в платяной шкаф, вытаскивает на свет божий кучу белья и извлекает откуда то с самого дна дискетку. Аня насмешливо наблюдает за ним.

–Запрятал то… Господи. От меня что ли?

–И от тебя тоже. Я не люблю, когда неготовые вещи читают. Вот закончу, тогда пожалуйста.

–Сглаза боишься.

–Боюсь. Не буду ни бриться, ни стричься, ни мыться пока не напишу!

–А с женой то хоть жить будешь? А то уже две недели как…

Виктор чешет затылок.

–Н-да? Ну, что же сударыня, виноват, исправлюсь. Ожидайте меня сегодня ровно в двенадцать… нет, в час…нет, лучше…

–Лучше я спать буду.

Аня уходит. Виктор возбужденно потирает руки и садится за компьютер.

27. Офис компании УГПК. Кабинет Андрея Николаевича. Он как всегда при деле – отвечает на звонки, подписывает бумаги. Входит Марина.

–Не помешаю?

–Если только что то срочное.

–Сказали, что ты ждешь.

–Что жду? Кто сказал?

–Субъект, который принес вот это.

Она протягивает Андрею Николаевичу толстый конверт. Он вскрывает его и читает сопроводительную записку.

–А, это… Ознакомлюсь позже.

28. Комната отдыха. Андрей Николаевич листает бумаги. Читает, сначала со скукой на лице, затем все внимательнее. Внезапно швыряет бумаги на пол. Листы голубятами летят по паркету. Хозяин УГПК взбешен.

– Ах, ты, сука такая…Дрянь!

Быстро выходит в кабинет и давит кнопку селектора.

– Марина! Начальника охраны ко мне! Живо!

Входит начальник охраны. Внешность – стандартная. Аккуратен, спортивен, сухощав, всегда готов к решительным действиям. Садится напротив Андрея Николаевича. Андрей Николаевич говорит отрывисто.

Есть дело, Игорь. Я тебе сейчас дам данные на одного субъекта. Надо с ним разобраться. Протягивает ему фотографию и листок бумаги. Игорь внимательно читает, изучает фото.

–Разобраться - это…

–Там в комнате отдыха рукопись. Просмотри и сформулируй свое мнение.

Начальник охраны уходит. Через полчаса возвращается с бумагами.

–Я просмотрел.

–Внимательно просмотрел?

–Общий смысл понятен.

–Что думаешь предпринять?

–Для начала припугнем. Обычно этого хватает.

–Хорошо. Работай. О результатах доложишь.

Игорь встает. Андрей Николаевич машет ему рукой – погоди.

–Слушаю, Андрей Николаевич.

–Своих ребят не посылай. Велика честь. Позвони напрямую Вольскому. Пусть он пошевелится. Его территория. Но проследи, чтобы не облажался! Ясно?

–Ясно.

–Иди.

Начальник охраны уходит. Андрей Николаевич понемногу успокаивается и снова принимается за работу.

29. Комната – та, которые обычно называют “зал”. Идут сборы в дорогу. Все завалено вещами, продуктами и всякими очень и не очень необходимыми штучками. Аня просматривает длинный список. Виктор мается.

–Так. Постельное белье я взяла, купальник взяла, халат взяла, тапочки взяла… Ты не помнишь куда я крупу положила?

–В тапочки.

–Ну, я серьезно!

–В сумке на дне.

–Точно?

–Зуб даю.

–Так… ты все таки проверь.

–Проверю. Ань…

–Ну что?

–Подождала бы меня недельку. Оформлю отпуск и вместе поедем. На своей машине. Не надо будет Альбину утруждать.

–Ей все равно по пути. Не хочу я целую неделю в городе жариться. И тебе лучше.

–Это почему же?

–Будешь со своим компьютером обниматься сколько захочешь. Ты уже сколько написал?

–Половина есть.

–Ну вот и займешься вплотную. А что не успеешь на даче закончишь.

–Логично. Какая ты умная!

–Ладно, не подлизывайся.

Говорит многозначительно

–Альбина через полчаса будет…

Виктор вскакивает.

–Дуралей у тебя муж, ой дуралей!

Сбрасывает с кровати вещи на пол. Обнимает Аню. Начинает расстегивать халатик. С улицы доносится звук автомобильного клаксона.

–Ну, блин! Никакой личной жизни! И захочешь согрешить так люди добрые не дадут!

–Раньше надо было думать. Выноси вещи.

Виктор запихивает все кое как в сумки, тащит к двери.

30. Альбинина машина. Виктор укладывает вещи в багажник. Аня садится в авто.

–Ну, до свиданья, муж дорогой. Веди себя хорошо, правильно питайся, вовремя спать ложись. На чужих женщин не заглядывайся!

–Вот те крест! И ты себя блюди!

Альбина смеется.

–Витечка, да с кем же там в лесу шашни-то разводить? Разве что с медведями? Да и тех за последние пятьдесят лет ни одного не видели. Мы с Анечкой будем за грибами ходить, за ягодами. Ну, счастливо оставаться!

–До свидания, Альбина! Аня, жди. И я приеду.

–Надеюсь.

Машина разворачивается и выезжает со двора. Виктор идет домой.

31. Вечер. Виктор как обычно за компьютером. Листает толстенный словарь.

–Так… Нонпарель… нонпарель…Ага, вот! Типографский шрифт, кегль, размер которого равен шести пунктам… Короче, буковка. И проще и понятнее. Понавыдумывают!

Звонит телефон. Не отрываясь от словаря Виктор берет телефон.

–Слушаю вас…

–Здравствуй, Витенька!

– А, Тамара Геннадьевна! Здравствуйте!

–Ну, как ты там поживаешь один?

–Страдаю я без Анечки, Тамара Геннадьевна, очень страдаю! Из рук все валится, не ем, не пью!

–Бедненький ты мой! Так ты голодаешь там!

–Да не совсем, чтобы, но … все как-то через пень-колоду. Когда ужин у меня обед, у всех завтрак, я ужинать сажусь.

– Витенька, приходи к нам сейчас же! Я тебя супом накормлю. И пирожками с луком и с яйцами. Только что напекла, горяченькие, с пылу с жару.

Виктор глотает слюну.

–Пирожки, да?… Горяченькие… С пылу с жару… Ну разве что пару-тройку-четверку… Лечу, Тамара Геннадьевна! На крыльях!

32. Уже поздно. Виктор идет по улочке, заросшей разнокалиберными деревьями и, жуя пирожок напевает.

–Черноград… виноград... Не велик городок… и не мал. Я тебя повстречал… и теперь ты родным мне вроде стал…

Проходит мимо мусорной свалки. Из-за переполненных контейнеров вываливают две сумрачные личности. В общем ничего особенного в парнях нет, в меру рослые, не весьма здоровЫ. Они встают у Виктора на пути. Он пытается обогнуть их, они снова загораживают ему дорогу.

Виктор скорее удивлен.

–Че надо, мужики? Заскучалось?

–Дело к тебе есть.

–Говори.

–Недоволен тобой кое-кто.

–А мной многие недовольны. Жена, например. Питаюсь нерегулярно, режим не соблюдаю, супружеские обязанности… Впрочем это вам не обязательно знать.

–Ты туфту не гони! Серьезные люди тобой недовольны. Поперек дороги ты пошел.

Иду куда хочу, гуляю сам по себе, никого не трогаю. Что за люди то?–Не твоего ума. В общем, велено передать, чтобы ты кончал со своей писаниной, а то хуже будет.

Виктор откусывает от пирожка, медленно жует.

–Интересно… девки пляшут по четыре штуки в ряд… Я бы, конечно, мог прямо сейчас с ходу послать и вас и ваших серьезных людей… но… интересно!

–Чего тебе интересно?

–Почему вдруг моя писанина их так задела, что они двух козлов прислали попугать меня?

–Ах ты…!

Один из парней бросается к Виктору, но второй хватает другана за руку.

–Постой, Колян, не рыпайся. За козлов он еще ответит. А ты, фраер, припухни. Я тебе на полном серьезе говорю – кончай бумагу марать. Узнаем, что снова за Черноград взялся, на перо посадим. Понял? Пошли, Колян!

Они уходят туда, откуда пришли, за мусорные баки. Виктор бросает недоеденный пирожок и медленно идет домой.

33. Виктор дома. Задумчиво ходит из угла в угол. Садится за стол, перебирает свои записи. Хмыкает.

–Кому это понадобилось… Я что, общак уворовал? Чушь какая… Кто-то что-то пишет … давным-давно все из газет известно… не фельетон даже. Может спутали меня с каким-то журналюгой? А пошли они все!

Начинает печатать. Раздается телефонный звонок. Виктор давит на кнопку спикерфона.

–Тамара Геннадьевна? Пирожки у вас отпад! Я пока шел…

–Я думаю вы сделали правильные выводы из сегодняшнего инцидента, молодой человек?

–А вы кто… вьюноша?

–Шутите… Хорошее качество. Только оно в данном случае неуместно. Вас серьезно предупреждают – перестаньте ворошить черноградские проблемы. Для вас это может окончиться плачевно.

–Вас сразу послать, или попозже?

– Зря вы так. Я думал, что разговариваю с мыслящим человеком.

–Ошиблись. У меня неполных три класса церковно-приходской.

–Вы что, совсем не боитесь последствий?

–Я не люблю, когда мне угрожают.

–Хотите чтобы ласково попросили?

–Лесть я не люблю еще больше.

–Значит не договорились?

–Не договорились! И не звоните больше.

Виктор кукишем давит на значок отбоя.

Обложили меня, обложили!

34. “Лада” летит по трассе. Те же деревеньки, поля, рощицы, озера. Ее обгоняют солидные джипы, юркие “десятки”, всякая иномарочная шатия-братия, но Виктор весел. Подпевает своим любимым “Битлз”, сигналит стоящим вдоль дороги деревенским проституткам, щурится от солнечных лучей. Он едет в земной рай – на дачу, на озеро Садок! Вот промелькнули базы и санатории. Машина, увидев скромный указатель “Ветеран” послушно сворачивает на лесную дорогу. Петляет по ней, пиная шинами корни сосен, проезжает мостик через ручей. Еще километр и авто выруливает на поляну. Виктор давит на клаксон – привет, Садок! – и останавливается. Он выходит из машины. Закидывает руки за голову и благостно зажмуривается.

–Эх, лепота!

Его окутывает аромат подвяленного жарким солнцем сена. Рядом копешка. Жужжит пчела. Разноцветные крохотные домики расползлись среди берез в причудливом беспорядке. Никаких заборов. Трава почти не утоптана, лишь обозначена едва заметно тропинка, ведущая к озеру. Оно синеет за деревьями, не менее прекрасное, чем высокое небо над головой.

От одного из домиков к Виктору бежит до коричнева загоревшая Аня. Бросается ему на шею.

–Здравствуй, муж мой любимый! Наконец то ты приехал! Я так соскучилась!

–Привет, Анюта! Ну, негритоска! Когда успела?

–А мы с Альбиной из озера не вылезаем. Жара, вода как парное молоко! Пошли, искупаешься с дороги!

–Сейчас, машину поставлю.

Виктор отгоняет машину в тень, вытаскивает из багажника разную поклажу. Из-за дома выходят двое мужиков. Один послепенсионного возраста, одет, несмотря на жару в старенький коричневый костюм и кепку. В руках у него два ведра – по воду собрался. Второй гораздо моложе, маленького роста, с круглым лицом и носом картошечкой. Он слегка навеселе. Виктор машет им рукой. Мужики подходят.

–Николай Иванович, здравствуйте! Федя, и тебе привет!

–Здоров, Витя. Отдохнуть приехал? В отпуск?

–В отпуске. Теперь целый месяц здесь. Народу на дачи много съехалось?

–Да, считай все. И со Свердловска и с Челябинска, и с Чернограда.

–Костер все так же по вечерам жгут?

–Так же

–И танцы?

–И танцы баланцы.

–Ну, а рыбка как? Ловится?

Николай Иванович машет рукой.

–Да кака тут рыба! Сетей понаставили по десять штук.

Федя хитро смеется.

–Ну ла-адна… Сам-то вчера вечером куда плавал?

–А я что, отказываюся что-ли? Ну, ставлю! А жрать то что? За квартиру три тыщи отдай, за лекарства три тыщи… Полпенсии, считай. Тьфу! Двадцать лет на комбинате отмантулил, все здоровье порвал…

Николай Иванович машет рукой и идет к озеру. Федя просительно заглядывает Виктору в глаза.

–Витек, а Витек, ты сегодня никуда больше не поедешь, а?

–Нет, не поеду.

–Мне б это… до Красного Камня скататься за бутылочкой.

–Все пьешь Федор?

–А че делать-то? Жинка померла… один вот.

–Так это три года назад было.

–Так я до сих пор переживаю.

Виктор решительно закрывает машину.

–Нет, Федя, не поеду.

Федя, обиженный уходит. От колонки идет Николай Иванович с полными ведрами.

–Слышь, Виктор, новые соседи через два домика у вас объявились.

–Что доложила разведка? Кто такие?

–А незнай… Челябинские каки-то. Мужик здоровый такой, волосищи до плеча.

–Спокойные или по ночам надо уши ватой затыкать?

–Спокойные. На берегу они сейчас, купаются.

–Интересно. Схожу, посмотрю.

–Давай.

Николай Иванович уходит. Виктор тащит сумки в домик и выходит оттуда уже в купальном виде с Аней в обнимку.

35. Берег озера Садок. По сути это два озера, соединенные между собой не весьма широким проливом. На очки чем то похожа такая конфигурация. Почти посредине дальнего озера виднеется остров с каменистым берегом. Остров порос лесом.

На берегу Садка несколько человек безжизненно лежат, придавленные горячими солнечными лучами. Виктор с разбега бухается в воду, с наслаждением резвится аки дельфин в охоте за кефалью. Накупавшись выходит и падает на песок рядом с Аней.

–Слышала, в Садке новенькие появились.

–Конечно. Я уже давно с ними познакомилась. Его Сергеем зовут, а ее Ритой.

–Как они?

–Рита мне понравилась. А Сергей бука. Искупнется и в дом бежит. Даже по вечерам на костер не выходит. У Риты спросила как-то, что это он, а она только улыбается.

–Каждый с ума по-своему сходит.

Один из “придавленных солнцем” поднимается и идет прочь от озера. Виктор внимательно смотрит на мужика и внезапно кричит.

–Господин литератор! Почтите своим вниманием поклонника вашего творчества!

Мужик, крупный, чуточку неуклюжий и этой неуклюжестью похожий на медведя удивленно оборачивается. Присматривается к Виктору и, узнавая, идет к нему.

–Привет, Серега!

–Привет, Виктор!

–Земля и правда круглая. Какими судьбами оказался в Садке?

–А мы раньше на писательской даче отдыхали. На соседнем озере. Потом решили тут купить.

–Понятно. Как дела на писательской стезе и вообще?

–Ничего.

–Читал о тебе в Челябинской прессе. В гору пошел. Сколько у тебя романов уже опубликовано ?

–Одиннадцать.

–ЗдОрово! У меня тоже… один.

Виктор смеется. Сергей серьезно кивает в ответ. Молчит. Виктор не сдается.

–А бизнес твой как? Вы вроде издательство открыть хотели?

–Не получилось. Долго рассказывать.

–Понятно. Чем сейчас занимаешься?

–Пишу.

–Ну да… ну да.

Игра в одни ворота надоедает Виктору. Он протягивает Сергею руку.

–Ну ладно. Счастливо. Увидимся.

–Пока.

Сергей уходит. Аня смотрит ему вслед.

–Так ты его знаешь?

–Вместе когда-то литературную секцию при челябинском Союзе писателей посещали. Давненько это было.

–А потом?

–А потом секции не стало. Канула в лету вместе со всеми подающими и не подающими надежды. А Серый выплыл. Стал книги про спецназ писать. Он когда то в ГРУ служил, в каких то секретных операциях участвовал. Есть что вспомнить, в общем. Мы с ним перезванивались вначале, затем Серега что-то перестал. Я сначала инициативу проявлял, а потом бросил это занятие. Ты же знаешь, я не люблю навязываться.

–Знаю, гордый ты наш.

Мимо них проходит жена Сергея Рита. Аня говорит ей.

–Рита, сегодня на костер придешь?

–Обязательно, Анечка!

36. Ночь. На небе звезд, что селедки в океане. Посредине большой поляны горит костер. Около костра молодежь, люди среднего возраста. Бегают детишки, чуть в стороне старики гутарят про то се. Бородатый мужик поет под гитару про солнышко лесное, ему подпевают кто хочет и может и кто не может. Виктор с Аней сидят в обнимку на бревне, поют тоже. Подходит Рита.

–Здравствуйте.

–Привет, Ритуля! А Сергей так и не хочет с обществом общаться?

Рита виновато смотрит на Аню.

–Работает он. Пишет по восемнадцать часов в сутки.

Виктор недоверчиво смотрит на нее.

–Так уж и по восемнадцать!?

–Да. Поспит пару часов и снова за стол. И все жалуется, что времени не хватает.

–Да он Вольтер у вас, Рита! Хотя, может так и надо…

Помолчав некоторое время Виктор решительно поднимается.

–Ты куда?

–Постараюсь все же господина Вольтера вытянуть из норки.

37. Виктор подходит к даче. В одно из окон едва пробивается свет настольной лампы. Виктор стучит в переплет. Еще раз, еще. Наконец окно открывается. Выглядывает Сергей.

–Общество садковцев желает видеть своего героя. Пошли к костру.

–Нет. Некогда.

–Там песни поют. Ты же вроде когда-то походником числился?

–Некогда, Виктор.

–Пошли! Посидим, поговорим, литкружковцев вспомним. Всего-то на пару часов.

–Работать надо.

–Слушай, там Рита одна! Мужиков много, приставать начнут!

–Не начнут.

–Тогда я начну! В лес уведу!

–Ну… погуляйте немного.

–Мальчика моим именем назовешь?

–Назову. Ну, все, я пошел.

–А если пожар начнется и твоя дача загорится, все равно писать будешь?

–Ну зачем ты глупости говоришь?

–Это принципиально. Отвечай.

–Буду.

–А если на меня сейчас медведь навалится на выручку бросишься?

–Все, до завтра.

Сергей закрывает окно и уходит к глубину комнаты. Виктор возвращается к костру. Аня прибилась к туристам с гитарой и поет вместе с ними, Рита сидит одна. Виктор подсаживается к ней.

–Я же говорила, что не пойдет.

–Да, случай тяжелый. Хронический. Но осуждать не смею. Он свою жизнь иначе не видит. И прав по своему. Ты ведь его понимаешь?

–Понимаю. Только не хватает мне его. Он постоянно где то там, по ту сторону, а я здесь. Иногда очнется, приблизится ко мне и опять исчезнет. Трудно. Везде одна. В гости одна, к родителям одна.

–Ничего, это первые пятьдесят лет. Ну, пошли.

–Куда?

–В лес.

–Зачем?!

–Сергей разрешил нам с тобой мальчика сделать. Сказал моим именем назовет.

–Витя, ты с ума сошел!?

Рита возмущена. Вскакивает, убегает. Аня допевает песню и садится рядом с Виктором.

–А Ритуля где?

–Побежала Сергею клизму вставлять.

–С животом что-то?

–С им.

Сидят, молчат. Негромко звучит песня, Млечный Путь плывет в вышине. К Виктору подходит собачонка – пушистая, рыжая, похожая на лисичку. Он гладит ее и с силой вдыхает ночной прохладный воздух.

–Я, пожалуй, пойду, Аня.

–Куда!?

–Да поработать надо.

–Давай еще посидим!

–Нет, надо.

–Смотри, уведут жену!

–Что поделать… Вы только мальчика моим именем назовите, ладно?

–Какого мальчика?!

–Шучу. По мне лучше девочка. Все, пошел.

Виктор уходит. К костру возвращается Рита. Садится рядом с Аней.

–Ну, что? Как у Сергея живот? Если еще болит я могу ношпу дать.

38. Рядовой день отдыха. Виктор сидит за столом и записывает все что ему диктует Аня.

–Так… Масла сливочного, масла подсолнечного, кефир, печенье…

–Не так быстро, я не успеваю.

–Да, все вроде. Может мне вместе с тобой съездить?

–Хочется тебе по такой жаре таскаться. Я мигом – туда – обратно.

Виктор заводит машину, машет Ане рукой и уезжает. Та же дорога через лес. Мостик через ручей, небольшая горка и – трасса Челябинск-Черноград.

39. Дымит как и предыдущие десятилетия комбинат, над городом висит сизая дымка, черные безжизненные горы кратером сгрудились вокруг Чернограда. Виктор проезжает мимо небольшого грязного озерка рядом с комбинатом. С мостика мальчишки прыгают в бурую воду. Виктор присматривается к ним и останавливает машину.

–Лексей! Хватит лягушек ловить! Плыви курс норд-ост!

Из воды выбирается Лешка и бежит к Виктору.

–Привет, пельмешек!

Лешка смеется.

–Я не пельмешек, а племяшик!

–Ой, оговорился! Прощения просим пане! Ты тут что делаешь?

–Купаюсь!

–Это я вижу. Почему ты ЗДЕСЬ купаешься? Здесь же не вода, а отрава!

–Ну, а где?

–На Серебрах, например.

–Далеко!

–Зато чисто! Ну-ка, ну-ка, покажи щеку…

Лешка поворачивается щекой. Красное пятно от ожога кислотным дождем превратилось в незаживающую язву. Виктор осматривает рану, качает головой.

–К врачу ходили?

–Ага!

–Что сказал?

–Помазал чем-то.

–Помазал… промазал. Ох, Лешик, Лешик…

Виктор смотрит на развалины старых складов, желтые – в июле – деревья. Чуть поодаль горбится маленький террикончик затопленной шахты.

– Хиросима тут у вас, вот что я скажу.

–А что это такое?

–Хиросима? Город в Японии. На него атомную бомбу сбросили. Видок, наверное такой же был.

–А я знаю! Там еще девчонка больная была и ей журавлики дарили, чтобы она не умерла.

–Не девчонка, а девочка. Да, есть такая история.

–А она выздоровела?

–Нет, к сожалению… И не она одна. Ну, будет! Прочь грустные мысли! Давай своих дружков собирай, я вас на Серебры отвезу.

–Классно!

Мальчишки с воплями лезут в авто. Машина уезжает.

40. Близкий вечер. Виктор останавливает машину на одной из улиц Чернограда и высаживает галдящую ораву. Машет Лешке рукой, заскакивает в магазинчик, быстро делает покупки и выезжает из города на трассу. Остаются позади горы отвалов, провал на дороге. Внезапно почти вплотную к “Ладе” на скорости проходит широкомордая акульего вида иномарка и, пристроившись впереди резко тормозит. Виктор давит на педаль.

–Твою мать!!

Машины останавливаются. Из иномарки вываливают три коротко стриженые личности мужеского пола и неторопливо направляются к машине Виктора. Не дожидаясь их приближения он включает заднюю передачу.

Гонки по трассе. Иномарка настигает “Ладу” и пытается вытеснить ее с дороги под крутой откос. Продолжается это довольно долго. Наконец, Виктор делает рывок и сворачивает на лесную дорогу, которая ведет к отстойнику. Машину бросает на ухабах, ветви бьют по стеклу, но зато низкая посадка не дает иномарке использовать преимущество в скорости. Она постепенно отстает. Виктор бросает взгляд влево и видит – параллельно, за деревьями бежит еще одна дорога. Он выбирает момент и бросает машину между близко стоящими деревьями. Скрежет стволов о дверцы. Авто протискивается на параллельную дорогу. Иномарка тоже лезет следом, но безнадежно застревает в березово-сосновой поросли.

Виктор выезжает на трассу. Останавливается и достает телефон.

–Алло! Оля, ты!? Здравствуй, дочка! Я из Садка, с дачи звоню. Да, отдыхаем. Хорошо, только мама сильно по вам соскучилась. Приехать? Я не смогу, а вот она будет рада. Значит, приглашаете? Ну, спасибо! Ладно, так и скажу: дочка обидится, если не приедешь. Ну, пока, дорогая, целую!

Довольный собой Виктор садится в машину и едет в Садок.

41. Садок. Аня собирается к отъезду. Лицо у нее грустное. Она ноет.

–Ну поехали со мной, а? Я не хочу одна!

–Анечка, лапочка! Мне же повесть дописывать надо! Если поеду, все, крах! Ты же понимаешь, ты умница у меня! Месяц всего остался!

–Вот так всегда! Всю жизнь одна!

–Ну почему же всю жизнь! А ночью? Половину жизни ты точно со мной!

– Да ну тебя! Такая погода, а я уезжаю!

–Ты не представляешь как я переживаю! Ни за что тебя не отпустил бы, да Ольга сильно обидится.

–Так и сказала?

–Так и сказала. А насчет погоды ты не переживай! Вчера передавали прогноз - на следующей неделе проливные дожди и грозы. И снижение температуры!

–Не ври только!

–Вот те крест!

Виктор крестится наперекосяк.

–Ну, ладно. Подгоняй машину.

–Так я с Альбиной договорился. Она как раз в Челябинск едет. Да вон она, уже ждет!

–Ты что, даже проводить меня не поедешь!?

–Ну Аня… ей же по пути.

Аня не слушая его подхватывает сумку и тащит ее к дальнему домику, где стоит авто Альбины. Машина прощально гудит и скрывается в лесу. Виктор болезненно морщится. Подходит Рита.

–Здравствуй, шутник. А куда Анечка уехала?

–В Челябинск, а потом поездом… К подруге. Давно обещала, решилась наконец. В… Тольятти. Как там твой Вольтер?

–Трудится.

–Молодец! Завидую. Знаешь, и я наверное пойду. Одиннадцать книжек! Надо догонять!

42. Виктор сидит в дачном домике. Пишет. Раздет по пояс. Жарко. Мочит носовой платок в тарелке с водой и кладет его на голову. Через некоторое время не выдерживает.

–Как это можно!? По восемнадцать часов! Нет… определенно врет!

Подходит к окну. Мимо домиков проезжает машина – кто то приехал на отдых. Виктор некоторое время смотрит ей вслед, решает что то, потом выходит из дачи. Заводит свое авто и едет на край дачного кооператива. Открывает дверцы деревянного альбининого гаража и загоняет “Ладу”. Удовлетворенно кивает – так то оно надежнее будет и возвращается в домик.

Проходит некоторое время и в покосившиеся ворота “Ветерана” бесшумно втягивается иномарка с тонировкой. Плывет, погружаясь в непримятую траву до подножек, рыскает от одного домика к другому, принюхивается. Наперерез иномарке через поляну нетвердой походкой бредет Федя. Иномарка останавливается. Из нее выходит пара короткостриженых мускулистых мальчиков и о чем-то расспрашивают Федю.

Виктор поднимает голову от листа бумаги. Видит иномарку. Тотчас бросается к двери и запирает ее изнутри.

Дверь дергают, потом стучат. Слышен голос Феди.

–Да нету его, я говорю. Уехал куда-то, сам видел. Без рубахи. Может в Черноград, может на Красный Камень.

–Ну, что, на трассу или здесь подождем?

–Здесь. Пошли искупнемся пока. У меня вся жопа мокрая.

Оставив машину около дачи Виктора лихие ребятишки отправляются к озеру. Виктор быстро берет самое необходимое: немного продуктов, бумагу, пучок ручек, сигареты, натягивает на себя старенькую камуфляжную форму, каких навалом продают на вещевых рынках и вылезает в окно. Петляя между домиков пробирается к гаражику и – дай бог ноги – резво гонит свою лошадку в лес.

43. По трассе, через переезд, мимо домика лесника машина сворачивает на дорогу к поселку Аткус, что находится на полпути от Садка до Чернограда. Почти такая же лесная дорога как и в Садок, только нет ручья, а есть узенькая речка Аткус, которая и дала название поселку. Левый поворот, мост через речку и вот он, Аткус, разлегся лоскутным одеялом приусадебных участков на пологом холме. Речка осталась справа. За ней гора метров в триста, крутая, как только сосны цепляются за ее отвесные бока – непонятно.

Виктор проезжает совсем немного по дороге и перед ним открывается вид на стройку. Это дом который строит Слава. Уже возведены краснокирпичные стены первого этажа и без замеров можно видеть какой непомерной они толщины. Вокруг горы стройматериалов – цемент в мешках под навесом, кирпич, которого хватило бы еще на один дом. А на крыше вместо деревянной как положено обрешетки во все стороны торчат концы железнодорожных рельсов. Виктор останавливает машину и машет Славе, который радостно улыбаясь уже идет к нему.

–Привет, хозяин!

–Привет, Витя!

–Как жизнь собственника? Рэкет не достает? Вон какой домина!

Слава от души смеется.

–Да ну какой рэкет! Я же не торгаш. Кирпичи с Леной в Чернограде натаскали, часть я на цемент обменял. А шпалы для пола на железной дороге насобирал, их тут в прошлом году много меняли.

Они проходят за изгородь, Виктор на ходу рвет всякую зелень на огороде, жует.

–А ты почему один, Витя? Аня…?

–Аня решила…

Виктор секунду размышляет.

–К подруге в Тольятти поехала на недельку. А твоя вторая половина где?

–Леша что-то прихворнул, она в Чернограде сейчас.

–Понятно. Слав, у меня к тебе вопрос имеется. К вам сюда чужие часто наведываются?

–Да есть иногда. За грибами.

–В последнюю неделю много было?

–Не очень. Я, конечно, всех не вижу…

–Меня интересует иномарка с тонировкой… на акулу похожа. В ней парни молодые крепенькие такие. Двое или трое.

Слава задумывается. Вспоминает.

–Были, Витя, точно были! Позавчера. Вон, к Филатовым заходили, о чем то разговаривали.

–Ага, понятно. Мерзкие якудза и сюда протянули свои скользкие щупальца.

–Что?

–Да это я так, есть у меня в повести момент про мафиози.

–Да, да, да! Как, повесть Витя!? Идет?

–Не только идет, мчит со сверхсветовой! Такие события там закручиваются! Главный герой противостоит…

Виктор замолкает и с интересом смотрит на Славу.

–Слушай, у меня некоторые сомнения есть с главным персонажем. Хочу у тебя совета спросить.

–Да я же не писатель.

–А я тебя не как литератора спрашиваю, а как рядового, так сказать гражданина.

–Ну, давай.

–Суть такова…Некоему… ну скажем актеру предлагают сыграть в одном из независимых ни от кого театров классную роль. И получить за это хорошую сумму. Он естественно соглашается и начинает репетировать.

–А что за спектакль?

–Своевременный вопрос. Спектакль весьма проблемный и задевает интересы какой-то сильной группировки. Короче, если спектакль прозвучит, то им придется в чем то плохо. Деньги потеряют, например. Или грозит разоблачение. И актеру начинают угрожать: откажись, мол, голубчик, иначе ноги переломаем. Он вначале это все всерьез не воспринимает, но затем убеждается – могут поломать! Как считаешь, должен он свою затею бросить или все же должен продолжать репетиции?

–А сколько ему за эту роль заплатить обещали?

–Хм… В том то и дело, что неизвестно! Может тысяч десять, может пару тысяч, а может хрен на постном масле! Смотря как сыграет!

–Десять тысяч это мало.

–Долларов.

–О! Это много!

–Ну так как, стоит ему своими конечностями рисковать?

Слава мучительно думает. Морщит лоб, оглядывается на недостроенный дом.

–Нет, не стоит. Здоровье дороже.

–Логично. Неизвестно, в общем то, из-за чего получать в морду и более… Логично. Но это еще не все!

–Давай, Витя, интересно!

–С норовом этот актер. Во-первых не любит ужасно когда ему угрожают и от этого еще упрямее становится, во-вторых эта роль для него очень важна. Не лебединая песня, но вроде как Гамлета сыграть. Этап в жизни, одним словом. И, кроме того, ненормальный он чуток.

–Сумасшедший, что ли?

–Не совсем. Настолько, насколько можно считать сумасшедшим человека верящего, что его роль сможет в чем-то помочь людям. Конкретно помочь.

–Тогда пусть ломают!

–Ишь ты какой! Это наверное больно весьма!

–Ничего, пострадает, зато сам себя уважать больше будет.

–Уважать… А если его убьют?

–Ты про это не говорил.

–Вот, говорю.

Слава надолго задумывается. Виктор садится на скамью, сделанную из шпалы и закрывает глаза. Наконец, Слава говорит.

–Не знаю я, Витя. Он сам должен для себя решить.

–Вот так всегда как говорит Анюта. Чуть что посложнее сразу – сам. Ни от кого совета дельного не добьешься! Ладно, придумаю я что-нибудь про этого лицедея. Время покажет что ему выбрать.

Виктор встает и идет к машине. Останавливается и оборачивается к Славе.

–У меня еще к тебе просьба есть.

–Да ну конечно, Витя!

–Помнишь ту землянку на Алабуге? По берегу от дороги метров триста. Мы когда за грибами ходим купаемся там всегда.

–Помню.

–Скучно что-то мне стало в Садке. Аня уехала и творческий процесс сразу затормозился. Вот я и решил для оживляжа пожить в этой землянке. Хотел у тебя здесь, да… многолюдно очень. Так вот… Ты бы не смог мне дня через три-четыре жратвы какой-нибудь подбросить? Хлеб, консервы. Я бы и сам на машине мог, но…

–О чем разговор, Витя!? Я на велосипеде быстренько! Тут всего-то километров семь будет.

–Значит, договорились?

–Конечно!

–Ну, бывай!

Виктор уезжает.

44. Машина едет обратным путем мимо дома лесника, приближается к переезду, но движется не через него, а катит прямо, по малоприметной дороге вдоль канала-долгостроя. Затем сворачивает на такую же незаметную лесную дорогу и вскоре выезжает на берег средней величины озера. На берегу стоит вкопанный в землю столб, на котором вырезано причудливой вязью “Алабуга”. Не останавливаясь Виктор едет дальше по берегу и через обещанные триста метров оказывается на поляне. На краю поляны вросла в боковину холма землянка. Перед входом стол, самодельная скамья. Виктор гонит машину подальше в лес, маскирует ее ветками, кустарником и начинает обживаться.

Каменный остров

45. Берег озера Алабуга. Утро. Из землянки выходит заспанный Виктор, делает несколько упражнений и трусит к воде. Трогает ногой воду и подвывая лезет в озеро. Процесс купания с возгласами и воплями, которые должны обозначать восторг от процесса. Накупавшись Виктор начинает разжигать костер. Поглядывает по сторонам и видит как вдоль берега катит на велосипеде Слава.

–Кормилец ты мой! Что бы я без тебя делал?!

Слава спрыгивает с велосипеда и отвязывает от багажника сетку со свертками. Виктор заглядывает в нее.

–Тушеночка! Картошка! А зелени сколько! Отлично, Слава. А я тут подчистую все подъел. Аппетит на природе зверский. Теперь не пропаду. Сейчас горяченькое изладим, попитаемся. Что на Аткусе новенького?

–А что у нас может быть нового? Ничего. Лена огород пропалывает, я домом занимаюсь. В этом году хочу кровь из носу одну комнату закончить. Поставлю туда обогреватель и будем зимой приезжать. А ты? Работа идет?

–Работа трудна, работа кипит, за нее нам платят… ничего не платят, но она все же кипит подогреваемая энтузизизмом.

Виктор пробует варево, подсаливает.

–Охота пуще неволи, знаешь ли… Заставь меня Анюта дома обои переклеить, я бы сто тысяч причин нашел почему этого делать не надо. А тут… Сижу, мучаюсь, ночами не сплю, а пищу да тащу. Интересное все же существо человек, не находишь?

–Это точно. Все время какие-то капризы.

–У меня сейчас каприз один. Компьютера не хватает. Приходится врукопашную, ручкой по бумаге. Жаль, не электрифицировали землянку. Упущение. Ничего, перепечатаю потом. Времени, правда, все меньше. Кажется готова уха из петуха. Налетай!

Они хлебают, обжигаются, нахваливают.

46. Присев на лежащее бревешко они кайфуют. Виктор курит, Слава пьет чай.

–Вить, а ты еще надолго тут?

–На недельку, наверное. Потом в Челябинск. Неделя на допечатку, правку… Потом сброшу электронной почтой в издательство. А что?

–Дожди по прогнозу скоро пойдут.

–Да и фиг с ними. В дождь еще лучше пишется. А надоест, машина под боком. Надавил на клавишу и через полтора часа в Челябе.

–Ну да… По ночам тут не холодно?

–Нет. В спальнике да летом какой холод.

–Может тебе на дачу переехать?

–Не хочу я! Что-нибудь случилось?

–Нет… нет.

Слава допивает чай и начинает собираться.

–Ну, поехал я.

–Счастливо. Вот тебе за продукты.

–Не надо, зачем?!

–Как это не надо!? Я нахлебником числится не хочу. Через три дня приезжай, лады?

Слава молча кивает и уходит, ведя велосипед за руль. Виктор пожимает плечами. Странный Славка сегодня какой-то.

Виктор идет на берег и начинает драить котелок песком. Увлеченный этим занятием он не замечает, как из леса выезжает иномарка и из нее выходят трое крепких мальчиков и приближаются к нему.

–Ну че, мужик, поговорим?

Виктор оборачивается, видит троицу. Бросает взгляд влево, вправо. Не скроешься. Слева нагромождение каменных глыб, справа кустарники и камыш. Он покрепче сжимает в руке котелок.

–Не о чем мне с вами разговаривать. Идите своей дорогой.

Один из мальчиков усмехается.

–Грубит! Видал я таких. Сначала рыпались, потом на брюхе ползали.

–Сделай его, Колян!

Парень начинает подходить ближе к Виктору. Замахивается. Виктор ныряет под руку и бьет того котелком в колено. Колян с матами падает на песок. Оставшиеся двое бросаются к обидчику.

Бьют Виктора долго и вдумчиво. Не искалечить чтобы, а где то на грани. Пинают ногами – какая честная драка обойдется без этого – поднимают за грудки и – кулаком под дых. Виктор катается по поляне, закрывая руками голову, но в итоге замирает лицом вниз. Тот, кого он пригрел по колену котелком наклоняется и рычит Виктору в ухо.

–И если еще я, блядь, узнаю что ты этой херней занялся – угрохаю, нахуй! Ты понял меня?!

Виктор с трудом раздвигает окровавленные губы.

–Так тебя блядь зовут? Хорошее имя. Тебе идет.

–Что-о!?

Колян размахивается и Виктор роняет голову на траву. Парни лезут в землянку, выбрасывают оттуда вещи. Один из них выходит с пачкой исписанной бумаги – продолжением рукописи и с ожесточением рвет ее на мелкие клочки. Насытившись разгромом парни уходят на лесную дорогу и уезжают на иномарке с тонированными стеклами.

Виктор очнулся. Со стоном приподнимает голову и ползет по поляне, собирая бумажные клочки. Прячет их за пазуху. Садится прислонясь к дереву и закрывает глаза. На берегу озера появляется Слава. Мчится во весь опор к землянке. Соскакивает с велосипеда.

–Витя!! Кто это!? Ты живой!?

–Живой.

–Кто тебя так!?

–Лесники. Костер в неположенном месте развел.

–У тебя ничего не сломано?!

Виктор начинает медленно поднимать руку. Скрипит зубами.

–В плече что-то … заело.

Начинает подниматься, Слава, причитая, помогает ему. Виктор смывает в озере кровь, раздевается по пояс и рассматривает кровоподтеки на туловище.

–Нормально… Хуже, правда, не бывало, но и это не смертельно. Слава, вон там, за горкой машина. Ключи в кармане возьми. Аптечку принеси.

Слава возвращается с аптечкой. Смазывают раны зеленкой, заклеивают руки и лицо пластырем. Слава все время сокрушенно качает головой.

–А мне как машина навстречу попалась, я сразу понял – что-то не так! Пока додумал, пока приехал…

–Правильно, что долго думал.

Виктор внимательно смотрит на Славу. Под его взглядом Славе явно неуютно. Он начинает суетиться, роняет пузырек с зеленкой. Виктор что-то додумывает.

–Слава…

–Что?

–Ты где их машину встретил?

–Вон там, на дороге.

Он показывает на берег Аткуса. Виктор мрачнеет.

–Не ври, Славка. Они с другой стороны приехали. Не мог ты их встретить. Колись давай. Все равно врать толком не умеешь.

Слава прижимает руки к груди и падает перед Виктором на колени.

–Витя! Витенька! Прости меня! Они сказали, что мой дом сожгут! Вчера приехали… вечером… А нас с тобой видели! Дом… сожгут! Это ведь все для меня! Обещали, что бить не будут, только поговорят! Витя! Ну прости!!

Виктор отворачивается. На его лице нет ни злобы, ни ненависти, только глубокое разочарование.

–И ты… брутто… Как жаль!

–Витя! Ну ударь меня! Ну хочешь, я сам!?

Слава лупит себя кулаками по лицу. Виктор морщится.

–Ну, хватит. Что случилось, то произошло. Может быть заживет… Рукописи жалко. Успеть бы.

–Это из-за нее, да!?

–Из за нее.

–Брось ты ее, Витя, брось!

–Бросить!?

Виктор хрипло смеется.

–Ну нет! Теперь точно нет. Чтобы всякая мразь указывала мне как жить и что делать!? Подавятся!

–А если убьют!?

Виктор ничего не отвечает. Раздумывает о чем то.

–Значит так. Завтра ты пойдешь в редакцию “Черноградского рабочего” и дашь объявление…

–Дам, Витя, дам!

–…следующего содержания

Виктор диктует.

–Жирным курсивом и в рамочке! Понял?

–Понял.

–От моего имени подавай. Соври там чего если артачится будут.

–Совру. Примут. У нас не строго.

–Объявление выйдет послезавтра или через два дня. К тебе снова должны наведаться. Скажешь им, что я сменил место и решил уехать на Каменный остров. Тот, который на Садке.

–Скажу. Так ведь они…

–Это уже мои дела. Ладно, все, иди.

Слава цепляется за велосипед и понурясь уходит. Виктор достает из за пазухи клочки рукописи и пытается их сложить.

47. “Лада” едет по трассе. Появляется указатель “Миасс”. Машина въезжает в городок. У первого же прохожего Виктор интересуется.

–Не подскажете, где тут магазин охотничьих товаров?

–Второй перекресток по ходу и направо. Метров триста и увидишь.

–Спасибо!

48. Виктор стоит перед витриной и разглядывает оружие. Скучающий продавец дает бесплатные советы.

–Вот это тульская работа. Боковушечка. Чок - получок. Сравнительно недорого при отменном качестве. Также рекомендую вон ту пятизарядку. Импорт. Наши тяжеловаты, а эта… пушинка. Попробуйте.

Виктор делает отрицательный жест.

–Мне что-нибудь без охотничьего билета. Газовый пистолет может быть…

Продавец понимающе кивает.

–Для самообороны. Понятно. Только на газовое оружие тоже справки нужны. Да и не рекомендую я его брать. Баловство. Ветер дунул и вся дрянь прямехонько к вам в лицо. Действует опять же не на всех.

–А что посоветуете?

Продавец открывает витрину и достает копию пистолета Макарова.

–Вот. Пользуется повышенным спросом. Абсолютно точно повторяет оригинал. Воздушное оружие. Покажете нападающим в темноте и мало кому захочется проверить настоящий он или нет.

–Воздушный…

Продавец понимающе улыбается.

–Давайте выйдем во двор.

Во дворе около мусорки лежит пустая бутылка из-под шампанского. Продавец прицеливается в бутылку. Раздается короткий хлесткий звук. Бутылка разлетается вдребезги. Виктор доволен.

–Беру! Заверните, командир! И еще бинокль.

49. Машина Виктора едет в Садок. Он ставит ее около своей дачи и, нагруженный вещами идет к берегу. Навстречу ему попадается Рита.

–Здравствуйте, Ви… Что это с вами!?

–Дрова рубил. Или нет, полез на дерево выручать любимую кошечку Альбины, которую загнала туда злая собака, а мерзкая тварь вместо благодарности расцарапала мне всю физию. Под мерзкой тварью я имею в виду не Альбину, а кошечку.

Рита молчит. Виктор проходит мимо их дачи и коротко приветствует Сергея, который высунулся из окна и торопливо курит.

–Классикам привет.

На берегу Виктор грузит вещи в лодку. Пьяненький Федя крутится тут же, пытаясь распутать сеть.

–Далеко ли собрался, Витя? По рыбу?

–Нет, не по рыбу. На Каменный остров. Уезжаю я от вас, злые вы.

Не слушая бормотание Феди Виктор отталкивается от берега веслом и плывет к Каменному острову.

50. Лодка приближается к острову. Он уже близко. Видно, что каменный только его берег, состоящий из разнокалиберных глыб, а все остальное пространство поросло лесом и кустарником. Виктор причаливает, выгружается и тащит скарб по тропинке наверх. Там довольно обжитое место – кострище, навес, даже охапка оставленных кем-то дровишек. Виктор ставит палатку, разжигает костер и, изредка поглядывая в бинокль, начинает торопливо писать.

51. На черном “Мерсе” начальник охраны УГПК Игорь подъезжает к центральному офису компании. В кармане у него звонит телефон.

–Слушаю. А это ты. Какие новости? Вышли на него? Так… Хорошо. Результаты каковы? Что? В какой газете? Продиктуй текст! Слово в слово!

Слушает и лицо его мрачнеет.

–Хуже некуда. Шеф с ботинками съест. Что предпринял? Так… Ну и что ждешь? Ищи его, ищи! Через родственника или как еще там! Тебе виднее! Или мне самому приехать?

“Мерс” подкатывает к крыльцу. Игорь раздраженно кричит в телефон.

–Все! Если не справишься, уволю! Ясно выражаюсь?

Он взбегает по ступенькам в приемную и кивает Марине.

–У себя? Как он?

Марина загадочно улыбается.

–Заходи, узнаешь.

Игорь мрачнеет еще больше.

52. Кабинет Андрея Николаевича. Входит Игорь.

–Здравствуйте, Андрей Николаевич! Можно к вам?

–Заходи, Игорек, заходи. Что скажешь?

–Двадцать пятого у вас поездка в Иркутск. Почву мы подготовили. Гендиректор Иркутскэнерго выслушал наши доводы и договор подпишет. Соответствующую прессу мы тоже сделаем как на областном так и на краевом уровне. Место под строительство…

–Погоди, погоди, Игорек! У тебя что, своих дел мало? Прессой мой референт займется.

–Вы же знаете, Андрей Николаевич, начальнику охраны до всего есть дело.

–Ну да, ну да…Только как в этом случае вот это прикажешь понимать?

Андрей Николаевич берет со стола газету и читает.

–“Для всех заинтересованных лиц. Киноповесть “Черный город”, рассказывающая про экологическую катастрофу в городе Чернограде будет закончена автором за две недели вместо планируемых четырех.” В рамочке.

Андрей Николаевич швыряет газету Игорю и, багровея, орет.

Вот это как расценивать прикажешь?! Какой-то засранец об меня ноги вытер, ты это понимаешь? А ты, моя защита и опора сидишь тут и яйца чешешь вместо того, чтобы дело делать. Соответствующую прессу он подготовить собрался! Игорь расправляет смятую газету, читает.

–Андрей Николаевич… Мы все сделали в пределах ваших санкций. Было психологическое давление. Было физическое воздействие. Объект не реагирует. Может … того?

Игорь делает характерный жест у виска. Андрей Николаевич успокаивается.

–Нет. Не девяносто третий год. Ты все методы исчерпал?

–Нет конечно.

–Ну так придумай что-нибудь!

–Придумаем Андрей Николаевич обязательно придумаем.

–И помни Игорь! Это дело теперь не только на деньгах замешано! У меня тоже самолюбие есть. Я не позволю, чтобы какой то…

–Забудьте о нем. Все будет как надо.

–Очень на это надеюсь!

53. На территорию дачного кооператива “Ветеран” въезжает иномарка. На этот раз не таясь она шурует прямиком к берегу. Парни выходят из машины и идут к Феде.

–Здорово, рыбачок.

–Здорово. На отдых приехали?

–На рыбалку. Лодка нужна. Дашь?

–Дак я не знаю… мне самому…

Один из парней идет к машине и возвращается с бутылкой водки. Глаза у Феди загораются.

–Если ненадолго…

–Ненадолго.

–Дак бери! Для хороших людей…

–Где тут у вас Каменный остров?

–А вон он!

Парни отвязывают лодку. Отчаливают. Рита провожает их взглядом.

54. Виктор в очередной раз отрывается от рукописи и подносит к глазам бинокль. Видит приближающуюся к острову лодку. Вскакивает, хватает заранее приготовленный рюкзачок и скрывается среди деревьев.

55. Лодка осторожно причаливает к каменным глыбам. Парнишки видят лодку Виктора, кивают друг другу, разговаривают вполголоса.

–Колян, тут останешься.

–Лады.

Двое из парней по крутой тропинке уходят в глубь острова. Колян некоторое время настороженно посматривает на прибрежные кусты, потом зевает и садится и начинает развязывать кроссовок. Из кустов тихо выходит Виктор и приближается к нему.

–Здорово, братуха!

“Братуха” вскакивает как ужаленный и видит направленный на него ствол пистолета. Вертит башкой по сторонам. Виктор нехорошо улыбается.

–Не верти тыквой. Подельников потерял? На горке они лежат, рядком. Хочешь к ним?

–Не…

–Ну и правильно. Ты ж молодой еще. Раздевайся.

–З-зачем?

–За надом. Или мне твою одежду с трупа снять?

Колян переваривает какое то время услышанное, потом быстро начинает раздеваться. Остается в плавках. Виктор показывает оружием ему пониже живота.

–И это тоже. Да не рефлексируй ты так. Мне твоя девственность не нужна.

–А…?

–Быстро, я сказал!

Колян остается голышом. Виктор кивает на лодки.

–Свяжи их вместе. И свободен.

Парень выполняет приказание. Начинает бочком передвигаться к тропинке.

Виктор качает головой. Тычет пальцем в противоположный берег озера.

–Я не доплыву.

Виктор подбирает камешек и швыряет его метров за тридцать.

–Вон туда плыви. А обратно… посмотрим на поведение.

Колян лезет в воду, плывет. Виктор бросает его одежду в лодку, берется за весла. Отплыв немного не отказывает себе в маленьком удовольствии: прицеливается и стреляет в мелькающий в воде голый зад. Парень взвизгивает и прибавляет ходу.

Лодки цугом плывут по озеру. На берегу появляются двое парней. Увидев что средства передвижения увели, а Колян беспечно бултыхается недалеко от берега, они, призвав на помощь все богатство “великого и могучего” громко выражают свое восхищение происшедшим.

56. Лодки уткнулись в песчаный берег Садка. Виктор развязывает их и пришвартовывает каждую по отдельности. Федя, хороший от ополовиненной бутылки идет к нему вдоль берега.

–А…это… Рыбаки где?

–На острове пожить захотели.

–А… это… Когда назад?

– Договорились, что через неделю я за ними приплыву.

–А… это…

–Сказали, чтобы не тревожили их. Понятно?

–Так точно!

Виктор идет к своему домику. Навстречу ему шагает Николай Иванович.

–Привет старожилам! Как здоровьице?

Николай Иванович не отвечает, смотрит на Виктора, качает головой сокрушенно.

–Что такое, Иван Николаевич? Случилось что-то?

–Ой, Витя…

Виктор начинает нервничать.

–Да что произошло!?

–Альбину еще не видал?

–Нет. Приехала?

–Только что. Да вон она бежит.

Подбегает Альбина.

–Ой, Витенька!

–Вы меня извести хотите, да?! Может кто-нибудь сказать членораздельно – что произошло?!

Альбина плачет.

–Квартира у вас сгорела, Витя…

Виктор секунду стоит, потом срывается с места и бежит к машине. “Лада” исчезает на лесной дороге. В окно высунулся Сергей. Курит и смотрит вслед авто.

Сильный ход

57. Визг тормозов. Машина останавливается у подъезда Витиного дома. Он выскакивает из салона и скачками бежит по лестнице вверх. Площадка перед его квартирой. Дверь приоткрыта – выломан замок. С боков дверной коробки и вверх тянутся черные языки копоти. Виктор на секунду замирает, потом рывком распахивает дверь.

Квартира обезображена пожаром. Видимо, пожарные приехали довольно быстро и огонь потушили до того как он сожрал все помещение, но… В одной из комнат выгорел кусок пола, дверцы у шкафов повело как куски подсохшего сыра. Компьютер оплыл огромным уродливым грибом. Испорчена одежда, книги разбухли от воды, вылитой на огонь из брандспойтов. Потолок, стены – все черно. Виктор ходит потерянно по комнатам, машинально пиная осколки стекла и горелые доски. Потом бросается к шкафу и роется в горелых лохмотьях. Достает флешку. Она безнадежно попорчена. Виктор обессиленно опускается на уцелевший стул.

–Что, Виктор Алексеевич? Приехали? Все?…

Раздается стук в дверь. Виктор идет в коридор. Там зачем то скребет подошвы о грязную половую тряпку какой-то мужик.

–Здравствуйте. Старший инспектор пожарной охраны Иванов. Прибыли? Хорошо. Я в ваше отсутствие провел небольшой осмотр помещения. Судя по всему возгорание произошло от оставленного без присмотра электроприбора. Утюг дома имеется?

–Имеется.

–Когда последний раз использовали?

–Откуда я знаю… Дату не записывал.

–Так… Жучки вместо предохранителей вставляете?

–Не вставляю… Ни жучков ни паучков.

–Открытый огонь, самодельные электроприборы… что то в этом роде применяете?

–Не применяю. Слушай, Иванов, тебе что от меня надо?

–Мне ваша подпись на акте нужна. Что возгорание произошло по вине жильцов.

–А если не по вине жильцов от этого что-то изменится?

–Да в общем нет.

–Давай сюда бумажку.

Виктор подписывает акт. Иванов довольный уходит. Виктор еще раз делает обход пепелища, засучивает рукава камуфляжки и начинает сносить мусор в коридор. Снова раздается стук в дверь. На пороге стоит востроглазый маленький мужичонка и с любопытством заглядывает в квартиру.

–Ну а вы кто? Начальник пожарной части Сидоров? Иванов уже ушел.

Мужичок не слушая Виктора протискивается в коридор.

–У вас что, пожар был? Сильно погорели? Ой-ей-ей! Комнаты-то, комнаты! А пол!

Мелко шаркая ножонками он бегает по комнатам, всплескивает ручонками и причитает с болезненным восторгом.

–Господи, попорчено-то сколько! Телевизор! Компутер! Это ж сколько денег надо, чтобы опять все купить! Сколько время!

Виктор подходит к мужичонке, хватает того за шиворот и тащит к двери.

–Твое время вышло. Прошу на выход.

Выталкивает его на лестничную площадку. Продолжает работу по очистке квартиры. останавливается, задумывается на минуту. Достает из кармана сотовый.

–Ольга, ты?! Привет дочь! Как жизнь северная? Ну, рад за вас! А мама что поделывает? За ягодами? Хорошо. Домой не собирается? Нет, нет, пускай гостит! Тут дожди идут третий день подряд. Спасибо! Пока.

Снова раздается стук. Виктор мгновенно звереет и резко распахивает дверь.

На пороге стоит худенькая скромно одетая женщина. В руках у нее полиэтиленовый пакет. Женщина с испугом смотрит на Виктора.

–Что надо?! Полюбопытствовать пришли? Милости прошу! Вот это коридор. Здесь только телефон и звонок расплавились. Ерунда! А в этой комнате “компутер” с монитором жили. Нет чтобы “караул” кричать – молча сдохли! Дуры машины, что с них взять! А вот тут мы с женой спали. Да нет, не в этой яме в полу! Тут кровать супружеская стояла. Вам интересно? Я вас не утомил?

Он таскает женщину по комнатам, та упирается и пытается вырвать руку.

–Все! Больше нечего показать. Свободны!

Женщина наконец освобождает руку. Протягивает Виктору пакет.

– Что это?!

–Это постельное белье. Наволочки, простынка. Я знаю, после пожара все горелым пахнет… Оно чистое, берите.

Немая сцена. Виктор смотрит на женщину, потом шагает к ней и обнимает. Шепчет горько.

–Сволочи. Какие они сволочи!

Женщина гладит его по спине.

–Да вы не отчаивайтесь. Это не горе. Это испытание. Горе это когда…

Она отстраняется и уходит. Виктор бросается к двери.

Подождите! Как вас зовут!?Женщина уже ушла.

58. Виктор таскает из квартиры в мусорку обгорелые доски, тряпки, пришедшие в негодность вещи. Вечереет. Двор наполняется ребятишками. Старушки на лавочках. Компания молодых людей с гитарой. Смех, крики, песни. Виктор сжав зубы тащит мешок с мусором. На балконе мужик пьет пиво. Увидел Виктора.

–Эй! Ты че такой грустный?

Виктор опускает мешок и подбирает камень. Мужик мгновенно ретируется с балкона. У одной из иномарок медленно съезжает стекло. Сухощавый, спортивного вида мужчина – начальник охраны УГПК Игорь наблюдает за Виктором.

59. На кухне Виктор кипятит чай. Выуживает из сахарницы комочки копоти, чай заваривает прямо в бокал. Устало садится.

–Вы позволите?

В коридоре у входной двери стоит тот самый, из иномарки. Виктор пожимает плечами.

–Что спрашивать. Зашел уже.

Игорь проходит на кухню, осматривает чернущие стены, ищет взглядом где бы сесть. В конце концов, презрев грязь, садится на табурет. Виктор наблюдает за ним.

–Не похоже что вы мне постельное белье принесли.

–Белье? Какое белье?

–Неважно. Проехали. Чем обязан?

Начальник охраны собирается с мыслями.

–Знаешь, когда я ехал сюда, к тебе, то мне все представлялось очень простым и понятным. Зайду, скажу “Ну ты понял, что пора заканчивать игру кто кого? Хуже будет только тебе!”. И все, дело сделано. А понаблюдал я из машины…

–Так это твоих рук дело…

–Ну, не лично моих.

Внезапно Виктор мычит и хватается ладонью за рот.

–Что случилось?

–Ты не представляешь как мне захотелось всадить вот этот нож тебе в брюхо. Даже зубы заныли.

Виктор касается рукой самодельного кухонного ножа – кинжала.

–Это было бы глупостью.

–К сожалению я это понимаю. Что дальше?

Игорь достает сигарету.

–Здесь не курят.

Сигарета спрятана. Игорь кивает.

–Вот это я и увидел из машины. Ты с характером.

–Не понял до сих пор это?

–Предполагал.

–Что дальше? Если пугать пришел, то вали побыстрее отсюда, не провоцируй. У меня зубная боль еще не прошла.

–А если не пугать?

–Зачем тогда?

–Поговорить. Выяснить. Понять.

–Говорить с тобой нет желания. Выяснять что-то бесполезно. Понять меня ты не сможешь.

–Почему же?

–Потому что не захочешь. Ты на одной стороне, я на другой.

–Ты не прав. Принять твою сторону я не смогу, а понять… отчего же.

–Ну и что рассказать?

–Зачем тебе это все нужно? Каков твой интерес, чтобы так цепляться за эту рукопись? Я честно не понимаю.

Виктор отпивает чаю.

–Интересный сюжетный вывих – я сижу со своим врагом и вместо того, чтобы порвать ему горло сейчас буду объяснять свое жизненное кредо! О, Господи, чудны твои дела… Ну что же… Вначале было не слово, а желание. Обычное желание чуть-чуть заработать и – а вдруг! – победить в конкурсе. Нет ничего более непредсказуемого чем итоги литературного труда, но все же… Плох тот солдат…

–Перебью. Какой там гонорар?

–Вознаграждение победителям по сто тысяч, дополнительные премии по двадцать.

–Не очень, надо сказать.

–Для кого как. Для меня очень. Ну так вот… Вначале было желание. Денег и кусочка славы. Признания какого то. Для тебя быть может момент известности как раз совершенно ни к чему, а для меня подтверждение того, что не пустышка я, не графоман, а тот кем себя осознаю по жизни – ли-те-ра-тор. Это ясно?

–Вполне. С этим я соглашусь. Более интересует другое. Выбор места. Почему именно Черноград?

–Вначале тоже все просто было. Самый грязный город планеты. ПДК куда ни ткни везде за тысячу переваливают. Смертность от раковых втрое выше чем по области. Космонавты из иллюминаторов смотрят и ужасаются. И придумывать ничего особенно не надо, все из жизни бери и на бумагу. Подбросить для контраста уральские красоты, закрасить “детективой” и в общем неплохая вещь получилась бы.

–Так и писал бы себе про какой – нибудь несуществующий Куротяпинск в далекой сибирской тайге. Какая разница? Проблема поднята, все встрепенулись, крылышками захлопали, что еще надо?

–Вначале так и было. Действительно, какая разница? А потом… Знаешь, наверное не будем. Тут область личных убеждений начинается, ни к чему тебе об этом знать.

–Не собираюсь я в твоей душе копаться. Ты по простому.

–А тебе вообще зачем этот разговор “по существу”? Подходы ищешь как меня ужалить побольнее?

–Поверь, нет. Я точки соприкосновения ищу чтобы понять и эту никому не нужную проблему решить. Не обязательно силовыми методами. Совсем не обязательно.

–Ну, тогда…

Виктор закуривает.

–Я вообще то к homo sapiens большой любви не испытываю. Все достоинства, который нам дал разум уравновешиваются таким же количеством недостатков. Убиваем, предаем, гадим везде куда дотянемся. Цари всего сущего с бомжачьим менталитетом. Смотрю иногда по телеку как человеческая кровь льется и как сказал поэт “ничто души не потревожит”. А увижу бездомную голодную кошку на улице – сердце сжимается.

–Ну так в чем дело?! Сам себе противоречишь!

–Нет не противоречу. Представь ситуацию: ты на лодке… рыбу ловишь, допустим. И рядом вдруг начинает тонуть совершенно незнакомый тебе человек. Совсем рядом, протяни руку и спасешь его. Ты бы протянул?

–… Да. Скорее всего – да.

–Почему? Зачем? Он тебе никто, ни сват ни брат.

–Ну, а почему бы нет? Мне ведь это ничего не стОит.

–Вот, вот. И чувство потом приятное остается. Герой, спаситель! И кто – я!

–И в этом все дело? Тебе приятно себя спасителем чувствовать?

–Мне приятно что мой племянник Лешка будет дышать чистым воздухом, а не сернистым газом и спокойно, не боясь ожогов от кислотных дождей бегать по улицам. А про остальных… Знаешь, месяц другой бессонных ночей за рукописью не такая уж большая цена чтобы пятнадцать тысяч человек жили получше. Мне нетрудно руку из лодки протянуть. Любой нормальный человек поступил бы так же. Даже ты с этим согласен. И еще одно есть, пожалуй… Я до конца не додумал об этом.

–Я постараюсь понять.

–Ну, давай. Тут на уровне подсознания. Люди ведь не только руку утопающему протягивают. Бывает и в полыньи бросаются. Зачем своими жизнями рискуют? Им то что?

–Воспитание. Сам пропадай, а товарища выручай. Наверное эти люди книжки как это говорят “правильные” читали.

–А я считаю, что тут еще глубже. Читал “По ком звонит колокол?”

–Хемингуэя?

–Кого же еще… Его, Эрнеста Миллера.

–Нет. Но суть названия понимаю.

–Ну, так вывод каков напрашивается? Со смертью одного члена человеческой стаи умирает частичка всего сообщества. Наверное у нас в мозгу очень глубоко зашита некая программка. Некий инстинкт не только самосохранения, но и всеобщего сохранения. Слабенький, конечно, иначе ни войн не было бы, ни преступности. Вот и бросает он – не всех, конечно – из лодок в воду.

–Да ты, Витя, философ. В жизни, поверь мне, все гораздо проще.

–А я и не утверждаю, что я прав. Не учу никого и никогда. И не стараюсь в свою веру обратить. Я так считаю потому что я это я. И вообще… жалко мне наш радиационно-кислотный Урал. Живу я здесь, понимаешь?

Игорь лезет за сигаретой. Спохватывается, смотрит на Виктора.

–Травись. Мой инстинкт всеобщего сохранения в этом случае безмолвствует.

Звонит телефон.

–Да… Анечка, золотце мое, здравствуй! Как ты там? Ягод много насобирала? Ну, даешь! Молодец! Ну как… по тебе очень скучаю! Нет, приезжать… Да зачем тебе приезжать? Тут дожди третий день льют… Прогноз по телевизору смотрела? Ты кому больше веришь, своему любимому мужу или этим девицам в пиджачках-маломерках? Ну, то-то… Что делаю? Уборкой занимаюсь. Протер пыль, протер. Аня, ну ладно, экономь Олины деньги. Пока!

Виктор возвращается в кухню.

–Ну, господин хороший, прошу меня покинуть. Разговор мне надоел. То что он бесполезен ты, наверное уже догадался.

–Наоборот.

–То есть?!

–Я думаю, что мы договоримся. Осталось выяснить один… нет, два нюанса.

–Странные выводы ты делаешь.

–Нюанс первый. Руку из лодки протянуть конечно нетрудно, но в твоем случае усилия несколько бОльшие, согласись?

Игорь показывает себе на скулу. Именно на этом месте у Виктора осталась ссадина от побоев. Обводит рукой пожарище.

–СтОят ли твои разглагольствования этих потерь?

–Ты об этом… Знаешь, в далеком отрочестве, когда было мне лет тринадцать, возвращался я вечером от одной девочки. Времена были дремучие, секс в России в этом возрасте как ни странно не практиковался. Постоял я перед ее окном, поглазел на шторку, где силуэт изредка мелькал, и домой. Иду себе, никого не трогаю, весь в мечтах о Танечке! И догоняют меня двое. Постарше, лет эдак по шестнадцать. И задают риторический вопрос – закурить есть? Я отвечаю – нет. Ну, правда не было, не курил я еще тогда. И слышу в ответ – а в моську хочешь? И один из них обнимает меня за шею и бьет в нос.

Виктор замолкает, вспоминая.

–И что ты? Убежал?

–Меня потрясло не то, что по морде получил, не первый раз в драчках случалось, а то КАК он это сказал – “по моське хочешь?” Лениво-равнодушно, брезгливо даже, как слизняку до которого и дотрагиваться противно. Как господин рабу, как благодетель, кинувший нищему копейку и потребовавший за это облизать его ботинки. И уверенный в том, что тот ботинки оближет!

–Убежал?

–Убежал. И мучался очень долго тем, что не стал драться. И дал себе слово – никогда и никому я больше не позволю считать себя плебеем. Все мы равны друг перед другом!

–Это называется “болезненное самолюбие”.

–Иметь чувство собственного достоинства это болезненное самолюбие? Никогда с этим не соглашусь!

–Трудно, наверное тебе живется.

–Нормально. Начальству задницу не лижу, уважаю тех, кто этого достоин, здороваюсь с теми, кто отвечает на мои приветствия. Резюме – звезд с неба не хватаю, друзей у меня мало, зато настоящие. И самое главное - не иду против своих убеждений.

–Понятно. Отказаться от рукописи под давлением это…

–Угадал. Получить по моське. Но убегать на этот раз я не собираюсь.

–Но ведь рукописи то нет. А окончание приема через две недели, насколько я осведомлен.

–Хорошо осведомлен. По пятнадцать страниц за сутки… успею.

–Разве это возможно!?

–Буду писать как господин классик по восемнадцать часов.

–Какой классик?

–Неважно. Ну, хватит. Настоятельно попрошу на выход.

–Последнее.

–Покороче.

Игорь смотрит на Виктора.

–Ты ведь не один живешь? Жена есть, дочка.

Виктор медленно встает из-за стола и берет в руки нож. Игорь меняет позу, готовясь к отражению нападения. Виктор идет через кухню и кладет нож в ящик стола. Потом подходит к Игорю и наклоняется над ним.

–Тебе какой карабин больше нравится? “Тигр”? “Сайга”?

–Мне помповые по душе.

–Так вот. Если с моими что то случится, то я куплю любимое твоей душой помповое ружье, найду тебя и без разговоров всажу тебе и твоему хозяину по паре зарядов. Но не в душу, а в брюхо. Так, чтобы кишки из задницы выскочили. Ты веришь в то, что я так сделаю?

Игорь не выдерживает его взгляда и отворачивается.

–Верю.

–И правильно делаешь, амиго. Еще вор в законе Иванов учил – не отнимай у человека ВСЕ, иначе он становится неуправляем.

Игорь встает.

–Ну, что же… Я для себя все решил и сделал выводы. Считаю, что главная проблема в том, что ваше самолюбие задето в результате некоторых … неосмотрительных действий с нашей стороны. Возьмите вот это.

Он кладет на стол небольшой пакет. Виктор недоуменно смотрит на него.

–Мне от вас ничего не надо!

–Лично я ничего и не предлагаю. Я даже не знаю, что здесь. Можете делать с этим нечто что угодно, хоть в мусор выбросить. Насчет пожара…

Игорь проводит пальцем по закопченной стене.

–Все это можно восстановить в течение недели. Вам достаточно позвонить по этому телефону и сказать, что вас очень волнует экологическая проблема города Куротяпинска что находится в центральной Сибири. А не Чернограда, что в Челябинской области.

Он кладет на стол сотовый телефон.

–А если не позвоню?

–Тогда я придумаю еще что-нибудь. Это вам нужно? Нет. Так что поторопитесь с решением, через две недели ваш ответ не будет иметь никакого значения. И поверьте мне, человеку бывалому – никому не нужна ваша правда. Ну, все, желаю здравствовать.

Похрупывая подошвами по битому стеклу начальник охраны направляется к двери. Виктор говорит ему вслед:

–Заберите своих оболтусов с Каменного острова. С голоду подохнут.

–С Каменного? А я то думаю, куда они запропастились… Ничего, пусть немного похудеют. Зажрались, совсем работать разучились.

Игорь уходит. Виктор ходит по квартире, курит, думает. Идет на кухню, берет в руки пакет. Вскрывает его. Достает оттуда связку ключей, какие то документы, листок бумаги. Читает. Глаза его раскрываются все шире. Он выбегает из дома.

60. Виктор быстро идет по улице. За углом видит автомобильную стоянку и направляется к ней. Из окошечка высовывается охранник. Виктор машет ему листком бумаги.

–Где восемьдесят пятое место?

Охранник показывает – там, мол. Виктор идет вдоль ряда машин. “Солярис”, “Ауди”, “Ниссан”, снова “Солярис”. Ряд заканчивается восемьдесят пятым местом. Новенький, крутой, сверкающий, престижный – эпитетов не хватает, чтобы сказать какой там стоит “БМВ”! Виктор обходит его вокруг, достает из пакета брелок и нажимает кнопочку. Машина солидно приветствует своего нового владельца.

Подходит охранник. Он восхищен.

Крутая тачка! За сколько взял?Подарили.А…!!?Виктор открывает дверцу, садится в удобное кресло. Включает двигатель. Прислушивается, пытаясь услышать рокот – настолько тихо тот работает. Видит кнопки рядом с креслом, касается одной из них пальцем. Кресло плавно опускается. Нажимает другую – кресло движется вперед.

Виктор глушит мотор. Выходит из “БМВ”. И долго смотрит поверх машины вдаль.

–Хороший ход. Сильный.

61. Каменный остров. Моросит дождь. В шалаше сидят мрачные парни. На Коляне вокруг тела обмотаны какие то тряпки. Он дрожит всем телом и сжимается в комочек.

–Сашок, посмотри, там пожрать что-нибудь осталось?

Сашок заглядывает в котелок и достает оттуда несколько сморщенных грибов.

–Все?

–Все.

–Костер запалИ.

–Газ в зажигалке кончился.

–Ну, е….

–А может все же вплавь попробуем?

–Попробуй. Я тебя потом со дна доставать не буду.

–А если сосну свалить и плот сделать?

Третий парень насмешливо смотрит на них.

–Зубами что ли валить собрались?

Снова тишина.

–Может за грибами сходим?

–А варить на чем?

–Камнями постучим…искры…

–Я тебе по кумполу сейчас постучу. Прозевал лодку… Ладно, пошли за грибами.

Двое уходят, а Колян задерживается. Воровато выглядывает из шалаша, запускает руку в котелок и жадно ест.

Двое возвращаются. Один несет три гриба, другой пару. Мрачно смотрят друг на друга. Берут котелок. Сашок зеленеет от злости.

–Ах ты…………Сожрал!! Убью!

Бегут за Коляном. Тот со всех ног улепетывает от них. Тряпки покидают его накачанное тело. Мелькают среди кустов ягодицы.

Бумажные журавлики

62. Хороший летний денек. Квартира Виктора. Стены все так же закопчены, но бардака стало поменьше. Горелые доски вынесены, пол вымыт. Виктор бесцельно ходит по жилищу. Откроет кран, посмотрит на воду, потом наберет в кружку, выпьет, поскребет ногтем стену и снова кругами по квартире. Выходит на балкон. Глядит вниз. Там пучит фиолетовые бока новенький БМВ. Виктор вздыхает, уходит с балкона и садится за стол, где лежат девственно чистый лист бумаги и авторучка. Сидит за столом, думает, довольно лениво пишет что то. Отталкивает от себя всю эту канцелярию. Подходит к окну, смотрит вниз. Там несколько мальчишек затеяли игру в салочки и носятся вокруг машин. Один из них прячется за БМВ. Виктор быстро идет на балкон.

Эй, голоногий, отойди от машины! Кому я сказал?! Слышится смех. Это пузан как обычно пьет пиво и смеется, глядя на Виктора. Виктор хочет что то сказать и… не находит что. Машет рукой, возвращается в комнату. Снова садится за стол. Берет в руки сотовый, который лежит на столе. Смотрит на него – красивая штучка. Наконец, решительно поднимается, собирает всякие необходимые в дорогу вещи и выходит из квартиры.

63. БМВ мчит по трассе. Шарахаются в сторону всякие там низкорослые седаны, пробуют посоревноваться, но быстро сдыхают дешевые кроссоверы. Понимающе уступают дорогу япошки: солидный человек куда то торопится. Виктор кайфует. Звучит музыка, бегают стрелочки-огоньки на приборной доске. Хорошо!

Машина пересекает речку Аткус и въезжает в поселок. Из своего дома – крепости выходит Слава. В огороде поливает разную полезную растительность Лена. Виктор подруливает к дому. Слава присматривается и раскрывает рот от удивления.

–Ви-итя! Ну ни фига себе! А я думал опять эти… Ты где такую машину взял!?

Виктор не отвечая встает на коленки и озабоченно заглядывает под днище.

–Ну, блин и дорожки тут у вас! На камень у просеки сел!

И только потом жмет протянутую Славой руку.

–Откуда? Не поверишь – заработал тем, что не работал.

Слава додумывает, кивает головой.

–Те, да? Ко мне как ты и говорил приезжали. Я им сказал – на Каменном острове. Правильно сделал?

–Правильно. Были они у меня в гостях.

Слава мнется.

–И что…

–Да ничего особенного. Машину вот подарили.

–А повесть, значит…?

–Да бог с ней, с повестью. Здравствуй, Ленусик!

–Привет, Витя! Это что, твоя машина?!

–Моя, Лена.

–А как ты…

–А Слава если захочет расскажет. Как вы то поживаете? Всего неделю вас не видел, а будто год прошел.

–Да у нас все по прежнему. Слава комнату заканчивает, я с огородом вожусь.

–А Лешик где? С дружками в речке полощется?

Лена вздыхает.

–А он сейчас в больнице лежит, на обследовании.

–Что такое?!

–Уставать быстро стал. Тошнит его все время. И ранка на щеке все не заживает.

–Врачи что говорят?

Лена пожимает плечами.

–А что они скажут… Сами не знают.

–Так… Ну, ладно, я поехал. Хочу к племянника навестить. Вы со мной?

–Мы сегодня утром были.

Виктор уезжает.

64. БМВ въезжает в Черноград. Виктор сворачивает к водоему, где плещутся мальчишки.

–Эй, водоплавающие! Как в больницу проехать?

Из мутной воды выбегает один из “водоплавающих”.

–А вы к Лешке, да?

–К нему.

Мальчишка начинает объяснять размахивая руками. Виктор внимательно смотрит на него. На лбу у мальчишки кровоточит язвочка.

65. Маленький магазинчик. Виктор выбирает подарок для племянника. Перебирает машинки, игрушечные пистолеты. Наконец небольшую игровую консоль.

–А игрушки на нее у вас записать можно где-то?

–Ну... есть, но мы держим только для проверки....

–Да ладно, не жмись. Сколько?

Продавец называет сумму.

Виктор расплачивается, выходит из магазина. Кладет покупку в бардачок и довольно улыбается.

–Детям все лучшее!

66. Виктор взбегает по ступенькам крыльца черноградской больницы. За окошком сидит пожилая санитарка. Вопросительно смотрит на Виктора.

–Я к Алексею Горчакову.

–Халат получИте. В пятую палату.

Виктор идет по коридору, смотрит на номера. Около пятой палаты останавливается. Улыбается и начинает топать ногами.

–В две тысячитриста семнадцатом году армия человекоподобных машин окончательно установила господство над расой людей. Безжалостные роботы находили и уничтожали последние очаги сопротивления везде – на земле и под землей, на воде и под водой и даже…

Из кабинета выскакивает женщина врач и кричит трагическим шепотом

–Вы с ума сошли! У нас сончас!

–…и даже в больницах! Роботы не спят! Я иду-у!

Виктор входит в крохотную палату. На кровати лежит прозрачный Леша и улыбается. На щеке марлевый тампон и лейкопластырь крест накрест.

–А я не испугался! Я знал, что это ты, дядя Витя!

–Да ты вообще молоток! Прекрасно выглядишь! Дай пять! Ну, признавайся, зачем больным прикинулся? Наверное на отработку в школу ходить лень?

–Не-ет… У меня голова кружится.

–Ну, это поправимо. Я вот тут тебе апельсинов, яблоки и прочие бананы купил. Съешь и сразу поправишься.

Чистит апельсин и протягивает Лешке.

–И еще кое-что!

–А что?

–А угадай!

–Журавликов!

–Каких журавликов!?

–А про которые ты рассказывал. Которые в Японии.

–Леха, что ты, что ты! Забудь про это! Я пошутил!

Виктор включает консоль и надевает на Лешку наушники. Тот слушает ирасплывается в улыбке.

- Круто! Я эту игру у Сашки видел. А теперь и у меня есть!

Внезапно лицо Лешки становится белым. Он начинает кашлять, перегибается через край кровати. Виктор едва успевает подставить тазик. Лешку тошнит. Виктор выскакивает в коридор.

–Врач! Эй, где вы все!?

Врач бежит в палату, ставит Лешке укол и начинает теснить Виктора из палаты.

Все! Посещение окончено. И не упирайтесь! Вы же видите в каком состоянии мальчик!–Вот это я и хотел спросить. Что с ним?

–Трудно сказать…

–А вы все-таки постарайтесь.

–Что то связанное с общим отравлением организма. Знаете как это бывает – съели кусочек несвежей колбасы и началось. Рвота, извините, поносы, температура, слабость.

–Так у него пищевое?

–Нет…Тут сложнее.

–Понятно. Не знаете. Если так свозили бы в Челябинск на обследование.

–Уже возили.

–И что?

–У него повышенное содержание мышьяка в крови. Да, собственно и не только в крови. Лимфа, волосяной покров…

–И что, что, что!? Почему не делаете ничего!? Особый случай, а вы не чешетесь!

–Не орите! Все что можем делаем.

Врач невесело усмехается.

–Особый случай… У нас тут каждый второй ребенок с таким особым случаем. Ну, все! Идите!

–Я на секунду, попрощаться… Тьфу, язык бы мне оторвать… До свидания скажу и все!

Виктор заглядывает в палату. Лешка смотрит на него.

–Держись, Лешик! Прорвемся! Я еще скоро приеду. Что тебе привезти? Хочешь машину? Или крутой пистолет? Чтобы от роботов отстреливаться.

–Нет.

–А что ты хочешь?

На глазах у Лешки появляются слезы.

–Журавлика…

67. Виктор быстро идет по улице к магазину. Продавщица за прилавком лениво жует жвачку.

–Вам чего?

–Мне… У вас в продаже журавли есть?

–Какие журавли?!

–Птицы. С клювом и крыльями.

–Нету.

–Очень жаль! Это даже очень плохо, что у вас в продаже нет журавлей! Ну а хоть что то похожее имеется?

Продавщица подает Виктору малинового монстра с глазами-пуговицами и зеленым клювом похожим на крокодилью пасть. Виктор молча смотрит на него.

–Это кто? Птеродактиль?

–Нет. Вот ярлык. Уточка.

–Уточка…

Виктор внезапно с рычаньем тычет в живот продавщице клювом “уточки”. Та с визгом отскакивает.

–Мужчина, вы что!? С ума сошли!

–Страшно? А мне это ребенку в подарок нести! Торгуете черт знает чем! Дайте еще что-нибудь.

Продавщица выставляет на его обозрение все животное население витрин. Виктор раздраженно перебирает игрушки.

–Это медведь? Это результат десятидневного запора а не медведь. А это!? Ослик!! Хотел бы я посмотреть в глаза тому ослу который этого ослика воспроизвел! Господи боже мой! Мутанты это, а не игрушки! Их не дарить, ими детей наказывать надо за самые страшные провинности!

–А я то причем? Я что ли их делаю!

–Все вы тут не причем! Вас в сортире посели – вякнете пару раз и заживете припеваючи! Дерьмо на голову вылей – отряхнетесь и дальше в светлое будущее шагом арш! Да как так жить можно!? Сгниете ведь заживо! Сгниете!!

–Не оскорбляйте, мужчина!

–Да черт с вами! Давайте мне вот это… это… Все давай!

Виктор выгребает из карманов деньги, бросает их на прилавок. Сгребает игрушки и выбегает из магазина. Продавщица крутит пальцем у виска.

68. Виктор бежит к больнице. Роняет игрушки. Какая то женщина подбирает одну и кричит ему вслед

–Эй, уронил!

Виктор не оборачивается.

69. Больница. Виктор быстро идет по коридору. Навстречу ему бежит врач.

–Вы куда!?

–Вот… игрушки принес…

–Нельзя!

–Это почему!?

–Он плохо себя чувствует.

–Пусти!

Виктор вырывается и распахивает дверь палаты. Лешки там нет. Виктор оборачивается к врачу. Глаза у него безумные.

–Где!!? Где он!?

–Успокойтесь!

–Я спокоен! Где он!?

–Обычное обострение. С ним работают.

–Обычное! Он что, умирает!!?

–Не говорите ерунды!

–Где!!!?

–Он в реанимации. Вне опасности.

Игрушки падают из рук Виктора. Врач хватает его за рукав.

–Туда нельзя! Будьте благоразумны, это ему только навредит!

Виктор обмякает. Поворачивается и опустив голову идет к выходу.

70. БМВ трогается от больницы. Виктор едет медленно, сосредоточенно смотрит на дорогу. Выезжает из Чернограда. Через несколько сотен метров раздается скрежет – он не заметил провал в дороге и проскреб днищем асфальт. Этот звук словно разбудил его. Он резко разворачивается – визжат тормоза и, набирая скорость едет обратно в город.

Рапугивая редких прохожих машина мчится к медеплавильному комбинату. Показалась вдали проходная. Проезд закрыт полосатым шлагбаумом. Не снижая скорости БМВ лущит шлагбаум в щепки и несется по территории комбината. Поворот, еще поворот и вот она – огромная дымящая труба. Машина врезается в трубу. Срабатывают подушки безопасности. Виктор вываливается из авто. На лице кровь. Он с ненавистью смотрит на трубу и поднимает сжатый кулак.

–Будь ты проклята, сука!

71. Деньги. Пачки передаются из рук в руки.

–Один, два, … два с половиной.

–Мы договаривались на пять.

–Ну мужик! Нету больше! Ну ты посмотри на тачку! Мне еще столько же в нее влить надо! Ты же ее угрохал капитально.

–Черт с тобой!

Виктор прячет деньги в карман. Парень полукриминального вида довольно шагает к изуродованному БМВ.

72. Больница. Виктор заходит в кабинет к врачу. Кладет ему на стол деньги, вырученные за проданную иномарку.

–Это что такое?

–Это на лечение. Увезете его в Челябинск. Знаете там хороших специалистов?

–Есть несколько…но…

–Пусть занимаются парнем столько, сколько понадобится. Сумма достаточная?

–Достаточная. Но…

–Ну что?

–Почему вы сами этим не займетесь? Я вас сведу со знающими людьми. Вы ведь челябинец, кажется?

–Да, я из Челябинска.

–Так что же?

–В ближайшее время я буду занят. Очень занят.

Поезд номер 13

73. Глубокая ночь. Квартира Виктора. В приоткрытое окно льется прохлада. По прежнему везде следы пожара – он после возвращения из Чернограда так и не начал ремонт. Виктор сидит за кухонным столом. Небрит, глаза воспалены. Свет настольной лампы выхватывает из темноты несколько пачек сигарет на столе, большую чашку с окурками, бокал с чаем, пачку бумаги, будильник, несколько простеньких шариковых авторучек. Виктор быстро пишет. В авторучке кончается паста. Он немедленно отбрасывает ручку, берет другую и пишет дальше. Ручка движется все медленнее, затем чертит на бумаге извилистую линию. Голова Виктора падает на грудь. Он ставит звонок будильника на час вперед, одним движением отодвигает от себя все на другой край стола и ложится на руки. Засыпает.

74. Звонок. Виктор с трудом поднимает голову. Ночь. Он хлопает ладонью по клавише, но звонок не прекращается. Это звонит сотовый, оставленный Игорем. Виктор берет телефон. Слышен голос Игоря.

–Что не звонишь? Гордостью маешься?

–Бессонницей маюсь.

–Машину то зачем разбил? Я думал что ты человек разумный.

–Продолжай и дальше так думать.

–Опять за свое взялся?

–Мое оно и есть мое. Как хочу так и распоряжаюсь. У тебя все?

–Дурак ты, Витя.

–От тебя такое слышать это комплимент.

–Это факт. Не делаешь ли ты ошибку?

–Это ты ошибся номером. Все.

Виктор складывает вдвое книжечку сотового и выбрасывает его в приоткрытое окно. Закуривает, берет ручку и пишет.

75. Снова звонок. На этот раз квартирный. Виктор, обеспокоенный, встает, берет топорик, который ждет хозяйского рукопожатия в углу кухни и идет к двери.

–Кто?

–Открой Витя, это я, Сергей.

–Серый?!

Виктор открывает дверь, крайне удивленно смотрит на Сергея. У того в руках плоская черная папка.

–Случилось что-то?

–Здравствуй. Войти можно?

–Да было бы желание. Только с чего это ты вдруг в… четыре ночи… или утра.

Сергей входит, осматривается, кивает головой.

–Сильно. Известку с потолка надо будет соскребать. Обои сдирать. На пол можно линолеум.

–Что, прямо сейчас и начнем?

Сергей подает Виктору папку. При ближайшем рассмотрении оказывается, что это ноутбук. Виктор тупо смотрит на черный экран.

–Нич-че не понимаю!

Сергей достает из кармана похожий на приемник прибор, подключает к антенному гнезду короткий прутик - антенну и начинает ходить по квартире. Виктор как сомнабула шарахается следом за ним. На кухне Сергей останавливается. На передней панели прибора загорается красная лампочка. Сергей заглядывает под стол и выцарапывает из-под крышки маленькую черную пуговичку. Кладет ее на пол и топчет каблуком. Удовлетворенно прячет прибор в карман.

–Жучок поставили! Скорее всего сразу после пожара. У тебя тут кто был?

–Пробегал один…

–Того я слышал. А больше никого не было. Значит тот “один” и поставил.

–Как это “слышал”!? Ты что, меня подслушивал, что ли?!

–Да ты не заводись. Я как увидел, что на Каменный за тобой эти хмыри поплыли сразу сообразил, что дело керосином пахнет. А потом слух прошел, что квартиру сожгли. Взял сканер, вокруг твоего дома прошелся. Послушал.

–Понятно. Всем к стене, руки за голову, ноги шире плеч! ГРУ-шники среди нас! Сканер, конечно, прихватизировал из рядов славной российской армии? С автосервисов тянут поршни, с хлебокомбината булки, а из ГРУ спецтехнику. Всеобщая экзема.

–Обижаешь. На свои кровные приобрел.

Виктор устало садится.

–Значит все знаешь… И каково будет твое мнение?

–Нормально. Только я бы еще ему морду набок свернул.

–Крутой, однако. Ну ладно, одобрил так одобрил. За то, что козявку эту придавил спасибо. Что еще… Некогда мне сейчас жутко. Так, что извини.

–Нормально. У тебя готовый материал где?

–Вот он. А что?

Виктор кивает на россыпь покрытых буквенной вязью листов. Сергей открывает ноутбук, разыскивает первый лист и начинает набивать текст.

–Ты пиши, пиши. Я быстро это напечатаю.

Виктор искоса смотрит на Сергея и в его взгляде появляется нечто.

–А как же твои восемнадцать часов?

–Нормально. Потом нагоню.

Сидят, курят, пишут.

76. Офис компании УГПК. В коридоре мягко давит подошвами туфель дорогое напольное покрытие начальник охраны. Открывает дверь приемной и спрашивает у Марины.

–Занят?

–Занят. Из администрации у него.

–Это надолго… Брякни мне когда освободится.

–Хорошо, Игорек.

77. Игорь спускается по винтовой лестнице в подвальное помещение. Те же ряды дверей, мягкое освещение. Он отрывает одну из них своим ключом и заходит. Комната охраны. Масса маленьких экранчиков – коридоры, улица, чердак, все под наблюдением. Двое охранников лениво развалились в креслах.

–Какие у нас неприятности?

–Все путем, Игорь Леонидович! Тишина.

–Не спите мне тут!

–Как можно!

Игорь проходит комнату и заходит в следующую. Это аппаратная. Серверы, модемы, мониторы. Два программиста колдуют с кабельными шлейфами.

–Привет, головастики!

–Привет, начальник.

–Ну, что у нас хорошего?

–Хорошего как денег никогда не хватает. Вчера была попытка взлома сервера. Отмахались.

Парни смеются.

–Дали им в зубы прошлогодний отстой, а когда они начали скачивать информацию подмешали в один из файлов вирусок. Несложный такой, но вре-едный!

–И что?

–Затихли. Переваривают.

–Кто это мог быть? Вольные хакеры?

–Да кто ж их разберет. Пинганули насколько смогли… Московские какие то, вроде.

–Понятно, понятно… Сейчас чем заняты?

–Текучка. А что?

–Дело есть к вам. Насколько я представляю не очень сложное.

–Нам бы поконкретнее.

–А конкретно вот что. Надо проконтролировать электронную почту, поступающую в одно из московских издательств. Перехватывать текстовые файлы. На предмет обнаружения в одном из них ключевых фраз. И как только искомые фразы будут обнаружены немедленно этот файл удалить. Вроде как затерялась почта где то в виртуале. Сможете?

Парни переглядываются. Один из них небрежно пожимает плечами.

–Легко! Не банк. У них там наверняка защита дерьмовая. Что за тексты?

Игорь достает из кармана несколько листов бумаги. Парни читают.

–Черноград… Это что за зверь?

–Город это.

–Ясно. Сделаем.

Звонок. Игорь достает сотовый.

–Да, Марина… Спасибо, иду.

78. Игорь в кабинете Андрея Николаевича.

–Ну, хранитель хозяйского покоя, что скажешь?

–Вы по поводу Черноградской проблемки?

–Проблемы, Игорек, проблемы. Не умаляй. Когда есть опасность что упорхнут по ветру пара-тройка миллионов, это при самом хорошем раскладе, то это уже проблема. И ведь что обидно! Ничего нельзя знать заранее как при прогнозе погоды! Вроде как обещают заморозки в августе месяце. И бедный садовод мучается ночей не спит. То ли снимать незрелые помидоры, то ли повременить. А вдруг пронесет! А оно бабах – и нет урожая! До чего же я не люблю неконкретику! Ну так что там нового?

–Поджали мы его. Брыкается как может, но думаю бесполезно.

–Думаешь, или точно?

–Девяносто девять процентов.

–А почему не сто? В чем сомнения?

–Довольно редкий экземпляр оказался. Выбивается из общей шеренги. Иногда такие встречаются. Среди альпинистов, например сплошь и рядом.

–То есть?

–Те тоже… лезут куда не надо. Того гляди лавина накроет или камнепад. А спроси как в песне “зачем идете в горы вы?” и никто толком не ответит. На вершине постоит минуту и вниз. И счастлив словно самородок там нашел. В общем риск остается.

–Этот риск надо свести к минимуму.

–Я действую.

–Что думаешь делать?

–Позвольте мне связаться с вашим зятем. Мне нужна его помощь.

–А я, что, уже не в силах?

–Ему удобнее. Если ничего не получится у программистов или клиент найдет какой то хитрый ход, то действие придется перенести в Москву.

–Попробуешь зайти с другой стороны?

–Да. Там тоже люди. Не могут ведь все быт такими упертыми как наш Витек.

–Ну что же…Работай.

79. Квартира Виктора. Вторая половина дня. На спальнике, брошенном на пол храпит Сергей. Виктор беспокойно ходит взад-вперед, поскрипывает половицами, курит, пьет чай. За окном слышен звук автомобильного сигнала. Виктор ставит бокал. Трясет Сергея за плечо.

–А…? Чего ты?

–Хватит спать. Петух пропел.

–Времени сколько?

–Все наше. Вставай давай.

Сергей с ворчаньем поднимается, протирает глаза.

–Ну ты… шило в одном месте. Теперь то куда торопишься? Готово ведь все.

–Готово да не готово.

–Переделывать надумал? Не надо. На мой взгляд вполне читабельно.

–Сам знаю. Лучшее враг хорошего. Я не о том.

–А о чем?

–Я сейчас в издательство звонил. Они файл с рукописью не получили.

–Ну так повтори.

–Повторял. Результат тот же.

–На другой ящик скинь.

–Ты умный, а я дурак? Я полчаса назад на ВСЕ яшики какие только у них есть скинул.

–Не получили?

–Не знаю. Не интересовался пока.

–Ну так поинтересуйся.

Виктор берет телефон. Набирает номер. Сергей прислушивается рядом, слушает.

–Алло? Это издательство "Антарес"?

–Да, издательство.

–Из Челябинска беспокоят.

–А, это опять вы…

–Да, это опять мы. Девушка, я вам ровно полчаса назад отправил на конкурс рукопись. Киноповесть “Черный город”. Я могу узнать дошел файл или нет?

Тяжелый вздох в трубке.

–А вы представляете себе какой поток рукописей к нам идет?

–Представляю.

–Нет, вы не представляете. Мы едва успеваем делать распечатки. Днюем и ночуем здесь.

–Я вам очень сочувствую. Сидеть ночь напролет, вместо то, чтобы… В общем, мне очень жаль. Значит по поводу рукописи ничего сказать не можете?

–Нет, не могу.

–Еще вопрос. Точнее просьба. Вы сможете ответить мне, если рукопись все же обнаружится?

–Если я буду всем…

–Понимаю, понимаю, можете не продолжать. А что вы мне можете посоветовать в сложившейся ситуации?

–Посылайте обычной почтой.

–Но ведь до окончания приема четыре дня. Не успеет дойти…

–Это ваши проблемы.

–А если придет позже?

–Рассматриваться не будет.

–Я все понял. Огромного человеческого счастья вам, милая!

Виктор грохает трубку на рычажки. Сергей похлопывает его по плечу.

–Успокойся. Что-нибудь придумаем?

–Что мы придумаем?! Почтового голубя пустим? Блин! Не переношу этих московских снобов! Ну вот скажи, что эта девчонка из себя представляет? Да скорее всего ничего. Какая- нибудь старший помощник самого младшего редактора. А сколько гонора! И почему это как только человек начинает понимать, что от него кто то зависит он сразу меняется?

–Не кипятись. Может она несчастная мать одиночка.

–Ей и останется с ее пренебрежом! Кому такая нужна?!

–Все! Раздухарился. Это из тебя недосып выходит. Пошли завтракать. О, елки-палки, обедать уже!

80. Виктор и Сергей сидят за столом, бренчат ложками. Виктор сыплет соль – щепотку, другую. Сергей отводит его руку к себе над тарелкой.

–Чего ты? А… Задумался. Неспроста это.

–Задумался неспроста или неспроста это?

–Казнить нельзя помиловать… Почта вот неспроста теряется где то… Не может так быть, чтобы у всех доходило, а у нас пшик. Может перехватывают заинтересованные лица? Так можно?

–Можно. Ломаешь пароль на сервере и становишься полным хозяином. Выявят, конечно, со временем, но если на недельку-другую, то реально.

–Хреново, если не сказать больше.

–Да уж, ничего хорошего нет.

Виктор задумчиво ест, потом отталкивает от себя тарелку.

–Ну ты и пересолил! Влюбленный, что ли?

–Я!?

–А кто варил, не я же… Слушай, Серый, ты мне взаймы тыщ пятьдесят проспонсируешь? Я отдам когда вернусь.

–Да без проблем. А ты куда собрался?

–В Москву, в столицу нашей Родины.

–Рукопись повезешь?

–Повезу. Не могу я никому такое дело доверить. И еще ноутбук бы… на всякий случай.

–Ноутбук… Ну, ладно. Только при одном условии.

–Выкладывай.

–Ноутбук вещь дорогая. Потерять можешь или украдет кто-нибудь по дороге. Я должен быть уверен, что…

–Да не жмись ты, верну в целости и сохранности!

–…уверен, что ничего с ним не случится. И поэтому, уж извини, но придется мне возле него быть.

Виктор тычет ему в плечо кулаком.

–Зар-раза! Уговорил, возьму тебя как приложение к твоему компу.

Сергей хватает его за руку и начинает пригибать к столу. Виктор сопротивляется, но, увы..!

–Медведище! Ничего, вот скоро я отъемся! Ну, не будем терять время… или времени… В общем, я за билетами.

–Я схожу. А ты очень не высовывайся.

–Только в туалет и сразу обратно под стол!

81. Сергей входит в здание железнодорожных касс. Возле окошечка смотрит на отражение в стекле, оглядывается, потом наклоняется к кассирше.

–Два билета до Москвы. На завтра. Купе. На тринадцатый поезд.

Получает билеты и идет к выходу. Надевает черные очки. На выходе внимательно смотрит по сторонам, прыгает в трогающийся троллейбус.

82. Со скамьи на противоположной стороне зала встает мужчина. Подходит к кассе и сразу меняется – становится суетливо-угодливым.

–Простите ради бога… Совсем маленький вопросик. Родственник должен был купить пару билетиков до Москвы. На себя и на меня. Если взял, так я не буду, я пойду, а то вдруг несостыковочка получится… Сдавай потом.

–Мы таких справок не даем.

–Да я ж не настаиваю… Только обидно… Сдавай потом. Может вам распоряжение от старшей надо? Так я сейчас.

–Не надо. Взял ваш родственник билеты. Только что. И на себя и на вас.

–На сегод…

–На завтра.

–Ой, хорошо то как! А то обидно… Сдавай потом.

Он сует в окошко шоколадку. Кассирша милостиво принимает подношение.

83. Ночь. Виктор похрапывает на спальнике. Рядом топорик. Входная дверь тихо открывается. Темная фигура проскальзывает в коридор. Крадется по квартире. Человек заглядывает в комнату и… едва успевает увернуться. Топор обухом ударяется в косяк рядом с его носом.

–Витек! Притормози! Это я!

Из-за двери выглядывает Виктор.

–Ты спятил, да?! Шарахается по ночам… Я сейчас бы полголовы тебе снес! Чего ходишь блудишь?

–Собирайся быстрее!

–Куда? Что ты задумал?

–В Москву выезжаем.

–Так у нас билеты на вечер.

–Мы не поедем на поезде.

–Самолетом?

–Нет. На машине. На твоей.

Виктор скребет затылок.

–Хочешь их кинуть? Билеты вроде как купили на триннадцатый, а сами… Интересный ход!

–Элементарный. Ну, ты долго соображать будешь?

Виктор быстро собирается. Они выходят из квартиры. Сергей тянет Виктора вверх по лестнице.

–Через чердак. Там внизу двое в "Ауди" за нами присматривают. Высоты не боишься?

–Что!? Да я как Карлсон все детство на крыше провел! С мальчишками в догонялки на шиферных скатах играли. Я как то раз…

–Не отставай.

Они поднимаются на чердак и, подсвечивая фонариком осторожно идут по сушеным голубиным косточкам. Проходят вдоль всю крышу, вылезают в слуховое окно и спускаются по пожарной лестнице с обратной стороны дома. Перебегают улицу и исчезают в темноте.

84. Яркий летний день. “Лада” с челябинскими номерами едет по трассе в направлении столицы. Сергей спит. Виктор с завистью поглядывает на него.

–Серега… Серега!.. Серый!!

–Не ори, я сплю.

–Уже не спишь… Давай поедим. Время к обеду.

–Где мы едем?

–Уфу проехали часа два назад.

–Хорошо. Ехай дальше. Потерпим.

–“Ехай”… Классик, елки-палки. Серега…

–Что ты до меня докопался?!

–Все равно привал надо делать. Я то потерплю, а эта старушка скоро встанет. Горючка на нуле.

Сергей со стоном выпрямляется в кресле.

–Какой же ты беспокойный! Ладно, заправимся и отдохнем.

Машина сворачивает к заправочной станции.

85. Этот же самый день. Двое парней сидят в "Ауди". Им жарко и тоскливо.

–Может пивка?

–Слетай…

–Опять я?

–Те че, в напряг?

–Сам иди.

–Кинем?

Кидают на пальцах. Проигравший недовольно выбирается из машины. Идет мимо подъездов по тротуару. Навстречу ему движутся два божьих одуванчика.

–… я тебе говорю – лазют! Седня ночью сама слышала! Прямо по крыше ножищами хрум, хрум!

–Господи, страсти то каки!

–… Вон оттуда вон… где квартиру сожгли…и прям к нашему окошку! Я думала к нам залезут. А оне по леснице загремели и ушмыгнули.

–Точно, ворье! Я уж сколько в ЖЭК ходила – закрепите вы сваркой чердак! Оне разве послушают!

–Оне только деньги умеют брать! Горяча вода опять вон…

Парень останавливается. Прислушивается. Подходит сзади в бабусям.

–Эй, старые, кто там по крышам…

Бабки от неожиданности пугаются и бегут к своему подъезду.

–Дуры старые!

Пиво парень все же покупает, но к машине возвращается быстрым шагом. Кивает на окна квартиры Виктора.

–Ничего не видно?

–Тихо.

–Посмотреть надо.

–Чего вдруг? Они же вечером уезжают. Тогда и проводим.

–Надо я сказал.

Парни взбегают по лестнице. Один из них звонит, стучится, затем наклоняется над замочной скважиной. Они входят в квартиру. Никого нет. На кухонном столе лежит лист бумаги. Изображенный на листе кукиш выглядит очень убедительно.

86. Начальник охраны Игорь едет по улицам Екатеринбурга. Едет и орет в трубку.

–Я вас кастрирую по самые гланды! Не интересует меня как они ушли! Меня интересует что вы в это время делали! Девок щупали!? Что? В машине сидели? А надо было вокруг дома ножками ходить, на площадке у дверей стоять, а не жопой сиденья давить!

Едва не врезается в едущую впереди машину. Резко тормозит. Немного успокаивается.

–Так. Слушать меня внимательно! Первое: не теряя времени быстро на автостоянку. Если его машины там нет, дуйте по трассе в сторону Москвы. Смотрите белую “Ладу” с челябинскими номерами. Если поднажмете, догоните. Ментов поспрашивайте. Да не на постах, те вами скорее заинтересуются, а гибэдэдэшников на трассе. Подмажьте если надо. Из своих, откуда! Я еще подумаю, платить ли вам! Так. Если машина на стоянке, тогда на вокзал и ждать отхода триннадцатого. И постоянно докладывать!

На перекрестке загорается красный. Игорь не успевает проскочить и его машина клюет в бок “Хонды”. Из “Хонды” вылезает огромного роста грузин и нехорошо улыбается. Игорь тихо матерится.

–Ну что за день сегодня, твою мать! Все нормально, мужик, все нормально!

Неоконченная рукопись

87. Квартира председателя Совета экспертов конкурса Битова. Он завтракает, одновременно просматривая какие то бумаги. Из другой комнаты доносится раздраженный женский голос.

–… пол-третьего! Я уже забыла как мой муж выглядит! Приходит, я уже сплю, уходит, я еще сплю! Мы когда-нибудь будем жить по человечески?!

–Жанна, но ведь сейчас я с тобой!

–А что толку? Через пять минут исчезнешь и снова до ночи! У тебя, наверное, баба завелась?

–Ну что ты говоришь такое?! Какая баба?

–Обыкновенная! Кто такая Валечка?

Жанна выходит из спальни. Красивое, но злое лицо.

–Что молчишь? Не в бровь, а в глаз?

–Напели уже… доброхоты. Ничего у нас с ней нет. Чисто деловые отношения.

– Когда деловые отношения на пирожки не приглашают!

–Ну мало ли кто куда может пригласить… Самое главное соглашусь ли я.

–А откуда я знаю? Может вы уже… состыковались!

Михаил не допив кофе встает из-за стола, забирает бумаги и идет в коридор.

–Беги, беги! Ждут тебя там не дождутся! Кстати, ты знаешь хотя бы, что в доме ни копейки?

–Как… Я же три дня назад гонорар за статью принес!

–Тоже мне деньги! Курам на смех!

Битов входит в комнату.

–Жанна, что с нами происходит? Еще три года назад мы жили душа в душу. Вроде бы ничего не изменилось, а куда все ушло? Та же работа, те же друзья, та же квартира… Не понимаю.

–Вот именно! Все то же. И так до гроба! Ты посмотри как другие раскрутились! А мы нищие!

–Не такие уж мы нищие.

–Это ты про свой задрипанный джипчик?! Боже мой!

–Не надо так, Жанна. Кому щи жидки, а кому алмазы мелки. Человек редко бывает довольным.

–Пис-сатель…Ладно, топай. Поговорили.

Михаил уходит. Сбегает по лестнице. Из квартиры на первом этаже доносится шум ссоры. Дверь распахивается и на площадку выскакивает сугубо рабочей внешности мужичонка. Дверь за ним с треском захлопывается. Мужичок смотрит на Битова и недоуменно крутит головой.

Сдурела совсем! И что им, бабам надо?!Михаил улыбается.

–Ничего, прорвемся! Мы тоже хороши.

Битов подходит к стоянке, роется в карманах. Что то забыл. Бегом возвращается в свою квартиру. Открывает дверь, берет в прихожей бумаги и слышит голос Жанны. Она говорит по телефону.

–Да. Пусть приезжает. Ты сказала ему сколько я беру за час? Много?! Семьдесят баксов это много? Пусть на Казанский вокзал идет, там дешевле. Вот так. В общем, с одиннадцати до часу… семьдесят пять… нет, восемьдесят. Пока.

Михаил отступает к двери. Выходит. Бредет к джипу. Выезжает, останавливается. Долго сидит, закрыв глаза. Сзади гудок – проезжай, мол! Он кивает. Уезжает.

88. Московская улица. Поток машин. Битов мрачен. После одного из перекрестков сворачивает на парковку и идет к столикам, которые выставлены возле кафешки. Берет сигареты, чашку кофе и, облокотясь на стол пусто смотрит на спешащих своей дорогой прохожих.

–Вы разрешите? Эй, здесь свободно?

Молоденькая девчонка стоит перед его столиком. Михаил недоуменно смотрит вокруг – полно пустых мест, но в итоге пожимает плечами.

–Свободно.

Девчонка садится, берет его пачку, закуривает. Держится свободно, даже несколько вызывающе. Битов хочет уйти, но она удерживает его.

–Погоди… писатель. Разговор есть.

–Не… понимаю.

–Поговорить надо. Приземляйся взад. Садись, говорю!

Михаил садится.

–Ты в издательстве работаешь?

–Поконкретнее можно? И лучше все-таки на “вы”.

–Можно и поконкретнее. Вы в издательстве "Антарес" работаешь?

–Нет, не работаю.

–Какого тогда…! Конкурс где сейчас проходит?

–А… вон вы о чем. Ну, допустим я временно с ними сотрудничаю.

–Я о чем и говорю! Ты… вы председатель совета? Битов?

–Битов. Только я вас сразу предупреждаю, что рукописей я в личном порядке не принимаю и протекции не оказываю. ПринОсите материал, регистрируете и далее по инстанции.

–Ничего я нести не собираюсь. Мне с тобой поговорить надо об одном интересном вопросе.

–Приезжайте, в "Антарес", там и поговорим. А сейчас всего доброго.

Михаил встает. Девчонка тоже поднимается, внезапно прыгает к нему на шею и истошно орет.

–Помогите! Насилуют!

Михаил пытается освободится, они падают, задевают стол, все склянки летят на асфальт. Девчонка продолжает орать. От перекрестка из милицейской патрульной машины вываливаются двое ментов и бегут к кафешке. Девчонка вцепилась в Битова как клещ.

–Ну, что, сдать тебя? Или подождать?

–Пусти… идиотка!

Менты подбегают. Девчонка вскакивает на ноги. Блузка у нее порвана, волосы растрепаны. Один из ментов заходит Михаилу за спину.

–Что случилось, девушка? На вас напали?

Девчонка насмешливо смотрит на Битова, секунду медлит.

–Все нормально. Запнулась.

–А орала зачем?

–А ты мордой к асфальту приложись, посмотрим как заорешь!

Патрульные резко теряют интерес к событию. Молча разворачиваются и уходят. Девчонка как ни в чем не бывало поправляет волосы и показывает Битову на стул.

–Садись. Или повторить?

–Что тебе надо от меня?

–Ага! Прорезался интерес! Хорошо. Так вот. Мне от тебя лично не надо ничего. А кое кому очень даже требуется.

–Что им от меня надо?

–Самую малость. Напрягаться не придется. Даже заработаешь чуток. Ты председатель Экспертного совета конкурса или нет?

–Председатель. Но решения мы принимает коллегиально. От меня одного ничего не зависит.

–Коллегиально! По нормальному сказать не может… Все, что на конкурс приносят через тебя идет?

–Сначала все рукописи регистрируются, потом идут ко мне, я их просматриваю и распределяю по экспертам. Те отбирают лучшие.

–Значит, через тебя. А если чушь какая то привалит ты имеешь право ее сразу забраковать? В корзинку, короче, безо всяких экспертиз?

–Если рукопись не соответствует духу конкурса и не представляет интереса для издательства… Да, могу. А все же, в чем дело?

–А дело в том, что сегодня к тебе один хмырь должен принести свое творение. И как только оно окажется у тебя, ты его тихо мирно в мусорную корзиночку. Будто и не было.

–Странно. Всегда обращаются с прямо противоположными просьбами. Помогите протолкнуть, отдайте главному редактору, обратите внимание…

–Странно не странно, а сделать надо. Просили передать, что очень на тебя надеются в этом вопросе.

–Кто надеется?

Девчонка морщится как от зубной боли.

–Кто да кто…Ну какая разница. Ты сделай, а кто неважно.

Михаил хочет задать новый вопрос, но девчонка опережает его.

–А вот отказываться не надо. Сегодня тебя за попытку к изнасилованию привлечь могли, а завтра за покушение на убийство посадят. Сечешь, председатель?

–Секу. Ну, допустим… А как я узнаю, что именно та рукопись у меня?

Девчонка лезет в сумочку и достает флешку.

–Держи. Тут правда не до конца, но это и не надо. Опознать сможешь. И вот еще… за труды.

Она достает пластиковую карточку и сует Михаилу в карман. Треплет его ладошкой по щеке.

–Не тормози, председатель! Все будет тип-топ!

Девчонка садится в поджидающую ее машину и уезжает. Михаил стоит и смотрит на металлическую, яркую как солнышко флешку.

89. Издательство "Антарес". Битов выходит из лифта в коридор. У дверей его кабинета стоит и улыбается ему Валя.

–Здравствуй, Мишенька!

Битов не отвечая проходит к себе в кабинет и плотно прикрывает двери. В кабинете относительный порядок. Штук тридцать папок с рукописями аккуратной стопкой лежат на подоконнике. Михаил бухается в кресло, закрыв глаза несколько секунд отдыхает и включает компьютер. Вставляет флешку в разъем. Еще пара манипуляций и он погружается в чтение.

90. По трассе вдоль которой синие указатели одноруко машут в направлении Москвы едет “Лада”. Справа березовый, заросший кустарником лесок, слева такой же. Теперь спит Виктор. Сергей насвистывает что то вроде “Господа офицеры”. Навстречу им с ревом проносится дальнобойщик. Виктор просыпается.

–Кончай свистеть, денег не будет.

–А их и так нет.

–Где мы уже?

–Ульяновск проскочили.

–Надо было разбудить. С поезда я любил на Волгу смотреть.

–На обратном пути посмотришь.

–И то верно.

Виктор разворачивает пакет, достает оттуда бутерброд, разламывает его пополам и сует половину Сергею в рот. Тот мычит и дергает головой.

–Не стоит благодарности. Лопай на здоровье!

Сергей жуя издает те же звуки и яростно пучит глаза. Виктор сбоку заглядывает ему в лицо.

–Тихо шифером шурша крыша едет не спеша… Переутомился? Давай я поведу.

Сергей выплевывает остатки бутерброда.

–Ты видел?

–Что я должен увидеть?

–Иномарка только что нас обошла.

–Ну и фиг с ней.

–"Ауди". И цвет как у той, что возле подъезда нас караулила.

–Ты не путаешь?!

–Может и путаю.

–Неприятно… Если это те самые друганы, то по номерам запросто засекли нас. Что делать будем?

–Вон за тем поворотом посмотрим. В случае чего свернем в лес.

“Лада” сбавляет ход и осторожно приближается к повороту. Высовывает за поворот свою любопытную мордашку и замирает. В пятидесяти метрах впереди дежурит "Ауди". Два парня стоят рядом и напряженно вглядываются в “Ладу”. Сергей разворачивает машину и едет обратно. Не проходит и десяти секунд, как следом за ними из-за поворота выскакивает иномарка. Сергей сворачивает на обочину и мчит в лес.

Гонки по лесной дороге. Машины скользят по траве, царапают об деревья лакированные бока. Наконец, "Ауди" догоняет “Ладу” и бьет ее сзади. Сергей не удерживает машину, та вылетает с дороги и бьется рыльцем в дерево. Глохнет. Преследователи выскакивают из "Ауди", Виктор и Сергей покидают машину и начинается драка. Схватка происходит в переменным успехом. В итоге один из парней выхватывает нож и бьет Сергея в плечо. Виктор монтировкой “прикладывает” второго бандюгана по башке, достает из кармана свой “Макаров"- воздушку и стреляет. Парень роняет нож и хватается за лицо. Они подручными средствами связывают парней.

–Серый, покажи плечо!

–Да царапина…

–Я сейчас перевяжу.

Виктор достает из аптечки бинт и перевязывает рану. Роется в "Ауди". Достает оттуда пару наручников, сотовый телефон. Они подтаскивают парней к березе и надевают на них наручники – так, что ствол между их спинами. Виктор удовлетворен проделанной работой.

–Ну и славненько. Посидите тут, пока… Серый, что с ними делать будем. Ты пострадавший, тебе и решать. Хочешь я им уши отрежу? Или еще что-нибудь.

–Не надо. Ментов вызови. Пусть разбираются.

–И то верно.

Виктор набирает номер.

–Дежурная? Какой у вас приятный голос! Как вас звать? Ну ладно, ладно, женщина в погонах, вопрос снят. Есть сообщение. На двести седьмом километре трассы Ульяновск-Москва в двух минутах езды по проселочной дороге направо от указателя произошло разбойное нападение… На нас, на кого же еще! Бандиты в количестве двух штук связаны и к употреблению готовы. Орудие насилия – нож со следами крови находится в иномарке. В общем, приезжайте, а то их тут волки сожрут!

Виктор бросает телефон в "Ауди", осторожно подцепляет нож за краешек рукоятки и отправляет туда же.

–Вот и ладненько. Пусть теперь объяснят чья это кровь на лезвии.

Он вытаскивает их кармана одного из парней пачечку денег, и объясняет.

–Это за нанесенный ущерб.

Они садятся в свою машину и уезжают.

91. Кабинет Битова. Он напряженно смотрит на экран монитора, листает мышкой страницы. В дверь стучат и тут же входит Гаврюшин.

–Здорово, начальник!

–Здорово. Ты надолго?

–А что, занят?

–И занят… и не занят…

–Ну, а все-таки?

–Занят, потому что не дочитал одну занимательную вещицу. А не занят, потому что и так все ясно.

–Что там у тебя?

–Киноповесть.

–На тему?

–Я бы сказал технотриллер. Сюжет оригинальный, общественная значимость… О! Общественная значимость очень даже присутствует!. Знаешь, я, кажется, Боря, нашел еще одного кандидата в длинный список.

–Интересно! В день окончания приема рукописей! Я думал, уже все, отстрелялись. Кто это, откуда?

–Тут не все так просто. Давай кофе попьем?

–О чем разговор, наливай!

Михаил разливает кофе, Гавришин закуривает. Сидят, пьют. Гавришин кивает на дверь.

–Не мое, конечно, дело, но… Валентина в коридоре плачет. Причину не знаешь?

–Ну что ты все – Валентина, Валентина! Я тут не причем!

–От меня почему то не плачет… Не при чем… Экзюпери помнишь?

–Наизусть. Мы в ответе за всех, кого приручаем. И что теперь?

–Сходил бы, успокоил. Пирожки похвалил.

–Я не разу их не пробовал.

–Повод есть. Я как раз не завтракал.

–Вот ты и иди!

–Так не от меня же плачет.

Битов сопит, потом все же вскакивает и быстро шагает в коридор.

92. Валя стоит у окна. Михаил подходит, заглядывает в ее лицо. На щеках девушки слезы.

–Валентина, ты что? Кто тебя обидел?

–Никто.

–Как никто? А плачешь почему?

–Я не плачу.

Михаил, не зная что сказать топчется рядом.

– Мы ведь кажется еще сегодня не здоровались. Здравствуй, Валя.

–А я уже здоровалась… Здравствуй, Миша.

–Да? А я тебя не заметил…

Очень вовремя сказано. И, главное, откровенно! Из глаз Вали вновь скатывается слезинка.

–То есть я хотел сказать… О, господи! Валь, у тебя пирожков не осталось, а? Жрать, честно говоря хочется, спасу нет!

–Есть!!

–Ну так неси!

Счастливая Валя бежит по коридору. Из-за угла выворачивают те же две дамочки. Ежесекундно оглядываясь дефилируют мимо Михаила. Тот подходит к двери своего кабинета и громко кричит.

–Я просто обожаю твои пирожки!

Одна из дамочек запинается и чуть не падает.

93. Кабинет Битова. Он и Гавришин с удовольствием уплетают пирожки. Гавришин сыто потягивается.

–Кайф! Такая женщина пропадает! Да я бы из-за одних пирожков на ней женился! А что? Возьму и сделаю сегодня предложение. И не смотри на меня так!

–Хватит, Боря. У меня и так неприятностей выше крыши, а еще ты со своими прихватушками. Давай по делу. Ты ведь не за пирожками пришел, верно?

–Верно, начальник! День сегодня странный какой то. Мне тоже сегодня рукопись подвалила. Хочу пред твои ясные очи представить. Тебе понравится.

–Ну, давай.

Гавришин достает из кармана металлическую флешку и протягивает Михаилу. Тот вставляет ее в дисковод. Лезет в карман, достает носовой платок. Вместе с платком из кармана падает пластиковая цветастая карточка. Гавришин впивается в нее взглядом. Поднимает.

–Миша… Что это?

–Где? А… Не знаю пока. Девица одна в карман сунула. Со мной, Боря, сегодня утром пренеприятное происшествие случилось. Сейчас расскажу.

–Миша… Посмотри сюда.

Гавришин достает из кармана и бросает на стол точно такую же карточку. Битов переводит взгляд с Бориса на карточку, потом глядит на монитор и отдувается.

–Тебя как прихватили, Боря?

–В супермаркете. Кошелек в карман подбросили. Дамочка какая то рядом все время крутилась. На выходе подошли двое и предупредили, что… В общем, ты знаешь, что дальше.

–Нет, не знаю. Я должен рукопись у автора принять в корзину отправить. Это понятно. А ты тут причем?

–А мне сказали, что должен помочь тебе сомнения в этом благом деле преодолеть, если таковые вдруг появятся. А если не получится, то все носители с рукописью уничтожить. Вот так!

–Ясно… Подстраховались, значит, если председатель Экспертного совета заупрямится. Логично… А ты выходит не согласен, если рукопись ко мне принес?

–Нет, не согласен. У меня характер тяжелый, Миша.

–Что верно, то верно.

Битов разглядывает карточку.

–Альфа-банк. Ты смотрел сколько тут?

–Поинтересовался. На десять тысяч баксов тянет.

–Н-да… Нехило.

Наступает неловкое молчание. Потом Битов решительно давит окурок.

–Ну, хватит в молчанку играть. Ты рукопись читал?

–Конечно.

–Как тебе?

–Однозначно – в длинный список.

–Согласен. Победит – не победит это жюри решать, а мне нравится. Вот только где автор? Вещь то не закончена.

Бутов смотрит на часы.

– Времени совсем немного осталось. Скоро надо совет Экспертов собирать и по длинному списку определяться. А если автор опоздает? Или вообще сегодня не приедет?

–Думаю, что не страшно. На три серии тут наберется. По условиям конкурса проходит.

–То есть решено? Не боишься?

–Эксцессов всяческих? Нет, почему то… Это как на экзамене – перед тем как взять билет мандраж, а как вытянул – все, холод и синь небесная. Прорвемся!

–Есть и другой момент. Банковские карточки.

Они смотрят в глаза друг другу. Гавришин первым нарушает молчание.

–Миха, мы с тобой сколько друг друга знаем?

–Почти всю жизнь. Сначала детсад, потом школа, потом Литинститут. Все время вместе.

–Все время. Помнишь, как лет в шесть путешествовать с тобой пошли в дальние страны?

–Помню. Взяли по куску хлеба с маслом и пошли.

–Как в первой же деревне на нас собаки напали, помнишь?

–Как не помнить? Шрам на ноге на память остался.

–У меня тоже. Убежал кто то из нас?

–Нет. Встали спина к спине и отбивались.

–А помнишь как в десятом классе я от несчастной любви со школьной крыши прыгнуть хотел?

–Оксана, кажется ее звали…? Помню.

–А что ты тогда сделал? Тоже залез на крышу и сказал – прыгнешь ты, прыгну и я!

–Да дураки были оба!

Гавришин приближает к Михаилу разгоряченное лицо.

–Ты понимаешь, что вот эти самые деньги как стенка между нами встанут? Ну, ухмыльнемся понимающе друг другу мы сейчас, карточки в карманы положим и сделаем вид, будто ничего особенного не произошло. А в головах мыслишка гаденькая останется! Я однажды про интересный психологический изыск прочитал. Приходят люди в гости, хозяйка им говорит – да не снимайте вы обувь, да не надо, да ни в коем случае! Послушаются ее гости, натопчут. А хозяйка потом пол моет и думает – невоспитанные какие, а ведь обувь то все-таки не сняли! Вот и у нас с тобой так же будет. Будешь ты думать про меня – парень то, мол хороший, но деньги то все же взял! И если побольше заплатят, то сможет и меня продать! И у меня то же самое завяжется!

–Что ты меня все учишь!? Я дурак по твоему, да?!

–А я не только тебе, я и себе говорю… Ведь десять тысяч баксов все таки… Эх, какой комп поиметь можно! Да, что там комп! Я как подумаю! Ммм! Слюнки текут!

Битов берет обе карточки и бросает их в стол.

–Все, забыли. Пусть лежат пока. Потом с ними разберемся.

94. Белая "Лада" еле тащится по грунтовке среди желтоголового подсолнечного поля. Тяжело дышится ей, бедной. Из под капота вьется белый горячий парок. В конце концов машина останавливается. Виктор и Сергей выходят и лезут к двигателю.

–Все, Серый, капец! Тосол весь вытек. Дыра в радиаторе где то. Это когда мы с березой поцеловались. Невезуха! Осталось каких то триста км.

–Надо попутку ловить. Или автобусу голосовать.

–Ты на себя посмотри. Плечо в крови, щека распухла, грязный как котел в котором черти грешников варят. Попутку… Не возьмет нас никто. Разве что милиция.

–Ты тоже хорош.

–Да я и не спорю.

–Что то ты слишком спокойный. Сейчас десять часов… к восемнадцати кровь из носа должны быть в Москве. Иначе зачем все это.

–Спокойный я потому что уверен.

–Это в чем же?

–Не должна такая несправедливость произойти, чтобы после стольких мытарств у самой цели от нас удача отвернулась. Мне в жизни не особо везло, но уж чтобы совсем вот так… Нет , не должно! По всем приметам – не должно!

–Не знал, что ты суеверен.

–Конечно суеверен. Вот сейчас удачи попрошу у своего знакомого ангела и сразу все образуется.

–Давай, проси, а я в радиаторе покопаюсь.

Виктор бродит туда-сюда по дороге, срывает колос, жует его, что то шепчет. Сергей лезет в бардачок, достает изоленту.

–Садись, поедем.

–Что уже все?!

–Изолентой трещину подмотнул. Надолго не хватит. До какой-нибудь стоянки дотянем и машину придется оставить.

–А в радиатор что зальем? Пописаем что ли?

Сергей выносит из салона две полуторалитровые бутылки минеральной воды. Льет воду в радиатор. Виктор вздыхает.

–Ты прямо как наш бывший главбух! Тот свой джип исключительно “Святым источником” пользовал.

Садятся, едут. Виктор довольно улыбается.

–Я же говорил! Стоило мне походатайствовать и сразу все наладилось!

Сергей кажет ему кулак.

95. Издательство "Антарес". Кабинет Битова. К его столу буквой “Т” приставлен другой стол. На этом столе лежат чистые листы бумаги, ручки, стоят бутылки с минеральной водой. Стулья готовы прочувствовать ответственность и весомость решений членов Экспертного совета. Михаил заканчивает последние приготовления к совещанию – складывает в несколько стопочек папки с рукописями, заполняет бланки. В дверь стучат. Входит Валя.

–А…Валентина. Ну вот кажется и отстрелялись. Последние штрихи. Сейчас соберу экспертов и будем утверждать самых-самых. А дальше уж пусть жюри попотеет. Ты по делу или как?

–Или как. У нас дела тоже закончены. Пришла попрощаться.

–Почему попрощаться?

–Так ведь ты завтра уходишь. Обратно в журнал свой.

– Да, кончилось мое здесь присутствие. Не буду тебе больше надоедать.

–Понятно.

–Но по пирожкам твоим скучать буду.

–А ты не скучай. Проголодаешься, приходи, я тебя накормлю. Что молчишь?

–Не знаю я что ответить, Валя…

–И не отвечай тогда. Просто позвони если надумаешь.

Валя пишет номер телефона на листочке бумаги и уходит. Михаил крутит листочек в руках, затем прячет его в карман. Осматривает кабинет и берет трубку телефона.

–Боря, не в службу а в дружбу… Как ты меня понимаешь! Все одиннадцать человек. Весь Совет. Да, все готово, только шампанского нет, зато минералки завались. И автора тоже нет… Но это не суть важно. Ты меня поддержишь? Ну и хорошо. Жду!

96. По обочине дороги идут Виктор и чуть подальше за ним Сергей. Виктор несет подмышкой черную лепешку ноутбука, у Сергея на плече небольшой рюкзачок. Идут, видимо, уже довольно долго. Виктор прихрамывает, Сергей придерживает раненую руку. Мимо проносится машина. Не оглядываясь Виктор поднимает руку. Машина проезжает мимо. И так раз за разом.

–Бесполезно, Серый. Не возьмут нас. Мы с тобой сейчас не на творческих работников похожи, а на террористов – любителей. Тут что то радикальное надо придумать. Слушай, может на дорогу лечь?

–Не хочу.

–И я не хочу. Переедут ведь и не остановятся. А что тогда?

–А ты своему ангелу пошепчи, может еще раз поможет.

–На сегодня лимит желаний исчерпан. Теперь надо только на себя надеяться. И первым делом обойти сторонкой вон тот гаишный пост. Загребут нас если увидят.

Они сворачивают с трассы в лесопосадки и шагают по параллельному пути, по грунтовой дороге, обходя пост ГИБДД. Через некоторое время Виктор останавливается и начинает всматриваться вперед.

–Что ты там увидел?

–Кажется это то, что нам нужно. Легковушка! Видишь, вон среди деревьев. Пошли водителя уговаривать.

Легковушка стоит в стороне от основной дороги. В заднем стекле видна голая ступня. Легкое покачивание машины и стоны свидетельствуют о том, что в салоне идет бой не на смерть, а на жизнь. Виктор останавливается неподалеку и подносит палец к губам.

–Подождем, Серый. Это как исполнение симфонии для музыканта, прерывать нельзя, иначе может инфаркт случиться.

Стоны стихают. Виктор подходит к машине и, деликатно кашлянув стучится в стекло.

–Господа, простите за вторжение в личную жизнь, но неотложные проблемы заставляют меня…

Раздается женский визг. Боковое стекло опускается и высовывается взлохмаченная голова мужика.

–Какого надо?! По тыкве захотел схлопотать?

–Да не очень чтобы… Мне в Москву надо. Срочно. Не подбросишь?

–А в Париж тебе не надо?! Вали кулем!

Сергей открывает противоположную от водителя дверцу, садится в кресло и изображает на небритом лице улыбку.

–Правда, дружище, очень надо. В Москву. Желательно побыстрее.

Мужик растерянно смотрит на него. Виктор открывает дверцу за водителем и размещается на сиденье. Голая дама забивается в угол.

–Пардон, мадам. Я вас не стесню? Да вы не смущайтесь так, я даже на вас не смотрю… хотя есть на что! Водитель, мы едем или как?

–Мужики, вам че надо!?Вы кто?!

–Мы то?.. Писатели. Его Сергеем зовут. У него уже одиннадцать книжек вышло. А я Виктор,начинающий, у меня всего одна.

–Писатели?…

–Ну да. А ты что, не веришь?

–Верю, верю!

–Детективы мы пишем. Боевики. Горячие точки, воры в законе, маньяки, убийства. Ты детективы любишь?

–А… м… кх…

–А какие тебе больше нравятся? Чтобы трупов побольше, или чтобы душа присутствовала?

–Душа, чтобы душа!

–Молодец! Мне тоже этот голимый огнестрел да поножовщина во как надоели! А вот многие редакторы считают – чем больше крови тем лучше. В одном центральном издательстве так и заявили – писать надо проще и жестче, для людей уровнем развития средний и ниже. Неужели они правы?

–Нет, не правы!

–Приятно с тобой говорить…

–Саша.

–…Саша! Но время не ждет. Ну, что, поехали?

–Куда?

–Да в Москву же! Дави на клавишу! Мадам, умоляю, оденьтесь! Я не железный!

97. Кабинет председателя Экспертного совета. Весь совет обоего пола и самого разного возраста в сборе. Идет обсуждение произведений, которые будут включены в длинный список и представлены жюри. Битов, слегка всклокоченный заполняет очередной лист.

–Так… Номинация Серебряный треугольник. Детективный сюжет. Двенадцать рукописей кандидатами в лонг-лист. Многовато на мой взгляд… Виктория Денисовна, что скажете?

–А что поделать, Мишенька? Основной поток именно у детективщиков. Более трети. Вы же видите, что у нас на лотках продают. Не могло это не сказаться.

–Согласен с вами. Но все же двенадцать… Неужели все хороши?

–Ровненькие они все, Миша. Прорывов нет, но и провалов не наблюдается. Кинематографичны. Финансово привлекательны для телеканала. Получатся на мой взгляд хорошие сериалы.

–Хорошо, пусть будет так. А наша “сверхзадача”? Я поиск нового героя имею в виду. Хоть в трети рукописей… в пятой части… хоть в одной что то просматривается? Виталий Борисович, вы в этой номинации тоже спец, вам слово.

–Герой… вверх дырой…

–Виталий Борисович, пощадите наши уши!

–Прощения прошу, уважаемая Эльвира Алексеевна. Героев тут несколько просматривается. Тип номер один. Одиночка. Идет против отдельных личностей и групп нашего насквозь прогнившего общества, крушит всех из калашникова и наводит порядок. Мотивации самые разные – мстит за товарища, за любимую, за родителей. Тип номер два. Группа героев – от двух до пяти числом. Работают на грани нарушения закона, чаще всего бывшие спецназовцы или просто, извините, менты. Также наводят справедливость незаконными или полузаконными методами. Тип номер три. На мой взгляд самый страшный. Привлекательный бандит или группа бандитов. Веселые, сильные, бесстрашные! Грабят и убивают? Ничего! Вы посмотрите как он семью свою любит! Какая нежность в его глазах когда он собачку гладит! И как он беспощаден к действительно плохим мальчикам! А если он такой – значит он хороший! Равняйтесь на него!

–Виталий Борисович, что с вами? Успокойтесь!

–Да я спокоен, Эльвира Алексеевна. Просто надоело, когда сплошная подмена кругом. То, что было хорошим стало плохим, а плохое ценится как достоинство. Ищем кладезь там где помойка. Вы, господа члены Экспертного совета фильмы про проститут… извините, Эльвира Алексеевна, про путан надеюсь смотрели? Интер-ресное кино! Сплошь и рядом – невинные овечки! Одна ребеночка от тяжелой болезни спасает, от этого и на панель пошла, другая вынуждена больную мамку кормить! А то, что практически все они циничные расчетливые шлюхи об этом как то забывается!

–Виталий Борисович!

–Все, все, Михаил! Только… Соцреализм пресловутый ругали, а теперь его же и исповедуем – ищем то, чего нет. Вот и о герое… Не вижу я настоящего героя. Может номинация такая? Сила на силу – и никак иначе, а?

–Возможно. Тема настолько разработана… Чего только не было от старушки Агаты до наших дней… Ну, хорошо, двенадцать так двенадцать. Есть предложение утвердить весь список. Голосуем. Кто “за”? Единогласно. Валя, внеси результат в протокол. Прошу всех расписаться.

Лист с протоколом идет вокруг стола.

–Так… Работаем дальше. Номинация “Серебряная линия”. Экономический сюжет. Олег, ты этим занимался и…

–Жаткин.

–Сергей Иванович. Хорошо. Что имеем?

–Три рукописи.

–Четыре, Олег.

–То есть?

–Мы сегодня рассмотрели с Гавришиным еще одну. Поздно пришла, поэтому решение пришлось принимать в отрыве от уважаемого совета. Надеюсь, никто не в обиде? Или нет нам доверия самовольщикам?

–Ну… в общем…

–Вот и хорошо. Что-нибудь имеешь сказать, Олег?

–Имею. Мне понравились все три рукописи. Особенно первая - роман “Сталевары”. Название, конечно, не ахти, но сюжет достаточно актуален. Как вы все знаете, после очередного временного витка все повторяется на новом уровне. Так и здесь. Пришла пора и автор рассмотрел проблемы рабочей среды в применении к современным экономическим условиям.

–А проще, Олег?

–Рабочие руководят производством сами. Никаких назначаемых сверху директоров. Комитет объявляет конкурс и на общем собрании заслушивает кандидатов. И так на все должности. Акции разделены между всеми поровну, постоянная отчетность, прозрачность и контроль за выполнением решений. Такое положение дел далеко не всем из областной администрации нравится. Конфликт и так далее.

–Да, я припоминаю. Неплохая вещь… Пришла одна из первых. Хотя и несколько… гротескная, что ли… Киббуцем попахивает. Как вы считаете, Сергей Иванович?

–Ну, не все же должно быть как в обыденной жизни. Я за перспективу и необычные решения проблем. Фундаментальная наука, например – что с нее, кроме затрат? Но когда-нибудь откликнется. Так и здесь. Вещь неординарная и этим интересная.

–Спасибо. По “Сталеварам” решили. Голосуем… Все “за”. Отлично. Далее… Виталий Борисович?

–Не возражаете, если я сразу по двум оставшимся? Произведения чем то схожи. Стратегия жизненного успеха.

–Интересно! Лично мне интересно. Иногда приходят грешным делом мысли почему это молодые парни и девушки, мои ровесники становятся директорами предприятий и президентами компаний. Что это у них есть такое, чего у меня не имеется? Какие достоинства?

–С девушками то как раз все ясно. Если ты красива и к тому же обладаешь тесной вагиной, то этого совершенно достаточно, чтобы завоевать весь мир.

–Виталий Борисович!

–Это не я сказал. Все претензии к Шелдону.

–Сидни Шелдон, между прочим и о мозгах упоминал!

–Хорошо. Цитирую дословно. Если ты красива и…

–Ну, будет вам! Мы все поняли. А молодые люди?

–Они либо сынки и внуки ныне здравствующих и процветающих сильных мира сего или особи без страха и упрека. С первыми все понятно, а вторые это сильные люди. Они идут вперед не оглядываясь, ни в чем не сомневаясь. Их можно только уничтожить физически, но с выбранного пути столкнуть нельзя. Они тоже добиваются многого.

–Вы забыли об одаренных личностях.

–Олег! Это исключение из правил. Эти индивидуумы не от мира сего. Им то как раз чаще все равно сколько у них денег в кармане и обладают ли они званиями и наградами.

–Понятно. Значит мне надо быть либо сыном премьер-министра, либо талантом, либо пахарем?

–Да, Миша! И самый верный путь – это выбрать перспективную дорогу и бежать, пока хватит сил.

–Увы… литература не самый надежный путь к успеху… Но, поздно менять коней. Итак, по всем материалам номинации Серебряная линия кажется определились. Голосовать будем списком?

–Если не возражаешь, Михаил, лучше раздельно.

Михаил несколько удивленно смотрит на Олега.

–Ты так считаешь? Ну, что ж… какая, собственно, разница… Итак – “Сталевары”. Кто за то, чтобы внести роман в длинный список прошу проголосовать. Единогласно. “Большой куш” – кто “за”? Единогласно. “Свет за дверью”? Единогласно. И осталась киноповесть “Черный город”. Как я уже упоминал произведение пришло буквально только что. Можно сказать следующее. Интересное, почти детективное начало, достаточно динамичный и весьма необычный сюжет. Большой социальный потенциал. Привлекательный главный герой. Написано с юмором и в то же время есть драматические нотки. Нам с господином Гавришиным весьма понравилось. Все, пожалуй… давайте проголосуем. Кто “за”? Единог….

Михаил поднимает от листа бумаги голову и видит, что руки подняли всего четыре человека.

–Голосуем по повести “Черный город”. Активнее, пожалуйста. Кто “за” прошу поднять руки.

Те же четыре человека поднимают руки. Плюс сам Битов. Михаил откидывается на спинку кресла.

–В чем причина сего? Эльвира Алексеевна, вы против?

–Я воздерживаюсь. Я не могу принимать решение не зная материала.

–Но ведь в предыдущих номинациях вы активно поддерживали мнение остальных не будучи знакомы с содержанием рукописей. И это нормально. Невозможно прочитать все! Получается, что вначале вы доверяли мнению коллег, а теперь вдруг перестали? Отчего?

–Я не хочу объясняться.

–Ваше право. А вы, Виктория Денисовна? “За”, или “против”?

–Я против.

–Почему?

–Мишенька… можно я не буду отвечать на твой вопрос.

–Конечно. Ситуация… Ну что же, тогда кто “против”? Голосуем.

Поднимают руки все оставшиеся члены Экспертного совета. Битов нервно отталкивает от себя лист протокола.

Я отказываюсь понимать. Странная какая то ситуация. Будто кто то за ниточки вами управляет. Объясните кто-нибудь, что случилось?!Виктория Денисовна поворачивает к нему грустное лицо.

–Миша… У меня двое внуков… Если со мной что то случится… куда они одни?

–Что вы такое говорите!? Что с вами может случиться?

–Если я пропущу эту рукопись – все что угодно…

Битов мгновение смотрит на нее, потом встает.

–Как?! И вам угрожали? Всем?

В комнате тишина. Кто то не отрываясь смотрит на чистый лист бумаги, кто то вертит в руках ручку.

98. По московским улицам рулит автомобиль. В салоне смеются и оживленно переговариваются. Это Виктор, Сергей, Саша и Марина.

–А я сначала думал, что крупно попал! Видок у вас еще тот!

–Так получилось, Саша. Хотелось бы, конечно, при галстучке и белой рубашке, но сразу как то не заладилось. Пришлось в чем бог послал в столицу прорываться.

–Видок настоящего мужика! Мне такие как вы нравятся.

–Спасибо, Мариночка, настоящая женщина всегда поймет настоящего мужчину.

Сергей усмехается.

–Распустил хвост. Он женат, кстати.

–Предатель! А я и ничего такого… просто повыступать перед красивой женщиной.

–Вот Саня тебе повыступает!

Саша ведет машину и улыбается.

–Мы с Мариночкой хорошие друзья. Она меня понимает, а я ее. Так что зеленый свет!

–Ценю искренность, но первым делом самолеты… Мы далеко от издательства?

–Я в Москве не часто бываю. По моим прогнозам вот за тем поворотом супермаркет… дальше сквер и то, что вам нужно. Минут десять – пятнадцать. А вы точно писатели?

–Да точно! Вон Сергей одиннадцать книг… говорил уже я об этом сто пятнадцать раз! Ты что, до сих пор не веришь?

–Странно как то… другими я вашего брата представлял. Старенькими, сгорбленными. В очечках на минус тринадцать. А Сергей вон какой медведь! Сереж, ты в десантуре не служил?

–Я в спецназе был. Хм… а мне странно, что все нас божьими коровками считают. Если человеку есть что сказать, неважно как он выглядит.

–Понятно. Так. Вон, кажется, ваш "Антарес".

–Высади нас здесь, Саша. Дальше мы ножками.

Они прощаются. Виктор выцарапывает из кармана денежную ворохайку и отстегивает несколько купюр. Саша отталкивает его руку.

–Перебьюсь. Удачи вам!

Виктор посылает Марине воздушный поцелуй. Машина уезжает.

99. Крыльцо у входа в двери в издательство "Антарес". Виктор стоит рядом со ступенями и скользит взглядом по улице. Весьма немноголюдно. Ничего подозрительного не просматривается. Сергей присел на тротуарный поребрик и ворчит.

–Что за город!? Столица моей Родины еще называется… Ни одной лавочки! Приличному человеку отдохнуть негде после долгого пути.

–А это потому, Серый, что все они тут очень деловые. Капусту рубят – только кочерыжки летят! Посидеть захочется, пожалуйте в кафе или во что-нибудь подобное. Лавочки это синоним праздного времяпровождения, то бишь лени. Нам, провинциалам этого не понять.

–Нам бы хорошо не перенять это. А то черт знает в кого превратимся. Ты что копаешься? На часах скоро шесть.

–Надо же текст проверить. Эх, хороший у тебя компик! Вот заработаю денег много-много и такой же себе куплю… Ты вход в систему запаролил, что ли?

–Зачем это надо…

–Открыть не могу никак.

–Дай я… Билл Гейтс…

Сергей возится с ноутбуком, стучит пальцем по клавишам. Лицо его становится озабоченным.

– Что за черт! Не пускает… Сейчас, перезагружу.

Сомкнувшись лбами они напряженно смотрят на экран.

–Не открывается? Серега, не пугай меня!

–Да не пугаю я! Вот, есть!

–Что есть?! А текст где?

–Найдем, Витя, сейчас найдем.

Виктор выхватывает ноутбук из рук Сергея, переворачивает его обратной стороной и проводит рукой по трещине, которая узенькой ухмылочкой режет пополам кожух.

–Витя, спокойно! Это, наверное когда мы в березу врезались… Мы сейчас что-нибудь придумаем!

–Ну за что!? За что!?

Виктор кричит почти в голос. Близкий прохожий от неожиданности шарахается в сторону и ускоряет шаг.

–Я что-то делал в жизни не так? Я много грешил, да? Жене изменял, друзей предавал, воровал? Нет же! Я когда червя дождевого перед собой видел то перешагнуть старался! А как я с деревенскими пацанами дрался, когда они птенцов из гнезд вытаскивали и об стену их, об стену! Да, ненавидел, случалось, но у меня вот здесь все это было и жгло только меня самого! Молчал, бывало, когда выступить надо, но вот – сказал! И меня же за это… Объясни мне, за что!? Да пошел ты…!

Виктор, разведя руки смотрит в вечереющее небо. Сергей перестал бороться с компьютером и опустил голову. Виктор, закрыв глаза, глубоко вздыхает, несколько секунд стоит неподвижно. Потом, приняв какое то решение идет к рюкзачку, достает оттуда пачку сигарет, листы чистой бумаги, ручку и садится недалеко от Сергея. На скулах обозначились желваки. Он садится рядом с тротуаром, разглаживает бумагу, пристраивает лист у себя на коленях и пишет сверху крупно название - “Черный город”. “Киноповесть”.

На лист ложатся быстрые черные строчки. Сергей осторожно подходит к Виктору и заглядывает через плечо. Почти испуг отражается на его лице.

–Витя… Витя! Ты что, заново!? Витя, перестань…

Виктор отрывается от текста.

–Сережа, прости меня за то, что я втянул тебя в эту авантюру. Езжай домой. Вот деньги. За сломанный ноутбук не беспокойся. Продам машину и расплачусь. Счастливо тебе.

–А ты?

–А я еще побарахтаюсь. Как та лягушка, которая в молоко попала. Все, Серега, у меня совсем нет времени.

Сергей некоторое время стоит рядом, потом отходит чуть в сторону и тоже садится. Прохожие бросают на них удивленные взгляды.

100. Кабинет Битова. Виталий Борисович горячо объясняет.

–… иномарку подставили! Я по тормозам, и юзом ее в крыло поцеловал. Неприятно, конечно, но страховочка имеется! Я не очень расстроился, иномарка не новая, а тут откуда ни возьмись появляются трое молодчиков. Так и так – ты нам лично должен. Я брыкаться, мне под дых. И объясняют – надо рукопись зарезать если проявится. А если нет, то…А, что тут говорить! Струсил. Да и цена то невелика. Подумаешь, рукопись. Ну, хорошая, ну гениальная может быть, в чем я крайне сомневаюсь. Напишет автор еще.

Виталий Борисович выговорился и садится. Битов сумрачно смотрит на скатерть.

– Спасибо за откровенность. Остальные что-нибудь сказать хотят?

Молодая ухоженная женщина нервно бросает на скатерть ручку.

–Здесь что, кабинет психотерапевта, чтобы исповедываться? Мне, например никто ничего не предлагал. И голосую я против потому, что считаю неэтичным рекомендовать жюри произведение, которое не читала сама.

–Вы вправе поступать как вам заблагорассудится, Елена Евгеньевна. Вас никто ни в чем не принуждает. Возникла ситуация такого характера, когда каждый должен решать сам. Я даже не могу предложить обратиться в УБОП. Это может быть чревато последствиями. Проще проголосовать против и все забыть. Тем более, что отделение Альфа-банка где банкоматы есть рядом и еще не закрылось.

–На что это вы намекаете, Михаил?

–Я не намекаю, я предполагаю.

Гавришин под столом давит туфлей на ногу Битову.

–Я предполагаю, что все устали. Последние месяцы были очень тяжелыми, работа проделана огромная и думаю, что небесполезная. Распишитесь, пожалуйста, в протоколе и разойдемся по домам. Спасибо вам за плодотворное сотрудничество.

Все расписываются, по одному уходят. Остаются Битов и Гавришин. Битов собирает листы в пачку, кладет в стол, закрывает его. Борис играется зажигалкой.

–Ты, Миша не думай о них плохо. У каждого есть соблазн погордится своей неподкупностью и смелостью, но… дети, жены, мужья. Собственная жизнь и здоровье. Да мало ли что. А тут что? Рукопись… Ерунда, по большому счету.

–Плохо я не думаю. Просто неприятно. За всех за нас неприятно. Как у той хозяйки – натоптали и ушли.

–Это пройдет.

–Я знаю. И все же хорошо, что кто то не испугался. Пусть мы даже и в меньшинстве. Ты куда сейчас?

–Домой поеду. Первый раз за три месяца вовремя вернусь. Высплюсь! Кайф! А ты?

–Отчет напишу и тоже… может быть домой…

–Поссорился?

–Вроде того.

–Приезжай ко мне. Лида возражать не будет.

–Спасибо, подумаю. Ну, до завтра!

–Счастливо!

Гавришин уходит. Битов открывает форточку, щурится от лучей заходящего солнца. Берет пачку сигарет. Там пусто. Чертыхается. Выходит из кабинета.

101. На крыльцо издательства "Антарес" выходит бывший председатель бывшего совета Экспертов конкурса “Русский сюжет” Михаил Битов. Смотрит по сторонам, желая, видимо стрельнуть сигаретку и видит недалеко от себя колоритную картину. На бетонном поребрике тротуара сидят двое мужиков. Один, комплекцией похожий на медведя, небритый, со сбившимися в многочисленные сосульки волосами гладит плечо, на котором по защитного цвета материи расползлось большое коричневого цвета пятно. Другой рукой он то и дело подносит к губам сигарету и, пустив клуб дыма, стряхивает пепел прямо на клавиатуру раскрытого ноутбука. Второй мужик, также небритый и нечесаный лихорадочно строчит ручкой по листу бумаги. Изредка он отрывается от своего занятия и, сощурив глаза бормочет.

–Я еще побарахтаюсь…

Михаил еще раз смотрит – прохожих нет. Он подходит к Сергею.

–Извините, если отрываю от дел… Незадача – курево закончилось. Не спонсируете сигаретой?

Сергей лезет в карман и протягивает пачку. Михаил закуривает.

–Что вы… прямо на асфальте. На скамье удобнее.

–Покажи.

–Что показать?

–Скамью покажи. В пределах досягаемости.

Битов осматривается. Озадачен.

–И правда… Нету… Странно, никогда раньше не замечал, что скамеек здесь нет. Придется и мне так же.

Он садится между Сергеем и Виктором. Некоторое время все молчат. Только листы шуршат когда по ним трусцой пробегает ручка. Михаил бросает взгляд на Виктора, на черные буквы. Приглядывается к тексту и на лице его отражается целый спектр чувств – как у ребенка, который нашел конфету в красивой обертке, открыл, а там пусто. Какое то время он сидит, потом решительно гасит сигарету. Дотрагивается до руки Виктора.

–Не надо.

–Не понял. Не мешай.

–Не надо писать.

–Серый… убери… мешает.

–У меня есть ваша рукопись.

Виктор еще некоторое время по инерции пишет, потом поднимает голову.

–За такие шутки… Ты кто?

–Я Битов, Михаил. Бывший председатель Экспертного совета. У меня есть ваша повесть. Почти вся.

–Так, так… И еще раз так! Откуда?! Хотя, какая разница! Но ведь это замечательно! Давай! Я быстро допишу! Где она!

–Здесь, в издательстве.

–Неси!!

–Ее уже рассмотрел совет Экспертов. Тоже уже бывший.

–Рассмотрел?! Погоди, у меня голова едет! Тихо шифером шурша… Так рехнуться можно…И что, что!?

–Отклонили.

На Виктора больно смотреть. Из него будто воздух выпустили.

–Отклонили… Почему? Плохо, да?

–Напротив. Очень даже неплохо.

–Я ничего не понимаю… Если это пытка такая, то не надо, а?

–Написано хорошо. Дело тут в другом. На совет надавили. Угрожали. И часть из нас сдалась. К сожалению бОльшая. Вы поймите их и не осуждайте. У них дети, семьи. Собственная безопасность имеет не последнее значение.

–Значит и до вас тоже добрались. Ловкие ребята. Хорошо рассчитали. Да, люди разные.

–К сожалению. Не расстраивайтесь. Будут у вас еще и повести и романы. Все еще впереди.

–Впереди… Не расстраивайтесь… Да ты знаешь как мне это досталось?! Как мне по ребрам пинали? Как квартиру жгли? Как купить пытались?!… Иди.

–Что? Куда идти?

Виктор быстро пишет на листе адрес – три общеизвестные буквы. Битов читает и хмуро отворачивается. Виктор тяжело поднимается. Листы расстрелянными голубями опадают на траву. Виктор подходит к Сергею и помогает ему встать.

–Вот теперь все, Сережа. Утонула лягушка. Пойдем отсюда. Домой хочу страшно. Сейчас на поезд и в Челябу. Или нет… Гостиницу найдем, отоспимся, а завтра на вокзал и…

–Тут недалеко недорогая гостиница есть. За поворотом сраз…

–… и подальше от этой сраной столицы, где приличному человеку даже присесть негде!

Они медленно идут по улице (так и хочется сказать – два обломка кораблекрушения – но уже было это), а Битов смотрит им вслед. Потом возвращается в издательство.

102. Кабинет Битова. Уже достаточно темно и включен свет. Михаил сидит просто так. Попивает кофе. Бесцельно перекладывает бумажки. В дверь раздается стук.

–Войдите!

Входит Виктория Денисовна.

–Ты еще здесь, Миша. Хорошо. Я думала уже не застану. Ты не занят?

–Не занят. А вас что ко мне привело?

Виктория Денисовна подходит у Битову, оглядывается и говорит шепотом.

–Ты меня прости, Мишенька… за сегодняшнее. Жила бы я одна…а то внуки. Ты же знаешь.

–Перестаньте вы казнить себя. Кто я такой, чтобы судьей быть? Господь Бог, что ли…

–Но все же. Ведь ты не струсил.

–Я почти один живу.

–Да, да… Я вот что хочу тебе отдать.

Виктория Денисовна достает из сумочки и кладет на стол пластиковую карточку. Битов ошарашенно смотрит на нее.

–Эт-то еще зачем? Заберите сейчас же!

–Нет, не заберу. Сначала хотела оставить, а потом решила – нет! Не хочу я грех на душу брать. Не так уж много мне осталось. Предстану перед Ним и что скажу? На старости лет оскоромилась? Была бы помоложе, честно скажу – подумала бы. А сейчас… не до новых грехов, старые замолить бы успеть.

–И что с этим мне прикажете делать?

–Уж не знаю. Ты наш председатель, ты и думай!

–Виктория Денисовна! Виктория Денисовна!

Виктория Денисовна быстро выходит из кабинета. Михаил несколько секунд сидит в нерешительности, потом бросается вслед. Запинается, шипит от боли, растирает ногу. Выскакивает в коридор и нос к носу сталкивается с Олегом.

–Ты ко мне? Проходи, я сейчас.

Викторию Денисовну Битов так и не находит. Прихрамывая возвращается в кабинет. Олега там нет. Зато на столе лежит пластиковая карточка. Михаил тихо матерится.

–… твою такую! Они что, ополоумели все! Олег! Какого черта!

Выглядывает в коридор. Там пусто. Михаил садится за стол и прячет обе карточки в ящик.

Короткие сборы домой. Битов бросает всякую необходимую мужскую мелочь в барсетку и закрывает кабинет на ключ. К коридоре уже довольно сумрачно. Сотрудники издательства разошлись по домам. Вечер на подходе. Михаил начинает спускаться по лестнице. На первом этаже в холле никого нет, даже охранник куда то подевался. Зато в углу мелькает чья то тень и через несколько секунд с шуршанием трогается лифт. Битов встревоженно оглядывается и на цыпочках подбегает к лифтовой шахте. Бегут цифирки, отмечающие этажи. Итоговая – 4. Михаил еще раз оглядывается и скачками несется по лестнице вверх. На площадке четвертого этажа он осторожно выглядывает в коридор. Около его кабинета копошится темная фигура – неизвестный пробует ключи в замочной скважине. Битов снимает со стены огнетушитель и начинает подкрадываться. Он уже готов огорошить потенциального вора краснокожим полешком по голове как тот вдруг оборачивается и отпрыгивает в сторону.

–Мишка! Спятил!

–Виталий Борисович! Вы!?

–Ну, я! Не ждал? А мы приперлися!

–Не понимаю… Что вы тут около моей двери…

–Ну, не твоей, положим, уже… Подарок принес. У меня ключ подходит. Хотел втихую. Не получилось. Ну и ладно.

–Какой подарок?

–Не догадываешься?

– В свете последних событий… Кажется догадываюсь.

–Ну вот и получи.

Виталий Борисович протягивает Михаилу карточку. Тот покорно берет ее и открывает дверь. Они заходят в кабинет. Битов привычно выдвигает ящик стола и бросает карточку. Виталий Борисович с интересом заглядывает туда.

–Ну-ка, ну-ка, сколько среди нас чистых?

–Пятеро.

–И кто же это?

–Не скажу.

–Ну и не надо. Все сходится.

–Что сходится?

–То, что в нас плохого и хорошего, справедливого и не очень поровну, но плохого всегда чут-точку больше.

–Жизнь научила?

–Она, матушка. Сколько раз доказывала – человек смотрит в небеса, но живет на земле. А значит к нему, рогатому ближе.

–Ну, это вы уж слишком. У меня жизненный опыт, конечно не такой богатый как у вас, но…

–Не спорь со старшими. Факт, как говорится, на лице. Нас в Совете сколько было?

–Одиннадцать человек.

–Не пожелали о презренный металл пачкаться пятеро, так?

–Так.

–А шестеро не устояли! Вот и весь ответ!

–Это ничего не значит. Им просто не предложили.

–А ты в этом уверен?

–Не очень…

–То-то!

Михаил устало закуривает.

–Значит, чтобы ваше мировоззрение в этом вопросе дало трещину нужен всего один человек? Чтобы кто то еще из наших отказался от денег? Так?

–Чтобы мировоззрение изменить, Мишенька, надо жизнь заново прожить. Но я буду чрезвычайно удивлен, если сейчас раздастся стук в дверь и господин Шестой появится на пороге.

Раздается стук в дверь. От неожиданности Битов роняет сигарету. На лице Виталия Борисовича отражается изумление.

–Войдите!

Дверь кабинета открывается и входит Елена Евгеньевна – та самая молодая ухоженная женщина из Экспертного совета.

–А… и Виталий Борисович здесь… Ну, ничего. Это даже лучше. Я к вам, вообще то, Михаил.

–Да, конечно!

Елена Евгеньевна подходит поближе, открывает сумочку и достает оттуда пластиковую карточку. Битов победно смотрит на Виталия Борисовича – ну, что, мол? Елена Евгеньевна покачивает карточкой, зажатой между пальчиками и отблеск от нее скользит по лицам. Битов протягивает руку.

–Предполагаю… нет, я уверена, что подобное имеется у каждого члена Экспертного совета. К сожалению среди нас, людей взрослых, реально мыслящих есть некоторые… я не буду персонифицировать… кто может воспринять ситуацию не совсем правильно. Вы меня понимаете?

–Конечно, Елена Евгеньевна! К счастью, большинство – уже большинство - поступило абсолютно правильно! Чему я весьма рад! Давайте.

–Что “давайте”?

–Ну… как…

Елена Евгеньевна прячет карточку в сумочку.

–Так я об меньшинстве. Я считаю, Михаил, что вам необходимо переговорить с ними и внушить мысль, что это никакая не взятка, а оплата за услугу, только и всего. Вы меня понимаете?

–А…? Да, конечно… понимаю.

–И что о сумме оплаты и вообще о самом факте вручения карточек надо молчать. Это в конце концов опасно! Надеюсь я внятно изъясняюсь?

–Яснее некуда… Уважаемая Елена Евгеньевна! Спите спокойно! Чуда не произошло.

–Вы о чем?

–Пустое. До свиданья.

Елена Евгеньевна уходит. Виталий Борисович похлопывает Битова по плечу.

–Это жизнь, Миша! Не расстраивайся! Таковы законы и не нам их менять!

Битов улыбается. Потом начинает смеяться. Виталий Борисович с тревогой заглядывает ему в лицо.

–Эй, Битов! С тобой все в порядке?

–В абсолютном!

–А чего тогда смеешься?

–Потому что нашел!

–Не строй из себя Архимеда. Что нашел?

–Не что, а кого! Все же я нашел Шестого!

–Ну-ну… И кто же это?

Михаил перекладывает карточки из стола в барсетку. Идет к двери.

–Я ухожу, Виталий Борисович. Дверь своим ключом закрой.

–Закрою. Так кто же Шестой, Битов? Не томи!

Михаил уже в дверях оборачивается.

–Я !

Время местное

103. Столичная, но очень далеко не шикарная гостиница. Двухместный номер. Тоже не ахти. Две кровати, две тумбочки, непременный телевизор… и стол, конечно. На котором несколько бутылок и всякая закуска. Друг напротив друга за столом сидят Виктор и Сергей. Они уже хорошо “приняли” – не до положения риз, конечно, но близится та стадия, когда уместным станет вопрос – а ты меня уважаешь? Они ритмично опускают кулаки на столешню и, давя на”р” речитативом исполняют:

Офицер-ры, офицер-ры!

Ваше сер-рдце под пр-рицелом!

За Р-россию, за свободу до конца!

Офицер-ры, р-россияне!

Пусть свобода воссияет,

Заставляя в унисон стучать сер-рдца!

Дальнейший текст забыли – Виктор еще несколько раз вхолостую стучит кулаком и командует

–Серега! Наливай!

Сергей наливает. Чокаются, выпивают. Виктор закуривает, подпирает подбородок рукой.

–Хорошо! Ты, Серый, не представляешь как я умотался. Такого наворочал за три месяца – год расхлебывать надо. Хорошо бы ремонт дома успеть до Анюты сделать.

–Сделаем.

–Машину подремонтировать надо.

–Подремонтируем.

–Ноутбук тебе купить.

–Купим.

–Деньги на это нужны. Я старик Хоттабыч что ли?.

–Хоттаб… Деньги будут. Мне гонорар еще не выплатили за последнюю книгу.

–Так это тебе… Я про себя говорю… А что за книга?

–Серия “Спецназ идет в бой”.

–Двенадцатая?

–Точно.

–Про крепких парней в камуфляжке?

–Точно.

–Хорошо. А тринадцатая о чем будет?

–М…м… Про парней в камуфляжках. Про крепких.

–Серега…

–Что?

–А тебе это не надоело? Ну, все время про камуфляжистых?

–А что… Издательство берет, народ читает. Нормально.

–Ты меня не понял. Все таки твой труд - это не ширпотреб штамповать. Ты выдумыватель и сочинятель… Ты вольный творец. Неужели не хотелось никогда послать подальше камуфляжки, АКМ-ы, марш-броски, захваты… И написать что-нибудь эдакое… Про любовь, например, высокую и чистую. Или у тебя в жизни только и было что спецназ?

–Нет, конечно. Только кому это сейчас надо?

–Что надо?

–Эдакое. Ну, есть у меня сюжет про любовь… И что? Там не трахаются как кошки. Читатель этого не поймет. Издательство это не примет. Только зря душу наизнанку выверну.

–Это ты прав. Как в “Сталкере” – помнишь?

–Ты про фильм?

–Да. Там трое в зону аномальных явлений идут и один из них литератор. Разговоры за жизнь, естессно. И этот писатель жалуется – ну что за люди, душу им протянешь, берите – плюют! Дерьмо бросишь, жрите – жрут!

–Истинно, Витя! Выпьем!

–Выпьем!

Разливают, выпивают. Виктор смотрит в темное окно и декламирует.

Напишу о любви своим сердцем

Для читателя выложу душу

Распахну своей памяти дверцы

А читатель… зевнет равнодушно.

Наплету о дешевых страстишках

Где любовь подменяется торгом

Где не люди живут, а людишки

И читатель проглотит с восторгом!

Напишу… ну а стоит ли, право

Отправлять свое сердце на плаху?

Никому не нужна моя правда

А от лжи отвратительно пахнет

Сергей шмыгает и кивает головой

–Сам написал?

–Сам.

–Держи пять.

Трясут друг другу руки.

–Серега, а ты пробовал не писать?

–Как Марк Твен курить бросал – тыщу раз!

–Бесполезно?

–Бесполезно.

– Почему?

–Ломает. Наркота это, Витя! Сижу как на игле. Тяжело, ненадежно и денег не ахти, а никуда не денешься.

–Отвлечься пробовал? У меня вон родственник дом строит.

–Бесполезно. Только время зря терять. Помру видно с этим.

Виктор вздыхает.

–Вот и у меня тем же концом по тому же месту… непутевые мы с тобой! И за что нас только жены любят?

Раздается стук в дверь.

–О! Кого-то черт принес. Не дадут спокойно надраться двум литераторам. Серый, мы шумим?

–Нет!

–Тогда какого?

Виктор идет открывать дверь. Перед входом в номер стоит смазливая блондиночка в короткой юбчонке.

–Здравствуйте, мальчики!

–Здравствуй, дочь моя!

–Проходила мимо… слышу – поют.

–Да, мы можем.

–Хорошо поете. Может вам что-нибудь надо?

Виктор оборачивается к Сергею.

–Сереж, у нас водка есть?

–Есть.

–А закуска?

–Тоже есть.

Виктор разводит руками.

–Вот видишь, все у нас для полного счастья имеется. Иди с миром, дочь моя!

Простигосподи уходит. Виктор возвращается к столу.

–Сережа! Есть предложение!

–Наливай!

Происходит стандартная процедура принятия спиртного. Виктор отодвигает руку, щурится, вглядываясь в циферблат часов.

–Гос-споди…не вижу нихрена... возрастные изменения… Серый, сколько на твоих?

–Девятнадцать с… копейками.

–Это по местному или челябинское?

–Это московское.

Виктор задумчиво смотрит на Сергея, решая очень трудную задачу.

–Это как?

–Ну… прибавь два часа…

–Куда?

–К местному. Или нет… Отнять надо… только от чего? От челябинского что ли…

Виктор озабоченно трет щетинистый подбородок.

–Сережа… Меня обуяет… обуявливает… охватывает беспокойство! У нас поезд на когда? На сегодня или завтра?

–Посмотри на билеты.

Виктор лезет в карман.

–На двадцать второе. А сегодня какое?

–Черт его знает…

–Серега! Мы опоздаем на поезд и останемся здесь навсегда! Про нас все позабудут. Мы состаримся и умрем в этом номере! Серега! Что делать? Люди!

Раздается стук в дверь. Виктор облегченно вздыхает.

–Это она, падшая женщина снова пожаловала. Она нам сейчас все объяснит. Я ей за это грехи отпущу.

–Лучше денег дай.

–Ага, сейчас… самим мало.

Виктор открывает дверь. На пороге стоит Михаил Битов. Дурашливая гримаса на лице Виктора меняется на презрительную усмешку.

– Здравствуйте, челябинцы.

–Какие люди… наверное тоже с предложением услуг. Не по адресу. Ориентация у нас нормального цвета. Бывай, амиго!

Виктор пытается закрыть дверь, но Битов удерживает ее.

–Я к вам по делу. Долго не задержу.

–Мне кажется, что ты заблудился. Я тебя куда посылал?

–Витя, да пусть войдет. Хоть число узнаем.

Виктор неохотно возвращается к столу. Садится, неторопливо закуривает. Михаил достает из барсетки пластиковые карточки и кладет их на стол. Виктор косит на них взглядом.

–Это что за чешуя?

–Это карточки Альфа-банка. На предъявителя. На каждой сумма эквивалентная десяти тысячам долларов. Всего пятьдесят.

–Похвастаться что ли пришел? И больше видели.

–Это вам.

–Не понял…

–Мы решили… совет Экспертов решил отдать эти деньги вам.

–Скинулись по десятке и … Еще раз не понял!

–Поскольку ваша киноповесть в силу ряда причин выпала, так сказать из обоймы, то остается возможность издать ее как литературное произведение. Не “кИно” – а просто повесть. Измените формат, подачу материала… вы понимаете? На бумаге.

–Мы понимаем.

– За эти деньги любое издательство с удовольствием растиражирует рукопись. Фильм, конечно, более сильная форма, но и от книги, думаю, резонанс будет.

Виктор молчит. Видно – огорошен. Потом наливает всем в стаканы.

–Выпьем!

–Мне нельзя. Я за рулем.

–Выпьем! За чистоту намерений!

Битов вздыхает и чуть отпивает. Виктор выразительно смотрит на стакан. Михаил машет рукой и допивает. Виктор доволен.

–Верю! Но почему такая щедрость? Откуда денежки?

–От противоборствующей стороны. Очень просили вам передать.

Виктор смеется, хлопает Битова по плечу.

–Понял! Круто они попали! А не жалко отдавать?

–Так не свои же.

–Логично. Но все равно… ощущение какое то странное… Не бывает так! Будто вне времени все присходит…Кстати! Сколько сейчас времени?

–Двадцать один пятнадцать.

–Московского или челябинского?

–Почему челябинского? Местного.

Сергей удрученно качает головой. Виктор вздыхает..

Зайдем с другой стороны. Вот это наши билеты на поезд Москва – Челябинск. Мы когда уезжаем? Завтра или послезавтра?Битов рассматривает билеты.

–Сегодня вы уезжаете. Ого! Уже через два часа!

–Серый, слышишь? Домой! Сколько у нас тут? Две с половиной бутылки… всего то. Вперед, господа литераторы!

104. Все тот же номер. Уже и Битов “хороший”. Все курят, говорят всякую чушь перебивая друг друга.

–… а я ему говорю – не сможет наша киноиндустрия объять такой фильм! Тут бюджет как у “Титаника”! А он мне…

–Сережа! Время прокажет, кто чего стОит! Большое видится на расстояньи, и когда кипит морская гладь…

–Витя! Я тебя уважаю!

–Миша, пирожки, это важнейшая составляющая семейной жизни!

–Времени, времени сколько?

–Витя, я зря выпил, я же за рулем!

–Ничего, я поведу!!

–Мужики! Мужики!! Стоп!

Воцаряется водочно – сигаретная тишина. Виктор подносит палец к губам.

–Тс-с! У меня разговор. Конфиденц… в общем, тет на тет. Прошу секунду понимания.

Он оглядывается и нетвердой походкой шагает в угол. Задирает глаза к потолку. Пробует перекреститься, машет рукой. Негромко говорит.

–Я сегодня… или позавчера… неважно. Погорячился в общем. Приношу свои извинения. Туда, куда я вас посылал ходить не надо. Забудем о плохом. Мы люди воспитанные, где то даже интеллигентные. В жизни всякое бывает. Если чего требуется, я всегда пожалуйста. До встречи! Спасибо за внимание!

Возвращается к Сергею с Михаилом.

–Ну вот и все, мужики! Присядем перед дорожкой!

Садятся. У Михаила звонит сотовый.

–Да? Валя? Здравствуй! Нет, не болен. Пьян. Уральцы напоили. Коллеги. Повод был. Шикарный повод. Не голоден. К тебе?

Молчит. Виктор показывает ему на дверь, а когда Михаил поворачивает голову выхватывает телефон.

–Приедет. Сто пудов. Гарантирую. Отбой.

Битов качает головой, отбирает телефон. Виктор встает.

–Ну вот теперь точно все. Прощай Москва, привет, Челяба!

Они выходят из номера.

Да будет так!

105. Челябинск. Квартира Виктора. Уже без следов пожара. Здесь собрались все – Виктор, Аня, Слава, Лена, Сергей с Ритой. Смех, гомон, веселье. Лешка путается под ногами у взрослых. Телевизор пытается перекричать компанию. Посреди комнаты стол – женщины заканчивают приготовление к какому то торжеству.

–Так… салат… грибы… Огурцы! Витя, принеси помидоры и огурцы с кухни!

–Уже несу!

–Рита, подай, пожалуйста вилки!

–Тетя Аня, а я есть хочу!

–Скоро, Лешенька, скоро уже.

Леша убегает на кухню. Там Виктор борется с банкой, пытается вытащить из нее руку с зажатым в ней соленым помидором. Вполголоса бормочет.

–Не, батя, не лезет, и в кринку не лезет…

–Дядя Витя, а что не лезет?

–Это анекдот.

–Нехороший?

–Нехороший.

–А расскажите, а!

–Ну вот еще!

–Дядя Витя, а я есть хочу!

–Без проблем. Выбирай!

Лешка берет апельсин, соленый огурец, шоколадку. Потом наливает стакан молока. Виктор смеется.

–Круто ты, брат! Не пронесет?

–Не пронесет!

–Ну смотри. Иди в мою комнату, займись чем-нибудь пока.

Леша убегает. Виктор уже почти вытащил помидорину, как вдруг до него доносятся крики.

–Витя! Витя!! Иди скорее! Про тебя по телевизору говорят!

Виктор с банкой на руке бежит к обществу. Все уставились на экран телевизора. Диктор вещает.

–… резонанс вызвала повесть “Черный город”. Создана специальная комиссия под патронажем президента… предложено использовать часть золотовалютных резервов для коренного изменения тупиковой ситуации с самым грязным городом планеты… “зеленые” направили в Челябинскую область многочисленных представителей… прокуратура возбудила…

Аня восхищенно смотрит на Виктора.

–Ну, муж и заварил ты кашу! Я тобой горжусь!

–Не торопись. Чем круче волна, тем глубже яма за ней.

–Так ты ведь слышал – сам президент под контроль взял!

–Анечка!… Золотце мое! Твоими бы устами. Будем надеяться. Так… огурцы… Сейчас!

Виктор вытаскивает руку из банки и идет на кухню. В приоткрытую дверьвидит как Леша грызет огурец и что то рисует, сидя за его столом. Виктор подходит.

–Творим? Ну покажи, не прячь!

–А я еще не закончил!

Лешка все же показывает листок. Он весь сплошь в цветах.

–Так… Это что? Лесная поляна?

–Нет!

–Теплица?

–Нет!!

–Сдаюсь. Мартышка к старости слаба мозгами стала. Ну, колись! Что это?

–Черноград.

Виктор с улыбкой смотрит на Лешку.

–Теперь понял. Он там, в цветах утонул, да?

–Да!

–Ну, если ты свой город таким видишь… значит так тому и быть! Погоди ка…

Виктор достает из шкафа два бокала и разливает в них Лешкино молоко.

–Давай… за сбычу мечт!

Лешка смеется. Виктор выходит из комнаты и сталкивается с Аней.

–Витя! На пятачок съезди, а? Зелени мало!

–Нет проблем, дорогая! Одно колесо здесь, другое там!

Виктор надевает куртку, туфли. Раздается звонок телефона.

–Я возьму, Аня.

Виктор берет трубку.

–Слушаю.

–Доволен?

–Кто это? А… Знакомый голос…

–Вспомнил?

–Трудно забыть наш разговор по существу среди головешек. Чем обязан?

–Прочитал твою книжку. Конкретики там, если честно, маловато, но художественные достоинства… В общем, мне понравилось.

–Ну, спасибо. Только я старался как в жизни.

–В жизни все жестче.

–Тебе виднее. Привет хозяину.

–Он уже не мой хозяин.

–Уволил?

–Да.

–Ничего, твой типаж всегда будет востребован. Знаешь, у меня дела…

–Напоследок… Лично против тебя я ничего не имею.

–Тронут.

–А вот моего бывшего опасайся. Достал ты его очень.

–Ценю заботу. Долгой жизни тебе, хранитель тела!

–И тебе, писатель!

Короткие гудки отбоя. Входит Сергей.

–Ты куда собрался?

–Анюта в магазин откомандировала.

–Давай я съезжу.

–Ну вот еще!

–А почему нет?

–А потому…

–Нет, я серьезно!

–Ну ты и упрямый… Кинем!

Кидают на пальцах. Виктор пожимает плечами.

–Не твой день сегодня.

Выходит из квартиры.

106. Виктор выходит из подъезда и идет к машине. По пути останавливается около БМВ. Смотрит, вздыхает. Поднимает голову. Мужик на балконе пьет пиво. Виктор хитро щурится. Кричит мужику.

–На ручник поставил?

–Поставил.

–А сигнализацию включил?

–Включил.

–А фары почему горят?

Мужик дергается, потом грозит пальцем.

–Все шутишь?

–На том и стою.

–Ну ладно… А у твоей “Лады”… А у тебя…

–Давай короче, мне ехать надо.

–А у тебя бомба!

Виктор смеется.

–С фантазией у тебя зер шлехт! Что-нибудь посвежее придумать не мог?

Садится в свою шестерку, заводит двигатель, включает магнитолу. Звучит… ну пусть будет опять “Битлз”, если ему так нравится. “Let It Be”, например. Хорошая песня.

Машина выезжает со двора. Едет по улице все дальше и дальше. Сворачивает на перекрестке и мы ее не видим. Через несколько мгновений раздается хлопок. Непонятно, что это – то ли колесо лопнуло, то ли двигатель плохо работает у кого то… А может…

Но ведь песня продолжает звучать…

Вот и все, пожалуй.