Летний дождь

Посвящение

Моему сыну

От автора

Этот сборник я решила написать, находясь в некотором состоянии тоски по лету, по деревне моего детства и по самому детству отчасти. Нет, я не хотела бы все вернуть назад, всему своё время, но вспомнить приятно.

Другая цель написания этих рассказов — сохранить в памяти детали деревенского быта, тот, деревенский уклад, который ещё совсем недавно был живым, а теперь мало где сохранился, если только в каких-то отдаленных глухих деревнях. Почему он, этот уклад, исчезает/уже почти исчез? Уходят те, кто его несли, скорее, уже почти ушли, а новое поколение не перенимает его — жизнь изменилась. Как-то я спросила у мамы, когда она была ещё жива, будет ли она, как бабушка, носить платок, она задумалась и сказала: "Нет". Мы немного поговорили об укладе, который уходит, она согласилась со мной, что это так. Мне повезло, я его узнала и увидела, потому как все детство, каждое лето и все другие каникулы, я проводила в деревне у бабушки и деда. А ведь не всем даже в моем поколении удалось деревенскую жизнь узнать. И я хочу передать свои ощущения той жизни, безусловно лучшей по-своему, дальше — своему сыну, у которого никогда не будет такого детства, как у меня, оно будет не плохое, оно будет другое просто. А мне хочется, чтобы он хотя бы просто знал о том, как росла я, о том потерянном укладе, о деревне... Это полезно и уму, и духу. Конечно, я расскажу ему, когда придёт время, но то слово, что написано — крепче, к нему можно обратиться даже тогда, когда нельзя обратиться к тому, кто это слово сказал.

Содники

Всегда приятно начинать с еды, еда помогает расслабиться, создать уют, а долгие беседы за летним столом на улице, во дворе или в саду, примечательны тем, что дают какое-то внутренне тепло. Собравшиеся за столом могут того не осознавать, но это безусловно происходит, особенно когда собираются за чаем. Чашки, темная жидкость внутри, что-то сладкое, что-то солёное рядом и солнце, летнее солнце, которое скользит своими лучами по столу и всему тому, что на него поставили, по лицам тех, кто собрался за столом. У нас в деревне это обычно были родственники, соседи, друзья, гости, гости всегда были либо родственники, близкие или дальние, либо соседи, но чаще родственники. Но рассказ пойдёт не об этом. А о содниках.

Мою бабушку звали так же, как меня, вернее, это меня зовут так же, как звали её. Мама назвала меня в честь бабушки, её матери. Бабушка Варя всегда что-то вкусное готовила в печи, помимо обычной еды. Содники были таким вкусным. Готовила бабушка их часто, это было в то время, когда она была достаточно молода, а мы, я и моя двоюродная сестра, достаточно малы. Содники — это такая выпечка, традиционная для Брянской земли. Содники у бабушки получались очень вкусные, пышные. Она готовила их в летней кухне, отдельном домике, где летом все ели. Летнюю кухню строили для того, чтобы бабушке было легче и ближе носить еду свиньям, курам и корове в сарай. Я ещё помню (просто проблеск воспоминания), как кухню строили, помню, что помогал мой отец. В кухне была… да почему была? до сих пор там — русская печь. Также газовая плита, стол, стулья. В общем, это был полноценный домик-кухня. Одно время там даже стояла кровать. А уж сколько дождливых летних дней и вечеров мы провели в кухне на печи… просто не счесть. Тесто для содников готовится на сыворотке (это я уже потом узнала, спустя много и много лет), затем раскатывается, разрезается на куски. Бабушка всегда накалывала содники вилкой и посыпала сахаром, судя по всему, уже после выпечки. До сих пор помню большую эмалированную кастрюлю светлого жёлтого цвета, куда бабушка складывала готовые содники. Кастрюля всегда стояла на таком шкафчике, наверное, самодельном, где внутри была посуда, а сверху всегда что-то стояло. Сейчас я уже не помню, что именно хранилось сверху, но вот кастрюлю с содниками забыть сложно. Целыми днями мы с сестрой и другими детьми в деревне (все были приезжие, в самой деревне жил только один мальчик из тех, с кем мы общались) бегали, играли на улице в деревне или в поле. И когда ощущали голод, бежали домой или ели в том доме, где на данный момент гуляли. А если просто хотелось что-то перехватить, то кастрюля с содниками была самым тем самым. Помню забежишь в кухню, откроешь кастрюлю, опустишь руку, а в ней, руке, уже сладкий пышный содник, вкусный и сытный. И дальше гулять. Да, лето… содников было съедено много, дорог избегано ещё больше. Лето, деревня, всегда босиком и ближе к вечеру сладкое лакомство из навсегда впечатавшейся в память жёлтой эмалированной кастрюли. Жаль не повторить, но ценно и тепло, что это было.

Через много лет, когда уже и бабушки не было в живых, одна моя родственница уже со стороны отца, которая работает в типографии, подарила мне книгу о традиционной народной кухне Унечского района Брянской области. Деревня бабушки как раз находится в Унечском районе. В этой книге я нашла рецепт содников. Я не знаю так ли именно, как описано в книге, содники готовила моя бабушка, но бабушкиного рецепта уже никогда не узнать, а этот есть. Я пробовала печь содники, мы даже об этом снимали видеоролик на прошлой работе. Конечно, моим содникам было далеко до бабушкиных — они были «тощие», не такие румяные, но их вкус… это был вкус моего детства.

Рецепт содников

Мука пшеничная

Сыворотка

Сода

Соль

В сыворотку добавляют муку, соду, соль по вкусу и замешивают тесто. Тесто раскатывают до 1,5 см толщиной, режут на прямоугольники, обсыпают их мукой и выпекают в печи.

Моя бабушка посыпала содники сахаром.

"Тот" двор. Слева сарай, справа кухня, потом к ней пристроили ещё небольшую веранду, а, когда перестали держать скот, двор стал чище, свободнее от хозяйственных вещей. В центре — Зорька.

Кухня со стороны сада. 8 августа 2011 г.

Гроза

Это был один из летних вечеров в деревне. Тогда так было, что приехали родители, кажется, тётка тоже была. Всегда, находясь в деревне у бабушки и деда на летних каникулах, мы ждали, когда родители приедут из города, что-то привезут. Так всегда было. И родителей ждёшь, и того, что они привезут из города что-то вкусное. И в тот день вечером все были в деревне. Видимо, что-то было привезено. Как всегда, топилась баня. Взрослые сновали туда-сюда, делали свои взрослые дела. Чем был примечателен именно тот вечер? Это был вечер надвигающейся грозы, большой грозы. Гроза шла медленно, небо полыхало так, что и страшно было, и интересно… Такая красота, стихия, мощь. Небо все озарялось раскидистыми молниями, полагаю, что и гром был, но в памяти не осталось. Зато ветер… теплый и свежий одновременно. Помню, как ходила в сад к гамаку. Гамак этот мы сами сделали из палок (на дрова) и бульбовых сеток. Идея сделать гамак была моя, потому большую работу делала я. Сетки мы разрезали, связали белыми веревками, какие у деда были в хозяйстве для подвязки помидор и малины и всего того, что требуется подвязать. Хорошо помню эти верёвки, они были белые, тонкие, мы обычно отрезали от мотка, сколько нужно было, и использовали для наших детских целей. Палки тоже были привязаны к гамаку этими веревками, а сам гамак растянули от одной яблони до другой, и вот его уже повесили на верёвки потолще. Провисел гамак долго, катались на нем часто. Хорошая была вещь. Вот и в ту грозу, кажется, я каталась немного на этом гамаке. Или сидела. А, может, и не было ни того, ни другого, а просто я выходила в сад смотреть на темно-синее небо, могучие тучи и череду ветвистых молний — огней неба. И ловила ветер… ветер в грозу я всегда любила, он в грозу всегда особый. А в тот вечер он был такой пронзительный, не по силе, а по своей острой свежести и своему острому теплу, что хотелось дышать им и дышать, впитывая всю его стальную нежность.

Фото грозы нет, не было тогда телефонов у каждого, зато фото гамака есть. И мы с Таней, моей двоюродной сестрой. Она слева, я справа. На руках у меня моя кошка Лиса. Ударение в кличке кошки на первый слог.

Белый петух

Был у бабушки одно время белый петух. Это был действительно белый петух, у него не было ни одного пера другого цвета, он был весь белый. Правда, не белоснежный, перья были белыми с лёгкой желтизной. Этот петух был почти ручной. Однажды мне так хотелось его погладить, что я гоняла бедного петуха пол дня по саду, а он никак не хотел даваться мне в руки, хотя к бабушке шёл. Бабушка очень не любила, когда гоняют кур, и всегда ругалась отчаянно на это. Но я сказала себе, что я поймаю белого петуха, а так как я правда очень настырна в том, чего я хочу, петух был, рано или поздно, пойман. Уж не знаю, оценил ли петух такой ценой доставшуюся ему ласку, это только его петушиному духу известно. Но вот другой поступок, он оценил явно. Это было в один из летних дней, тогда я дружила с девочкой Аней, она приезжала на лето в деревню, как и её дед с бабушкой (они не жили в деревне постоянно, приезжали на лето как на дачу). В тот день мы с Аней гуляли у меня. Так было, что мы гуляли у кого-то, а иной раз на «нейтральной» территории. Помню, что тогда мы откуда-то пришли «ко мне». Не могу точно сказать, когда пошёл дождь с градом, когда мы уже сидели в домике или мы уже бежали от града в домик. Домик — это времянка, отдельный небольшой дом, где спали летом. Все домашние у нас называли времянку домиком. Домик я очень любила. Летом всегда спала там. Одна или с двоюродной сестрой. Но чаще одна, потому что сестра, её зовут Таня, не любила там спать. Она спала в большом доме, где спали дед с бабушкой.

Град был большой, крупный, сыпало знатно. О крышу домика (там всегда было хорошо слышно) град бил, точно барабанная россыпь. Бывало, в конце лета и яблоки на крышу падали, но то не потоком, если только при большом ветре сыпало, как из ведра. Вообще, это особый звук, когда яблоко на крышу падает или на землю, в траву… но в тот день был град. Конечно, куры все попрятались, кто куда. Обычно, куры прятались под козырьком на крыльце бани или под кустами пионов и смородины. От дождя хорошо, а вот от града не очень. Мы с Аней смотрели на град из приоткрытой двери — интересно же. Видим, петух белый стоит под пионовым кустом, а град бьёт и бьёт. Явно, куст пиона не лучшее укрытие от крупного града размером с мяч для настольного тенниса. Не помню точно, обе мы выскочили, или только я, но петух без прекословий дал себя взять с первого раза. Он был принесён в домик и водружен на тряпку. Весь град петух провел с нами в домике, а затем был выпущен в сад, невредимым и наглаженным, чему я уверена, он был крайне рад.

Я на крыльце домика. Июль, 1998 г.

Домик. 24 июля 2024 г.

Летний дождь

Летний дождь бывает разный. Бывает дождь теплый и с солнцем, а бывает теплый и без солнца, а иногда холодный. Этот рассказ будет про теплый летний дождь. Не помню, чтобы во время дождя было солнце, но, что-то мелькает в памяти, что солнце было после, после дождя.

Снова летний день, снова такие далёкие теперь нулевые, и я такая далекая. Осталось ли что-то от той девочки? Пожалуй, да. Но это останется за занавеской.

Я всегда любила природу, а в деревне её не любить нельзя. Там, в деревне бабушки, так красиво… и все такое родное. Да, с годами многое изменилось и сильно, но в воспоминаниях до сих пор та атмосфера силы, свободы, далекого детства: жженого солнца над полем, домашнего кулеша, свежей росы утром, клевера, сена, сушеного зерна на асфальте, хлеба с маслом и солью, летнего дождя…

И тот летний дождь, который запомнился, видимо, был особенным, иначе почему через столько лет из всех почти летних дождей я запомнила именно его? Тот дождь был теплый, и мы, дети, решили побегать под дождём, а не прятаться, как обычно. Нас было трое тогда — я, внук бабушкиной подруги, мальчик из деревни. Я не помню, о чем мы говорили, почему именно бегали, но бегали мы по саду и у дома на улице за воротами. Просто бегали под дождём. И это было прекрасно.

Бабушкину подругу звали Нина. Мы её называли бабушка Нина. Она живёт (да, до сих пор жива) в Орехово-Зуево. Она часто приезжала к бабушке в гости летом со своим внуком Витей, иногда с ними приезжал её брат. Обычно с Витей играла я, но иногда я играла и отдельно от него. А иногда играли все вместе: я, Витя, Таня, другие дети. Бабушка Нина — бывшая спортсменка, волейболистка. Она уже тогда не очень хорошо видела, а сейчас уже и не видит, но всегда она обращала на себя внимание тем, какой она была: высокая, стройная, выправка спортсменки. Мы тогда не очень обращали на это внимание, если только когда взрослые говорили, но теперь мне это хорошо понятно, потому как сама занимаюсь спортом, бегом на длинные дистанции. Волосы бабушка Нина тогда красила в бледно-фиолетовый, была в то время такая краска или бальзам, кажется, даже так модно было, но здесь точно сказать не могу. Бабушка Нина и моя бабушка — это пример настоящей женской дружбы. Свою дружбу они пронесли через года. И когда в 2019 году бабушка умерла, бабушка Нина приехала к ней на похороны из Орехово-Зуево, почти незрячая. Её сопровождал её внук Витя.

После похорон бабушки тоже шёл дождь. Но он был не теплый, а какой-то другой, хотя был май. Дождь бывает разный. И сам по себе. И для того, кто ему внимает.

Это мы провожаем бабушку Нину и Витю в Москву. Обычно дед Витя, старший брат моего деда, довозил их и нас, провожающих, на кобыле Зорьке до автобусной остановки. Затем мы все ехали в Унечу "сажать" гостей на поезд. А затем ждали, когда они приедут в следующем году.

Лестат

В 2008 году у меня появился черный кот. Я тогда была увлечена готической субкультурой, ходила вся в черном, слушала тяжелую музыку и все в этом духе. Любила почитать про вампиров. Тогда мне нравились книги Энн Райс «Вампирские хроники». Кота я хотела назвать Вампиром или Лестатом. Лестат — главный герой "Вампирских хроник" Энн Райс. В книгах Райс мне нравилась эклектика тем, но, когда я попыталась перечитать хроники, когда уже училась в университете, поняла, что мне больше оказалась интересна человеческая жизнь Лестата, а не его вампирское будущее, и да, я переросла эти книги. Тогда я все книги Райс распродала, потому как знала, что есть любители, а книги Райс почему-то были не слишком распространены в бумаге, видимо, потому что вот такие любители их скупали отовсюду, сама такая была. Сейчас у меня нет ни одной книги Райс, и я полагаю, что это к лучшему. Как назвать кота, я советовалась с мамой. Конечно, же она сказала называть Лестатом, а не Вампиром. Здесь хочется поставить широко улыбающийся смайлик, но не буду. Да, маме и папе было со мной сложно в некоторых вопросах и некоторых моих увлечениях, зато мама ценила мою, как она говорила, смелость, идти против толпы. Вот так у меня и случился черный кот Лестат. Кот был очень умный, мы с ним хорошо дружили. Правда, в квартире у нас в городе он прожил недолго, наступило лето, и его вместе со мной повезли в деревню, а потом осенью не стали забирать. Кот пожил на свободе, было решено не лишать его нормальной кошачьей жизни и не держать в четырёх стенах. А мы все равно очень часто ездили в деревню к бабушке — и на выходные, и на каникулы.

Был у меня такой период тогда, «бешеный», почему-то я стала Лестата гонять, не бить, не обижать, а именно гонять. Мне тогда какая-то мистическая пурга мерещилась в моем состоянии, а по факту это были обычные подростковые закидоны. Кот все это терпел. Когда я перестала, одумалась, кот простил, но от меня отдалился и стал больше бабушкиным котом, чем моим. Да, было ещё ни одно лето, когда я приезжала к бабушке в деревню и общалась с Лестатом, он общался, но уже той крепкой связи не было как до того, как я начала кота гонять.

Лестат был удивительный кот, другой бы ответил агрессией, а этот все понимал. У меня обычно были кошки, которые тоже жили у бабушки, но они были мои. А я всегда хотела кота. И вот Лестат не смотря ни на что все равно остался моим другом. Да, он отдалился, но ментальная связь осталась. Как у шамана с его духом-помощником. Однажды мне приснился сон. Я тогда уже заканчивала университет (бакалавриат) в Брянске и собиралась поступать в магистратуру в СПб. Это был 2016 год. Мне приснился Лестат весь в комьях земли. Помню острое ощущение в этом сне, как будто это явь или просто ощущения чего-то физического. Днем мне позвонила мама и сказала, что Лестат умер, и они с тёткой закопали его в землю.

А до того, в последний мой приезд в деревню, до того сна, Лестат сам пришёл ко мне и сел мне на колени. Он предвувствовал свою скорую смерть и пришёл ко мне, чтобы дать понять, что он меня прощает. Почему я знаю, что это так? Чую. А моя чуйка почти никогда меня не подводила.

Лестат. 4 августа 2008 г.

Сено

О сене у меня много воспоминаний, но они не такие, из которых можно составить последовательный рассказ. В памяти не осталось ни одного случая, связанного с сеном, какой можно было бы оплести в литературный сюжет. Это просто набор воспоминаний-вспышек — тёплых, приятных, шуршащих, с травным запахом — свежим и пряным.

Сено я любила всегда. Мне нравилось забираться в сенник и сидеть/лежать на сене. Нравились копы (стога), мне в них всегда виделось что-то особенное, и я хотела все время выкопать в копе дом, но мне не разрешали трогать таким образом копы. Сено нужно было для коровы зимой. Копы укладывались определённым образом, чтобы потом их легко было раскидать — просушить при необходимости или же для того, чтобы увезти сено в сенник.

Косили траву на сено обычно дед и мой отец. Наверное, отец моей сестры Тани тоже помогал в этом, этого я точно не помню, потому как моя тётка с ним рано развелась. Бабушка тоже умела косить и мама, а вот тётка нет. Потом сено сушили, ворочали граблями. Грабли у нас были деревянные, самодельные. Косили и сушили сено в саду и в поле. Если в поле, то сушить и ворочать, а потом собирать и увозить ходили всей семьёй. Увозили на колёсах (телеге) на кобыле Зорьке. Это была кобыла старшего брата моего деда. Мы всегда брали у него Зорьку, когда нам было необходимо. В случае дождя все сено собирали в копы. Как заподозрим небесную влагу, бежим собирать сено граблями в кучки, а их дед или другие мужчины, если имелись, уже сформировывали в копы и не абы как, а, как надо. Как надо, я не помню, но в памяти выстилается некий круговой порядок. После формирования копы, её накрывали брезентом и клали на его концы что-то тяжёлое. Увозили сено на возу (телеге), в который была запряжена Зорька. Копу раскидывали, женщины подгребали, а мужчины закидывали вилами сено на воз и топтали его там. Помню, что мы тоже любили топтать. Но нам ни это, ни поездки на возу с сеном особо не разрешали — боялись, что упадём. А уж когда дозволяли прокатиться на полностью груженом возу с сеном, радости не было предела. Сидишь высоко, глядишь далеко, воз покачивается, сено душистое хрустит и пахнет… хорошо… Но этим дело не заканчивалось, дома воз нужно было разгрузить и уложить сено в сенник. Кидали сено и прямо «на пол», и на чердак. Вот туда нас тоже особо не пускали, тоже из соображений безопасности, но мы все равно иногда на чердак сенника забирались. Обычно, там водились пауки, так что это мы делали нечасто. Зато внизу на сене могли играть подолгу или просто лежать/сидеть и говорить. Да, тогда дети умели разговаривать без телефонов, телефонов-то и не было, только стационарные. В деревне такие телефоны были не у всех, у нас был, и к нам часто соседи бегали звонить. Вообще у нас много чего было, чего не было у других. Потому что дед у меня был — Хозяин. Именно так. С заглавной буквы. Ну а сено… сено было у всех, у кого была корова. Точно не знаю, как у других, но у нас было так заведено, чтобы дети помогали взрослым и участвовали в деревенской жизни. Я благодарна за это и старшим, и просто тому обстоятельству, что у меня это в детстве было. Есть что вспомнить. Это куда лучше гаджетов и городских забав.

Мой дед Яша на сенокосе. Это ещё 90-е гг.

Молния

Это был ещё один летний день в нулевых. Лето, деревня, мы — дети. В тот день я гуляла с Аней и Никитой, Никита приезжал к деду, мужу его родной бабушки, из Украины. Никита рассказывал нам, как у них там, а мы говорили, как у нас здесь. Но это было редко, в основном мы просто играли. И вот в тот день, наверное, ближе к вечеру пришли тучи, поднялся ветер и понёс песок. Грозы мы не боялись. Но мне и не помнится, чтобы в тот день было что-то особо страшное. Просто ударила молния и прогремел гром, сильно, раскатисто. Оборвался провод на столбе и заискрил. Мы все втроем обсуждали это, а потом узнали, что в тот день молния ударила в берёзу в колхозном саду, и береза сильно раскололась, почти до земли. Кажется, это кто-то из деревенских нам сказал, проходя мимо нас, когда мы сидели на лавочке около магазина и говорили. Потом я с папой ходила в колхозный сад смотреть берёзу. И правда ей досталось немало. Ствол был сильно расколот и обуглен.

Фото никаких молний нет, зато есть фото моего любимого дерева, которое уже давно срубили, а корни выкорчевывали. Оно росло на колхозном поле, вот, видимо, ради пахоты и уничтожили... Конечно, мне жаль.

Надпись сзади фото маминой рукой: "август 2005 г. Варин любимый куст вербы".

Запах дома

У каждого дома свой запах — это правда. И у каждого деревенского дома тоже. Чем же пах дом бабушки и деда? Запах там был свой, его не описать. И теперь ещё остался витать, побледнел только. Из того, что можно обозначить, то, что мне больше всего запомнилось, это запах влажных деревянных окон и запах выстиранных махровых полотенец из старого шифонера. Я знаю, что правильно писать «шифоньер», но у нас такой шкаф называли именно «шифонером». Он до сих пор сохранился, но теперь вещи там несколько не те. А в бытность бабушки и деда там хранились их вещи, что-то интересное для меня — бабушкины туфли, дедовы значки и галстуки… ещё что-то манящее. А манило деревянное нутро шкафа ещё и тем, что туда особо заглядывать, в его глубину, не дозволялось. Но вот все равно что-то брали и пересматривали, а что-то и нет. Бабушка разрешала, а дед обычно ворчал — порядок любил и не любил, когда этот порядок нарушали.

Дом. Пионы. Бабушка. Мы: Таня слева, я справа. Июнь, 2001 г.

Дом. 24 июля 2024 г.

Зерно

Зерно, как и сено, всегда было интересно. В конце лета в деревню приезжали комбайны «Нива» и/или «Дон». Я всегда ждала именно «донов», они были большие, красивые, зелёные. Ставили их комбайнеры в конце деревни за домом и баней деда Вити, старшего брата моего деда Якова. Дом деда и бабушки был через забор от дома деда Вити, т.е. предпоследний в деревне по левой стороне улицы. Мы бегали всегда посмотреть на комбайны к бане деда Вити по вечерам. Днем в поле происходила жатва. Комбайны работали, жали зерновые на участках людей по очереди. К нам приезжали уже в конце. Пока идёт жатва, все время ждёшь, как комбайн приедет к тебе за огород зерно высыпать (наш участок с пшеницей был в поле). А как комбайн приедет, взрослые расстелют брезент прямо на землю, а комбайн из трубы начнёт сыпать зерно на брезент, а ты стоишь и смотришь, а зерно шуршит, шуршит… После помогали взрослым зерно большими совками в полотняные зерновые мешки насыпать. А потом зерно ещё сушили на асфальте около магазина. Это была наша, детей, обязанность. Когда нужно было сушить зерно, мы гуляли около зерна рядом с магазином и ворошили его граблями. Шуршало зерно, а спелое солнце отдавало ему свое тепло. Затем зерно привозили домой и ссыпали в большие металлические бочки, кормили им кур, а часть отвозили в другое место на мельницу, и домой приезжали с мукой. А из муки уж бабушка пекла разные вкусности...

Мама (стоит), тётка слева, у неё на руках Таня (слева), я (справа); бабушка. 21 апреля 1996 г. Справа на табуретках "паски", так у нас в деревне называли пасхальные куличи. Пекла бабушка в кастрюлях в печи, потому паски такие большие. Вкусные, уверяю.

Дары земли

Раз начали с еды, то ею и заканчивать надо. У деда был большой сад, он сажал его сам на месте того сада, что был ещё при его отце Андрее, моем прадеде. Дом дед тоже строил сам, не своими руками, но сам — он умел все организовать, находил людей, которые умели, могли, и они делали. Дед тоже мог работать руками, но больше по мелочам, а вот организовать — это было у него в крови. Однажды мы с сестрой попросили деда разрешить построить шалаш, он не только разрешил, но и сам нам его сделал в виде большой будки. Шалаш простоял долго. Мы играли и внутри, и на крыше. Я там, на крыше шалаша, летом в хорошую погоду устраивала что-то в виде палатки. Такое я любила. Устраивать себе какое-то особое своё место и играть там.

Первый дар земли — это яблоки и груши. Второй — ягоды. У деда с бабушкой было очень много кустов черной смородины разных сортов, а также поречка желтая и красная. Поречкой у нас в области называют красную и жёлтую смородину. Были также сливы, клубника, облепиха и вишни. Сливы жёлтые и фиолетовые. Малина, крупная, сладкая, из какого-то московского питомника. Это дед привёз. Он вообще любил, чтобы было хорошо, терпеть не мог, когда тяп-ляп. Также была черноплодная рябина и квит. Квит — это дерево с мелкими тёмными ягодами. Через много лет я узнала, что эти ягоды как-то иначе называют, но теперь я не помню это название. А слово «квит», видимо, наше диалектное, брянское.

Еда в деревне простая, зато вкусная и полезная, потому что все свое, выращенное на своей земле, продукты животноводства тоже были свои (яйца, творог, молоко, мясо…). Из бабушкиных блюд больше всего запомнились драный кулеш (картофельный), пшеничный кулеш (сладкий), оба кулеша бабушка готовила в печи на больших сковородах; картошка в печи в чугунке, салат из огурцов и помидоров со сметаной, содники, тонкие блинчики с творогом, топлёное молоко в печи с коричневой плевкой, розовый компот из малины и поречки, бабушкины неизменные сладкие большие плюшки с сахаром. Во всем этом вкус настоящей жизни и детства. Далёкого и невозвратного, но дорогого духу и сердцу.

Сад. Июнь 1997 г.

Огород. Мама со мной на руках, слева дочь её подруги. 28 июня 1993 г.