Лед и пламя.

Глава первая. Летняя жизнь реки.

Лед и пламя.

Написано на конкурс с одноименным названием. Должно было быть рассказано о хоккейных баталиях и схватках.

Часть первая. Летняя жизнь реки.

Река за деревней течет медленно. Она кажется ленивой, начиная с поздней весны, и становится излюбленным местом купания всех деревенских жителей летом.

Ребятишки, как только выходят на летние каникулы, пропадают на речке с утра и до вечера. Потом приходят домой загорелые докрасна, похожие друг на друга, как одинаковые вареные раки.

И плачутся матерям или старшим сёстрам, по ночам, потому что, когда купаешься постоянно, а на реке проводишь целый день, то кожа смачивается водой и немного мерзнет. А загар ложится незаметно.

Но стоит только возвратиться домой, как кожа начинает зудеть и гореть, потому что за целый день непрерывного купания, получает такой заряд солнечного

тепла и ультрафиолета!

Не помогает домашняя сметана. Матери ею все ожоги обгоревшей от солнца кожи смазывают, всю спину и плечи, обмазывают густо. Но два или три дня приходится боль и зуд потерпеть.

Потом обгоревшая кожа начинает сходить лоскутами и сухими, отболевшими, как будто бы они сухая и тонкая бумага, лохмотьями кожи…

Зато к осени, накупавшиеся до бронзового загара деревенские ребятишки, становятся похожими на одинаковые золотистые апельсинчики. Такой ровный оранжево - бронзовый загар покрывает их тело во всех местах, до которых сумело за лето дотянуться солнце.

И компании другие, состоящие из взрослых людей, после работы обожают отдыхать на реке. Подъезжают на машинах, отдыхают группами.

Совсем близко к вечеру появляется закусь и водочка.

Разогретые спиртным деревенские мужики лезут в реку охлаждаться и купаться.

Иногда, они тонут. И тогда дно реки, в поисках утопленника, обшаривают приглашенные из города специалисты - водолазы.

Весной река разливается, захватывает всю пойму - широкую и низкую долину, что проходит вдоль всего течения реки, долину заросшую осокой, ветлами и разными влаголюбивыми травами.

Весенние паводковые воды стоят, широко разлившиеся, неделю - полторы. И обязательно уносят, вслед за собой, небольшой мостик - переход через реку, который деревенские жители называют «Мостки».

Переправа, поэтому, обновляется ежегодно. Строится новая переправа - мостки в конце весны, стоит все лето, уходит целым мостом в осень. Но подрубается, очевидно, льдинами раннего и весеннего ледохода. Расшатывают льдины бревна, сваи моста, дощатый настил, подрубают его льдины, когда потрескивают, наползают друг на друга и всей массой своего движения, вдоль по течению реки, ледоходом идут.

В это время года деревенские жители не ходят на речку. Она становится гневной, очень сильной и может быть опасной.

А после весеннего половодья, что постоянно уносит за собой доски и сваи порушенного полоаодьем моста, река, возвращаясь понемногу в собственные берега, дарит людям, по всему пространству поймы, небольшие пруды, заводи и лужицы, в которых можно, бывает, иногда, и рыбешку малую найти.

Не успевает вся рыба стечь вместе с уходящей после половодья водой в основное русло реки. Кто - нибудь из рыбной мелочи, обязательно останется в небольшой, отрезанной от основного русла реки, лужице.

И потом, в течение всего лета, дарит река свои дары. В некоторых глубоких лужах, что застаиваются до середины лета и дольше, приходят на теплую прогретую солнцем воду, лягушки. И размножаются заботливые мамаши и папаши в мелких теплых лужицах, оставляют там свою икру.

И к середине лета так много в лужицах разного возраста вылупляется головастиков, что по ним можно, без всякого зоологического атласа с рисунками и фотографиями, все фазы развития лягушки в детстве и в водной среде, на природе найти, а не только со страниц учебников и научных книг…

И сводный лягушачий хор, большим и постоянным подарком от матушки - реки, сопровождает всю летнюю жизнь односельчан.

С такой же методичностью, как начинает пронизывать поближе к ночи, запахом сначала резким, потом надоедливым, но привычным, и пахнет, пахнет, пахнет, всю ночь, всеми посадками и клумбами душистого табака, пахнет настойчивым и резким запахом. И тянется цветочный запах от каждой посадки, с каждой клумбы.

Накладывается он на свежесть запахов влажной деревенской ночи и чистого весеннего или летнего прохладного и ночного воздуха.

И эта, не то благовонная, не то вонючая, запаховая симфония, продолжается, без перерыва, всю короткую летнюю ночь...

Поближе к ночи, повторяя своими постоянными действиями посадки душистого табака, на клумбах и перед дворами, лягушки начинают петь хором, активно перекрикивая друг друга и сами себя.

Лягушки горланят и стонут, лягушки громким хором квакают. И всеми ночами, отдыхают ли деревенские люди, собираются ли они заснуть или прогуливаются они по главной улице своего села, отдыхая после вечерних трудов праведных, или встречают, может быть, из стада, свою гулёну - корову...

Делают они это, все деревенские люди, не в одиночестве или в тишине, но в сопровождении живых звуков живой природы, что так щедро дарит людям речка, заселяя по весне икрой, головастиками, лягушачьей молодью места приречной поймы во всех впадинах, канавках и лужицах…

Глава вторая. Зимняя жизнь реки.

Часть вторая. Зимняя жизнь реки.

Зимой река понемногу и постепенно, не то, чтобы останавливает свою жизнь. Но насыщенная и полноводная жизнь реки приостанавливается и становится малозаметной.

Щуршит и плывет по воде шуга. Вместе с осенними заморозками, что приходят в середине осени или поздней осенью, в каждый двор деревни и на речку тоже, плывут по течению, что становится в это время медленным и тяжелым, намороженные тонкими иглами льдинки.

Льдинки образуются от холода из самой воды. Льдинки сбиваются под силой течения в полупрозрачные и неплотные копешки, очень похожие на небольшие пучочки сухой травы, что сохнут летом на лугах из скошенных трав, во время сенокосов.

Только травинки эти, ледяные и полупрозрачные, созданные не травой и весенним солнцем, а приближающимися морозами, холодами, из самой воды, не остаютя в горсти, не колют ладонь, как сухие травинки, полноценное питание зимой для взрослых телят и коров. Льдистые иголочки ломаются, даже не с хрустом, а с тонким, чуть слышным звоном.

Если возьмешь горсть ледяных «травинок» в ладонь. И даже ладонь не успеваешь сомкнуть и сжать, как ледяные иголочки растворяются на руке, становятся вновь водой, очень холодной, кстати, на осеннем ледяном ветру. И проливаются из горсти, тонкими струйками воды бывшие «травинки» и «иглы» в реку.

А навстречу мне, вдоль берега, подчиняясь постоянному речному течению, снова шипит и шуршит, немного, ломаясь в ледяное крошево, звенит и плывет по течению реки намороженное ледяными ветрами начало зимнего ледяного щита что будет скоро постоянным и крепким.

Через пару - тройку недель, если основные и сильные морозы придут, полностью скует и остановит лед всю большую реку.

И только тогда понимаешь, что затея прийти на берег реки и на осенний снегоход посмотреть, вдоль всего течения речки прогуляться и снова посмотреть, как постепенно лед сковывает сплошным покрывалом у реки берега, идея интересная, но затея опасная.

С «нашего», деревенского берега, очень круто сходят, почти отвесно обрываются, к самой воде берега.

По ним и летом спускаться опасно. Но летом, хотя бы мать и мачеха по всем берегам очень густо растет. За ее листья, разлапистые, как лопухи, удобно прихватываться. И так, перебираясь руками от лопуха к лопуху, а от одного могучего корневища мать и мачехи к другому, можно безболезненно спускаться сверху, от крутого берега реки к воде, до самой воды, до самого низа.

Летом мать и мачеха хорошо растет. Летом мать и мачеха нагрузку и тяжесть человека выдержит.

А ближе к зиме слабеют и подмерзают корни. Сами растения жухнут тоже.

Они засыпают и растения уходят на покой. На всю долгую и суровую зиму.

Плохая была эта идея спускаться вниз, с обрыва, поздней осенью, чтобы, соскучивщись и в одиночестве, на речку свою перед тем, как она под лед на всю зиму уйдет, еще один разочек посмотреть.

И летом, даже если сорвешься с середины берега, слетишь до воды, уйдешь, сразу, по пояс, в теплую воду, то, может быть, ничего страшного не случится. Летом настолько бывает тепло, что рядом с тобою купаются все. Или почти все деревенские жители.

А вот сорваться с крутого берега и слететь в воду сейчас, когда река, на всем протяжении своего течения абсолютна пустая и безлюдная, означает не то, чтобы прямую возможность погибнуть…

Река знакомая. Глубины и быстрина начинается не от самого берега, а чуть подальше, в паре - тройке шагов от него, от крутого берега.

Но вымочить даже ноги, не то, чтобы провалиться в ледяную воду до самого пояса или выше пояса, уйти в ледяную воду по грудь, означает, что даже если потом сумеешь выбраться на берег.

Даже если сможешь закоченевшими, замерзающими на ледяном ветру пальцами, подтянуть непослушное от холода тело и выбраться на берег реки…

Расстояния становятся вдруг, непреодолимыми…

Одно дело прогуляться в сухой и теплой одежде и посмотреть на берег реки, оставаясь сухим с самого берега реки...

И совсем другое дело, бежать по обратной дороге к дому, в мокрой одежде и с мокрыми ногами. Тогда счет идет на минуты.

Тогда - то и можно не добежать и по дороге закоченеть, упасть на землю, пропасть…

И, даже если домой добежишь, то после неудачного, в позднеосенней речке промачивания, заболеть можно, от простуды, так сильно!...

Что неизвестно еше, выживешь или не выживешь.

Поэтому, с сожалением, прощаешься с реченькой. Пообещавши ей, что обязательно и не раз еще, зимой на речку посмотреть придешь.

Когда река укроется прочным льдом, как толстой шубой. И сугробами снега, как белой, пушистой шалью.

Так обещаешь подружке - реченьке, выбираясь осторожненько по косенькой и скользкой тропинке из - под крутого, обрывистого берега.

И понимаешь, что бросаешь речку одну ненадолго. Но ведь не насовсем же бросаешь ее одну, не насовсем?...

Глава третья. Простая хоккейная коробка.

Часть третья. Простая хоккейная коробка.

Ничего не может быть лучше зимой, чем занятия активными и зимними видами спорта.

Потрескивает от мороза дом. Старый дом сложен из круглых, темных от старости и толстых бревен. Задерживают эти бревна мороз и холод.

Дважды в день топятся печи. На одной из печей, большой, сделанной под печь русскую, только с плитой, бабушкой старенькой, но еще очень бодрой, еда весь день готовится. Печь растопляется лучиной, а топится дровами. И отдает, пока обед бабулей варится, эта печь столько тепла, что хватает его, чтобы было в доме деревянном, из бревен толстых, срубленным, тепло до самого вечера.

А вечером возвратятся с работы отец и мать. И сначала пойдут во двор, убирать во дворе, ублажать и обихаживать скотину. А потом принесут в дом дров и снова затопят печь, теперь уже круглую печь - галанку.

И в деревянном доме снова станет тепло и очень тепло.

А вокруг дома, что стоит крайним в уличном недлинном ряду из шести - восьми таких же рубленых домов - коттеджей двухкаартирных, если пройти чуть более теплыми сенцами и выйти в совсем уж холодные, вымороженные холодами и морозами сени, затем, через них, пройти на крыльцо, начинается, в каком - нибудь десятке - другом метров от крылечка, настоящий и вековой сосновый бор.

И каждое дерево в этом бору толщиной стоит такое же, как те стволы, что пошли на сруб дома нашего и на срубы всех остальных домов в деревне. Смолистые и толстые деревья - великаны сосновые и еловые, и после своей смерти исправно служат людям.

И не одно десятилетие после постройки домов исправно сохраняют тепло внутри дома. И не дают улетучиваться впустую печному, натопленному, теплу.

Нет и не бывает ничего лучше зимой, чем занятия зимними и активными видами спорта, особенно если сидишь в мягком кресле внутри теплого деревянного дома. И не нужно никуда сегодня бежать, ни в какую школу идти. И незачем совсем ни о чем беспокоиться.

Потому что пришел и прошел Новый Год с его праздниками, подарками и другими лакомствами.

И наступили зимние каникулы, такие долгожданные для учеников всех школ.

И так хорошо бывает наблюдать за активными видами зимних и разных других видов и спортов по телевизору, шуршать обертками от конфет, разворачивать их и съедать потихонечку конфетку за конфеткой из подарка сладкого и новогоднего.

И нет никого рядом, до самого возвращения с работы родителей, кто мог бысказать, что неправильно весь свой каникулярный день провожу сегодня я…

По телевизору заканчивают показывать новогодний и развлекательный детский фильм. Теперь начинают показывать хоккейную баталию.

Комментатор - знаток успевает за событиями свою речь повторять. Он говорит быстро и очень быстро, он от восторга захлебывается.

События на хоккейной площадке, тем временем, ускоряются и наиболее остро складываются!

Вот вмешивается судья в процесс отнимания маленькой шайбочки у одних игроков. Опять что - то судье не понравилось...

Гоняются две команды здоровенных мужиков за ма - маленькой резиновой штучкой, которую и рукой - то подобрать непросто.

А они ее должны неуклюжими клюшками подбрасывая, через все ледяное поле друг у друга отнимать и друг другу передавать.

А потом еще и забрасывать в ворота команды соперников!...

Согласна бываю с комментатором. Сижу и ем конфеты. Наши орлы и тигры прошли в финал и полуфинал. Потом опять всех победили.

И нет цены и подвигам наших славных хоккеистов, которые выигрывают раз, выигрывают два. И в клочья разносят всех тех, кто посмел бы им противоречить или сопротивляться.

- Вот отец к вечеру придет, - хрущу конфетой из подарка и понимаю правильно ситуацию я. – Опять он будет жалеть, что без него снова Главный Матч на Хоккее, состоялся.

Отец, иногда, очень любит посмотреть, как наши хоккеисты: Орлы, львы и тигры, сносят друг друга ради секундного обладания небольшой хоккейной шайбой!