Куртка бати

Глава 1

***

Я уже долгое время собирал истории разных малоизвестных музыкантов и их коллективов по городам нашей большой страны. И тут уже я руководствовался своим собственным набором их заслуг перед творческим подпольем, который был бы достоин моего внимания и пера.

В конце концов получилось так, что вскрылся целый пласт так называемого маргинального искусства, которое незаметно жило себе среди прочей возни, сухо покашливая квартирниками, гаражами и закрывающимися под бессрочный ремонт ДК. Героями моих любительских статеек все чаще становились люди, о которых в последнюю очередь придет в голову подумать, как о музыкальных исполнителях и тем более сочинителях…

Часть 1: Интервью

С Даней Полупановым я договорился встретиться на улице Ленина и потом пойти куда-нибудь прочь с мерзкого ноябрьского ветра. В социальных сетях до него хрен допишешься, и номер его я достал, поломав голову.

Ко мне приближался худой и сутулый человек в косухе поверх толстенного свитера, и я сразу понял, что это Даня. На старых фотографиях такой детина, а сейчас – уставший морщинистый кузнечик.

- Ну что?.. – сказал он вместо приветствия и протянул руку.

- Пойдем.

- Куда?

- В паб.

- «Лещ»?

- Ага.

Полупанов шел и шмыгал своим крючковатым носом, то и дело заправляя жиденькие желтые волосенки за ухо.

У входа в паб мы остановились, Даня достал сигарету и коротко, но внимательно окинул меня мутными слезящимися глазами.

- Про Петю выспрашивать будешь, да? – засипел он и хмыкнул. – Где ж вы все лазили, когда он еще живой был…

- А ты где был?

Полупанов вздрогнул и прерывисто выпустил обрывки дыма сквозь кривые зубы.

- Это я где был? Да что ты знаешь!

- Я пока ничего не знаю. Позавчера было десять лет как не стало вокалиста группы «Кукарямба» Петра Егорова. Ты ее гитарист и лидер. Мне нужна история вашей группы.

- Тебе нужна история… - Полупанов криво ухмыльнулся. – А что, если я сейчас пошлю тебя нахер с твоими хотелками?

- А что, если я сейчас тебе вот за этим углом дам по морде, а потом распишу огромные простыни о том, как ты с дружками эксплуатировал и глумился над больным человеком, отморозился от него, когда группы уже не стало и он попросил о помощи, а потом и вовсе бросил на произвол судьбы?

Костлявые пальцы Дани задрожали, выронив вонючую сигарету. Глаза его в ужасе расширились и уставились куда-то сквозь меня.

- Это было совсем не так! – трясясь всем телом от холода и злости, зашипел бывший рокер.

- Ну так расскажи, как было. – спокойно ответил я и открыл перед ним дверь в портал паба.

- С тебя пиво. – буркнул Полупанов и споткнулся о порог.

***

Группа «Кукарямба» появилась на свет где-то на стыке 2001-2002 годов. На тот момент она состояла из Дани Полупанова (гитара, вокал) и Кости Крюкова (ударные).

- Вернее, тогда у нас не было какого-то постоянного названия, - вспоминал Даня, - мы играли по приколу и для удовольствия. Чувствовали, что все это баловство может в любой момент закончиться, но, как ни странно, шоу продолжалось.

Отец Кости играл в местном оркестре при музыкальной школе. Оттуда он по просьбе сына натаскал всяких старых барабанов и мятых тарелок, которые уже собирались в утиль или просто валялись забытые в подвале музыкалки.

- Вот мы, значит, собирали это все в подобие установки. Костин папа показал, как стучать… Это ж время какое было – для нашего городка девяностые будто и не заканчивались вовсе. Денег толком ни у кого не водилось, играли, на чем придется. Я тогда располагал советской акустичкой. Она, правда, была в хорошем состоянии. На электрогитары я мог пока только облизываться – наскреб денег лишь на две педали, дисторшн и хорус. Звукосниматель к акустичке поставил, подключил… И вперед. И даже тогда мне казалось, что звук классный!

Группа с самого начала пыталась играть что-то свое, каверами не увлекались.

- После короткого периода какофонии и полной лажи мы заиграли что-то между панком, гаражным роком и постпанком. С самого начала мы хотели эпатировать. Как в музыке, так и в текстах. И в поведении на сцене. Хотя в рокерской среде тех лет это было совсем не в новинку – каждый выделывался, как мог.

Первые выступления проводились, где придется – на гаражах у друзей, на квартире у Кости, даже на природе, на пикниках.

- В то время как раз и были написаны первые хиты – «Врежь ему!» и «Барахолка». Я вопил как резаный и брынчал с перегрузом на своей быстро расстраивающейся акустичке, приправляя жужжание гитары переборами с хорусом в проигрышах и некоторых местах куплетов. Музыку и тексты я сам сочинял. Но тексты и вокал были полное говно, пока…

- Пока Петя не пришел?

- Ну да… К тому же петь и играть нормально одновременно у меня не очень получалось. А вот Костя молотил по ударке очень неплохо!

Через время, уже с начала 2003 года, группу стали приглашать выступать в ДК «Дружба». Там чаще всего устраивались сейшны и фестивали местных рок-коллективов.

- Когда к вам на вокал пришел Петр Егоров?

- Подожди, все по порядку. Так вот, мы начали играть в «Дружбе», там много наших корешей и знакомых собирались на нас посмотреть, поугарать. Раз начал выступать – будь добр, название придумай. Ну у нас почти каждое выступление новое название было. То «Говнюки имени Сталина», то «Анализация»… Придумывали всякий чес буквально на ходу. Ну и вот… К нам на репетиции же много всякого сброду ходило. То и репетициями сложно назвать – бухалово с перфомансами и джемом. Среди прочих к нам стал заглядывать местный дурачок – Петя Егоров. Или просто Петро, так его все и называли.

Петр «Петро» Егоров был из очень неблагополучной семьи. Жил он то с бабушкой, то со старшим братом, который страдал от алкоголизма. Лет до 11-12 с мальчиком еще общался его отец, потом и он куда-то делся. Матери Петро совсем не помнил. Отец Пети говорил, что они разошлись спустя пару лет после его рождения, она снюхалась с каким-то авторитетом, а потом пропала. Ходили слухи, что ее изнасиловали и убили местные братки. Но мало ли городских легенд…

- Петя очень скучал по отцу. Всегда выдумывал небылицы про то, какой он супергерой, и что скоро заберет его отсюда к себе в Москву. У Петра были какие-то психические отклонения… Он мог внезапно начать вести себя буйно, асоциально, орать, исполнять какую-то дичь. Но прям опасности для окружающих не представлял особо. В классе шестом или седьмом его отстранили от занятий в школе среди других детей. И вот он часто бродяжничал по окрестностям, по мусоркам лазил, орал песни, хулиганил по мелочи… Но не пил, как ни странно, и всякой прочей дряни не употреблял, типа там клей нюхать – такого не было.

Помню, увидишь его еще издалека – чумазый, в заношенной олимпийке, чешет, деловой такой… Эй, Петро!.. Если у него хорошее настроение, то историю какую-нибудь расскажет или исполнит перфоманс экспромтом. А второе настроение у него – это серьезное. Коротко поздоровается и дальше побежал по своим одному ему понятным делам. Ну мы потешались над ним, но не жестоко. Конечно, наверняка были и те, что издевались над ним. И били бывало…

Он к нам на репетиции стал приходить, ему очень нравилось, как мы играем. Прям вообще неистово танцевал, отрывался, настоящий фанат. Ну и все ребята его, конечно же, подначивали, поощряли его задор.

Однажды он к микрофону подлетел, когда мы начали вступление к «Барахолке» играть, и вдруг спел всю песню, уже наизусть ее знал. Все натурально офигели! Во-первых, он по нотам хорошо пел, не то, что я. Во-вторых, манера у него была прям классная – такая задиристая, панковская. Короче, в тот вечер мы чуть не разнесли гараж. Когда доиграли наш нехитрый скудный репертуар, Петро Такой: «щас-щас, тут еще некоторые песни есть, вы играйте, играйте». Ну все в угаре, экстазе, мы с Костей уже че-то от фонаря рубим, Петро вслушивается и под нас подстраивается, экспромтом свое выдает что-то. Да так вошел в роль! В конце начал бегать, всех толкать, облил себя водой и пивом, раскидал доски, которые яму в гараже покрывали, залез в эту яму, лег и загудел в микрофон: «Дамы и господа, на этом наш концерт подходит к концу, всех прошу покинуть помещение, покинуть помещение, покинуть помещение».

В общем, мы поняли, что в следующий раз надо во что бы то ни стало выступить с ним в составе.

- Ты помнишь первое официальное выступление с Петром в составе?

- Да, это было в «Дружбе». В принципе, почти все нормальные концерты там проходили. До этого Петро как-то пришел к нам с тетрадкой, там он свои записи разные делал и даже писал стихи! Таким ужасным корявым детским почерком с чудовищными ошибками. Но стихи некоторые прямо-таки неплохие были. Из них мы еще две песни сделали – «Куртка бати» и «Тропинки». Было что-то очень трогательное в его босяцком надрыве, понимаешь. Мы с Костей как-то сразу определили – это то, что нам нужно. Такое настоящее…

- «Куртка бати» - это про ту куртку, что ему отец оставил?

- Да… - Даня сделал несколько глотков пива подряд. – Петя однажды рассказал, что как-то раз его отец опять уезжал и, успокаивая плачущего сына, укутал его в одну из своих курток. Ну знаешь, спортивная такая, типа мастерки. Подарил. И сказал, что скоро приедет. Несколько раз еще приезжал и потом перестал. У Пети это любимая куртка, он ее бережно хранил и редко надевал. «Я в батиной куртке смогу, я в батиной куртке герой…» Как там дальше, уже не помню… «Взял ее с собой…»

- Всё ты помнишь. «Надел – перестал быть собой».

Красные глаза Полупанова с болью уставились на меня.

- Я сейчас встану и уйду, и плевать мне, что ты там напишешь.

- Ладно-ладно, не кипятись. Вон еще пива несут. Так что там, как ваши первые выступления проходили?

Даня постепенно всё больше мрачнел и смотрел куда-то сквозь всё вокруг. Паузы между предложениями становились длиннее и длиннее.

- О нас быстро все в городе узнали. У кого-то стали любимчиками, кто-то хотел нас отмудохать. На первое выступление Петро притащил с помойки всякую дрянь – огрызки какие-то, гнилые яблоки, пустые тетрапаки от молока и прочее говно. Под конец он начал потихоньку этой дрянью бросаться в зал, а люди залазили на сцену и давали ему подсрачники. Он - в ответ, а потом убегал от них, гогоча. Бросил микрофон, спрыгнул со сцены и начал носиться по залу, поскользнулся, упал. Его догнали, пару тумаков дали и потащили обратно к сцене. Он брыкался, визжал, смеялся… Кинули его к нам под ноги. Лежит, хохочет. Футболка разодрана, на джинсах пуговица отлетела и штаны спустились ниже трусов, одного кроссовка на ноге нет… Я сказал в микрофон, что выступление окончено, а из зала кто-то кроссовок на сцену кинул. Стали звать на бис. В общем, триумфально концерт прошел.

- Название «Кукарямба» появилось как раз в этот период?

- Да, на одном из таких концертов Петро вдруг объявил со сцены, что группа называется «Кукарямба». Он всегда перед началом выступления задвигал какую-нибудь небольшую телегу… Ну и вот среди прочего объявил нас вот так. А мы решили оставить название на совсем.

В период с 2005 по 2008 год группа делает две демо-записи, по четыре песни каждая.

- «Барахолка» и «Тропинки», ты и так знаешь…

- Еще бы. Культовая группа, как-никак.

- Культовая…

- Расскажи про его тексты и стихи. Как я понимаю, с момента прихода Петра в группу, тексты уже были полностью за ним. Ты вообще тогда вдумывался в то, что он пишет?

- Тексты… Да, уже он всё писал тогда…

Неожиданно брови Дани сошлись домиком, и он стал тихо плакать. В пабе было почти пусто. Бородач за стойкой озадаченно поглядывал на Полупанова.

- Он писал… Это так наивно местами, даже смешно. И очень грустно. Стихи интернатского беспризорника с буйной фантазией, вот… И злился он на всё очень по-детски.

Даня вытер глаза и отпил пива.

- Я его не эксплуатировал…

- Верю.

Ребята записывали демо сами, в гараже.

- Сначала на кассеты, а потом на диски, CD-R. Мы несколько штук раздали близким друзьям, а потом даже продавать их стали. Петру их давали, чтоб он ходил, продавал… И что выручит – себе оставлял. Он и так жил хуже некуда. Брательник его бухал и вечно клянчил деньги у Петьки. Петя пенсию по инвалидности получал. Копейки какие-то несчастные. Ну и, дурачок, добрая душа, вечно братцу одалживал… Только старший никогда и ничего не возвращал.

Петро местной знаменитостью стал на какое-то время. Там его подкормят, тут копеечку дадут, нальют, хоть он пил мало и не очень охотно.

Выступали мы много и часто. Мы уже вменяемым аппаратом обзавелись… Петя мечтал о том, чтобы группа поехала играть в Москву, а там и отец придет на концерт. Он рассказывал, что говорил с ним по телефону, но что-то мне кажется, что это его фантазии… Каждый раз одни и те же истории на новый лад.

- Кто-то из вас пытался Пете помочь разыскать отца?

Даня снова часто заморгал и стал тереть глаза.

- Да пробовали… Ничего толкового не вышло. И мы не могли понять, где Петя чушь несет, а где правду.

- А у бабки спросить?

- Ну в начале нулевых еще можно было. Потом она совсем больная стала и ее куда-то увезли. В дом престарелых.

- А у старшего брата?

- Никто уже так не заморачивался.

Весной 2009 года «Кукарямба» записывает мини-альбом «Спираль» на любительской студии Ивана «Борща» Борщакова. На этот раз перед слушателем в полной мере раскрывался несколько чудаковатый постпанк с цепляющим надрывным вокалом Петра Егорова и гипнотическими гитарными переборами Данилы Полупанова. «Спираль» стал последним релизом коллектива.

- Легендарный альбом сейчас…

Даня пошатываясь пошел в уборную, а я заказал еще пива и посмотрел на часы.

Полупанов вернулся, уселся и вдруг злобно забубнил:

- Вот что. Я хотел уйти, но всё же закончу эту чертову историю, чтобы больше меня никто не спрашивал, никто не задалбывал по поводу гребаной Кукарямбы!

- Почему группа распалась?

- После записи «Спирали» мы еще какое-то время играли, в той же «Дружбе». Потом ДК закрыли на ремонт. Интерес к группе постепенно у нас спадал… У меня и у Кости.

- А у Пети?

- Для Пети это была целая жизнь. Он не выступал и записывался, а жил, понимаешь? Ну то есть в целом жизнь его не особо изменилась в какую-то лучшую сторону, но был вот этот выход того, что его переполняло, что обижало и чего он не понимал, с чем пытался по-своему разобраться. И окончательно запутывался в своем расстроенном рассудке.

У Кости девушка появилась, он устраивался на нормальную работу и собирался жениться. Я отучился на сварщика, а потом меня позвали играть в «Макросхему». Там уже профи лабали, как я тогда думал. «Кукарямбой» мы собирались всё реже. Потом Костя мне позвонил и сказал, что скоро переезжает с барышней в другой город. У меня хорошо получалось варить, устроился на завод и еще по шабашкам мотался, стал хорошую деньгу зашибать, в более приличных кругах мелькать.

Осенью 2010-го я встретился с Петей на нашем гараже и сказал, что Костя в другой город уехал, у меня работы по горло, мы группу закрываем. Мне показалось, что Петро тогда то ли не поверил, то ли всерьез не воспринял. Завтыкал в стену и начал какую-то околесицу рассказывать. Так посидели, по бутылке пива выпили и разошлись.

- Но Костя в 2010-м еще не уехал из города.

- Уехал не уехал… Какая мне разница? Он сказал, что уезжает, и всё. Какая разница?

- Петя часто к тебе ходил после того, как группа перестала существовать?

Даня шмыгал носом и моргал.

- Часто не часто… Не помню я… Сначала часто, потом реже стал… Песни наши под окном орал, я его прогонял. Но чаще в хату затаскивал, кормил, на карман давал и скатертью дорожка. Что мне теперь?! Дом благодетели устраивать? Я не социальная служба. У меня тоже жизнь есть своя. Сколько можно? Подурачились и хватит. Тоже мне… Культовая группа.

- Он и к Косте ходил…

- Неудивительно. Мы тогда уже не общались. У каждого свои дела были.

Даня вдруг уставился на меня, прищурившись.

- Что? Что тебе Костя рассказал? Чего наговорил про меня? Вы же общались наверняка! Какой я плохой, а он хороший, да?

- Ничего такого. Но один случай… В общем, можешь сам рассказать, ну или я напишу со слов Кости.

- Да его там не было! – заревел вдруг Даня. – Мало ли чего ему Петя наплел? Да и что такого-то?

- Ну вот ты мне и расскажи. Всё хорошо, чего ты так бушуешь-то…

Полупанов вновь беззвучно заплакал.

- Мне Костя сказал, - начал я, - что Петя Егоров перестал пенсию свою получать. Надо было в пенсионном фонде что-то порешать, а он не мог и некому помочь было. Костя поехал с ним, там какие-то заявления писали… Сказали, куда еще звонить и к кому обращаться. Процесс как будто пошел. Потом Костя уехал, но перед этим Петя пришел к нему еще один раз…

- Да, да! Он пришел от меня, видимо, к нему. – Даня залпом допил пиво, неуклюже грохнул стаканом о стол, тот упал на пол и разбился.

Я сказал бармену, что заплачу за всё.

Полупанов был уже совсем пьян.

- Петро пришел как-то в очередной раз ко мне, в дверь стучал и не уходил. Я был злой, как собака. У меня еще и баба дома была… До этого он придумал такое: говорит, давай ты потихоньку будешь наши альбомы записывать на диски и мне их давать, а я ходить буду и продавать. Мол, ему жить не на что. Да он всегда что-нибудь клянчил, а потом брательнику отдавал, достал уже! И тут опять пришел… Диски просит, кассеты. В общем, я его гоню, а он ни в какую. Как я разозлился… Дверь закрыл, вернулся в квартиру, собрал скопом кучу всяких дисков с кассетами – там и наши записи, и не наши, и черт-те знает что еще – дверь распахиваю так, что аж Петра с ног сбил. Швырнул в него всё, что у меня в руках было – полетели осколки треснувших коробок по ступенькам… А тот лежит и скулит. Говорю, чтоб больше тебя не видел здесь, раз вести себя не умеешь и когда хочешь приходишь. От этого шума и возни даже соседка напротив дверь открыла и сказала, что сейчас ментов позовет. Ну что, вот так он рассказал? Вот так всё было! Остальное – чушь.

- Да, примерно так и рассказал. Петя потом пошел к Косте и пожаловался.

- Ну вот и всё! – Даня уронил голову на руки. – Потом мы жили своими жизнями. Потом я узнал, что Петро умер. И всё… Да, да, мне жаль его, мне вообще жаль, что мы создали эту проклятую группу, лучше б этого всего не было. Совесть гложет, есть такое… А с другой стороны, что плохого я сделал? Ему было хорошо, всем было хорошо. Но жизнь идет. Что нам теперь, подстраиваться под местного чудика?..

Я отвез вусмерть пьяного Полупанова на такси к нему домой. Неужели можно так убиться пивом?..

В ноябре 2013 года замерзший труп Петра Егорова был найден на одной из недостроек восточной окраины города местными пацанами «сталкерами». Они его сфотографировали, а фото потом разошлось по сети. На нем Петя будто мирно спит на боку, завернувшись в отцовскую куртку и груду какого-то рваного тряпья.

Часть 2: Воспоминания

***

Здесь я размещу фрагменты воспоминаний о Петре Егорове, собранные в разное время. Наверное, поговорил я далеко не со всеми, кто его знал, но, благодаря даже этому немногому имеющемуся, картина его недолгой жизни проясняется.

***

Клавдия Афанасьевна, соседка бабушки Пети: Грустная эта вся история, очень грустная. Да, знала я Захаровну, общались хорошо, на лавочке тут возле дворов сидели, бывало, она многое рассказывала… Кто помоложе из соседей на улице – тетей Машей ее называли, ну а мы между собой так, Афанасьевна, Захаровна. Так вот, отец Пети – это ж ее сын, Дима. И старший внук же у нее есть, брат Петин, Саша. Знаешь уже, да? Ну вот. Царствие небесное Петечке и Марии Захаровне… Димка всегда мне непутевым таким казался. Сошелся с этой Светкой, матерью Пети, она пропала без вести потом. Ходили слухи даже, что Сашка, старший, не Димкин сын, во как… Ну а так – чего только ни говорили. Всего запоминать или верить этому – проку мало. Но и дыма без огня не бывает. Петя еще не родился, но, по-моему, Дима со Светой уже выпивали крепко, бывало, ругались, дрались. Сашке, бедному, от батьки больше всех досталось за все время. Пока Захаровна его совсем к себе не забрала. Я думаю, Петя сначала вполне здоровеньким ребенком был, а там – кто знает, родители ж выпивали. Но, мне кажется, это он в детстве травму психики получил. Он же и смышленый был такой, отзывчивый. Проказник еще тот, да, но вот злиться на него не получалось. Иные ребята с соседних улиц здорово над ним, бывало, издевались… Вот до чего дети жестокие порой! То однажды в мусорный бак его засунули и не давали вылезти. А он и давай по ним мусором с помоями швырять. Потом уж и сам боялся к ним оттуда вылезти… Ой, я только и делала, что в окно орала «А ну оставьте мальчика в покое!». Мамку он совсем и не знал, получается. Ему года три было, когда Светка пропала. Димка детей, считай, на Захаровну свалил. По заработкам мутным тыкаться стал. Потом в Москве, вроде как, чем-то заниматься начал, уезжал надолго. Петя здорово скучал. Это он еще, бедняга, просто не застал пьяные выходки папаши. Но тот с пьянством немного прекратил, как на заработки ездить стал. Куртка? Про это не слышала ничего. Но неудивительно даже, что так оно всё было. Захаровна, как я сюда с мужем переехала и познакомилась с ней, уже болела. То одно, то другое. От сынули помощи так и не дождалась, только еще больше мороки ей на плечи повесил. Она-то внуков любила – тут и говорить нечего. Только вот что она могла изменить в лучшую сторону? И родных больше у них не было. Грустно, очень грустно это всё.

Одноклассница Петра Егорова (пожелала остаться анонимной): Он был просто невыносимый. Не мог и десяти минут спокойно высидеть за партой. Была вот у нас в классе парочка туповатых ребят – ну такие, слюна из открытого рта свисает. Но у Пети другое. Какое-то асоциальное поведение, очень буйное и непредсказуемое. Он меня доставал, бывало, я боялась… После шестого класса его уже в школе у нас не было. Говорили, что перевели на домашнее обучение. А там – не знаю. Помню случай, когда он залетел в класс на большой перемене. В руках у Егорова была здоровенная сколопендра, но видимо дохлая уже. Девочки как завизжали, я сама чуть не сдурела от страха. А он стал за всеми бегать с ней по классу, разрывал на куски и бросался. Одной девочке в волосы попал, там перепуталось всё, прилипло. Ей плохо даже стало… До директора дошло всё это дело. Как он вообще музыкантом смог стать? Семейка бомжей каких-то. Хотя, какие музыканты, такая и музыка. Мало ли у нас говна всякого играли, я не разбираюсь в этом.

Николай Земелин, друг детства, знакомый группы «Кукарямба»: Я Петьку с детства знал, мы на одной улице жили. Я, пожалуй, один из немногих, кто над ним не прикалывался. Но мы нечасто вместе гуляли. Иногда костры жгли на пустыре, в этих кострах взрывали пустые аэрозольные баллончики всякие. А однажды Пете отец привез приставку, «сегу». У них есть толком нечего было, зато приставку привез! И вот мы иногда зависали у него, в «Мортал Комбат» рубились. Я и сам в группах в то время играл. Но там была более тяжелая тусовка, по металу. На самом деле, на сейшнах все подряд играли, так что мы друг друга знали. Когда я услышал, что Петя в состав Кукарямбы вошел, то сначала не поверил. Ну, вернее, тогда и названия такого еще не было, просто знал, что Полупанов с Крюковым вместе играют панк какой-то… Тогда я и стал частенько бывать на их репетициях. Ну да, Петро часто отчебучивал чего-нибудь для смеха. Но, кстати, это было только поначалу. Потом он более серьезно относился к музыке, меньше отвлекался от процесса. А всем же вокруг только и нужно было, чтобы какой-то перфоманс… Причем даже самим Дане с Костей. Лично у меня было такое ощущение, что как только у них музыка начала становиться более серьезной, так всё на спад пошло. То есть, Петя всё больше погружался в творчество, не без своих странностей, конечно, но тем не менее. Ну а двое остальных откровенно скучать стали. Клоунада закончилась! У Петра тетрадь была, толстая такая, на девяносто листов. Замусоленная, мятая. Он ее почти никому не давал в руки подержать даже. Жутко стеснялся. Мы тайком как-то глянули – там просто ад. Он пока всю страницу каракулями не заполнит донельзя, к другой не переходит. Там разобрать толком ничего нельзя было: строчки одна на одной и под разными углами, рисунки какие-то, перечеркивания, пометки… Жаль, что не сохранилась. Тексты в песнях у него прямолинейные, наивные даже. И только спустя время понимаешь, насколько они пронзительные. Как на репетициях было? Они одни редко репетировали, постоянно в гараже кто-то еще тусовался. Первые песни, написанные Даней, Петя давно наизусть знал, когда в группу пришел, поэтому они исполняли их без сучка и задоринки. С той лишь харизматичной кривостью, свойственной гаражным группам. Но это не баг, а фича, конечно же. Ну а новые песни… Там Даня сначала наигрывал, объясняя что-то Косте, потом они вдвоем играли, Петя слушал и сочинял под музыку вокал. А что там сложного? Всё сочинялось по одному и тому же принципу. Есть проигрыши, куплеты, припевы, еще проигрыши и т.д. Всё слышно было и так, где что. Сочинять вместе им было не трудно. А так музыка же примитивнейшая. Если бы не феномен Пети с его манерой, текстами, вокалом и бэкграундом, об этих двоих так никто бы и не знал. У них даже названия постоянного не было. Вспомнил один случай. Это про Петино фантазерство. Он однажды на репетиции прервался, мол, выйду, мне отец звонит. Ну поговорил, вернулся. Сновал по гаражу с микрофоном – то поет, то слушает Даню, то пишет в тетрадь… В этом всем процессе телефон выложил на какую-то тумбочку рядом, когда писал на коленке. Потом подскочил куда-то, туда-сюда… В общем, помню, что заметил – телефон его, старый такой, кнопочный «Сименс» с треснувшим экраном, выключенный лежал. Я как-то машинально взял его в руки посмотреть, а в нем даже батарейка не вставлена была… Мне Петю тогда так жалко стало.

Иван «Борщ» Борщаков, хозяин студии Borzch Records: О Кукарямбе я уже слышал какое-то время до того, как они пришли ко мне записывать «Спираль». Если честно, я и сам хотел их записать, с деньгами у них было не очень, я с них чисто символически взял… Помню, я опасался, чтобы Петя не буянил у меня в студии. Но оказалось, что зря. Петро был сильно погружен в процесс, всем интересовался, как малый ребенок. Помню, дольше всего Даню записывали. Он плевался, нервничал, что в студии записывается, лажал часто… У группы ж басиста не было, а на записях предполагалась партия второй гитары с пониженным строем. Своего рода альт-гитара. Вот она как бы и заполняла часть нижнего регистра в композициях. На выходе звучало ничего так. Так что да, дольше всего он писался. Петя в основном везде с первых дублей. Мне кажется, это и нужно было для полного колорита – мгновенный импульс, настроение, искренность. Чем дольше сидели над партиями, тем больше он в себя уходил и тем натянутее результат был. Он много нового постоянно сочинял, показывал Дане… Помню, начал пытаться учиться на басу играть, у меня там старая палка в углу стояла… Когда уже всё свели, - мы вместе сидели, слушали, я крутил ручки и ползунки так-сяк, ребята кайфовали, - я скинул это дело Дане на флешку, а он уж потом сам записывал на болванки и распространял в сети. Потом я о них особо ничего и не слышал. Группа прикольная, самобытная, не спорю, но у меня интересы в плане музыки все же несколько другие. Вот песня «Куртка бати» запомнилась очень хорошо, да. На мой взгляд, их самая яркая вещь. Она и в демо-версии офигенная, и на «Спирали». Я не знал, что у Пети в жизни все настолько плачевно, особенно под конец. Думал, ну просто чудик. Печально… Да, фотографию ту в сети видел. Это реально куртка его отца там на нем?

Константин Крюков, барабанщик «Кукарямбы», тоже поделился воспоминаниями, но через два дня перезвонил мне и очень попросил не публиковать их. Выслушав доводы, я исполнил его просьбу. Старшего брата Пети Егорова, Александра, я так и не нашел. Равно как и последних сведений о нем.