Листочек в клеточку

Глава 1

Нина Ивановна шумно вдохнула и отложила стопку тетрадей. Глаза слезились от света электрической лампы и постоянного рассматривания детских каракулей в попытке отыскать в них ошибки и хоть какой-то смысл. Конечно, Нине Ивановне, нравилась ее работа, иначе, зачем она бы посвятила школе двадцать с лишним лет, пройдя все круги ада в виде "подшефных" классов: от покладистых первоклашек с широко открытыми глазами до несносных старшеклассников, у которых на уме уже не учеба, а лишь сплошные "шуры-муры".

У самой Нины Ивановны к ее 45 годам "шуры-муры" так и не случились, все было как-то недосуг. Правда, трудовик до сих пор, а последнее время особенно рьяно, но совершенно безответно, пытался пригласить ее то в музей, то в кафе на чашку кофе.

— Как он надоел, - подумала Нина Ивановна, - хотя мужик неплохой. Даже симпатичный для его "почти полтинника".

Нина Ивановна уже изрядно зачерствела в одиночестве и вопрос отношений для себя закрыла.

В этом году ей достался противный 9Б. Один из самых трудных классов параллели, который завуч "вручила" Нине Ивановне со словами:

— С этими оболтусами управитесь только вы, вы же у нас самая опытная.

— Опытная, - от этого определения Нине Ивановне захотелось заплакать, - опытная - это какая? Старая? Одинокая? Которую не жалко оставить на дежурство в праздники? Которая торчит в школе до тех пор, пока ее не выгонит ночной сторож? - сегодня мысли в голове были особенно злыми, а осенняя хандра засасывала женщину, как болото.

Конечно, она согласилась — куда деваться, но день ото дня становилась все мрачнее и несчастнее. Нина Ивановна посмотрела на часы, было уже поздно. Она засобиралась домой и случайно смахнула со стола стопку двойных клетчатых листочков с сочинениями на тему: "Как я провел лето". Нина Ивановна всегда откладывала их и проверяла в последнюю очередь, не в силах видеть радостные отчёты о заграничных курортах, которые она себе позволить не могла. Вздохнула и принялась собирать листочки с пола.

Взгляд ее зацепился за изящный, почти каллиграфический девичий почерк. В верхнем углу были написаны фамилия и имя девочки, а дальше без предисловия текст:

— Этим летом умерла мама. - Нина Ивановна вздрогнула, как от выстрела, схватила листок, расправила и принялась читать.

— Последние несколько лет мама сильно болела, поэтому мы никуда, кроме дачи не ездили – все деньги уходили на поддерживающее лечение, которое, к сожалению, не помогало. Этим летом мамы не стало. Отец очень тяжело переживал свалившееся на нас несчастье и стал все чаще захаживать в гости к соседке Зое Викторовне, как он говорил, за обезболивающим для мамы. Но, как мы потом выяснили, обезболивание требовалось и самому папе в виде непременно бутылки водки на столе и утешения в огромном, «на шесть персон», вырезе платья соседки.

Пере смертью мама позвала меня и брата, взяла наши руки в свои и прошептала со слезами на глазах: «Пожалуйста, пообещайте мне одну вещь. Пообещайте, что вы обязательно будете счастливыми, несмотря ни на что, что вы продолжите жить и радоваться жизни, будете любимы и будете любить, даже, если придется поначалу делать это через силу». Мы, конечно, пообещали.

Когда мамы не стало мне было очень тяжело, не хотелось ни с кем общаться. Но я помнила это ее последнее желание и заставила себя буквально силой согласиться на ухаживания Славки из соседнего подъезда, он давно пытался пригласить меня на свидание, но я была так погружена в свои заботы и горе, что игнорировала его. И это оказалось лучшим лекарством и лучшим моим решением. Славка – необыкновенный, он так поддержал меня тогда.

Через неделю после смерти мамы папа привел Зою Викторовну к нам в квартиру и сказал, что она будет жить с нами. Он был пьян.

На следующее утро мы с братом собрали вещи, и ушли из дома. Родители Славки оказались очень добрыми людьми и приютили нас. Отец очень сильно кричал, приходил к ним с угрозами и оскорблениями, но они нас не отдали.

Через две недели он выгнал Зою Викторовну после того, как она пыталась его обокрасть. Он умолял простить его и обещал больше никогда не прикасаться к спиртному. Мы вернулись домой, и он до сих пор держит свое обещание.

Мы со Славкой любим друг друга, и он, вот глупый, уже предложил мне пожениться после окончания школы. Это было самое трудное, но очень важное лето в моей жизни. Я не сдалась и не отвернулась от возможности стать счастливой.

Нина Ивановна вернулась взглядом к началу листка и прочла подпись в уголке: «Алина Абрамова».

— Бедная Алиночка! Это же та девочка с длинными русыми косами, большими зелеными глазами и россыпью веснушек на носу. А ведь выглядит вполне обычной и довольной жизнью, хотя через такое прошла. А я и не знала, что у нее горе, плохая из меня «классная». – Женщина смахнула слезинку, застывшую на ресницах, и дрожащей рукой вывела внизу листочка пятерку. Рассказ девочки тронул ее до глубины души, слезы от осознания никчемности собственной судьбы подступили к горлу.

— Вдох, выдох, вдох, выдох, - скомандовала себе Нина Ивановна, выпрямила спину и быстрым шагом зашагала по темному коридору.

Открыла дверь и вышла на улицу. Моросил мерзкий осенний дождь, а зонт она, конечно же, оставила дома.

— Опять ноги промокнут и пальто, ну почему эти синоптики не могут нормальный прогноз хоть раз сделать?

На крыльце виднелась одинокая мужская фигура. Женщина подошла ближе и узнала назойливого трудовика. Он обернулся к ней с широкой улыбкой и двумя стаканами кофе в руках.

— Нина Ивановна, добрый вечер. Раз вы отказываетесь пойти со мной в кафе, я решил принести кофе вам прямо сюда. Пожалуйста, не отказывайтесь, дайте мне хотя бы один шанс, – он протянул ей один из стаканов и достал из-за пазухи мятый пакет с круассанами, - угощайтесь, пожалуйста.

— Матвей Федорович, я же вам сказала, - начала было женщина, но осеклась, вспомнив сочинение ученицы. Она взглянула на мужчину – в его взгляде читалась надежда. Нина Ивановна закрыла глаза, сосчитала до трех, это всегда помогало, и тихо произнесла:

— Спасибо большое, я действительно очень голодна.

Трудовик расплылся в улыбке облегчения, лед тронулся. Они сели на крыльцо и несколько часов к ряду говорили обо всем на свете - Матвей оказался очень интересным и приятным собеседником. Потом они, не в силах расстаться, провожали друг друга до дома под дождем, и Матвей Федорович снова отважился пригласить Нину Ивановну на выставку. В этот раз она без колебаний согласилась.