Лёха и Золотая рыбка

Глава 1

Доктор довольно попивал прохладный чай, глядел на звёзды и вспоминал такие же звёзды, ночь и отчаяние совсем ещё неопытного врача в далёком далеко и давнем давно...

Вызов, точнее, стук в полуоткрытую дверь ординаторской, в начале третьего не разбудил доктора, он перебирал в памяти варианты ведения тяжелейшего нетранспортабельного пациента, вспоминал гнусный ответ консультанта санитарной авиации, рекомендовавший думать о своём будущем после смерти пациента с травмой несовместимой с жизнью...

В ординаторскую вошла совсем молоденькая заплаканная девушка с растрёпанными волосами и следами усталости в осанке и на лице, она поддёрнула руку и...в ординаторской появился её спутник, выглядевший не лучше.

Простите за беспокойство, мы вот, тут, неделю по распределению, муж — рентгенолог, а я педиатр, у нас ребёнок погибает, а от чего не понимаем, можете глянуть, чтобы эпикриз грамотно написать...она тихо заплакала, совсем тихо, как плачут обиженные дети, понимая свою беспомощность и беззащитность...

Юноша поправил очки, протянул руку, пожалуйста, коллега, у вас опыт, вы реаниматолог, может...

Пошли ребята, только подсветите, фонарик есть, до вашего корпуса хорошо бы дойти без производственной травмы, доктор улыбнулся, скрывая в улыбке нервный тик, растерянность и непонимание своей роли в этом ночном действе. Больше всего, с институтских времён, он боялся детей, нет, не просто детей, а тех, кому, по мнению лечащего врача, пора готовить посмертный эпикриз...но, профессиональное братство никто не отменял и, дело не в клятве Гиппократа и присяге врача, есть высший судья, имя которому — совесть.

Доктор, со стажем 9 месяцев, шагал с фонариком по грязи, а за ним, как два мокрых воробушка шли в неизвестность и неизбежность, те, кого называют молодые специалисты, даже моложе доктора.

Пришли, переобулись, сменили халаты, вымыли руки. Осталось — войти в палату и осмотреть пациента...пауза затянулась, доктор сказал — ну что, я первый или покажете пациента вы, желательно с анализами...вошли...почему в палате посторонние?

Это мама, она здесь санитаркой работает.

Мама, пожалуйста, побудьте в коридоре, дверь можете не закрывать, мне надо осмотреть ваше дитя, пожалуйста, так положено и для дела лучше, я не сделаю больно малышу, как звать то его?

Лёха, ответила сиплым голосом мама, покорно повернулась и вышла в коридор, утирая слёзы...

Диагноз — дизентерия? Но я хирург! Меня зачем позвали, ребята!?

Дизентерию поставили на основании клиники, лабораторного подтверждения нет, я, мы, не знаем что делать, он уходит, то есть, умирает, а мы не знаем..

А что за повязка у малыша на руке, гипс, не свежий, перелом?

Ой, прошептала педиатр, не знаю.

Давай сюда маму и ножницы, ответил доктор, это по моей части, надеюсь.

Вошла мама.

Что за травма, когда ручку сломал?

Да уже две недели, снимок сделали, гипс положили, сначала полегче было, а на четвёртый день стал плакать, не ест, горит, рвёт, животик расстроился, я и ромашкой поила и примочки клала, а ему всё хуже, вот, в больницу принесла, доктор говорит инфекция, а откуда, мы хоть и не богатые, но не неряхи, и вода кипячёная и еда свежая и дитё под присмотром, мама заплакала, вместе с ней тихо плакали и педиатр и рентгенолог, доктор остался в одиночестве, ему было не до слёз, на кону была детская жизнь и это не высокопарная фраза, не профессиональный пафос, это причина замешательства и, даже оцепенения доктора.

Мама — в коридор, строго, но нежно, сказал доктор. Вы все, оба остаётесь. Спирт, свет, ножницы, почти вскомандовал доктор, скорее для себя, а не коллегам, чтобы придать уверенность своим действиям, но прежде упорядочить мысли и справиться со страхом.

Доктор вымыл руки ещё раз, затем омыл спиртом, разрезал бинт, впившийся в отёчную ручку, снял гипсовую лангету, крепко державшуюся за детскую неприкрытую кожу и...пожалел, что не владеет многозвучием ненормативной лексики.

Недоумок, в белом халате, врач человечности, наложил гипсовую лангету непосредственно на кожу, не подстраховав её от раздражающего действия целебного гипса. Под лонгетой был зрелый, огромный мешок с гноем. Доктор, вздохнул с досадой, облегчением и ужасом осознания, что вероятность выживания малыша в столь запущенном состоянии не является гарантированным исходом его действий.

Местная анестезия, скальпель и много, много гадкого, мучившего тело дитя, гноя.

Доктор сделал что должно, позвал маму и сказал — правильная ты матушка, аккуратная и чистоплотная, нет у твоего мальца никакой инфекции, во всяком случае, дизентерии, точно нет. Можно, я возьму его к себе в хирургию, поможешь мне лечить Лёху, мы же коллеги, в одном лазарете работаем, ты про Лазаря знаешь... доктор подумал — что я несу... логорея от страха, но ладно, взяли всё в руки и себя и дитя и в бой за жизнь, с песнями, точнее с колыбельной в исполнении матушки, вперёд!

Ребята, подсветите, пожалуйста и навесик, дождь, как бы Лёху не простудить ещё.

Пришли, определили мать и дитя в палату, доктор поставил капельницу, тихонько улыбнулся, возможно, это просто был нервный тик, но это не главное, и сказал маме — спой ему колыбельную, тихонько, пожалуйста, чтобы больных не перебудить, прикачай малыша, он, хоть и без сознания, но тебя точно услышит, легче ему будет...пусть поспит, а утром посмотрим, что да как. И сама, по возможности, поспи, ты нам крепкая нужна, особенно Лёхе, утром выздоравливать начнём...

В голове доктора пронеслось непреклонное правило — никогда не обнадёживать близких тяжёлых и очень тяжёлых больных, а, вдруг сработает, статьи в умных журналах есть, проверим на практике, да и, всё равно, слово не воробей, уже сказано. Доктор оглянулся, а звать то Вас как, матушка — мамуля? Светланой. Имя соответствует, светлый Вы человек, не плачьте при малыше, улыбайтесь, ему очень нужна весёлая, сильная, добрая мама. Колыбельную и всем спать...скоро утро, однако, надо успеть. Доктор ушёл в ординаторскую.

И было утро. Лёха, имя, к которому быстро все привыкли открыл глаза, точнее приоткрыл, слишком тяжёлыми были веки, попробовал улыбнуться, но силёнок пока не хватило...он снова погрузился в мир темноты и беззвучия

Светлая мама с грустными, но светлыми глазами подошла к доктору. А что ему можно покушать? Он такой слабенький, совсем...

Не тоскуйте, были бы кости, остальное нарастёт, улыбнувшись ответил доктор.

А что мне делать? Домой не надо, там никого нет, никто не ждёт, грустно почти шёпотом проговорила светлая мама.

А умеете делать рыбок из капельниц? Не люблю чёртиков, они шкодные, но добра в них немного, а вам обоим сейчас нужно именно добро.

Не знаю, не пробовала.

Идите часок, другой подремите, а потом ко мне заходите, я научу и материал дам.

Доктор пошёл в операционную, а светлая мама в палату, устроившись в стареньком кресле, держа в ласковых руках ручонку Лёхи, улыбаясь, как велел доктор, она забылась в нелёгком сне, если дремоту можно так назвать...

Закончив свои дела, доктор собрал трубочки от капельниц, промыл, ещё промыл, протёр и напряжно вспоминал — как же делать рыбок? Улиток помню, а рыбок?

Войдя в палату, доктор испытал облегчение и озарение — вспомнил, точнее руки вспомнили, доктор улыбнулся. Вот, материал, сейчас покажу, но сначала ещё раз гляну на Лёху, боевой он у Вас, сильный, с характером, ему только дать надежду, остальное сделает сам, это характер, он такой, не сломать, не сломить, стержень крепкий.

Осмотрев ещё раз непростого пациента, доктор молча умиротворённо вздохнул и произнёс — матушка — делай как я...и показал незамысловатую технологию изготовления из трубочек рыбки, вовсе не простой рыбки, незолотой, а простой рыбки, несущей любовь, веру и надежду на то, что всё будет, всё получится, ведь маленький боец уже однажды отогнал от себя костлявую с косой, выжил вопреки всем законам и прогнозам, он должен жить, просто жить долго и, по возможности счастливо, но, это лирика, а сейчас, в палате лежал бледный, неподвижный малыш, у которого не было сил на улыбку и, даже не было сил открыть глаза, но он дышал и сердце билось и, всё, что ему было нужно — вера в него, материнская любовь и надежда на то, что он всё сможет.

Светлая мама недоверчиво посмотрела на доктора — странный, но ладно, сделаю рыбку, пока малой спит...

Прошло время, доктор вернулся, похвалил первый образец ручного творчества, протянул весомый пучок трубочек от капельниц и сказал — а теперь сделайте голубушка много рыбок, не откажите в любезности и, пожалуйста, улыбайтесь, когда работать будете, можете тихонько подпевать, работа быстрее пойдёт. Мама с недоверием посмотрела на доктора и усомнилась в его рассудке, но другого врача в больнице вовсе не было, то есть совсем не было.

На следующий день светлая мама показала доктору целый косяк рыбок. Отлично, сказал немногословный доктор. Принеся в палату небольшое ведёрко с тёплой водой, розоватого цвета, доктор, театральным голосом, довольно громко сказал: «Лёха — подъём, пора рыбалить». Мама снова задумалась над состоянием психики доктора, но ненадолго... Лёха открыл глаза, широко, как раньше, огляделся, улыбнулся и сказал, да, да, сказал громко и отчётливо — пошли.

Светлая мама молча приходила в себя, она не знала — плакать, смеяться, кричать от радости — малыш говорит, улыбается, просто живой!!!

А можно, я сначала поем — спросил Лёха. Отличная идея, сказал доктор, рыбки не уплывут, только хорошо поешь, тебе много сил понадобится.

После завтрака, мама и сын старательно ловили рыбок, потом была перевязка, капельница, уколы...

Доктор забрал водоём, промыл содержимое и сказал светлой маме- завтра сможете повторить рыбалку? Конечно, тихо, с умиротворённой улыбкой ответила она, а зачем — в игре малыш напрягает мышцы, улучшает дренаж и кровоток, очищает ранку и улучшает заживление, а вода с антисептиком промывает всё, что следует промыть, это и игра, и лечение. Вот. Доктор неловко улыбнулся, только теперь осознав, что о нём думала мама дитя...

И был день выписки. Мама и Лёха собирались домой. Зашли в ординаторскую. Лёха протянул доктору ручку, расправил ладонь на которой красовалась прелестная рыбка с роскошным кудрявым хвостиком, отливающими золотом чешуйчатыми боками и добрыми глазами. Вот, это золотая рыбка спаситель, пусть будет у Вас, вдруг кому плохо, совсем плохо станет, половит рыбку и здоровье поймает и никому не отдаст. Сказал маленький мудрец, сумевший победить смерть.

Доктор сказал — а, может возьмёшь на память?

Нет, мама новых сделает, она научилась, а эта пусть у вас будет.

С тех пор, на скрепке, на старой оконной раме, точнее, на замочке форточки в ординаторской висит золотая рыбка и трубочек от капельниц, хранящая веру, надежду и любовь добрых материнских рук, так необходимые в сложных житейских ситуациях, когда человека окружают боль, хворь, тоска и их глава — смерть.

Послесловие. Через 18 лет, к доктору пришёл интерн, высокий, плечистый, с умными, добрыми, озорными глазами.

Войдя в ординаторскую, он представился Алексей. Лукаво улыбнувшись, достал из кармана халата секретик, протянул доктору руку и открыв ладонь, сказал, это мама вам всем передала...Лёха, ты? Прости, не признал, повзрослел немного. А ручка как? Не болит, не беспокоит? Лёха панибратски подхватил доктора, покружил, бережно поставил и спросил — проверку ручка прошла? Научите меня лечить как Вы и делать золотых рыбок, мама не учит, говорит: «секретная технология», только доктор знает...

Бывает и так, просто бывает без всяких анализов и рекомендаций. Маленькая рыбка из использованной капельницы может исцелить и вернуть к жизни, если в неё верить и рядом есть Доктор.