Ледяная тропа

Глава 1. Apusineq.

Гигантские снежные хлопья неслись над белыми арктическими просторами, иногда образуя завихрения у самой земли и осторожно опускались на нее. Сквозь метель на небесах пробивались то фиолетовые, то зеленые полосы, напоминающие стаю духов, летящих по небу вдоль холодной и мертвой земли. Но все же в эту метель, если очень постараться, можно было найти россыпь снежных куличков, из которых на снег выпадали лучи света.

Именно в одном из таких домов и началась наша история. Молодой человек по имени Ивакак пристально наблюдал за вьюгой, пока в помещении царила напряженная атмосфера: мужчина с лицом, покрытом бороздами морщин, сидел и напевал приятную тихую мелодию, так и проникающую в душу своими ласковыми словами. На его ногах лежала голова, из которой торчали две черные, как уголь, косички. Глаза у лежащей девочки были закрыты, она покачивалась в такт песне и иногда тяжело вздыхала. Вокруг наворачивал круги мужчина помоложе, все его тело спонтанно вздрагивало, при виде картины пения. У всех, кто находился в помещении, были такие же черные волосы, лишь только у старика они потускнели и местами пробивалась откровенная седина.

-Проклятие, да куда же они делись-начал было возмущаться мужчина помоложе, но поющий сделал жест рукой и снова в иглу был слышен вой ветра и томная песня души.

Сквозь ледяное стекло Ивакак видел, как издалека идут два человека: один круглый и высокий, похожий больше на статного чиновника, чем на жителя снежного дома, каждый его шаг был тяжелым и одновременно абсолютно спокойным, рядом же семенил малюсенькими шажками другой, худой, чье тело постоянно вздрагивало от холода и адских порывов ветра. Вдалеке за ними виднелась снежная гора, над которой пробивалось северное сияние, освещавшее путь для всех опоздавших.

Иногда порывы снежных вихрей достигали апогея и гора и северное сияние и люди пропадали, становился видимым лишь снег, огромное количество снега, который поглощал все живое и укрывал ледяную кору собой. Ивакак машинально начал перебирать рыбу, сушившуюся на специальном станке из палок, вот одна - самая обычная Треска, за ней шло еще три таких же, одиноко висел молодой Палтус, еще совсем не доросший до обычных размеров этой рыбы, но все же даже его можно потом использовать по желаемому назначению.

Последним висел оголивший острые зубки рыжий Морской окунь, напоминавший лучи закатного солнца, пробираясь пальцами по тактильно странной чешуе рыбы, юноша почувствовал, что внутри Окуня и правда есть особенность, он слегка увеличился в размерах, по сравнению с типичными собратьями, как будто был более толстым. Еще немного ощупав пучеглазое морское создание, мальчик перестал сомневаться, он был уверен, что рыба что-то проглотила, такие истории мальчику рассказывали опытные рыбаки, иногда мореходам попадались странные круглые блестящие круги с дырочками посередине, а иногда даже жемчужины, хотя здесь было что-то покрупнее. Услышав скрип снега от приближающихся шагов, молодой человек мгновенно подскочил и пошел в сторону входного проема, помогая снять шкуру, заменяющую дверь в такую непростую погоду.

В тускло освещенное помещение вошли те самые две фигуры, которые видел юноша, ими оказались его мать и бабушка

-Наконец-то вы соизволили вернутся-снова подскочил напряженный мужчина-Собрали все что надо для Нагуя?

-Спокойнее, Имагми, дочка твоя жива останется если вперед бежать не будешь ты-Ответила бабушка, доставая из глубоких карманов своей гигантской бесформенной одежды различные зеленые и серые комочки жутковатого на вид мха, напоминающего дремучие заросли.

Бабушка-Анылги взяла худое и бледное тельце из рук старика и усадила девочку к себе на колени, растирая до алой красноты кожу на ее руках. Имагми поставил на огонь слегка проржавевший чан с водой и забросил туда оставшиеся травы и мхи, вскоре вода тихо забулькала, а в доме стало теплее. Порывы ветра гуляли по узкому входному коридору, издавая душераздирающий вой, как будто тысячи духов притаились за коричневой кожей моржа. Снова раздались шаманские напевы, на этот раз от Анылги, ее гимн был более бойким, нежели чем у старика, она лихо приподнимала маленькую девочку с каждым ударным слогом.

Пока все наблюдали за этой картиной настроение поднялось и Имгами тоже запел, вскоре песню подхватила и супруга мужчины, Маримьяна, они дружно пели, иногда заменяя слова именем больной. Старик незаметно подхватил расписной разными героями мифов бубен с пола иглу и в такт словам начал наносить по нему удары. Гигантские снежные хлопья неслись над белыми арктическими просторами, иногда образуя завихрения у самой земли и плавно опускались на нее, а в одном из тесных иглу далеко на севере Гренландии играла музыка и пелись песни.

Примерно спустя час после начала празднества выздоровления все в доме заснули. Ивакак решил первым нагнать на себя чувство усталости и улегся спать, вскоре и остальные жители иглу разлеглись вокруг костра. Монотонный треск дров и дуновения теплого ветра по лицу быстро всех успокоили.

Спустя всего десять минут, которые шли целую вечность для мальчика - подростка, раздался громогласный храп Анылги, от которого задрожал даже бубен, брошенный посередине жилища. Полежав еще немного, с трудом переживав каждую секунду, юноша почувствовал, как и к нему подбирается сонливость. Он сразу же попытался тихо встать и задел станок с рыбой, отец семейства дернулся, но проснутся не смог, усталость из-за больного ребенка брала верх. Парнишка осторожно прихватил рукой рыжего Морского окуня и попытался снять его с крючка, но рыба держалась крепко, он снова вздернул ее из-за чего крючок оторвался от станка с жутким звуком, встряхнувшим весь дом.

Подросток в ужасе обернулся, ожидая увидеть, как все смотрят на него, а он бы даже и ответить ничего не смог, но за его спиной так и лежали крепко спящие тела. Черноволосый подросток спрятал за пазуху Окуня, но улыбку упрятать не смог. Теперь остался всего один сложный этап: выбраться наружу через помеху из пяти человек. Он аккуратно шагнул между отцом и матерью, даже самые мягкие движения сопровождались, казалось, невероятно шумными звуками. Сотни духов пропали из входного проема, больше гвалта ветра слышно не было, Ивакак был почти уверен в том, что метель закончилась. Пробравшись через остальные он плавно отогнул кожу Моржа и наконец выбрался на свободу. Вздохнув полной грудью он понял, что не ошибся, на улице и правда было сухо, снегопад кончился, лишь иногда нежные хлопья падали на лицо и руки.

Мальчик вытащил из-за пазухи Окуня и бросил его на снег, затем, порывшись в глубоких карманах шерстяной анораки раздобыл маленький острый ножичек для раздела туши и защиты, он блеснул при свете луны. Крепко схватившись правой рукой за расписанную оленями деревянную ручку ножа и немного придерживая рыбу на снегу левой, он попытался вспороть рыбу от ее глотки вниз. Изнутри донесся неприятный запах мертвой и слегка тухловатой рыбы, но это его не остановило, вскоре кончик орудия уперся во что-то твердое. Еще немного разрезав тушу, он остановился и развел два конца в разные стороны.

Кроме внутренностей внутри и правда было что-то странное: прозрачная колбочка с каким-то стертым рисунком, на котором была нарисована лошадь и человек, держащий предмет, напоминающий гарпун, но немного другой формы. Под рисунком было еще много чего написано, но Ивакак не мог разобрать слов, они были написаны символами, не похожими на привычный алфавит. Внутри колбочки лежал лист бумаги. Подросток с трудом выдернул пробку, которую тоже долго рассматривал: она была сделана из чего-то серого и блестящего, прямо как остриё ножа, а посередине пробки было написано то же, что и на колбе. Он отбросил пробку и снова перешел к листу бумаги. Перевернув стекляшку он схватил выпадающую из нее бумажку.

Тут за спиной он услышал скрип снега и, резко обернувшись, увидел деда, он вышел из иглу с дымящей трубкой в зубах. Заметив внука он двинулся в его сторону, никакого удивления на его лице не было, только белые тучи, гулявшие над его головой и за спиной, а затем улетающие в чернеющую пустоту неба. Ивакак дернулся и лихорадочно принялся собирать все, что нашел в Окуне, но почти сразу понял, что это бесполезно. Страх перед старшими и более опытными он испытывал всегда, даже особо не осознавая почему, просто так его учили - боятся тех, кто живет дольше. Старик никогда не бил, не оскорблял, не наказывал, он отличался от других, ведь он лишь осуждал и это было куда страшнее, чем наказы отца.

-Покажи, пожалуйста-раздался тихий, но невероятно настойчивый голос Апая

Ивакак молча протянул Окуня и принялся глядеть в землю, раскапывая носком ямку в кристально - чистом снегу. Некоторое время, Апая смотрел на мальчика, после чего усмехнулся

-Я про бутылку-снова сказал он, отбрасывая тушку на снежный холм неподалеку-Покажи ее

На этот раз в протянутой голой руке появилась загадочная склянка, она приблизилась к сморщенному лицу, а карие глаза принялись досконально изучать каждый изгиб, каждую трещинку на донышке. Затем, два сухих пальца устремились внутрь и выхватили оттуда спрятанный лист. Немного изучив свернутую бумажку, Апая развернул ее. Мальчик, не успевший этого сделать, вытянул шею в надежде что-то разглядеть, но и в свертке были загадочные символы. Однако старик умудрился пробежаться по ним глазами, постоянно меняя гримасу на лице. Вскоре он убрал листок

-Тебе крайне повезло-сказал Апая, сворачивая и убирая обратно в бутылку листок-Ты нашел письмо с материка-продолжил он

-Что мне с ним делать?-Вопросительно взглянул на старика Ивакак, понявший лишь половину половину сказанного, но Апая разобрал кашель и лишь спустя некоторое время осилил ответ

-Пойдем, -сказал тот осипшим голосом, махнув рукой и закупоривая склянку-Утро вечера мудренее

И компания ушла в иглу, а окунь остался брошенным на холмике, покрывшийся слоем инея. На утро его уже не было. Буря успокоилась, а северное сияние усиливалось с каждой минутой. Луна освещала снежные просторы Гренландии, словно проводник по миру тьмы. Уже скоро назревал новый день.

Глава 2. Aalisaq.

Утро наступило почти незаметно, ведь солнечные лучи просто не осилили пробиться сквозь свинцовое северное небо инуитов. Из некоторых иглу стали осторожно выходить люди, вдыхая полной грудью ледяной воздух арктики перед началом нового, насыщенного дня. Вскоре из самого отдаленного жилища вышел худощавый отец семейства, Имгами. Он вместе со стариком вытаскивал станок, на котором сушилась рыба, состоящий из нескольких палок и крючков, развешанных на горизонтальной ветке березы.

Под ногами постоянно металась компания играющих детей, чьи крики, казалось, разносились на километры вокруг. Ивакак проснулся от того, что рядом с ним возилась и перебирала какие-то травы Анылги. Она подробно рассматривала каждую склянку, в которой хранились засохшие растения и одновременно напевала протяжную и спокойную мелодию, гимн мысли. Ее деятельность в поселении было сложно переоценить, ведь она была местным лекарем - шаманом, спасшим десятки жителей от трагичной гибели.

На любой недуг у нее находилось средство, а если не было средства, то находилась песня. Всю свою жизнь, насколько знал Ивакак, она провела здесь и не пыталась выйти за пределы коммуны, лишь изредка она уходила в соседнее поселение за травами, которые хранили другие лекари. Пухлая женщина, приметив пробуждение Ивакака, тут же отправила его помогать со станком. Выйдя на свет, он увидел, как Имгами оглядывает снег вокруг иглу и расспрашивает о чем-то старика, часто вздергивая руки к небу, но Апая никак не реагировал, а лишь наблюдал за каждым его действием.

Подросток сразу вспомнил, что произошло вчера ночью и устремился к ним, с треском проваливаясь вглубь снежного покрова, выросшего за ночь.

-Доброе утро, отец-поздоровался он, улыбнувшись-как вам спалось? Глаза мужчины нервно пробежались сверху вниз по Ивакаку, а ноги двинулись к станку с рыбой. -Тебе неизвестно, случаем, куда пропал добытый с трудом Морской Окунь, висящий здесь еще вчера?-задал он вопрос, указывая на ряд висящей рыбы, не поздоровавшись в ответ.

-Нет, а он пропал? -О да, загадочным образом,-странным тоном продолжил отец-а все что мне удалось найти-вот этот нож-вытащил он клинок Ивакака с вырезанными оленями на ручке.

Подросток напрягся, как бы он не пытался не подать виду, все равно чувствовал, как краснеет лицо. Имгами пристально глядел в отведённые глаза сына, ожидая, что же он сможет сказать в ответ, но тот лишь скукоживался и тихой поступью отступал назад. Старик, наблюдающий за всей это картиной сидя на снежной кочке, наконец решил вмешаться:

-А я видел, как здесь оказалась вот эта штука-он брезгливо указал на нож-ее сюда Ампритокуиль притащил, вечно вещи у больных ворует, что поделать-продолжил он, прищурившись глядя на Имагми, который неожиданно замолчал и начал теребить мех своей анораки. Больше тему с Окунем не поднимали, а отец молча вернул сыну в руки ножик. Гвалт в поселении стоял жуткий, местные мужчины делились историями с последней охоты и рыбалки, иногда повышая тон. Дети продолжали назойливо бегать между иглу, постоянно с треском проваливаясь вглубь свежего снега. Женщины также расселись небольшими группами рядом с домами и тихо о чем-то беседовали, иногда взрываясь приступами хохота. С каждой минутой сквозь свинцовые облака все больше пробивались лучи пригревающего солнца, напоминающего о начале дня. Сильные порывы ветра разгоняли тучи и еще больше веселили детей.

Сквозь весь традиционный утренний шум послышался тихий кашель. Резко все жители поселения повернули головы в сторону самого дальнего иглу: кто-то активно пытался вылезти из глубины снежного жилища. Одна из девушек бросилась на помощь и, буквально, вырвала человека из иглу. Перед толпой показался старик, чей пол и возраст определить уже было невозможно, в одной из рук он держал посох, весь изрезанный различными рисунками. Каждый шаг старику давался с трудом и сопровождался охами толпы. При помощи трости и девушки он влез на небольшой снежный холм и снова прокашлялся. Старик поднял руки вверх и воскликнул:

-Рад вновь пожелать доброго утра жителям нашей общины!

Жители принялись весело хлопать и свистеть.

Седовласый мужчина опустил дрожащие кисти и все продолжали слушать его речь

-Сегодня у меня для вас несколько новостей, братья и сестры-продолжилон-Не все слушают мою речь сегодня, ведь один из жителей покинул поселение-грустнымоспишим голосом говорил он-Ноя не вижу в этом чего-то плохого, ведь он начнет новую жизнь рука об руку с духами льдов, а мы с вами получим большую порцию еды!-Снова поменял он тон, уже в более позитивную сторону. Толпа обрадовалась и снова начала хлопать. Вещающий старик сделал кому-то жест рукой и в толпу сразу бросили несколько тушек рыб. Все начали хватать их и спорить между собой, кто же получит самую лучшую-молодого Палтуса.

Ивакак наблюдал за всем эти со стороны. Его, как члена семьи, еще не должны были волновать вопросы дележки еды. Апая так и не сдвинулся с места и продолжал следить за всем происходящем с легкой усмешкой на лице, но когда отец семейства хотел было бросится за рыбой-старику пришлось приподняться и одернуть Имагми. Тот вопросительно поднял руки и собирался было все равно пойти за Палтусом, но все же что-то его остановило.

-Друзья, давайте же вручим награды двоим жителям нашей колонии-продолжалречь главный шаман-позовите же сюда темных!-Воскликнул он гулким голосом.

Апая фыркнул и встал со снежного холма, подхватив под руку молодого человека

-Пойдем отсюда, у нас есть дело поважнее, чем это-презрительно зыркнул он на выходящих к шаману мужчин и радостные возгласы толпы

Они прошли по всему поселению вглубь, к самому отдаленному иглу. Старик оглядел жилище и, жестом руки, подозвал Ивакака за дом. Мальчик не знал, что ему делать и поэтому шел осторожно, пригнувшись.

Апая вытащил из-за пазухи бутыль с листком и принялся лихорадочно вытаскивать пробку из горлышка.

-Значит так, времени у нас нет, скоро сюда вернется Эйгиль-начал говорить он, иногда оглядываясь, в поисках прохожих-Думаю, ты догадываешься, что помимо нашего поселения есть и другие. Причем не всегда где-то рядом. Это письмо приплыло из далекой страны, где льды не вечны, а люди не используют наш язык, Канады-пальцы бросились в бутылку и, немного порыскав, вытащили свернутый листок бумаги, но было поздно. Неподалеку от иглу донесся скрип снега

Ивакак осторожно выглянул из-за снежного дома и увидел, как крупный мужчина, ростом не меньше двух метров и огромным пузом, важной походкой идет по снежной тропе к своему жилищу.

Апая фыркнул и развернул листок бумаги.

-Времени мало, этот- он небрежно кивнул головой в сторону мужчины- ничего не слышит, но скоро вернется его жена. Слушай, это письмо от человека по имени Алис, оно живет в городе Бонависта. Тут есть обратный адрес, куда ты можешь отправить письмо...

-Как ты понимаешь что здесь написано?-Внезапно перебил старика Ивакак. Тот некоторое время молчал

-Я прожил в Канаде два года, по молодости.

-Так почему же вернулся сюда?

Снова тишина, только лишь гогот доносился из центра общины, все радовались новостям главного шамана. Порывистый ветер утих окончательно, снежная пустыня успокоилась и ожидала нового прилива погодных явлений.

-Я пожалел о своем переезде туда, но и здесь чувствую себя не так, как хотелось бы. Человеку бывает очень сложно найти то идеальное место, где будет рад он и где будут рады ему. Иногда на это уходят годы, иногда вся жизнь. Эта гонка за умиротворением - часть человеческой жизни-заговорилАпая уже более тихим голосом- Гляди, а вот и жена Эйгиля возвращается, пойдем-ка отсюда.

И они двинулись к дому, осторожно обходя все иглу, чтобы их не заметили. Ивакак задумался над словами старика, он знал, что Апая был человеком с предупреждением. Он относился с пренебрежением ко всему, связанному с духами и никогда не участвовал в общей охоте. Даже не вкладывал еду в общую базу. Однако, молодой человек никогда не задумывался о причинах такого отношения старика к общине.

Только они вернулись к своему иглу к ним сразу подлетел Имагми.

-Да где вы пропадали? Ивакак, тебя ищет Нанук, у него есть впоросы по поводу твоей первой общей охоты-заговорил он, то подергивая плечами, то заламывая пальцы-Отец, а вас вызывает верховный шаман.

Ивакак был погружен глубоко в свои размышления и дошел до жилища Нанука практически автоматически. Из глубин его сознания вырвались сотни мыслей и полностью поглотили в пучину рассуждений. Ивакак, перед тем как войти в иглу охотника, оглядел поселение. Он увидел веселых рыбаков, возвращающихся с добычи. Заприметил компанию женщин-лекарей, которые обменивались выдуманным опытом восстановления своих пациентов. Разглядел снежные дома местных жителей. Сама идея другой жизни будоражила его сознание.

Ивакак вошел в охотничий дом.