Last Caress

Глава 1

Вот и всё. Кошке снова стало скучно. И ты снова здесь, выверяя по линеечке оставшиеся минуты своей жизни. Ты пристально наблюдаешь, как суетливо и судорожно они проплывают по речке, которая некогда была радужным центром твоего мироздания. Ты снова себя ненавидишь — как же легко тебя разоблачить, всего лишь на полсекунды показав суть твоего существования. Ты к своему, — между прочим, не самому плохому — возрасту окончательно погряз в конструктах и артефактах мнимой действительности. Тебе даже иногда кажется, что всё это взаправду. Но вот тебе мое последнее утешение — остальные живут в таких же выдуманных мирах. Все, кем ты восхищался, кого считал настоящим, — они такая же грязь на подошвах вселенского мифа. Они такие же лживые, как и ты. И точно так же пытаются укрыть свою пустоту под пафосной значимостью и напускной субъективностью, под видимостью благополучия: внешнего или внутреннего. А тебе остается лишь гадать, что более отвратительно: кичиться своим способом существовать или богатым внутренним миром.

Детство ты провел в индустриальном городе, юность потерял в псевдоинтеллигентном — в том самом, где чуть не потерял и жизнь. И вот незаметно ты дожил до зрелости и вернулся в индустриальный город, только немного побольше. Но что это действительно для тебя значит? Пытаясь ответить на этот вопрос, ты снова себе лжешь. Так было всегда. И будет еще неизвестно сколько. Твое предчувствие — смешанное со страхом — скорой смерти всегда тебя обманывало. Просто твой однокомнатный ад стал двухкомнатным. Ты продолжаешь верить в любовь, продолжаешь надеяться — но все реже находишь доказательства того, что любовь и надежда есть или хоть когда-либо были в твоей или чьей-нибудь жизни. И ты с отчуждением и непониманием смотришь на то, как другие люди страдают от любви. Чужие эмоции кажутся тебе фальшью планетарных масштабов. Ты все чаще спотыкаешься о россыпь самообманов, поэтому твоя собственная черствая душа почти не способна на искренние чувства. И тебе начинает казаться, что за твоей любовью всегда маскировались лишь жалость, благодарность, привычка или зависимость. Тем более ты не понимаешь, как можно любить детей. Ты уже и не пытаешься, хотя тебе очень хотелось когда-то. Ведь дети — это всего лишь существа, которые могут либо что-то засовывать в свои отверстия, либо что-то из них исторгать. И им хочется засовывать и исторгать как можно больше, раз за разом вызывая у тебя мигрень и выедая тебя изнутри, отбирая твою последнюю любовь, на другое они не способны. Вечно орущие и наглые — они вызывают у тебя желание больше никогда не заниматься сексом, вести асексуальный образ жизни, испытывая отвращение к ласке и нежности; желание сдохнуть, но при этом запрещая сдыхать. Залезая тебе в душу и постель, они раздражают и провоцируют агрессию. И ты такой же. Теперь ты это понимаешь, ты больше не можешь себя обманывать. Чем старше мы становимся, тем менее очевидно становится наше всепоглощающее потребление. Но дети показывают нам нашу истинную суть. Нам хочется пожирать целые галактики мяса, а потом высирать столько говна, чтобы оно могло заполнить собой вселенную. И каким бы умным и пафосным ты ни был, какими бы гаджетами ты ни пользовался, какой шмот ни носил, какие книжки ни читал — в тот момент, когда ты запихиваешь сладкую булку в свой рот, твои глаза мертвы.

Так что продолжай себя ненавидеть, мистер Мразота. Большего ты не заслуживаешь. Проси прощения у тех, с кем ты живешь, кто видит тебя каждый день, потому что это отвратительно. Проси прощения хотя бы мысленно, потому что на искренние поступки ты не способен. Ты тысячу раз можешь написать три первые строчки ста тысяч многотомных эпопей, но не в состоянии встретиться с собой лицом к лицу в те свободные минуты, которые выпадают на твою жалкую жизнь. Поэтому ты склонен преувеличивать значимость твоей работы, значимость твоих выходных, твоих поступков. Но на самом деле ты занят лишь видимостью дела, как ребенок. На настоящее ты не способен. Если что-то и пытаешься сделать, получается всегда через жопу. Вот и теперь ты сидишь и уничтожаешь себя и то немногое, что у тебя осталось. Свои выходные ты тратишь на мечты о том, как что-то создаешь. Но когда доходит до дела, ты находишь кучу оправданий. И самое дерьмовое твое оправдание — это твоя усталость, отсутствие настроения, внешние факторы, апатия. Самая жирная ложь, на которую ты способен. Тебе подарили замечательный блокнот с серебряными страницами и ты хотел заполнить их все, но твои руки снова опустились. Блокнот был слишком красивым, чтобы пачкать его своими никому не нужными мыслями. Кроме того, ты не можешь ничего делать регулярно, разве что ныть. И в этом твоя суперспособность. В этом твое дамоклово ведро с говном.

Ты творческий импотент. Более или менее справляешься ты только с упорядочиванием контента, как какой-нибудь задрот. А когда надо написать креатив, ты впадаешь в ступор. Как же ты жалок и смешон. Что может быть забавнее посредственности, которая мнит себя талантом? Пожалуй, только уставший человек, который хочет перестать существовать. Поэтому подвергнись дезинтеграции еще раз, как в былые годы. Космос безысходности всегда открыт для тебя. А потом все будет повторяться. День за днем, одно и то же: стул, стол, чай, футбол, взгляд в никуда, жизнь низачем. Снова, снова и снова.

Но все-таки ты любишь.

И ждешь.