Лико в окне

Глава 1

I

Вечереет. Стрелки часов показывают восемь. Дверь распахивается. А потом качается на шарнирах, обтесывая средневековые стены. На асфальт падают худые ноги. Молодой человек. Куда он идет? В офис? К своей подружке? Нет. Его путь лежит в городской парк. Что? Как? Ему всегда нравилось уединяться. Там его ждала природа, спокойствие и блаженство. Имя ему Карл, студент Первого Психологического Института города Зальцбург.

На улице окна домов отражают солнце. Прямо в лицо ему летит пыль. Карл ступает медленно и спокойно. Прохожему вряд ли известны его мысли, но он-то ясно знает, чего хочет, и как к этому прийти.

Первый квартал минул. Небольшая речка. Часто Карл просто останавливался, чтобы посмотреть на медленное течение воды. Ощущал влажные деревянные брусья под локтями. Иногда даже он подходил ближе, чтобы поднять с земли плоский камень, и запульнуть его как можно дальше, но главное, чтобы он полетел, а не утонул. Сколько бы он не старался, камень всегда уходил на дно: медленно и тихо. Только плеск.

«Плинь».

По улице проходили люди; не люди, а мимолетные образы, как ночные фонарики. Они ему не были интересны, и это взаимно. Карл проходил мимо маленьких магазинчиков, ресторанов, утопающих в цветах; непримечательные резные двери прятались за углами.

И вот, брусчатка под его ногами побрякивает, а он сам лишь тихо выпускает воздух. Где же уже парк? Да вот он там за мостом, надо только его перейти, переползти.

Карл прошел в белоснежную арку, вокруг него все благоухает. Высокие деревья, сосны, плывут по небу - они накрывают его. Трава колышется, песок под ногами шуршит. Он направляется к скамье, уже предвкушая запах свежей краски, и это «деревянное прикосновение».

Бросок, прыжок, механика. И он уже полный наслаждения, сидит. Сидит и думает. Вдруг нарастает беспокойство. Словно в затылок вонзили иголку: он кукла. Лес, трава, деревья – все зовет к умилению и расслаблению. Так что же? Глаза начали гулять в поисках мешающего объекта. Прошлись там, повернули туда, и остановились здесь.

«Лицо!». В окне соседнего дома кто-то тихо наблюдал за ним, спрятавшись за синей занавеской. У Карла затряслись руки. Нога начала нервно подергиваться. Он моргнул.

«Лицо!» - оно исчезло.

«Не-а, так не пойдет!» – Карл поднялся со скамейки, еще раз взглянул на то проклятое окно. Ноги его больше никто не видел в этом парке.

II

Задыхаясь, он вернулся домой. Дверь качнулась и захлопнулась.

Весь остальной день прошел в полной апатии, так как летняя прогулка по парку была его традицией. Но на утро, вся злость вмиг унялась. И снова хочется жить и снова хочется… гулять. У него было много времени. Занятия в институте пока еще не начались, а точнее… уже закончились, ведь сейчас лето. А лето - время святое, можно сказать, свободное …

От куска пирога остались лишь крошки. Дверь снова хлопнула, и духота обагрила лицо. Поднялся небольшой ветер, который постоянно норовил испортить его прическу. День был ни то солнечный, ни то пасмурный. Разваливался и рассыпался, как кусок штруделя. Ветер усиливался и шатал деревья. Карл выдохнул.

«Куда идти?» Парк был для него закрыт по понятным причинам. Оставалось немного вариантов. Поддавшись былым воспоминаниям, он свернул на соседнюю узенькую улочку, где всегда пахло овощным рагу. Оборвалась.

Шоссе. Одна за другой неслись автомобили. Казалось, они только ради фона существовали тогда, но это не так. Люди внутри наверняка спешили куда-то: кто-то на работу, кто-то на футбол, а кому-то просто нравилось держать в своих руках шестьдесят лошадей. И все же их глаза остекленели и сосредоточились на одной точке. Вокруг домов вились кусты. Красноватая черепица поблескивала на солнце. Дорога шершавилась и в ее прорехах редкими струйками стекала вода.

Карл - культурный человек: пьет кофе, ухаживает за растениями и понимает, как все работает в этом мире. Поэтому на этот раз его путь лежал в Музей Современного Искусства.

Запрыгнув на бордюр, он поднялся по гранитной лестнице прямо к двери. Запах краски и нового дерева, чистый пол. Только дерево, мертвое и опошленное людьми. Из вежливости Карл надел из бахилы, спрятанные в специальном бочке и далее шаркал в них на весь этаж; все относились к нему с пониманием и спокойствием.

«Второй этаж налево» - гласила табличка. Карл взбежал по ступеням. Легкие, всасывали пластиковый воздух, как пылесос.

«В картинах весь мир. В них свободна».

Кляксы, фигуры, линии буйства красок, кривые и прочие извращения, расположенные в хаотичном порядке, успокаивали его. Круги обнимали, линии выстраивались в лавочку, а краски превращалась в осенние листья, несущиеся под ноги.

За окном - лицо. «Лицо!». То самое лицо. Смеялось оно или грустило? Было не определить. Оно имело нечеловеческие, непропорциональные черты, лицо абсолютно без возраста. Его владелец, как и в прошлый раз, трусливо прятался за занавеской.

«Вот зараза! Он следит за мной!»

Карл всматривался в очертания, стараясь не моргнуть. Глаза наполнились слезами. Пальцы рук сжались в кулаки. На ладони появились красные отметины. Сколько бы Карл не старался, лицо оставалось неподвижным. “Не-а, не-а!”. Он сжал глаза руками. Направился к выходу. «Ненавижу это лицо. Ненавижу. Почему оно смотрит на меня? Что ему надо? Ненавижу. Не хочу…».

С горем он поплелся к дому, ничего не замечая. Есть только мысли. Дверь дрогнула и распахнулась - это был его удар. Нога. Карл влетел в комнату и включил телевизор. Только посторонний шум смог заглушить мысли, которые резали его изнутри.

III

Карл внешне вспотел и высох. Его бил жар и тряслись руки. Он гадал, зачем же проклятое лицо смотрит на него. Почему на него? Почему в этот момент? И раньше смотрело, но он не замечал – он не хотел замечать. А если не хочешь – не замечаешь. Так мама говорила…

«Я так просто не сдамся!».

Время - 12:30. Карл подходит к тумбочке и вынимает оттуда предмет.

«Последний шанс».

Последнее место, где его ждало умиротворение был бассейн. Там вода. Вода течет. А что течет, то вечно, ибо все вечно. Все течет.

Шаг, подъем, бордюр.

Капля за каплей начался дождь. На верхушке головы образовалась лужица. Ветви деревьев колыхались, трава дрожала и куксилась. На трассе образовалось море, а около сточной ямы кружил водоворот. Легкая летняя одежда быстро намокла: белая майка стала прозрачной, как медуза, штанины шорт прилипли к голеням и были похожи на скорлупу. И Карлу сразу стало не по себе. Дождь капал и вроде успокаивал, только напряжение росло. Капли били по лицу. Слякоть цокала в кроссовках. Словом, Карл наэлектризовался так, что был, как шнур.

«Водный центр» показался на горизонте. До него оставалось не больше пятисот метров. Небо покаричневело: и чем выше, тем темнее. Его рука дотронулась до ледяной перекладины двери. Раздался щелчок.

На стойке reseption, он купил билет и направился в раздевалку. Здание отдавало свое тепло. Толстяк после 5 км бега. Карл чувствовал себя, как… вода, как вода на очистной станции. В нос бил крепкий запах хлорки. Крепче может быть только шнапс.

Вступив на белую плитку, Карл прошел по коридору до конца, где располагалась дверь в раздевалку. Духота начинала его раздражать, хотелось побыстрее окунуться в холодненькую водичку. Громкие мужские голоса тоже не унимались. Шутки да шутки. Также подмешивался шум из душевых кабинок. Гуляла туалетная вонь. Сырость. Все было в белом цвете. Кругом зеркала, видимо, чтобы суровые мужчины могли рассматривать свои накаченные руки.

Наконец, Карл выбрался из этого ада. Тяжелый воздух осел. Над водой тонкими линиями поднимался пар. Прозрачно-синяя вода покачивала его ноги, и глаза опять гуляли. Гуляли по черно-серой мозаике, по кранам и арматурам наверху, по мокрым полотенцам. Чужие люди переговаривались, облокотясь о бортики, кто-то сушился в саунах.

Умиротворение снова нахлынуло волной. Он глотал воду, нырял в нее - делал все, что дозволено. Когда он делал очередной заплыв, нога покрылась панцирем. Она надулась и напряглась. Стиснув зубы, Карл схватился за нее обоими руками. Оцепление распространялось быстро, и судорога объяла все его тело. Сам того не замечая, он стал погружаться на дно. Арматура и сваи расплывались, монотонное гудение подводных труб втекало в уши, и там играло приятную мелодию сна. Нога извивалась змеей, пронзая тело ножами. Но Карл пересилил боль, и с отчаянным криком выпрыгнул из воды. Как-то неожиданно его взгляд встретился с лицами других людей. «А-А-А-А-а-а» - завопил Карл. Все были на одно лицо. Та гримаса: без эмоций, бесчувственная и неживая. Вода вытолкнула студента психологического института, словно он был отчислен. Взгляд метался из стороны в сторону. Потеряв способность думать, он ломанулся в раздевалку.

На улице проезжающая машина охладила его пыл. Но не намерения. Он окаменел, стал в своих целях точен, как нож, и резок, как пила. Мысли пили его, но он сортировал невнятные сгустки и выбирал только целесообразные, нужные. «Четвертый этаж, крайнее слева окно».

Тоненькие веточки ломались под его ногами. Ноздри бешено, как мембрана, двигались. Ветер выл от предчувствия и страха. Дверь вдребезги разлетелась под давлением его ступней.

Первый.

Второй.

Третий.

«Четвертый. ХА. Я ПРИШЕЛ!».

Вот и все… «ЧЕТЫРЕСТА ЧЕТВЕРТАЯ КВАРТИРА!». Никогда Карл не умел бить, но эта дверь, оказалась маленькой девочкой. Одним ударом он раскрошил петли. Комната пустовала.

В ней ничего не было. Только… «Занавеска?». А около нее туша… «Туша!» Из кармана появился… «НОЖ!». С обезумевшим лицом Карл наступал все ближе.

«НУ ЧТО ТЫ СМОТРИШИШЬ? Я НЕВИНОВАТ! СЛЫШИШЬ, НЕ ВИНОВАТ! НО Я ПРИШЕЛ ЗА ТОБОЙ, ТЫ…”. Тело не двигалось. Занавеска чуть колыхнулась. Карл встал.

А затем пантерой бросился кромсать тушу, завернутую в одеяло. Тело по-прежнему не шевелилось.

УДАР. Разрез. Оно… оно живое. На пол закапала кровь. «Кровь? Да что же ты такое?» Трясущимися и потными руками, Карл повернул к себе угасающее тело. И вдруг раздался грохот. Изо рта жертвы вытянулись слова: «Я ведь помощь просил».

Карл отпрянул, словно получил удар электричеством. «Но…» - произнесли его губы.

Жалобный стон старика остановил его: «Я всего лишь помочь просил…».