Ласточкино гнездо

Глава 1

«Маленькая ласточка учит нас большому — хранить, любить и не бросать своё гнездо.»

Лето, раннее утро. Выхожу во двор — теплицы открыть, живность накормить, напоить и выпустить на прогулку. С работой справилась. Сижу в беседке — любуюсь красотой природы и птичек слушаю.

И призадумалась: а сколько же птичек у нас тут обитает? Не домашних, а «уличных».

Прислушалась — кукушка. Каждое утро с четырёх до пяти на самой макушке берёзы: — Ку-ку, ку-ку. Ага, значит, где-то тут вылупилась в чужом гнезде и теперь ищет, куда своё яйцо подкинуть.

Прислушалась ещё — угу-ку, угу-ку — это уже не кукушка. Это ожереловые горлицы. Пара сидит на проводах, красивые, с нежно-серым перламутровым оперением. Часто прилетают и часами сидят угу-ку, угу-ку.

Воробьи на лужайке — клюют птичий горец.

Горихвостка вспорхнула — певчая птичка-мухоловка с хвостиком, как пламя. Гнездо свила под крышей сарая. Двое птенцов у нее ждут кормёжки.

Слышу петух мой, Петрович, крик поднял. Куры врассыпную — кто куда. Смотрю вверх — Скопа. Хищник летает, высматривает цыплят помельче. От него родимого отдельный вольер сделали для цыплят и сверху сетку натянули — притеняющую.

Затрещал кто-то — трясогузка! Весело прыгает по тропинке. Нравятся мне эти птички: кажется, она всегда весёлая, озорная — потрясёт гузкой и улетит.

Дятел живёт через дорогу, у соседей в саду. Нет-нет, да и настукивает — личинок в деревьях ищет.

На яблоне скачет, а потом щебечет на вершине зеленушка: — Джжююии – джжююии. Потом взлетает с трелью и щебетом: — Вжжжжеееу — и обратно на яблоню. Так самец самку привлекает — токует.

Но раньше всех поёт зарянка или малиновка. Песня звенящая. Считается, что каждая малиновка поёт по-своему. Я же слышу флейту.

Сороки прилетят — на берёзу прыгнут, потрещат, посплетничают — и по своим птичьим делам.

Бывает услышу соловья с его голосистыми трелями.

А иной раз залетит жаворонок: потрещит, посвистит, пострекочет, как сверчок за печкой — и обратно в поля.

Часто встречаем скворцов, когда прогуливаемся по округе.

Недавно две вороны важно летели над головами и друг другу жаловались: — Каар, Каар.

Много разных и удивительных птиц я вижу здесь, в Придорожье. Но особенную любовь и нежность испытываю к ласточкам.

Деревенская ласточка, или ласточка-касатка. Сине-чёрная, с металлическим отблеском, снизу — бледно-бежевая. Кроха весом всего 24 грамма. И история моя будет именно о ней.

Ласточки поселились в сарае. Второй год в своём же гнёздышке. Мы форточку всегда приоткрытой оставляем — для них. Дверь-то на ночь закрыта, окно не оставить открытым — хорьки и кошки тут как тут. Форточка небольшая, а ласточка залетает ловко, юрко, прямо на лету.

Смотрим — рты появились, птенцы. А вид такой, будто глаза на тебя таращат. Маленькие, кушать просят. А мама с папой туда-сюда, туда-сюда, летают, приносят еду.

Маша, дочь, говорит: — Мама, там птенцов много. Обычно 2–3, а тут 5 штук! — Ого, как много… Гнездо-то выдержит? Оно ведь малюсенькое совсем. Давай подстелем соломы.

Вольер у нас был пустой, не занят птицей. Постелили большую кучу соломы. И вот однажды захожу я в сарай — а гнезда нет. Смотрю — валяется на соломе, а птенцы копошатся.

Бегом домой. Что делать? Как помочь ласточкам?

Смотрю на цветы на подоконнике — бинго! Кашпо! Есть в запасе.

Надеваем перчатки. С Машей начинаем спасательную операцию «Ласточкино гнездо». Бежим в сарай. В кашпо — сено, остатки гнезда, птенцов туда. А они — не так-то просто от сена отцепить: лапки намертво вцепились. Пришлось аккуратно ножницами отрезать травинки вокруг лапок и в кашпо сажать.

Ура! Всё пятеро — в новом доме. Прибили гвоздь, повесили кашпо на прежнее место. Красота.

Решаю: само гнездо, глиняное, надо выбросить. Лезу достать — а там… Взрослая ласточка. Мёртвая. С перекусанным черепом. И крысиный помёт рядом.

Я в слёзы. Рыдаю. Как же так… Защищала птенцов, отбивалась до последнего и погибла. А как же теперь малыши? Кто их кормить будет?

Порыдали с Машей. Похоронили ласточку. Пошли искать в интернете — как выкормить птенцов ласточки. А там: каждые 1–2 часа мушками, с зари до заката…

Боже, что делать.

Потом осенило: ведь ласточки птенцов парами выхаживают. Решили — оставим птенцов на 5 часов, будем наблюдать. Если никто не прилетит — тогда заберём домой, выкармливать сами.

Сидим в засаде, чуть подальше от сарая. Чтобы не спугнуть. У нас тут их много гнездится — кто в сараях, кто в с скирдах, кто под крышей дома.

Летит ласточка. Мы с Машей: — Наша? Нет! Мимо. Следующая. Опять мимо…

Через час налетело штук двадцать. Кружат вокруг сарая, кружат. Раз — одна в сарай. Через 10 секунд — обратно. Другая или та же не разберёшь — в сарай. И обратно.

Покружились, покружились — и улетели. А одна осталась. Сидит на калитке в огород, напротив сарая. Головой крутит.

Ну, думаю — наша! Так и есть. Залетела — и долго не вылетала.

С лёгким сердцем отправились домой. Потом наблюдали — точно, прилетает и кормит птенцов.

Прошло время. Вылетели птенцы из гнезда. Покружили, покружили немного — и улетели. Полезли мы с Машей кашпо снимать — а там два тельца засохших. Только трое вылетели из гнезда. Грустно очень стало. Жалко. Но ничего не поделаешь – жизнь она такая