Липовый чай

Глава 1

День был обычным. Настолько обычным, что вечером Д. не сразу смогла вспомнить, чем занималась утром. Она закрыла ноутбук и прошла на кухню, прокручивая в памяти звонки, таблицы, несколько писем, на которые пришлось отвечать дольше, чем они того заслуживали. Только там заметила, что в квартире стало тихо — закончился рабочий шум, всё это время продолжавшийся у неё в голове. Она поставила чайник.

На полке стояло несколько коробок. Чёрный, зелёный, что-то с бергамотом, купленное и забытое. Липовый чай лежал в простом бумажном пакете. Она достала щепотку, растёрла между пальцами. Запах был слабым, сухим, почти пыльным, но стоило залить цветки кипятком, как кухня сразу стала другой. Пока чай настаивался, Д. подошла к окну.

День уже закончился, а ночь ещё не началась. В этом коротком промежутке город становился мягче. В такие минуты она думала одно и то же: хороший город, что бы он о себе ни воображал. Дома теряли резкость, небо над крышами светилось холодным голубым, а возле горизонта оставалась узкая тёплая полоса. Балконы напротив казались нарисованными. На одном сохло бельё, на другом темнели горшки с растениями. Где-то внизу проехала машина, но звук пришёл с опозданием и быстро исчез. Д. взяла чашку и вышла на балкон.

Воздух оказался прохладнее, чем она ожидала. Д. поёжилась, обхватила чашку двумя руками и сделала маленький глоток. Чай ещё обжигал, зато теперь действительно пах липой, а не аптекой или сушёной травой. Пах чем-то летним, хотя лето уже кончилось.

Свет менялся почти каждую секунду. Д. достала телефон и сделала фотографию. На экране получился обычный двор в сумерках: серые стены, тёмные окна, полоска неба. В действительности всё было иначе. Свет лежал на домах тонким слоем, и от этого казалось, что стоит задержать дыхание — и город останется таким ещё немного. Она сделала второй снимок, потом третий. Ни один не получился.

Д. уже собиралась убрать телефон, когда подумала о нём. Она отправила фотографию.

«Камера не передаёт, но сейчас очень красивый сумеречный свет».

Ответ пришёл почти сразу:

«очень красиво.. это вид из окна или ты на улице?»

Д. посмотрела на чашку в своих руках. Вопрос был простой, но почему-то ей захотелось ответить точно. Не «дома» и не «вышла подышать». Ей захотелось поместить их двоих внутрь этой маленькой сцены, чтобы он увидел не только небо.

«На балконе. С чашкой липового чая».

Она отправила сообщение и снова посмотрела на город.

На соседнем балконе появилась женщина, сняла с верёвки полотенце и ушла. В одном из окон зажёгся свет, где-то хлопнула дверь подъезда. Чай понемногу остывал. Телефон завибрировал.

«Какая ты домашняя и родная».

Д. перечитала фразу.

Первым желанием было ответить чем-нибудь лёгким. Поставить улыбку, пошутить про домашность или спросить, какое отношение липовый чай имеет к родству. Когда слова подходили слишком близко, она часто отступала немного в сторону, чтобы спокойно рассмотреть их оттуда.

Но сейчас отвечать сразу не стала.

Она стояла на своём балконе в домашней одежде, с непричёсанными после рабочего дня волосами и чашкой, на дне которой плавали мелкие цветки.

Пришло ещё одно сообщение:

«Ты... ты близка мне и когда я тебя увижу, то буду долго держать в объятиях».

Д. медленно провела пальцем по краю чашки. Она набрала несколько слов и стёрла. Набрала снова.

«Я знаю».

Свет почти исчез. Небо ещё оставалось голубым, но стены домов уже стали обыкновенными. Теперь камера передала бы всё совершенно точно, только снимать больше не хотелось.

Д. допила остывший чай. Несколько минут она продолжала стоять на балконе, хотя начала мёрзнуть. Внизу зажглись фонари. Люди возвращались домой, заносили пакеты, звали детей. Где-то шумели закрывающиеся окна. Потом она унесла чашку на кухню и оставила в раковине. Телефон положила рядом, экраном вверх.

В квартире снова было тихо.