Летний сон

Летний сон

Летний сон

Увертюра

Он привел меня в уже знакомое место, только я не могла точно вспомнить была ли здесь, и если была, то когда? Все было привычным и даже родным, вид с крыши разворачивался до боли близкий сердцу. А еще он был прекрасен, сказочно красив. Высокие стены дома окутали заросли лиан, позади нас располагался очаровательный двор-колодец, также оплетенный зарослями, а впереди бескрайнее небо и весь город, как на ладони.

Начинало смеркаться, мы сидели в абсолютной тишине, понятия не имею, о чем думал он, но один факт, что он привел меня сегодня на эту крышу, уже о многом говорил. И молчание иногда звучит громче слов.

Пролог

Белые ночи – волшебное время, легкие сумерки не успевают омрачить небо, как им на пятки наступает бледный рассвет. В тот день ночь длилась всего час, я сидела у окна и ждала, когда наступит утро. Я думала о том, как люди сейчас за сотни километров от меня, может быть, так же сидят и ждут утро после долгой ночи. Утро даёт разуму очищение, все желания, чувства рассматриваются под другим углом. Очищение помогает понять, какие мысли фальшивы, а какие истинны. Мы осознаем, какие глупости могли произойти, если бы мы хоть чуть-чуть поддались порыву ночи. Но жизнь без глупостей неполноценна, она из них складывается. И все-таки утро не панацея и случается сделать необратимую глупость, но человек эмоционален и непредсказуем – это помогает нам делать жизнь необыкновенной и разнообразной. Ведь путь каждого на этой земле – это великая история, оригинальная и грандиозная.

* * *

Но эта ночь была как никогда темной. Я знала, что сейчас откроется дверь и за ней меня найдут разгадки всех тайн. На стук и звонок никто не отворил. Добиралась долго и идти было некуда, отчаяние и страх карабкались вдоль позвоночника. Я взяла себя в руки, ведь не могут же ответы так легко достаться? Ждала долго и могу, конечно же, и еще немного подождать, я не терпелива, но рассудительна. Облокотившись на дверь, села ждать…

Поднимаясь к себе, странное предчувствие овладело моими мыслями, словно я поймал дежавю. Несомненно, тысячу раз поднимался и спускался по этой лестнице, но сейчас все как будто немного изменилось или наоборот встало на свои места. Вот нужный этаж и все так и должно было быть, я не удивился, предчувствовал или даже знал, что увижу ее сегодня. Она спала очень крепко и даже не приоткрыла глаза, когда я поднял ее руки, чтобы отворить дверь, аккуратно занес внутрь и опустил на кровать, она перевернулась на бок, ни на секунду не прерывая сон.

Усаживаясь в кресло подле нее, я задался вопросом: что же снится ей сейчас, когда я рядом? Мне всегда представлялось, что наши сны одно целое, возможно, что ей вовсе ничего не снится. И мне вдруг стало невыносимо грустно понимая, что она сейчас совсем одна, но я никак не мог себя заставить ее разбудить. Надеюсь, она почувствует, что я рядом и ее сон обретет покой и краски…

Открывая глаза, я почувствовала невероятную темноту и вздрогнула, ведь на полу в холодной парадной светила лампа. Немного привыкнув к отсутствию света, я разглядела знакомый силуэт в кресле напротив. Стало вдруг совестно, что ему пришлось затаскивать меня внутрь и засыпать в неудобном кресле. Уже и не знаю, чего я ждала от этой встречи, так часто случается, когда оцениваешь ситуацию нездорово предвкушаешь, мечтаешь, ожидаешь невозможного, долго-долго идешь к этому и получая, даже не разочаровываешься, а просто осознаешь всю глупость брошенных надежд и опустошение, потому что все, к чему ты шла, обратилось в действительность, дымка рассеялась и теперь нужно быстрее выискивать новые цели, смыслы, чтобы не захворать депрессией.

Я поднялась, заправила постель, словно и никогда в ней не ночевала, и сделала шаг к выходу, как вдруг почувствовала его руку, схватившую меня, не давая сделать следующий шаг. Зачем я только стала заправлять постель, ведь хотела улизнуть незаметно.

— Уйти хотела? - произнес он слишком уж строго. — Не сказав ни слова?

Мне очень уж не хотелось пустых разговоров, оправданий, объяснений. Повернувшись к нему, я присела, уравнивая наше положение и легонько прикоснулась губами к его щеке. От поцелуя на его лице заиграл румянец, и я поймала растерянный взгляд, который и меня, признаюсь, выбил из колеи. Волнение и осознание бесцеремонности своего поступка вогнало и меня в краску, и я замерла, как в ожидании приговора. Молчание затянулось.

— Прости, прости меня, - только и смогла я вымолвить.

— За что же?

— За непрошеный визит и поцелуй.

— Пожалуйста, не извиняйся. Но все-таки меня страшно гложет любопытство. Как же ты тут очутилась?

— Не уверена, что могу объяснить, да и правда, сам поймешь, это лишнее. Тем более, я как раз собиралась уходить.

— Еще же глубокая ночь, куда ты пойдешь одна?

— И так уже злоупотребила не предложенным гостеприимством, нужно же иметь совесть.

— Значит так, конечно, приглашения не было, но теперь есть. Половину ночи ты уже провела здесь и, если останешься у меня до утра, это ничего не изменит. Прошу, останься.

— Только не будешь спать в кресле, не удобно занимать чужую кровать.

— Но и ты в кресле спать не будешь.

Мне было очень стыдно, одеяло, подушка были в одном экземпляре пожертвованы мне. Придвинувшись к нему, я накрыла его половиной одеяла и освободила часть подушки. Они уснули.

Часть первая. Она.

Понедельник

Яркие всполохи рассвета пробудили сознание и заставили открыть глаза. Она до сих пор находилась в недоумении после столь реалистичного сновидения, даже оглянулась по сторонам в поисках своего «знакомого». Но, как обычно, после «свиданий» он покидал ее, оставляя в растерянности и одиночестве, в болезненном ожиданий следующей встречи.

Кто же он? Человек, с которым у нее совместных воспоминаний больше, чем с кем бы то ни было, о котором напоминала каждая мелочь: звон весенней капели, аромат фруктовой лавки на летнем рынке, дурман прелой осенней листвы и даже вид спадающих на замершую землю крупных хлопьев снега, заставлял ее кровь все стремительнее бежать по венам, распространяя по телу электрический импульс воспоминаний. И день за днем она задавала себе один и тот же вопрос, как возможно столь сильно привязаться к «призраку»? Она ничего о нем не знала, но лелеяла каждый их сон.

Утром, как и всегда, прогуливаясь по набережной, она детально вспоминала каждую секунду сна, скрупулезно анализируя, ища подсказку, что уже вошло в своего рода традицию. Но сегодня случай был особенный, они еще никогда не контактировали так тесно, не разговаривали и она первый раз увидела его дом, поэтому ее так взбудоражил именно этот сон, хотя и до этого он снился ей на протяжении десятков ночей, и она никак не могла заставить себя вспомнить как же она добралась до места и это чувство сводило с ума. Сны и так, достаточно неприятно детально вспоминать, ведь, чем дальше сон, тем слабее он ощущается, образы ускользают, детали растворяются и все что остается непонятный смешной фарс, который и вспоминать стыдно. Она ненавидела до этого доводить, и прогулка помогала ей яснее ощущать только, что пережитый опыт, который, присев на скамью у воды, она принималась аккуратно и последовательно излагать на бумаге, что ни одна самая незначительная деталь не исказилась или даже потерялась. Что-то подсказывало ей, что это нужно делать, что сны не простые и все это пригодится в будущем. Этот романтичный фанатизм, сильно влиял на реальность, не давая ей жить настоящим.

Конечно, не только ради восстановления памяти, она так рано покидала дом. Прогулка очень помогала отстраненно взглянуть на вещи, прохладный, освежающий ветер дарил очищение (наверное, ночью шел дождь), улица практически безлюдна и пространство еще не насытилось пустыми разговорами, чужими запахами, шумом проезжающих машин. Ей нравилось бродить у воды, она ощущала ее могучее спокойствие и колоссальную силу, но все же реку вело русло и похвастаться абсолютной свободой она не могла.

Была еще одна причина любви к этим прогулкам, как-то ее поразила мысль, что, возможно он также сейчас прогуливается, вспоминая и обдумывая их встречу (да, она была уверена, он существует и видит ночью все то же, что и она). Так появилась новая ассоциация, которая сопровождала ее на каждой последующей прогулке.

Вернувшись домой, она принялась за приготовление завтрака. Частенько, занимаясь повседневными рутинными делами, она задумывалась, чем же сейчас занят он? Тоже готовит? Уже позавтракал? Возможно, уже уехал на работу? Это не было важно, просто ей хотелось об этом думать, возможно, хотелось стать частью этого, частью его живой, настоящей рутины. Но, и сейчас, мыслями, снами, она забирала частичку его души, отдавая взамен свою. Возможно, что они и не встретятся никогда, но все же будут другу дороже, чем кто-либо.

Она детально знала его внешность, ведь закрывая глаза, ее накрывала не темнота, свет его лица, навсегда опечатавшийся в сознании. И видела его повсюду, в прохожих, в отражении витрин, в актерах, моделях. Так любила его черты, что, находя в тысяче человек по одной, могла сложить портрет, который подолгу мог не исчезать из ее мыслей. Она еще долго может просидеть так, замечтавшись, не будем же ее тревожить.

Что же есть сны? Видения будущего, фрагменты настоящего или потаенные желания? В них можно запутаться, потеряться и когда перестаешь разбирать, где сон, где явь, когда начинаешь уделять чрезмерное время этому морок, он способен поглотить и тогда начинаются проблемы. Она верила, что ее сны предвестники встречи, дежавю и в свое время обязательно сбудутся один за другим. Бесспорно, это все наивные фантазии, но почему же им не суждено сбыться?

Краски ее мыслей совсем смешались в один, неоткрытый доселе не одним художником, цвет, пока они не обернулись в яркий, редчайший для нее, сон. Всюду, куда хватало зрения заглянуть, вплоть до самого горизонта простиралось поле желтых, как мертвая осенняя листва, цветов. И не было от них спасения, сердце цепляла жгучая тоска и отчаяние, она бежала, без разбора, потому что не из чего было выбирать, бежала так, что дыхание жгло легкие огнем и паника хватала ребра. Нельзя было остановиться, паника, тоска, все то гнало лучше любого топлива изгоняло, просило свободы, которую, она знала здесь ни за что не найти. Когда уже ноги не слушались, она то и дело спотыкалась, пытаясь закрывать глаза от невыносимого пейзажа, упала на колени и почувствовала, как ее берет в свои объятия нежный соленый освежающий морской ветер. Она дала себе волю раскрыть глаза и тут же почувствовала себя счастливой и не обременённой никакой заботой. Оказалось, что поле окончилось обрывом, она присела на край, свесив ноги и направила взгляд в даль. Закат окрасил толщи воды огнем, вода горела и ей было приятно наблюдать за солнцем, устроившим пожар и теперь самостоятельно кинувшимся в его омут. Вода потухла, как только последний кусочек солнце погиб в море, но она его смену пробудилась луна. Белые отблески побудили встать, но поднявший она оказалась внизу у воды, обернувшись она узрела тот самый обрыв, где сидела мгновение назад. Холодная ночь отпугнула ее, и она удались к лесу, находящемся в низине под обрывом, облокотившись на одно из деревьев, устремила взгляд к горизонту в ожидании рассвета.

Как ужасен летний мокрый и больной дневной сон. Ужасен сам по себе, а сейчас, для нее он был просто невыносим. Посыпаясь разбитой, не осознавая, где ты, что ты, путая стороны света и теряя себя, она лихорадочно проматывала в голове удивительно детально запомнившийся сон. И цветы, и море, и солнце, и луна, дикая тревога и невероятный эмоциональный штиль, дарованная безмятежность. Все вспоминалось четко и детально. Чего же не хватало? Это был первый за долгое-долгое время одинокий сон, самостоятельный кошмар. Холодный пот бежал по спине в большей степени не от дневного короткого сна, а от осознания, что сегодня ночью, возможно, было прощание и теперь придется как-то жить дальше, и от мысли, что все ее существование так резко опустеет, теряя цель, смысл, стало страшно и еще более одиноко, чем когда бы то ни было.

Она заставила себя сварить кофе и взять с полки новую книгу, инстинктивно ища убежище и выстраивая стену, огораживая ей разрушительные переживания, да и рано было паниковать. Так она встретила поздний вечер, а утром, как и всегда, рано проснулась и направилась на прогулку, обдумывая очередное ночное «свидание».

Вторник

Река, как всегда спокойна, что сильно контрастирует с ее душевным состоянием. Совершенно забыв сон, но чувствуя, что видела ночью его, она и радовалась, что их связь не потеряна, и огорчалась, что ничего не помнит. И все же, она осознала, что все меняется, чувствовала, как сама меняется, предрекала роковое разрешающее событие, что все движется к развязке, с каждым днем все быстрее и быстрее.

Все мы хорошо наем это состояние, когда понимаешь, что яркий сон занимал все твои мысли всю ночь и на утро, но вспоминая его уже через 10 минут, полчаса, час… Практически невозможно, восстановить хоть фрагмент, словно это воспоминание далекого детства, и чем сильнее стараешься вспомнить, тем сильнее стираются последние следы, оставляя за собой пустоту.

Бывает, что воспоминания сами приходят, столкнись мы с похожими обстоятельствами или попадая в похожую обстановку в жизни. Она очень дорожила каждым воспоминанием об этом человеке, так как видела его только во сне, ей было необходимо вспомнить этот, единственный недостающий фрагмент мозаики. Она вспомнит все именно сегодня и это потрясет ее до глубины души, ведь к каждому сну она относится со всей серьезностью, как к реальным событиям жизни.

Нам не понять ее, ведь ей не снится ничего нормального, обычно. Ей снится он, раз за разом, сводя с ума её сознание. В таком случае, может, и мы воспринимали все сны, как видения из будущего?

Она помнила точно его лицо вдалеке. И все. Больше ни капли. Она пыталась вспомнить, очень пыталась, но чем сильнее, тем быстрее уходили её мысли и сон был уже дальше, где-то за рекой и мысли её были тоже где-то вдалеке. Но одна мысль сидела у неё в голове, дольше остальных. Это идея посетить место, которое, скорее всего, поможет ей все вспомнить. Место из сна. Из этого, как смутно ей помнилось, и из других. Да, не только он постоянная величина её снов, но и место, правда, иногда ей снится и другая обстановка, но это место чаще других. Она знала, что можно его найти. Считала, оно точно есть, как и он. И раз это единственный шанс вспомнить, она пойдёт на это. Примерно она знает, где есть похожие, и отправиться туда. И это место, точно, как во сне, есть и за это я могу поручиться.

Вдохновившись новой целью – восстановить утерянное сновидение, оказавшись на месте действия, она не теряла больше ни минуты. Уже очень давно она желала отыскать то самое место, которое из раза в раз воссоединяло из во сне, и только теперь мотивация настолько вдохновила нашу героиню, что она была не сомневалась – сегодня тот самый день, когда она обретет их уголок спокойствия, а затем, возможно, и его. Воспринимая свое путешествие, как поиск ключа, пароля, единственного ответа на все ее, так давно мучающие вопросы, она быстро вернулась к себе, собралась в дорогу и отправилась в путь.

* * *

Я быстро поднимаюсь, много этажей позади. Сколько ещё? Дыхание перехватывает. Но надо успеть. К чему? Зачем я бегу? Этажи, этажи. Какой уже? Восьмой? Я бегу по лестнице вверх, мне нужна крыша, далеко ли ещё? Там истина, я чувствую. Там все ответы на вопросы, на той самой крыше. Там он, там сны, там все, что не даёт мне покоя уже несколько месяцев. Десятый, одиннадцатый, двенадцатый, крыша. Узкое помещение ведёт наверх. Фонарик. Узкий луч света разрывает помещение. Так, ступеньки. Где же? Светом ищу выход на крышу. Дверь. Заперта? Замок. Внутри ключ, открывается с трудом. Замок старый и, видно, много лет тут со вставленным ключом. С трудом, но поддается. Дверь открыта. Я на той самой крыше, которую бесконечное количество раз видела во сне. Так странно. Медленно подхожу к краю. Так высоко.. Зачем я здесь, что увижу? Шаги, тут кто-то есть.

– Не делай этого.

Я обернулась. Это он. Как? Он осторожно протянул руку, но стоял далеко. Я у самого края, одной ногой в бездне...

Я должен не дать ей прыгнуть. Так не закончится наша история. Надо дать ей понять, что она в безопасности. Аккуратно протягиваю руку, хорошо, она улыбнулась? Да, похоже на улыбку. Надеюсь знак хороший. Поманю к себе, осторожно, но уверенно. Она смотрит вниз, нет, она не должна отводить взгляд. Она прыгнет. Надо вмешаться, но я могу её спугнуть. Слишком долго она смотрит вниз. Обернулась. Слёзы? Она плачет? Минуту назад она улыбалась мне, нет, я её не потеряю. Надо сделать шаг навстречу, уверенно, но аккуратно. Да, медленно. Она смотрит на меня, плачет. Так, иду к ней.

– Прощай, - сказала она, улыбнувшись, сквозь слёзы.

Он бросился к ней, но, увы, её уже не спасти. Она далеко, уже не здесь, не с нами, там, где нет ни снов, ни его, ни высоких крыш.

А место действительно было очень красивое. Узкий двор-колодец с обросшим мхом и плющом фасадом. Сказочный вид, как будто вот-вот выглянет принцесса, сквозь заросли, он спустится и спасёт её. Но он не смог. И никто не смог бы.

* * *

Она сидела у края крыши, с ужасом, вспоминая сон. Он был там, хотел помочь. Он знал? Знал, что хочу прыгнуть? Почему?

Она уже дома, сидит у окна и пьёт чай, совершенно опустошённая страшным воспоминанием. Не получив ни одного ответа, она выдумала еще с десяток вопросов.

Среда

Она проснулась поздно. На улицу уже вышли люди, а по венам дорог бежит кровь машин. Жизнь кипела, и выходить из квартиры ее уже не тянуло. Дома тоже можно прекрасно поразмышлять и попытаться понять прошедшие два дня. А обдумать было что. Во-первых, сны будто ведут к чему-то (или к кому-то?), тот странный сон, в котором она лежала у дверей его квартиры, он был совсем настоящий, она поверила в него. Во-вторых, самоубийство. Зачем ей было сходить с крыши? Это связано с ним? Она прыгнула из-за него? Ей нужно было найти связь между снами, а то ничто было не ясно. Нужно разложить все по полочкам, и тогда точно можно будет нащупать тонкую, как волос, но ярко алую нить, скрепляющую все одним, единым главным узлом. В-третьих, сегодня она видела особенный сон, который показал многое. Теперь она знала его адрес. Да, шла по улице и зашла прямо к нему и точно помню табличку с домом и улицей и номер квартиры. Что ей делать с этим? Осмелится ли она приехать? Глупость, может, это даже не его адрес, она могла все перепутать и все-таки это всего лишь сон.

Каждый проходит жизненный путь по-своему. Каждый делает свой осознанный выбор. Каждый совершает свои ошибки. Никто не должен диктовать, навязывать другому свой выбор, свои решения, свои ошибки, свою жизнь. Путь каждого не должен зависеть от мнения большинства. Если человек делает собственный выбор, идет по жизни и не основывается на решениях общественности, другого человека, знакомого, незнакомца, тогда о таком человеке интересно писать, тогда его история будет увлекательна и необыкновенна, тогда о его жизни будут написаны книги, сняты фильмы и общество будет с восхищением наблюдать за историей его жизни.

В жизни надо сделать все, о чем мечтаешь, осуществить это. В старости мы не должны вспоминать то, чего хотели добиться, получить, обрести. Мы должны вспоминать, как делали это, как осуществили мечты, шли ради этого на безумные поступки. Ведь гораздо обиднее, больнее думать: "Что могло произойти, если я тогда решился бы? Все бы сорвалось или у меня бы получилось?". И даже, если все получилось не так, как вы хотели, это в тысячу раз приятнее, чем ломать голову из-за упущенной возможности, мечты, случая, идеи, которую вы побоялись осуществить, даже не попытавшись.

Итак, в жизни надо пытаться достигать тех вершин, которые, как вам кажется, заслуживаете и хотите покорить. Вот и она не может решиться, боится, но понимает, что не сможет дальше жить спокойно, если не проверит этот адрес. Как она это сделает? Да, она не хочет сразу ехать, может, такого адреса и нет вовсе, что же тогда? Письмо...

Моему загадочному другу,

Я пишу тебе, чтобы удостовериться в существование этого адреса и человека, проживающего по нему, как бы странно это не звучало. В моей жизни происходило множество любопытных вещей, но эти сны, каждый день - самое удивительное, что случалось со мной когда-либо.

Я надеюсь, что это ты, мой загадочный друг. Если это читает тот самый, человек из моих снов, то все реально. Все сны настоящие, мы настоящие, крыша, запах вишни и свежезаваренного чая. Этим письмом, просто хочу убедиться, что ты существуешь.

Ответь, я тоже снюсь тебе? Ты тоже сходишь с ума из-за всех этих маленьких историй, которые видишь каждую ночь? Веришь ли ты в моё существование? Ищешь ли мои следы, как я твои? Вспоминаешь меня каждый раз, когда идёт снег?

Итак, мой загадочный друг, если ты понимаешь, о чем я пишу, то ответь мне, ведь тогда тебе тоже, наверняка, интересно, почему это с нами происходит. Если так, то я жду ответного письма или знака, который расскажет мне о том, что ты знаешь обо мне из снов, воспоминаний, которые я вижу (надеюсь, как и ты) каждую ночь.

С уважением, ваше сновидение.

Окончив письмо, она запечатала конверт, наклеила марки. Оно уже в пути.

Может он откликнется? Ведь это не должно быть напрасно, но хотя бы она

не упустила шанс познакомиться с своим сном, воспользовалась возможностью, но к чему это меня приведёт? Тот сон, где она сошла с крыши серьезно беспокоил ее, но, вед ей решать прыгать или нет.

Неуверенно эта мысль откликнулась в её сознание и рано она это решила. Может всякое случится, с чем человек не сможет жить. А она впечатлительна и очень эмоциональна. Для неё губительна вся эта ситуация. Видеть его постоянно, но никак не контактировать. Да, ей нравится жить в мечтах, снах, но они очень влияют на нее, изменяют и оставляют на душе глубокий след. Она не может без них и новые сны, как наркотик, и каждый раз засыпая, боится, что этой ночью его не будет с ней.

И сейчас засыпая, у неё в голове была та же мысль. Но и ещё одна, о письме. Дойдёт ли оно? Он ли его прочтет? Поймёт ли он ее? Но мысли исчезли, и она уснула.

Четверг

И снова я одна, опять сижу на ступеньках второго этажа и не могу уйти. Чувства рассеяны. В голове беспорядок. Сижу и смотрю вниз, как одна за другой идут ступеньки, все ниже и ниже. В этот раз меня останавливают не вещи, а что-то другое. Чувства? Я в них не уверена. Может, поэтому я ушла. Он там, думает я убежала. Он не пошёл за мной. Это хорошо, мне нужно время, надо подумать, хочу ли я этого? Нет... Да? Что со мной, я не могу встать, уйти или вернуться. Я не могу двигаться. Словно меня парализовало. Каждое движение отзывается жгучей душевной болью. Именно душевной. Мнимой, выдуманной, фальшивой. И наконец, я должна решиться, хоть на что-то. Я встаю, это даётся с трудом. Итак, я готова. Я не могу уйти, не сейчас и не тут, и не с ним. Я вернусь.

* * *

Ее разбудили ласковые лучи летнего раннего солнца, не такого разгоряченного как днем, а бледного, еще не набравшего мощь. Она сразу оделась и вышла на очередную прогулку, глоток свежего воздуха вдохнул в нее силы, но сон так и не оставлял ее мыслей возвращаясь, как навязчивы знакомый.

* * *

Над головой с невероятной скоростью проносятся облака. Они так близко, что можно поднять руку и они в твоей ладони. Но их нельзя почувствовать, только увидеть. Ты видишь, как облака рассеиваются от прикосновений, и вот их нет, ткань неба сгущается и солнце уже у тебя в руках, неожиданно холодное и ослепительно белое. Небо почернело, звезды, повсюду великое множество, уходящих в бесконечную даль светил, и ты снимаешь их, как гирлянду с елки. Вот нет и звёзд. Ты тянешь за край и полотно космоса уже у тебя в руках. Пустота.

* * *

Она слышала не слышала ни пения птиц, ни любимого шума волн, могла думать только о письме и его ответе. Ее грызла неизвестность, она ждала и боялась последствий. Знаете это противоречивое чувство, когда все-таки отважился на безрассудный поступок и вроде как жалеешь, делаешь вид словно это сущий пустяк и того не стоил, обманывая себя и все вокруг, что равнодушием, но глубоко в сердце, да и сама душа трепещет в ожидании великого чуда с надеждой на плоды такой глупости, чтобы возвести ее в ранг величайшей мудрости.

* * *

Лес, деревья-гиганты, огромные и в длину, и в ширину. Ходишь среди них и чувствуешь себя пылью, микробом. Он не заканчивается, миллиарды деревьев окружают со всех сторон. Ты ищешь дорогу, но лес похож на лабиринт. Ходишь кругами, не понимая этого. Вокруг трёх деревьев уже несколько часов. Ждешь подсказку, но её неоткуда получить. Нет ни тропинок, ни примечательностей. Все деревья абсолютно одинаковы, как и расстояние между ними и лес - бескраен, его не обойти и за тысячу лет и за две. Безвыходность.

* * *

И все же, она, конечно, не подавала виду, ни себе, ни другим, но она была страшно обеспокоена, тем сном с отчаянным финалом, который не сулил ничего хорошего. Ведь она раскрыла свой адрес, отправив ему письмо, теперь он может явится в любой день. Выдержит ли она эту встречу? Что же лучше жить в неведение или умереть прозревшей? Сложный вопрос. Дай человеку выбор узнать все о жизни, мире, вселенной, но с оговоркой, что его сознание не справится с этой информацией, рискнул бы он? Захотел бы умереть прозревшим? Но всю жизнь думать о том, что не рискнул, испугался и захотел жить, как все, незнающим ничего о смысле своего существования, хотя была возможность получить ответы на все вопросы – это пытка. Тяжёлый выбор, но, как по мне, лучше воспользоваться случаем, чтобы раскрыть великий секрет бытия.

* * *

Пение птиц, где-то вдалеке, но слышно хорошо. Ты идёшь за звуком. Совсем близко. Или нет? Ты идёшь, но звук все дальше. Чем ближе, тем пение глуше. И вот чуть слышный, приглушенный свист. Пара шагов. Ничего, тишина, мертвая. Но ты идёшь. Вот здесь пели птицы. Или дальше? Странный запах. Кровь, откуда? Дальше, дальше. Трупы птиц, повсюду их окровавленные тела. Они везде, ты бежишь назад, где их не было совсем недавно и теперь там сотни. И тут ты видишь птицу. Живую. Видимо, последнюю. Она летит, едва слышно шумя крыльями. Летит долго и беспокойно. На её пути дерево, единственное на тысячу километров. Она летит именно к нему, целеустремленно, обдуманно, специально. С огромной скоростью она налетает на него и разбивается насмерть. Ещё одна мертвая птица. Видимо, не захотела оставаться одна. Одиночество.

* * *

Еще один день окончен и ее мысли успокоились, сначала войдя в спокойный бриз, а затем и вовсе принимая штиль.

Пятница

Дождь, очень мелкий. Пыль воды летает в чистом, свежем воздухе. Ночью была гроза. Гром будил ее несколько раз за ночь, но она снова там, у сине-фиолетовых волн, ходит, как ни в чем небывало, когда в ее душе происходит настоящая буря. У нее ключи от всех дверей, только открой и наконец получишь все ответы. И что же она? Страх сковал ее и лишил движения.

Что такое любовь? Никто не знает. Да и никто не может этого знать. Мы можем не понимать, что именно мы чувствуем, ведь это чувство не подстраивается под общие рамки. У понятия «любовь» нет определения. Это даже не эмоция, не чувство. Это совокупность ощущений, которые возникают при виде человека или когда мы думаем о нем. Эти ощущения не дают покоя, это зуд, это голод, жажда. Мы сторонимся этого, как болезни. В нас проникает этот враждебный вирус, которому мы не в силах противостоять.

Вы считаете человека особенным, единственным, невероятным. Все в нем не так, как в других. Когда везде идет дождь, пасмурно, ты вдруг видишь тоненький, единственный луч, проглядывающий через пелену облаков, и этот пучок света падает именно на него. Вы пытаетесь видеть, чувствовать, как он. Пытаетесь увидеть мир его глазами. Вы живете им. Но можете, лишь немного приблизится к своему идеалу, ведь ни один смертный, не может так видеть, чувствовать, как он. Вы любуетесь, пытаясь согреться в потоке света, освещающем его. Но солнце беспощадно лишает зрения.

Сильный ветер обдувал ее лицо мельчайшими капельками дождя, но она не чувствовала холодных капель и ничего не чувствовала. Вся в нем, мыслями, чувствами, душой. Она не здесь, у него дома, пьет чай и мило беседует с ним. А он? Улыбается, наверное, и предлагает ещё чаю. Нет, все фантазии, все бред, все это ложь. Ее раздражал этот самообман, как психологическая практика, когда нужно ощутить себя в приятном и безопасном месте. Так нельзя. Уже 17 круг, вдоль парка, реки. Вернувшись с этого странного мысленного чаепития, она поняла, что не чувствует пальцев и ужасно замерзала. Наверное, сегодня самый холодный день лета. Засовывая заледеневшие руки в карманы, она быстрым шагом возвращалась домой и по ее приходу, на улице начался сильный ливень.

Заглянув в почтовый ящик, она обнаруживает бумагу, извещение, на почте ее ждет посылка. Ее пульс страшно ускорился, подгоняя ее выйти в непогоду и бежать со всех ног за последним ответом.

Как только я зашла в дом, начался сильный ливень.

Есть два вида привязанностей: физиологическая и психологическая. Много кто первую признает как истинную, верную, настоящую, так как она от сердца (как кажется). Но жизнь отсеивает такую любовь, привязанность. Да, мы любим, горим, сердце стучит, но все это ложь, внешний вид, оболочка.

Лишь немногим удается испытать истинное чувство, психологическую привязанность. Когда мысли, чувства, все одно. Может, вы не влюблены, как раньше ощущали это чувство, но это высшая форма доверия и любви. Вы не сможете и дня прожить, не подумав, друг о друге, не услышав, на первый взгляд, банального рассказа о том, как прошел день. Вы можете из ничего вдруг разговориться на целый день. Вы живете мыслями друг друга. И такая привязанность самая долговечная, крепкая, такая любовь – навсегда. Ваши души скреплены, и оторваться друг от друга вы не в силах. По мне, это прекрасно, но, к сожалению, крайне редко. Если вы через всю жизнь пронесли данное чувство, то значит, вы самый счастливый человек.

Психологическая привязанность очень сильна. Это и хорошо, и губительно. Всю жизнь человек верен одному образу, идеалу. О нем все мысли и чувства. Представим, на минуту, что общение с идеалом прекращается. Что тогда? Человек теряет смысл всей жизни, у него земля уходит из-под ног. Ему больше не во что верить, нечего ждать, не о чем думать. Жизнь выглядит бессмысленным хождением по кругу. В это время человек крайне уязвим. Выйдет он из нее или нет очень трудный вопрос. Одни справляются, другие не могут смириться и, те, кто справляются, живут дальше с глубокими душевными шрамами. Смогут ли они вновь полюбить? Может им и будет кто-то симпатичен, даже кто-то может серьезно нравится, но полюбить они уже вряд ли смогут. Их сердце занято и это неизменно. Оно будет занято всегда, вырвать это из груди, из сердца нельзя. Как и нельзя достать что-то из потаенных краев души и выбросить это прочь, забыв навсегда.

В ее руках маленький бумажный пакет, с вложенным конвертом и мешочком. В конверте письмо. В нарядном шелковом мешочке засохший желтый цветок, такой хрупкий, что тотчас рассыпался в моих руках. Конверт разорван, сердце колотит, душа в пятках. Что же там?

Часть вторая. Он.

Понедельник

И как всегда, проснулся за три минуты до будильника, на часах 06:57. Наступило утро, а с ним истинное понимание вещей, он снова был один. Позволил себе заметить, что сегодняшний сон заметно отличался от предыдущих, совсем другой, живой. Привычка, страшная зависимость, будет заставлять и дальше предвкушать каждую встречу, каждый отход ко сну, ведь что-то делает эти грезы в тысячи раз ярче дня. Не малую лепту зависимости принесет и сегодняшний сон, ведь он чувствовал ее, говорил с ней, взаимодействовал. Также, как и ее, его поразила этот новый этап их отношений.

Нарисованный его сознанием образ воистину был идеален. Она была красива, интересна, умна, он мог часами подле нее не заскучать, следя за ее движениями, изучая внешность и был уверен, что с ней может и проговорить не один час, он жаждал разговора и думал, что готов к нему. Сегодня, когда она у низ завязался диалог, все его существо отозвалось на музыку ее голоса, он растерялся, был поражен, обескуражен, практически сделался нем. Но теперь, зная об этой возможности, он будет готов.

Возможно, она и не была сказочно красива, но замечали ли вы, как преображают человека естественные эмоции, живость, харизма? Любая внешность меркнет, если взгляд способен достать до души и достаточно было просмотреть на него, как все остальное теряло смысл, оставляя лишь ее глаза и его сердце в немом диалоге. Он был готов обменять все свои дни на темные ночи, лишь бы она была рядом. Диапазон эмоций, страсть, нежность, искренность – всем этим можно легко заменить физическую внешность, правильность линий, симметрию черт. И как же тяжело наблюдать совершенную обертку пустого прямого сосуда.

Каждая девушка с его стороны подвергалась бесстыдному сравнению с ней, каждое действие, слово ту же оборачивалось в его голове мыслью, что она сделала бы это иначе и нашла бы совсем другие слова, и он пускался в долгие внутренние монологи, которые здесь конспектировать нет никакого смысла, совершенно забыв об особе с которой говорил, он уходил с головой в мысли о ней.

Но теперь было пора на работу, и он снова давал себе обещание, что сосредоточится на работе и не будет отвлекаться на праздные мысли, но день за днем, ему не удавалось сдержать слово. Сегодня, по пути на службу, он сделал для себя неожиданный вывод, к которому каждый приходит по-своему. Впервые это тяжело осознать, ведь часто скептическое, рациональное доминирует над чувством, пока оно не заполонит все в человеке, он будет отрицать очевидное.

Он чувствовал, что ему мало снов и сна сегодняшнего и катастрофически мало будет еще тысячи таких же. И все чаще ему хочется не засыпать, а перейти улицу, пройти пару-тройку домов, очутившись на знакомой улице, подойти к столь близкому сердцу дому, подняться на нужный этаж и, смущенно, предвкушая счастливую встречу, зная, что тебя ждут, нажать на звонок. Она откроет, улыбнется и попросит войти. Наступают моменты, когда этого хочется особенно остро, когда нужен человек, нужен добрый взгляд, понимание, внимательность. Но эта нужда не в ком-нибудь, не в случайном прохожем, коллеге, даже не в близком друге, это нужда – в особенной встрече, именно в обществе одно-единственного человека. И даже сердце тянется так, что ты сделаешь, что угодно для одного разговора, присутствия нужного человека, это немыслимая жажда, голод, страшная боль. В поисках замены, лишь еще больше черная дыра съедает внутренности, друзья, старые знакомые, добрая компания – о все не то. Желание перерастает в огромную мечту, бежишь, стирая ноги в кровь, только бы не чувствовать больше никогда этой болезненной пустоты, но с разбегу врезаешься в намертво закрытую дверь, и вроде дышишь, сердце бьется, но глухо, все пытаясь проникнуть туда, не смиряясь, упрямо роя подкоп под стеной.

Неужели это происходит только с ним? Потому что есть человек, особенный, с которым всегда хочется поговорить, любая мысль, проблема, случай, он сразу в голове воспроизводит, как бы он поведал о нем ей. Настолько странное чувство не дружба, не любовь, жуткая привязанность, зависимость, даже не чувство, не эмоция – провокация мелочь, которая прожигает сердце и проходит сквозь душу, как через сито, от старости с ржавыми засечками, цепляясь за них, рвется на лоскуты, которые отправляются в память. Они бегут там по кругу, не один раз, а бесконечность, причем такую, которая не снилась ни небу, ни звездам, настоящую бесконечность. Этакий вечный двигатель, и бежишь, ловя эти лоскуты, но не в силах их отпустить, падаешь без сил, мирясь с тем, что они так и будут, бесконечное количество раз, нарезать круги.

Хотя, может быть, это и называется «любовь»? Но откуда же ей взяться, как это бесплотная стрела ухитрилась пронзить его сердце? Ведь ее нет, она дым, туман, сказка, иллюзия, на век застрявшее в памяти, прекрасное видение. Его вдруг охватило вдохновение, со всех сторон, обрушившееся лавиной. В голове начали возникать фантазии, сумасшедшие мечты, будто, вот она, совсем рядом, настоящая, говорит с ним, не во сне, наяву. Он может протянуть руку, провести пальцем по ее щеке. Она улыбается, смеется и смех ее такой чистый, приятный, улыбка с долей детской наивности, глаза, светящиеся ярким, шустрым огоньком, глубоким и теплым. И как же перестать думать о ней, любить ее? Ведь это истинная мука любить образ, который выплюнуло воображение, любить мечту, которой и сбыться не суждено, любить жгучий морок, дух. Все это ложь, вымысел, но он все равно ждет, когда настанет мгновенье, и он увидит эти прекрасные глаза и услышит ангельский голос.

И все же, он не давал себе целиком раствориться в мечтаниях, совершенно отдавшись им. Разум не давал ему сойти с ума, ведь он понимал, что это блеф, мираж и идеалов не существует ни в чем и нигде. Он просто был вечном поиске способов борьбы с собой, с душой, с сознанием, сыгравшим с ним столь жестокую шутку.

Наконец он вернулся домой, но эти глубокие переживания и страшные открытия, совершенно его истощили.

* * *

Я открываю глаза. Нечем дышать. Так тесно. Что это? Коробка? Ящик? Внутри лежит лишь какой-то сверток. Но я не могу двинуться, чтобы достать его. Ящик слишком узкий и мне не согнуться, чтобы достать сверток. Кислорода все меньше, я задыхаюсь. Пытаюсь надавить на стены, но они не поддаются. Металл? Стены ужасно холодные и намертво закрыты. Но у этого ящика должна быть крышка, а то, как бы я тут оказался. Со всей силы, всем телом упираюсь в переднюю стенку, может это крышка? Странно, у ног становиться еще холоднее. Вода!

Тоненькой струйкой она течет из щели, образовавшейся внизу. Она медленно течет по ногам. Я больше не трогаю крышку. Еще немного и вода хлынет мощным потоком. Я не двигаюсь. Дышать давно нечем, странно, что я до сих пор жив. Одно радует, тот сверток, поднимается ближе к рукам, интересно, что же там. Вода невыносимо медленно заполняла пространство ящика. Пока она стремилась к коленям, я размышлял.

Через несколько минут вода заполнит все пространство и меня точно ждет гибель. Где же я? Похоже на дне моря или океана, в воздухе чувствуется едкий запах соли, который безжалостно жжет глаза. Вода почти у колен, скоро смогу достать до свертка. Я тянусь рукой к воде, заветный предсмертный подарок все ближе, кончиками пальцев чувствую его, но подцепить не получается, ближе, ближе, тянусь рукой и вот, захватил, угол свертка между двумя пальцами, но ускользнул обратно в ледяную воду. Тут я понял, совсем не чувствую ног, они онемели. Есть! У меня в руках заветный пакет. Надо успеть посмотреть, пока вода не дошла до рта. Уровень воды стал стремительно подниматься, будто щель стала больше, вода с чудовищной скоростью заполняла все пространство. Вот он - конец.

Пока жизнь не вышла с остатками воздуха из легких, я вскрыл сверток, в нем лежала пробирка со свернутой аккуратно запиской. Вода хлынула в легкие, и я успел прочитать только часть, с другой стороны, тоже была надпись, но увы. Первая надпись, большими буквами, последнее, что я увидел на дне, в металлическом, ледяном ящике – «MORS».

Секунда, мгновение или вся жизнь, вечность. Я на берегу цел и невредим, только на губах горьковатый привкус соли и белые разводы на ногах. В руках записка из ящика. Перевернул, в углу, от руки, каллиграфическим почерком, тонко, ели заметна надпись – «salus».

Он оглянулся, увидел чудесный закат, никогда он не видел ничего более волшебного, чем тот закат на море, которое чуть не стало последним пристанищем его мечущейся души. Луна окрасила беспокойные волны белыми лучами. Она была огромна, охватывала половину далекого горизонта.

Он инстинктивно отвернулся, свет был невыносимо ярким. И тут он заметил девушку, спящую, облокотившись на одно из деревьев, неподалеку от воды. Он сделал шаг в ее сторону и в одно мгновение – она исчезла.

Я побежал в лес, уже думал, что заблудился, наткнулся на огромный обрыв. Взглянув на самый верх, на начало обрыва, я увидел ту самую девушку. Свесив ноги, она сидела на краю и смотрела на море. Что-то желтое было у нее в руках. Быть может это цветы?

* * *

Он очнулся еще более уставшим и к тому же голодным. Сделав пару бутербродов и выпив чай, ему полегчало. Но сон уже снова застилал взор, побеждая разум и он замер, наблюдая, как она поднимается на крышу.

Вторник

Шаги. Глухо, в темноте. Так могли звучать только её шаги. Быстро, приглушенно, как если нажать на клавишу фортепиано и тут же нажать на левую педаль. Звук исчезнет, оборвется, будто молния, ударив в дерево по стволу, в одно мгновенье ушла в землю, растворившись в этом совершенно новом для неё мире. Но тут опять шаг, педаль, молния, шаг. Я бы мог узнать её шаг в миллионе одновременно вырвавшихся звуков.

Да, она бежит вверх по лестнице, и я уже жду. Жду на той самой крыше, где мы так любили, где мы провожали закатное солнце, радовались каждой новой звезде, вдруг появившейся на небе, смотрели, как огромные хлопья снега накрывают весь город огромным уютным зимним пледом. Здесь мы радовались дождю, разговаривали, проводили бессонные ночи, встречали рассвет.

И вот, я слышу, как она сняла с петель открытый замок и вышла на крышу...

* * *

Как неприятно просыпаться, оборвав интересный сон и как трудно засыпать, когда уже проснулся, а для нашего героя втройне мучительно, ведь он даже не успел увидеть ее лицо, только всей душой встрепенулся, предвкушая долгожданную встречу, как все растворилось в темноте, и он снова один.

* * *

Она стояла у самого края. Что происходит? Она сейчас прыгнет, нет, нет, что с ней? Я должен не дать ей прыгнуть. Если она это сделает, я навсегда потеряю смысл всего того, что делаю каждый день. Она солнце, которое лучами указывает мне верный путь. Итак, я должен дать ей понять, что она в безопасности, для этого хорошо бы успокоится самому, нельзя её пугать. Я должен выглядеть как можно уверенней.

– Не делай этого.

Она обернулась, смотрит на меня. В её взгляде столько беспокойства. И чего она вообще решила прыгнуть?! Так, все после. Надо протянуть ей руку, осторожно, пусть знает, что она не одна. Кажется, это улыбка? Ну же, иди сюда, подальше от края, какая странная улыбка. Главное, чтобы она смотрела на меня, а то я её потеряю. Пока вроде все нормально. Надо аккуратно сделать шаг, медленно, уверенно и дальше все действия должны быть точны и осторожны. Нет, нет, нет! Она смотрит вниз, плохо, очень плохо. Все, надо идти к ней. Один шанс, одна попытка, но я должен. Опять смотрит на меня, вся в слезах, нет... Он понял, что теперь единственное, что он может, это подбежать и остановить её силой, ведь уже было ясно, она собралась прыгнуть и у него всего мгновенье, одно мгновенье.

Но действительно, почему? Ведь все было прекрасно, пока он не проснулся. Они оба ждали, и все сбылось, они снова на крыше, где им так хорошо. Где их души – это одно существо, могучее, разрушающее все границы реальности и все физические преграды.

Всего несколько минут. Он проснулся, неясно от чего, но уже слышал её шаги, представлял встречу и тут все оборвалось. И стоило ему снова уснуть, как все краски сменились. Вместе с погодой и её настроением. Что же произошло? Но вернёмся к крыше, к ним, к ненастной осени, к замершим желтым листьям, которые так безжалостно поливал сквозной дождь.

Огромная высота, ужасная погода, тяжёлое положение, все вихрем кружилось у него в голове. Но у него была цель, и он к ней шёл.

– Прощай, - сказала она, улыбнувшись, сквозь слёзы.

Её нет. Ни на крыше, нигде-то еще. Она исчезла, вместе с осенью и желтыми мокрыми листьями...

Я сел на край, где минуту назад стояла она, а два дня назад мы встречали рассвет.

* * *

Он успокаивал себя только одним, что это всего лишь сон.

Утро было как никогда ясным, а солнце в полную силу заливало дороги, здания, машины реками света. Яркие лучи, пробиваясь в окно, выгнали из комнаты последние остатки ночной тьмы. Все это отрезвило и заставило взглянуть на часы: 11 часов, он проспал.

Он страшно торопился, успеть хотя бы к 12 часам и, как мог, старался не думать. Не только о ней и о страшном сне. Вообще ни о чем, он знал, что если начнет думать, то непременно мыслями уйдет снова на крышу, к ней. От одной малейшей искры в его сознании, мог разгореться дикий пожар мыслей и дум, который не потушить и вовек.

Но он не смог. Целый день его мучили надуманные версии, которые снежным комом, лавиной, сходили из головы в душу…

Почему она прыгнула? Зачем она ушла, нам было так хорошо…

Ему казалось, что она знает ответ. Что была причина, и она ее знала. И эта причина должна была уложиться в 15 минут его отсутствия.

Поздно вечером он вернулся домой. Он хотел спать, но боялся уснуть. Не потому, что боялся кошмаров или такого же страшного сна, как прошлой ночью. Нет, он не трус. Такие мелочи точно не могли его задеть. Он боялся уснуть, потому что боялся пустоты. Она заполняла её. Заполняла пустоту его души и сознания. Пустоту мыслей. Дарила эмоции и чувства, интерес и участие. Она отвлекала его от повседневности, обыденности, посредственности. Играла роль яркой детали, неотъемлемой части его души, которую он так лелеял и берег в своём сердце.

И теперь, после того сна, она могла исчезнуть навсегда. Он не знал, появится ли она теперь или ушла навсегда, в пустоту, растворившись в, оплетенной колючими сухими зарослями, стене дома, на крыше которого, они проводили почти каждую ночь. Его пугала до ужаса, мысль, что он навсегда потерял её.

Но он устал, его ужасно клонило в сон и, если не сейчас, то когда-нибудь он все равно бы уснул. С этой мыслью, медленно проходящей сквозь поток бессознательных фраз, бессмысленных опасений, он забылся, и сон охватил его взор.

Среда

Ночь и ни одной звезды на небе. Луна еле видна за пеленой облаков. Но все-таки сон пробился через нее. Он не запомнил его. Была середина ночи, и сон сразу стерся из памяти, будто и не было, но мы же можем его увидеть.

* * *

Кто-то позвонил в дверь. Он не ждал никого, поэтому удивился. Кто мог прийти, ведь уже так поздно? Он открыл дверь. Никого. Ни на площадке, ни на лестнице. Зайдя обратно в дом, он услышал шум в кухне. Через секунду он уже сидел за столом.

Она суетилась, грела воду, искала чай. На столе ожидали чая две кружки. Она как-то нервничала, не обращала внимания на него, будто не видит. В небольшом фарфоровом чайнике дымился обжигающий чай. Руки тряслись, она расплескала воду. Он хотел ей помочь, но что-то сдерживало. Невидящим взглядом она смотрела сквозь него.

Он понял, что она не видит его, ничего не видит. Взяв чашку, будто нарочно, налила все мимо. Кипяток тек по рукам и ногам, но она ничего не чувствовала. Он с ужасом наблюдал. Все содержимое чайника она вылила на пол, на стол. Спокойно села, и пила чай из пустой кружки.

Он через стол потянул руку к ее руке. Но не почувствовал ее. Она исчезла, как только он дотронулся до нее. Все исчезло. Пролитый чай, посуда. Все стало так, как было до звонка в дверь. Даже сидел он на том же самом месте.

Снова звонок в дверь, он испугался. Неспешно он подошёл к двери, посмотрел в глазок. Никого. Он не открыл, ушёл обратно, сел на то же место. Звонок. Подойдя к двери, он почувствовал странный запах, как будто медовый, цветочный. Нектар? Он посмотрел в глазок. Все было завалено желтыми цветами, на километры вокруг, до самого горизонта. Да, он уже не в квартире, где же он?

Дверь стояла посреди кучи этих цветов, странный едкий медовый запах пыльцы стоял в воздухе мертвым грузом. Дверь без стены, просто дверь. Он отпер её, и она исчезла. Нос жутко чесался, пыльца выедала глаза. Мгновение. Он снова у себя.

Секунда. Она сидит рядом, они пьют чай и мило беседуют...

* * *

Сегодня он не проспал, думая, что ему ничего не приснилось. С момента пробуждения его мучила головная боль, та, приглушенная боль, которая иногда тянется с утра и в течении дня постепенно рассеивается. Иногда такое бывает, после долгого сна. Он удивлялся, что боль его мучает именно сегодня, когда он спал без сновидений.

Решив, что уже пора собираться, чтобы сегодня не опоздать, он ушел в кухню готовить завтрак. Он крайне редко начинал свой день с чая, но сегодня эта головная боль и неожиданное острое желание побудили его достать чайник, который уже довольно давно пылился на полках. Горькое предчувствие охватило его сознание, но он и сам не понимал от чего. Он грел воду, а в голове возникали странные образы, мелькали картинки, как в быстрой перемотке, он ничего не мог разобрать, но смятение и паника охватили его и завладели всеми его чувствами. Он погрузил заварку в тот самый маленький чайник и стал заливать ее крутым кипятком. Чувства сгущались по примеру воды, что темнела, вбирая в себя цвет черных листьев, с каждой секундой все предчувствия становились реальнее, его сердце стучало все сильнее и громче, словно летело на встречу чему-то. Рука беспокойно дрогнула и чайник слетел вместе со всем обжигающим содержимым на кафельный пол. Ее рука словно коснулась его, он чувствовал ее рука, всего на мгновенье. Кипяток попал на ногу, но сильнее его жалила страшная мысль, что его сознание окончательно помутилось, ведь только что он лицезрел сон наяву.

Убрав осколки и разлитую воду, он решил быстро сбежать от надоедливых мыслей на работу. Но даже покинув место происшествия, он не мог отделаться от навязчивого ощущения, что она рядом. Он думал, что это всего лишь тоска по ней, ведь сегодня ночью они так и не встретились. Он боялся, что она покинула его навсегда, оставив его прошлой ночью одного на крыше. Неужели она забрала с собой и все его сны? Ему, конечно, не хотелось, и думать, что нужно ее отпустить, жить дальше со снедающей пустотой. Везде он видел и чувствовал ее, и на работе, и дома, на улице, в букете желтых лилий, в кружке горячего чая, в своем сердце.

Его душа рвётся на части без неё. Он и так способен лишь во сне видеть её, а без сна.. Жаль, что он не запомнил сон, очень жаль. Ведь он так мучается, при последней встрече она летела двенадцать этажей вниз, в бесконечную тьму. Он не знает, вернётся ли она и это безумно мучает. Впереди сотни ночей, и представляя, что ни в одной из них, он не увидит её, у него исчезает желание видеть какие-либо сны, засыпать или просыпаться, выходить из дома, жить.

Но вечером, после очередной чашки чая, он, наконец уснул. Было очень поздно, пол ночи у него была бессонница, он видел её, видел в темноте. И все же он уснул.

Четверг

Прекрасное утро. Солнце и, глубокого синего цвета, чистейшее небо. Сегодня выходной, праздничный день. У него было отличное настроение и стойкое ощущение, будто сегодня, обязательно произойдёт что-то очень хорошее. Пойдя на поводу у погоды и настроения, он вышел на улицу. Приятная штука выходные посреди недели. Лишний отдых, дополнительные силы. Он давно не гулял с утра, не дышал прекрасным свежим рассветным воздухом. Пара дворов и парк. Пыльца щекотала нос, клумбы с желтыми цветами заставили вспомнить что-то давно забытое. Сон, ведь там была девушка, на вершине обрыва, а руках эти же цветы. Может это она?

Он долго бродил по парку в задумчивости, вспоминая те цветы. Он даже начал вспоминать тот сон с чаепитием и, как квартира превратилась в огромное поле эти самых цветов. Это навело его на мысли, что все эти ночи она была с ним он упускал ее из вида. Он вспомнил, как не заметил её на краю обрыва, а потом и просто забыл весь сон и оттуда же и все эти "дежавю"? Стрелой его пронзила мысль: «Значит, она не исчезла! Но сегодня…Так, надо вспомнить сегодняшний сон.»

* * *

Чудесный лес. Он будто сказочный, отовсюду доносится мелодичное пение птиц. Но не могу понять, что это за птицы? Такое волшебное пение, никогда не слышал ничего подобного. Брожу по лесу, чтобы увидеть хоть одну птицу и рассмотреть. С таким голосом они, наверное, очень красивые. Но я не могу найти не одной, хотя отчётливо слышу их пение. Огромные деревья, и я хожу вокруг и ищу то, что может и невозможно найти. Я совсем один в бесконечном лесу. Кто там? Какое-то движение, за деревьями. Бегу туда, никого. Кто-то не хочет, чтобы его обнаружили. В таких лесах, только и жить, что лесным эльфам и нимфам. Не хочет, не нужно. Я лег на траву и посмотрел наверх. Кроны сплелись, и небо не было видно. Жаль, наверное, звезды над подобным лесом обязаны быть великолепными.

Она прилегла рядом. Нимфа? Нет, она. Неужели скрывалась от меня по всему лесу, что за игры? Она указала мне наверх. Появился просвет между деревьями, но это не небо над ними. Пустота. Не чёрное, не белое, не цветное. Пустота. Вдруг фиолетово-синий оттенок окрасил пустоту. Теперь это больше похоже на небо. И вот, на небе загорелись звезды, я взял её за руку. Посмотрел на неё, как прекрасна. Она улыбнулась и другой рукой снова указала на небо.

Из неоткуда взялось солнце и ослепило меня, от неожиданности я резко зажмурил глаза и отпустил её руку. Когда смог открыть глаза, её уже не было, и дневной свет освещал этот волшебный лес. Поднялся сильный ветер и появлявшиеся снова и снова облака, пролетали с невообразимой скоростью, свет ужасно резал глаза.

* * *

Да, это была она. И вчера, и сегодня, каждый день, но он не замечал. Ничего не замечал. А она?

Она все видит, она смотрит издалека, наблюдает, ждет…

Он уже возвращался домой и увидел, как в его почтовый ящик опустили письмо. Он взял почту и машинально положил на стол. Он не думал, что среди бумаг, счетов, рекламы есть один конверт, очень необычный и неожиданный подарок его сновидений. Он и не смел, думать, ведь это все сны, фальшь, самообман. Нет, он надеялся, в тайне, в самой глубине своей души, что это возможно, что она сможет найти, найти его.

Перебирая счета, заполняя бумаги, вскрывая конверты, он увидел письмо. Неизвестный адрес, неизвестный отправитель. Аккуратно вскрыв конверт, он, до последнего прочитанного слова, не верил своим глазам. Письмо было написано от руки, красивым почерком.

Вчитываясь в каждое слово, он решительно не верил, что она могла ему написать. Мысли путались, у него даже промелькнула мысли, что все это лишь сон. Но странное обращение «загадочный друг», рассуждения о снах, о крыше, убеждали, что это она, пишет ему и именно ее письмо он держит в руках.

Он начал сомневаться в ясности своего разума, он хотел верить, но отговаривал себя из последних сил, боясь, что если он позволит себе эту последнюю уступку, сейчас даст слабину, назад дороги уже не будет, он уйдет с головой в фантазии, в вымышленный мир, где возможно все, но из которого уже никак не вернутся назад. Он возьмет билет в один конец в кроличью нору, сядет там в синюю будку, которая увезет его в Нетландию. Нет-нет. Его разрывало между тем, смело это или глупо, или, наконец, сумасшествие. В глубине души, ему нравилось, что с ума его свела именно она, он рвался к ней и в глубине души надеялся, что возможно жить на грани фантазии и разумного, принести с собой в этот мир часть волшебства и наслаждаться. С его уст время от времени срывалось «Мое сновидение, мое сновидение...как же так?». Он все повторял «сновидение, мое сновидение» то вслух, то про себя. Он жил мечтами, что она существует, идеальная, его, волшебная, мифическая. Она – сон! Она – явь! Кричало его подсознание, отторгая саму мысль поверить мечтам, снам, фантазиям. И все-таки, что правда? Что ложь? Ведь никогда он не получал от нее весточек вне снов, а теперь она появилась в жизни, но как?

Все это странно, но он обязан ответить, ведь, если это не сон, то она действительно нашла его и ждет ответ.

Мое сновидение!

Я слишком рад или, может быть, глубоко несчастен, если это снова лишь сон.

В любом случае, я должен ответить. Нет! Я хочу ответить. Ведь значит, что Вы реальны!

Вы правы – это самое невероятное, что с нами когда-либо случалось.

В каждом слове, написанном в вашем письме, я нахожу отголоски своих мыслей

– это воистину невероятное чувство.

Быть может, мы связаны? Духовная бессознательная связь?

Но что же теперь с нами будет? Увидимся ли мы или будем слать друг другу письма?

Я буду надеяться и ждать ответа на этот вопрос, уверен, что Вас он так же беспокоит.

Интересно, Вы дали мне прозвище, хм, «загадочный друг», ну, пусть так!

С надеждой и глубочайшей симпатией,

Ваш Загадочный Друг

Он сорвал желтый цветок из букета в вазе и положил в маленький мешочек, который тут же опустил в конверт. В таком виде он и отправил письмо по тому же неизвестному адресу своего сновидения.

Вернулся домой он поздно, выпил чашку чая и лег спать. Всю ночь его подсознание рвалось к ней, все заполнял ее адрес, крыша и она сама. Он думал о ней, много раз просыпался. Безумные идеи разрывали его ум: «Отправиться к ней, скорее! Пока сон все еще явь, пока это все реальность, пока я верю в это»

Его мысли неслись в беспокойном танце, разделялись и, как кусочек теплого масла расплывались в его снах, как в горячем молоке. Они охватывали его со всех сторон, и он тонул в них.

Пятница

Нет вечной любви, есть лишь вечная мука, жестокое чувство, которое разъедает разум и лишает здравомыслия, похищает все прочие мысли, кроме одной, которая беспокоит, пульсирует в мозгу, не давая ни на миг забыться.

Нет никакой вечной любви, если вы ощутили и пронесли ее ни на секунду не испытав вечной тоски, то это не любовь, это притворство, иллюзия, просто вам было удобно быть вместе, нравиться друг другу и вы позволили себе раствориться в уютном фарисействе, забыться в нем и утонуть. Но не испытав бесконечной грусти, вечной тоски, никогда не испытать настоящей любви.

Он проснулся в какой-то беспокойной лихорадке. Его мозг, до пронзающей все тело боли, царапала мысль уехать. Он не хотел ждать от нее еще писем, он не желал ждать новых снов, он не собирался ждать, когда она сама не выдержит и решит приехать. Но сомнения все же закрадывались в душу, может подождать письма? Может, она не готова его увидеть?

Все эти мысли удерживали.

Он не пошел на работу, сказался больным, совсем не похоже на него. Но ведь он и правда был болен и знал, что пока не решит хоть что-то, он не сможет думать о чем-то еще, хоть чуть-чуть отвлеченном от главного вопроса его души и сердца. Готов ли он увидеть ту, что уже давно не дает покоя его сознанию, приходя во сне и мешая ему видеть нормальные сны.

За этой мыслью, пришла еще одна, забавная. Встретив ее в жизни, он все еще будет встречаться с ней во сне? Только, чтобы выяснить хотя бы это стоило поехать. И что ему терять? У него никого нет, ему не кого здесь оставлять и не за что цепляться, и бояться всю жизнь, не испытать судьбу по меньшей мере глупо.

Такой вопрос вообще не стоял, он точно поедет к ней. Но когда? Сейчас, через год, через десять лет, когда его разум будет убит снами и видениями.

Он лежал поверх аккуратно заправленной кровати и нервно перебирал в руке край покрывала.

Он вспоминал сны, в надежде, что, в каком-то из них есть знак, который он упустил, и который укажет верный путь. Сам того не осознавая, он давно уже принял решение. Естественно, он не сможет высидеть и дня в квартире наедине с этим письмом, где все как на ладони ее чувства, ее координаты, ее слова. Он болен и не сможет излечиться. Лихорадка завладевала им, он уже 17 раз перечитывал письмо, что же он ищет? Ведь уже наизусть выучил каждое слово и теперь никогда не забудет.

Он вскочил с постели и начал собирать вещи. Взял по минимуму, деньги, документы. Куртку, мало ли будет дождь, кстати, и зонт он тоже захватил. Он быстро бросал вещи в старый рюкзак, лишь с одной мыслью, одна ночь и он там, с ней, может быть, даже и на крыше. В такой момент думать о еде, как можно! Но нет, нужно поесть, а то за целый день не крошки, а в поезде можно хотя бы выспаться. Ужин на скорую руку, проглотил его, даже не почувствовав вкуса.

Он торопился, надеясь успеть купить билет и уехать сегодня же. Мерзкая погода, а ведь было солнце. И откуда только занесло этот холод и мелкий дождь? Выпрямив воротник, он запрыгнул в автобус и через полчаса стоял и покупал билет. Последний сегодня, но он успел и тут же сел в поезд, и через пару мгновений тронулся и сначала медленно, набирая скорость, нес его в неизбежный придуманный им мир, мир его собственных снов и фантазий. Последнее, что он увидел, прежде, чем погрузился в сон, это огромное поле желтых цветов вдалеке.

Часть третья. Они.

Предисловие

Утро, я открыл глаза и машинально посмотрел налево. Ее нет. Может это был всего лишь сон? Но все было так убедительно и сейчас все так, как я помню и половина кровати подозрительно свободна. Зачем я лег так, если ее не было?

Я встал, заварил кофе и вдруг увидел ее сумку. Как странно, где же она? Неужели забыла у меня все свои вещи? Нет, куда бы она пошла без них, тут и кошелек, и ключи, как странно. Мне пришла идея, может она ушла на крышу? Я сделал еще одну кружку кофе, для нее, и поднялся на крышу.

Она сидела ко мне спиной, у самого края, но не могла не услышать, как я вышел на крышу. Я подошел к ней и протянул вторую чашку. Через минуту мы уже вместе сидели, в тишине наслаждаясь видом, и пили кофе.

—Ты снова будешь меня допрашивать, как ночью?

Ее лицо было напряжено, но на меня она не смотрела, взгляд был направлен куда-то вдаль.

—Нет, если ты не хочешь мне рассказать, то не рассказывай. Я просто рад, что ты здесь.

Она улыбнулась, будто это единственное, что ее заботило – буду ли я спрашивать.

Еще несколько минут мы сидели в задумчивости, уставившись на горизонт. Я взглянул на нее и не верил своим глазам, она так близко, она так реальна. Я могу протянуть к ней руку, дотронуться до лица, руки, ощутить ее рядом с собой. Это все чего я хотел в этот момент.

Но я боялся, что как только я дотронусь, вся эта магия улетучится в след рассвету, прикоснусь, и она рассеется в воздухе, как утренний туман, как поздняя осень с наступлением первых заморозков…

В пелену облаков будто капнули серо-синей краски, и это капля безжалостно портила палитру, она расплывалась, окрашивая все небо в темно-серый, грязно-голубой цвет.

Да, сейчас будет дождь. А мы на крыше и так не хотелось портить прекрасное мгновенье.

Я взглянула на него, и оказалось, что он тоже смотрит на меня. Мне вдруг показалось, что он потянул, было, руку ко мне, но в последнюю секунду одумался, одернул руку и сжал ладонь в кулак. Все это так похоже на него, на него из снов, может быть, это сон?

Заморосил дождь, он встал, захватив пустые кружки, и протянул мне свою руку помогая встать.

О, как это странно, чувствовать его руку, совсем настоящую. Я встала, но руку он не отпустил. С минуту мы стояли под дождем, не в силах что-либо сказать. Наконец, почувствовав, что дождь усиливается, он выпустил мою ладонь. Мы отошли от края. Я ждала, когда он скажет хоть слово, но он лишь смотрел. И его взгляд, и этот кофе, и ночлег, все говорит безо всяких слов гораздо больше, чем он мог мне сказать за всю ночь и это утро. Просто нужно делать выводы и замечать даже мелочи, пустяки, детали. Я научилась этому, лелея каждое воспоминание о нем из наших сновидений.

Как только мы зашли в дом, начался ливень.

Давно не видела такого ливня, огромная стена воды, волны рассекают дороги, небо темное, грозовые тучи, молнии.

Я стояла у окна, немного отогнув занавеску, и наблюдала, как вода, снося все на своем пути, заполняет пространство. Я ждала. Чего? Конца?

Он подошел сзади и положил руки на мои плечи. Я не обернулась. В ужасе застыла, смотря, как вода подходит к нашему этажу. Меня парализовало. Я не могу двигаться, не могу дышать. А он? Я должна повернуться, должна убедиться, что он дышит. Но не могу, вода уже у ног, она быстро заполняет пространство. Он отпустил, подтолкнул меня вверх, чтобы я плыла. Он там, не плывет, стоит, будто ничего не происходит. Пытаюсь ему кричать, но лишь делаю глоток дождевой воды.

Меня несет все выше и выше. Я вижу его, вдалеке. Он стоит точно так же, как и минуту назад, и две, и пять. Смотрю наверх, там все желтое. Все небо желтое. Меня несет туда, слишком быстро, я уже почти его не вижу, он маленькая точка на дне, под толщей воды.

Поверхность воды, гладкая и вся усыпана желтыми лепестками. А небо все-таки голубое, лазурное. На много километров и вплоть до горизонта водная гладь устлана желтыми лепестками. За ними не видно даже его. Что там с ним? Жив ли он?

Суббота

Вода! Вода…

Вскакивая с кровати, она вдруг поняла, что уснула с письмом в руках. Все это сон? Как глупо!

Все было в точности, как в том сне неделю назад. Та же квартира, его квартира. И все так же реально, как и тогда. Будто и правда, на одну ночь перенеслась туда, к нему. И лишь одну ночь мы были вместе. Не так как в обычных снах, когда они на крыше или еще где-нибудь, все реальнее, все по-настоящему.

Раннее утро. Обычное время для прогулки и как всегда, будто ничего не изменилось, будто все по-старому, она вышла к реке и остановилась. Ведь нельзя вести себя будто ничего не произошло! Он ведь ответил! Ответил мне!

Она нащупала в кармане сложенный в несколько раз листок, присела на скамейку у реки и, развернув письмо, еще раз пробежалась по нему глазами, цепляясь за каждое слово. Духовная бессознательная связь…Как точно, ведь она чувствовала то же самое – связь. А может он прав? Нет, это все сон, снова сон, это невозможно, невозможно! Но если это он, если это действительно он? Конечно, она поедет к нему и немедленно!

Но сейчас она как всегда у реки, будто все так же, как и всегда. Но все и есть, как раньше. Она ушла в мир фантазии, мир своего сна, холодный ветер освежает мысли, пытаясь вытащить меня из него. Все как обычно. Но когда это стало обычным? Когда сны перешли черту? Когда она перестала замечать реальность, когда начала игнорировать действительность, живя лишь фантазиями, которые вошли в жизнь, заменяя в ней все сущее? Когда мысли, сны и фантазии заменили общение с реальными людьми, с реальным миром?

Возможно, что и не заменили. Но ей ведь все мало, и какая-то грусть, глубокая всепоглощающая грусть режет сердце, когда все-таки понимаешь, что все это всего лишь самообман. Что мой разум выдумал мир, в котором мне хорошо и удобно, интересно и приятно. В котором, все чувства обострены до предела и рвутся наружу, не видя ни стен, ни других препятствий. Там, где мечта — это реальность, а реальность — это что-то неестественное. Там, где воображение оживает, строя города, миры, людей, природу, звуки и ощущения. Все, что можно чувствовать, все, что я хочу чувствовать, все, чем я хочу жить.

Но ведь это не сон. Письмо, совсем реальное, настоящее, или я все еще сплю? Нет, это совсем не сон. Но как он смог проникнуть в действительность? Или это действительность проникла в сон. Загадочный друг…но как? Если не рискнет, то никогда не ответит на свои вопросы, на их вопросы. Должна поехать, хватит писем, хватит тайн, завтра все решится!

Она еще долго сидела в парке, наверное, так долго она здесь еще не была. Казалось бы, она должна спешить, ведь у нее в руках все ключи. И письмо, подтверждение его существования, адрес, она знает, где его искать. Но она не спешила, она хотела еще немного побыть в зазеркалье, в мечте, в полете. В своем выдуманном мире, в своем сне. Она боялась разрушить все это, все, чем она жила. Боялась, что все пропадет, как только они встретятся или наоборот, она вдруг проснется и это все окажется очередной глупой сказкой, как и каждую ночь.

Поэтому она не спешит, внимательно смотрит на мелкие волны, которые рисует ветер, на их цвет, который все время меняется, на то, как они исчезают у берега, растворяясь друг в друге. Нервно разглаживает руками письмо и вновь складывает несколько раз. Она уже ничего не видит, лишь мечты проносятся у нее перед глазами, как во сне. Он проснулся, так же, как и она, не сразу отличив сон от яви.

* * *

Нечеткий горизонт, после того как он протер глаза, стал приобретать очертания. Скучный пейзаж. Осталось совсем немного, пара часов и он на месте. Рассвет немного окрасил этот темный довольно обычный пейзаж. Почему все небо было желтым? Этот навязчивый желтый цвет. Он сводит с ума. Она сводит с ума. Что же случилось с ней? Ведь отпустил ее, чтобы она выжила, ведь он не мог двигаться. И сон был совсем реальным. Ее рука…Он вдруг осознал, что впервые ее коснулся. Он надеялся, что это хороший знак. Было еще рано, и он задумался, чем же ему заняться сейчас? О, как он взволнован. Ни на одной мысли он не мог как следует сосредоточиться. Снова посмотрел в окно, рассвет все так же безжалостно отбирал власть у ночного мрака. Всматривался в каждую травинку, в кроны деревьев, в надежде, что найдет в них спокойствие и умиротворение. Совсем не хотелось думать о предстоящей встрече, он и так думал о ней несколько суток. Это уже неизбежно, так зачем себя изводить. Ведь они знали друг друга, практически.

Все-таки сон был странным, совсем не похож на остальные, за исключение того сна почти неделю назад. Да, это будто было продолжение того сна. Очередной знак? Какие-то часы отделяли от долгожданной встречи. Реальность окатила ледяной водой. Наяву, это невозможно, невозможно!

А как она отреагирует, как воспримет, это же так неожиданно. Нужно было дождаться ответа, нужно было! О, теперь поздно, он должен пойти к ней, должен решиться. Как глупо, ведь решил об этом не думать и будь что будет. Лучше не думать ни о чем. Просто смотреть в окно, искать отличия в однообразном, будто совсем и неменяющемся пейзаже за окном. Бездумно, просто, отрешенно. Что это вдалеке, река?

* * *

Глубоко задумывавшись, она вернулась домой, даже не помня, как вошла. Помнила лишь реку, волны, они до сих пор перед глазами, будто и сейчас смотрит, как ветер играет водой, подчиняя ее себе. Но река свободна, она никогда не подчинится.

Но она не свободна, во власти снов и есть лишь один выход – проснуться, наяву встретить сновидение, только тогда ее ждет освобождение. Она давно решила, очень давно. Просто иногда трудно признаться, даже самой себе трудно сказать, чего ты хочешь на самом деле, даже если в глубине души ответ очевиден. Пытаешься его спрятать, не думать, искать иной выход, метаться в поисках других ответов, но раз за разом с грохотом ударяешься об одну и ту же незапертую дверь. Вот и она, с того момента, как узнала адрес, пыталась искать пути отступления, но выход лишь один и все в ее руках. Нужно собираться и ехать, и больше не ждать.

* * *

Полчаса и он приедет. Неужели это не глупый сон, не обман? Он до сих пор не мог понять, как он на это решился, но главное не паниковать. Скоро все будет позади все, как дурной сон, исчезнет в темноте. Завтра будет новый день, воистину новый.

Он покинул вокзал. Солнце уже почти дневное, яркое. Окатило своими лучами, как только сошел с поезда. Он застыл, не мог двинуться, не мог решиться. Он думал, что она может не понять его поступка, ведь она сначала написала письмо, значит, она еще не готова, а он собирался нарушить ее реальность, выйти из ее сна, и свалиться на голову, даже не предупредив. Но он уже здесь. Просто немного прогуляется, возможно, зайдет к ней, но сначала обдумает все хорошенько, что сказать, что сделать, когда все это произойдет? Все это – обычное путешествие? Прогулка?

Он, закинув на одно плечо свой старенький рюкзак, развернул письмо, лежащее в кармане, чтобы сверить адрес. Но он помнил его наизусть. Он дышал им последние дни. Он шел, рассекая улицы, вдоль домов, параллельно дорогам, запоминая каждую деталь, чтобы хоть как-то отвлечься.

Тут он увидел дома, которые показались ему родными, будто он проходил мимо них каждый день. Это были те самые дома. С крышей, которую он узнал бы везде. Он прошел еще пару домов и наткнулся на тот самый, наверху, которого он провел бесчисленное количество ночей, с ней, провожая закаты и встречая рассветы. Он не верил глазам, так и застыл на месте. Но понял, что должен попасть туда, он увидел в этом еще один знак, решил, что если попадет на эту крышу, крышу из сна, то сегодня же пойдет к ней, сегодня будет их встреча.

Он вошел в парадную и тут же быстрыми шагами направился к крыше. На секунду у него даже мелькнула мысль, а вдруг она там, ждет и все будет как во сне? Но вытащив из петель ржавый открытый замок с внутри намертво застрявшим кривым ключом, он вышел на крышу и обнаружил, что он совсем один. Его тут же накрыли воспоминания, он убедился, что это она, та самая крыша, до мельчайших деталей, даже вид с нее открывался, точно такой же, как во сне. Он сел рядом с краем, долго он сидел так, предавшись воспоминаниям.

* * *

Легкий бриз, мелкая рябь усыпала поверхность воды. Я сижу у самого берега и смотрю на волны. Впервые я здесь, но чувство такое будто вид очень знакомый. Карманы набиты чем-то, будто бумагой. Достаю одну, и они высыпаются все. Кажется письмо, мое, мой ответ на ее письмо. Оно все измято. Дождь. Все чернила вдруг расплылись, пытаюсь стряхнуть воду, она слетает, и я снова вижу слова только теперь это ее слова, ее письмо. Прочитываю раз за разом, и вдруг понимаю, что я уже не у реки, снова на крыше сижу у края, но ее нет со мной, я один. Как тогда, когда она бросила меня, спрыгнув вниз. Зачем она это сделала? Я посмотрел вниз и увидел, как она падает, пролетая все 12 этажей.

«Я долго ждала», – услышал я вдруг ее голос.

Обернулся, она стояла у самой двери, у входа на крышу. Я спешно встал и пошел к ней. Она рядом, совсем близко, протягиваю руку к ее лицу, но, не успев коснуться ее щеки, она растворяется в ветре, в воздухе, как сон, мираж и передо мной лишь дверь. Пытаюсь открыть, но она заперта. Я один, заперт на крыше.

Как же я выберусь отсюда? Ловушка. Есть лишь один выход с конца обрыва – прямиком в пропасть. Я медленно подхожу к краю, внизу лишь пустота, свобода. Я сделал шаг…

* * *

Стемнело. Уже глубокая ночь, он весь день проспал на крыше! Очнувшись, придя в себя окончательно, он устремился к ней. Уже почти на месте, он решил все-таки подождать до утра, ночь была теплая и она наверняка спала.

* * *

Все готово, если она отправится сейчас, утром будет у него. Все решено. Она почти успевала на поезд, если нигде не задержится. Промелькнула мысль, что крыша совсем рядом с вокзалом. Она было подумала заглянуть ненадолго, попрощаться со сновидениями, но решила, что так ей никак не успеть. Никаких остановок, хватит жить сновидениями, мечтами, она боялась передумать, если вдруг остановится. Она мечтала наконец проснуться, и крыша ей здесь не поможет.

Полчаса и она в поезде. Он нес ее навстречу рассвету, который навсегда ее разбудит. За окном темно и она поняла, что очень устала и хочет спать. Нужно выспаться, ведь завтра будет трудный день.

Воскресенье

Рассвет. Он больше не засыпал, радовался возможности первый раз встретить рассвет на этой крыше наяву. Она сошла с поезда и сразу отправилась искать его дом. Он тоже спустился и отправился к ней. Но никто не ждал ни его, ни ее.

Позвонив в дверь, она ждала, тысячи мыслей проносились в голове, минуты ожидания, волнения тянулись как часы. Она ждала. Тысячи раз представляла его реакцию, что он может сказать, что она ответит. Но время шло, и она поняла, что никто не откроет. Она села у дверей в надежде, что он вышел на пару минут из квартиры. Шли часы, никого не было, никто не открывал. Слезы душили ее мысли, она больше не могла думать. Ведь это все лишь сон. На что она надеялась? Она плакала, из-за того, что поддалась порыву, что приняла сон за явь, даже его письмо теперь показалось ей пустой выдумкой. Она решила, что сошла с ума, раз выдумала такое, ведь его нет, и никогда не было.

Он быстро нашел ее дом. Поднялся и постучал (у нее не было звонка), но никто не отвечал, он постучал громче, ведь стук, она могла и не услышать. Пока он шел к ней, купил букет из желтых тюльпанов, он непременно хотел подарить ей цветы. Он стоял у двери и ждал, размышляя, понравятся ли ей тюльпаны. Но никто не открывал, никто его не ждал. Шло время, никто не появлялся. Он сел у двери и не понимал, как он мог так сглупить, поверить в мечту, вообразить, что его сон стал явью.

Они уже не ждали и не думали ни о чем. Ведь все это было бы совершенно бессмысленно. Просто они не знали куда дальше идти и что делать, ведь в этих снах заключался смысл, который вел их к чему-то, но лишь до тех пор, пока сны были чем-то большим – мечтой озарявший путь. Но этот свет погас, наверное, навсегда.

Эпилог. Последний сон

Я ждала случая, который изменит мою жизнь. Он изменил, я теперь другая, но жизнь осталась прежней, и он никак на нее не повлияет. Я быстро поднималась по ступенькам, будто знала, что на этой крыше сегодня я не одна. Вытащила этот совершенно бесполезный замок и сделала то, что давно пора было – швырнула его вниз по лестнице. Открыв дверь, я увидела его спящего у самого края. Не стану будить. Сам проснется рано или поздно. Все небо усыпано звездами, прекрасная ночь. Я вспоминала все, все сны, все желания и понимала, что больше не верю в эту мистику, все прошло, это лишь сон, что-то далекое и недосягаемое, как облака или звезды. Нет, скорее, как пустота, ее нет нигде, но мы имеем о ней представление. Он ничто, он пустота. Но вот он рядом, спит. За что мне это проклятие? Но я пережила это, я больше не стану жить пустотой, не буду растворяться в ней, раз за разом теряя рассудок.

* * *

Его разбудил рассвет. Те же мысли клубились у него в голове, все зря. Все мысли, все надуманные чувства, весь этот фарс. Он встал и подал ей руку, они стояли на краю, глядя, как рассвет будит город и понимали, что скоро он разбудит и их. Он сжал ее руку, и они сошли с крыши в след восходящему солнцу.

* * *

Фантазии покинули их души, и они никогда больше не видели снов. Но это же хорошо? Их больше не мучали бесплотные, пустые мечты и они смогли начать настоящую жизнь. Ведь так сложно, разрывать душу меж двух миров?