Лев, курица и чувство вины.

Глава 1

В дверь заколотили громко, бесцеремонно: сначала руками, потом подключились ноги.

«Зойка», — подумала я. Так стучать больше никто не мог. Только Зойка.

Я домыла угол окна, сняла резиновые перчатки и положила их на подоконник.

Стук стал громче.

«Если ей мою дверь не жалко, — подумала я, — хотя бы ноги свои пожалела. Не больно так лупить-то?»

— Да иду я, иду.

— Нет, ты вот мне скажи, твой Гришка себе такое позволяет?!

Зойка протиснулась мимо меня, не разуваясь, пролетела в зал и плюхнулась на диван.

— Совсем уже! Я всю ночь не спала. Это вообще нормально? Я не спала!!! Он на меня так орал, что у меня до сих пор в ушах звенит. А потом ещё по двери как шарахнет! И ушёл... Вообще! Хлопнул дверью — и до сих пор дома нет! Нет, не гад ли?! Дома не ночевать! Это вообще как?!

Я закрыла входную дверь.

— Ты сейчас о чём? И при чём тут мой Гриша?

— А при чём тут твой Гриша? Про Льва я! Про кого ещё? Он совсем обнаглел! Вот скажи, я похожа на человека, на которого можно орать?

Я прошла в комнату и присела в кресло.

— Не знаю. Орать, наверное, ни на кого нельзя... Но всякое бывает.

— Вот именно! С чего он взял, что со мной вообще можно так разговаривать? Я ему что сказала? Я ему вообще ничего не сказала. Сижу спокойно, разговариваю с Петей, никого не трогаю. Он берёт вторую трубку. Вот зачем?

— Не поняла. Какую вторую трубку? Ты сейчас про что?

— Телефонную. Господи, ну какую ещё? У нас в спальне аппарат и на кухне аппарат. Он на кухне трубку снял.

— А Петя — это...?

— Да какая разница, кто такой Петя! Ты послушай сначала. Лев снимает трубку, сначала немного слушает, а потом как гаркнет: «Это кто?» Петя, естественно, замолчал. Я тоже сначала не поняла, что происходит. Потом Лев опять: «Я спрашиваю, это кто?» Ну я ему и сказала, чтобы положил трубку и не лез в чужой разговор.

— В чужой?

— В мой! Не цепляйся к словам. Я разговаривала — значит, разговор мой.

Она вскочила с дивана и прошлась по комнате.

— И тут началось. «Кто такой Петя? Почему он тебе звонит? Куда вы собрались?» Да какая тебе разница, куда мы собрались, если я ещё никуда не уехала? Вот когда уеду, тогда и спрашивай.

— Зой...

— Нет, подожди! Ты сначала дослушай. Я ему спокойно объясняю: мы с Петей хотели на выходные съездить за город. Ничего такого... просто отдохнуть. На два дня! Не на месяц, не навсегда. На два дня! А он как заорёт: «Ты вообще понимаешь, что ты творишь?!»

Зойка остановилась передо мной.

— Вот что я такого творю, чтобы так на меня орать? Подумаешь, на пару дней на базу хотела съездить! Ты же меня понимаешь?

— Пока не очень.

— А что непонятного-то?! Он от злости по двери как врезал, дверь пробил! Ещё и дверь теперь менять!

— Я про другое. Ты с Петей...

— А при чём тут вообще Петя-то! Я вообще на него тоже психанула! Я тебе сейчас про Льва!

— Я не поняла, а на Петю ты почему психанула?

Зойка уставилась на меня.

— В смысле, почему? Он трубку бросил, как только Льва услышал!! Он бросил трубку и даже не перезвонил!! Слизняк какой-то, а не мужик!!

— А что, по-твоему, он должен был сделать?

— Откуда я знаю! Я мужик, что ли? Ну не трубку же бросать!

Я промолчала. Что должен был делать в этом случае неизвестный мне Петя, я не понимала. А если честно, не очень и хотела понимать.

— Представляешь, я же всю ночь не спала! В восемь проснулась — его нет. В девять — нет. Вот так до сих пор и нет! Я уже ему даже сама звонила. Сначала вообще трубку не брал, потом сбрасывать начал. Представляешь? Сбрасывать!! Ну и всё. Больше звонить не буду. Больно надо за взрослым мужиком бегать. Хочет где-то шляться — пусть шляется.

— Зой, сейчас половина десятого.

— И что? Он вчера в одиннадцать ушёл! Ты посчитай, сколько его нет.

Считать я не стала.

— Может, он на работу поехал?

— В субботу?

— Он военный. Мало ли, может, вызвали срочно.

— Нет, ну ты его ещё защищать начни! Он мне вчера то же самое сказал: «Мне надо уйти». Куда тебе надо уйти в одиннадцать часов ночи после того, как ты дверь кулаком пробил? Вот куда? Я ему, между прочим, вслед ещё сказала: «Лев, вернись, ты не извинился». А он дверью хлопнул!

— А Петя...

— Да опять ты про Петю! Что его обсуждать? С Петей я сама разберусь. Кстати, у него мой сотовый остался. Я ему скажу, чтобы он его к тебе привёз. Чтобы Лев его не увидел. А ты меня позовёшь к себе, когда он придёт!

— Но как я Грише это объясню?

— А Грише зачем что-то объяснять? Он и не узнает! Он на работе, скорее всего, будет!

— Зой, я не хочу проблем с мужем из-за какого-то неизвестного Пети!

Зойка на секунду замолчала.

— Какие проблемы-то? Что тут такого... Он мне телефон вернёт, мы договоримся, когда теперь на базу поедем, и всё.

Я посмотрела на неё.

— Зой, но...

— Ну вот скажи, что с мужиками происходит? Один психанул и из дома ушёл, второй вообще пропал. И я сижу одна между ними, как дура.

— Кофе будешь?

— Буду. Только не растворимый, ладно? У тебя нормальный есть?

Я пошла на кухню. Зойка, конечно, пошла следом.

— И покрепче сделай. У меня голова раскалывается.

Я достала турку.

— Слушай, а когда Лев вернётся, ты что ему скажешь?

— Я? Ничего. А что я должна ему говорить? Это он пусть думает, что мне сказать. Я на него вообще-то обиделась. И не просто обиделась. Очень сильно. Так что быстро он у меня не отделается. Я ещё не решила, сколько. День точно. Может, два. Смотря как себя поведёт.

Она достала из шкафа сахарницу, положила себе в чашку две ложки сахара и подумала.

— Хотя два, наверное, много. В понедельник мне надо, чтобы он меня отвёз в торговый центр.

Я включила плиту.

В прихожей скрипнула, открываясь, входная дверь.

Зойка замерла с ложкой в руке.

— Это Гришка?

— Гриша, конечно. Кто ещё?

— Откуда я знаю. Может, Лев.

— С чего Льву открывать мою дверь своим ключом?

— Ну да... Хотя сейчас я уже ничему не удивлюсь.

Гриша вошёл на кухню с пакетом продуктов, увидел Зойку и сначала посмотрел на меня, потом на неё.

— Доброе утро, соседка!

— Вот, Гриш, ты мужчина, ты мне и скажи. Если жена захотела на два дня съездить на базу отдыха с другим мужчиной, это повод орать на неё так, чтобы соседи слышали, бить двери и потом вообще домой не приходить?

Гриша поставил пакет на стол.

— Чья жена?

— Да какая разница, чья! Вот твоя, например.

Он посмотрел на меня ещё раз.

— Свет, ты куда-то собралась?

— Господи, да не собралась она никуда! Я про себя говорю! Я тебя спрашиваю, Лев нормально себя ведёт или нет?

— А ты с кем собралась?

Зойка прикрыла глаза.

— С Петей.

— А Петя — это кто?

— Всё. Я ухожу. Нет, правда. С вами невозможно разговаривать. Я за поддержкой пришла, а вы... Петя, Петя... Какая разница, кто такой Петя. Человек он... наверное!

— Я только спросил...

— Вот именно! Все только спрашивают! Никто не может просто сказать: «Зоя, он не имел права на тебя орать». Это так сложно?

Гриша немного подумал.

— Наверное, не имел. Но я бы тоже орал.

— Ну вас!

Зойка зачем-то схватила со стола мою сахарницу и вылетела из кухни.

Через несколько секунд хлопнула входная дверь.

Гриша растерянно проводил её взглядом.

— Свет, я что-то не то сказал?

— Не бери в голову.

Он начал разбирать пакет.

— Так и всё же Петя-то кто?

— Понятия не имею. Она так и не рассказала.

— Странно. Полчаса про Петю разговаривали — и никто не знает, кто такой Петя.

— Гриш, не начинай.

За стеной что-то грохнуло, затем ещё раз.

Потом послышался Зойкин возмущённый голос.

— Похоже, Лев вернулся, — сказала я.

Гриша прислушался.

— Похоже на то. А чего она опять орёт?

— Наверное, рассказывает, как нельзя на неё орать.

До обеда Зойка не появлялась. Я успела домыть окно, вытереть подоконник, убрать ведро и даже подумала, что сегодня её больше не увижу, когда в стену три раза грохнули чем-то тяжёлым.

Я посмотрела на стену.

Ещё три удара.

— Зоя, у тебя телефон есть, — крикнула я, прекрасно понимая, что она меня не слышит.

Почти сразу зазвонил телефон.

— Свет, ты где? Не слышишь, что ли, что я тебе стучу?

— Я думала, что у вас там ремонт.

— Какой ремонт? Хотя ремонт тоже. Иди быстрее, я тебе кое-что покажу.

Дверь в Зойкину квартиру была открыта. В прихожей, прислонённая к стене, стояла новая межкомнатная дверь, а Лев с отвёрткой в руке возился со старой. В середине полотна зияла рваная дыра.

— О, уже меняешь? Привет, Лёва!

Он поднял голову и неловко произнёс:

— Привет, Светлана! Да вот, видишь...

Из кухни тут же донеслось:

— Лев! Ты там долго ещё? Иди сюда и Светку веди. Будем твой бульон пробовать!

Лев посмотрел на дверь, потом в сторону кухни.

— Ладно, пошли... Дверь подождёт.

Зойка сидела за столом в красивом шёлковом халате. Перед ней стояла чашка с бульоном, рядом лежали хлеб, зелень, какие-то таблетки и кружка с чаем.

— Вот, — сказала она. — Посмотри на него. Вчера этот человек орал так, что у меня до сих пор голова болит. Дверь пробил, из дома ушёл, трубку не брал. А сегодня пришёл как ни в чём не бывало. Тихий, спокойный. «Зоя, я не должен был на тебя кричать». Как будто я сама не знаю, что не должен.

Она отпила бульон прямо из чашки и продолжила:

— Потом спрашивает: «Ты завтракала?» Я говорю: конечно, нет, когда мне было завтракать? Так он омлет сделал. Кофе сварил. Потом увидел, что у меня голова болит, в аптеку пошёл. Заодно курицу купил. Я вообще про курицу ни слова не говорила.

— Ты сказала, что бульона хочешь, — напомнил Лев.

— Я сказала, что от бульона, может быть, не отказалась бы! Это совсем другое. Вот видишь? — Зойка повернулась ко мне. — Может же нормально разговаривать, когда хочет.

Лев сел напротив неё.

— Ты сам-то поел? А то омлет мне сделал, курицу мне сварил, сам небось опять кофе выпил и всё.

— Я ел, Зайка.

— Ну смотри. Желудок заболит — будешь потом ходить с кислым лицом.

Я посмотрела на него внимательнее. Небритый, под глазами залегли тени. Похоже, Зойка была не единственной, кто сегодня не выспался.

— Так где ты всё-таки был? — спросила я.

— В части. Уехал туда вчера, там и остался. Побоялся домой...

— Вот! — Зойка положила ложку. — Ты слышала? Побоялся он! Кого побоялся-то? Меня, что ли?

— Не тебя... себя... — вздохнул мужчина.

— Побоялся он. А я должна была всю ночь лежать и думать. Я тебе звонила, между прочим, а ты трубку не брал.

— Знаю, Зоя. Знаю.

— Знаешь. А надо было не знать, а трубку взять и сказать, что ты живой.

Лев почему-то посмотрел на пустую чашку, потом на меня:

— Тебе бульон налить?

— Нет, спасибо, я не голодная.

— Да налей ей, вкусный бульон получился, — сказала Зойка. — Он даже пену снимал, представляешь? Я зашла — стоит над кастрюлей, пену снимает. Вчера дверь кулаком пробивал, сегодня пену снимает. Вот как так?

Лев всё-таки налил мне немного бульона и поставил тарелку на стол.

Я попробовала.

— Да, вкусный, спасибо.

— А я что говорю. Сегодня он всё понимает.

Лев у плиты перестал что-то перекладывать из одной тарелки в другую.

— Что я понимаю, Зайка?

— Что виноват. А что ещё?

— А.

Он снова занялся курицей.

Зойка наклонилась ко мне через стол.

— Я вообще давно заметила: когда Лев чувствует себя виноватым, с ним жить одно удовольствие. Он такой внимательный становится, такой заботливый. Всё замечает. Вот сейчас даже хлеб мне нарезал, хотя я не просила. В прошлый раз, помнишь, когда он меня из-за сумки довёл, потом сам три дня ужин готовил.

Я вспомнила ту сумку. И стену, в которую Зойка тогда колотила так, что я прибежала к ним, уверенная, что кого-то убивают.

Зойка встретила меня в дверях с криком:

— Он меня ударил! Ты представляешь? Он меня побил!

Лев спокойно лежал на диване и смотрел телевизор.

— Лев, ты правда её ударил?

Он даже головы не повернул.

— Нет, конечно. Если бы я её ударил, она бы уже не кричала.

— Слышишь?! Нет, ты слышишь! — возмутилась Зойка. — Смотри, как он со мной разговаривает!

— А что случилось-то?

— Ничего, я ей денег не дал, — сказал Лев.

— На сумку! Можно подумать, я каждый день сумки покупаю! — возмутилась Зойка.

— На очередную сумку.

— Она не очередная! Я такую сто лет искала. А тут Нина Павловна из Италии на продажу привезла. Кожаная, красная!! А он: «У тебя этих сумок!» Сумок, чтоб ты знал, вообще много не бывает!

Сумку Зойка на следующий день всё-таки купила.

— Помню, — сказала я.

— Вот. И тогда то же самое было. Сначала меня довёл, потом сам же переживал.

Лев обернулся.

— Кого я довёл?

— Меня! Лев, ну мы уже всё обсудили. Зачем опять начинать?

Он посмотрел на Зойку, потом на меня.

— Я не начинаю.

— Вот и не начинай.

Зойка подождала, пока он отвернётся, и понизила голос. Не настолько, чтобы Лев действительно не услышал, но всё-таки:

— Я тебе вот что скажу. Мужчине иногда даже полезно чувствовать себя виноватым. Главное — не мешать. Пусть сам до всего дойдёт.

Лев у плиты замер.

Постоял немного, положил нож и вытер руки полотенцем.

— Зайка, я, пожалуй, поеду. Мне сегодня на сутки.

Зойка даже ложку опустила.

— В смысле на сутки? Сегодня суббота! Ты только пришёл. А дверь? Ты её так и бросишь?

— Завтра вернусь со службы, доделаю.

— Лев, ну вот что за привычка? Сначала ты всю ночь неизвестно где, потом появляешься на полдня и опять уходишь. А я?

Лев подошёл, наклонился и поцеловал её в макушку.

— Курица в кастрюле. До завтра хватит.

— При чём тут курица?!

Он уже вышел в прихожую.

Зойка прислушалась, как закрылась дверь, потом посмотрела на меня.

— Так я скажу Пете, чтобы он тебе мой телефон занёс?