Илья Васильев

«Лестница без парапета». Повесть о потерянных этажах.

Глава 1. Утро на Петровском или Лифт-экскурсовод

Проснулся Пётр от того, что домофон запел. Не просто пикнул, как обычно, когда сосед снизу забыл ключ и названивает во все квартиры, а запел — мелодично, с чувством, с расстановкой, голосом, подозрительно напоминавшим Ларису Долину.

«Доброе утро, уважаемый житель парадного №13! — разливалась домофонная панель. — Сегодня 32 марта 2026 года. За окном плюс семь, влажность высокая, ветер западный. Ваш баланс на «СберКарме»: минус 73 рубля. Для пополнения нажмите 7, для перехода в режим «не беспокоить» — 3. И помните: ваша пустота — наша забота».

Пётр, не открывая глаз, нащупал на тумбочке телефон, чтобы выключить этот ужас, но телефон сам включился и показал уведомление: «Вы пропустили 7 входящих вызовов от УК "Лестница-Сервис". Важно! Задолженность за обслуживание лестничной клетки — 73 рубля. Пени — 7 рублей. Для оплаты приложите палец к экрану».

— Какой ещё лестничной клетки? — пробормотал Пётр, но палец сам приложился — биометрия, знаете ли. Деньги списались. Телефон довольно пикнул и показал новый баланс: «-80 рублей. Спасибо, что пользуетесь "СберКармой"».

Пётр выругался, сел на кровати и попытался вспомнить, когда он успел задолжать УК. Вспомнить не удалось. Он вообще последнее время плохо помнил, что было вчера, — работа в сотовой компании, обзвоны, продажи тарифов, начальник с красной рожей, который требовал план. Всё сливалось в один длинный бесконечный день.

Квартира была маленькая, студийная, двадцати квадратов, купленная в ипотеку. Пётр брал её два года назад, когда цены были чуть ниже, но всё равно казалось, что он никогда её не выплатит. Стены были голубовато-серые, мебель из ИКЕА (собрана криво, но дёшево), на подоконнике — фикус, который поливал кто-то другой (Пётр точно не помнил, когда это делал в последний раз).

За окном, на уровне семнадцатого этажа, открывался вид на типовой муринский двор. Не колодец — здесь не центр Петербурга, нет этих старых каминов и парадных с лепниной. Двор был открытый, прямоугольный, заставленный машинами: дешёвые «Логаны», «Солярисы», пара «Тойот» и один «Мерседес» с тонировкой, который принадлежал то ли бандиту, то ли риелтору. Детская площадка — качели без сидений, горка с отломанной ступенькой, песочница, где вместо песка был кошачий наполнитель. Лавочка, на которой уже сидели двое мужчин с бутылкой пива, хотя было только восемь утра. Мужчины были местными, их звали Серёга и Колян, они работали на стройке через дорогу, но сегодня, видимо, выходной.

Вдалеке виднелись такие же дома — бесконечные, однообразные, с балконами, застеклёнными кто синим, кто зелёным стеклопакетом. На горизонте — стройка, башенный кран, который не двигался уже полгода. Кран называли «памятником оптимизму»: когда его поставили, все думали, что будет новый микрорайон, но застройщик обанкротился, и кран так и застыл на фоне серого неба.

Пётр встал, натянул джинсы, футболку с надписью «Я пережил кармический апокалипсис» и вышел на лестничную клетку.

В подъезде было тихо. Слишком тихо. Обычно здесь стоял запах борща из 285-й квартиры (бабушка Люба варила его по вторникам и пятницам), сигаретного дыма с площадки между 18-м и 19-м этажами (там жил Игнат, курильщик с многолетним стажем) и хлорки, которой уборщица тётя Зина раз в неделю поливала полы. Но сегодня запахи отсутствовали напрочь. Как будто лестница потеряла нюх.

Пётр посмотрел налево — два лифта: пассажирский и грузовой. На пассажирском висела наклейка: «Ремонт. Ориентировочный срок — 7 дней». Но лифт работал — лампочка горела. На грузовом — другая наклейка: «Только для перевозки хвостов. Справка у консьержа». Консьержа в доме не было, потому что управляющая компания сэкономила на вахтёрах, поставив вместо них домофон с голосом Ларисы Долиной.

Направо — мусоропровод, закрытый на ключ. Ключи от мусоропровода раздавали только по заявлению, подписанному всеми жителями этажа, а жители никак не могли собраться, потому что вечно ругались в чате. Прямо — окно, из которого открывался вид на такой же подъезд соседнего дома. Всё как обычно.

Но что-то было не так. Пётр подошёл к лестнице — той самой, по которой можно было спуститься пешком, если лифты сломаются (а они ломались часто, особенно по понедельникам). Ступени. Он начал считать.

Между 16-м и 17-м этажами — десять ступеней. Ровно десять, как и положено по ГОСТу. Он пересчитал. Десять. Потом спустился на площадку между 17-м и 18-м — двенадцать. Двенадцать ступеней. Лишние две. Между 18-м и 19-м — восемь. Две не хватает.

— Не может быть, — сказал Пётр.

Он пересчитал снова, медленно, ступая на каждую ступеньку, как слепой. Десять, двенадцать, восемь. Он поднялся обратно на свой 17-й — десять. Зачем строителям делать разное количество ступеней? Это же архитектурное безумие. Хотя дом строили в пандемию, когда рабочие то приходили, то не приходили, а проект переделывали три раза. Может, просто ошибка. Может, ему кажется.

Он посмотрел на парапет — металлические перила с пластиковыми накладками. Слева перила были на месте, крепкие, даже слегка маслянистые от того, что их трогали тысячи рук. Справа — нет. Вообще. Вместо перил — пустота, уходящая вниз, в серую мглу. Дна не было видно. Край ступени был срезан ровно, как ножом.

Пётр осторожно выглянул за край. Внизу, этажей через пять, начинался туман. Или не туман, а просто отсутствие чего бы то ни было. Ступени обрывались в ничто, как будто бетонный дом был построен над пропастью.

— Твою мать, — сказал Пётр.

Он отшатнулся и чуть не упал, но вовремя схватился за левый парапет. Сердце колотилось. Он постоял минуту, приходя в себя, потом осторожно вернулся к двери своей квартиры.

Ключ повернулся, замок щёлкнул, но дверь не открылась. Пётр дёрнул ручку сильнее — дверь даже не шелохнулась. На цифровом глазке загорелась надпись: «Квартира №277 временно перемещена в парадное №8, этаж 9. Для возврата обратитесь в УК "Лестница-Сервис"».

— Куда перемещена? — спросил Пётр у глазка.

Глазок моргнул синим и показал картинку: его собственная квартира, но стоящая вверх дном, причём не буквально, а как-то искажённо, как в кривом зеркале.

Пётр постучал в дверь. Изнутри ответил глухой звук, похожий на вздох. Или на всхлип.

Он нажал кнопку вызова лифта. Лифт приехал почти сразу — новый, с зеркальными стенами и экраном вместо кнопок. Двери открылись, и голос Валдиса Пельша (Пётр узнал его по интонации ведущего «Поля чудес») произнёс:

— Здравствуйте! Вы находитесь на семнадцатом этаже парадного №13. Для перемещения в другое парадное нажмите номер подъезда и этаж. Внимание: парадное №6 временно не обслуживается. Для выхода на улицу нажмите «1». Счастливого пути!

Пётр зашёл. Экран засветился, показывая схему дома: двадцать парадных, пронумерованных от 1 до 20, но без номера 6. На месте шестого — чёрный квадрат с надписью «Объект не найден». Он нажал «1». Лифт дёрнулся и поехал.

Поездка заняла секунд десять. Пётр успел заметить, что в зеркале его отражение шевелится не синхронно — моргает левым глазом, когда он моргает правым. Он решил не придавать этому значения.

Двери открылись, и он вышел... на двадцать третий этаж. На табличке, приклеенной к стене криво, синей изолентой, было написано: «Этаж 23, парадное 13. Для выхода на крышу нужен пропуск. Пропуск выдаётся в парадном №73. Парадное №73 находится в подвале парадного №6. Удачи».

— Какой ещё №73? — спросил Пётр у лифта. — У нас двадцать парадных. Максимум.

Лифт не ответил. Двери закрылись, и кабина уехала вниз, оставив Петра одного на площадке.

Двадцать третий этаж был почти как семнадцатый: та же планировка, те же двери, те же коврики у порога. Но на табличках вместо номеров квартир — странные надписи. «Технический этаж. Вход только с хвостом», «Чердак. Здесь живут кошки», «Комната 73. Не стучать — сами не откроют», «Вход запрещён. Штраф 7 рублей», «Карма-аутсорсинг рекомендует: не ходите сюда без договора».

Пётр попробовал открыть дверь с надписью «Комната 73». Дверь оказалась заперта, но в замочной скважине что-то блестело. Он присмотрелся — скрепка. Обычная канцелярская скрепка, погнутая, с ржавым пятном. Он вытащил её, положил в карман. На всякий случай.

Другие двери не поддавались. Пётр решил спускаться пешком — лифт всё равно уехал, а нажимать кнопку вызова на 23-м этаже не хотелось. Кнопка была с надписью «Вызов лифта. Время ожидания — 7 минут. Для ускорения оплатите кармический экспресс». Он пошёл по лестнице вниз.

Лестница была узкой, с низким потолком, пахло краской и чем-то ещё — чем-то, что напоминало запах старых перфокарт (Пётр никогда их не видел, но запах почему-то знал). Парапет здесь был только с одной стороны. С другой — пустота, как и на его этаже. Он старался не смотреть туда.

На площадке между 22-м и 21-м этажами он заметил мужчину. Мужчина сидел на корточках, прижимал телефон к копчику и бормотал:

— Да не дёргайся ты, виртуальный хвост. Я тебя кормил сегодня кармическими хлопьями. Три пачки. Ты чего ещё хочешь?

Пётр остановился.

— Извините, — сказал он. — Вы тоже ищете выход?

Мужчина поднял голову. У него было бледное, усталое лицо, глубокие синяки под глазами. На телефоне горел баланс: -73 рубля.

— Я ищу покой, — ответил мужчина. — Но его нет. Хвост, знаете ли, привычка. Отрезал, а он всё равно чешется. И телефон списывает деньги за «фантомные движения». Вы, наверное, не поймёте. Вы без хвоста. Счастливчик.

— Я Пётр. Семнадцатый этаж.

— Семён. Щепкин. Шестнадцатый. Сосед, значит. Слушай, не ходи туда, — он кивнул в сторону лестницы, уходящей вниз. — Там лестница врёт. Ступени пересчитаны. Я вчера спускался на первый, а попал в подвал. Пришлось через мусоропровод возвращаться. У тебя ключ от мусоропровода есть?

— Нет.

— Ну, тогда не рискуй. Иди через лифт. Только не нажимай «1». Нажимай «0». Иногда он везёт в нужное место. Метод тыка.

Щепкин махнул рукой и пошёл вверх, продолжая бормотать что-то про кармические хлопья.

Пётр всё же решил спуститься пешком. Ступени были скользкие, парапет то появлялся, то исчезал. Он считал пролёты. На восемнадцатом этаже он вдруг почувствовал запах жареной картошки. Резкий, домашний, не имеющий ничего общего с этим бетонным коридором. Запах вёл вниз. Пётр пошёл на запах, но чем ниже он спускался, тем запах становился слабее. На пятнадцатом этаже он исчез совсем.

На площадке между 5-м и 4-м этажами он увидел их. Трое. Молодые парни, в чёрных худи, натянутых на головы. Один сидел на корточках у стены и шарил рукой за батареей. Второй держал телефон с открытым приложением — на экране была карта с геолокацией. Третий стоял на стреме, поглядывая на лестницу.

— Ты уверен, что здесь? — спросил тот, что шарил за батареей.

— Да, массив сказал: «Лестничная клетка парадного №13, между 4 и 5 этажом, за пластиковой панелью». — Второй ткнул пальцем в стену. — Вот смотри, панель шатается.

Первый поддел панель ногтем. Панель отошла, открыв небольшую нишу. Внутри было пусто.

— Да нет ничего, — разочарованно сказал он.

— А ты глубже проверь, — посоветовал третий.

Пётр кашлянул. Парни обернулись.

— Ты местный? — спросил тот, что с телефоном. — Не видел тут закладку? Маленький белый пакетик?

— Не видел, — сказал Пётр. — Я просто ищу выход.

— Выход в другое парадное? — Парень усмехнулся. — Мы тут уже три часа шерстим этот подъезд. Все лестницы перерыли. Закладки нет. То ли кладмен обманул, то ли лестница съела.

— Лестница съела? — переспросил Пётр.

— А ты не заметил? Лестница живая. Ступени разной длины, этажи съезжают. Мы вчера заходили в парадное №7, а вышли в парадном №13. Говорят, это «Карма-аутсорсинг» экспериментирует. Хотят сделать платный проход между парадными.

Пётр не стал спорить. Он прошёл мимо, спустился на первый этаж.

На первом этаже его встретила дверь на улицу, но над ней висело объявление: «Выход в город временно заблокирован. Для разблокировки оплатите кармический проезд — 7 рублей».

У Петра с собой не было ни карты, ни наличных. Он стоял перед дверью, которая не открывалась, и чувствовал, как телефон в кармане вибрирует: «Ваш баланс: -80 рублей. Для выхода через аварийную дверь нажмите 3. Внимание: аварийная дверь ведёт в парадное №6».

Парадное №6 не существовало. Но кнопка «3» на экране телефона загорелась зелёным. Пётр нажал.

Дверь на улицу открылась. За ней был не двор, а бесконечный серый коридор, пахнущий жареной картошкой и старыми перфокартами. Вдалеке маячил силуэт мужчины с телефоном у копчика.

— Щепкин, что ли? — крикнул Пётр.

— А ты как думал? — донеслось из серой мглы. — Я же говорил: метод тыка. Теперь ты тоже в системе. Добро пожаловать в лестницу без парапета. Не благодари.

Коридор сомкнулся за Петром. Дверь в реальный мир исчезла.

Глава 2. Пропавший парапет, или Соседка с коляской (и другие потерянные)

Пётр проспал до полудня. Телефон, который он предусмотрительно выключил, сам включился в 11:57 и принялся названивать. На экране высветилось: «Входящий вызов от УК "Лестница-Сервис". Пропущено 7 вызовов. Для связи с оператором нажмите 7».

Он не нажал. Он встал, подошёл к окну. Двор жил своей обычной муринской жизнью: Серёга и Колян всё ещё сидели на лавочке, но пиво сменили на квас. Детская площадка пустовала — дети в Мурино редко гуляли в будний день, они сидели по квартирам и смотрели ютуб, пока родители работали. Стройка, кран-памятник, серое небо. Всё как всегда.

Пётр решил, что галлюцинации закончились. Лестница, парапет, пропасть, парадное №6, женщина-чайка — всё это ему приснилось под воздействием хронической усталости и плохой экологии. Он умылся, почистил зубы, выпил растворимый кофе (без сахара, сахар кончился) и натянул рабочую одежду: джинсы, рубашку поло, кепку с логотипом сотовой компании. Кепку он ненавидел, но начальник требовал.

— Сегодня я выйду из дома, — сказал он своему отражению в зеркале. — Сяду в такси и поеду в офис. Продам семь тарифов. Получу премию. Куплю сахар.

Отражение смотрело скептически. У отражения, кажется, не было левого глаза — вместо него зияла чёрная дыра. Пётр моргнул — отражение моргнуло нормально. Показалось.

Он взял ключи, кошелёк, телефон и вышел на лестничную клетку.

Подъезд встретил его запахом борща. Бабушка Люба из 285-й квартиры (этаж 17, но дверь в другом конце коридора) варила его по вторникам и пятницам, а сегодня был вторник, значит, всё в порядке. Пётр с облегчением вздохнул — запахи вернулись.

Он подошёл к лестнице. Ступени. Пересчитал. Между 17-м и 18-м этажами — десять. Между 18-м и 19-м — десять. Между 19-м и 20-м — десять. Всё правильно. Парапет — на месте, с обеих сторон. Никакой пустоты. Пётр даже потрогал перила — холодный металл, пластиковые накладки. Реальные.

— Слава богу, — сказал он вслух.

— Не спешите благодарить, — ответил ему голос из динамика домофона. Лариса Долина, бодрая и жизнерадостная, сообщила: — Сегодня 32 марта, второй половины дня. Ваш кармический баланс: минус 80 рублей. Для пополнения нажмите 7. Для вызова лифта нажмите 7. И помните: ваша пустота — наша забота.

Пётр нажал кнопку вызова лифта. Лифт приехал быстро, двери открылись, Валдис Пельш промолчал — только на экране мигнула надпись: «Поездка бесплатная. Хвост не требуется. Счастливого пути». Он зашёл, нажал «1». Лифт поехал вниз.

Поездка заняла ровно столько, сколько нужно. Двери открылись на первом этаже. Выход во двор был открыт — никаких табличек про кармический проезд, никаких турникетов. Пётр сделал шаг вперёд.

И оказался на площадке между 14-м и 15-м этажами.

— Твою мать, — сказал он.

Лифта позади не было. Вместо него — стена с табличкой: «Лифт временно перемещён в парадное №8. Для возврата идите пешком».

Пётр решил не паниковать. Он достал телефон, чтобы вызвать такси, но телефон показывал: «Нет сети. Пожалуйста, переместитесь в зону кармического покрытия. Ближайшая зона — парадное №6, этаж 17».

Он убрал телефон. Надо идти пешком. Вверх или вниз? Он посмотрел на табличку этажа: 14-й. Свой 17-й этаж — на три пролёта выше. Он начал подниматься.

Ступени были скользкими, но парапет держался крепко. Он поднялся на 15-й этаж — табличка гласила: «Этаж 15. Квартиры 239–255». Запахло жареной картошкой. Пётр принюхался — нет, не картошкой, а чем-то другим, знакомым. Он пошёл дальше.

На площадке между 15-м и 16-м этажами он увидел её. Женщину с коляской. Коляска была новая, трёхколёсная, ярко-розовая, но пустая. Женщина стояла у стены и смотрела в пустоту. На вид — лет тридцать, домашний халат, тапки, волосы собраны в пучок.

— Извините, — сказал Пётр. — Вы не подскажете, как пройти на 17-й?

Женщина медленно повернула голову. Глаза у неё были красные, заплаканные.

— На 17-й? — переспросила она. — А вы не видели моего сына? Ему пять лет. Он в футболке с Чебурашкой. Он пошёл играть на лестницу и пропал. Я уже три часа хожу, а его нет.

— Как пропал? — спросил Пётр.

— А вот так. Вышел из квартиры, сказал: «Мама, я вниз». Я думала, он к другу на 12-й этаж. А друг сказал, что не приходил. Я обошла все этажи. Все двадцать три. Но лестница каждый раз разная. То ступеней десять, то двенадцать. То перила есть, то нет. Я боюсь, что он упал в пустоту.

Женщина всхлипнула.

— Меня Галина зовут. Я из 248-й квартиры, 15-й этаж. А вы?

— Пётр. 277-я, 17-й.

— Высоко живёте. — Галина вытерла слёзы рукавом халата. — Скажите, а на вашем этаже парапет есть?

— Есть. Вроде.

— А сегодня утром был? Потому что у нас на 15-м он исчез вчера. Я не заметила, сын и вышел. Говорят, это «Карма-аутсорсинг» перила забирает. Если договор не подписал — ходи без перил. А я не подписывала. Я вообще договоров никаких не подписывала. Даже с УК.

Пётр вспомнил, что у него самого на 17-м этаже парапет сегодня был. Но это не значило, что он останется.

— Давайте поищем вашего сына вместе, — предложил он. — Вдвоём быстрее.

Галина благодарно кивнула, взяла коляску за ручку (пустую, но возила её за собой, как будто ребёнок всё ещё там) и пошла за Петром.

Они начали спускаться вниз. Пётр предложил проверить сначала нижние этажи — вдруг мальчик забрёл далеко. На 12-м этаже они встретили мужчину с фонариком. Мужчина ползал на коленях и заглядывал под батареи.

— Вы кого-то ищете? — спросила Галина.

— Кошку, — сказал мужчина, не поднимая головы. — Мою кошку Маркизу. Она ушла в мусоропровод три дня назад. С тех пор я слышу её мяуканье, но не могу найти. Говорят, мусоропровод ведёт в другое парадное. Я уже все этажи проверил. Везде мяукает, но самой кошки нет.

— А вы договор с «Карма-аутсорсинг» подписывали? — спросил Пётр.

— Подписывал. На обслуживание хвоста. Но у меня нет хвоста. Они сказали, что кошка — это замена хвосту, если подписать допсоглашение. Я подписал. Теперь кошка не ловится.

Мужчина вздохнул и пополз дальше.

Пётр и Галина пошли на 11-й этаж. Там сидела девушка на корточках и рыдала. Рядом с ней лежала связка ключей — но не настоящих, а нарисованных на листке бумаги.

— Что случилось? — спросила Галина.

— Я потеряла ключи, — прохныкала девушка. — Они выпали из сумки на лестнице. А когда я спустилась, их уже не было. Кто-то сказал, что ключи теперь в парадном №8, этаж 9. Но я туда не могу попасть, потому что мне нужны ключи, чтобы открыть дверь в парадное №8. А ключей нет. Замкнутый круг.

Пётр хотел предложить помощь, но девушка уже встала и ушла вверх, продолжая рыдать.

На 9-м этаже они увидели рекламный щит. Небольшой, пластиковый, прикрученный к перилам. На щите было написано: «Карма-аутсорсинг. Парапет, который не исчезает. Всего 7 рублей в месяц. Подпишите договор сегодня — и ваши перила будут с вами навсегда. Акция: приведи друга с хвостом — получи скидку на первый месяц». Ниже — QR-код и мелкий шрифт: «Условия: договор заключается на 7 лет. Расторжение — 70% от стоимости парапета. Пени — 7 рублей за каждый день просрочки. Карма-аутсорсинг не несёт ответственности за исчезновение перил в случае неоплаты».

— Вот оно, — сказал Пётр. — Они специально убирают парапет, чтобы мы подписывали.

— А если не подпишем? — спросила Галина.

— Тогда будем ходить без перил. Или упадём в пустоту.

Они пошли дальше. На 7-м этаже Галина вдруг остановилась.

— Слышишь? — сказала она.

Пётр прислушался. Из-за стены, из квартиры с номером 119 (на 7-м этаже квартиры с 103 по 119), доносился детский смех.

— Это он? — спросил Пётр.

Галина подбежала к двери и нажала на звонок. Никто не открыл. Она позвонила ещё раз. Тишина. Смех повторился, но теперь он звучал как будто из стены, не из квартиры.

— Это не мой сын, — сказала Галина упавшим голосом. — Мой так не смеётся. Мой смеётся громче, и когда он смеётся, он топает ногой.

Она отошла от двери. Смех стих.

Они спустились на 4-й этаж. Здесь, на площадке между 4-м и 5-м, Пётр узнал место. Вчера здесь сидели наркоманы, искавшие закладку. Сегодня никого не было, но за батареей валялся маленький белый пакетик. Пустой. Галина не обратила на него внимания.

— Устала, — сказала она. — Может, поднимемся наверх? Может, он на крыше?

— На крышу без пропуска не попасть, — сказал Пётр. — Я вчера пробовал.

— А у меня есть пропуск. Муж работает в УК, дал. Держи.

Она протянула ему пластиковую карточку с надписью «Парадное №13, крыша. Действителен до марта следующего года». На обороте — мелкий шрифт: «Пропуск даёт право на однократный выход на крышу. Для повторного выхода необходимо оплатить 7 рублей».

Они поднялись на 23-й этаж. Дверь на крышу была заперта, но Пётр приложил пропуск к считывателю — дверь щёлкнула и открылась. За ней оказалась крыша. Обычная, бетонная, с антеннами. Но вместо неба — серый потолок, низкий, как в подвале. И вместо города — пустота.

— Это не та крыша, — сказал Пётр. — Это опять изнанка.

Галина не слушала. Она смотрела вдаль, туда, где в серой мгле маячил маленький силуэт.

— Мальчик! — закричала она. — Это мой сын!

Она побежала вперёд, бросив коляску. Пётр рванул за ней, но бетон под ногами стал вязким, как болото. Он увязал, а Галина, наоборот, бежала легко, как по асфальту. Силуэт приближался. И вдруг исчез.

Галина упала на колени и зарыдала.

— Его нет, — сказала она. — Опять нет.

Пётр помог ей подняться. Они вернулись к двери, спустились вниз по лестнице. На 22-м этаже Галина остановилась.

— Знаешь, — сказала она, — мне кажется, он не потерялся. Он просто перешёл в другое парадное. Я слышала, что в парадном №6 есть детский сад. Может, он туда пошёл?

— Но парадного №6 не существует, — возразил Пётр.

— Существует. Я там была. Вчера. Там женщина с головой чайки выдаёт пропуска на крышу. Я взяла пропуск. Хочешь, покажу?

Она достала из кармана халата точно такой же пропуск, как у Петра, только с другой датой.

— А вы, — Пётр запнулся, — вы не боитесь этой женщины?

— Она добрая. Просит только подписать договор на обслуживание перил. Я подписала. Теперь у меня на этаже парапет не исчезает. Хочешь, я тебя с ней познакомлю? Она в бюро находок сидит, на 23-м этаже.

— Мы только что оттуда.

— Нет, ты был на крыше. А бюро находок — это другая дверь. На 23-м этаже есть дверь без таблички. Вот за ней.

Они поднялись на 23-й этаж. Галина подошла к стене, где не было никакой двери, и постучала три раза. Стена раздвинулась, открыв узкий коридор. В конце коридора горела неоновая вывеска: «Бюро находок. Потеряли что-то? Мы найдём. За 7 рублей».

Пётр и Галина вошли. Комната оказалась маленькой, заставленной стеллажами. На стеллажах — коробки, пакеты, конверты. На каждом — этикетка: «Потерянные ключи, парадное №8», «Исчезнувшие тапки, этаж 15», «Детские игрушки, перешедшие в другое измерение».

За столом сидела женщина с головой таксы. Длинная морда, висячие уши, влажный нос. Она что-то печатала на ноутбуке, иногда постукивая когтями по клавишам.

— Здравствуйте, — сказала такса, не поднимая головы. — Вы по какому вопросу? Потеряли ребёнка, кошку, ключи или парапет?

— Ребёнка, — сказала Галина. — Мальчик, пять лет, футболка с Чебурашкой. Пропал сегодня утром на лестнице.

Такса подняла голову. Её глаза были жёлтыми, с вертикальными зрачками.

— Ребёнок найден, — сказала она после паузы. — Он перешёл в парадное №8, этаж 9, квартира 145. Там живёт его бабушка. Он сейчас пьёт чай с печеньем. Для возврата нужно оплатить кармический трансфер — 7 рублей.

— Я плачу, — быстро сказала Галина и достала телефон. Телефон пикнул, баланс изменился. Такса кивнула.

— Трансфер оформлен. Ребёнок уже в вашей квартире. Можете не спешить.

Галина развернулась и побежала к выходу, забыв и про коляску, и про Петра.

Пётр остался один наедине с таксой. Женщина с собачьей головой смотрела на него внимательно.

— А вы что потеряли? — спросила она. — Ключи? Хвост? Смысл жизни?

— Я ничего не терял, — сказал Пётр. — Я просто хочу выйти из дома на работу.

— Это сложнее, чем найти ребёнка. — Такса вздохнула и откинулась на спинку стула. — Выход из дома — платная услуга с этого года. Вы не в курсе? Постановление кармического суда. Каждый выход за пределы парадного облагается налогом в 7 рублей. Если баланс отрицательный — выход блокируется.

— У меня отрицательный, — признался Пётр.

— Знаю. Я вижу. — Такса повернула ноутбук к нему. На экране был его профиль: «Пётр. Баланс: -80 рублей. Статус: заблокирован. Рекомендация: подписать договор на стабилизацию лестницы». — Подпишите, и я разблокирую выход. Всего 7 рублей в месяц. Первый месяц — бесплатно.

— А если не подпишу?

— Тогда будете жить в подъезде. Как вон тот мужчина.

Такса кивнула в угол. Пётр обернулся и увидел Щепкина. Тот сидел на корточках у стены, прижимая телефон к копчику, и бормотал:

— Не подписывай, Петя. Они хотят превратить твою лестницу в платную. 7 рублей за пролёт. Я подписал, теперь каждый раз, когда я спускаюсь на лифте, с меня списывают 7 рублей за «использование вертикального транспорта».

— Господин Щепкин, — строго сказала такса, — вы нарушаете тишину в бюро находок. Покиньте помещение.

— Я ничего не нарушаю, — огрызнулся Щепкин, но встал и, волоча ноги, вышел в коридор. Перед уходом он шепнул Петру: — Держись. Не подписывай. Ищи скрепку. Она тебе пригодится.

Пётр тоже вышел. Такса не стала его задерживать — только крикнула вслед: «Ваше дело зарегистрировано. Время ожидания решения — 7 минут. Для ускорения нажмите 7».

Он вернулся на лестницу. Ступени снова стали разной длины. Парапет то появлялся, то исчезал. На 17-м этаже он подошёл к своей квартире. Дверь не открывалась. На глазке горела надпись: «Квартира №277 временно перемещена в парадное №6, этаж 17, квартира 277. Для возврата используйте скрепку».

Пётр достал из кармана скрепку, которую нашёл в замочной скважине. Вставил её в глазок. Дверь щёлкнула и открылась.

Внутри всё было на месте. Фикус стоял на подоконнике, но теперь он был не один — рядом с ним сидела маленькая фигурка. Человечек из пластилина, с головой таксы. Пётр взял её в руки. Фигурка пискнула: «Вы нашли меня. Теперь вы должны меня накормить. Кармические хлопья — 7 рублей за пачку».

Он бросил фигурку в мусорное ведро. Ведро тут же выплюнуло её обратно.

— Не избавитесь, — сказала фигурка голосом таксы. — Я теперь ваша. Подпишите договор, и я исчезну.

Пётр не подписал. Он положил фигурку на подоконник, рядом с фикусом, и сказал:

— Жди. Я вернусь.

Фигурка обиженно замолчала.

10.

Он вышел из квартиры, запер дверь (скрепка снова пригодилась) и спустился на первый этаж. Дверь на улицу была открыта. Во дворе всё было как обычно: Серёга и Колян пили квас, детская площадка пустовала, кран-памятник застыл на горизонте.

Пётр достал телефон, вызвал такси. Такси приехало через 7 минут. Водитель, мужчина с тремя хвостами (два настоящих, один виртуальный, светился на панели), спросил:

— Куда?

— В офис. На Гражданский проспект.

— 7 рублей, — сказал водитель. — Или 7 кармических баллов. Или хвост в залог.

Пётр заплатил рублями. Машина поехала. В зеркале заднего вида он видел свой дом — огромный, серый, с двадцатью парадными. Одно из них, шестое, всё ещё отсутствовало. На его месте была стена.

— Слышал, у вас в доме лестница багует? — спросил водитель.

— Откуда вы знаете?

— Все знают. «Карма-аутсорсинг» тестирует новую систему платных перил. Говорят, скоро каждый пролёт будет стоить 7 рублей. А за отсутствие парапета — штраф 70 рублей. Так что держитесь.

Водитель высадил Петра у офиса. Офис был обычным бизнес-центром, с турникетами, пропусками и охранником с собакой. Собака была настоящая, овчарка, но на её ошейнике висела табличка: «Карма-аутсорсинг. Аренда хвостов».

Пётр зашёл внутрь. Рабочий день начался с опозданием на несколько часов, но начальник ничего не сказал — он сам сидел с красным лицом и пытался отскрести от стола пластилиновую фигурку таксы.

— У всех так, — вздохнул начальник. — Домой теперь не прорваться.

Пётр сел за свой стол, включил компьютер. На рабочем столе появилась новая иконка: «Лестница-Сервис. Оплатите задолженность». Он кликнул — открылся счёт на 7 рублей. Он оплатил. Иконка исчезла.

В конце дня он снова вызвал такси. Водитель был другой, но с таким же набором хвостов.

— В Мурино, на Петровский бульвар, — сказал Пётр.

— 7 рублей, — сказал водитель.

Пётр заплатил. У подъезда его встретила Галина. Сын был с ней — мальчик в футболке с Чебурашкой, держал в руке пластикового такса.

— Нашёлся, — сказала Галина. — Спасибо. Только теперь у нас дома эта фигня. Требует договор подписать. Не подписывай, Петя. Они только этого и ждут.

Пётр кивнул. Он зашёл в подъезд, поднялся на лифте (лифт работал нормально, Валдис Пельш молчал), открыл дверь квартиры скрепкой. Фигурка таксы сидела на подоконнике и читала книгу «48 законов пустоты».

— А, вернулся, — сказала она. — Будешь подписывать?

— Нет, — сказал Пётр.

— Тогда я останусь. И буду расти. Каждый день на несколько миллиметров. Через месяц я стану размером с таксу. Через два — с овчарку. Через три — съем твой диван.

— Посмотрим, — сказал Пётр и лёг спать.

Фикус молчал. Фигурка тоже замолчала. Только телефон, лежавший на тумбочке, тихонько пискнул: «Ваш баланс: -87 рублей. Сладких снов. Карма-аутсорсинг».

Глава 3. УК «Лестница-Сервис», или Бюрократия подземного паркинга

Ночь прошла беспокойно. Фигурка таксы на подоконнике выросла за ночь сантиметра на три — теперь она была размером с крупную крысу. Пётр проснулся от того, что фигурка принялась напевать мелодию из рекламы «СберКармы» тонким, противным голоском. Фикус, который стоял рядом, начал желтеть.

— Заткнись, — сказал Пётр фигурке.

— Не могу, — ответила та. — Это мой способ общения. Если я замолчу, я рассыплюсь. А я не хочу рассыпаться. Я хочу подписать договор.

— Я не буду подписывать.

— Тогда я буду петь громче.

Фигурка запела громче. Пётр накрыл её подушкой — голос стал приглушённым, но не исчез. Тогда он взял фигурку, отнёс в прихожую и засунул в старый ботинок. Ботинок задвинул в угол. Голос стал едва слышен, но всё равно пробивался: «...ваша пустота — наша забота...»

— Чёрт с тобой, — сказал Пётр и пошёл умываться.

В зеркале его отражение сегодня выглядело нормально: два глаза, нос, рот. Никаких чёрных дыр. Пётр даже улыбнулся себе — отражение улыбнулось в ответ, но как-то криво, с намёком.

Он решил, что больше не будет пытаться выйти на работу через парадное. Работа подождёт. Сначала нужно разобраться с УК «Лестница-Сервис». Адрес офиса был указан в платёжке: «подземный паркинг, парадное №1, уровень -2, кабинет №7».

Пётр обрадовался, что без всяких 73.

Он вышел на лестничную клетку. Парапет был на месте, ступени — по десять между этажами. Запах борща из 285-й квартиры витал в воздухе. Всё спокойно.

Он вызвал лифт. Лифт приехал, двери открылись, Валдис Пельш молчал — только на экране горела надпись: «Поездка до первого этажа бесплатная. Спасибо, что пользуетесь нашим лифтом». Пётр нажал «1». Лифт поехал вниз и, о чудо, открылся на первом этаже.

Выход во двор был свободен. Никаких турникетов, никаких табличек про кармический проезд. Пётр вышел на свежий воздух (относительно свежий — в Мурино всегда пахло выхлопными газами и жареными семечками). Двор жил своей жизнью: Серёга и Колян уже сидели на лавочке, сегодня они пили пиво. Дети на площадке — двое мальчишек, которые орали друг на друга. Кран-памятник по-прежнему застыл на горизонте.

Парадное №1 находилось в соседней секции дома. Пётр обошёл дом, насчитал двадцать парадных — от первого до двадцатого. Шестое по-прежнему отсутствовало: на его месте была глухая стена с домофоном, на кнопках которого было выцарапано «73». Но сегодня Пётр не обращал на это внимания.

Парадное №1 выглядело точно так же, как его собственное, но с одной разницей: здесь работал консьерж. Не домофон с голосом Ларисы Долиной, а живой человек — старушка в синем халате, с вязанием в руках и с ногами на столике. На груди у неё висела табличка: «Консьерж. Ищу хвост».

— Вам куда, молодой человек? — спросила старушка, не отрываясь от вязания.

— В УК «Лестница-Сервис». Сказали, офис в подземном паркинге.

— Ага. Значит, за перилами пришли. Или за этажом? Все приходят. Идите вон туда, — она махнула спицей в сторону грузового лифта. — На нём спуститесь на уровень -2. Там будет дверь. Не ошибётесь.

Пётр поблагодарил и пошёл к грузовому лифту. Лифт был старый, с железными дверями и кнопками, вытертыми до блеска. Внутри пахло кошками и машинным маслом. Он нажал кнопку «-2». Лифт дёрнулся, застонал и поехал вниз.

Уровень -2 оказался подземным паркингом. Серым, бетонным, с разметкой на полу и редкими машинами — в основном дешёвые иномарки и одна «Лада» с отвалившимся бампером. Света было мало, лампы мерцали. В углу кто-то храпел — бездомный, укрытый картонкой.

Пётр пошёл по указателям. «УК "Лестница-Сервис" — прямо, потом налево, потом направо, потом через дверь с табличкой "Не входить"». Он прошёл метров пятьдесят, свернул налево, потом направо, потом упёрся в дверь с табличкой «Не входить». Толкнул — дверь открылась.

За дверью оказался длинный коридор с множеством дверей. На каждой — табличка: «Отдел по работе с лестничными маршами», «Отдел перил», «Отдел нумерации этажей», «Отдел парадных», «Отдел мусоропроводов», «Отдел кармических задолженностей», «Отдел хвостов (по совместительству)». В конце коридора — дверь с табличкой «Приёмная. Стучите три раза».

Пётр постучал три раза. Дверь открылась сама. За ней была маленькая комната, заставленная стульями. На стульях сидели люди — человек десять. У всех был усталый, потерянный вид. Кто-то держал в руках свой хвост (настоящий, с биркой), кто-то гладил пустоту перед собой (виртуальный хвост), одна женщина держала на коленях коляску с младенцем, но младенец был пластмассовый.

— Очередь? — спросил Пётр.

— Ага, — ответил мужчина с двумя хвостами (один рыжий, другой зелёный). — Я уже три часа сижу. Они принимают по одному. Каждому уделяют минуту. Но эта минута длится вечность.

— А что вам нужно? — спросил Пётр.

— Хвосты вернуть. Они у меня выросли сами, а я не подписывал договор. Но они говорят, что я чихнул на Садовой три года назад, и это считается. А я не помню. Может, чихнул, а может, нет. Докажи.

Мужчина вздохнул и погладил свои хвосты. Хвосты довольно зашевелились.

Пётр сел на свободный стул. Ждать пришлось долго. Он успел рассмотреть всех в очереди. Рядом с ним сидел парень с телефоном, на котором горело приложение «Карма-трекер». Баланс у парня был минус семь тысяч. Он тихонько плакал. Женщина с пластмассовым младенцем кормила его из бутылочки, но из бутылочки текла не смесь, а мелкие монеты.

Наконец дверь в конце комнаты открылась, и оттуда выглянула женщина с головой чайки. Та самая, что Пётр видел в парадном №6.

— Следующий, — сказала она.

Пётр вошёл. Кабинет оказался маленьким, с одним столом, двумя стульями и компьютером. На стене висел плакат: «Лестница — это не просто бетон, это судьба. УК "Лестница-Сервис" заботится о вашей судьбе». Рядом — другой плакат: «Парапет сохранит вам жизнь. Подпишите договор сегодня».

Женщина-чайка села за стол и указала Петру на стул.

— Ваше дело? — спросила она, щёлкая клювом.

— Моя квартира перемещается между парадными. Лестница меняет количество ступеней. Парапет исчезает. Я хочу, чтобы всё работало нормально.

— Нормально — понятие растяжимое, — сказала чайка. — По документам ваша лестница работает в штатном режиме. Штатный режим предусматривает вариативность ступеней от 8 до 12, периодическое исчезновение парапета и возможность смены парадного. Это прописано в договоре управления дома. Вы подписывали договор?

— Подписывал. Но я не читал.

— Зря. Пункт 7.3 гласит: «Управляющая компания оставляет за собой право вносить изменения в конфигурацию лестничных клеток без предварительного уведомления жителей. Изменения направлены на улучшение кармического фона дома». Улучшение, понимаете? Это для вашей же пользы.

— Какая польза в том, что я не могу выйти из дома?

— Вы вышли. Вы здесь. Значит, можете. Просто не всегда там, где хотите. Это вопрос привычки. Привыкайте.

Чайка повернула компьютер к Петру. На экране был план дома: 23 этажа, 20 парадных. Шестое парадное было отмечено зелёным — «существует, но временно скрыто».

— Ваше парадное №13, этаж 17, квартира 277. Сейчас она привязана к вашему месту жительства на 87 процентов. 13 процентов плавают между парадными №8 и №6. Это в пределах нормы. Если хотите зафиксировать квартиру на месте, нужно подписать допсоглашение на стабилизацию лестничного пространства.

— Сколько стоит? — спросил Пётр.

— Стоимость зависит от этажа. 17-й этаж — престижный, вид на кран. Стабилизация будет стоить 7 тысяч рублей в месяц. Первый месяц — бесплатно. Договор на 7 лет. Расторжение — штраф 7 тысяч.

— Это дорого.

— Это рынок. Можете не подписывать. Тогда ваша квартира будет мигрировать дальше. Через месяц она может оказаться в парадном №1, этаж 3. Через два — в подвале. Через три — на крыше. Выбирайте.

Пётр не подписал. Вместо этого он спросил:

— А что за парадное №6? Почему оно «временно скрыто»?

Чайка замялась. Её клюв нервно щёлкнул.

— Парадное №6 — это экспериментальный проект. Там тестируют новую систему перил. Парапет там не исчезает никогда, зато этажи меняются каждые три часа. Жители привыкли. Они даже не замечают. Хотите посмотреть? Могу выдать временный пропуск.

— Нет, спасибо. Я лучше к себе.

— Как хотите. Тогда заполните бланк жалобы. Без него мы не можем начать рассмотрение вашего вопроса.

Она протянула ему лист бумаги. Бланк назывался «Заявление о несогласии с конфигурацией лестничной клетки». В нём было ровно 7 пунктов. Пётр облегчённо вздохнул — без навязчивого числа. Он быстро заполнил: ФИО, адрес, суть проблемы («лестница врёт, парапет пропадает, квартира ездит»), подпись, дата.

Чайка взяла бланк, посмотрела и сказала:

— Заявление принято. Срок рассмотрения — 7 рабочих дней. В течение этого времени не покидайте парадное №13 без разрешения. Иначе заявление аннулируется.

— А как же работа?

— Работа подождёт. Лестница важнее.

Пётр вышел из кабинета. В очереди сидели те же люди, только мужчина с двумя хвостами куда-то исчез — вместо него сидела девушка, которая держала на коленях кошку. Кошка была белая, пушистая, с биркой на ухе: «Карма-аутсорсинг. Аренда. Не кормить».

Он прошёл коридором, поднялся на грузовом лифте на первый этаж, вышел из парадного №1 во двор. Двор не изменился. Серёга и Колян теперь пили не пиво, а квас — видимо, переключились.

— Слышь, Петя, — окликнул его Серёга. — Ты чего такой хмурый? Лестница не пускает?

— Не пускает, — признался Пётр.

— А ты плюнь. Найди закладку. Говорят, в парадном №6 на 17-м этаже за батареей лежит пакетик с «солью». Если её принять, то лестница перестанет баговать. Проверено.

— Не буду я принимать соль, — сказал Пётр.

— Ну как знаешь. А мы с Коляном вчера попробовали. Колян теперь на 15-м этаже живёт, хотя прописан на 3-м. Говорит, ему нравится. Вид лучше.

Колян кивнул, отхлебнул квас.

Пётр вернулся в своё парадное. Лифт приехал, он нажал «17». Лифт открылся на 17-м этаже. Всё было на месте, но когда Пётр подошёл к двери своей квартиры, он увидел, что номер сменился. Вместо «277» на двери было написано «145».

— Это не моя квартира, — сказал он.

Он позвонил в домофон. Дверь открыла женщина — та самая, Галина, которую он встретил вчера на лестнице. Сын с Чебурашкой стоял рядом, в руках он держал пластилиновую фигурку таксы.

— О, Пётр! — обрадовалась Галина. — А ты чего на 15-й этаж пришёл? Мы же на 15-м.

— На 15-м? — Пётр посмотрел на табличку. Действительно, на стене было написано: «Этаж 15. Квартиры 239–255». Его квартира с номером 277 должна быть на 17-м. Но 277-й здесь не было.

— Переместилась, — вздохнул Пётр. — Опять.

— Не расстраивайся, — сказала Галина. — У нас тоже. Моя 248-я вчера была на 17-м этаже, сегодня вернулась. Заходи чай пить. Сын печенье испёк.

Пётр зашёл. Квартира Галины была такой же маленькой, как его, но уютной — занавески, салфетки, иконы. На столе стоял чайник и тарелка с печеньем в форме хвостов.

— Садись, — сказала Галина. — Рассказывай, что в УК сказали.

— Сказали, что это норма. Что лестница так и должна работать. И предложили подписать договор на стабилизацию за 7 тысяч в месяц.

— Дорого.

— Очень. Я не подписал.

— Молодец. Я тоже не подписывала. Вместо этого я пошла к бабке. Там, на первом этаже, живёт старуха из 7-й квартиры. Она знает заговор, чтобы лестницу успокоить. Берёт недорого — 7 рублей и три конфеты.

— И помогло?

— Помогло. На три дня. Потом опять началось. Но она говорит, что если сходить к ней семь раз, то лестница навсегда запомнит, где чья квартира. Я уже сходила четыре раза. Осталось три. Хочешь, схожу с тобой?

Пётр подумал и согласился.

Бабка жила на первом этаже парадного №13, в квартире 7. Галина постучала — дверь открылась сама. Внутри было темно, пахло травами и старыми газетами. Бабка сидела на табурете, вязала носок. На вид ей было лет сто, но глаза смотрели молодо и остро.

— За лестницей пришли? — спросила она, не поднимая головы.

— Да, бабушка, — сказала Галина. — Вот сосед, Пётр. У него квартира ездит.

— Знаю. Видела. Твоя, Петя, на 17-м этаже должна быть, а сейчас она на 23-м. В технической зоне. Рядом с лифтовой шахтой.

— Как на 23-м? — удивился Пётр.

— А вот так. Лестница играет. Я дам тебе заговор. Напишешь на листке и положишь под коврик у двери. Но сначала — плата. 7 рублей и три конфеты.

Пётр достал мелочь, конфет у него не было. Галина дала три конфеты из своих. Бабка положила их в карман, взяла листок и ручку, быстро написала что-то на древнерусском.

— Держи. Положи под коврик. Но помни: заговор действует семь дней. Потом надо обновлять. Или подписывай договор с УК — они, гады, специально лестницу портят, чтобы люди шли к ним. Но я дешевле.

Пётр взял листок. Там было написано: «Лестница-матушка, успокойся, этажи не меняй, квартиру мою не трогай. Аминь. 7 раз повторить».

— Спасибо, — сказал Пётр.

10.

Он поднялся на 23-й этаж. Квартира 277 действительно была там, рядом с лифтовой шахтой. Дверь открылась с первого раза. Внутри всё было на месте, фикус стоял на подоконнике, а фигурка таксы вылезла из ботинка и сидела на диване, читая книгу.

— А, вернулся, — сказала фигурка. — Будешь подписывать?

— Нет, — сказал Пётр. — Я положу заговор под коврик.

— Заговор не поможет. Я вырасту и съем твой диван.

— Посмотрим.

Пётр положил листок под коврик у двери, повторил текст семь раз. Фигурка чихнула и уменьшилась на сантиметр.

— Временный эффект, — буркнула она. — Но я вернусь.

За окном темнело. Пётр лёг спать. Телефон, лежавший на тумбочке, молчал — баланс не изменился. Впервые за несколько дней он заснул без уведомлений.

Глава 4. Лифт-путешественник, или Как я пересёк 20 парадных

Заговор бабки из 7-й квартиры действовал ровно семь дней. На восьмой день Пётр проснулся от того, что фигурка таксы сидела у него на груди и весила уже под килограмм. Она выросла размером с кошку, её пластилиновое тело стало твёрдым, как камень, а глаза светились красным.

— Доброе утро, — сказала фигурка. — Заговор кончился. Я снова расту. Скоро я съем твой диван. А потом и тебя.

Пётр скинул её с груди. Фигурка упала на пол, но не разбилась — только обиженно пискнула и заползла под кровать.

— Не хочешь подписывать договор — не надо. Но я буду расти. А когда вырасту до размеров настоящей таксы, я укушу тебя за ногу.

— Посмотрим, — сказал Пётр и пошёл умываться.

В зеркале отражение сегодня было кривым: один глаз смотрел вверх, другой вниз. Пётр умылся холодной водой — отражение выровнялось. Он решил не придавать значения.

На лестничной клетке царил хаос. Ступени между этажами были разной длины: между 17-м и 18-м — 8 ступеней, между 18-м и 19-м — 14, между 19-м и 20-м — 6. Парапет исчез с правой стороны, и внизу зияла серая пропасть. Запах борща из 285-й квартиры смешался с запахом формалина и жареных семечек.

— Галина! — позвал Пётр соседку.

Из 248-й квартиры (которая сегодня была на 17-м этаже, хотя обычно на 15-м) выглянула Галина. Сын с Чебурашкой стоял рядом, в руках он держал такую же пластилиновую фигурку, только меньшего размера.

— Кончился, — вздохнула Галина. — Моя фигурка уже съела половину дивана. Придётся снова к бабке. Но она теперь берёт не 7 рублей, а 70. Инфляция.

— Может, есть другой способ?

— Есть. Говорят, если найти комнату управления лестницей и нажать там кнопку «Сброс», всё станет как раньше. Но комната находится в парадном №6, на 17-м этаже. А чтобы туда попасть, нужно пройти через крышу.

— Я уже был на крыше. Там пустота.

— Не на той крыше. Нужно попасть на крышу парадного №13, но не с 23-го этажа, а через лифт. Есть специальный маршрут. Я слышала, что если нажать в лифте комбинацию кнопок, то он повезёт тебя не по этажам, а по парадным. Так можно пересечь все двадцать подъездов и выйти где нужно.

Пётр задумался. Это звучало безумно, но не более безумно, чем всё остальное.

— Какую комбинацию?

— Не знаю. Спроси у лифта. Он иногда отвечает.

Пётр подошёл к лифту. На этот раз он решил воспользоваться грузовым — пассажирский был сломан уже вторую неделю. Грузовой лифт пах кошками и машинным маслом, кнопки были вытерты, но работали.

— Лифт, — сказал Пётр. — Мне нужно попасть в парадное №6. Как?

Лифт молчал. Пётр повторил вопрос громче. В динамике раздался шорох, потом голос — не Валдиса Пельша, а какой-то другой, скрипучий, похожий на голос старого диктора радио.

— Для перехода в другое парадное нажмите номер подъезда и этаж. Например, 6 и 17 — парадное №6, этаж 17. Внимание: парадное №6 не обслуживается. Временная замена — парадное №20.

— Мне нужно именно №6.

— Парадное №6 закрыто на реконструкцию. Для входа требуется ключ. Ключ находится в мусоропроводе парадного №20, уровень -1.

— Какой ключ?

— Скрепка. Обычная канцелярская скрепка. Она откроет любую дверь в этом доме. Но у вас уже есть одна. Найдите вторую — они работают в паре.

Пётр вспомнил, что у него в кармане лежит скрепка, найденная в замочной скважине на 23-м этаже. Он достал её — погнутую, с ржавым пятном.

— Эта подойдёт?

— Одна открывает только половину дверей. Вторая — остальные. Без пары вы не войдёте в парадное №6. Ищите.

Лифт замолчал. Пётр вышел из кабины.

Он решил начать с мусоропровода парадного №20. Для этого нужно было сначала добраться до этого парадного. Он вышел из своего подъезда во двор. Двор был всё тот же: Серёга и Колян на лавочке (сегодня они пили кефир), дети на площадке, кран-памятник на горизонте.

Парадное №20 находилось на противоположном конце дома. Пётр обошёл дом, насчитал двадцать парадных — от первого до двадцатого. Шестое по-прежнему отсутствовало: глухая стена, домофон, на кнопках выцарапано «73». Но сегодня он не стал задерживаться.

Парадное №20 выглядело так же, как и все остальные. Разница была только в том, что здесь на первом этаже работал не консьерж, а автомат по продаже кармических хлопьев. Автомат был красный, с надписью «Накорми свой хвост. 7 рублей».

Пётр нашёл мусоропровод. Он находился на лестничной клетке, рядом с грузовым лифтом. Дверца мусоропровода была закрыта на ключ, но ключ висел рядом — на гвоздике. Табличка: «Ключ от мусоропровода. Возвращайте на место. Штраф — 7 рублей».

Он взял ключ, открыл дверцу. Внутри было темно и пахло кислой капустой. Пётр засунул руку внутрь — нащупал что-то холодное и скользкое. Достал. Это была вторая скрепка. Такая же, как у него, но с другой гравировкой: «Парадное №6. Этаж 17. Квартира 277».

— Нашёл, — сказал он.

В мусоропроводе что-то зашевелилось. Пётр заглянул внутрь — и увидел пару светящихся глаз. Из темноты вылез маленький пушистый хвост. Хвост был рыжий, с кисточкой на конце, и он шевелился сам по себе.

— О, живой человек! — сказал хвост голосом, похожим на голос уставшего стримера. — Вытащи меня отсюда, пожалуйста. Я Гоша, меня превратили в хвост, потом обратно, но хвост остался. Теперь я отдельно, без владельца. Хочу прибиться к кому-нибудь.

Пётр в ужасе отшатнулся.

— Не бойся, я не кусаюсь. Я вообще не умею кусаться, у меня зубов нет. Я просто хвост. Но я умный. Могу подписывать документы кончиком. Могу открывать двери. Могу даже готовить — ну, разогревать замороженные пельмени. Возьми меня с собой.

— У меня уже есть фигурка таксы, — сказал Пётр. — Она растёт и хочет съесть мой диван.

— Фигурка — это ерунда. Я настоящий хвост. Бывший человеческий. Я полезнее. Я, например, могу договориться с «Карма-аутсорсингом» о скидке. У меня там знакомые.

Пётр подумал секунду и решил: хвост — это лишнее. Он закрыл дверцу мусоропровода, повесил ключ на место и вышел.

— Ну и ладно! — крикнул хвост из-за двери. — Я сам найду Алису! Она меня приютит! Я ей нужен!

Пётр не ответил.

С двумя скрепками в кармане он вернулся в своё парадное. Зашёл в грузовой лифт, нажал комбинацию: сначала «6», потом «17». Лифт дёрнулся и поехал не вверх, а вбок — или так показалось. Стены кабины стали прозрачными, и Пётр увидел, как они движутся сквозь бетон, пересекая этажи и парадные. Мелькали лестничные клетки, двери квартир, люди, которые стояли на площадках и смотрели в пустоту.

Лифт остановился. Двери открылись на этаже, который выглядел как 17-й, но табличка на стене гласила: «Парадное №6. Этаж 17. Добро пожаловать».

Пётр вышел. Всё здесь было как в обычном подъезде: два лифта, мусоропровод, окно. Но запах — сладковатый, приторный, как в кондитерской. И тишина. Абсолютная.

Он подошёл к двери с номером 277. На двери висела табличка: «Квартира 277. Пётр. Входите, вас ждут». Он вставил обе скрепки в замочную скважину (по очереди) — дверь открылась.

Внутри была его квартира. Но не та, которую он знал, а какая-то идеальная версия: мебель новая, полы блестят, фикус цветёт (фикусы вообще не цветут, но этот цвёл белыми цветами). На подоконнике не было фигурки таксы. Вместо неё стояла ваза с живыми розами.

— Что за чертовщина? — спросил Пётр.

— Это ваша квартира, какой она могла бы быть, — ответил голос из ниоткуда. Голос был женский, спокойный, с лёгким акцентом. — Если бы вы подписали договор с УК. Но вы не подписали. Поэтому ваша настоящая квартира выглядит иначе. Эта — только иллюзия. Не обольщайтесь.

Пётр вышел из иллюзорной квартиры. Дверь за ним захлопнулась, и номер на ней сменился на «145».

Он решил подняться на 23-й этаж. Лестница здесь была нормальной — десять ступеней между этажами, парапет с обеих сторон. На 23-м этаже он нашёл дверь на крышу. На этот раз она была без таблички про пропуск. Он толкнул — дверь открылась.

За дверью была не крыша, а комната. Маленькая, с пультом управления. На пульте — кнопки: «Этаж вверх», «Этаж вниз», «Парапет вкл/выкл», «Запах», «Нумерация парадных», «Стабилизация лестницы». И одна большая красная кнопка — «Сброс».

Над красной кнопкой висела табличка: «Сброс лестницы к заводским настройкам. Внимание: после сброса все жители будут перемещены на этажи, соответствующие их кармическому весу. УК "Лестница-Сервис" не несёт ответственности за временные неудобства».

Пётр не нажал. Он вспомнил предупреждение: после сброса его может закинуть неизвестно куда. Вместо этого он осмотрел пульт. Нашёл кнопку «Стабилизация лестницы». Нажал.

Пульт загудел, замигал зелёным. На экране появилась надпись: «Стабилизация запущена. Время стабилизации — 7 минут. Пожалуйста, покиньте помещение».

Пётр вышел. Дверь за ним закрылась.

Он спустился на 17-й этаж. Лестница стала нормальной — десять ступеней между пролётами, парапет на месте. Запах борща вернулся. Табличка на стене показывала: «Этаж 17. Квартиры 273–289». Его 277-я была на месте.

Он открыл дверь своей квартиры обычным ключом (скрепки не понадобились). Внутри всё было как раньше: фикус на подоконнике (теперь он не цвёл, но и не желтел), фигурка таксы сидела на диване и читала книгу. Увидев Петра, она уменьшилась до размера мыши.

— Что ты сделал? — пискнула она.

— Нажал кнопку стабилизации.

— Она не навсегда. Через семь дней лестница снова начнёт баговать. И я снова вырасту. Но пока можешь отдохнуть.

Фигурка замолчала и уползла под кровать.

Пётр лёг на диван. Телефон молчал. Баланс не менялся. За окном смеркалось. Он закрыл глаза и заснул без снов.

На следующее утро он проснулся от того, что фигурка снова была размером с крысу. Но лестница пока работала нормально. Он решил, что не будет ждать, пока стабилизация кончится, а попробует найти постоянное решение.

Он снова пошёл в парадное №1, спустился в подземный паркинг, нашёл кабинет №7. Женщина-чайка сидела на том же месте, пила чай из стакана с подстаканником и читала газету «Муринский вестник».

— А, вернулись, — сказала она, не поднимая головы. — Стабилизация кончилась?

— Ещё нет. Но я хочу узнать про комнату управления. Где она на самом деле?

Чайка отложила газету. Её клюв щёлкнул.

— Комната управления находится в парадном №6. Но чтобы туда попасть, нужно не просто зайти в парадное, а пройти через лифтовой переход. Я дам вам карту. Но предупреждаю: дорога будет долгой. Вы пересечёте все двадцать парадных. Если собьётесь — останетесь там навсегда.

Она достала из стола сложенный листок и протянула Петру. На листке была нарисована схема дома с двадцатью парадными и стрелками, показывающими маршрут: от парадного №1 до парадного №20, потом обратно до №6.

— Идите по этой схеме. В каждом парадном нужно найти лифт и нажать комбинацию: номер следующего парадного и этаж 17. Лифт сам вас перенесёт. Но не задерживайтесь нигде. В некоторых парадных живут не люди.

— Кто?

— Увидите.

Пётр начал путешествие. Парадное №1 — обычное, консьержка вязала, не подняла головы. Он зашёл в лифт, нажал «2» и «17». Лифт поехал вбок и открылся в парадном №2. Здесь было темно, лампочки не горели, но на стенах светились граффити: «Здесь был Вася», «Карма — не карма, а бабло».

Он нашёл лифт, нажал «3» и «17». Парадное №3 пахло рыбой. На площадке сидел старик и чистил рыбу. Он посмотрел на Петра мутными глазами и сказал:

— Ты к кому?

— Прохожу мимо.

— Проходи. Только не наступай в чешую.

Пётр перешагнул через кучу рыбьих голов и зашёл в лифт. Парадное №4 было заставлено детскими колясками. По коридору бегали дети, орали. Женщина с телефоном у копчика (виртуальный хвост) кричала: «Не бегайте, лестница съест!»

Лифт в парадном №4 не работал. Пришлось идти пешком. Пётр поднялся на 17-й этаж по лестнице, которая была нормальной — десять ступеней, парапет на месте. На 17-м этаже он нашёл дверь с табличкой «Переход в парадное №5». Открыл — и оказался в парадном №5.

Парадное №5 было самым обычным. Даже скучным. Пётр быстро нашёл лифт и нажал «6» и «17». Лифт загудел, но не поехал. На экране загорелось: «Парадное №6 не обслуживается. Следующее доступное — парадное №7».

Он вздохнул и нажал «7» и «17». Лифт поехал. Парадное №7 было детским садом. На площадках вместо квартир — двери с табличками «Группа №1», «Группа №2», «Кабинет логопеда». Из-за дверей доносился детский плач. Пётр пошёл дальше, не задерживаясь.

Парадное №8 — запах жареной картошки, тот самый, который он искал. На 17-м этаже он увидел дверь с табличкой «Квартира 145». Это была та самая временная квартира, куда перемещали его жильё. Он не стал заходить.

Парадное №9 — тишина. Абсолютная. Ни запахов, ни звуков. На стенах — таблички: «Этаж 1», «Этаж 2» — но никаких дверей. Пётр быстро прошёл.

Парадное №10 — пахло больницей. На площадке стояла женщина в белом халате, с головой чайки (не той, другой). Она держала шприц и говорила: «Вам нужна кармическая прививка? Это бесплатно. Побочный эффект — вырастет хвост».

— Не надо, — сказал Пётр и побежал к лифту.

10.

Парадное №11 — зеркальное. Все стены были покрыты зеркалами. Пётр видел десятки своих отражений, которые двигались не синхронно. Одно отражение показывало ему язык, другое плакало, третье показывало кнопку «Сброс» на пульте. Он закрыл глаза и на ощупь нашёл лифт.

Парадное №12 — ремонт. Всё заставлено строительными лесами, пахнет краской. Рабочие в касках ходили по лестнице, но у них не было лиц — вместо лиц были смартфоны с горящими экранами.

— Куда идёшь? — спросил один рабочий голосом из динамика.

— В парадное №6.

— Там никого нет. Там пустота.

— Мне нужна комната управления.

— А, тогда иди. Только не смотри вниз.

Пётр прошёл мимо. Парадное №13 — его собственное. Он узнал запах борща. Но не стал задерживаться — нужно было дойти до конца.

Парадное №14, №15, №16 — слились в одно. Обычные подъезды, обычные запахи, обычные люди, которые смотрели на него с удивлением.

Наконец он добрался до парадного №20. Здесь он уже был. Он нашёл лифт, нажал «6» и «17». Лифт не поехал. Он нажал ещё раз. Экран мигнул: «Парадное №6. Вход разрешён. Для подтверждения приложите две скрепки».

Пётр приложил скрепки к считывателю. Лифт дёрнулся и поехал.

11.

Он открыл глаза в парадном №6. Всё было как в прошлый раз: сладковатый запах, тишина. Он поднялся на 17-й этаж. Дверь с номером 277 была на месте. Он открыл её скрепками — внутри была не квартира, а комната управления. Та самая, с пультом.

На пульте горела красная кнопка «Сброс». Рядом висела инструкция: «Сброс лестницы к заводским настройкам. После сброса все жители будут перемещены на этажи, соответствующие их кармическому весу. Для подтверждения нажмите кнопку дважды».

Пётр нажал один раз. Пульт загудел. На экране появилась надпись: «Вы уверены? Да / Нет». Он нажал «Да». Пульт попросил подтвердить ещё раз. Он нажал снова.

Лестница задрожала. Ступени начали складываться, как гармошка. Парапет появился и исчез. Раздался звук, похожий на стон. Пётр закрыл глаза.

Когда он открыл их, он стоял на 17-м этаже своего парадного №13. Всё было нормально: десять ступеней, парапет на месте, запах борща. Он подошёл к своей квартире — дверь открылась с первого раза. Фикус стоял на подоконнике, фигурка таксы сидела на диване, но была размером с грецкий орех.

— Сброс сработал, — сказала она. — Я уменьшилась. Но через семь дней я снова вырасту. Это цикл. Привыкай.

Пётр сел на диван. Телефон пискнул: «Ваш баланс: -87 рублей. Лестница стабилизирована до следующего полнолуния. Карма-аутсорсинг благодарит вас за сотрудничество. Ваша пустота — наша забота».

Он выключил телефон и закрыл глаза.

За окном темнело. Кран-памятник застыл на горизонте. Серёга и Колян всё ещё сидели на лавочке.

— Ну что, — сказал Серёга, — сбросил?

— Сбросил, — ответил Пётр сам себе.

— И как?

— Посмотрим.

Глава 5. Крыша, где живут этажи (и старуха из парадного №6)

Стабилизация лестницы продержалась ровно семь дней. На восьмой день Пётр проснулся от того, что его кровать тряслась, как при землетрясении. Сначала он подумал, что это фигурка таксы выросла до размеров собаки и прыгает на матрасе, но фигурка мирно спала под подушкой — она снова уменьшилась после сброса и теперь была размером с грецкий орех.

Кровать тряслась потому, что трясся весь дом. За окном, на уровне семнадцатого этажа, было видно, как соседний дом ходит ходуном — его панельные стены вибрировали, из окон сыпалась штукатурка. На детской площадке Серёга и Колян вскочили с лавочки и смотрели вверх.

— Землетрясение? — спросил Колян.

— Какое землетрясение? — ответил Серёга. — Это лестница. Опять багует. Говорят, в парадном №6 крышу прорвало, и оттуда полезли этажи. Теперь весь дом перетряхивает.

Пётр быстро оделся и вышел на лестничную клетку. Ступени между этажами прыгали, как живые: между 17-м и 18-м было то 5 ступеней, то 15. Парапет исчезал и появлялся с интервалом в несколько секунд. Запахи смешались в один тошнотворный коктейль: борщ, хлорка, жареные семечки, формалин и почему-то клубничное мороженое.

— Галина! — крикнул Пётр.

Из своей квартиры (сегодня она была на 17-м этаже, хотя вчера была на 14-м) выбежала Галина с сыном на руках. Сын держал свою пластилиновую таксу, которая выросла до размеров хомяка.

— Петя, это конец! — закричала Галина. — Лестница взбесилась! Говорят, если не нажать кнопку полного сброса, дом рухнет!

— Какого сброса?

— Того самого! В комнате управления на крыше. Но туда нужно попасть через парадное №6, а оно закрыто! Ключи только у старухи, которая там живёт. Ты должен её найти!

— Где она?

— На крыше! Но не на обычной, а на той, что между этажами. Говорят, она сидит на площадке между 12-м и 13-м этажами, но не в нашем парадном, а в парадном №6. Иди! Я останусь с сыном. Если что, мы спустимся по пожарной лестнице. Если она ещё есть.

Пётр не стал ждать лифта — лифты не работали. Экран пассажирского лифта показывал надпись: «Технический перерыв. Ориентировочное время — от 7 минут до 7 лет». Грузовой лифт стоял с открытыми дверями, но внутри было пусто — кабина уехала неизвестно куда, оставив только тросы и запах кошек.

Он пошёл пешком вниз. Ступени под ногами меняли количество: он насчитал 7 ступеней между 17-м и 16-м, потом 13 между 16-м и 15-м, потом 9 между 15-м и 14-м. Парапет исчез на пролёте между 14-м и 13-м, и Пётр прижался к стене, боясь шагнуть в пустоту.

На площадке между 13-м и 12-м этажами он заметил дверь. Обычной такой двери здесь раньше не было — стена была глухая. Но теперь дверь висела на петлях, с табличкой: «Парадное №6, этаж 12. Вход с ключом или скрепкой».

Пётр достал свои две скрепки. Вставил их в замочную скважину — дверь открылась. За ней оказалась лестничная клетка, но не его парадного. Здесь было тихо, пахло старыми газетами и чем-то сладковатым. На стене висела табличка: «Парадное №6. Добро пожаловать. Помните: этажи меняются каждые 7 минут».

Он начал подниматься вверх. Ступени были нормальные — по десять между этажами. На 13-м этаже он увидел старуху. Она сидела на раскладном стуле, вязала носок и смотрела в пустоту. На вид ей было лет девяносто, но глаза смотрели молодо и остро. На коленях у неё лежала кошка — белая, пушистая, с биркой на ухе.

— Здравствуй, Пётр, — сказала старуха, не поднимая головы. — Ждала тебя. Садись.

Рядом со старухой стоял ещё один стул, складной, алюминиевый. Пётр сел.

— Вы меня знаете?

— Всех знаю. Я здесь живу с 2021 года, когда дом построили. Я — хранительница лестницы. Меня зовут Анна Павловна. А это Маркиза, — она кивнула на кошку. — Кошка потерянная, из 8-го парадного. Хозяин её ищет, но я не отдаю. Она мне перила охраняет.

Кошка мяукнула и уставилась на Петра жёлтыми глазами.

— Ты, наверное, хочешь узнать, почему лестница багует, — сказала Анна Павловна, продолжая вязать. — Я расскажу. В 2021 году, когда дом сдавали, проектировщик был пьян. Не просто пьян, а вусмерть. Он заложил в чертежи «коэффициент абсурда» — чтобы жители не скучали. Думал, смешно будет. А вышло не смешно. Лестница ожила. Она стала сама менять ступени, прятать парапет, переставлять этажи. Управляющая компания пыталась это исправить, но поняла, что на этом можно заработать. Они не чинят лестницу, они её подкручивают, чтобы жители платили за стабилизацию.

— А вы? — спросил Пётр. — Вы можете это остановить?

— Могу. Но мне нужна помощь. Комната управления находится на 23-м этаже парадного №6. Туда ведёт специальная лестница, но она скрыта. Чтобы её увидеть, нужно пройти через крышу парадного №13. Но не через ту, что на 23-м этаже, а через ту, что между 12-м и 13-м. Ты её уже видел — дверь, через которую ты зашёл. Она ведёт не только в парадное №6, но и на крышу. Настоящую крышу, где живут этажи.

— Что значит «живут этажи»?

— А то и значит. Этажи — это не просто бетонные плиты. У них есть душа. Они могут радоваться, грустить, злиться. Когда этаж злится, он начинает прятать перила. Когда грустит — уменьшает количество ступеней. А когда радуется — переставляет квартиры. Сейчас большинство этажей злые, потому что УК с ними плохо обращается. Нужно их успокоить. Для этого существует кнопка «Сброс» в комнате управления. Но чтобы её нажать, нужно пройти через все 23 этажа по специальной лестнице, которая появляется только в полнолуние. А сегодня полнолуние.

Пётр посмотрел в окно (в парадном №6 окна были, но за ними была не улица, а серая мгла). Луны не было видно.

— Сегодня 32 марта, — сказал он. — Какое полнолуние?

— А такое. В нашем доме свой календарь. 32 марта — это день, когда лестница меняет направление. Идеальный момент для сброса. У тебя есть 7 часов, пока этажи не заснут. Если не успеешь, лестница навсегда останется такой, какая есть. И твоя квартира будет путешествовать вечно.

Анна Павловна дала Петру ключ — не скрепку, а настоящий железный ключ, старый, с круглой головкой.

— Это ключ от двери на крышу между 12-м и 13-м этажами. Ты уже открыл её скрепками, но обратно она закроется. Откроешь этим ключом. Иди на 12-й этаж, найди дверь с табличкой «Выход на крышу». Открой. Дальше сам.

— А вы?

— А я останусь. Кошку кормить. И вязать. Если ты не вернёшься через 7 часов, я приду за тебя. Но лучше возвращайся. У меня печенье есть.

Пётр взял ключ, встал. Стул под ним сложился сам.

— И ещё, — сказала Анна Павловна. — На крыше ты встретишь других потерянных. Не всех бери с собой. Некоторые уже не люди. Они стали частью лестницы. Если они позовут тебя — не оборачивайся. Иди прямо.

— А как я узнаю, кто человек, а кто нет?

— По запаху. Человек пахнет борщом. А лестница — формалином. Запомни.

Пётр спустился на 12-й этаж. Дверь с табличкой «Выход на крышу» была там, где и сказала старуха — на площадке между 12-м и 13-м, но с другой стороны, не там, где он зашёл. Он вставил ключ, повернул. Дверь открылась с противным скрипом.

За дверью была не крыша, а бесконечная лестница, уходящая вверх и вниз. Ступени были не бетонными, а стеклянными, и под ними клубился туман. Парапета не было вообще — только пустота с обеих сторон. Пётр сделал шаг — ступенька слегка прогнулась, но выдержала.

Он начал подниматься. Счётчик ступеней показывал: 1, 2, 3... Он поднимался долго. Вокруг было тихо, только ветер (откуда ветер на крыше?) свистел в ушах. На 73-й ступеньке он заметил человека. Тот сидел прямо на ступеньке, свесив ноги в пустоту, и смотрел вниз.

— Здравствуй, — сказал человек, не оборачиваясь.

Пётр узнал голос. Это был Щепкин.

— Семён? Вы как здесь?

— А вот так. Искал свою квартиру, забрёл. Теперь не могу выйти. Ступеньки ведут то вверх, то вниз. Я уже три дня здесь сижу. Домой хочу. А ты куда?

— На сброс. На 23-й этаж парадного №6.

— Туда нельзя. Там старуха с кошкой. Она не пускает.

— Это она меня послала.

— А, тогда ладно. Передавай ей привет. И спроси, когда она вернёт мой хвост. Виртуальный, но я по нему скучаю.

Пётр пошёл дальше. Щепкин остался сидеть.

На 170-й ступеньке он встретил женщину с коляской. Но это была не Галина — другая, молодая, в домашнем халате. Коляска была пустая, но женщина что-то шептала в неё.

— Ты тоже потерял ребёнка? — спросил Пётр.

— Нет, — ответила женщина. — Я потеряла мужа. Он ушёл в мусоропровод и не вернулся. Говорят, он теперь живёт в парадном №6 на 5-м этаже. Но я туда не могу попасть, потому что у меня нет скрепки.

— У меня есть, — сказал Пётр. — Держите.

Он отдал ей одну из своих скрепок. Женщина заплакала, поблагодарила и побежала вниз.

Пётр поднимался дальше. На 300-й ступеньке он заметил, что ступени стали бетонными, а туман рассеялся. Впереди показалась дверь с табличкой: «23-й этаж, парадное №6. Комната управления. Вход только для сотрудников».

Он толкнул дверь — она не открылась. Он вспомнил, что отдал одну скрепку, а вторая осталась. Достал её, вставил в замочную скважину. Дверь щёлкнула и открылась.

Комната управления оказалась маленькой, с одним окном, выходящим в серую мглу. Внутри стоял пульт с кнопками — такой же, как он видел в иллюзорной квартире, но более старый, с лампочками и тумблерами. Над пультом висела табличка: «УК "Лестница-Сервис". Не трогать без разрешения. Штраф — 7000 рублей».

Пётр нашёл кнопку «Сброс». Красная, большая, под защитным колпаком. Рядом — инструкция: «Для сброса лестницы к заводским настройкам поднимите колпак и нажмите кнопку. После сброса все жители будут перемещены на этажи, соответствующие их кармическому весу. УК не несёт ответственности за временные неудобства».

Он поднял колпак. Пальцы зависли над кнопкой. Что значит «кармический вес»? Где он окажется после сброса? На 17-м этаже, как и положено? Или в подвале? Или на крыше?

— Не бойся, — раздался голос за спиной.

Пётр обернулся. В дверях стояла Анна Павловна. Кошка Маркиза сидела у неё на плече.

— Я решила пойти с тобой. Всё равно кошку кормить нечем. Жми. Я рядом.

Пётр нажал.

Пульт загудел, замигал красными лампочками. Пол под ногами задрожал. Стеклянные ступени за окном начали складываться, как гармошка. Раздался звук, похожий на стон — лестница жаловалась.

— Всё правильно, — сказала Анна Павловна. — Она перестраивается. Сейчас будет больно, но потом пройдёт.

Пётра качнуло. Его бросило на пульт, потом на стену. Комната начала вращаться. Он закрыл глаза.

Когда он открыл их, он сидел на своей кровати в своей квартире. Квартира была обычной: фикус на подоконнике, фигурка таксы под подушкой, телефон на тумбочке. За окном — двор, Серёга и Колян на лавочке, кран-памятник на горизонте.

Он вышел на лестничную клетку. Ступени — по десять между этажами. Парапет — на месте. Запах борща из 285-й квартиры. Всё как раньше.

— Сброс сработал, — сказал он.

— Сработал, — ответил телефон. — Ваш кармический баланс: 0 рублей. Лестница стабилизирована. Спасибо, что воспользовались услугами УК "Лестница-Сервис". Ваша пустота — наша забота.

Пётр выключил телефон.

В дверь постучали. На пороге стояла Галина с сыном. Сын держал пластилиновую таксу, которая теперь была размером с настоящую собаку.

— Петя, ты спас дом! — сказала Галина. — Сын теперь не будет теряться. А фигурка перестала расти. Спасибо!

— Не за что, — сказал Пётр.

Он закрыл дверь, лёг на диван и заснул.

Глава 6. Соседи из несуществующего парадного №6

После того как Пётр нажал кнопку «Сброс» в комнате управления, мир вокруг него сложился как карточный домик, а потом собрался заново. Он открыл глаза в собственной квартире. Фикус зеленел, фигурка таксы спала под подушкой, телефон молчал. Всё было хорошо ровно семь дней.

На восьмой день Пётр проснулся от того, что фигурка снова выросла до размеров кошки и сидела на его груди, тяжело дыша пластилиновым ртом.

— Сброс не помог, — сказала она. — Лестница перезагрузилась, но баг остался. Теперь твоя квартира снова путешествует. Сегодня она в парадном №6, этаж 17. Иди, встречай соседей.

Пётр скинул фигурку на пол, оделся и вышел на лестничную клетку. Ступени были разной длины, парапет отсутствовал, запах борща смешался с запахом формалина. Он понял, что снова находится не в своём парадном. Табличка на стене гласила: «Парадное №6. Этаж 17. Добро пожаловать домой».

— Я не хочу здесь жить, — сказал Пётр пустоте.

Пустота не ответила. Только кошка Маркиза, которую он видел у старухи, прошла мимо, вильнув хвостом с биркой «Карма-аутсорсинг. Аренда. Не кормить».

Он пошёл по коридору. Коридор был бесконечным, с дверями, на которых были написаны странные вещи: «Квартира 277 (черновик)», «Квартира 277 (вариант для печати)», «Квартира 277 (с правками рецензента)». Он попробовал открыть одну из них — за ней оказалась пустая комната с одиноким стулом посередине. На стуле сидел человек в тренировочных штанах и курил. Это был Щепкин.

— А, Пётр, — сказал Щепкин, выпуская дым в потолок. — Ты тоже переселился? Поздравляю. Теперь мы соседи по несчастью. У меня тут комната 277 (предпоследняя версия). Не очень уютно, но есть розетка.

— Как вы здесь оказались? — спросил Пётр.

— Как обычно. Спустился за хлебом, а лифт привёз меня сюда. Теперь не могу найти выход. Старуха говорит, что выход есть, но нужно пройти через все 23 этажа пешком. А лестница здесь живая — она то прячет ступени, то добавляет. Я уже три дня хожу, всё никак не могу дойти до первого.

— А где старуха?

— На 23-м этаже, в комнате управления. Но она не пускает без пароля. Пароль — «скрепка». Но не простая, а специальная, с гравировкой. У тебя есть скрепки?

— Есть две.

— Этого мало. Нужно семь. Говорят, их можно найти в разных парадных. Я нашёл три. Осталось четыре. Ты не видел случайно в коридоре скрепок?

Пётр покачал головой.

— Ну ищи. А я пока покурю. И не ходи в ту дверь, — Щепкин кивнул на дверь с табличкой «Квартира 277 (окончательная)». — Там твоя идеальная квартира, но она иллюзия. Если зайдёшь — не сможешь выйти. Я заходил. Еле ноги унёс.

Пётр пошёл дальше. Коридор становился всё уже, потолок ниже. Лампы мигали, создавая эффект стробоскопа. На стенах появились граффити: «Парадное №6 — вход бесплатный, выход платный», «Здесь живут потерянные», «Если ты читаешь это, значит, ты уже не выйдешь».

Он дошёл до места, где коридор раздваивался. Налево — табличка «Выход в парадное №13», направо — «Выход на крышу». Он выбрал направо, потому что на крыше он уже был и знал, что там комната управления.

Дверь на крышу была заперта, но он приложил скрепку — дверь открылась. За ней оказалась не крыша, а ещё один коридор, но уже с коврами на полу и картинами на стенах. Картины были странными: на одной был изображён лифт, говорящий голосом Валдиса Пельша; на другой — женщина с головой таксы, подписывающая договор; на третьей — число 73, горящее красным на чёрном фоне.

В конце коридора он увидел свет. Он пошёл на свет и вышел в большое помещение, похожее на бальный зал, но без окон. В центре зала стояла длинная лестница, уходящая вверх и вниз. Лестница была без парапета, и внизу клубился туман. Вокруг лестницы сидели люди — человек двадцать. Все в разной одежде, с разными выражениями лиц, но всех объединяло одно: у них не было хвостов. Точнее, хвосты были, но виртуальные — каждый держал в руках телефон, на котором горело приложение «Карма-трекер» с отрицательным балансом.

— Это клуб анонимных хвостатых, — сказал кто-то сзади.

Пётр обернулся. Перед ним стоял мужчина в чёрной худи, с капюшоном на голове. Лица не было видно, но голос показался знакомым.

— Мы собираемся здесь, чтобы обсудить, как избавиться от виртуальных хвостов. Только никто не знает как. Договоры подписаны, скрепки потеряны, выход заблокирован. Добро пожаловать в наш ад.

Мужчина снял капюшон. Пётр узнал его — это был один из тех наркоманов, которых он встретил на лестнице в первой главе. Тот самый, с телефоном и картой геолокации.

— Ты! — сказал Пётр. — Ты искал закладку!

— Искал. Не нашёл. Вместо закладки нашёл сюда. Теперь я член клуба. А ты как здесь?

— Я ищу выход.

— Выхода нет. Есть только лестница. И она ведёт либо вверх, либо вниз. Но ни там, ни там нет выхода. Проверено.

Наркоман (его звали Дима, как выяснилось через минуту) рассказал Петру историю. Они с друзьями (те двое, что были с ним в первой главе) искали закладку между 4 и 5 этажами. Не нашли. Потом пошли на 7-й этаж, потому что кто-то сказал, что там есть другая закладка. Тоже не нашли. Потом забрели в парадное №6 через дверь, которая появилась из ниоткуда. С тех пор они живут здесь, спят на ступеньках, едят кармические хлопья из автомата (автомат стоит в углу зала, принимает рубли и хвосты). Их двое друзей ушли наверх и не вернулись. Говорят, их забрала старуха с кошкой.

— Теперь я один, — сказал Дима. — И хвост у меня виртуальный. Списывает деньги каждые 7 минут. Баланс уже минус семь тысяч. А заработать негде. Работы здесь нет, только лестница.

— А ты пробовал подписать договор с УК? — спросил Пётр.

— Пробовал. Они предлагают стабилизацию за 7 тысяч в месяц. У меня нет таких денег. Предлагают стать сотрудником — обслуживать лифты. Но для этого нужен хвост. Настоящий. А у меня виртуальный. Замкнутый круг.

Дима вздохнул и закурил сигарету. Сигарета была странная — она не тлела, а светилась синим, как экран телефона.

— Это кармические сигареты, — пояснил он. — 7 рублей за пачку. Списываются автоматически. Куришь — и баланс уменьшается. Но без них никак. Нервы.

Пётр решил, что не будет задерживаться в клубе. Он пошёл к лестнице и начал подниматься вверх. Ступени были скользкими, парапет отсутствовал, но он привык. На 23-м этаже он снова увидел дверь с табличкой «Комната управления». Дверь была заперта, но он приложил скрепку — она открылась.

Внутри сидела старуха Анна Павловна. Кошка Маркиза спала у неё на коленях.

— А, Пётр, — сказала старуха. — Ты вернулся. Я знала. Сброс не помог, да? Лестница упрямая. Она не хочет лечиться. Ей нравится быть больной. Но есть другой способ.

— Какой?

— Нужно не сбрасывать лестницу, а переписать её код. Тот самый коэффициент абсурда — число 7. Его нужно заменить на другое число. Например, на 8. Или на 42. Или на 0. Но для этого нужно найти перфокарту. Она хранится в подвале парадного №6, в сейфе. Ключ от сейфа — у женщины с головой шершня. Она сидит в будке на 1-м этаже. Иди к ней, попроси ключ. Но будь осторожен — она кусается.

— Почему вы сами не пойдёте?

— Я старая. Мне тяжело ходить. И потом, я уже всё видела. Мне не нужен выход. Мне нужен покой. А покой здесь, на 23-м этаже, с кошкой и вязанием.

Пётр взял ключ, который дала старуха (обычный железный, не скрепка), и спустился вниз. На 1-м этаже парадного №6 стояла будка — такая же, как в бюро находок. Внутри сидела женщина с головой шершня. Та самая, которую он встретил в парадном №13.

— Здравствуйте, — сказал Пётр. — Мне нужен ключ от сейфа.

— Какой сейф? — жужжащим голосом спросила шершниха.

— В подвале. Там перфокарта.

— Ах, эта. — Шершниха щёлкнула жвалами. — Ключ стоит 7 рублей. Или 7 кармических баллов. Или одна тайна.

— Тайна? Какая?

— Расскажи мне что-то, чего никто не знает. Например, почему ты боишься лестницы.

Пётр задумался. Почему он боится лестницы? Он никогда не задумывался об этом. Может быть, потому что в детстве он упал с лестницы и сломал руку. Может быть, потому что лестница всегда казалась ему бесконечной. Может быть, потому что на лестнице он чувствовал себя одиноким.

— Я боюсь, что лестница не приведёт меня туда, куда я хочу, — сказал он наконец. — Я боюсь, что я буду идти вечно, а в конце будет стена.

Шершниха кивнула.

— Принимается. Тайна засчитана. Держи ключ.

Она протянула ему маленький блестящий ключик. Пётр взял его и пошёл в подвал.

Подвал парадного №6 оказался огромным, как ангар. Вдоль стен стояли стеллажи с коробками, в коробках — перфокарты. Тысячи, десятки тысяч перфокарт. Пётр нашёл сейф в дальнем углу. Он открыл его ключом. Внутри лежала одна-единственная перфокарта с надписью: «Система "Справедливость". Коэффициент абсурда: 7. Не менять. Щукин».

Он взял перфокарту, поднялся на 23-й этаж и показал старухе.

— Что с ней делать?

— Заменить число. У тебя есть ручка? Напиши сверху 8.

Пётр достал ручку (она нашлась в кармане — откуда? Он не помнил). Написал сверху цифру «8». Перфокарта засветилась, загудела, и число 7 на ней исчезло, заменившись на 8.

— Готово, — сказала старуха. — Теперь лестница перестанет баговать. Она будет работать с коэффициентом 8. Ступеней станет либо 8, либо 9, но не 7 и не 14. Парапет будет появляться чаще. Но не навсегда. Через год коэффициент снова собьётся. Тогда придётся переписывать заново.

— А что будет с жителями?

— Они вернутся в свои квартиры. Те, кто потерялся, найдут выход. Но не все. Некоторые останутся здесь навсегда. Потому что привыкли.

Пётр вышел из комнаты управления, спустился по лестнице. Ступени стали нормальными — по 8 между этажами. Парапет был на месте. Он дошёл до 17-го этажа, открыл дверь своей квартиры. Фикус стоял на подоконнике, фигурка таксы спала под подушкой. Всё было хорошо.

В коридоре он встретил Галину с сыном. Сын держал пластилиновую таксу, которая теперь была размером с хомяка.

— Петя, ты снова спас дом! — сказала Галина. — Сын вернулся. И фигурка перестала расти. Спасибо!

— Не за что, — сказал Пётр.

Он закрыл дверь, лёг на диван и заснул.

На следующее утро он проснулся от того, что телефон запел. На экране было уведомление: «Ваш баланс: -87 рублей. Лестница стабилизирована. Коэффициент абсурда изменён на 8. Следующая корректировка — через год. Карма-аутсорсинг благодарит вас за сотрудничество. Ваша пустота — наша забота».

Пётр выключил телефон. За окном светило солнце. Кран-памятник всё ещё стоял на горизонте. Серёга и Колян сидели на лавочке, но сегодня они пили не пиво, а квас.

— Слышь, Петя, — крикнул Серёга, — у тебя лестница теперь работает?

— Работает, — ответил Пётр.

— А у нас нет. Мы вчера спускались в подвал, а попали на крышу. Хорошо, что не упали.

Пётр вздохнул. Коэффициент 8, видимо, подошёл не всем.

Он оделся, вышел из дома и поехал на работу. Лифт работал нормально, Валдис Пельш молчал. В офисе начальник сидел на своём месте и пытался отскрести от стола пластилиновую фигурку таксы.

— У всех так, — вздохнул начальник. — Домой теперь не прорваться.

Пётр сел за свой стол, включил компьютер. На рабочем столе появилась новая иконка: «Лестница-Сервис. Ваш баланс: -87 рублей. Оплатите задолженность». Он кликнул, оплатил 7 рублей. Иконка исчезла.

Вечером он вернулся домой. Лестница была нормальной, парапет — на месте, запах борща — на месте. Фигурка таксы спала под подушкой. Он лёг спать и увидел сон: лестница без конца, без начала, без перил. Он идёт по ней, но не может остановиться. Внизу — пустота. Вверху — тоже пустота. И только голос старухи шепчет: «Не бойся. Лестница — это жизнь. А жизнь — это лестница. Иди. Не останавливайся».

Пётр проснулся в холодном поту. За окном светало. Фигурка таксы сидела на подушке и смотрела на него красными глазами.

— Ты видел сон, — сказала она. — Это хороший сон. Он означает, что ты не боишься.

— А ты откуда знаешь?

— Я — часть лестницы. Я всё знаю.

Фигурка спрыгнула с кровати и уползла под диван.

Глава 7. Комната управления, или Главный инженер Мурино

После того как Пётр заменил коэффициент абсурда с 7 на 8, лестница успокоилась ровно на неделю. На восьмой день он проснулся от того, что фигурка таксы сидела на его лице и дышала пластилиновым перегаром.

— Просыпайся, герой, — сказала она. — Твоя восьмёрка не работает. Лестница нашла новый способ баговать.

Пётр скинул фигурку на пол и сел на кровати. За окном было темно. Не просто темно, а черно, как в шахте. Даже кран-памятник исчез. Только лампочка на тумбочке горела тусклым светом.

— Что случилось? — спросил он.

— Коэффициент 8 оказался нестабильным. Лестница решила, что 8 — это два раза по 4. И теперь вместо ступеней у тебя квадратные метры. Высота этажа изменилась. Твоя квартира теперь не на 17-м этаже, а на 8-м. Но 8-го этажа в доме нет. Поздравляю, ты живёшь в несуществующем измерении.

Пётр вскочил, натянул джинсы и выбежал на лестничную клетку. Ступеней не было. Вообще. Вместо лестницы — гладкая бетонная стена с табличкой: «Лестница временно демонтирована для замены коэффициента. Ориентировочный срок — 8 дней. Приносим извинения за неудобства. УК "Лестница-Сервис"».

— Как я спущусь? — спросил Пётр у фигурки, которая вылезла следом.

— Прыгай. Или зови лифт.

Лифт не работал. На пассажирском висела табличка: «Технический перерыв. Коэффициент 8 не поддерживается. Ждите обновления». На грузовом — «Лифт уехал в парадное №6. Вернётся через 8 дней».

Пётр вернулся в квартиру, закрыл дверь и сел на диван. Телефон пискнул: «Ваш баланс: -94 рубля. Для вызова аварийной лестницы нажмите 8. Стоимость услуги — 8 рублей».

Он нажал 8. В стене, где раньше была лестница, открылась дверь. За дверью была не лестница, а лифт. Старый, железный, с кнопками, вытертыми до блеска. Пётр зашёл. Кнопок с этажами не было. Была только одна кнопка — «8». Он нажал. Лифт дёрнулся и поехал вверх.

Лифт ехал долго. Минуту, две, пять. Пётр успел рассмотреть свои отражения в зеркальных стенах — их было восемь. Каждое отражение делало что-то своё: одно чесало затылок, другое показывало язык, третье плакало, четвёртое смеялось, пятое спало стоя, шестое читало книгу «48 законов пустоты», седьмое смотрело на Петра с укором, восьмое просто исчезло.

Лифт остановился. Двери открылись на 23-м этаже. На табличке было написано: «Этаж 23, парадное №13. Выход на крышу». Но это была не крыша, а комната. Большая, круглая, с восемью дверями. На каждой двери — число: 1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8.

Пётр попробовал открыть дверь с цифрой 8. Она открылась, и за ней оказалась его квартира. Всё на месте: фикус, диван, фигурка таксы на подоконнике. Но в комнате было восемь окон, и из каждого открывался вид на разный двор: один на Мурино, другой на центр Петербурга, третий на лес, четвёртый на море, пятый на пустыню, шестой на горы, седьмой на космос, восьмой — на бесконечную серую стену.

— Выбирай, — сказала фигурка таксы, которая каким-то образом оказалась рядом. — Каждое окно — это выход. Но только одно ведёт домой.

— А остальные?

— Остальные ведут в другие версии твоей жизни. Где ты не купил эту квартиру, где ты живёшь с женой, где ты работаешь не в сотовой компании, где ты уже умер. Выбирай осторожно. Ошибка будет стоить 8 лет жизни.

Пётр посмотрел в окно с видом на Мурино. Там был его двор, Серёга и Колян на лавочке, кран-памятник. Но что-то было не так: детская площадка была новой, машины другие, и на месте его дома стоял небоскрёб.

— Это не мой двор, — сказал он.

— Конечно, не твой. Это двор из параллельной вселенной, где твой дом не построили. Ты там живёшь в хрущёвке на окраине. Хочешь посмотреть?

— Нет.

Он отошёл от окна. Осталось семь.

Пётр подошёл к окну с видом на центр Петербурга. Там был канал Грибоедова, Аничков мост, чайки. На мосту стоял мужчина с хвостом — Щепкин. Он разговаривал с девушкой, у которой вместо усов были рожки. Они пили кофе из автомата и смеялись.

— Это твоя альтернативная жизнь, где ты не поехал в Мурино, а остался в центре. Ты работаешь в банке, живёшь в коммуналке, у тебя нет хвоста, но есть кредит на 8 лет. Хочешь?

— Нет.

Окно с видом на лес. Там была избушка, дым из трубы, снег. Пётр увидел себя — он сидел на крыльце, курил трубку и смотрел на закат. У него была борода и спокойное лицо.

— Это ты на пенсии. Ранней. Ты уволился, продал квартиру, купил домик в лесу. Живёшь один, ловишь рыбу, читаешь книги. Счастлив? Вроде да. Но скучно. Хочешь?

— Нет.

Окно с морем. Там был пляж, пальмы, отель. Пётр в шортах и панаме пил коктейль. Рядом с ним сидела женщина — не Лиза, не Галина, кто-то другая.

— Это ты в отпуске. Бесконечном. Ты выиграл в лотерею 8 миллионов и путешествуешь. Но через 8 лет деньги кончатся, и ты вернёшься в Мурино. Хочешь?

— Нет.

Окно с пустыней. Пётр в военной форме, с автоматом, идёт по песку. Вокруг барханы, солнце, никаких домов.

— Это ты в армии. Не спрашивай, как ты туда попал. Лучше не выбирай.

— Не собирался.

Окно с горами. Пётр в альпинистском снаряжении карабкается на вершину. Внизу пропасть, вверху снег.

— Это ты ищешь себя. Ты стал альпинистом, потому что лестница надоела. Но горы — это те же лестницы, только вертикальные. Хочешь?

— Нет.

Окно с космосом. Пётр в скафандре, парит в невесомости. Вокруг звёзды, планеты, чёрная дыра.

— Это ты космонавт. Ты полетел на Марс, но заблудился. Теперь ты вечно летишь в пустоте. Красиво, но одиноко. Хочешь?

— Нет.

Осталось одно окно. Восьмое. С серой стеной.

— А это что? — спросил Пётр.

— Это твой настоящий выход. Стена. Ты должен пройти сквозь неё. Но это больно. Как рождение. Или смерть. Готов?

Пётр подошёл к стене, разбежался и ударился головой. Стена не поддалась. Он ударился ещё раз. Стена загудела, засветилась синим и расступилась. За ней была лестница. Обычная, бетонная, с парапетом. Десять ступеней между этажами. Запах борща.

Он сделал шаг — и оказался на 17-м этаже своего парадного №13. Квартира 277 была на месте. Фикус стоял на подоконнике. Фигурка таксы спала под подушкой. Всё было как всегда.

Но на стене в коридоре висела новая табличка: «Коэффициент абсурда: 8. Следующая корректировка — через 8 месяцев. УК "Лестница-Сервис" благодарит вас за понимание».

На следующее утро Пётр решил проверить, как работают соседние парадные. Он вышел во двор. Серёга и Колян сидели на лавочке, но сегодня они пили не квас, а компот.

— Слышь, Петя, — сказал Серёга. — А у нас в подъезде теперь ступеней стало 8. Раньше было 10. Это нормально?

— Нормально, — ответил Пётр. — Это новый коэффициент.

— А зачем?

— Долгая история.

Он пошёл к парадному №6. На месте глухой стены теперь была дверь. Открытая. За дверью — обычный подъезд, как везде. На первом этаже сидел консьерж — не старушка, а автомат по продаже кармических хлопьев. Автомат мигал зелёным и повторял: «Добро пожаловать в парадное №6. Здесь вы можете приобрести хвост, усы или рожки. Акция: 8% скидка на первый договор».

Пётр зашёл внутрь. Лестница была нормальной, ступеней 8 между этажами. На 17-м этаже он нашёл квартиру 277. Дверь была открыта. Внутри сидела старуха Анна Павловна. Кошка Маркиза лежала у неё на коленях.

— Здравствуй, Пётр, — сказала старуха. — Ты пришёл проведать? Садись.

Он сел на стул, который появился из ниоткуда.

— Я хочу понять, что происходит. Почему лестница не лечится?

— Потому что она не больна. Она просто такая. Как люди. У каждого свой характер. У этой лестницы характер скверный. Она любит путать этажи, прятать перила, переставлять квартиры. Это её способ общаться. Ты не можешь её переделать. Ты можешь только договориться.

— Как договориться?

— Подписать договор. С УК. На 8 лет. Тогда лестница будет работать стабильно. Но платить придётся. 8 тысяч в месяц. Или 8% от зарплаты. Или 8 добрых дел в неделю. Выбирай.

— Я не хочу подписывать.

— Тогда лестница будет баговать дальше. Но ты уже знаешь, как с этим жить. Ты нашёл скрепки, ты переписал коэффициент, ты прошёл через 8 окон. Ты справишься.

Пётр встал.

— Спасибо, Анна Павловна.

— Не за что. И запомни: лестница — это не враг. Это соседка. С ней нужно разговаривать. Иногда она слушается.

Он вышел из квартиры, закрыл дверь и пошёл домой.

Через месяц всё вошло в колею. Лестница баговала, но не сильно. Иногда ступеней становилось 9, иногда 7. Парапет исчезал на день, потом появлялся. Квартира Петра иногда оказывалась на 15-м этаже, но всегда возвращалась.

Фигурка таксы выросла до размеров кошки и перестала расти. Она сидела на подоконнике и читала книги. Иногда она разговаривала с фикусом. Фикус, кажется, отвечал.

Щепкин переехал в парадное №6, потому что его квартира в парадном №13 снова стала виртуальной. Теперь он живёт рядом со старухой, помогает ей вязать и кормить кошку. Говорят, они подписали договор с УК на 8 лет. Щепкин теперь официально «хранитель лестницы». Ему платят 8 тысяч в месяц, но эти деньги сразу уходят на кармические хлопья для его виртуального хвоста.

Галина с сыном переехали на 8-й этаж. У них новая квартира, с видом на кран-памятник. Сын ходит в детский сад в парадном №6. Говорит, там хорошо кормят.

Дима и его друзья-наркоманы так и не нашли закладку. Они живут в подвале парадного №6, ночуют на картонных коробках и мечтают выбраться. Иногда они приходят к Петру пить чай. Пётр их не выгоняет.

Алиса приезжала из Москвы. Она открыла школу по удалению хвостов. Первый выпуск — 8 человек. Все остались без хвостов, но с виртуальными. Алиса говорит, что это успех.

Пётр сидит на кухне, пьёт чай, смотрит в окно. Кран-памятник всё ещё стоит на горизонте. Серёга и Колян всё ещё сидят на лавочке. Телефон молчит. Баланс нулевой.

Он допивает чай, идёт на лестничную клетку, считает ступени. Восемь. Парапет на месте. Всё хорошо.

Глава 8. Суд на лестничной клетке, или Лифт-прокурор

Прошло две недели с тех пор, как Пётр переписал коэффициент абсурда на 8. Лестница вела себя сносно: ступени колебались между семью и девятью, парапет иногда исчезал на пару часов, но быстро возвращался. Квартира Петра твёрдо стояла на 17-м этаже парадного №13, и это было главное.

Но однажды утром он проснулся от того, что в дверь ломились. Не стучали — именно ломились, с грохотом и матом.

— Открывай, УК! — орали с той стороны. — У вас задолженность за лестничную клетку!

Пётр открыл. На пороге стояли двое в синих комбинезонах с надписью «Лестница-Сервис. Отдел взыскания». У одного на плече сидела пластилиновая такса — точная копия его фигурки, только с биркой «Собственность УК». У другого в руках был планшет, на котором горело красным: «Долг: 80 рублей. Пени: 8 рублей. Штраф за использование лестницы без разрешения: 800 рублей. Итого: 888 рублей».

— Какой долг? — спросил Пётр. — Я платил!

— Платили, но не за всё. Вы пользовались лестницей 8 раз за последнюю неделю. Каждый спуск и подъём — 8 рублей. Вы не подписывали договор на безлимитное пользование. Поэтому с вас за каждый шаг. Итого 888. Платите.

— У меня нет таких денег.

— Тогда мы арестовываем вашу лестницу. С сегодняшнего дня вы не имеете права выходить из квартиры. Для выхода нужно специальное разрешение. Оно стоит 80 рублей. Или 8 кармических баллов. Или хвост в залог.

— У меня нет хвоста!

— Есть виртуальный. Мы его изымаем. — Один из комбинезонов достал из кармана сканер и навёл на телефон Петра. Телефон пискнул и показал: «Ваш виртуальный хвост арестован. Для разблокировки оплатите 80 рублей».

— Вы не имеете права! — закричал Пётр.

— Имеем. Постановление кармического суда № 8/8/8. Можете обжаловать. Суд завтра в 8 утра. Место: лестничная клетка между 8-м и 9-м этажами. Явка обязательна. Неявка — автоматическое превращение в ступеньку.

Они ушли, оставив Петра в полном недоумении.

Он позвонил Галине. Та сказала, что у неё тоже арестовали виртуальный хвост, хотя она никогда его не оформляла. «Они приходят ко всем, — сказала она. — Это новая акция УК. Хотят заставить подписать договор на 8 лет. Я не подпишу. А ты?»

— Тоже не подпишу.

— Тогда придётся идти в суд. Я слышала, судья — лифт. Он выносит решения быстро. И не в нашу пользу. Но есть один адвокат. Шимпанзе. Он живёт в парадном №6 на 8-м этаже. Может помочь.

— Шимпанзе? — Пётр вспомнил Шимпаныча из предыдущих приключений. — Я знаю его. Он меня уже консультировал.

— Тогда иди к нему. Только возьми скрепки. И не забудь конфеты. Он любит конфеты.

Пётр взял две скрепки (одна была при нём, вторую он нашёл в мусоропроводе в прошлый раз), конфет у него не было, но были печенья. Он сунул пачку в карман и отправился в парадное №6.

Лестница в его парадном была заблокирована: на площадке между 17-м и 16-м стоял турникет, который требовал оплаты. Пётр заплатил 8 рублей с телефона (баланс упал до -96) и прошёл. На 15-м этаже его встретил ещё один турникет. Ещё 8 рублей. На 13-м — третий. Он понял, что так не доберётся.

Он вспомнил про грузовой лифт. Лифт работал, но внутри сидел кондуктор — мужчина с головой таксы, который требовал 8 рублей за проезд. Пётр заплатил. Лифт привёз его на 8-й этаж парадного №6.

Этаж 8 в парадном №6 был странным. Здесь не было квартир — только одна дверь с табличкой «Адвокатская контора Шимпаныча. Приём по записи. Запись — через домофон». Домофона не было. Пётр постучал. Дверь открылась сама.

Внутри сидел Шимпаныч. Он был в очках, галстуке-бабочке и читал газету «Муринский вестник». На столе стояли чайник, печенье и клетка с белой мышью.

— А, Пётр! — сказал шимпанзе, откладывая газету. — Ждал тебя. Садись. Чай пей. Печенье бери. Только мышку не трогай — это мой клиент. Она хочет развестись с хозяином.

— Мышка?

— Да. Её хозяин подписал договор с УК, и теперь мышка стала виртуальной. Она требует компенсацию. Сложное дело. Но мы решим. А ты по какому вопросу?

— У меня арестовали виртуальный хвост и заблокировали лестницу. Требуют 888 рублей. Завтра суд.

— А, это. Слушай, это ерунда. Они всех пугают. На самом деле ты должен не 888, а 8 рублей. Остальное — пени, которые они не имеют права начислять, потому что ты не подписывал договор. Я помогу. Но нужна плата. 8 рублей. Или 8 конфет.

Пётр достал печенье. Шимпаныч взял пачку, понюхал, кивнул.

— Годится. Итак, завтра в 8 утра ты идёшь в суд. Судья — лифт. Прокурор — мусоропровод. Защитник — я. Не бойся. Главное — не подписывай ничего. Даже если лифт будет петь. Особенно если будет петь.

— А что мне говорить?

— Говори правду. Что ты не пользовался лестницей чаще, чем нужно. Что твой хвост — виртуальный, но он не твой, он арендованный. Что УК не имеет права взимать плату за шаги, потому что лестница — общедомовое имущество. Запомни: общедомовое. Это ключевое слово.

Шимпаныч дал Петру бумажку с тремя пунктами. Пётр спрятал её в карман.

В 8 утра Пётр был на лестничной клетке между 8-м и 9-м этажами. Здесь уже собралась очередь. Человек двадцать — все с телефонами в руках, у всех отрицательные балансы. Впереди стояла Галина с сыном. Сын держал пластилиновую таксу, которая была размером с кошку.

— Ты тоже? — спросил Пётр.

— Ага. У них у всех. Говорят, если не заплатишь, превратят в ступеньку. Я уже видела одну. Вон там, в углу.

Пётр посмотрел. В углу лежала бетонная плита с человеческим лицом. Лицо было мужское, с открытым ртом, как будто он кричал.

— Не хочу быть ступенькой, — сказал он.

— Никто не хочет. Но выбор невелик.

Из лифта вышли двое в комбинезонах и объявили: «Суд начинается. Просим всех занять места». Местами были ступени. Пётр сел на 8-ю ступеньку. Галина — на 7-ю. Остальные расселись по своим номерам.

Лифт открыл двери, и оттуда выкатилась кабина. Внутри был экран с изображением баклана — того самого, из первого рассказа. Но здесь он был не судьёй, а прокурором. Судьёй был сам лифт — его голос раздавался из динамиков.

— Заседание объявляю открытым, — сказал лифт голосом Валдиса Пельша. — Сегодня рассматривается дело о несанкционированном использовании лестничной клетки жителями парадных №1–20. Обвиняемые: все присутствующие. Прокурор: мусоропровод. Слово предоставляется.

Из шахты мусоропровода раздался скрежет, и голос, похожий на звук перемалываемых костей, произнёс:

— Все вы, жители, ходите по лестнице без разрешения. Вы не подписали договор на пользование. Вы не оплатили шаги. Вы не зарегистрировали хвосты. Вы — нарушители. Я требую превратить всех в ступеньки и уложить на лестнице в качестве наказания.

Зал загудел. Люди закричали. Но лифт нажал кнопку «Тишина», и динамики заглушили всё.

— Слово предоставляется защитнику — адвокату Шимпанычу.

Из двери в стене появился шимпанзе. Он был в мантии и парике, с планшетом в руке.

— Уважаемый суд, — начал он, — мои подзащитные не нарушали закон. Лестница — общедомовое имущество. Она принадлежит всем жителям. Вы не можете брать плату за шаги, потому что это дискриминация. Бедные не смогут ходить, богатые будут ездить на лифте. Это несправедливо. Я требую отменить все штрафы и разблокировать лестницу.

Лифт зажужжал, обдумывая.

— Довод принят. Но у нас есть договор, подписанный 8 лет назад. По нему лестница передана в аренду УК "Лестница-Сервис". Арендодатель — город. Город разрешил брать плату. Договор действителен. Штрафы законны.

— Покажите договор! — крикнул Шимпаныч.

Лифт открыл дверцу, и оттуда выпала пачка бумаг. Шимпаныч взял её, полистал.

— Здесь нет подписи жителей. Только подпись чиновника, который уволился 8 лет назад. Договор недействителен.

— Пересмотр! — заорал мусоропровод.

— Пересмотр принят, — сказал лифт. — Заседание переносится на 8 августа. До этого момента лестница работает в штатном режиме. Штрафы замораживаются. Хвосты разблокируются. Все свободны.

Люди вздохнули с облегчением. Пётр встал со ступеньки. Галина улыбнулась.

После суда Пётр зашёл к Шимпанычу поблагодарить. Шимпанзе сидел за столом, пил чай и гладил мышь.

— Ты молодец, — сказал Пётр. — Спасибо.

— Не за что. Но это не конец. Они подадут апелляцию. Следующий суд будет через 8 дней. Готовься. И найди ещё скрепки. Они пригодятся.

— Сколько нужно?

— 8. У тебя есть 2. Осталось 6. Они лежат в разных парадных. Сходи в №8, №9, №10, №11, №12 и №14. В каждом — по скрепке. Только осторожно. В некоторых парадных живут не люди.

Пётр кивнул и вышел.

Глава 9. Поход за скрепками, или Шесть парадных, которых не ждали

После суда, который лифт-прокурор выиграл благодаря Шимпанычу, жизнь в доме временно наладилась. Лестница работала с перебоями, но без штрафов. Виртуальные хвосты разморозили. Баланс Петра застыл на минус девяноста шести рублях и больше не падал.

Но Шимпаныч предупредил: через восемь дней апелляция. К тому времени нужно собрать восемь скрепок. У Петра было две. Оставалось найти ещё шесть.

— Где искать? — спросил он.

— В парадных №8, 9, 10, 11, 12 и 14, — ответил шимпанзе, листая свою газету. — В каждом — по скрепке. Но не думай, что их просто так отдадут. С каждой связано испытание. Или загадка. Или просто неприятный сосед.

— Что за испытания?

— Увидишь. Возьми с собой что-нибудь для обмена. Скрепки любят, когда им предлагают что-то взамен. Например, конфеты. Или тайны. Или хвосты.

У Петра не было ни конфет, ни тайн, ни хвостов. Были только две скрепки, полпачки печенья и телефон с отрицательным балансом. Он решил, что этого достаточно.

Парадное №8 находилось в соседней секции. Пётр обошёл дом, насчитал двадцать парадных. Шестое по-прежнему отсутствовало — на его месте была стена с домофоном и граффити «73». Но сейчас его интересовала восьмёрка.

Вход в парадное №8 был обычным: дверь с домофоном, коврик, запах кошек. Но внутри пахло не кошками, а жареной картошкой — тем самым запахом, который преследовал Петра с первой главы. Лестница была нормальной: десять ступеней между этажами, парапет на месте. Никаких аномалий.

Он поднялся на 17-й этаж (почему-то решил, что скрепки лежат на его любимом этаже). Квартира 277 была на месте, но дверь вела не в его квартиру, а в длинный коридор, заставленный стульями. В конце коридора сидела женщина с головой чайки — та самая, из УК.

— А, Пётр, — сказала она, не поднимая головы. — Пришёл за скрепкой? Она у меня. Но просто так не отдам. Ответь на три вопроса.

— Каких?

— Первый: почему лестница багует?

— Потому что проектировщик был пьян, — ответил Пётр, повторяя ответ, который уже давал шершнихе.

— Принимается. Второй: сколько ступеней должно быть между этажами по ГОСТу?

— Десять.

— Принимается. Третий: какой коэффициент абсурда сейчас в доме?

— Восемь.

— Принимается. Держи.

Она протянула ему скрепку. Обычную, канцелярскую, с гравировкой «Парадное №8. Не терять». Пётр положил её в карман.

Следующим было парадное №9. Пётр зашёл внутрь и сразу понял, что здесь что-то не так. Лестница была перевёрнута: ступени вели не вверх, а вниз, но таблички показывали, что он поднимается. Парапет был только с одной стороны, и если смотреть вниз, можно было увидеть свой собственный затылок.

— Это ещё что за чертовщина? — спросил он у пустоты.

— Это зеркальная лестница, — ответил кто-то сзади.

Пётр обернулся. Перед ним стоял мужчина в костюме, но без головы. Вместо головы был телефон, на экране которого горело приложение «Карма-трекер». Мужчина говорил голосом из динамика.

— Я — смотритель этого парадного. У нас тут все ходят вверх ногами. Чтобы получить скрепку, нужно пройти от первого до 23-го этажа, не наступая на трещины. Трещины есть на каждой пятой ступеньке. Ступеньки пронумерованы. Если наступишь — начнёшь падать. Но не вниз, а вверх. Это больно.

— А если я не хочу играть?

— Тогда не получишь скрепку. И не выйдешь отсюда. Выход только после прохождения.

Пётр вздохнул и начал подниматься. Ступени были скользкими, трещины светились красным. Он обходил их, прыгал через две, иногда полз на четвереньках. На 15-м этаже он устал и присел отдохнуть. Рядом сидела кошка с биркой «Карма-аутсорсинг. Аренда. 8 рублей в день».

— Ты тоже здесь живёшь? — спросил он кошку.

Кошка мяукнула и показала лапой на дверь. На двери было написано: «Скрепка здесь. Откройте, если сможете». Пётр толкнул дверь — она открылась. Внутри лежала скрепка. Он взял её. Кошка кивнула и исчезла.

Парадное №10 пахло больницей. На первом этаже стояла женщина в белом халате, с головой чайки (но не той, а другой, с красным клювом). Она держала шприц и говорила:

— Вам нужна кармическая прививка? Это бесплатно. Побочный эффект — вырастет хвост.

— Не надо, — сказал Пётр.

— Тогда скрепку не получите.

— А если сделаю прививку?

— Тогда получите скрепку, но хвост вырастет через 8 минут. Выбирайте.

Пётр не хотел хвост. Он вспомнил Щепкина и его виртуальные мучения.

— А есть третий вариант?

— Есть. Сдайте кровь на кармический анализ. 8 миллилитров. Это почти безболезненно.

Он согласился. Женщина-чайка взяла у него кровь из пальца, налила в пробирку, встряхнула. Пробирка засветилась зелёным.

— Карма у вас отрицательная, но не критическая. Держите скрепку. И не чихайте на улице.

Он взял скрепку и вышел. Палец болел, но хвост не вырос.

Парадное №11 было зеркальным. Все стены покрыты зеркалами. Пётр видел десятки своих отражений, которые двигались не синхронно. Одно отражение показывало ему язык, другое плакало, третье показывало кнопку «Сброс» на пульте. Четвёртое держало скрепку и дразнилось.

— Отдай, — сказал Пётр отражению.

— Не отдам, — ответило отражение. — Найди меня среди всех.

Пётр начал искать. Отражения множились. Он подошёл к одному — скрепки нет. К другому — нет. К третьему — отражение исчезло. Он понял, что отражение, которое держит скрепку, находится в самом дальнем зеркале, в углу. Он подошёл, протянул руку — и рука прошла сквозь зеркало. Он шагнул внутрь.

Он оказался в зазеркалье. Всё было то же самое, но задом наперёд. Таблички на стенах читались справа налево. Люди ходили задом наперёд. Лестница вела вниз, когда он поднимался.

Он нашёл отражение себя, которое стояло смирно и держало скрепку.

— Отдай, — сказал Пётр.

— Возьми, — сказало отражение.

Он взял скрепку. Отражение улыбнулось и исчезло. Пётр вышел из зазеркалья через то же зеркало. На него смотрели его собственные отражения, но теперь все они были синхронны.

Парадное №12 было заставлено строительными лесами. Пахло краской и ацетоном. Рабочие в касках ходили по лестнице, но у них не было лиц — вместо лиц были смартфоны с горящими экранами.

— Куда идёшь? — спросил один рабочий голосом из динамика.

— За скрепкой.

— Скрепка у прораба. Прораб на 8-м этаже. Но чтобы к нему попасть, нужно пройти через стройку. Осторожно, пол скользкий.

Пётр пошёл. Строительные леса шатались, доски прогибались. Он перепрыгивал через вёдра с краской, уворачивался от падающих кирпичей. На 8-м этаже он нашёл прораба — мужчину с головой шершня, но без жвал.

— Скрепка? — спросил прораб. — Есть. Но ты должен помочь мне. Украли чертежи лестницы. Найди их, и получишь скрепку.

— Где искать?

— В подвале. Но туда без ключа не попасть. Ключ у женщины с головой таксы. Она в бюро находок.

Пётр устал, но делать нечего. Он спустился в подвал. Бюро находок было на месте, за той же дверью, что и раньше. Женщина-такса сидела за столом и вязала.

— За ключом? — спросила она. — 8 рублей. Или 8 кармических баллов. Или расскажи тайну.

Пётр рассказал тайну: он боится, что его жизнь никогда не наладится. Такса кивнула, дала ключ. Он открыл подвал, нашёл чертежи, отдал прорабу. Тот дал скрепку.

Парадное №13 — его собственное. Пётр не хотел туда заходить, потому что скрепка там была не нужна (он уже собрал пять штук в других парадных). Но шестая должна была быть в №14. Он пошёл дальше.

Парадное №14 было самым обычным. Никаких аномалий. Запах борща, дети на площадке, лифт работает. Пётр поднялся на 17-й этаж, нашёл дверь с табличкой «Скрепка», открыл — внутри лежала скрепка. Никаких условий, никаких испытаний. Он не поверил своей удаче.

Но когда он взял скрепку, дверь за ним захлопнулась, и комната начала уменьшаться. Стены сдвигались, потолок опускался. Он понял, что это ловушка.

— Отпустите! — закричал он.

— Не отпустим, — ответил голос из стены. — Ты взял скрепку без разрешения. Теперь ты должен остаться здесь на 8 часов. Или отдай скрепку обратно.

— Не отдам.

— Тогда сиди.

Пётр сидел в тесной комнате 8 часов. Ему было душно, темно, но он не сдался. Через 8 часов стены раздвинулись, и он вышел.

У него было шесть скрепок. Плюс две старые — всего восемь. Он вернулся к Шимпанычу. Шимпанзе сидел за столом, пил чай и гладил мышь.

— Молодец, — сказал он. — Теперь у нас есть восемь скрепок. Апелляция завтра. Ты готов?

— Готов.

— Тогда иди отдыхай. Завтра в 8 утра на лестничной клетке.

Пётр вернулся домой, лёг на диван и заснул без снов.

Глава 10. Апелляция, или Лифт выносит приговор

Заседание было назначено на восемь утра. Пётр пришёл на лестничную клетку между восьмым и девятым этажами за пятнадцать минут до начала, но очередь уже стояла. Человек тридцать, не меньше. Все с телефонами в руках, все с отрицательными балансами. Некоторые держали на поводках виртуальные хвосты — невидимые, но телефоны пищали при каждом движении. Одна женщина вела за собой пластилиновую таксу размером с овчарку. Такса рычала на всех, кто проходил мимо.

Галина стояла впереди, держа сына за руку. Сын сжимал свою пластилиновую фигурку, которая сегодня была размером с кошку.

— Ты принёс скрепки? — спросила Галина.

— Все восемь, — ответил Пётр, похлопав по карману.

— Хорошо. Шимпаныч сказал, что без них нам не выиграть. Лифт признаёт только железо. Бумажки ему не интересны.

В углу площадки сидел Щепкин. Он курил кармическую сигарету, пускал синие кольца дыма и смотрел в пустоту. На коленях у него лежал телефон с горящим приложением «Карма-трекер». Баланс был минус восемьдесят рублей.

— Семён, — позвал Пётр. — Вы будете свидетельствовать?

— Буду, — сказал Щепкин, не поднимая головы. — Я им расскажу про число 73. И про Щукина. И про то, как мой хвост списал все деньги. Может, одумаются.

Из лифта вышли двое в синих комбинезонах — те самые, что арестовывали виртуальные хвосты. Они расставили стулья на площадке, установили экран и микрофон. Потом открыли двери лифта, и оттуда выкатилась кабина с надписью «Судья». Внутри на экране горело изображение баклана — того самого, из первого рассказа, но теперь без красных глаз.

— Заседание апелляционного суда по делу о лестничной клетке объявляю открытым, — сказал лифт голосом Валдиса Пельша. — Присутствуют: истец — УК "Лестница-Сервис", ответчики — жители парадных №1–20. Прокурор — мусоропровод. Защитник — адвокат Шимпаныч. Свидетели — по списку. Начинаем.

Из шахты мусоропровода раздался скрежет, и голос, похожий на звук перемалываемых костей, произнёс:

— Уважаемый суд! Жители систематически нарушают договор управления домом. Они ходят по лестнице без разрешения, не платят за шаги, не регистрируют хвосты. Кроме того, они незаконно проникли в парадное №6, похитили скрепки и изменили коэффициент абсурда с 7 на 8. Я требую признать их виновными и превратить в ступеньки.

Зал загудел. Кто-то закричал «Позор!», кто-то заплакал. Пластилиновая такса зарычала на мусоропровод.

— Тишина в зале! — рявкнул лифт. — Слово предоставляется защитнику.

Из двери в стене появился Шимпаныч. Он был в мантии, парике и с планшетом в руке. На плече у него сидела белая мышка — та самая, что хотела развестись с хозяином.

— Уважаемый суд! — начал шимпанзе. — Мои подзащитные не нарушали закон. Лестница — общедомовое имущество. УК не имеет права взимать плату за шаги, потому что это не предусмотрено жилищным кодексом. Кроме того, договор, на который ссылается истец, не подписан жителями. Он подписан чиновником, который уволился восемь лет назад. Договор недействителен.

— Договор действителен! — заорал мусоропровод. — Он заверен кармической печатью!

— Кармическая печать не имеет юридической силы, — парировал Шимпаныч. — Это просто наклейка с логотипом "Карма-аутсорсинга". Её можно купить в любом киоске за восемь рублей.

— Свидетель! — крикнул лифт. — Позвать свидетеля!

Щепкин встал, отряхнул брюки и подошёл к микрофону.

— Представьтесь, — сказал лифт.

— Семён Щепкин, бухгалтер, бывший обладатель хвоста, ныне виртуальный.

— Что вы можете сказать по делу?

— Я могу сказать, что число 7 — это не священное число, а баг. В 1973 году программист Щукин вставил его в код системы «Справедливость». Потом этот код попал в основу «Карма-аутсорсинга», а оттуда — в вашу УК. Ваша лестница багует не потому, что жители плохие, а потому что в её основе лежит ошибка. И вы, вместо того чтобы исправить ошибку, на ней зарабатываете.

Зал зашумел. Кто-то зааплодировал.

— Доказательства? — спросил лифт.

— У меня есть перфокарта. — Щепкин достал из кармана пожелтевший прямоугольник с дырочками. — Вот она. Копия кода Щукина. Здесь написано: «Коэффициент абсурда = 7». Я нашёл её в подвале парадного №6, в сейфе. Можете проверить.

Лифт выдвинул манипулятор, взял перфокарту, поднёс к экрану. На экране замигали строчки кода.

— Подтверждаю, — сказал лифт. — Коэффициент действительно заложен в систему. Однако это не отменяет договора.

— Отменяет! — вмешался Шимпаныч. — Если договор основан на ошибке, он недействителен. Жители не должны платить за чужой баг.

Лифт замолчал. Мусоропровод скрежетал, но не издавал членораздельных звуков. Пётр сжимал в кармане восемь скрепок, готовый в любой момент их предъявить.

— Суд удаляется на совещание, — объявил лифт. — Решение будет вынесено через восемь минут.

Экран погас. В зале воцарилась тишина. Люди перешёптывались. Галина молилась. Сын играл с пластилиновой таксой. Щепкин закурил новую сигарету. Шимпаныч гладил мышь.

Через восемь минут экран засветился снова. Баклан на нём выглядел усталым.

— Суд постановил, — сказал лифт. — Договор между УК "Лестница-Сервис" и жителями признать недействительным. Штрафы отменить. Лестницу разблокировать. Однако...

— Что «однако»? — спросил кто-то из толпы.

— Однако коэффициент абсурда остаётся в силе. Лестница будет баговать. УК имеет право взимать плату за обслуживание лестницы, но не за шаги. Размер платы — восемь рублей с квартиры в месяц. Жители имеют право голоса на общих собраниях. Для принятия решений необходимо восемь подписей.

— А как же наши виртуальные хвосты? — спросила женщина с пластилиновой таксой.

— Хвосты остаются при вас. "Карма-аутсорсинг" не имеет отношения к лестнице. Это отдельная история. Вопросы к ним.

Лифт закрыл двери и уехал. Мусоропровод замолчал. Люди начали расходиться.

Пётр подошёл к Шимпанычу.

— Это победа? — спросил он.

— Частичная, — ответил шимпанзе. — Вы не будете платить за шаги, но лестница останется кривой. Коэффициент 8 никто не отменил. А через восемь месяцев он снова собьётся. Тогда придётся переписывать заново. Но у вас есть скрепки. Вы справитесь.

— А что делать с хвостами?

— А ничего. Хвосты — это не моя компетенция. Это к Щепкину. Он теперь в этой теме.

Щепкин стоял у окна и смотрел на двор.

— Семён, — позвал Пётр. — Что с хвостами?

— А ничего, — сказал Щепкин. — Они останутся. Виртуальные. Будут списывать деньги. Но теперь вы знаете, как с ними бороться. Нужно найти перфокарту. В каждом доме есть своя. В вашем — с числом 8. Найдите её, уничтожьте — и хвосты исчезнут. Или не уничтожайте, если привыкли.

— Я не привык. У меня нет хвоста.

— Повезло. А у меня есть. Виртуальный. И он списывает по 8 копеек в день. Терпимо. Но надоедает.

Пётр посмотрел на свой телефон. Баланс был минус девяносто шесть рублей. Он вздохнул и пошёл домой.

Глава 11. Восемь месяцев спустя, или Новая лестница

Восемь месяцев прошли как один день. Лестница работала ровно: восемь ступеней между этажами, парапет на месте, квартиры не мигрировали. Пётр привык к новому порядку. Он выходил на работу в восемь утра, возвращался в восемь вечера, ужинал, смотрел телевизор и ложился спать. Фигурка таксы спала под подушкой и не росла. Фикус зеленел. Телефон списывал по восемь копеек в день — за виртуальный хвост, которого у Петра не было, но который, по словам Щепкина, был у всех, просто не у всех проявлялся.

— Ты везучий, — сказал как-то Щепкин, встретив Петра в лифте. — У меня до сих пор минус восемьдесят. А у тебя?

— Минус девяносто шесть, — ответил Пётр. — Не меняется.

— И не изменится. Это карма. Она как стоячая вода. Не убывает, не прибывает. Просто есть.

Они вышли из лифта на первом этаже. Во дворе Серёга и Колян пили квас. Кран-памятник всё ещё стоял на горизонте.

— Слышь, Петя, — сказал Серёга. — А у нас в подъезде ступеней опять десять стало. Это нормально?

— Нет, — ответил Пётр. — Должно быть восемь.

— А у нас десять. И перила с одной стороны пропали.

Пётр зашёл в парадное №13, поднялся на свой 17-й этаж. Ступеней было десять. Парапет — с обеих сторон. Он поднялся на 18-й — восемь ступеней. Спустился на 16-й — двенадцать. Лестница снова начала баговать.

Ночью он проснулся от того, что фигурка таксы выросла до размеров дивана и пыталась съесть фикус. Пластилиновые челюсти сжимали горшок, листья сыпались на пол.

— Ты что делаешь? — закричал Пётр.

— Ем, — ответила такса. — Я голодна. Восемь месяцев я спала. Теперь я выросла. И буду расти дальше. Пока не съем весь дом.

— Почему?

— Потому что УК не исправила баг. Они только замаскировали его. Коэффициент 8 — это не лечение, это пластырь. Через восемь месяцев он слетит, и лестница взбесится снова. Но теперь с коэффициентом 0 — полный коллапс этажей. Все квартиры перемешаются, и никто не найдёт свою.

— А ты?

— А я стану размером с дом. И съем его. Вместе с лестницей.

Пётр попытался оторвать таксу от фикуса, но она была тяжёлой, как бетонная плита. Тогда он схватил телефон и позвонил Щепкину.

— Семён, беда. Такса выросла и ест фикус.

— А, это, — сонно ответил Щепкин. — У меня тоже такое. Моя фигурка уже съела половину дивана. Я сплю на полу. Завтра утром идём к старухе. Она знает, что делать.

В восемь утра Пётр и Щепкин стояли перед дверью в парадное №6. Дверь была открыта, но за ней была не лестница, а бесконечный коридор с восемью дверями. На каждой двери — табличка: «Этаж 1», «Этаж 2», «Этаж 3», «Этаж 4», «Этаж 5», «Этаж 6», «Этаж 7», «Этаж 8». Восьмого этажа в доме не было, но дверь с табличкой «Этаж 8» светилась золотым.

— Нам туда, — сказал Щепкин. — Старуха теперь живёт на несуществующем этаже. Говорят, она там перепрограммирует лестницу.

Они открыли дверь. За ней оказалась маленькая комнатка, в которой сидела Анна Павловна. Кошка Маркиза лежала у неё на коленях и мурлыкала. В комнате было восемь стульев, восемь ламп, восемь чашек на столе. Старуха вязала восьмой носок.

— Садитесь, — сказала она. — Я знаю, зачем вы пришли. УК не исправила баг. Они просто поставили заглушку. Через восемь месяцев лестница рухнет. Не буквально, а метафорически. Этажи перестанут существовать. Квартиры растворятся в пустоте. Жители станут бродягами.

— И что делать? — спросил Пётр.

— Нужно не сбрасывать лестницу, а переписать её код. Убрать коэффициент абсурда полностью. Сделать лестницу обычной. Без магии. Без аномалий. Без говорящих лифтов и пластилиновых такс.

— А такса?

— Исчезнет. Вместе со всеми странностями. Дом станет обычным. Скучным. Предсказуемым.

Пётр посмотрел на Щепкина. Тот пожал плечами.

— Я за скуку, — сказал Щепкин. — От хвоста устал.

— А я не знаю, — сказал Пётр. — Такса — это часть меня. И лестница — тоже. Без них дом будет чужим.

— Выбор за тобой, — сказала старуха. — Но время идёт. У тебя есть восемь дней. Если не решишься, лестница рухнет сама. Тогда уже ничего не исправить.

Пётр вернулся домой. Такса спала на диване, свернувшись калачиком, но теперь она была размером с медведя. Фикус стоял голый — такса съела все листья. Телефон показывал баланс: минус девяносто шесть рублей.

Он лёг на пол, потому что диван был занят, и долго смотрел в потолок. Потолок был белым, с трещиной, похожей на лестницу. Он закрыл глаза и провалился в сон.

Ему приснилась лестница. Бесконечная, без парапета, уходящая вверх и вниз. На ступеньках сидели люди — Галина с сыном, Щепкин, Шимпаныч, Алиса, Гоша-хвост, женщина с головой чайки, старуха с кошкой. Все они смотрели на Петра и молчали. Потом Галина сказала: «Решай, Петя. Ты наш главный». И он проснулся.

Было утро. Такса спала на полу — она выросла ещё на метр и теперь занимала всю комнату. Фикус исчез — такса съела его целиком, вместе с горшком.

— Ладно, — сказал Пётр. — Я решил.

Он взял восемь скрепок, телефон и пошёл к старухе.

Анна Павловна ждала его на восьмом несуществующем этаже.

— Решил?

— Решил. Я хочу убрать коэффициент. Пусть лестница будет обычной.

— Хорошо. Тогда иди в комнату управления. Она на крыше парадного №13. Там есть пульт с кнопкой «Удалить коэффициент». Нажми её. Но перед этим ты должен попрощаться с лестницей. Скажи ей спасибо. Она тебя многому научила.

— Чему?

— Не бояться пустоты. Искать выход там, где его нет. Доверять скрепкам. И помнить, что даже самая кривая лестница ведёт домой.

Пётр поднялся на крышу. Комната управления была открыта. Пульт мигал красным. На кнопке было написано: «Удалить коэффициент абсурда. Безвозвратно». Рядом стоял призрак программиста Щукина — бородатый, в очках, с перфокартой в руке.

— Ты уверен? — спросил Щукин. — Без коэффициента жизнь станет серой. Не будет ни хвостов, ни лестничных аномалий, ни чаек с динамиками. Останется только работа, ипотека и бесконечные очереди. Ну, как у всех.

— Уверен, — сказал Пётр.

— Тогда жми.

Пётр нажал кнопку. Лестница вздрогнула, застонала, и наступила тишина.

Он открыл глаза. Он стоял на своей лестничной клетке. Ступеней было десять. Ровно десять. Парапет был с обеих сторон. Запах борща из 285-й квартиры. Всё как в нормальном доме.

Он спустился на первый этаж. Дверь на улицу открывалась без турникетов. Вышел во двор. Серёга и Колян сидели на лавочке и пили квас.

— Петя, у тебя лестница теперь работает? — спросил Серёга.

— Работает.

— А у нас нет. У нас ступеней восемь, и перила пропадают.

Пётр зашёл в соседнее парадное. Действительно, восемь ступеней, парапет с одной стороны. Коэффициент абсурда исчез не везде. Только в его парадном.

— Странно, — сказал он сам себе.

Он вернулся к старухе. Анна Павловна сидела на том же месте, вязала девятый носок.

— Почему лестница не везде стала нормальной? — спросил Пётр.

— Потому что ты нажал кнопку только в своём парадном. В каждом парадном своя кнопка. Хочешь, чтобы весь дом стал обычным — иди в каждый подъезд и нажимай. Но учти: в некоторых парадных кнопки охраняют.

— Кто?

— Женщина с головой шершня. Она не любит, когда трогают её пульт.

Пётр вздохнул. Ему предстояло обойти двадцать парадных. Он взял скрепки и отправился в путь.

Парадное №1 — обычное. Кнопка была на видном месте. Нажал — лестница стала нормальной.

Парадное №2 — тоже обычное. Нажал.

Парадное №3 — здесь жила женщина с головой чайки. Она не пускала к пульту.

— Не трогай, — сказала она. — Это моя лестница.

— Лестница общая, — ответил Пётр.

— А я так не считаю.

Он достал скрепку и открыл дверь в комнату управления. Нажал кнопку, пока чайка кричала.

Парадное №4 — пульт был в мусоропроводе. Пётр залез, нажал.

Парадное №5 — кнопка охранялась пластилиновой таксой, но такса спала. Пётр нажал тихонько.

Парадное №6 — кнопки не было. Вместо неё была табличка: «Здесь живёт абсурд. Не трогать». Пётр не стал.

Парадное №7 — детский сад. Кнопка была в группе №3, под ковриком. Пётр нажал, когда дети спали.

Парадное №8 — зеркальное. Кнопка была в зазеркалье. Пётр шагнул сквозь зеркало, нажал, вышел.

Парадное №9 — перевёрнутое. Кнопка была на потолке. Пётр встал на голову, нажал.

Парадное №10 — больница. Кнопка была в шприце. Пётр вытащил её, нажал.

Парадное №11 — пустое. Кнопка висела в воздухе. Пётр нажал.

Парадное №12 — строительные леса. Кнопка была на самом верху. Пётр залез, нажал.

Парадное №13 — его родное. Уже нормальное.

Парадное №14 — запах жареной картошки. Кнопка была в пакете с закладкой. Пётр достал, нажал.

Парадное №15 — тишина. Кнопка была на двери 277-й квартиры. Пётр нажал.

Парадное №16 — пахло формалином. Кнопка была в морге. Пётр нажал, не глядя.

Парадное №17 — библиотека. Кнопка была в книге «48 законов пустоты». Пётр нажал.

Парадное №18 — спортзал. Кнопка была на штанге. Пётр нажал.

Парадное №19 — кинотеатр. Кнопка была на экране. Пётр нажал.

Парадное №20 — конец. Кнопка была на двери выхода. Пётр нажал.

Он обошёл все двадцать парадных. Лестницы везде стали нормальными: десять ступеней, парапет с обеих сторон, запах борща.

Он вернулся домой. Таксы не было. Фикус не вернулся. На подоконнике стояла пустая ваза. Телефон показывал баланс: ноль рублей.

Он сел на диван, включил телевизор. Шла реклама «Карма-аутсорсинга»: «Ваша пустота — наша забота». Он выключил телевизор.

В дверь постучали. Пришла Галина с сыном. Сын держал в руках пластилиновую таксу, но она была размером с грецкий орех и не двигалась.

— Петя, у нас всё нормально, — сказала Галина. — Лестница работает. Сын нашёлся. Фигурка уснула. Спасибо тебе.

— Не за что, — сказал Пётр.

Они ушли. Пётр лёг на диван и закрыл глаза. За окном смеркалось. Кран-памятник всё ещё стоял на горизонте. Серёга и Колян пили квас. Всё было хорошо.

Глава 12. Последний сброс, или Прощай, абсурд

Утро после великого нажатия кнопок выдалось тихим. Пётр проснулся от того, что не услышал ни одного знакомого звука: лифт не гудел, домофон не пел, фигурка таксы не сопела под подушкой. Он открыл глаза. Комната была обычной: серые стены, диван из ИКЕА, пустой подоконник. Фикус не вернулся. Вместо него на окне лежала маленькая засохшая веточка.

Он встал, прошёл на кухню, включил чайник. Чайник закипел — без кармических прибауток, без рекламы «СберКармы». Просто закипел, как в старые добрые времена, когда вода кипела от электричества, а не от кармического импульса.

Пётр налил чай, сел у окна. Во дворе Серёга и Колян пили квас. Кран-памятник стоял на горизонте. Детская площадка пустовала. Всё было обычно. До жути обычно.

Он вышел на лестничную клетку. Десять ступеней. Парапет с обеих сторон. Запах борща из 285-й квартиры. Он спустился на первый этаж. Турникетов не было. Дверь на улицу открывалась от лёгкого нажатия. Вышел во двор.

— Петя, — окликнул его Серёга. — А у нас в подъезде теперь всё работает? Мы вчера поднимались на лифте — никаких сбоев. И перила на месте. Ты колдун, что ли?

— Не колдун, — ответил Пётр. — Просто нажал кнопки.

— А где наши странности? Где лестница, которая живёт своей жизнью? Мне нравилось, когда этажи съезжали. Было весело.

— Весело будет, когда ты в подвал вместо квартиры попадёшь, — усмехнулся Колян.

— И то верно.

Пётр пошёл в сторону Петровского бульвара. Дорога была обычной: асфальт, машины, люди с колясками. Никаких чаек с динамиками. Никаких виртуальных хвостов, торчащих из карманов. Телефон в кармане молчал. Баланс был нулевым.

Он зашёл в парадное №6. Дверь была открыта. Внутри — обычный подъезд, как везде. Десять ступеней, парапет, таблички с номерами квартир. Он поднялся на 17-й этаж, где раньше была квартира старухи. Дверь была заперта. На звонок никто не ответил.

— Анна Павловна? — позвал он.

Тишина. Только эхо в подъезде.

Он спустился на первый этаж. Автомат по продаже кармических хлопьев исчез. Вместо него стоял обычный вендинговый автомат с чипсами и газировкой. Пётр купил бутылку воды за 50 рублей — без кармической наценки. Вода была холодной и безвкусной. Идеально.

Он вышел на улицу и столкнулся со Щепкиным. Тот стоял у подъезда, смотрел на телефон и улыбался.

— Семён, вы чего?

— Баланс обнулился, — сказал Щепкин. — Минус восемьдесят сменились на ноль. Хвост исчез. Я чувствую себя лёгким, как воздушный шарик. Даже копчик не чешется.

— Поздравляю.

— Это ты поздравляй. Ты нажал кнопки. Ты вернул нам нормальную жизнь.

— А вы не скучаете по абсурду?

Щепкин задумался. Посмотрел на небо. Небо было серым, обычным, петербургским. Никаких цифр вместо облаков.

— Скучаю, — признался он. — Немножко. Но лучше скучать по тому, что было, чем жить в том, что мешает. Хвост мешал. Лестница, которая багует, — тоже. Теперь я могу спокойно ходить на работу, не боясь, что лифт уедет в параллельную реальность.

— А вы уверены, что он не уедет?

Щепкин усмехнулся.

— Ни в чём нельзя быть уверенным. Но хотя бы есть надежда.

Пётр вернулся домой. Вечером он сидел на кухне, пил чай и смотрел в окно. Вдруг в дверь постучали. Три коротких, три длинных, три коротких. Сигнал SOS. Он открыл.

На пороге стояла Алиса. Без дредов, без телефона, без стрима. Простая, уставшая, но живая.

— Здравствуй, Пётр. Можно войти?

— Заходи.

Она села на диван, оглядела комнату.

— А где фикус?

— Съела такса.

— А такса где?

— Исчезла. Вместе с коэффициентом абсурда.

— Жалко. Такса была забавная.

Пётр налил ей чай. Она отхлебнула, поморщилась — без сахара.

— Я приехала из Москвы, чтобы сказать тебе спасибо. Ты спас не только свой дом, но и многих. «Карма-аутсорсинг» сворачивает программу виртуальных хвостов. Говорят, они переключились на усы. Теперь будут продавать усы. С подпиской.

— Усы?

— Да. Кому-то идут усы. Но не всем. Лиза, например, уже отрастила рожки. Говорят, это модно.

Пётр вспомнил девушку из первого рассказа. У неё были рожки. Он тогда ещё подумал, что это странно. Теперь всё странное казалось далёким сном.

— А что с Гошей? — спросил он.

— Гоша теперь человек. Хвост отпал сам, когда ты нажал последнюю кнопку. Он работает в «Карма-аутсорсинге 2.0», но обещал уволиться. Говорит, хочет открыть свой бизнес. Продавать скрепки.

— Скрепки?

— Да. Обычные канцелярские скрепки. Без кармической наценки. Он считает, что это будет востребовано.

Алиса допила чай, встала.

— Мне пора. Поезд через час. Спасибо за чай. И за всё.

Она ушла. Пётр остался один.

Ночью ему приснилась лестница. Не бесконечная, не без парапета, а обычная — десять ступеней, перила с обеих сторон. Он поднимался по ней медленно, считая ступени: раз, два, три, четыре, пять, шесть, семь, восемь, девять, десять. Потом следующая площадка. Ещё десять. Он поднимался долго, но не уставал.

На верхней площадке сидела старуха Анна Павловна. Кошка Маркиза лежала у неё на коленях.

— Здравствуй, Пётр, — сказала она. — Ты справился. Я знала, что ты справишься.

— А вы? Вы куда?

— Я остаюсь. Здесь, на лестнице. Теперь я буду следить, чтобы она не скучала. Лестница — живая. Ей нужно внимание. Ты дал ей покой, но покой — это не отсутствие движения. Это равновесие.

— Я не понял.

— И не надо. Главное, что ты сделал правильный выбор. Ты не убрал абсурд полностью, ты его приручил. Теперь лестница будет иногда баговать, но не сильно. Раз в месяц парапет может исчезнуть на минуту. Раз в год ступени могут поменяться местами. Но это не страшно. Это как напоминание: жизнь не может быть полностью предсказуемой.

— А как же коэффициент?

— Коэффициент теперь плавающий. Иногда 0,5, иногда 1, иногда 0. Но никогда 0 и никогда 7. Золотая середина.

Старуха улыбнулась и растворилась в воздухе. Кошка мяукнула и исчезла следом. Пётр остался один на лестнице.

Он проснулся утром. За окном шёл дождь. Обычный петербургский дождь, без кармических примесей. Пётр встал, умылся, оделся. Вышел на лестничную клетку. Десять ступеней. Парапет на месте. Запах борща.

Он спустился на первый этаж. На табличке у двери было написано: «УК "Лестница-Сервис" благодарит жителей за сотрудничество. Лестница работает в штатном режиме. Приятного пользования». Штамп синий, без кармических печатей.

Вышел во двор. Серёга и Колян сидели на лавочке, но сегодня они пили не квас, а компот.

— Петя, а у нас в подъезде перила пропали, — сказал Серёга. — Но через минуту появились. Это нормально?

— Нормально, — ответил Пётр. — Это напоминание.

— О чём?

— О том, что мы живы.

Он пошёл на работу. Лифт работал, Валдис Пельш молчал. На первом этаже его встретила консьержка — новая, без головы чайки, просто бабушка в синем халате.

— Здравствуйте, — сказала она. — Вы из 277-й? Вам письмо.

Она протянула конверт. На конверте было написано: «Петру. Не вскрывать до 8 утра». Он вскрыл. Внутри лежала скрепка. Обычная, канцелярская, с гравировкой: «Ты справился. С уважением, Анна Павловна».

Пётр улыбнулся и положил скрепку в карман.

6. Эпилог

Прошёл год. Пётр всё так же жил в 277-й квартире на 17-м этаже парадного №13. Лестница иногда баговала: раз в месяц пропадал парапет, раз в квартал ступени меняли длину. Но это было не страшно. Жители привыкли.

Фигурка таксы больше не появлялась. Фикус Пётр не заводил — на подоконнике теперь стояла ваза с искусственными цветами. Они не росли, но и не вяли.

Щепкин переехал в парадное №6. Говорили, он стал хранителем лестницы, но это были слухи. На самом деле он просто жил там с новой соседкой — женщиной, у которой вместо усов были рожки.

Галина с сыном переехала на 8-й этаж. Сын ходил в школу. Пластилиновую таксу он отдал в детский сад, где она стала игрушкой.

Шимпаныч открыл юридическую консультацию прямо на лестничной клетке парадного №13. Он брал за консультации скрепки и конфеты. К нему ходили все.

Димка и его друзья-наркоманы наконец нашли закладку. Она оказалась в мусоропроводе парадного №6, за той самой панелью, где они искали. Но к тому времени они уже не хотели её брать. Они бросили.

Алиса приезжала из Москвы раз в месяц. Она открыла школу по удалению хвостов, но клиентов не было — хвосты исчезли сами. Тогда она переквалифицировалась в школу по выращиванию усов. Усы были в моде.

Гоша продавал скрепки в переходе у метро «Девяткино». Его бизнес процветал. Он давал объявления в «Муринском вестнике»: «Скрепки. Оптом и в розницу. Без кармической наценки. Скидка 8% для пенсионеров».

Пётр сидел на лавочке у дома, пил квас и смотрел на кран-памятник. Кран всё ещё стоял на горизонте, но теперь он не казался памятником оптимизму. Он был просто краном. Никто не знал, когда его уберут.

— Петя, — сказал Серёга, — а ты не скучаешь по старым временам? Когда лестница жила своей жизнью, когда хвосты были у всех, когда лифт пел голосом Валдиса Пельша?

— Скучаю, — признался Пётр. — Но это как ностальгия по детству. Хорошо, что это было. Но возвращаться не хочется.

— А я хотел бы, — вздохнул Колян. — Веселее было.

— Веселее — да. Но безопаснее — сейчас.

Они замолчали. Солнце садилось за кран-памятник. Двор затихал. Пётр встал, отряхнул штаны.

— Ладно, пойду. Завтра на работу.

— Счастливо.

Он зашёл в подъезд, поднялся на лифте. Лифт молчал. На лестничной клетке пахло борщом. Он открыл дверь своей квартиры, зашёл, закрыл.

Телефон на тумбочке показал: «Баланс: 0 рублей. Спасибо, что пользуетесь "СберКармой". Ваша пустота — не наша забота. Ваша пустота — ваша свобода».

Пётр улыбнулся, выключил телефон и лёг спать.

Спасибо за чтение

Вернуться к книге