Легенда старого Юга

Глава 1

Светлой памяти моей жены и сына посвящается.

В 1892 году я работал криминальным репортером в газете «Сан-Франциско кроникл». Шеф мой, мистер Барни Джонатан Уоллес, был довольно неплохим человеком, и к тому же "настоящим джентльменом", как говаривали в этих краях, чему способствовали золотые зубы, белые крахмальные воротнички, золотые часы, золотые запонки и крупный перстень каратов на пятьдесят с монограммой, который он носил на безымянном пальце правой руки. В общем, золотой парень.

Примерно через полгода репортерской деятельности я понял, что писать мне в общем не о чем, да и надоело комментировать работу нашей славной полиции или драку в каком-нибудь баре "Уксусный Ручей". И я пошел в кабинет шефа излить душу. Было довольно жарко, астматический вентилятор под потолком только гонял тугой нагретый воздух, а шеф потел и глотал содовую.

- Джим, мальчик мой, у тебя просто закисли мозги. Да, да, и не спорь даже!

- Но шеф...

- Понимаю, я сам когда то был таким же как ты. Джим, твоя ценность - это бойкое перо и умение замечать детали, которыми ты украшаешь свои репортажи... Знаешь что? А поезжай-ка на Юг. Прокатишься с ветерком, отдохнешь, наберешься сил. В общем, я даю тебе недельный оплачиваемый отпуск!

- А...

- И не благодари, я всегда к тебе хорошо относился!

Какого черта, подумал я, а шеф ведь прав, надо отвлечься! В итоге на следующее утро я уже катил по нагретым рельсам в вагоне класса "А" "Юнион Пасифик". Багаж был немудреный и целиком уместился в дорожный саквояж. Осталось даже место для бутылки ржаной очищенной.

Калифорния! Благословенный край под белыми выжженными небесами, обдуваемый с Запада тихоокеанским бризом, а с Востока горячими ветрами Канзаса. Край, где растут апельсины и хлопок, где копают золото и добывают нефть, где вечером на каком-нибудь занюханном полустанке негры распевают свои унылые песни про Иисуса, а мексиканцы перебирают струны лакированных гитар, обводы которых напоминают статных сеньорин. Где побережье - сплошные пляжи с веселыми тугогрудыми девчонками, визжащими, когда океанская волна наподдаст им под зад, где пьют виски и испанское красное, где курят крепчайшие чаруты из черного табака, а добрая треть населения - потомки испанских грандов, где еще хорошо помнят последнюю войну, хоть и прошло более 20 лет, где дух Конфедерации будет жить еще во многих поколениях.

Много можно было бы написать про мой край, но я не писатель навроде мистера Твена или мистера О'Генри, я простой газетный хроникер.

На станции Уилтон, округ Сакраменто, я вышел. Такой приличный городишко, с церковью и аптекой. Подхватил свой саквояж и направил стопы по пыльной дороге, которая привела прямо к двухэтажному салуну. На фасаде его красовалась надпись "Серебряная подкова". Справа широкая лестница, переходящая в балкон, вела на второй этаж с большими высокими окнами, похоже там располагались номера.

"То, что тебе надо, Джим" - подумал я - "поужинать и переночевать".

Солнце лениво ползло к горизонту, легкий ветерок сдувал полуденную жару, на перилах крыльца лежал огромный серый котяра бандитского вида. При моем появлении он потянулся, вытянул передние лапы и сел.

- Мррр? - спросил кот.

- Да вот ищу ночлег, приятель. Не подскажешь, как кормежка здесь, приличная?

Кот зевнул, распахнув пасть с крупными клыками, и презрительно сощурил глаза.

Я усмехнулся, и шагнул в прохладу старого здания. В зале практически никого не было, три человека за столиком у окна да бармен, за спиной которого на полках выстроились как на параде бутылки, радующие глаз цветом и содержанием.

Деду было... Ну если не 80, так уж 70 лет точно. Выдубленной кожей он напоминал вяленую оленину, что продают индейцы на своих ярмарках, седые усы свисали чуть ли не до подбородка. Однако взгляд у старикана был ясный, никакой старческой мути и прочих удручающих признаков неизбежной катаракты. Голубые джинсы, плетеный кожаный пояс, на который был навешен внушительный револьвер, клетчатая рубаха. В общем, смешанный стиль фронтира и деревни. Поздоровались. Звали его Питер Кейси. Вопрос о ночлеге решился быстро - "доллар за сутки, сэр, а ежели задержитесь еще на пару дней, то и дешевле". Я сказал, что только переночую, а утренним поездом уеду в Сан-Франциско.

Пока кухарка поджаривала мясо, мистер Кейси предложил пропустить по стаканчику, потому что "после этой адовой жары, сэр, ничто так не освежает, как глоток доброго виски". Я полностью с этим согласился. Дед достал из под стойки бутылку и щедро плеснул себе и мне.

Виски был божественным! Слегка маслянистый, сухой, крепкий, с привкусом чернослива.

- Ну что, сэр, как оно?

Я признался, что такого прекрасного напитка не пробовал даже во Фриско.

Дед крякнул, расправил усы и улыбнулся.

- Да, сынок... Это ничего, что я так, по простому? Ага. Так вот, этот виски привозят мне из Санта-Розы, делает его один ирландец и выдерживает в бочках из под малаги и хереса не меньше трех лет! А в этой малютке - он похлопал бутылку по крутому боку - виски семилетней выдержки! Это не то пойло, которое подают в станционных буфетах, и от которого наутро трещит голова, а во рту вкус рубахи дохлого мексиканца. Нет, сэр, от такого продукта голова ясная и дыхание наутро свежее, как у младенца! Ну что, еще по глоточку?

С моей стороны, разумеется, возражений не было. Пока кухарка дожаривала антрекот, мы повторили еще разок, побеседовали о погоде, ценах на бирже, и еще о всяких милых пустяках, о которых толкуют местные с приезжими. Поругали Конгресс - само собой!

За спиной мистера Кейси, сбоку от стойки, висел большой портрет молодого белого мужчины в широкополой шляпе со звездой шерифа на груди. Я с удивлением заметил, что звезда была настоящая, просто ее прикололи к портрету.

Дед заметил куда я смотрю, и спросил:

- Что, сынок, интересуешься?

- Да, любопытно. А почему звезда приколота к портрету?

- Это Док Уолтер. Давай-ка я тебе расскажу про него, сынок, потому что знал я его пожалуй получше всех остальных. Да что говорить, мы уж точно были приятели!

Питер свернул себе самокрутку из коричневой бумаги, смахнул со стойки просыпавшийся табак и задумчиво посмотрел куда то вдаль.

- Было это... Да уж лет пятнадцать назад, точно. Вот в такой же душный вечер. Жильцы мои все разъехались. Да и то сказать, комнаты наверху часто пустовали. Нет, ну бывало наедет стая каких-нибудь квакеров на ежегодный съезд, или ковбои пригонят скотинку на продажу - тогда да, приходилось даже дополнительные кровати ставить. А так в основном пусто. Вот я и обрадовался, когда услышал снаружи негромкое ржание и звон уздечки. Ну, думаю, точно постоялец. И верно, заходит мужчина лет тридцати, весь в черном, даже рубашка под длинным сюртуком черная. Только на шее красный шнурок с бляхой, знаешь, в Техасе такие носят на манер галстука. Оглядел быстро весь зал, улыбнулся - а улыбка у Дока хорошая была, красивая - коснулся полей шляпы и говорит:

- Добрый вечер, джентльмены!

В зале человек пятнадцать сидело, что то промычали в ответ наши деревенские, и он шагнул, значит, прямо ко мне.

Вот сразу видно, человек с манерами, поклонился слегка, "Добрый вечер, сэр" сказал, а не то что наши вахлаки - "эй, Пит, где мой виски?" Было время, когда демонстрация хорошего воспитания считалась естественным делом и не предполагала благодарности. Но в эпоху коммерциализации всего и вся, когда миром правит доллар…

Да, манеры у Дока были, этого не отнять. Вот как мы сейчас с тобой беседуем, так примерно и было:

- Зовите меня Док Уолтер, сэр, я уж так привык. Да и многие другие тоже.

Он хотел остановиться на пару ночей. Это сейчас через наш городишко железная дорога проходит, а раньше только дилижансы разъезжали, или если сам на коне. Даа...

Ну вот, сел Док за стол, тут уже и горячее подоспело, ест не торопясь, не чавкает, как наша деревенщина - воспитание, сэр! И виски отдает должное. Седельные сумки он в номер отнес еще раньше.

А тут распахивается дверь, заходят два брата Рамиреса и с ними еще двое белых. Отребье, сынок, полное. Нет, они явным грабежом да налетами не промышляли, но вот кого-нибудь избить, прижать зазевавшуюся девчонку, да темной ночью в подворотне ножом пырнуть - это они могли.

Уже крепко где то выпили, и мордами своими шакальими крутят, что бы такого паскудного сотворить. Увидели Дока и так, плечом к плечу, прошагали к его столу. Тут старший Рамирес мерзко ухмыльнулся и говорит:

- Смотрите, ребята, какая черная ворона к нам прилетела! Видать со скотобойни!

Вся кодла подхалимски заржала, Док - ни гу-гу.

Тут Джек Роллинз хватает своей немытой лапой со стола стаканчик с виски и опрокидывает себе в пасть . Опять ржут.

А Док только голову поднял, улыбнулся, смотрит ему прямо в лицо. И глаза аж полыхают синим. Вообще то глаза у него были серые, но на ярком солнце или когда он сильно злился, становились голубыми, как старые джинсы. Это уж я потом узнал.

Смотрит Док прямо в глаза Роллинзу, улыбается, и спрашивает:

- Понравилось, сэр?

Роллинз в ответ:

- А то! Уж напьюсь я сегодня твоего виски!

И еще стаканчик себе наливает. Вот тут, сынок, все и завертелось! Док вскочил на ноги что твой чертик из табакерки, левой рукой вбил Джеку стаканчик в глотку вместе с зубами, а в правой у него оказался "Миротворец"(1), четыре выстрела - и четыре покойника на полу.

"Эге, да похоже это ганмэн!"(2) - думаю я. Доводилось мне видеть хорошую стрельбу, быструю, тем более в упор вроде промахнуться трудно. Но! - дед поднял палец - все четыре пули точно в сердце, сынок, точно в сердце!

- А как вы...

- Я потом проверил - бормотнул Питер. - Ну что, дружок, моя старуха уже сготовила мясо, давай-ка переберемся за стол и там продолжим. Заодно оценишь стряпню моей Мэри.

Я сидел, кусал сочный антрекот, и ждал продолжения.

Мистер Кейси, как подобает хорошему рассказчику, тянул паузу. Мы уже глотнули виски, он свернул очередную самокрутку, долго раскуривал ее, лукаво поглядывая на меня из под седых бровей, и многозначительно хмыкал в надежде, что я попрошу его продолжить.

В конце концов не выдержал первый:

- Дааа... Вот так, сэр, прямо на этом месте все и случилось - дед картинно повел рукой с дымящейся чарутой.

- Сам понимаешь, наши вахлаки, те что рядом сидели, прямо рты раззявили. И все в один миг случилось, я даже успел услыхать как моя Мэри на кухне сковородку на пол уронила.

А Док так спокойненько трупы посмотрел, убедился, что не зря потратил патроны, и неспешно к стоечке подгрёб.

- Мистер Кейси - говорит - сколько в вашем городе стоит похоронить четверых?

- Ну - отвечаю - ежели с гробами да отпеванием, по пять долларов с носа, сэр.

Док кивнул, достал из жилетного кармашка золотой "дабл игл"(3) и положил на стойку.

- А это вам за беспокойство - и еще добавил "полуорла"(4) - Я, с вашего позволения, отправлюсь спать.

Прикоснулся к полям шляпы и пошел себе. У лестницы остановился, повернулся и говорит:

- Спокойной ночи, джентльмены!

Наши деревенщины очнулись и дружненько так проблеяли "Спокойной ночи, сэр!"

Док повернулся и потопал в свой номер.

Были у нас в городишке два индейца, которые как раз по покойницкой части промышляли. Привела их моя Мэри, они деньги взяли, дохлятину забрали, а назавтра уж и похоронили. Никто не переживал, шайка Рамиреса всем надоела, давно надо было заняться этими мерзавцами, да только некому. А тут, вишь, приехал Док и все решил!

Дед засмеялся.

- Наутро по всему городку слухи поползли и народ начал подтягиваться к бару. Видишь ли, Джим, развлечений у нас немного. Разве что вздернуть какого-нибудь обормота, а потом признать что повесили по ошибке.

При этих словах м-р Кейси слегка улыбнулся, пригласив меня оценить своеобразие южного юмора. Шутка была оценена по достоинству.

- Так что внизу у меня толклось человек двадцать местных ребят, всем было охота посмотреть, что за птица залетела в наши края. Я тоже поглядывал на лестницу, а тут и Док спустился. Остановился у стойки, приподнял шляпу и говорит:

- Доброе утро, джентльмены!

И наши, прям как новобранцы перед капралом:

- Доброе утро, сэр!

Сел Док за стол позавтракать, я ему уже хотел налить виски, а он мне говорит, мол, не надо, мистер Кейси, я с утра виски не пью, а вот если вино найдется, так с удовольствием бы отведал. Чего ж, говорю, не найдется, имеется у меня хорошее красное испанское.

Вот, сидит значит Док, яичницу наворачивает да винцо прихлебывает. А местные посматривают. Тут гляжу, подходит к нему наш мэр, Джосайя Белвуд, представился, Док ему на стул кивнул, тот чинится не стал, сел. И тихонько о чем то они стали беседовать. Я уши навострил, и разобрал, что мэр ему про городок наш толкует, и про то, что охранять жителей некому. Есть, конечно, хорошие ребята, но они сами по себе. А тут то шпана залетная наедет, то модоки налетят. Так то мы с ними неплохо жили, одно скверно - для индейцев чужой скот угонять в порядке вещей. Это сейчас тут тихо да спокойно, а тогда, сразу после войны(5), много всякого творилось. Вот и предлагает мэр Доку должность шерифа. И жалование сулит неплохое. Док подумал недолго, да и согласился. Только обговорил, чтобы половина призов с бандитов шла ему, а остальное - в муниципалитет. Мэр скривился маленько, но уступил. А куда деваться, выбора не было.

Док сначала с мэром потолковал, потом со мной, и начал набирать в отряд рейнджеров. Местные как прослышали о премиальных за бандитов, так сразу их чуть ли не полсотни явилось! Только Док почти всех спровадил. Ему, видишь ли, нужны были ребята тертые, ловкие сукины дети, а не обычные фермеры. Ну и остались семеро, почти все из них были выходцами из партизанских отрядов Южан — «Всадников Куантрилла» и "Рейнджеров Мосби". Да и сам Док похоже когда то воевал на правильной стороне. Очень важно для мужчины выбрать правильную сторону...

Ты сам видишь, сынок, что негров у нас тут нет. Есть белые, индейцы, испанцы, а негров нет.

- Что ж так?

Старик лукаво усмехнулся:

- Наверное, климат неподходящий.

Потом помолчал, задумался.

- Это была страшная война... Мы воевали честно. Но победили янки. А почему, знаешь?

- Почему, кстати? - спросил я.

- А потому, что там, где "дикси" побеждали доблестью, янки побеждали долларом. А еще толпой черного стада, которое гнали на убой. Вот ты, Джим, газетчик, а много ли в наших газетах пишут о храбрости Джентльменов Юга? То-то и оно. Эта война вроде объединила наши Штаты, но людей разъединила навсегда.

Дед помолчал, потом продолжил.

- Да, так вот про Дока и его рейнджеров. Все его ребята были при конях и при оружии, платил им Док хорошо, я так думаю, золотишко у него самого водилось, да городские денежки тоже лишними не были. И начали они чистить округ. Боевое крещение случилось, когда парни перестреляли банду Джо Гаррисона. У того насчитывалось стволов пятнадцать, не меньше, налетала шайка со стороны Брандон-Корнера, убивали, грабили, и быстро сматывались через перевал. Вот Док и задумал их прищучить, когда поедут через лощину. Расположился со своими молодцами над самым узким местом каньона, и стал ждать. И дождался! Первым залпом рейнджеры сразу выбили половину отряда Гаррисона. Те от неожиданности малость растерялись, но тут же положили коней и давай отстреливаться. Это была ошибка. Им бы вырваться в долину, а там еще неизвестно, кто кого. В общем, когда в живых осталось только четверо, они подняли руки, надеясь сохранить жизнь. Не получилось, рейнджеры их повесили. Обшарили торока и наскребли почти двадцать тысяч долларов! Из ребят Дока только двоих слегка зацепило, шериф выплатил им отдельную премию. А так на отряд пришлось девятьсот полновесных "иглов"! Деньги Док разделил поровну, только раненым побольше, ну это я уже говорил.

И дело пошло! За три месяца рейнджеры основательно прошерстили округу, пленных не брали, уцелевшим доставалась виселица. Вообще, сынок, на нашем гербе орлан неправильно нарисован: он держит в лапах пучок стрел да какую то ветку. А надобно, чтобы в одной лапе он держал дробовик, а во второй петлю! Вот это подходящие символы США!

Ну понятно, южный юмор.

- Повторим? - он кивнул на бутылку.

- Без сомнений!

Питер вытер усы и продолжил:

- Он был удачливый малый, Док. Да и котелок у него варил исправно, этого не отнять.

Отряд пополнился, вместе с шерифом их стало уже шестнадцать. С деньгами проблем не было, и Док прикупил каретный сарай у вдовы Сандерс. В общем, это скорее был крепкий каменный дом, рейнджеры его почистили, маленько подремонтировали, и стал он именоваться офисом шерифа. Мэр съездил в Сакраменто и выправил Доку бумагу со всеми полномочиями. И звезду привез, вот эту - Питер кивнул в сторону портрета.

- Такое событие конечно отметили, весь отряд закатился к Жозефине в бордель и пропьянствовал там целый день и всю ночь. Сейчас уже этого борделя нет, а в свое время известное было место. Жозефина - да какая к черту Жозефина, небось Дженни из Арканзаса мякинного, мышка из сраного домишка - привезла с собой десяток девочек, как на подбор первостатейных красоток, и стали к ней похаживать. Я и сам, кхгм... - Дед опасливо оглянулся на кухню.

Внутри у нее все пристойно было, диванчики с красной плюшевой обивкой, обхождение, все честь по чести. Вот и погуляли рейнджеры от души, да так, что у местных аж слюни текли, когда им про это рассказывали! Ну и приврали чуток наверное, не без того!

Питер расхохотался.

- Док так и столовался у меня, постояльцы его не беспокоили, а после закрытия заведения мы часто с ним беседовали, прямо как мы сейчас с тобой, уговаривали вот такую мисс - он щелкнул ногтем по бутылке - а иногда и две. Рассказчик Док был интересный, помотало его по свету. Причем даже в Европе бывал, и в России.

Я как то спросил, почему его все кличут Доком, он слегка насупился и с неохотой процедил, что служил когда то военным медиком в корпусе генерала де Борегара(6), и даже получил чин первого лейтенанта. Но тут же перевел разговор на лошадей.

За две недели до Рождества стычки с бандами постепенно сошли на нет, отчасти оттого, что Док со своими молодцами их перебил, а еще оттого, что пришла пора зимних туманов.

И надо же было такому случиться, подстрелили хорошего парня из отряда. Рейнджеры были в патруле, догоняли банду, которая грабила местных старателей, настигли, завязалась перестрелка. И пуля попала точно в голову Тому Мерфи. Это была первая смерть в отряде. Малость забегая вперед, скажу, что потом погиб еще один рейнджер, но больше потерь у Дока не было.

Тома похоронили, почитай весь город провожал его в последний путь, женщины плакали. Да, Том хороший малый был, без всяких там, честный, храбрый, его у нас любили. Мстить за его смерть было некому, бандитов кончили на месте. Попутно в качестве трофея взяли шестнадцать фунтов золотого песка.

Док виду не показывал, но я то видел, какие кошки скребли у него на душе, ходил мрачный, злой как дьявол, но к Рождеству отошел и даже посидел со своими молодцами на свадьбе дочки мэра. И даже рубашку в честь этого события надел белую, черт побери!

Дед ухмыльнулся.

- Работы для рейнджеров особой не было, ну там последить на дорогах, да присмотреть, чтобы на танцах в окрестных деревнях никого ножом не пырнули. Док усмехался и иногда называл своих ребят непонятным словом "дружинники".

И так весь январь, февраль и март. Пользуясь затишьем, шериф организовал на заднем дворе офиса что то наподобие стрельбища. Каждый день палил там до звона в ушах. И рейнджеры от него не отставали. Стреляли на бегу, с колена, с переката, из за угла. Док их дрессировал как настоящий военный. Да, кстати, дисциплина в отряде была тоже военная.

Попутно шериф обучал ребят навыкам медицинской помощи, там, кровотечение остановить, жгут затянуть, к ноге или к руке лубок примотать. Ездил к индейцам, привез от них какое то снадобье, которое сильно уменьшает боль.

Мэр про его поездку пронюхал, и давай Дока обхаживать, мол сладу никакого нет с краснокожими, скот угоняют, особенно лошадей. А лошадок у нас много было, и на продажу тоже, к нам часто барышники приезжали. Да, вот мэр и говорит, мол, постращайте их чуток, шериф, а то как индейские мальцы воинами становятся, есть у них такая забава, лошадей красть, вроде как свою ловкость показать. Док и так, и этак отнекивается, мол не его дело с модоками воевать. А мэр свою линию гнет, не уступает. В общем, уговорил шерифа.

Взял Док с собой двоих помощников, они вроде заместителей у него были, и поехали. Первый, Джек Бёрден, заводной малый, большой мастер выкинуть какую нибудь штуку, зубоскал, но рейнджер хороший, а стрелял - да как бы даже не хуже Дока. А второй - Вилли Старк из Джорджии, полная противоположность Джеку, молчун, в основном все излагал двумя фразами: "пожалуй вы правы, сэр" или "я так не думаю, сэр". Вот он то и женился на дочке мэра.

Значит, доскакали до стойбища, это мне уж потом Джек все рассказал как было. Ребята лошадок почистили, выводили и напоили. И пока они коней обиходили, Док с вождем толковал. Долго разговор у них шел. Вышел Док мрачный, злой, глаза так синевой и брызжут. Ну что, вождь уперся, говорит, нельзя обычаи нарушать, вам, белым людям, не понять, что мальчик должен воином стать. Ага, воином, скажи лучше конокрадом!

Питер возмущенно сплюнул.

- Док его и так, и этак обхаживает, а вождь уперся, как моя старуха, ежели у нее чего засвербит в одном месте. Только предложил он вот что - раз, говорит, бледнолицый, ты у своих тоже вождь, покажи свою доблесть. Победишь в бою моего племянника - даю тебе слово, что модоки угонять скот не будут. О как!

А делать нечего, не согласишься, так вообще никакого разговора и уважения не получится. Док сказал "да".

Джек рассказывал, что шериф еще ворчал, мол не мастер он кулаками махать.

Бой назначили к вечеру. Костры запалили, вышел Док на поляну, посмотрели ребята на противника, и аж руки к кобурам потянулись. Стоит малый чуть ли не на голову выше Дока, да и в плечах пошире. И весом никак не меньше двухсот пятидесяти фунтов.

Но отступать поздно.

И началась потеха! Док шустрый, верткий, то сзади наскочит, то сбоку, лупит от всей души, а этому борову хоть бы хны. Несколько раз и он Дока хорошо достал, индейцы орут, подпрыгивают, а вождь, бестия этакая, только скалится.

Постепенно Док вроде одолевать начал, племянничек уже потише бегает, прихрамывает - это Док ему в колено навесил, но все равно сил у модока еще хватает. Вот тут шериф зазевался, схватил его индеец и давай трепать, как терьер крысу.

Рейнджеры руки на револьверы положили, ну, думают, если что - помрем вместе. Однако вырвался Док из захвата и ударил бойца аккурат под ухо, хитрый удар, если точно попасть, сразу человека рубит. Постоял индеец, покачался, пару шагов сделал и упал. Что тут началось! Краснокожие заорали, копьями да ружьями трясут, грозятся скальпы снять, но вождь что то каркнул по ихнему, и все угомонились. Племянника этого унесли, а вождь поклялся, что больше скотинку нашу трогать не будут.

Ребята кинулись Дока обнимать, а он шипит, ему индеец в драке два ребра сломал. Вот так. Кстати, индейцы после этого Дока здорово зауважали, краснокожие вообще смелость любят.

А утречком смотрим - едут наши рейнджеры. Док никакой, чтобы не свалился, ребята его плечами поддерживают. Доехали до салона Жозефины и прямехонько туда Дока и отнесли. Уж не знаю, какими мазями да массажами шерифа девочки лечили, только к обеду следующего дня добрался он до моей стоечки. Я посмотрел - господи Иисусе, морда у него цветом как мексиканское одеяло, там и красный цвет, и желтый, и зеленый с синим!

По паре стаканчиков пропустили, покурили, гляжу, вроде повеселей Доку стало. Только развезло его чуток, с пары стаканчиков всего. "Как" - спрашиваю - "полегчало?"

Тот только головой мотнул, и отвечает:

- Налейте-ка, мистер Кейси, мне еще того лекарства, которое облегчает джентльмену житие в нашей юдоли скорби и печали. Ибо сказано в Писании, ищущий да обрящет!

А сам смеется, стервец! Отлегло, значит в заднице. Ну и я с ним на радостях стаканчик пропустил. Потом еще один. А потом и еще. Попозже ребята завалились, мэр, а с ними почитай полгорода. Тут уж Джек про подвиги шерифа поведал во всех красках!

Док посоветовал мистеру Бёрдену заткнуться, но язык его уже не слушался. Снесли мы шерифа аккуратненько в номер, посидели еще маленько, да и разошлись.

Пока у Дока не срослись ребра, он в рейды не ездил, перебирал оружие, калибровал патрончики да строчил отчеты в Сакраменто. Ребята разбились на пятерки и посменно патрулировали округ. Док то захаживал в салон Жозефины, то мы с ним коротали вечера за беседами. А весна уже разошлась вовсю, воздух еще не впитал той душной пыли, что забивает ноздри до самого октября, выползли на поля фермеры, оживились старатели, индейцы привезли Доку в подарок настоящего "индейского" кота.

Уж не знаю, чем этот индейский кот отличался от своих городских собратьев, разве только размером был в полтора раза больше наших. Светло-серый в полоску, глаза злющие, желтые, а когти и клыки ненамного меньше, чем у рыси. Сидел в клетке и шипел.

Док подарком озадачился, но делать нечего, надо как то приручать животину. С моего разрешения поставил клетку на стойку, и давай коту прямо в глаза смотреть, как с людьми делал. Кот притих малость, тоже на Дока смотрит. Так они наверное с полчаса сидели. Потом Док кивнул и клетку аккуратненько открыл. Ну, думаю, сейчас пошлю Мэри к аптекарю за корпией да йодом. Однако ничего, кот осторожно из клетки вылез, а Док ему тихонько блюдце с молоком пододвинул. Кот посмотрел на него искоса, вздохнул, ну прямо как человек, и давай молоко хлебать, только капли с усов летят! То ли индейцы его не кормили, то ли он молока вовсе не пробовал. Наелся, сел вылизываться. Док дождался, пока кот умоется, и осторожненько его между ушами погладил. Тот глаза кверху поднял, и выражение на морде такое задумчивое, как у крошки Салли, впервые глотнувшей виски.

А Док меж тем эдак потихоньку его за ушами чешет, да по спине гладит. И поближе к коту сел. Тот аж разомлел от такого обхождения и давай к Доку ластиться, даже башкой его бодать.

А мурчал как молотилка! Моя Мэри даже рот открыла от изумления.

В общем, поладили они. Только кроме Дока этот кот никому себя гладить не позволял. Кормить - это он с превеликим удовольствием, а чтоб погладить - ни-ни, только к Доку подходил.

- Пит, а вот на крыльце у тебя я кота видел, это не он, часом?

- Да что ты, сынок, коты сроду так долго не живут! Это его сын. А может и внук. Но тоже малый серьезный, хоть и поласковей своего отца или деда будет.

Док все думал как назвать кота. Ну ребята ему чего только не предлагали - и Мормон, и Индеан, и Прохвост, и даже Питер. Тут я уж воспротивился, негоже двум Питерам в одном месте быть! Парни только поржали, и Док назвал кота Смоки. А что, правильно, кот по масти как раз на дымок был похож. Днем кот шлялся по городку или в поле ловил какую-нибудь мелкую живность, а вечером приходил на кормежку в салун, и, дождавшись, пока Док закончит все дела, шел за ним наверх. Спал Смоки обычно у шерифа в ногах. Я как то разговорился с Доком, он и рассказал, что с детства был заядлый кошатник, так что индейский подарок ему вполне по сердцу пришелся.

Вот, все вроде нормально было, Док стал на коня садиться да с ребятами в рейды ездить, да только новая напасть - получил наш шериф пулю в спину.

Дело было так: напали ребята на след мексиканской шайки, и давай ее гонять. Банда злая была, людей резали почем зря, мучили перед смертью, издевались. Наконец рейнджеры прижали чиканос к горам и постреляли. Но видимо не всех. Когда тронулись назад, из кустов кто то пальнул прямо Доку в спину. Тот только руками взмахнул и свалился со своего вороного. Парни коней развернули, и дали залп по зарослям чапараля, да только без толку. Успел смыться, гад.

А Док ругается как пьяный мормон, кое как на ноги поднялся, да тут же и рухнул. Рейнджеры его перевязали, из пары жердей и одеяла сделали носилки, пристегнули их к двум коням и потихоньку тронулись в Уилтон. Когда приехали, Док уже и сознание потерял. Видишь ли, сынок, пуля очень удачно прошла, навылет, даже ничего важного в организме не зацепила, но по пути он много крови потерял. Что делать? У нас в городке костоправа не было, только аптекарь. А шерифу все хуже, жар поднялся, горит что твой паровоз, да еще и бредит.

Тут Вилли Старк, ну я тебе говорил, он еще зятем нашему мэру приходится, вскочил в седло и помчался к индейцам. Ближе к вечеру, смотрю скачет, да не один, рядом на конях два индейца и старуха индейская. Чисто ведьма! Косы седые, нос крючком, взгляд - как будто тебе в пузо нож воткнули, ей богу. А Вилли с ней так почтительно обращается:

- Сюда, пожалуйста, мэм, тут ступеньки, мэм...

Короче, старуха эта сильная шаманка, и вроде как берется нашего Дока поправить. Из номера всех выгнала, индейцев за седельными сумками со своими снадобьями послала и велела никому внутрь не входить. Потом начала свою ворожбу. Сначала только голос ее был слышен, а после вроде и Док ей стал отвечать. Тут всем полегчало, мы с ребятами даже по глоточку за здоровье шерифа пропустили. А старуха все громче бормочет, Док вдруг как закричит, да так, что аж всех проняло, как будто с него живого кожу сдирают, и еще, и еще!

Парни револьверы вытащили и бегом наверх, а там стоят два индейца с "Желтыми ребятами"(7) наперевес, и тоже стрелять изготовились. Пришлось мне между ними встать, да горячие головы остудить. Рейнджеры поворчали, но вниз спустились. Док наверху аж хрипит, но потише. Потом голос нормальный стал, только слабый. Старуха его о чем то спрашивает, он ей отвечает, только не по-английски, не по-индейски, не по-испански, а на каком то чудном языке. Хэнк Дарелл прислушался - а он родом из Сономы, и в Форт-Россе часто бывал - да и выпалил:

- Ребята, клянусь Богом, наш Док по-русски говорит!

Все вылупились на него, а он знай чешет что работал на ранчо у русских, которые остались в Калифорнии после 1839 года, и язык отличить может. Только вот о чем шаманка с Доком толкуют, разобрать не может - слышно плохо.

Даа, чудны дела твои, Господи! А Док постонал, постонал, и затих. Ну, думаю, не приведи Господь, уж не помер ли? Жалко так его стало, аж до слез! И ребята стоят, бледные все, морды каменные, скорбные. Пошел наверх, узнать что да как. На индейца посмотрел, он, нехристь, только и сказал:

- Пока живой.

Ладно, все ж на душе поспокойней стало. Тем более наш шериф и раньше железом был помечен. Когда по утрам умывался и рубаху снимал, я у него штуки три пулевых дырки видел, да пару рубцов ножевых на груди. К тому же мужчина еще молодой, крепкий. Я к парням спустился, говорю, жив еще Док.

И так почитай целые сутки старуха его лечила. Рейнджеры все время в салуне были, да и местные подходили справиться о здоровье шерифа. Наконец под вечер шаманка вниз спустилась, все к ней. А она на хорошем английском говорит:

- Идите по домам, джентльмены. Ваша помощь не нужна, тут Гиче Маниту(8) все решит.

Ребята разошлись, я колдунье кофе предложил и поесть чего-нибудь. Она от всего отказалась, попросила только кружку кипятку. Травки какие то в кружке заварила и сидит, прихлебывает. Солнце закатное на нее светит, ну прямо статуя из красного дерева!

Попила, поблагодарила, трубку набила и сидит, дымит, на солнце смотрит. Я ее спрашиваю, как там Док, а она глаза свои черные сощурила и отвечает:

- Друг ваш много жизненной силы потерял. Сейчас одни духи его за собой в поля вечной охоты тянут, а другие хотят у средних людей оставить. Рана его затягивается, тело выздоравливает, но душа еще далеко. Сегодня ночью все решится.

Встала и пошла наверх. Наутро спускается, говорит, ожил Док, меня зовет. Я наверх помчался, индейцы у двери подремывают, а в комнате на кровати Док лежит. Худой, страсть, только глаза остались. Но ничего, голос хоть и слабый, но разборчивый, в ногах у него Смоки клубком свернулся.

- Пит - говорит - старина, нет ли у тебя табачку? Покурить хочется, а то от этих индейских снадобий аж горло дерет.

Я ему чаруту свернул, полез за спичками, а он, сукин сын, еще и зубоскалит:

- У нас в Луизианской бригаде шутка ходила: Джон, ты зачем гранату взял, вот же спички!

А я стою столбом, и уж не знаю, плакать мне или смеяться.

В общем, пошел наш шериф на поправку, слава Иисусу! Парни шаманке индейской большой кошель золота насыпали, она его индейцам - оказывается это ее внуки были - велела к седлу приторочить, кивнула так, как будто была ну по меньшей мере герцогиней Мальборо, принимающей дань от подданных, вскочила в седло и только пыль завилась следом.

- Ну что, Джим, не утомил я тебя своими россказнями, а? - старик подмигнул.

- Совсем нет, Питер, очень интересно. Только, боюсь, конец твоей истории будет печальным.

- Хм, конец, да... А не промочить ли нам горло, сынок?

И не дожидаясь ответа наполнил обе стопки, потом крикнул в сторону кухни:

- Мэри, голубка моя, притащи нам чего-нибудь пожевать! Лучше тортильяс и сыру! Ладно, пока моя старушка готовит, слушай, что было дальше.

Док крепко пошел на поправку, и уже через три недели уверенно стрелял и ездил в седле. В округе было тихо, иногда забредали мелкие банды, рейнджеры щелкали их как орешки. Я с удивлением обнаружил, что прошел ровно год с того дня, когда Док переступил порог моего салуна.

Мы по прежнему засиживались допоздна, нашим деревенским шериф пришелся по душе, а мэр даже вынашивал план женить его на своей младшей дочке. В ответ на все намеки мистера Белвуда Док только вежливо улыбался, сверкая белыми зубами. Но мэр не терял надежды охомутать шерифа. И даже выписал из Сакраменто художника, чтобы тот нарисовал портрет Дока, вот этот - Питер ткнул пальцем за спину.

Шериф малость покочевряжился, но согласился позировать. Потом он этот портрет попросил в чулан убрать.

Однажды вечером приехал в наш городок барышник из Аризоны, мистер Джошуа Грей с женой. Прибыли они на дилижансе, две верховые лошади бежали в поводу.

Док в это время стоял рядом со стойкой и, посмеиваясь, рассказывал мне про то, как он был в Австрии и попал аж на прием к тамошнему императору. Байки он травил мастерски! А может и не врал, кто его знает. Стало темнеть, и я зажег керосиновые лампы.

В этот момент вошли двое, мистер Грей с супругой. Он был старше ее эдак годков на двадцать, лицо у барышника было отечным и бледным, как брюхо лягушки. Глаза очень неприятные. Я как то раз был у мормонов, так вот не доезжая Солт-Лейк-Сити видел в пустыне варана. Глаза у этого мистера Грея были точь-в-точь как у той ящерицы - холодные, пустые, немигающие. Зато жена была его полной противоположностью! Молодая, стройная, в испанском костюме для верховой езды, знаешь, Джим, такая облегающая короткая куртка и узкие брюки. На ногах у нее сидели сапожки из тончайшей кожи, такие же перчатки она держала в руке.

Смуглое гладкое лицо, роскошные волосы, прямо как грива вороного коня Дока. А глаза! Большие, яркие, зеленые, как изумруды чистейшей воды, совсем не испанские. Звали ее миссис Люсия Видаль Д’Авалос. Ты же знаешь, сынок, испанки даже в замужестве не берут фамилию мужа. Тем более, что такое Грей по сравнению с дворянской фамилией - так, чушь собачья.

Мистеру Грею посоветовали купить лошадок в наших краях, у нас они подешевле и получше. Вот он и прикатил в Уилтон. Я отвел им свой лучший номер, Грей дал четвертак мальчишке, который служил у меня боем, и, нагрузив его поклажей, пошел следом наверх, бросив через плечо жене:

- Люсия, я жду тебя.

Я сделал записи в гостевую книгу и обернулся к Доку. Бог ты мой, он смотрел на красавицу испанку как малец, которому пообещали банку леденцов с лакрицей за прилежное учение в воскресной школе, а потом не дали. И такая тоска стояла у него в глазах, что у меня аж мурашки запрыгали по коже, черт его дери!

Давай-ка сынок, еще по стаканчику, тем более моя старуха принесла тортильи.

Мы выпили, закусили, и дед продолжил:

- Да, парень, я у него таких глаз сроду не видел. Вижу, и она на него смотрит.

Док тряхнул головой, подошел к сеньоре Видаль Д’Авалос, учтиво снял шляпу и заговорил:

- Позвольте представиться, сударыня, Док Уолтер, местный шериф.

- Миссис Люсия Видаль Д’Авалос.

- Уже миссис - вздохнул Док.

- Уже шериф - усмехнулась в тон ему миссис Люсия.

Они тихо заговорили, а потом и вовсе перешли на испанский, но почти шепотом, до меня доносились только обрывки фраз.

- Sabes por que te he esperado?... Ya estoy de vuelta a Texas...

- Destino contra nuestro amor...

- Donde estuviste todo este tiempo?(9)

В этот момент сверху раздался нетерпеливый голос:

- Люсия!

Испанка обожгла Дока глазами, холодно ответила

- Иду - и стала подниматься по лестнице.

В зал они не спустились, ужин моя Мэри отнесла в номер.

Док еще добрых четверть часа сидел у стойки, опустив голову. Также, не поднимая головы, сказал что переночует в офисе, поднялся и ушел в ночь...

- Так что ж, они выходит раньше были знакомы?

- В том то вся штука, Джим, в том и штука! Получается Док знал сеньору Видаль Д’Авалос раньше, а тут она появилась в нашем захолустье как снег на голову!

- И что было дальше?

- Дальше... Док утречком пришел, Мэри сварганила ему завтрак, ребята прискакали. Шериф рассказал, кому и куда ехать, выпил кофейку и подошел к стойке. На лице ни следа вчерашней печали, по прежнему веселый и улыбчивый. Болтаем мы с ним о разных пустяках, а Док на лестницу посматривает, как бы случайно, невзначай. Вижу, спускается по ней мистер Грей, но один, без жены. Заказал себе завтрак, моя Мэри ему принесла, и спрашивает:

- Ваша жена, сэр, подойдет позже?

- Ей нездоровится. - сухо отвечает тот - Принесите завтрак в номер.

Потом еще что то пробурчал себе под нос, узнал у меня, как проехать на ранчо Джейсона Паркера, и укатил.

А Док перехватил у моей старушки поднос с едой, палец к губам приложил и поднялся наверх. Слышу, стучит в дверь.

- Кто там? - спрашивает испанка.

- Ваш завтрак, сеньора - отвечает Док.

Замок щелкнул, дверь открылась.

- Вы взяли на себя обязанности кухарки, а заодно и прислуги, шериф? - язвит.

- Обслуги мало, мэм, приходится помогать Питеру и его жене.

По голосу слышу, улыбается Док.

Впустила она его, примерно через полчаса Док принес поднос с грязной посудой и отдал его Мэри. А сам к стоечке прислонился и такая легкая улыбка по лицу бродит. Я молчу, ни о чем не спрашиваю. Да и не мое это дело, черт побери! И Док молчит. Еще через полчаса спустилась вниз миссис Видаль Д’Авалос, попросила меня сварить ей чашку кофе с сахаром, и села за стол неподалеку. А тут, Джим, такая штука, на соседнем стуле Смоки сидел - когда посетителей не было, я разрешал ему валяться где угодно, только не на столе, конечно. Сидит, смотрит на испанку. Она потянулась его погладить, мы с Доком чуть было не заорали, чтобы она этого не делала, но поздно, изящные пальцы уже почесывали коту подбородок. Смоки вроде сначала обалдел, а потом ничего, замурчал, и даже разрешил себя почесать за ушами. Мы с Доком переглянулись, он только плечами пожал.

Я сварил кофе, донна Люсия выпила, поблагодарила, и тут к ней подошел Док.

- Сеньора Д’Авалос, не желаете ли лошадок посмотреть? Тут у нас один метис мустангов держит, такие чудесные кони, красивые, статные. И ехать недалеко, не более шести миль.

О как, сынок, "лошадок посмотреть"! Кстати, Док никогда не называл ее "миссис", не мог он выговорить этого слова, всегда "сеньора" или "донна".

Испанка посмотрела ему прямо в глаза, улыбнулась.

- Лошадок, говорите? Ну что ж, можно посмотреть на ваших мустангов, сэр, - и пошла наверх переодеться для верховой езды. Моя Мэри быстро им корзинку собрала, вино, хлеб, сыр, мясо, ну чтобы значит не проголодались, а Док пошел седлать своего вороного и заодно каурую кобылку сеньоры. Вскочили в седла, пришпорили коней и помчались.

Мэри только вздохнула, и говорит:

- Ох, Питер, не кончится это все добром, поверь мне!

Ну что тут скажешь?

К вечеру воротились Док и донна Люсия. Уж не знаю, каких они лошадок смотрели, но оба довольные, это и за милю было видно!

Сеньора пошла в свой номер, а Док присел у стойки со мной поболтать. Вскорости и мистер Грей, чтоб ему пусто было, заявился. И опять ужин в номер потребовал.

Ну так и пошло, как только Грей уезжал, Док к Люсии в номер стучится. И то на мексиканскую ярмарку ее зовет, то еще какую диковинку посмотреть, то мустангов Ортегоса. Возвращались под вечер. На людях так то все чинно, "м-р Уолтер", "сеньора Д'Авалос", но по глазам их, без вина пьяным, все было видно! А тут еще муж сеньоры по каким то своим делам укатил в Сан-Франциско на неделю, ну и... Оно конечно, нехорошо с замужней женщиной так, только однажды вечером засиделись мы с Доком, и он мне рассказал свою грустную историю.

Оказывается, познакомились они во время войны, в госпитале в Атланте. Док там по ранению долечивался, а сеньора Люсия с первого дня служила в Техасском отряде сестер милосердия. После войны оба остались живы, хвала Господу, и вроде были даже помолвлены, но Доку пришлось уехать. Почему - он не говорил, похоже причина была серьезная. Люсия ждала его два года, а потом ее папаша вложил по совету друга все деньги в акции нефтяной компании. Да еще у друга этого занял кругленькую сумму. Только компания вскоре лопнула.

А теперь, сынок, догадайся, кто был этот друг, да еще попутно и управляющий нефтяной компанией?

- Грей?

- Он, гаденыш! И как папаша донны Люсии разорился, выложил вексель тому на стол. А старику и отдавать нечем. Но Грей говорит, мол выдай за меня свою дочь, и мы в расчете. Папаша поначалу заупрямился, а отдавать то долг нечем! И пришлось ему сеньору Люсию выдать замуж за этого проходимца. Тот забрал молодую жену и уехал в Аризону. Вот так, Джим.

- А Док?

- А что Док? Когда он вернулся, искать Люсию было поздно. Да и незачем. Но тут видишь каким боком судьба повернулась, все таки они встретились. Хоть и поздно.

Эх, сынок, как они смотрелись вместе! Когда вечером вдвоем возвращались из прерий, трудно было не заметить припухших вишневых губ донны Люсии и ее сияющих изумрудных глаз, и уж точно она больше под стать была Доку, чем этому напыщенному индюку!...

Давай-ка, Джим, пропустим еще по стопке, потому что сейчас я расскажу тебе, как все кончилось.

- Плохо?

- Очень плохо... Вот правильно люди говорят, что ежели у кого то много счастья, так Дьявол непременно отнимет. Приехал из Фриско этот черт, мистер Грей, и глаза у донны Люсии стазу потухли. Да и Док помрачнел...

Тем утром он поехал в патруль с ребятами, ничего беды не предвещало. Я внизу по хозяйству хлопотал, моя Мэри на кухне посудой гремела. Только слышу наверху вроде как ругаются. Потом короткий вскрик - и тихо стало. А у меня почему-то с самого утра на душе кошки скребли. Дай, думаю, поднимусь, посмотрю что там. Но не успел. С лестницы Грей сбежал, прямо скатился, в руках только дорожный саквояж. И сразу на коня. Я наверх поднялся, в дверь постучал, а дверь открыта. Зашел, гляжу, сидит донна Люсия в кресле спиной ко мне, в окно смотрит. Подошел поближе, а у нее нож в груди. А лицо спокойное, улыбается, и глаза открыты. Только из левого глаза слезинка ползет, все никак не упадет, так на щеке и повисла. Ноги у меня подкосились, сел я на кровать и думаю - что же я Доку скажу?! Тут Мэри прибежала, плакать начала...

Слышу, у коновязи конь всхрапывает, я вниз, а Док, вот он и сам идет, улыбается, в руке букетик полевых цветов.

Меня увидел, помертвел весь, только губами беззвучно спросил "Что?". Но по лицу видать все понял. Наверх заскочил, и слышу стон такой, звериный, как будто волка душат!

Потом вниз быстро сбежал, только и спросил:

- Давно?

Нет, говорю, меньше получаса. Он в седло прыгнул, вороного пришпорил и помчался галопом. Долго его не было, наверное часов пять. Мы уже бедняжку донну Люсию обмыли и переодели, викарий пришел, отпустил ей все грехи и помолился за упокой души. Положили мы Люсию на кровать, свечи зажгли в изголовье...

А тут рейнджеры вернулись. И сразу кинулись искать гада, мистера Грея, чтоб ему в Аду сгореть! Городок наш забурлил, многие тоже сели в седла, и уже собирались линчевать Грея, когда того поймают.

Но не успели - Док вернулся. Посмотрел я на него - и обмер, волосы шерифа сединой побило, как траву морозным утром. Повернулся ко мне, спокойный такой:

- Я его застрелил, Пит.

Потом поднялся наверх и попросил оставить одного с покойной. Наверное, час с ней сидел, или около того. Спустился вниз, в руках переметные сумы. Положил их на пол, кота погладил, отстегнул свою звезду и кинул на стойку.

- Я уезжаю, Питер. Пусть ребята сами решат, кому занять мое место.

Потом попросил похоронить Люсию, оставил кошель с золотом на расходы, поблагодарил нас с Мэри, обнял, и пошел к двери. Я его окликнул:

- Куда же ты, сынок, ночь на дворе!

Он обернулся, усмехнулся горько:

- А для меня теперь всегда ночь. Прощай, Питер! - и ускакал.

Донну Люсию похоронили, проститься пришел весь город, могилы не было видно из-за насыпанных цветов. Шерифом стал Джек Бёрден, он достойно справлялся. Потом, когда постарел, передал эту должность своему сыну, Тому. Хороший малый, до сих пор он нас охраняет.

В годовщину смерти Люсии Джек достал из чулана портрет и попросил меня повесить его здесь. Потом снял звезду и приколол ее на грудь Дока. Вот так, сынок...

Видишь как все случилось, приехал человек из ниоткуда, и уехал в никуда. Прямо как в индейских легендах...

Эх, ладно, Джим, иди-ка ты спать, тебе еще на утренний поезд надо успеть. А я посижу здесь еще немножко, вот с ним - дед кивнул на портрет Дока - поговорю.

- Спокойной ночи, Питер, спасибо за все!

- Давай, сынок.

Подымаясь по лестнице, я уже знал, что напишу, когда приеду в Сан-Франциско. Это будет не репортерская хроника, и не полицейский репортаж. Я напишу рассказ. И назову его так - "Легенда старого Юга".

Примечания:

1) Colt Single Action Army 1873 Peacemaker (Миротворец) - армейский револьвер одинарного действия

2) Ганмэн - упрощенно - хороший стрелок, не брезгующий работать по найму.

3) Двойной орёл — золотые монеты США номиналом в 20 долларов, которые чеканились с 1849 по 1933 годы.

4) Полуорел - золотая монета США номиналом в 5 долларов, имела хождение до 1933 года.

5) Имеется ввиду Гражданская война в США 1861 - 1865 гг.

6) Пьер Гюстав Тутан де Борегар (англ. Pierre Gustave Toutant Beauregard) (28 мая 1818 - 20 февраля 1893) - генерал армии Конфедерации во время Гражданской войны.

7) благодаря ствольной коробке, выполненной из бронзы, Винчестер 1866 года получил прозвище "Yellow Boy" - "Желтый парень".

8) Великий Дух, индейское божество.

9) Знаешь, как я тебя ждала?... я вернулась в Техас...

Судьба против нашей любви...

Где ты был все это время?...