Курсанты

Пролог

Почитай газеты первой половины 80-х и ничего опасного для родины не увидишь. Москва принимала Олимпиаду, в Тбилиси состоялся первый рок-фестиваль, в открытый космос вышла женщина-космонавт. Летом школьники отдыхали в пионерлагерях, студенческая молодежь трудилась в стройотрядах, а общественные организации боролись с тунеядцами и алкоголиками. Сменилось три генеральных секретаря, Афганская компания набирала обороты, но главной приметой времени все же была стабильность.

В моду прочно вошли джинсы и западная эстрада, в магазинах появилась пепси-кола, французские духи и магнитофоны. Кинотеатры процветали, а в каждом уважающем себя клубе или доме культуры по выходным гремели дискотеки. Жизнь была чертовски хороша!

Эта хорошая жизнь протекала с внешней стороны забора Алма-Атинского высшего пограничного командного училища, а вот к жизни внутри мог привыкнуть далеко не всякий. И не сразу. Тут, как говорят, бабка надвое сказала. Те, кто освоился, привык к жесткому распорядку, не смалодушничал, написав рапорт на отчисление по собственному желанию, научился избегать неприятностей и взысканий, уже считали свою жизнь как минимум терпимой, а временами даже насыщенной и интересной, относясь к некоторым армейским перегибам и залетам с юмором и пофигизмом.

Начальник училища, герой советского союза, генерал лейтенант Меркулов - офицер, во время войны вызвавший огонь на себя и выживший под ним, легендарная личность пограничных войск был крайне требователен и суров. Когда Матвей Кузьмич выходил из своего кабинета размяться, окинуть хозяйским взглядом вверенную территорию, всякая жизнь вне казарм и учебных корпусов мгновенно замирала, исчезали из поля зрения группы курсантов и даже офицеры спешили укрыться в ближайших помещениях. Страшно не любил генерал праздношатающихся военных и заподозрить отсутствие достаточного усердия или найти изъян в форме одежды мог у любого. Курсантам его внимание могло обернуться гауптвахтой или сразу отчислением. Генерал, к тому времени, уже порядочно лет переслуживший, позволить себе мог многое и лишь скептическое, а порой с легким налетом иронии, отношение командиров подразделений к генеральским строгостям слегка сбивало градус напряжения, не доводя ситуацию до абсурда.

Однако, общий уровень подготовки курсантов и воинской дисциплины был неизменно высок. Следует признать - училище действительно отбирало лучших из лучших, а затем методично шлифовало тела и души подопечных, закаливая их физически и морально. Целеустремленно прививало необходимые знания и умения, воспитывая в своих стенах истинных патриотов Родины. Тем самым подготавливая выпускников к серьёзным испытаниям военной службы на государственной границе.

Острые языки негласно именовали училище бронекопытным, подразумевая наличие в нем большого количества различной бронетехники и одновременно конной подготовки среди дисциплин. Сейчас кто-нибудь обязательно мысленно воскликнет - лошади в армии это же прошлый век! Вы серьезно? До сих пор есть места, где любая наземная техника без заранее подготовленных дорог не проедет. И наша государственная граница, на значительном протяжении, как раз такое место. В горах, к примеру, и лошади не везде помогут, на крутых склонах, по ледникам и осыпям, пройти можно только пешком. Как раз из-за такой специфики в училище бытовала поговорка: курсант должен стрелять метко, как ковбой и бегать быстро, как его лошадь!

На рукаве курсанта первокурсника одна желтая полоска, горизонтальная, и это один сплошной минус. Девиз первокурсников – без вины виноватые, и все это не просто так, это реальное положение вещей. Поэтому пользуют первокурсников этим минусом, все кто ни попадя во все щели в хвост и в гриву. Хвосты, понятно, есть почти у каждого, здесь не успел, там не доучил, не сдал что-нибудь, вот вам и хвост. Иметь аккуратную короткую стрижку недостаточно, чуть криво пришит подворотничок – законное основание для сержанта тут же его оторвать и отправить бедолагу перешивать - время пошло, курсант, бегом! Терпи военный, не ной, до дембеля как до Пекина.

На втором курсе, на рукаве прибавляется еще одна полоска, это напоминает математическое равенство. Чувствуете разницу? Курсанты это чувствуют очень хорошо, каждый из них успел отрастить себе новый, непредусмотренный анатомией орган, где именно неясно, но его предназначение однозначно, это затупитель. В то время когда второкурсника воспитывает командир, используя все известные, редкие в обычной гражданской жизни выражения, он думает: жмет или нет палец в сапоге? Однако, «так точно» и «никак нет», употребляет своевременно, по мере необходимости, строго в рамках воспитательного процесса: ты начальник - я дурак. Так проще, ничего близко к сердцу, выслушал и забыл, послали – пошел. Молодец блядь! Кто в армии не служил, того матом не хвалили.

У третьекурсников полосок понятно сколько, это как лежащая на боку римская цифра три. Желаете узнать, почему она лежит? Командиры их уже словесно почти не воспитывают, смысла нет. Это все понимают, офицеры сами через подобное когда-то прошли. Курсант третьего курса, при желании, может быть очень редкой сволочью, вообще неизвестно чего ожидать, если все же попробовать его нагнуть. Два обязательных года родине он уже отдал и, теоретически, присяга в армии его более не держит, написать рапорт "по собственному" и демонстративно вручить особо рьяному командиру – всех дел на пять минут, а разбирательство, в таком пиковом случае, будет долгое и серьезное. Кого в результате назначат виноватым и какие последуют выводы не угадаешь, лучше не рисковать. Воспитательному процессу поддается в основном методом "делай как я", иными словами: короткий рассказ, образцовый показ и долгая беспощадная тренировка, по-другому никак. То есть кнут в отношении него почти бесполезен. Третьекурсники жизнерадостны, очень ценят свободное время, особенно увольнения, а устроить развлечение могут даже из ночного подъема по тревоге. Поэтому только пряник, личный пример и уважение к авторитету командира, остальное не работает. Никак иначе ими управлять уже невозможно.

Курсант четвертого, выпускного курса редкой ядовитости гад, отглаженный, подтянутый, сапоги начищены до зеркального блеска. И когда только время на все это находит? Ничем, кроме увольнений и предстоящих государственных экзаменов, мотивировать его уже нельзя. Чаще всего имеет вид сосредоточенно-скучающий и меланхоличный, кажется, ничто не может поколебать его душевное равновесие, ничего принципиально нового он уже здесь не ожидает. Если какой-нибудь капитан или майор все же сумеет такого достать и завладеть его вниманием, то это точно не к добру, скорее всего, этот хладнокровный и самоуверенный тип обязательно тут же найдет недостатки во внешнем виде командира и уставится, заранее сочувствующим, показательно участливым и говорящим взглядом, как у психиатра. На что жалуетесь военный? Вам не тяжело? Положил я на вас и все ваши амбиции. И все это молча, но читается что-то такое. И что вы ему сделаете? Ничего.

Сидят двое таких будущих выпускников в курилке, расслабленные, верхняя пуговица воротника расстегнута у обоих, о чем-то тихо беседуют. Будете проходить мимо – проходите. Молодой старший лейтенант не стерпел, не прислушался к интуиции и голосу разума, остановился, сделал замечание:

- Почему не приветствуете офицера курсанты? С какого подразделения? Приведите себя в порядок.

И что? Как думаете, подскочили, начали лихорадочно застегиваться и оправдываться, мол, не заметили? Ни разу не угадали. Переглянулись. Один даже задницу от лавки не оторвал, второй, ничуть не торопясь, медленно и с достоинством, не встал, а именно выпрямился, посмотрел чуть сверху, поправил несуществующую складку и только потом доложил, словно одолжение сделал:

- Направлены командиром отделения для уборки территории. – И замолчал, явно игнорируя замечание. Заинтересовался слегка, смотрит вопросительно, будет или нет продолжение? Попадется старлей в ловушку, даст возможность поучить его уставу или отстанет?

- Совсем охуели. - Заключает вслух офицер и продолжает движение, устав он помнит (во время хозяйственных работ воинская честь не отдается и пуговица тоже может быть расстегнута), не о чем говорить, желаешь – ну пойди, проверь, направляли их куда-нибудь или нет. Только у кого? У такого же курсанта, только с сержантскими нашивками? Откровенных дураков тут не держат, не тот климат, не выживут.

День выдался жарким, солнце давно перешагнуло полуденную отметку, поднявшись в зенит, и не слишком густые кусты акации, окружающие курилку, не спасали курсантов от его жалящих лучей. Опустив пониже козырьки фуражек, дабы укрыть от солнечного света хотя бы глаза, они проводили взглядом спину удаляющегося офицера.

- Саню комбат из-за драки вызвал? – продолжил разговор Андрей, дождавшись, когда старший лейтенант отойдет достаточно далеко, что бы даже случайно ничего не мог расслышать.

- Какой нафиг драки? Откуда звон?

- Заходил к нам в комнату, а там Юрка, вот он мне и сказал, что Саня дал по морде старшине и сейчас его комбат дрючит.

- Ерунда какая-то, не мог Юрка ничего видеть, а Саня у комбата совсем по другому поводу, сам знаешь.

- А что было то?

- Да, наша рота со стрельбища вернулась, поднимается на этаж, а там Саня, в сушилке самодельную грушу колотит. Тут Валера до него и докопался:

- Почему не был на полевом выезде?

- По приказу командира батальона, - отвечает Саня, прекращая свое занятие и устремляясь на выход. А у Валеры пунктик, терпеть не может, когда его игнорируют, прямо болеет за свой авторитет.

- Стоять курсант! – орет старшина, - что за приказ?

- Секретный, - парирует Саня, - тебе знать не положено. А дальше как-то хитро вворачивает, что и старшина из Валеры никакой и боксер видимо был как из говна пуля. Слово за слово, взяли две пары боксерских перчаток и устроили спарринг. Валера же вроде КМС, а Саня перворазрядник, их боксеров хлебом не корми, дай только разрядом померяться.

- И кто победил?

- Вроде как ничья. Потанцевали - попрыгали друг против друга, или как это у них боксеров называется, потом Саня плотно прижал правую руку, заявив, что ему и одной левой будет достаточно. Тут уж Валера полез нахрапом и пару раз, поднырнув под Санину левую перчатку, удачно достал его по корпусу. И вот, во время очередного, третьего нырка, Саня его подловил, шагнув навстречу и резко бросив вперед правую перчатку. В движении старшина раскрылся и мгновенно получил в подбородок, но был взбодрен чуткой и искренней заботой. Ну, ты знаешь Саню, тот наклонился поближе и спрашивает участливо:

- Не больно? Ты держись, будь у тебя мозги, предположил бы легкое сотрясение, но там только кость – заживет быстро. На том и разошлись.

Услышав окончание истории, Андрей усмехнулся:

- Неспортивно получилось. Ладно, Жека, хватит жопу плющить, пойдем, узнаем, выйдет ли у нас сегодня погулять по городу. Неизвестно еще как этот раунд рассудит комбат.

- По идее, никак. Ну, пошли, жарковато здесь.

Глава 1

Аккуратно прикрыв за собой дверь кабинета командира батальона, облегченно выдохнув, я сделал несколько шагов по коридору, убедить начальство, что хорошо и в короткие сроки исполненный приказ достоин поощрения, на этот раз удалось. Остановившись у соседней двери, извлек из кармана ключ, открыл замок, зашел внутрь, внимательно оглядевшись, поморщился и, наконец, провозгласил:

- Собирайтесь парни, на все про все полчаса, комбат сегодня добр и необычайно щедр, поэтому идем все. А накурили, блин, опять!

Вообще, курить в любом помещении в казарме запрещено, но я уже не первый год числюсь комсомольским вождем, точнее его заместителем. В реальности – чуть меньше бюрократии, а возможностей даже немного больше. Мое поле деятельности – рисование и музыка, огромный фронт работы в масштабах всего нашего курса, одному не потянуть, для этого я и собрал вокруг себя несколько талантливых парней, художников, музыкантов. Для их нужд и существует эта комната, в которой курсанты чувствуют себя довольно расслаблено и куда путем хитрых комбинаций доступ курсовых офицеров весьма ограничен. Иногда работы бывает столько, что она заканчивается далеко за полночь, если будем отвлекаться на походы в курилку, закончим с рассветом. Кабинет командира батальона прямо за стенкой и конечно, он в курсе наших вольностей - ворчит, но терпит, потому, что часто мы пашем как проклятые, оформляем стенды, рисуем плакаты, работаем с картами, а в выходные дни проводим танцевальные вечера, буквально чудом успевая учится.

Учебный батальон всего пару часов назад вернулся из полевого учебного центра, только что закончил чистку оружия, и увольнения пока оставались под большим вопросом. Это у остальных курсантов под вопросом, а у меня все довольно прозрачно, мы с Женькой приехали еще вчера и целые сутки, не всякий раз отвлекаясь даже на прием пищи, и уделив сну не больше четырех часов, работали с огромной картой, перенося данные из толстого талмуда с условным наименованием: «План действий» на схему в виде рубежей, ориентиров и толстых стрел – направлений движения. Изучив результаты нашей деятельности, майор остался доволен, вручив мне в качестве поощрения несколько подписанных им небольших листков бумаги.

- Выписал одну увольнительную на всех? - меланхолично осведомился Юрка и картинно отправил окурок щелчком в окно. Он уже был женат, снимал небольшую комнату и хотел попасть домой. Понятно, что компания из трех друзей ему в увольнении не улыбалась.

- Художника каждый обидеть норовит. - Возмутился я притворно и победно продемонстрировал четыре бланка увольнительных.

- Разбирай, тебе отдельная с ночевкой, хотя ты и не имеешь отношения к нашему трудовому подвигу, а мы уж как-нибудь втроем прогуляемся.

- Ну, ты красавец, сочтемся. - Юрка выхватил все листочки из рук, быстро перелистал, нашел свою фамилию и испарился переодеваться в парадку.

Через полчаса четверо парней не торопясь шли по улице в направлении центра. Увольнение в город, после недели сложных, изматывающих полевых занятий только началось. Ощущение праздника, свободы, буквально пьянило компанию и обещало новых впечатлений. По-летнему теплый вечер был полон ароматов и красок осеннего южного города, а встречные девушки бросали заинтересованные взгляды и дарили улыбки. Парни щедро отвечали тем же, не скупились на шутки, остроты и комплименты. Они были молоды, полны сил, планов и словно транслировали свое отличное настроение на всех окружающих. В то же время внимательный взгляд мог заметить в глазах друзей совсем не юношескую серьезность и готовность в любое мгновение начать действовать по обстоятельствам. Все четверо носили форму курсантов выпускного курса военного училища, и виртуозно овладели искусством превращать всего несколько часов увольнения в короткий и насыщенный событиями, а иногда и приключениями отпуск.

Юрка махнул рукой:

- Пока парни, не нарушайте беспорядок и не приставайте к прохожим. - И двинул ближе к дороге, останавливая подъезжающее такси.

- Привет супруге, поцелуй ее от нас в щечку и не проспи утром! - Бросил ему вдогонку кто-то из остающейся компании.

Женатиков на четвертом курсе стали отпускать с ночевкой и все курсанты им немного завидовали, остальные гуляли только до отбоя. Впрочем, я тоже имел от щедрот командира батальона увольнительную до утра. И хотя планировал ночевать в казарме, был не прочь иметь несколько часов про запас, просто на всякий пожарный случай. Да и так было как-то приятней, возвращаться уже ночью, после отбоя, хорошо нагулявшись и не особенно спеша.

- Везет же людям - поделился своими мыслями Женя.

- А тебе кто мешает, женись, заодно нажремся! - отреагировал Андрей и демонстративно начал оглядываться вокруг, словно в поисках подходящей кандидатки в жены. И тут же почти без паузы продолжил:

- Ну что, перекусим где-нибудь и сгоняем на дискотеку? В прошлый раз я там видел нескольких очень интересных девчонок.

- Твои постоянные мысли о еде настораживают, курсант. Жрать - свинячье дело. - Не остался в долгу Женька.

- А тебе я мороженое куплю, чтоб не плакал.

- Сам такой.

Все рассмеялись и направились к остановке, там, в ожидании автобуса обнаружились, в том числе и несколько групп девушек. Я быстро огляделся и выделил компанию, удовлетворяющую нам равным числом и приятной внешностью.

- Как будем знакомиться, есть идеи?

- Когда еще хотел опробовать одну шутку, явившись на дискотеку к первокурсникам. – Задумчиво протянул Андрей и продолжил, обращаясь уже ко мне:

- Дай померить свою фуражку.

Моя фуражка, на два размера больше, свободно вращалась на голове Андрея, опираясь на уши и тем самым слегка их оттопыривая. Его же головной убор был мне маловат, пришлось натянуть посильнее, получилось терпимо, если долго так не носить.

Далее, при помощи иголки с ниткой, мы как смогли, прикрыли три полоски у него на шевроне тряпочкой-бархоткой для протирки пряжки ремня. Осталась видна единственная ярко-желтая полоска первокурсника, по цвету зеленый шеврон с бархоткой совпадали, если издалека или не слишком приглядываться, трудно догадаться, что перед тобой ряженый курсант.

- Последний штрих. - Сообщил Андрей, подтянув брюки повыше и немного ссутулившись.

- Вижу, теперь ты полностью готов к приятным знакомствам. Сейчас мы тебя представим дамам, держись неподалеку, только совсем близко не подходи, что бы нашу военную хитрость не сразу раскрыли. - Прокомментировал я и решительно направился к трем симпатичным девчонкам.

- Привет красавицы, у меня к вам важное дело – подойдя ближе, заявил я с самым серьезным видом.

- Одному из моих приятелей, вон тому первокурснику, нужно срочно возвращаться в училище. Дело в том, что парень первый раз в увольнении, в незнакомом городе, как бы не заблудился, а у нас с товарищем совсем нет времени его проводить. - Кивнул я в направлении друзей.

Девчонки ошарашенно уставились на меня, и одна что-то другой зашептала на ушко. Подошел Женя, плотоядно ухмыльнулся и выдал:

- Достал меня этот молодой, давай его отправим уже, доберется назад и сам. А ты тут смотрю, знакомишься! Привет барышни, давайте гулять вместе, такой приятный вечер, а с вами он станет только лучше.

С этими словами выразительно посмотрев на светленькую подружку со стрижкой каре. Блондинка сразу покраснела, а одна из ее подруг ответила:

- Какие вы быстрые и нетерпеливые, вообще-то мы автобус ждем. И как быть с вашим товарищем?

- Давайте подождем вместе, а с товарищем даже не знаем, как поступить. Может кто-нибудь из вас сможет ему помочь? Очень вас просим. – Поддержал мой розыгрыш Женя.

Третья девушка, с русой косой, ожгла нас взглядом и, осуждающе бросив уже на ходу:

- Как вам не стыдно, а еще друзья называется! - Направилась прямо к Андрею, и решительно взяв его под руку, потянула в подземный переход на другую сторону дороги. Удивительно, но Андрюха, во время знакомства маявшийся в нескольких шагах и неуверенно оглядывавшийся по сторонам, безропотно дал себя увести. Не иначе как в роль вошел.

- М-да. Неловко вышло. – Только и смог сказать я, не решаясь их остановить.

Женя все это время, расправив грудь и улыбаясь, пристально разглядывал понравившуюся ему девушку. От чего та еще больше засмущалась и спряталась за плечом более бойкой подруги.

- Вы пока посекретничайте, а мы буквально на минутку отойдем. - Проинформировал я девушек и, сделав пару шагов в сторону, тихо поинтересовался у приятеля:

- Ну что, пригласим девчонок на танцы? Надо только Андрея дождаться, надеюсь, он сможет разрулить ситуацию.

Женя неуверенно пожал плечами, но ответил утвердительно:

- Если сейчас не сбегут, пригласим, мне та, что с короткой стрижкой понравилась.

- Тут уж как получится и будет ли она этому рада? Какая-то она дикая, но в целом принимается.

В это время блондинка, крепко ухватив подругу за руку, настойчиво ей выговаривала:

– Да они на нас так смотрели, словно хотели изнасиловать!

– Ну и чего ты злишься? Обиделась, что не стали делать это немедленно? - Не осталась в долгу вторая.

- На тебя, кстати, только один пялился. Что это ты так смутилась? А тот, что подошел первым, выглядит скорее встревоженным, тем, что Тоня их товарища увела.

Подруги разговаривают довольно громко, и Женька, расслышав часть их беседы, не выдерживает, фыркает и смеется. А кареглазая девушка с распущенными каштановыми волосами решительно направляется к нам и сходу накидывается с упреками:

- Наташу недавно парень бросил, а вы тут со своими глупыми ухмылками, стыдно, а еще офицеры будущие! - И выдав такую тираду, разворачивается, собираясь гордо уйти.

Очень внимательно ее выслушиваю, а потом на меня накатывает злость и я, поиграв желваками, вдруг командую:

- Стой. Остынь, горячая. Вы очень симпатичные девчонки и мы просто хотели познакомиться, понимаешь? Мы все, действительно скоро получим по две звезды на погоны и уедем на границу, где будем долго и упорно служить. И все это мы будем делать для того, что бы вы могли спокойно ходить в кино, на дискотеку и в кафе, есть мороженное. Возможно, кто-то из этих хороших, поверь, парней так и не успеет до выпуска из училища найти подругу. И скорее всего, там, на границе, из всех развлечений у них будут только длительные прогулки на свежем воздухе и это в лучшем случае. Потому, что возможно кто-то из них уедет прямо на войну, в Афганистан. Но никто из нас не видит в этом трагедии, мы сами выбрали такую жизнь для себя. Может быть с началом знакомства и не очень получилось, извини, не нужно так остро реагировать. Ну, мир?

Девчонка уставилась на меня и довольно долго, чуть склонив голову набок, удивленно и изучающе смотрит. И вдруг произносит:

- Ладно, договорились, а ты расскажешь про границу? Ты там уже был?

- Расскажу. - Я улыбаюсь, разглядывая ее лицо. Темные узкие брови, словно удивленно приподняты, тонкий, с легкой горбинкой нос, небольшой рот, яркие губы, верхняя немного приоткрыта. Потом добавляю: - Если не передумаешь.

Некоторое время мы стоим и просто болтаем, знакомимся. Кареглазая шатенка, оказывается Оксаной, подруги вместе учатся в педагогическом колледже. Их первоначальная реакция на наше появление получает неожиданное объяснение. Этим вечером они, оказывается, уже были в нашем клубе, на танцевальном вечере у второкурсников, но их там обидели, вынудив сбежать в самом начале. Непонятно что произошло, девчонки недоговаривают, но огульно причисляют всех курсантов к наглым солдафонам. Мы же стараемся их переубедить. Неизвестно о чем думает Женька и наши новые знакомые, а меня беспокоит длительное отсутствие Андрея и третьей подружки. Порядочно уже прошло времени, как мы торчим на одном месте в их ожидании. Проходит, наверное, около получаса, когда я, наконец, замечаю приближающуюся парочку, отчетливо вижу четыре ярких желтых полосы на шевроне, очевидно розыгрыш благополучно завершен, потому как они беззаботно переговариваются, улыбаются и уплетают мороженое!

- Вот я сейчас не понял, молодые люди, мы тут волнуемся, а вы мороженым развлекаетесь? – Встречаю подошедших.

- Так он не первокурсник? – Удивляется Наташа.

Тоня в ответ заразительно смеется, а Оксана переводит взгляд на Андрея, потом на меня, смотрит на смеющуюся подругу, наконец, тоже улыбается и произносит:

- Ну, хорошо, проехали, но мы вам это припомним. А ты обещал мне рассказ. – Пальчик Оксаны упирается мне в грудь.

Я начинаю свой рассказ, когда вся компания, уже вместе, со смешками, обсуждая начало знакомства, движется по улице.

Возвращаясь с тактических занятий и исполняя функции бокового дозора, а еще из-за духоты, мы вдвоем шли с занятий вдоль берега реки, по едва заметной тропинке, в то время, как почти весь взвод топал несколько десятков метров правее по наезженной по песку дороге. Конец мая месяца, а жара в пустыне Муюнкум уже практически невыносимая, около реки немного свежее, прохладней. Мы шли то по тропке, то прямо по траве, изредка переговаривались, любовались рекой, наслаждались хорошей погодой, свежим воздухом, лёгким ветерком, минутами свободы. Хорошо было бы искупаться сейчас, жаль невозможно, взвод нас ждать не будет. А потом Витя нашёл пулемёт. Он шёл чуть впереди и вдруг остановился, оглянулся назад, проверяя, насколько далеко я отстал, поскреб затылок, протянул вперёд руку и удивленно сообщил:

- Смотри-ка, пулемёт…, потерял кто-то.

Я подошёл, глянул, неопределенно хмыкнул, огляделся, действительно - пулемёт Калашникова, с пристегнутой коробкой на сто патронов, стоит на сошках, рядом примятая трава. Немного подумав и то же что-то поискав свободной рукой на голове, заключил:

- Убиться веником! Однако не потерял, забыл. Видишь, сначала владелец отдыхал рядом с пулеметом, потом встал и побежал дальше, а пулемёт оставил, видимо, совсем задолбался боец. Кто-то из первокурсников?

- Похоже так. - Согласился с предположением товарищ. – Очень переживает сейчас наверно, кушать не может, вместе со всеми своими командирами.

- М...да. Вот что, ребята. Пулемет я вам не дам. – Вспомнилось мне из фильма «Белое солнце пустыни».

В полевом учебном центре для нас оканчивался третий курс, через пару недель разъедемся по заставам. Сейчас половина всех разговоров и мыслей о предстоящей стажировке. А тут этот пулемёт под ногами, ну нашли, бывает. Не о чем говорить. Я его поднял, осмотрел, признал слегка не чищенным, но вполне исправным и пристроил на плечо. Витя взял мой автомат и повесив рядом со своим, продолжил свой путь к месту расположения. Уже на ходу поинтересовался:

- Будем искать, кто потерял?

- Как ты это представляешь? Лучше отнесем эту бандуру своему комбату, а Виктор Палыч сумеет без лишнего шума и гораздо быстрее нас вернуть пропажу. Главное успеть до объявления тревоги, беготни и сумбурных поисков. - Ответил я и двинулся следом за другом.

Вот так вот запросто найти пулемет вовсе не армейская байка, это быль, жизненная проза о почти вусмерть загнанных курсантах. Их так через день да каждый день загоняют, почти до потери сознания, как правило, на первом - втором курсе и особенно на полевых занятиях. Только не надо думать, что на старших курсах их стараются не так сильно утомлять. Еще как стараются. Отцы командиры, курсовые офицеры, преподаватели, все они по-прежнему пытаются выжать курсантов досуха, загнать и ушатать до крайности. Однако старшекурсники уже не загоняются. Надо быть настоящим монстром, что бы загнать третьекурсника до потери памяти, а курсант четвертого курса уже сам любого монстра загонит.

Немного времени спустя, очень довольные успешным завершением своей миссии, мы уже покидали палатку командира батальона, обогащенные багажом всевозможных образных и специфических выражений из области военной физиологии.

Оксана, слушает внимательно, держит меня под руку, время от времени поворачивает голову и смотрит прямо в глаза. Мне лестно внимание и кажется, искренний интерес кареглазой девушки. И тогда я, внутренне смущаясь и удивляясь от этого самому себе, понимаю, что любуюсь ее тонкой изящной фигурой и встречаю взгляд.

Сегодня суббота, в нескольких, хорошо знакомых курсантам, местах проводятся дискотеки, которые у нас в училище, очевидно в угоду командованию, именуются танцевальными вечерами. Но мы решаем никуда не идти, в доме офицеров будет много курсантов, парням не нужны конкуренты, девушек немного тяготит опыт неудачного похода в наш училищный клуб, а до иных мест слишком долго добираться.

Нам хорошо вместе гулять по вечернему городу, наши дамы определились с кавалерами, впереди двигаются, держась, словно пионеры за руки Тоня с Андреем, следом Женя с Наташей просто идут рядом, все же она очень стеснительная, а мы с Оксаной замыкаем шествие, она держится за мою левую согнутую в локте руку. Правую курсанты по привычке оставляют свободной, так требуют правила отдания воинской чести, так мы можем более эффективно и быстро начать действовать в случае возникновения какой-либо угрозы.

Останавливаемся у киоска и покупаем спутницам мороженное, парни дружно отказывается, опасаясь за чистоту формы, есть мороженное на ходу и не измазаться забытое для нас искусство, доказательство тому небольшое влажное пятно на брюках Андрея, погорячился он в самом начале, оторвавшись с Тоней от коллектива, хорошо хоть водопроводная колонка попалась по пути.

Заходим в кафе, дружно и с аппетитом ужинаем пельменями, мужчины догоняются булками с чаем, порции не велики, а организмы требуют, девушки предпочитают соки, без всякой кулинарии, очевидно, берегут фигуры. Заворачиваем в сквер, рассаживаемся парочками.

Время пролетает незаметно, южная ночь падает на город, зажигаются фонари, делая пространство вокруг особенно уютным и почти интимным, кажется, что кроме нас далеко вокруг совсем никого нет. Прохладный ветерок с близких гор заставляет девушек временами ежиться, Тоня совсем освоилась, прижалась к Андрею, который ее обнимает, Наташа стесняется присесть к Женьке плотнее и тогда он снимает свой китель, укрывая девичьи плечи, а я беру пример с друга и тоже остаюсь в одной рубашке. У меня свои мотивы, возможно, Оксана будет и не против обнимашек, она девушка смелая, но я не спешу торопить события, всему свое время, успел понять, что в девичьей компании она лидер, теперь меряемся характерами, дразним друг друга.

Сидящий напротив нас, через пешеходную дорожку, Женя кладет палец на часы, привлекая мое внимание. Друзьям пора возвращаться в училище. Прикидываю в уме возможные варианты, парни успеют вовремя добраться на автобусе, значит, девушек провожать мне одному, сделать это нужно обязательно, живут они далековато, да и в одно такси мы все вместе не поместимся, хотя с наличностью у меня не слишком хорошо. От мысленного планирования меня отвлекает Оксана.

- Поспорим, они сегодня поцелуются. – Она смотрит на Тоню и, наверное, провоцирует меня.

- Да нет, не может быть, Андрей серьезный кавалер, не позволит себе лишнего в первый же вечер. Спорим на желание? – Я прикидываюсь сибирским валенком.

- А, спорим! – Слышу в ответ. Азартная девушка.

- Андрей, Женя, надо посовещаться. – Зову парней и встаю с лавочки сам.

Мы отходим в сторону от девушек, которые тут же сбиваются вместе, и я выкладываю друзьям свои план, а заодно и финансовые затруднения. Парни одобряют, скидываются мне по рублю на такси, и затем мы возвращаемся к оставленным на время подругам. Всей компанией следуем к одной из улиц с оживлённым движением, друзья прощаются с девушками, а я начинаю голосовать проезжающим мимо автомобилям.

Все выглядят немного расстроенными, когда одна из машин притормаживает и останавливается около нас. Хорошее получилось увольнение. Усаживаясь в такси, девушки возвращают парням кителя, здесь Оксана успевает сориентироваться быстрее всех, направляя Наташу на переднее сидение, мотивируя тем, что той раньше выходить и поэтому показывать дорогу. Едва ли водитель в этом нуждается, услышав адрес, но я и не думаю возражать, очутившись на заднем сидении рядом с девушкой.

Почти всю дорогу едем в тишине, не умею я развлекать сразу трех девиц одновременно, а присутствие водителя все усугубляет, только подруги рядом со мной тихо шепчутся о чем-то своем девичьем. Высаживаем возле подъезда Наташу, затем Тоню и остаемся вдвоем на заднем сиденье. Оксана, сидевшая в середине, не спешит отодвинуться, а я, наклонившись к ней еще ближе спрашиваю:

- Кто из нас победил в пари? Я не слишком следил, особенно пока ловил машину.

- Подвела меня подруга. – Вздыхает девушка. - Говори свое желание, только приличное. Кстати, ты еще обещал мне рассказать про границу, а рассказал про училище.

В это время я начинаю понимать, что по этой улице мы уже проезжали пару минут назад. Значит, девушка хотела остаться со мной наедине, ну надо же, приятно. Видимо и об этом тоже, они с Тоней тихо шептались.

- Я тебе потом скажу, если ты захочешь. У тебя есть телефон, дашь номер?

- Есть на чем записать или запомнишь?

Ценные сведения, следует наносить на бумагу, не полагаясь на память, это азы нашей службы. Машина останавливается, и пока я записываю номер телефона, Оксана легко касается моей щеки теплыми губами и покидает машину.

- Подождите, я быстро. – Говорю водителю и устремляюсь наружу, но Оксана уже убегает и скрывается в подъезде, за мгновенье до этого звонко крикнув:

- Пока! Позвони мне!

Пересаживаюсь вперед и смотрю на таксометр, там натикало уже больше двух рублей.

- Подвезете ближе к центру, ровно до трешки? – Обращаюсь к водителю.

Утвердительно кивнув и угукнув, он трогается. От центра города до училища не слишком далеко, минут за тридцать – сорок дотопаю, спешить особо некуда, увольнительная до утра. Высадившись, первым делом достаю заначенную в нагрудном кармане кителя сигарету и с удовольствием прикуриваю, весь вечер терпел, опасаясь сделать неприятно для девушек сигаретным выхлопом. Курю стоя на одном месте, делать это на ходу у военных не принято. А затем, все время пути до училища вспоминаю летнюю стажировку, репетируя обещанный рассказ.

Глава 2

Сидя на месте старшего машины я разглядывал далекие пики гор, заросший елями перевал, не слишком накатанную прямо по траве дорогу, небольшую горную речку и заросли кустов. В этих местах на склонах гор бойцы заставы не раз видели теков, это такие горные козлы, однако мне пока не удалось с ними поближе познакомиться. Мой интерес был не столько познавательный сколько гастрономический. Вообще охота на границе прямо запрещена, однако командование часто смотрело сквозь пальцы на инициативу офицеров застав по обеспечению личного состава свежим мясом. А у меня шла третья неделя стажировки в должности заместителя начальника заставы расположенной в предгорьях, в районе Джунгарских ворот. Первые яркие впечатления уже начали слегка тускнеть, и я уже начал искать новых.

Этот выезд с проверкой дальнего фланга заставы был далеко не первым. Однако в этот раз мы задерживались. Выяснилось, что замаскированное телефонное гнездо для связи с заставой на фланге вышло из строя и, как раз сейчас, связист занимался его ремонтом. Наряд уже погрузился в кузов шишиги, укрывшись в тени под тентом от жары и яркого июльского солнца, а я откровенно изнывал, не смотря на открытые двери, в разогретой, словно духовка кабине. Мечтал, как вернусь в ставшую уже родной канцелярию, под вентилятор, приму стакан охлажденного чая, а там и вечер, прохлада. И слегка позавидовал начальнику, наверное, он уже где-нибудь на море, холодное пивко попивает.

Встретил меня начальник заставы капитан Резнюк хорошо, с воодушевлением можно сказать. Расспросил, познакомил со старшиной заставы - старшим прапорщиком Ореховским, представил личному составу, вручил связку ключей и напоследок напутствовал добрым словом:

- Рули здесь пока самостоятельно, курсант. Наслаждайся настоящей службой со всеми, мать ее, сложностями. Будет нужда, обращайся. Я в домашнем режиме, но с завтрашнего дня в отпуске, уеду только дня через три, так билеты на самолет удалось взять. А тебе в помощь молодого лейтенанта должны из отряда через пару дней прислать. Он тут у меня замполитом будет. Как он приедет, ты мне позвони, подойду познакомиться. Вопросы есть? Вопросов нет, свободен! Иди, принимай заставу.

Старшина мне понравился, в нем был стержень, коротко стриженный, высокого роста, с фигурой борца, недавно оставившего спорт, большой и крепкий как скала и такой же надежный. Он обращался ко мне только по имени отчеству, как бы признавая мое хоть и временное, но старшинство, и уже только этим фактом, поднимал мой авторитет в глазах солдат и сержантов. Никакого "товарищ курсант" я от него так ни разу и не услышал, за что был благодарен. Ему же мое - товарищ старший прапорщик, тоже было приятно, старшим он стал совсем недавно.

С замполитом мы тоже поладили, он оказался ровесником. Худощавый лейтенант прибыл через два дня и, хотя он окончил Голицынское политическое училище, о котором у нас часто отзывались не слишком лестно, но был без лишней дури в башке. Познакомились, поделили обязанности, потом Валерий Иванович рассказал личному составу немного о себе, в завершении заметив, что он мужик строгий, но справедливый. Вот на фига это было надо? Такое на деле проверяется, ну да флаг ему в руки, не мне его учить.

А начальник мне еще пару раз махал ручкой с балкона, покровительственно так, когда я на небольшом плацу, зажатом между двухэтажным домом офицерского состава и казармой, отдавал нарядам приказ на охрану государственной границы и неизменно вопрошал:

- Саша, как служба? На заставе все путем?

Сразу понятно, этот капитан про службу уже давно все понял, и беспокоить его лишний раз не стоит. Такая вот идиллия на первый взгляд. Хотя, почти всю первую неделю я даже сам себе напоминал загнанную лошадь. Пока вникал, разбирался, стараясь не накосячить, не забыть что-нибудь, спал максимум по три - четыре часа в сутки. А потом как-то незаметно втянулся и служба пошла, даже свободное время начало появляться, да и сон наладился и вот сейчас, сидя в кабине, даже скука посетила.

Зря я расслабился, может оно все по-другому сложилось, без лишней беготни и нервов. Мой интерес пробудил водитель, уже некоторое время пристально глядевший в боковое окно:

- Чего это он там машет?

Наш связист, забравшись на дерево, в сотне метров слева от машины, явно подавал нам какие то знаки, то размахивая руками, привлекая наше внимание, то указывая на кусты, растущие на склоне спереди нашей стоящей Газ-66. Вроде кусты как кусты, чего он там увидел? А спустя несколько мгновений удивления и недоумения события рванули вперед как пришпоренные. Из-за этих кустов, вдруг вышли два каких-то узкоглазых охламона, одетых как пугала огородные, один даже в широкополой панаме.

- Китайцы, сука! - вырвалось у меня. Судорожно и уже не глядя, нашарил левой рукой автомат, кое-как прихватил, АКСу за что-то зацепился, рванул его на себя, звякнуло и тут же, головой вперед нырнул из машины. Исполнив сложный акробатический трюк, приземлился сравнительно мягко, кошкой, с буквально выдранным из машины оружием, с низкого старта ушел вокруг шишиги, притормозил сзади, выдохнул для наряда:

- В ружье, к машине! Сержант за мной, прикрывай! - и унесся навстречу нежданным гостям.

Магазин от ксюхи отстегнулся видимо еще в кабине, в подсумке есть пара запасных, плевать, некогда, гости вроде пустые, во всяком случае, оружия не видно. Справлюсь! Сейчас важно не дать им времени прийти в себя. Так, остановились, если сейчас побегут - ловить можем долго, до них бежать еще метров сорок. Мысли проносятся вихрем.

- Стоять!

Все заученные еще в училище немногие команды на китайском языке, дружно вылетели из головы. Остается метров двадцать, один из нежданных гостей расширившимися глазами смотрит на меня, приседает и на лице его читается удивление и страх, второй, в панаме, оглядывается по сторонам, разворачивается, делает первые неуверенные шаги. Нас разделяет десяток метров, ускоряюсь еще.

- Япона мать! - Чуть дальше вижу еще двоих, эти, в какой-то серо-зеленой униформе, на голове кепки, из-за плеча у одного торчит оружейный ствол, вооружен ли чем-либо второй пока не заметно.

- Да сколько ж вас!

Расклад не очень, уже четверо китайцев против нас пятерых, это считая связиста. Эти двое серо-зеленых пока тоже стоят, буквально несколько мгновений внимательно смотрят на меня, пробегаю мимо первого, присевшего китайца, и тут дальняя парочка разворачивается и ныряет в кусты! В рот вам ноги!

Догоняю и со всей дури бью плечом в спину так и не успевшего как следует разогнаться охламона. Тот с криком улетает, размахивая руками, и приземляется уже плашмя, юзом, только панама остается почти на месте и падает к моим ногам. Рожденный ползать летать не должен! Оглядываюсь, сержант уже добежал и контролирует сидящего китайца, тру рукой отбитое плечо и пытаюсь принять решение. Что дальше делать-то? Дохожу до летающего китайца и осторожно шевелю носком сапога, кажется он в нокауте, внимательно оглядываю, особенно голову, крови не видно, дышит и ладно.

Прямо перед нами находиться гора высотой более двух тысяч метров, ее скалистые обрывистые склоны не дадут подняться человеку без специального снаряжения. Государственная граница проходит по прямой линии через верхнюю точку ее вершины, направо через сравнительно пологий перевал и далее до верхней точки другой похожей вершины. Откуда-то оттуда, с перевала, к нам и пришли эти китайцы.

Учитывая, что беглецы вооружены, нас маловато для организации разумного оперативного поиска, ведь и задержанных охранять еще надо. Пока я раздумывал, водитель бегом принес веревку, обоих задержанных китайцев умело спеленали без моего участия и уложили на земле возле машины. Построив своих бойцов, проясняю вопрос:

- Связь с заставой восстановлена?

- Так точно. – Докладывает связист.

- Слушай приказ. Я вместе со связистом остаюсь на месте, объявляю заставе тревогу, охраняю задержанных, ожидаю тревожную группу, организую поиск и преследование нарушителей границы. Остальные - пограничный наряд Заслон, старший - сержант Костенко, задача - выдвинуться на автомобиле на перевал, занять позицию вблизи линии границы, организовать наблюдение, не допустить прорыва обнаруженных нарушителей. Время наряда - до отмены тревоги. Позывной - засада один. Мой позывной - дозор. В случае обнаружения нарушителей докладывать мне немедленно, принять меры к задержанию, Вопросы? Нет. На охрану государственной границы заступить!

Сержант отзывается:

- Есть выступить на охрану государственной границы. - Выполняет четкий поворот, командует составу наряда:

- За мной, бегом - марш! – Быстро грузятся, рыкает двигатель и шишига, поднимая легкую пыль, удаляется.

Постороннему такое обращение может показаться излишне казенным, но это официальная формула приказа на охрану государственной границы, пограничный ритуал, не мной придуман - не мне его менять, хотя некоторые сокращения допускаются, и мы с сержантом оба их использовали, время было дорого. Сержант Костенко, среднего роста, крепкий русоволосый спортсмен не нуждался в излишних уточнениях, он на этой заставе служил уже больше года.

Поручив связисту охрану задержанных, связался с дежурным по заставе:

- Обнаружено четверо нарушителей границы. Заставе – в ружье!

Теперь надо ждать. Осмотрелся в бинокль, но беглецов так и не заметил, хотя по направлению к перевалу местность заметно поднималась, но заросли кустов и лесистые склоны сильно ограничивали видимость. Прошло минут двадцать, сержант уже доложил о прибытии на перевал, когда я наконец-то рассмотрел быстро приближавшийся со стороны заставы УАЗ-469.

Прибывшая в рекордное время тревожная группа рассыпалась по кустам, инструктор с собакой осмотрел место обнаружения нарушителей, овчарка сходу взяла след, и все умчались. Ещё через несколько минут на второй ГАЗ-66 прибыл весь свободный от службы личный состав заставы во главе с замполитом. Быстро посовещавшись, поделили бойцов и зоны ответственности: старшина заставы, лучше всего знакомый с участком, отправился на горный перевал расставлять заслоны вблизи линии границы, замполит на рубеж основных инженерных сооружений с задачей не допустить прорыва китайцев в глубину участка заставы, а я возглавил поиск.

Сформировав еще пару поисковых групп и организовав преследование нарушителей границы, присев на подножку машины, задумался. Всех ли я видел? И кто они? Такие же пограничники, заблудившиеся военные, разведчики, быть может, диверсанты? Так, стоп, не стоит себя накручивать, самый страшный противник - противник придуманный. Судя по их реакции, наша встреча для китайцев была такой же неожиданностью, как и для нас. Разведчики вряд ли так глупо вляпались. Да и что они делали рядом с явно гражданскими? Шли вместе? Преследовали? Вероятнее второе. Но как быстро они сориентировались и исчезли, словно растворились в наступающих сумерках, среди густых зарослей кустов, высокой травы, на покрытых лесом склонах гор. Как сквозь землю провалились! О, это мысль, может быть эти китайцы, как местные сурки, отрыли нору и уже впали в спячку до лучших времен, пережидая нашу активность? Причем ушли довольно тихо и потом видимо где-то затаились, не опытные солдаты ломились бы сквозь заросли напрямую, пока не выдохлись, значит, какие-то навыки имеют. Какой следует вывод? Скорее всего, будут ждать ночи и под покровом темноты попытаются незаметно перейти границу.

Служебно-розыскная овчарка около километра уверенно тащила поисковую группу по замысловатой кривой, огибающей валуны, ямы, овраги и осыпи камней, постепенно приближающейся к линии границы. Затем пересекла ручей, по дуге вернулась к нему, зашла в воду, обнюхала несколько метров берега, обеспокоенно закружилась на месте, присела, подала голос. Наконец по следам удалось уверенно установить - беглецов всего двое. Однако след был утерян, а искать враждебно настроенных вооруженных людей в наступающей темноте, в условиях пересеченной местности с обилием растительности, занятие не для слабонервных. Никогда не пробовали? Чистый адреналин! Любой громкий хруст ветки воспринимается как выстрел.

Логика подсказывала, что китайцы стрелять не должны. По идее, они уже поняли, что находятся на чужой территории, а поэтому даже единственный выстрел их мгновенно демаскирует и сильно уменьшит шансы на выживание, так как мы прекратим их ловить и начнём уничтожать. На границе существуют неписаные правила - если ты не стреляешь, в тебя то же не будут стрелять. Хотя бывает всякое. Где логика, а где мы.

По истечении часа с момента обнаружения нарушителей задействованы были почти все имеющиеся силы и средства. К поиску привлекли вторую розыскную собаку. На каменистой, лишенной растительности возвышенности вблизи границы развернули переносную станцию наземной разведки. Заслоны в дополнение к биноклям получили приборы ночного видения, а кроме того на направлении вероятного движения нарушителей растянули МЗП и установили сигнальные средства. А солнце уже терлось огненным краем о снежный хребет.

МЗП - малозаметное препятствие, выполнено в форме плетения из кольцевых гирлянд тонкой стальной высокоуглеродистой проволоки, предназначенной для опутывания ног нарушителя. При попытке освободиться проволока затягивается. После установки приобретает вид объемной сетки.

Поисковые группы обследовали, тщательно осмотрели, прочесали и даже обнюхали несколько квадратных километров почти безрезультатно, кроме утерянного кепи ничего не обнаружив. Доклады по радиосвязи от нарядов не радовали:

- Ведем наблюдение, чисто,

- Ведем поиск,

- Нарушители не обнаружены ...

На западе догорала багровая полоса заката, обдавая заснеженные вершины малиновым светом. Синие сумерки обволакивали долину. Время работало против нас, скоро совсем стемнеет и это даст двум беглецам больше возможностей. Не много мы разглядим с ручными фонарями, особенно среди деревьев и зарослей кустов. Люди начнут уставать и терять уверенность. Надо как то взбодрить личный состав, реализовать все наши преимущества и заставить беглецов нервничать и совершать ошибки. Поднял голову, словно в поисках ответа. Вечернее небо было чистым. Напряженно вслушался, ветер дул с юго-востока, но ни единого выстрела не доносил. Есть решение! Таким образом, все обдумав, вызвал по радиостанции старшину заставы:

- Товарищ старший прапорщик, делайте что хотите, но что бы через полчаса здесь было светло.

Тот несколько секунд молчал, видимо что-то прикидывая, наконец, ответил:

- Сделаю, но мне понадобится машина.

- Забирайте УАЗик.

Старшина не подвёл, ровно через тридцать минут по радиосвязи прошла команда отключить приборы ночного видения. С пригорка у дороги ударила ослепительная колонна света 90 сантиметрового прожектора. Уткнулась в землю, заставляя куриться дымом сухую траву, затем гигантской шпагой вонзилась в небо и наконец, опустившись ниже горизонта, зашарила своим овальным оком по перевалу, медленно и неотвратимо прошлась слева на право, еще чуть ближе, задержалась на одном месте и покатилась дальше. Два заставских автомобиля прекратили курсировать вдоль рубежа прикрытия, врубили фары-искатели и, выбрав позиции, внесли свою лепту, освещая зону поиска. Захлопали сигнальные пистолеты, завесив почти десяток осветительных ракет. Жить стало веселей! Поиск обрел завершенность, недостающее звено. Я снова взялся за бинокль и, следуя за прожектором, внимательно осмотрел преобразившуюся с наступлением темноты местность. Постепенно во мне крепла уверенность, что еще немного, и мы найдем беглецов. Наконец, на общей волне прозвучало:

- Нарушители обнаружены, поиск два, веду преследование.

Я тут же отреагировал:

- Обозначить свое местоположение и направление движения сигнальным патроном красного огня.

Началась заключительная фаза операции по задержанию. Взлетела искрящаяся красная звездочка, по дуге набрала высоту и ушла под углом к перевалу. Проследив за ее полетом, отдал по радиостанции необходимые приказы:

- Здесь дозор, поисковым группам один, три - доложить свое положение, броском вперед выдвинуться наперерез движению нарушителей.

- Засада один, два - занять позиции на направлении движения нарушителей, доложить свое положение, о визуальном контакте сообщать немедленно!

В ответ начали поочередно поступать доклады:

- Здесь поиск один, нарушители слева двести, визуальный контакт кратковременный, мешают заросли, есть броском вперед.

- Поиск три, двигаюсь сзади и слева поиска один, дистанция триста, броском вперед выполняю.

- Засада один, нахожусь на направлении движения, на удалении до полутора километров от места подачи красного сигнального огня.

- Я засада два, красный сигнал видел, нахожусь, справа четыреста от засады один, сокращаю дистанцию до двухсот.

В принципе наряды сами хорошо знали, что именно нужно делать и большинство пограничников уже имели опыт успешных задержаний. Весь этот радиообмен служил для лучшего понимания нарядами своего местоположения относительно нарушителей и координации действий. С нетерпением выждал пару минут и вновь вышел на связь:

- Поиск три, двигаться параллельно по левому флангу от нарушителей , сократить дистанцию до ста метров.

- Поиск два дозору, дистанция до нарушителей?

- Дистанция пятьдесят.

Решив дать время другим группам, коротко бросил в эфир:

- Поиск два, до команды держать дистанцию пятьдесят.

И тут же начал уточнять:

- Поиск один, ваше положение?

- Здесь поиск один, справа от нарушителей сто, впереди пятьдесят.

Мысленно прикинул положение всех групп - до заслонов еще далеко, группы поиска уже блокировали беглецов с трех сторон. Пожалуй, пора? Время спрессовалось, вдруг очень захотелось оказаться на месте погони, с трудом заставил себя удержаться, медленно выдохнул, набрал воздуха в грудь, скомандовал, делая паузы и ударения:

- Поиск один, броском наперерез, предупредительный вверх, длинной очередью ... Огонь! Спустить собак. Поиск два, приступить к задержанию, при оказании вооруженного сопротивления открывать огонь на поражение.

Время приобрело свойства резины, наконец, услышал, как прозвучала автоматная очередь, отразилась эхом от гор, залаяла собака и тишина... Нервно нажал тангенсу радиостанции, отпустил, стало жарко, расстегнул пару верхних пуговиц на камуфляже, захотелось закурить, надо ждать. Спустя маленькую вечность зашипела радиостанция, потом донеслось:

- Нарушители задержаны, раненых и пострадавших нет. - И опять шипение.

- Кажется, один ногу подвернул, он на елку полез от собаки, она сломалась, тонкая совсем.

Взглянул на часы, засек время задержания - 22.30. В горах уже наступила ночь.

- Застава отбой тревоги. Старшим нарядов проверить личный состав, оружие и снаряжение. Снять заслоны, нарядам выдвинутся на исходную позицию, организовать конвоирование задержанных.

Напряжение медленно отпускало, внезапно накатила усталость, словно сам бегал наперегонки с китайцами.

- Ну, ты даешь, Сан-Саныч! - сказал мне замполит, едва мы добрались до канцелярии.

И я, почему то решил, что он меня упрекает.

- Валерий Иванович, да они как с луны свалились, мы ведь только что фланг проверили. Пешком до самого перевала, там на шишиге крайний километр не реально проехать. Решил как раз тебе позвонить, доложить, а тут гнездо это...

- Да это ясно, я не об этом.

- Слушай, извини, как все это завертелось, у меня даже сомнений не было. – Мне только сейчас пришло в голову, что, по сути, я весь вечер руководил офицером.

- В том то и дело, - снова перебил меня лейтенант, - Ты не сомневался, ни секунды, руководил всеми действиями четко и уверенно! А когда выдал в эфир это свое "сделайте светло", честно говоря, ожидал, что сейчас прапорщик тебя пошлет.

- Так ты не в претензии, что я все сам?

- Когда объявили тревогу, сначала было не понятно, что и как у вас там, а потом я решил, раз ты эту кашу заварил, тебе и расхлебывать. Ты справился, так что иди, отдыхай и дай команду повару, что бы сделал крепкого чаю. Мне еще ночь дежурить.

- Добро.

- Имей в виду, в рапорте я укажу, что осуществлял общее руководство, а тебе поручил поиск. - Донеслось мне уже в спину.

Не скажу, что этот разговор меня успокоил. Какой-либо вины я за собой и так не чувствовал. Однако проявление определенного доверия радовало. Направляюсь в выделенную мне гостевую квартиру, и засыпаю, едва коснувшись головой подушки.

Глава 3

Следующим утром прибыли разведчики с отряда, забрали китайцев всю ночь просидевших в помещении бани под охраной часового, истребовали с меня рапорт о задержании и исписав кучу бумаг, наконец, уехали на двух УАЗах, оставив после себя во дворе заставы густой запах бензина и выхлопных газов в жарком июльском воздухе. Где то через неделю всех наших задержанных передали пограничному представителю сопредельной стороны. Как мне потом рассказали это оказались китайские пограничники, преследовавшие двоих собирателей каких то целебных трав и корешков, и с горяча, в процессе преследования, или, быть может, рассчитывая остаться незамеченными, зашли на пару километров на нашу территорию. Это вполне реально, по местным условиям, в горах, рубеж основных инженерных сооружений с контрольно-следовой полосой, сигнализационной системой, колючкой и прочими атрибутами границы, порой находится на удалении нескольких километров от непосредственно линии границы, которая на местности может быть никак не обозначена. Это не равнина, на высоте более трех тысяч метров, на заснеженных вершинах, ледниках и оползнях пограничные столбы не вкопаешь.

Едва я решил, что теперь, когда вся эта суматоха с нарушителями закончилась, и все посторонние покинули заставу, заняться текущими делами, как проводив разведчиков, в канцелярию вернулся замполит.

- Думал ты сразу отдыхать пойдешь.

- Сначала надо кое-что обсудить. - Лейтенант прошел к своему столу, устроился на стуле.

- Какие-то проблемы? Тебе передали ценные указания от начальника разведотдела? - предположил я и отложил в сторону бумаги.

- И, да и нет, разведчики лишь рекомендовали усилить наряды на правом фланге. Утром я отправил на перевал наряд для наблюдения за сопредельной территорией. Меня беспокоит одно соображение - эти китайцы, по крайней мере, двое военнослужащие, так?

- Скорее всего, они наши коллеги, с трудом верится, что у них в приграничной полосе еще кто-то с винтовками и автоматами разгуливает. К сожалению, мы не смогли их допросить. На заставе никто не знает китайский в достаточной мере.

- Все верно, а это значит, что их будут искать. - Закончил свою мысль лейтенант. - Дальше объяснять?

- Блядь! Точно, не подумал, видно перегрелся вчера. Правый фланг надо закрывать наглухо. - И смутившись своей горячности, поинтересовался:

- Что делаем, есть мысли? Дальний конец фланга у нас лишь условно упреждаемый.

- А вот что и какими средствами делать, ты решишь вместе со старшиной, а потом мне доложишь. Все, я ушел отдыхать, надо немного поспать, разбуди меня в 16 часов, если я до этого времени не подойду, и будь готов действовать. - С этими словами замполит направился на выход.

- Есть, задачу понял. - Мысленно я уже был на фланге.

Некоторое время рассматривал план участка, прикидывал так и этак где и какие наряды можно выставить. Получалось пока не очень, на все мои хотелки личного состава не хватало. Служба на заставе организована таким образом, что свободных от нарядов солдат и сержантов в каждых сутках совсем немного, иногда в тревожную группу назначались даже те военнослужащие, кому был объявлен выходной день. Вводить же усиленную охрану границы и высвобождать людей путем увеличения времени несения службы пограничными нарядами, не хотелось. Какие собственно для этого есть причины? Никаких данных о готовящемся нарушении границы у нас нет, одни предположения. Без совета опытного человека, видимо, не обойтись, даже в черновом варианте, слишком многое надо учесть. Выглянул в коридор, окликнул дежурного:

- Старший прапорщик Ореховский на заставе?

- Так точно.

- Пригласи в канцелярию.

Конечно, планирование и распределение пограничных нарядов не входит в обязанности старшины, но у него должен быть опыт похожих ситуаций, который у меня пока отсутствует. Вопросов возникла масса. Насколько реальны наши опасения? Сколько китайцев может быть в поисковой группе? Как далеко они готовы зайти на нашу территорию?

Нарушения границы на участке отряда происходили часто, летом вообще редкий день, что бы кого-нибудь ни задержали. В основном нарушители шли с той стороны, чаще всего с хозяйственно бытовыми целями, пастухи в поисках скота, лесорубы, собиратели кореньев и трав. Все в поисках выгоды или заработка. То ли у приграничных жителей Китая повальный географический кретинизм, то ли на нашей стороне трава слаще, а корни толще - не понятно. Но одно дело местные жители, совсем другое их пограничники или военные, если зайдут умышленно, вероятность вооруженного столкновения будет очень высокой. Это следовало учитывать. Мои размышления прервал приход старшины:

- Располагайтесь, товарищ старший прапорщик, требуется ваша помощь.

Старшина присел на диванчик, снял с головы фуражку, быстрым движением пригладил короткий ежик волос. Отрывисто осведомился:

- Вызывали?

- Мне тут поставили задачу – оценить последствия вчерашнего задержания и подготовить план действий.

Основной посыл о вероятном переходе границы китайской поисковой группой старшина принял без возражений:

- Узкоглазые обязательно полезут. Похожий случай был на соседней заставе.

Не меньше часа мы потратили на выработку основного и дополнительного планов, подбор людей, вооружение и снаряжение, необходимые перестановки в нарядах. Потом еще с полчаса гоняли запасные варианты, обговаривали мелочи и взаимодействие. Наконец, я объявил:

- Ну что же, считаем, что мы предусмотрели все, что в наших силах. А значит, пока займемся подготовкой и личными делами. Как подойдет лейтенант, я ему все изложу и тогда, с его одобрения действуем, как оговорено.

Хотел было заняться писаниной, которой на заставе хватало, но тут "в гости" подъехал мой однокурсник, стажировавшийся в должности заместителя начальника соседней заставы, участок которой как раз примыкал к нашему проблемному флангу. В училище Глеб был моим командиром отделения, среднего роста, худощавый, подтянутый, почти всегда серьезный, строгий командир в строю и надежный друг в любое свободное время.

- Привет, ты как раз к обеду. У вас там зима наверху? - слегка удивился я его наряду.

Сейчас мы были равны должностями, а потому отбросили уставные условности. Одет он был по осеннему, в полушерстяную повседневную форму, в отличии от меня щеголявшего, по случаю жары, в рубашке с погонами.

- У нас снег выпал, дубак. Наша застава стоит на километр выше. - Коротко проинформировал меня Глеб, и мы прошли в столовую.

За обедом обсудили возникшую оперативную обстановку, а затем я поделился нашими планами и некоторыми своими сомнениями:

- Что если наряд зажмут на фланге? Пока тревожная группа подъедет, может произойти всякое.

- Так выдай наряду станковый пулемет! И сразу оповести нас, если случится заварушка.

- Хорошо, договорились. - Пообещал я.

Повар, приносит чай, ставит перед нами стаканы.

- Что это ты принес? - Спрашивает его мой товарищ, подозрительно глядя на свой стакан.

- Чай, товарищ сержант. – Недоумевает повар.

- На Чулаке чай с печеньем пьют! – Сообщает Глеб, легонько хлопая ладонью по краю стола.

- Понял, сейчас будет.

Допиваем чай, хрустим печеньем и на этом прощаемся. Более не задерживаясь, Глеб возвращается на Чулак. Постояв немного на крыльце заставы, и проводив взглядом удаляющийся автомобиль, я присел на лавочку, достал сигареты, закурил. Асфальт плавился от солнца, но такой жары как вчера днем не чувствовалось, с запада подул легкий прохладный ветерок и, наслаждаясь передышкой, я задумавшись наблюдал, как причудливо вьется дымок и растет столбик пепла на кончике сигареты. Кстати, насчет пулемета мой товарищ дал дельный совет. Лучше иметь пулемет, который не пригодился, чем не иметь, когда без него не обойтись. Вспомнился курьезный эпизод, произошедший еще в училище, незадолго перед стажировкой.

Ладно, предаваться воспоминаниям сейчас не время, пора заняться делами. Проходя мимо дежурного сержанта, зацепился взглядом за висевшую на стене карту участка границы в зоне ответственности заставы. Какая-то мысль упорно не давала покоя.

Планирование при недостатке разведданных всегда было сложной задачей. Какой-либо активности с сопредельной стороны пока не установлено. По крайней мере, выставленный с утра для наблюдения наряд ни о чем подозрительном не докладывал. Вот что - нужно еще раз внимательно осмотреться на местности. Если на поиски своих потеряшек с сопредельной стороны придет войсковое подразделение, а не еще одна небольшая группа разведчиков, то с высокой вероятностью нам предстоит схватка. Бой в условиях высокогорья, сложной пересеченной местности и густых зарослей зеленки, даже с взводом народной армии Китая, грозит для нас потерями.

Спецназа у народной армии официально нет, но его появление не за горами, слухи о том, что на той стороне активно ищут и привлекают инструкторов для этих целей и какие-то группы уже проходят тренировки, ходят не менее года. А если к нам пожалует именно такая группа? Быть может я излишне нагоняю жути, но лучше перебдеть, чем недобдеть.

- Дежурный, водителя УАЗ на выезд через десять минут. – Отдал приказ и направился к старшине, который в это время занимался своими загадочными делами в каптерке. На ее дверях висела табличка «вещевой склад», но это название не слишком подходило для помещения в двадцать квадратных метров. Застал Ореховского занятым чистописанием в толстом гроссбухе.

- Не слишком заняты? Прошу вас составить мне компанию в поездке на перевал. Хочу на месте определить позиции и объем инженерных работ по их оборудованию. Ваш опыт и советы могут очень пригодиться, а по дороге расскажите мне об этом перевале.

- С удовольствием, давайте прокатимся на рекогносцировку. Когда выезжаем?

- Собственно я уже отдал команду. Машина будет скоро готова.

Через несколько минут мы, расположившись на заднем сидении, выехали из ворот заставы и старший прапорщик поведал мне историю перевала.

Этот перевал был самой большой занозой на охраняемом участке. Когда-то через него даже существовала дорога, по которой и сейчас вполне можно проехать на какой-нибудь внедорожной технике. Официально он именовался Сельке, но местные жители чаще называли его перевалом Анненкова. В былые времена там проходила тропа контрабандистов, и уже тогда перевал снискал дурную славу. А весной 1920 года через этот перевал ушел в Китай черный атаман Анненков, добавив этой местности жутковатой и кровавой известности, заодно породив несколько легенд.

В гражданскую войну Борис Анненков был ужасом Сибири. Его безжалостная борьба с большевиками очень быстро выродилась в террор против всех. Какое-то время он был полновластным хозяином во всем Восточном Казахстане и Семиречье и здесь отряды Анненкова тоже грабили, резали и мародерствовали. Военное счастье переменчиво и любит порядок. Деморализованные и развращенные войной с мирным населением в конце марта остатки его армии под натиском красноармейцев начали свой бесславный и трагический отход за кордон.

Последнюю часть рассказа я услышал, когда мы уже почти добрались и, оставив автомобиль на попечении водителя, продолжили путь к перевалу пешком, дальше УАЗик вряд ли пройдет.

Из Уч-Арала войска под началом молодого атамана двинулись в сторону Джунгарских ворот, не доходя до китайской границы, колонна повернула направо и углубилась в дикие горы Джунгарского Алатау. С собой они тащили обоз с оружием, артиллерией, повозки и даже автомобили. У подножия перевала Сельке, в местности названной Анненковым Орлиным гнездом, они разбили свой последний лагерь, нарыли землянок и простояли еще около двух месяцев, устроив в горах множество схронов.

- В Уч-Арале, если пообщаться со старожилами, казаками и знатоками местной старины, можно услышать массу легенд о черном атамане. Ходят слухи о спрятанном им при отходе за кордон золоте, рассказы об его местных возлюбленных и бегающих до сих пор по улицам правнуках. Есть легенда, что на прощание виртуозные анненковские артиллеристы расстреляли последние снаряды, которые своими воронками оставили на склоне горы надпись: «Мы вернемся». - Завершает повествование старшина.

Кое-что об атамане Анненкове я смутно помню из истории, но такой подробный рассказ, прямо на месте случившегося эпизода гражданской войны слышу впервые.

- Сведения о зарытых неизвестно где ценностях засекречены? Китайцы что-то об этом знают? - задаю беспокоящие меня вопросы.

- Нет, это не является тайной, никаких записей об этом, насколько я знаю, не найдено, а живых свидетелей давно не осталось, однако рекомендуется избегать любого упоминания о спрятанных ценностях при личном составе заставы, во избежание интереса к поиску кладов. - Поясняет старший прапорщик. - А какую информацию об этом имеет сопредельная сторона нам точно не известно, но Китай претендуют на перевал.

За разговором дошли до верхней точки перевала, где-то именно здесь проходит линия границы. Делаю еще десяток шагов в южном направлении, оглядывая окрестности, и возвращаюсь назад. Все, теперь можно смело утверждать, что я побывал за границей. Третий десяток лет уже идет, а мальчишество так рвется порой наружу, невозможно удержаться.

Местность и сейчас совершенно дикая и притягивающая несколько мрачноватой, суровой красотой. Сопки, поросшие тянь-шанской елью, заливные луга – джайляу, выходы скальных пород на гребнях гор. Звенящая тишина только подчеркивает величественность здешней природы и навевает мысли о происходивших здесь событиях.

На самом верху только голый песчаник, местами трава и редкие кусты, в сотне метров расположилась невысокая одинокая скала. О бывшей здесь в прошлом дороге на нашей территории практически ничего не напоминает. А вот вниз по южному склону, местность кажется более проходимой для техники, явной колеи не заметно, но ездят здесь изредка соседи, точно. На их стороне косогор порос ельником, густым кустарником, кое-где встречаются островки кедрового стланика, вымахавшего в человеческий рост и в зарослях ясно видны следы расчистки для проезда, определенно человеческих рук дело.

В следующий час мы заняты тщательной рекогносцировкой. Осматриваем каждый куст, наносим на схему все возвышенности и ямы, определяем несколько точек для организации наблюдения, назначаем ориентиры и сектора обстрела, прикидываем возможность и необходимость земляных работ для оборудования если не окопов, то хотя бы стрелковых ячеек. Насколько это возможно изучаем направления вероятного подхода к нашим позициям и участки с ограниченной видимостью и в завершении, я залажу на скалу, с трудом отыскивая маршрут подъема. Спускаюсь измазанный, но удовлетворенный, можно возвращаться назад.

- Найдется у вас для меня камуфляж, хотя бы временно. – Спрашиваю старшину по пути обратно.

- Зачем же временно, подберу вам комплект, надо было раньше сказать. – Услышав ответ, проникаюсь к старшему прапорщику признательностью.

В совокупности планирование завершено, осталось вечером доложить результаты лейтенанту.

На половине пути к заставе начинаю дремать на ходу, едем вдоль контрольно-следовой полосы, мелькают столбики сигнализационной системы, полевая дорога здесь накатанная. Просыпаюсь от внезапной остановки автомобиля, пока оглядываюсь, осмысливая причину, старшина уже бежит к забору колючей проволоки, кладет ствол автомата на одну из ниток системы и, быстро прицелившись, стреляет короткими очередями. Наконец замечаю на той стороне забора несколько косуль, именуемых здесь еликами. От звуков стрельбы они срываются с места, быстро исчезая из поля зрения в кустах, но одна из них прихрамывает и заметно отстает от остальных.

- К воротам! – Командует старшина водителю, бросая АКСу на пол прямо под ноги и недовольно ворча, словно оправдываясь. – Не люблю эти укороченные огрызки нормального оружия.

Проезжаем через ворота расположенные в нескольких сотнях метров впереди и возвращаемся назад. Косули скрылись в направлении небольшого холма, и я начинаю свой забег наверх по более пологому склону, а старшина огибает возвышенность со стороны крутого обрыва. Адреналину море, плещется, выливаясь через уши, азарт делает почти невесомым автомат, удерживаемый левой рукой за цевье.

Подранок поднимается на звук моих шагов и громкого дыхания, он стоит на самом краю обрывистого спуска. Через мгновенье я готов к стрельбе, ловлю на мушку светлое пятно на его груди и тут косуля поворачивает голову в мою сторону. Палец замирает на спусковом крючке. Не так. В мире не найдется силы способной сдвинуть его хоть на миллиметр, когда огромные влажные глаза глядят прямо в душу. Маленькую вечность мы смотрим друг на друга, словно окаменев. Наваждение спадает, когда подранок отворачивается и прыгает вниз с обрыва, а я в немыслимом наслаждении с облегчением высаживаю вслед половину магазина в воздух. Через несколько секунд внизу слышится короткая очередь, осторожно подхожу и, пригнувшись с опаской, бросаю короткий взгляд вниз. На ужин сегодня будет свежее мясо, но я его есть, наверное, не смогу.

Глава 4

Воскресное утро в военном училище превосходно само по себе, уже тем, что начинается оно не с команды дежурного «Рота подъём!», а с момента самостоятельного пробуждения. Открываешь глаза с ощущением того, что наконец выспался, а не подскакиваешь как ужаленный. Благодать да и только. Нет никакой необходимости в темпе одеваться и выбегать на утреннюю зарядку даже когда команда «подъем» наконец поступает, потому, что подъём в выходной день на час позже, как раз за счет отмены физзарядки, а следующие пятнадцать минут занимает туалет, гигиена и приведение постели в порядок. Далее по распорядку построение на завтрак, минуя процедуру утреннего осмотра. Как мало человеку нужно, для того что бы почувствовать себя счастливым.

День обещал быть хорошим, но своего обещания не выполнил, решил я, едва увидев дежурного офицера. Очевидно сегодня очередь командира роты. Отношения, можно сказать, не сложились с самого начала, с назначения его на эту должность еще в середине третьего курса. Не у меня одного естественно. Сложно представить себе ситуацию, когда командир особенно принципиален и требователен к единственному курсанту из более сотни подчиненных, без явных на то причин. Мне кажется, он всю роту недолюбливает, просто я чувствую это острее. Не старший товарищ, не командир и не отец солдатам, а этакий барин своим холопам. К комбату или замполиту проще обратиться и решить какую-либо проблему, чем к нашему ротному. А еще, я заметил, что появление комроты предвестник неприятностей, если не произойдет стихийное бедствие, то он сам что-нибудь придумает.

После завтрака наш замкомвзвода возвращается из канцелярии мрачный.

- Объявлен сигнал «Мороз», все увольнения отменены. – Доводит он курантам взвода.

Это означает, что в город прибыла иностранная делегация. Как в воду глядел, говорит в подобной ситуации бабушка. Неясно кого и от чего именно таким образом оберегают, у высокого начальства свои резоны, нам это не докладывают. Несколько разочарованные отправляемся по классам на самоподготовку, никто и не обещал, что будет легко. Морально и физически мы давно привыкли к любым сюрпризам и испытаниям, которые командиры и преподаватели нам регулярно организуют, однако увольнения для нас святое, законный отдых от армейских будней. Хорошо, что вчера, когда мы вырвались компанией в город, состоялось удачное знакомство с тремя подругами с последующей совместной прогулкой. Вслед за нами еще треть курса получили увольнительные, остальные же развлекались и отдыхали на территории училища, просмотром фильма, футболом, чтением книг. Этого слишком мало и недостаточно для курсантов четвертый год живущих на казарменном положении и обделенных вниманием прекрасного пола, надо что-нибудь придумать для поднятия настроения и боевого духа, к своим обязательствам комсомольского лидера я отношусь серьезно.

После обеда звоню Оксане, предупреждая о том, что сегодня мы увидеться не сможем и приступаю к составлению заявки и репертуара танцевального вечера на следующую субботу. Неизвестно какая сложится обстановка с увольнениями в следующие выходные, а утвержденное и включенное в план мероприятие никто не отменит. Мы не можем ждать милостей от командования, взять их у них - наша задача, говорю я сам себе и друзьям, привлекая их к работе. Бывшая еще год назад довольно строгая цензура заметно ослабла, списки нежелательных и запрещенных к воспроизведению исполнителей и иностранных групп забылись или исчезли, видимо это и есть плюрализм, который возвестил новый генеральный секретарь. И мы собираемся этим воспользоваться. Раздав поручения друзьям, отправляюсь разыскивать секретаря комитета комсомола, своего однокурсника. Первым делом нужно изготовить и отправить почтой приглашения.

- Витя, мне нужно шесть рублей из общественного фонда. – Сходу заявляю, обнаружив его в ленинской комнате занятым чтением.

- Зачем тебе? – Интересуется он.

- Купим три сотни открыток и сделаем из них пригласительные на следующую субботу.

- Планируешь организовать танцевальный вечер? Для такого дела не жалко, подожди минуту.

Возвращаюсь в нашу комнату с уже приобретёнными в гарнизонном магазине открытками. Не смотря на открытое настежь окно, чувствую густой табачный запах.

- Курение - медленная смерть. – Констатирую не отличаясь оригинальностью.

- А мы как раз не торопимся. – Отвечает мне проверяющий работоспособность цветомузыкального оборудования Андрей.

Женя сидит в наушниках, прослушивая привезенные каждым из нас и некоторыми однокурсниками ленты с магнитными записями и отмечая начала подходящих треков закладками тонких полосок бумаги, а Юра, закончив с рапортом – заявкой на проведение мероприятия приступил к наброскам репертуара, который тоже нужно доложить. По особо торжественным случаям наш самодеятельный ансамбль исполняет три-четыре песни, мы же планируем почти обычную дискотеку.

Приглашения делаем путем оттиска на обратной стороне открыток самодельного факсимиле «Пригласительный билет на танцевальный вечер». Дату и время пишем вручную, заверяя все печатью училища у дежурного по части. Почти треть раздаем однокурсникам для их жен и постоянных подруг, остальные рассылаем по учебным заведениям, большую часть студентов в которых составляют девушки.

О нашей дискотеке молодёжь в городе наслышана, мы следим за музыкальными новинками, тщательно и скрупулёзно отбирая лучшее, стараясь учесть все до мелочей, аппаратура у нас солидная и мощная, недостающее или желательное оборудование и электронику занимаем на время у других курсов, договариваясь о взаимовыгодном обмене. Желающих попасть к нам на танцы сколько душе угодно, лишь бы зал всех вместил, причем вечера старших курсов пользуются у дам особой популярностью. Занимаемся подготовкой до самого отбоя, прерываясь на ужин и поход в баню и все равно не успеваем все закончить. После отбоя остаемся втроем, Юрка отправился отсыпаться, в казарме спится спокойнее, чем с молодой супругой, еще часа полтора-два отрываем от сна на прослушивание, выбор и споры. Примериваю на себя роль цензора.

- Классная песня. – Соглашаюсь я. – Но как под нее танцевать?

- Что тебя не устраивает? Красивый же медляк. – Пытается отстоять свою точку зрения Женя.

- Возможно, но у мелодии рваный темп, неудобно будет подстраиваться. – Указываю на явный недостаток.

- Запись не слишком чистая. – Придираюсь к следующей быстрой композиции.

- Совсем немного. – Не сдается Андрей.

- Когда мы пустим это через усилитель и колонки, будет заметно шипеть. – Отвергаю очередную песню.

Наконец расходимся, предстоит напряженная учебная неделя.

В понедельник утреннее построение перед занятиями начинается на позитивной волне. Весь курс выстроился в шеренгу взводными коробками в колонны по три, ожидаем выход командира батальона.

- Равняйсь! Смирно! Равнение направо! – Первая шеренга слитно, единым движением, поворачивает головы, офицеры прикладывают руку к головным уборам.

Приближаясь к замершему строю, по плацу двигается одинокая фигура комбата. Замолит поворачивается навстречу начальнику, звонко печатает строевой шаг, остановившись, вскидывает руку к козырьку фуражки. Слышится короткий доклад:

- Товарищ подполковник, личный состав по вашему приказанию построен. – Делает шаг в сторону, освобождая дорогу, разворачивается кругом и пристраивается вслед, сбоку. Только сейчас услышав доклад, многие замечают появление на погонах командира второй звезды. Не отнимая руку от козырька, он доходит до середины строя, четко поворачивается и здоровается.

- Здравствуйте товарищи!

- Здра…жла…тарищ…полковник! – Рявкает строй и продолжает, отступая от предписанного ритуала, заранее не сговариваясь и не репетируя. – Ура! Ура! Ура-а-а!

Мы все искренне рады за комбата, он и так переходил майором лишний год из-за пары серьезных происшествий, устроенных уже отчисленными курсантами за первые два года командования нашим курсом. Молодой подполковник улыбается, настоящий пример для подражания. Его заместитель по политической части кажется многим гораздо жестче, бытует мнение, что для достижения гармонии их следует поменять должностями. Я знаю Николая Александровича лучше этих многих, чаще с ним контактируя по роду своей общественной деятельности, и давненько пришел к заключению, что такое впечатление он производит за счет более громкого голоса и выраженного хищного орлиного профиля, на деле являясь порядочным и чутким к нуждам курсантов офицером.

Пользуясь хорошим настроением командования, сразу после построения обращаюсь к замполиту, вручая ему готовый рапорт, составленный от его имени и репертуар танцевального вечера для утверждения в политотделе и включения в план мероприятий училища. Неделя протекает давно привычным для курсантов порядком. С утра физзарядка, завтрак, различные занятия вплоть до самого обеда, после чего начинается самоподготовка, дополнительные факультативы, спортивные мероприятия, строевая урезана до двадцати минут, для поддержания формы, ничего нового в ней мы уже не узнаем. Свободное после ужина время используем для оптимизации репертуара, перезаписи выбранных композиций на две новые катушки, определяем потребное число курсантов ответственных за раздевалку в гардеробе, встречающих приглашенных девушек у ворот училища и провожатых до дверей клуба.

В пятницу утром поднимаемся по тревоге и совершаем марш-бросок на Коктюбе, более двух километров в гору и затем обратно, не слишком напрягаясь. Давно минули те времена, когда мы еле тащились на оставшихся сотнях метров вверх из последних сил, тяжело дыша как загнанные кони. Забегаем на гору с шутками, подгоняя редких отстающих. Наконец наступает суббота, за день-два до нее курсанты обзванивают жен и подруг, приглашая их на танцевальный вечер, не слишком доверяя оперативности почтальонов должных уже доставить им приглашения. После субботних занятий узнаем, что увольнения в город все же состоятся, а желающих сходить, кроме женатых курсантов и тех, чьи родители проживают в городе, оказывается немного, да и среди таковых значительная часть предпочитает сначала потанцевать вечером и только потом отправляться по домам и съёмным комнатам.

Еще год назад нам пришлось бы таскать все вчетвером. От казармы до клуба более трехсот метров, аппаратуры много, громоздкие колонки вообще весят килограмм по пятьдесят, пришлось бы сделать около пяти пеших рейсов, пока все удалось перетащить. Сегодня привлекаю достаточное количество заинтересованных добровольных помощников в свободное послеобеденное время, и почти все переносим за один раз. Оставляю парней в клубе, а сам иду «занимать» второй магнитофон в казарму другого курса. Навстречу попадается старшина и пытается меня остановить.

- Куда следуешь во время самоподготовки? – Буквально напросившись на должность и получив вожделенные им нашивки на курсантские погоны, он редко упускает случай потешить свое самолюбие. Идиотская манера лезть туда, куда не требуют обязанности откровенно раздражает.

- Куда надо, тебя не спросил. – Не притормаживая бросаю на ходу. Формально он мне сейчас никакой не начальник, мы не в строю. Для того что бы руководить другими нужны авторитет и лидерские качества, которых ему явно не хватает, а не одни только личные амбиции.

- Стоять. – Доносится со спины. Холодное бешенство накатывает, пока я оборачиваюсь.

- Это ты кого пытаешься строить Валера? – Игнорирую его старшинскую должность и перевожу конфликт в личностную плоскость.

- Старшина.

- Надо же какая удача! Есть у меня для тебя старшинское поручение. Займи для нас магнитофон на дискотеку, вон в той казарме. Очень нужен. - Моментально изобретаю способ устранить досадную помеху.

- Мне не дадут. - Сбрасывает он обороты, читая откровенную злобу на моем лице и, видимо вспоминая, что я тоже вправе давать ему задания.

- Тогда засунь свои лычки в жопу. – Отворачиваюсь и, продолжив путь, уже не слушаю, что он вслед бормочет.

За полтора-два часа все расставляем по местам, развешиваем по стенам, протягиваем провода, подключаем разъёмы, выполняя функции рабочих сцены, наконец, устраиваем апробацию всего подключённого оборудования, прогоняя несколько треков, меняем положение микрофонов и колонок, избавляясь от фона. К пяти вечера все готово, бросаем жребий кому идти в магазин запасаться водой и чем-нибудь перекусить, поскольку ужин нам не светит, немного подкрепляемся прямо в клубе, припрятывая до времени запас воды и лимонадов в футляре от усилителя. Немного отдохнувшие и вполне удовлетворённые, следуем в казарму переодеваться в парадно-выходную форму.

Ровно в шесть часов, за час до начала дискотеки, занимаем позицию на лавочке ввиду основного училищного пропускного пункта, решая встретить подруг лично и наблюдая за курсантами, отправляющимися в увольнение и офицерами покидающими училище на выходные. Раньше всех подходит Лариса, Юркина молодая супруга, встав, шутливо с ней раскланиваюсь издалека, после чего молодожены отправляются на прогулку по городу, обещав вернуться вовремя. Понимаю товарища, находится лишний час в училище, ему абсолютно нет охоты. Подруги появляются вдвоем минут через двадцать, Наташи с ними нет. Женя, выяснив, что она не смогла прийти, а не запаздывает, не показывая вида, насколько он этим расстроен, уходит в клуб, а мы с Андреем выгуливаем девушек по территории училища доступной посетителям. Развлекаю Оксану обещанной историей о летней стажировке на границе, завершая рассказ уже непосредственно в зале клуба, куда мы подходим минут за десять до начала, Андрей занят Тоней расположившись с ней рядышком прямо на ступенях подмостков. Успеваю рассказать о поимке нарушителей границы, последующей рекогносцировке и не слишком удавшейся мне охоте, когда, наконец, появляется Юрка и приходит время начинать.

Глава 5

По сложившейся недавно традиции вечер открывает медленная, проникновенная баллада о любви немецкой группы Скорпионс.

Time, it needs time

To win back your love again

I will be there…

Безусловный хит, ставший впоследствии легендарным и существенно повлиявший на рождаемость. Ни разу не шутка. Композиция спровоцировала нереальный бэби-бум во Франции 1985 года. В ту пору самым популярным именем для новорождённых девочек становится Sly (Слай) – аббревиатура от Still Loving You!

Музыка растекается, отражаясь от мраморных стен и колонн полупустого еще зала, заставляя вибрировать огромные оконные витражи, выплескивается в фойе, торопя и приглашая опаздывающих. Зал быстро заполняется, первые пары начинают танцевать. Гаснет свет, узкие лучи света заимствованных на время следовых фонарей с двух сторон сцены упираются в подвешенный перед ней к потолку самодельный зеркальный шар, лучи отражаются, заполняя все помещение бликами, а мелодия очаровывает грубоватые курсантские души, заставляет трепетать женские сердца.

Волшебство длится шесть минут, а когда музыка стихает, фонари освещают стоящего Юрку, ведущего вечер. Он театрально кланяется:

- Приветствуем вас на нашем вечере и благодарим девушек нашедших время посетить училище. Желаем всем приятных знакомств и интересно провести время. Для тех, чье сердце необходимо согреть, Стефания Дель Пино с композицией Волшебный Карильон, лауреатка фестиваля солнечного Сан-Ремо.

Magic carillon – забойная вещь, очень ритмичная, но не слишком быстрая, аудиторию нужно разогревать постепенно, то, что нужно. Заводятся и начинают метаться проблесковые огни, красный и зеленый.

Под «Возьми трубку» ФР Дэвида народ уже зажигает, практически прыгая, очень быстрый саундтрек, врубается стробоскоп делая движения и позы ломаными. Наблюдаю, как отдельные девушки покидают танцпол, невозможно долго удерживать такой темп, а наши однокурсники неутомимы, пляшут, временами утирая стекающий пот, сказывается подготовка. Жалеем гостей и сбиваем накал страстей чуть более спокойной «Скажи, что никогда» Лиан Росс. Отошедшие ближе к стенам девушки возвращаются, пожалуй, пора притормаживать скачки и вдохновлять сердца. Три быстрых вещи подряд это предел, проверено.

Следующая глубоко интимная вещь «Танцуй со мной, пока мы любим» Леонарда Коэна побуждает сбиваться парочки. Низкий бархатный голос захватывает целиком, в него попадаешь как в воронку, тонешь в бездонном океане. Спешу покинуть свое место за пультом и спускаюсь с площадки, иначе мою подругу уведут. Курсанты, не теряя времени, расхватывают приглашенных девушек и, вскоре разбирают почти всех. Понимаю едва ли половину слов, но даже это не обязательно, песня пронизана насквозь щемящей ностальгией, словно все с тобой самим произошло, только что. Наш первый с Оксаной танец.

- Тебе нравится у нас? – Спрашиваю ее, бережно ведя и охватывая руками.

- Хорошая музыка, первый раз слышу. – Она слегка напряжена.

- Не беспокойся, наши парни не посмеют тебя обидеть и никто из них не будет слишком навязчив, я прослежу. – Успокаиваю девушку.

- Спасибо. – Шепчет она.

Без заметного перерыва следующую композицию начинает ударник.

- «Жизнь есть жизнь» австрийской поп-группы Опус – Произносит в микрофон на фоне первых гитарных аккордов Юрка.

Так и продолжаем, два-три быстрых трека, затем медленный.

Задержавшись несколько лишних секунд у пульта регулировкой звучания, спускаясь в очередной раз к подруге, обнаруживаю ее уже занятой танцем с Женькой, о чем-то ее расспрашивающим одновременно. Нет, я все понимаю, его тревогу и озабоченность отсутствием Натальи, возможно и Оксана чувствует некоторую неловкость из-за отсутствующей подруги, но безразлично игнорировать это тоже не могу.

В эту игру можно играть вдвоем. Над отношениями еще необходимо работать, они не строятся сами по себе. И у женщин, и у мужчин есть одна важная кнопочка, с помощью которой можно управлять - сексуальное влечение. Оглядываю кандидаток и замечаю скучающую Юркину молодую супругу. Идеальный вариант, яркая красотка итальянского типа, похожая на актрису Орнеллу Мути, какой она выглядит в фильме «Укрощение строптивого». Не удивительно, девичья фамилия Ларисы подразумевает еврейские корни. Подхожу, здороваюсь, переиначивая ее имя на латинский манер.

- Привет, Лара. Грустишь, пока твой Юра занят?

- Есть немного. Можешь что-то предложить? – Она ослепительно улыбается.

Отвал башки эта ее улыбка, в ней столько жизни, очарования. Такая девушка при желании половину нашего курса соблазнит. Немного завидую своему товарищу и одновременно заранее сочувствую, подозреваю, намается он с ней. Теперь это в прошлом. Оксана на нее очень похожа, черты лица более заостренные, чуть меньше грудь, уже талия и бедра, пока еще подростковые, так она и младше года на три-четыре, вот-вот расцветет, а хрупкость фигуры придает ей дополнительное очарование, Ларисе, моей ровеснице, она не уступит уже сейчас. Видимо подсознательно я искал именно такую девушку, а встретив, думаю о ней все чаще, и мысли эти забредают в такие туманные дали, возвращаться из которых непросто. «И даже сам я не заметил, как ты вошла в мои мечты», поет по этому поводу Магомаев.

- Потанцуем? – Делаю предложение,

- А как же твоя девушка? – Смотрит вопросительно и лукаво.

- Моя девушка занята другим. - Намекаю на личные сложности.

- Это которая?

- С нашим Евгением танцует.

- Ага. – Глубокомысленно замечает Лара и, отыскав глазами Женю, оглядывает его партнершу с ног до головы. – Тяжелый у тебя случай Саша, надеюсь излечимый. Что же ты хочешь?

- Все. – Емко отвечаю я. – Главное, обойтись без последующей дуэли с твоим мужем.

- Уверен? – Интригует Лара.

- Да, уверен.

- Ладно. Сам напросился.

С одной стороны она мне благодарна за пару внеплановых увольнительных, которые я организовал для ее мужа, с другой – симпатизирует. Наша приязнь взаимна. С самого начала нашего знакомства мы с ней иногда отчаянно флиртуем, не переходя определенных границ.

Композиция Грейс Джонс «Это лицо мне знакомо» фактически танго. В этой музыке заключена какая-то гипнотическая, вкрадчивая магия, томительная меланхолия. Аргентинский гений Астор Пьяцолла не планировал, что его «Либертанго» превратится в песню. Ода свободе трансформировалась в описание тёмной стороны парижской ночной жизни, где эхо шагов разносится по камням, а из бара на бульваре посреди дождливой ночи доносится музыка.

- У меня сложные отношения с танго. - Информирую сообщницу.

- Доверься мне. – С этими словами Лара подает мне руку ладонью вниз.

- Просто предупреждаю.

Принимаю кончиками пальцев ее ладошку, четверть круга веду девушку на вытянутой руке, сам оставаясь на месте, Лариса делает несколько танцевальных шагов и уже предельно ясно, что такая умелая партнерша у меня впервые, чувствуется хорошая школа, для нее я подающий надежды самоучка, получивший несколько уроков. Мы медленно кружим, приходя в резонанс. Двигаемся против часовой стрелки, танцуя в близкой позиции и придерживаясь, простой и более понятной для меня манеры. Я постепенно успокаиваюсь, чувствуя единение и поддержку, начинаю подчиняться, при этом полагая, что действую самостоятельно. Меняю ритм шага, стараясь вести партнершу точно и мягко, с четкой постановкой ног. Лариса тонко чувствует ведение, ось и центр притяжения, безупречно владеет своим балансом, и кажется полностью расслабленной, двигается грациозно и пластично, исполняя повороты и восьмерки.

Сначала на нас никто не обращает особого внимания, затем начинают оборачиваться, уступают все больше места и наконец, мы оказываемся в круге танцующих и зрителей, и те, кто продолжает танцевать, пытаются копировать движения.

Неожиданно партнёрша мягко меня приостанавливает, держась рукой за мое плечо, высоко поднимает правое колено, оказывающееся на уровне моего пояса, подол платья задирается, оголяя ее стройную ногу полностью, закидывает ее мне за спину. Замирает на мгновение, откинув назад голову и плечи, ее обнаженное бедро начинает медленно скользить вниз по моей правой ноге. Она отпускает мое плечо и отводит в сторону левую руку, удерживаясь в наклонном положении лишь вытянутой правой, лежащей в моей ладони и голенью охватившей меня сзади. Ее хулиганская улыбка и обещающий взгляд точно в глаза, бьют дуплетом из ружья в голову, сразу наповал. Выпрямляется, оказываясь стоящей вплотную, упираясь лбом мне в висок, поворачивает голову, щекой касаясь моей щеки, наше учащённое дыхание смешивается, прижимаясь бедром и грудью, обнимает левой рукой. Словно в тумане делаем еще несколько шагов, поворот и останавливаемся в тишине, музыка закончилась. Некоторые из свидетелей нашего выступления аплодируют. Умом понимаю, что это была лишь красивая фигура из шоу-танго, но попробуй объяснить это организму.

- Спасибо Лара, это было восхитительно. Больше того на что я рассчитывал. – Горло слегка перехватывает и мой вполне сформировавшийся баритон звучит хрипло. Это не женщина это вулкан.

Чего нам действительно не хватает в училище, так это женского внимания. Богатый опыт свиданий с девушками мало кто из нас имеет, не смотря на то, что даже самому младшему из однокурсников уже исполнилось двадцать лет. Всегда приходится чем-то жертвовать за приобретенные знания и умения.

Лара улыбается:

- Ты оказался лучше, чем я надеялась, боялась, что ты меня не удержишь, а ты стойкий оловянный солдатик.

- Чем больше в армии дубов, тем крепче наша оборона. – Доверительно сообщаю ей старую армейскую шутку.

- Ты не похож на дуб, в тебе есть шарм. Эх, не была бы я замужем. – Задумчиво произносит и многозначительно замолкает девушка.

- Схватил и в темный лес тебя бы уволок. – Конкретизирую ее мечтания.

- Какая заманчивая угроза! – Она вскидывает брови.

- Я старый солдат и не знаю слов любви! Но когда я впервые увидел тебя, Лара, то почувствовал себя утомленным путником, который на склоне жизненного пути узрел на озаренном солнцем поле нежную фиалку! – Цитирую по памяти полковника Френсиса, чем вызываю смех Ларисы.

- Как тебе не стыдно пугать слабую женщину! – Отвечает она цитатой из того же фильма. Мы с ней на одной волне, познакомившись, месяц назад в аэропорту, когда я возвратился из летнего отпуска, а рейс молодоженов сел несколькими минутами раньше и лишь пару раз с тех пор увидевшись и имея возможность поговорить. - Иди уже к своей девочке, старый солдат, не томи ее неизвестностью и ревностью.

- Пусть девочка помучается.

- Все хорошо в меру, Саша. Верь мне.

Подхожу к Оксане, молча смотрю на нее, любуясь. Кто не понимает молчания, едва ли поймет слова. Беру ее за руку, ее губы трогает едва заметная улыбка.

- Подаришь мне следующий танец?

- Да. – Просто отвечает девушка.

Звучит Бенсонхерстская грусть голландца Оскара Бенсона, самый русский из всех англоязычных блюзов. Брутальная хриплость голоса цепляет за душу, невыносимая печаль разрывает девичьи сердца, Оксана словно сдается, приникает доверчиво всем телом, чувствую ее дыхание, щекочущее мне шею, бережно обнимаю хрупкие плечи, тонкую талию. Мы растворяемся в этой музыке, на краткие минуты сливаемся в единое целое, реальность истончается, исчезает, нет никого и ничего вокруг кроме нас. В какой-то момент перестаем двигаться, замираем.

- Где вы находите такую музыку. – Спрашивает она, после того как чародейство прекращается.

- Нет ничего сложного, когда выбираешь для красивой девушки. – Отвечаю, все еще не отпуская ее от себя.

- Покажешь мне ее?

- Давай подойдем к зеркалу.

- Хочешь вскружить мне голову?

- Хочу. – Это я еще даже начинал, девочка, размышляю про себя.

- У тебя почти получилось. – Шепчет Оксана и только тогда отстраняется.

Удерживаю на весу ее тонкие пальчики, ее рука соскальзывает, и только тогда я с сожалением возвращаюсь к своим обязанностям, парней тоже нужно отпустить на танцпол. Замещаем друг друга по очереди, меняем бобины на магнитофонах, регулируем звук с пульта, управляем цветомузыкой, делаем объявления, минимум двое должны быть постоянно на сцене.

После блока медленных композиции начинается блок быстрых. Народ отчаянно веселится под динамичную новинку сезона «Одна ночь в Бангкоке» британца Мюррея Хэда, речитатив певца придает композиции харизматичности, звонко хлещет по ушам ударник. Зал почти полон, на тацполе сейчас человек семьсот, значит, по некоторым приглашениям девушки проходили вдвоем или втроем, мы такое вполне допускаем, заранее решив порядок пропуска гостей с дежурным по части.

- Белый танец – Произношу я за ведущего. Нужно дать самым нерешительным девушкам повод самим выбирать кавалеров.

- Романс Анатолия Могилевского из группы «Пламя».

Именно так записано в заявленном на танцевальный вечер репертуаре, но там не упоминается о том, что Могилевский спел эту песню в эмиграции, в одном из русских ресторанов Нью-Йорка. Политотдел об этой тонкости не в курсе и программу утвердил. Если это всплывет, у меня могут быть неприятности, хотя риск минимален, по сути ничего антисоветского в романсе нет. Многие белые офицеры покинули родину вынуждено, под бременем обстоятельств неодолимой силы, некоторые из них заслуживают большего уважения, чем иные красные командиры. Красивая мелодия, а слова просто «обнять и плакать».

Не привыкать до первой крови драться,

Когда пробьют в последний раз часы

Но, господа, как хочется стреляться

Среди березок средней полосы.

На сцене мы остаемся вдвоем Женькой. Недалеко от нас Андрей ведет в танце Тоню, Юрка отлучился к своей прелестной супруге Ларисе, молодожены, возможно, тоже танцуют или обнимаются в укромном месте. Есть у нас ключи от пары помещений в клубе, но эту тайну мы храним от однокурсников промеж себя, если узнают, желающих уединится с женами или подругами наберется в избытке, всем не угодишь, да и нельзя нам устраивать здесь место интимных свиданий. Проведает замполит, в пыль нас за такое сотрет, итак у меня от него уже десяток нарядов, щедро объявленных разом, за единственную пустую бутылку пива, обнаруженную им в нашей рабочей комнате. Решил тогда для себя, что Николай Александрович скорее продемонстрировал свою нетерпимость к таким залётам, чем реально хотел меня наказать, об отработке нарядов он мне не напоминает, и я не спешу проявлять инициативу. Понятия не имею, откуда взялась бутылка, но выводы я сделал. Пришлось ругаться матом, угрожать и брать с парней твердое обещание, никогда не волочь спиртное с собой из увольнений.

Больше всего меня занимает мысль, чем или кем занята сейчас Оксана, не вижу ее среди танцующих пар. Насколько хорошо она меня поняла? Что стоило ей пережить наше с Ларой танго? Она это видела, завершающую часть точно, но я не смог рассмотреть выражение ее лица, мелькнувшее среди обступивших нас зрителей и танцующих.

- Не видишь Оксану? - Спрашиваю Женю.

- Посмотри туда, она с объявления белого танца там стоит. - Женя кивает направо.

Бросаю быстрый взгляд и различаю в темноте одинокую худенькую фигурку девушки сбоку у сцены, не решающуюся подняться по ступеням.

- Я на минуту отлучусь, буду рядом, зови, если потребуется.

Сбегаю вниз, беру девушку за плечи, притягиваю к себе, зарываюсь лицом в облако волос, ощущаю жар ее тела. Мы обмениваемся теплом, нежностью, эмоциями, они огораживают нас стеной. Объятия это выражение чувств без слов.

- Хочешь посмотреть, как выглядит зал со сцены? – Спрашиваю, наклоняясь к ушку.

- Хочу. Никогда не видела, как работают диджеи. – Она тянется, приподнимаясь на носочках, что бы я расслышал ее ответ.

Поднимаемся вместе, около рабочих мест стоят короткие мягкие скамейки, это гораздо удобнее стульев и мы устраиваемся на одной из таких скамеек рядом, напротив микшерного пульта. Вручаю девушке бутылку воды позволяя напиться.

- Кто эта девушка, с которой ты танцевал? – Решается она, наконец, задать мучающий ее половину вечера вопрос.

- Просто знакомая. – Пожимаю плечами.

- Ты ее тоже пригласил на танцы, как меня, так?

- Нет. Не так. Я приглашал только тебя.

- Как же она оказалась на вашем вечере?

- Пришла со своим мужем.

- С кем? – Она удивлена, не ожидая такого ответа, непроизвольно напрягается, собираясь вскочить, сделав неверный вывод. Сейчас девушка боится и внутренне готовится испытать страшное разочарование.

- С Юркой. - Спокойно продолжаю я. - Ты его не раз видела и слышала сегодня, это тот парень с микрофоном, открывавший вечер.

Весь короткий разговор я с трудом сохраняю серьезное выражение, сдерживая улыбку. Ей важны не только мои ответы, ей важно мое отношение к ней. Она пристально смотрит на меня своими глазищами. Понимаю, что начинаю привыкать к этой ее особенности, когда из нее словно выдергивают жесткий стержень и она облегчённо кладет мне голову на плечо.

Вечер подходит к концу, десять часов вечера, автобусы ходят до одиннадцати, девушкам нужно успеть добраться домой, а у нас в 23.00 отбой.

- Последний танец. – Объявляю в микрофон. - Ждем вас на наших вечерах, дорогие гостьи.

Женя запускает ленту магнитофона, гулко ухают басы в колонках, я вывожу усилитель на предельную мощь, еще немного и катушки динамиков задымятся от перегрева. Каждый толчок четырех полуметровых низкочастотных тарелок отправляют в путешествие по залу настоящую воздушную волну.

- Don't cry tonight. – Уносится в зал одна из лучших композиций Роберто Дзанетти, записанная в этом году. - Don't let me go.

Многие воспринимают перевод на слух, это совсем простой текст:

Не позволяй мне уйти,

Не плачь этой ночью.

Под ритмичную композицию большинство пар исполняет медленный танец. Можно и так. Курсанты бережно обнимают подруг, прощаются на неизвестный срок, возможно на неделю, до следующих выходных, быть может, на две, военная служба полна сюрпризов. В молодости это невыносимо долго. Расставание словно маленькая смерть, глаза девушек влажны. Андрей полностью гасит почти всю цветомузыку, зал теперь освещают только тревожные вспышки красного проблескового огня и свет, проникающий из фойе через распахнутые двери.

Тоня, следуя примеру подруги, поднимается к Андрею. Двумя парами танцуем прямо на сцене, на небольшом свободном пятачке.

- Я рядом. Я с тобой. Мы обязательно встретимся. – Обещаю девушке на последних аккордах, крепко обнимая. Объятия спасают от страхов.

Продолжение следует.