Лето 2014-го...

Глава 1

26 мая

Меня звали Лёхой Нечаевым, и я был обычным студентом из Донецка. Война тогда началась быстро, можно сказать, внезапно. Стоял обычный день, когда ничего не предвещало беды. Город жил своей привычной жизнью. Я гулял по парку, наслаждался зеленью деревьев и чистым воздухом.

Вдруг я услышал какой-то грохот. Сначала он казался слабым, но затем стал настолько мощным, что земля под ногами затряслась. На улице заревела сирена, и в тот момент я понял, что надо бежать домой. Не помню, как мне удалось целым и невредимым добраться до безопасного места, но это уже было неважно. Первое, что я сделал: подготовил старый рюкзак, паспорт, а также продукты с водой на всякий случай, если дело запахнет жареным.

Вскоре ко мне начали стучаться. Открыл дверь, а там стоял сосед Виталий с совершенно перепуганными глазами и говорил, что нужно немедленно идти в подвал. Объяснил он это тем, что, возможно, будут целенаправленно бомбить жилые дома. Я ему не сразу поверил, пока где-то вдалеке снова не прогремел оглушительный взрыв.

Вот мы и спрятались в том тёмном, сыром подвале, ожидая, когда этот кошмар закончится.

5 июня

Прошла почти неделя с тех пор, как стали методично бомбить жилые кварталы. Рядом со мной сидели все те же люди: Виталий, наш молчаливый сосед с верхнего этажа; Михаил, пожилой водитель автобуса, и Тамара, школьная учительница истории. Михаил рассказал мне, что слышал резкий взрыв, похожий на сухой хлопок, когда находился за рулем. Затем он услышал вой сирены, и ему пришлось раньше времени закончить свою смену. Тамара никак не могла успокоиться, ибо эти бесконечные бомбардировки окончательно утомили её нервную систему. Мужчины старались её всячески утешить, но их слова помогали ненадолго: психика молодой женщины просто отказывалась выдерживать такой стресс. Виталий строго не разрешал мне выходить на поверхность, опасаясь, что меня может задеть осколком.

Когда очередная волна бомбардировок наконец прекратилась, мы искренне обрадовались этому, вдохнули полной грудью спертого воздуха и осторожно вышли из подвала. На поверхности меня ждала ужасающая картина: разрушенные прямыми попаданиями многоэтажные дома и сгоревшие легковые машины, огромные лужи крови и тела погибших людей. Меня чуть не стошнило от густого запаха крови, это было отвратительно. Потом нам всем пришлось броситься спасать кого только можно было спасти. Под тяжелыми бетонными завалами находились живые люди, и все это прекрасно понимали.

В тот самый момент я чувствовал себя абсолютно подавленным: совсем не таким мы представляли свое будущее. Все наши мечты и надежды разрушились в один страшный миг.

5 июля

Весь последующий месяц мы выживали как могли. Да-да, именно ВЫЖИВАЛИ. Периодически приходилось выбираться из подвала, чтобы дойти до ближайшего уцелевшего здания и попросить немного еды или медикаментов. Хочу рассказать немного о судьбе своих соседей. 12 июня умер Михаил. Его тяжело ранило острыми осколками от взорвавшегося буквально в паре метров снаряда. Он так и не смог вовремя добраться до убежища и медленно истек кровью прямо на асфальте. 29 июня бесследно пропал Виталий. Говорят, его больше никто не видел, так как той ночью стояла непроглядная тьма. Могу лишь предположить, что его насмерть завалило рухнувшим кирпичом и его тело просто не смогли найти среди руин. Осталась только одна Тамара. Сижу рядом с ней и мысленно молюсь за неё, ведь ей всего двадцать восемь лет. Не дай бог шальной снаряд и её заденет.

15 июля

Почему я так долго не делал этих записей? А впрочем, это уже стало неважным. Мне пришлось пойти на огромный риск: взять ослабевшую Тамару за руку и попытаться сбежать из этого ада. Она согласилась уйти не сразу, долго сомневалась. Мы кое-как добрались до дальнего гаражного кооператива и нашли там чужую старую машину. Камнем разбил боковое стекло и открыл заклинившую дверь. Девушка покорно села на заднее сиденье, а я принялся возиться с проводами зажигания под рулевой колонкой, чтобы завести мотор. Вы даже не представляете, какую бурю радости я испытал, когда двигатель вдруг ожил!

Мы выехали из мертвого города и направили машину в сторону Шахтёрска.

На наручных часах была почти полночь. Во время пути мы сильно утомились от напряжения. Тамара уснула практически мгновенно, свернувшись калачиком, пока я монотонно водил машину сквозь ночь. Всю дорогу тихо играло старое автомобильное радио. Если мне память не изменяла, то там играли бессмертные хиты групп «Король и Шут», «Сектор Газа», «Кино» и «Сплин». Эти песни как будто подбадривали меня изнутри, чтобы я ни на секунду не сдался и не потерял управление.

Когда я подъезжал к блокпосту перед городом, нас остановили вооруженные ополченцы на КПП. Они спросили, куда мы держим путь. Ответили честно, что едем в сторону Изварино. «Через Торез?» — уточнили они для порядка. «Да, через Торез», — ответил я тогда.

Сказать, что мужики охренели от такого маршрута — это ничего не сказать. Бойцы пояснили, что та дорога наглухо перекрыта техникой противника, и посоветовали сделать большой крюк — объехать этот опасный город через поселки Рассыпное, Никишино и Фащевку. Поблагодарил их за ценный совет и поехал дальше во тьму.

20 июля

Вот мы всё-таки благополучно выехали из этой горячей точки. Немного поделюсь впечатлениями от самой поездки. Она была УЖАСНА в самом прямом смысле этого слова. Остановились у первой попавшейся загородной АЗС, чтобы заправить пустой бак. Тамара выглядела крайне плохо: застывшее восковое лицо, полное отсутствие желания поговорить по душам или хотя бы выпить воды.

В тот момент я прекрасно понимал состояние девушки, ведь я сам пережил ровно то же самое безумие.

Вся эта сумасшедшая дорога заняла около четырех часов, приехали мы туда ближе к холодному утру. Пока пограничники тщательно проверяли наши документы и багажник, позади нас, со стороны оставленного Донецка, продолжали глухо греметь далекие взрывы. Они звучали приглушенно, но их всё равно было отчетливо слышно даже здесь.

И вот, после официального пересечения государственной границы мы наконец выдохнули, так как впереди нас ждала совершенно другая жизнь. Жизнь с чистого листа, без постоянной угрозы смерти.

Хочу добавить напоследок, что те жуткие картины войны, которые мне довелось увидеть собственными глазами, намертво закрепились в моей голове. Такое забыть невозможно, сколько бы лет ни прошло.