Кукольный мир или Возвращение к себе

1. Кукольный мир или Возвращение к себе

- Инга, в последнем фильме «Моя сила» Вы были просто неотразимы… Скажите, трудно ли Вам было вжиться в роль? – ведущая сверкает наработанной улыбкой и ждет ответа.

Оператор тут же наводит камеру на лицо девушки, сидящей напротив в мягком кресле.

Густые длинные волосы, заплетенные в причудливую косу, лежат на плече, платье облегающего кроя вне последних тенденций моды – потому что именно ее наряды всегда устанавливали такие тенденции…

- Знаете, на самом деле нет. Образ героини оказался мне очень близок. Ведь я с детства обожаю шпионские боевики…

- Как интересно, - ведущая наклоняется ближе, - а я где-то читала, что Вы любите только мелодрамы.

- Не верьте всему, что пишут… Вам ли не знать нечистоплотность собственных коллег по цеху?

Ведущая смеется, и Инга чуть приподнимает губы в ответной улыбке.

- И все-таки… что помогло Вам так достоверно сыграть Леду? Ведь это довольно непростой образ. Говорят, Вы очень много тренировались, изучали рукопашный бой, учились стрелять.

- Да, все так, тренировки длились по несколько часов в день, но наоборот, мне это очень нравилось.

- Нравилось? И чем же?

- Понимаете, - Ирина пару секунд подбирает слова, затем продолжает, - и бой, и любовь к оружию – все это у меня в крови.

- Правда? - ведущая в удивлении смотрит на девушку, забыв сценарий интервью, - раньше Вы об этом не говорили… А что было особенно трудным в этой роли?

Ирина усмехается и некоторое время молчит.

Камера еще ближе надвигается на ее лицо, ловя взгляд девушки.

Та вдруг резко поднимает голову и смотрит прямо в объектив.

И этот взгляд словно проникает в душу зрителей – настолько он неожиданно честный и открытый.

- Остаться собой.

… Вспышки камер, объективы словно прицелы, наведенные на цель… Толпа журналистов вокруг, голоса, перебивающие друг друга, глупые и не очень вопросы…

Белоснежная улыбка, приветливое выражение лица, гордая осанка… и жесткая рука продюсера, впивающаяся в запястье.

Тихий, но такой яростный шепот:

- Что ты там несла? Какая еще… любовь к оружию?! Ты забыла, какой образ мы должны преподносить публике? Ты любишь мелодрамы, падаешь в обморок от вида оружия и ждешь героя… Образ сказочной принцессы, а не амазонки! Последний фильм не в счет, я вообще не понимаю, почему он имел такой бешеный успех…

- Не понимаешь? Действительно? – Ирина наклоняется и шепчет мужчине на ухо, чтобы не услышали посторонние, - потому что впервые камера запечатлела часть меня настоящей. А не той «принцессы», которую ты пытаешься из меня сделать.

- Все, хватит нести чушь, - продюсер, как всегда, не любит философствований, - походи, пообщайся с гостями, нужно напоминать о себе.

- Слав, я устала. Может, хватит на сегодня? – Ирина пытается освободить руку, но не тут-то было.

- Кажется, ты забыла свое место, девочка, - тихо шипит он, - нарываешься… Твой контракт на следующий год мной еще не подписан. Что, если я передумаю? Останешься нищей и вернешься домой без всего… Ты этого хочешь?

- Нет…

- Вот и умница. А теперь улыбнись и расправь плечи… Пора на сцену.

***

… - Прошу прощения…

Как можно незаметнее, никому не попадаясь на глаза проскользнуть в туалет и запереть дверь.

Слава Богу, здесь никого.

Огромное зеркало во всю стену добросовестно отражает абсолютно все.

Красивое платье, тщательно уложенную прическу и грамотный макияж.

И глаза, сверкающие от непролитых слез.

От слез, которые никто никогда не видел. От слез, которых так тяжело прятать… и так хочется, чтобы кто-то обнял, погладил по голове и просто сказал, что все будет хорошо.

От слез, которые она всегда так тщательно скрывала, выставляя напоказ спокойную, сдержанную вежливость.

Изящную и совершенную маску.

Девушка включает воду и подставляет под нее ладони.

Струи воды стекают в раковину, а она смотрит в глаза своему отражению.

Смотрит в глаза марионетке – и почти видит нити, привязанные к своим рукам.

Почти чувствует злорадство Кукловода, дергающего за них.

Почти год, как она подписала самый первый контракт…

Почти год, как добровольно обрекла себя на рабство.

Сама, по своей воле, вошла в клетку и позволила закрыть ее за собой.

Оставив за ее пределами свою свободу.

Свободу быть собой.

Девушка вздыхает и прикрывает глаза… А пальцы привычно касаются броши, спрятанной под платьем, у самого сердца.

Губы тихо шепчут имя человека, подарившего ей эту брошь.

А перед закрытыми глазами стоит его образ.

И рефреном звучат в памяти слова:

«Однажды я украду тебя и увезу далеко отсюда, где будем только ты и я…»

Девушка открывает глаза и вновь смотрит на себя в зеркало.

Не отрывая взгляда, не пытаясь спрятаться за масками и не пытаясь убедить себя, что все хорошо.

Не пытаясь играть перед самой собой.

Все, хватит, достало. Всему есть предел – и ее силам тоже.

«Мне плохо… Мне очень больно и трудно… Я больше так не могу»

И в душе рождается злость – в первую очередь на себя.

Как же она позволила?! Неужели не могла найти другой выход…

Чтобы быть собой, чтобы больше не ломать себя и не чувствовать боли и сомнений.

Чтобы никто, никогда даже думать не смел, что имеет над ней какую-то власть!

Чтобы никто, никогда не смел решать за нее!

Чтобы никто не лишал ее счастья и свободы!

Чтобы никто не надевал на нее все новые и новые маски.

И не подавлял ее свободолюбивый и независимый характер.

«Я больше не позволю собой играть…».

Отражение в зеркале меняется…

В глазах появляется сначала искра – а затем начинает полыхать открытое пламя.

Пламя, вырвавшееся наконец на свободу.

Пламя, в котором сгорает и осыпается пеплом ее маска.

Пламя, направленное против всех, кто пытается мешать ей жить.

«Хватит! Ни у кого нет права на мою жизнь!»

Сильный удар правой, вбитый на уровне рефлекса в подсознание – и зеркало с тихим звоном осыпается на пол.

А с порезанных костяшек капают капли крови.

Но ведь никакое изменение не проходит без боли…

… Она медленно идет сквозь толпу, встречаясь взглядом с каждым, оказавшимся на пути.

Красивое платье, прическа и макияж… Тщательно выверенный образ, в соответствии с канонами глянца…

За исключением пары деталей.

Каплей крови на платье – и глаз, не скрывающих абсолютно ничего.

Яростных.

Непокорных.

С полыхающим в них пожаром.

И люди расступаются – в абсолютной тишине.

Не решаясь ее останавливать и попадать под удар.

Не решаясь стоять на ее пути.

На пути человека – а не куклы. Не марионетки.

На пути огня.

Дверь в кабинет распахивается, Вячеслав вздрагивает и поднимает глаза.

И застывает, не веря тому, что видит.

- Отдай мне контракт.

- Ирина?! Что ты еще натворила? Немедленно приведи себя в порядок, какого черта!– он вскакивает из-за стола, намереваясь усадить ее или сделать что-то еще – но не успевает сделать даже шага.

Прямой левой – и тут же боковой справа, не давая опомниться.

Последняя роль действительно многому научила.

И главное здесь были не драки…

А то, что всегда нужно быть собой – кто бы что ни говорил.

Потому что Леда в такой ситуации вообще на этом куске дерьма живого места бы не оставила.

Пройдя мимо тихо сползающего на пол мужчины, девушка подходит к столу и наконец находит то, что нужно.

Несколько листов мелким шрифтом.

С огромной суммой на первой странице.

Ценой за её свободу.

Которую она больше не собирается платить.

И никто её не заставит.

Все, баста. Кто не спрятался – она не виновата.

Вячеслав в шоке смотрит, как она приближается к нему и встает рядом, глядя сверху вниз.

Причем во всех смыслах…

Девушка разрывает листы на несколько кусочков и бросает на пол:

- У тебя больше нет на меня прав. Ты проиграл…

Так же спокойно она выходит и прикрывает за собой дверь – тихо, аккуратно, но почему-то от легкого щелчка он вздрагивает и устало прикрывает глаза.

Почему-то чувствуя себя полным ничтожеством.

… - Вы видели Ирину? – несколько человек в суматохе носятся по зданию.

- Нет… Никто не знает, куда она делась. Все костюмы на месте, и драгоценности тоже, ничего не пропало.

- Да где же она?!

А в это время через запасной выход выбегает девушка с длинными волосами, собранными в высокий хвост. Простая футболка и джинсы, спортивная сумка на плече – и свобода в глазах, скрытых за темными очками.

Она быстро, не оглядываясь, проходит через двор и направляется к утопающему в зелени скверу. Проходит через него и останавливается у края обрыва, с которого виден весь город.

Достает телефон и набирает знакомый наизусть номер.

- Да, слушаю, – раздается спустя некоторое время мужской голос – такой красивый и по-прежнему волнующий.

- Привет.

Несколько секунд повисает тишина, затем он тихо, неуверенно произносит:

- Ирина?..

Девушка судорожно вздыхает, еще крепче сжимая телефон в руке.

- Да, это я. Послушай... Помнишь, ты обещал, что однажды украдешь меня?

Тишина, и такой же тихий, сдавленный голос:

- Помню.

- Я очень хочу быть с тобой… Скажи, твое обещание еще в силе?

Наступает долгая пауза, и Ирина задерживает дыхание, молясь, чтобы не было слишком поздно, чтобы получилось изменить реальность.

Чтобы получилось воплотить мечту – о любви и свободе, без рамок и правил.

Без фальши и лжи, без манипуляций и игр.

- Где ты? – наконец доносится из трубки, - Я скоро буду. Только никуда не уходи…

И девушка снова начинает дышать – теперь уже в полную силу.

А затем радостно улыбается, чувствуя, что наконец выпустила себя наружу из собственноручно построенной клетки...

2. Не лезвием – убивающим… а Светом – исцеляющим

… Массивная дверь, узоры-трещины… неизлечимая память дерева о прожитых годах.

И очень тяжелая дверь – особенно для маленького мальчика, упорно пытающегося сдвинуть ее с места.

Да, конечно, мама говорила, что туда нельзя.

А что это значит в переводе на детский язык? Правильно. Именно туда нужно попасть обязательно!

Пыхтя, мальчик поднатуживается – и дверь неохотно, ворчливо поскрипывая, поддается. Совсем чуть-чуть – но ему достаточно и маленькой щелочки.

Проскользнув внутрь, он первым делом прикрывает дверь – и только потом оглядывается.

На несколько мгновений застывает на месте… а затем завороженно идет вперед.

Словно на чей-то призыв.

… Пылинки, частицами забытых воспоминаний играющие в солнечных лучах из высокого окна… полноправных хозяев заброшенной комнаты, единолично решающих, что показать, а что – скрыть.

Решающих… и наконец решивших.

… Лезвие меча притягивает взгляд – и уже не дает его отвести.

Чистое, несмотря на годы, несмотря на паутину, покрывалом окутывающую предметы вокруг – все, кроме самого меча.

Подойдя ближе, мальчик видит на зеркале-лезвии отражения своих глаз – восхищенных, но совсем не детским восхищением… Восхищением воина при виде оружия.

Мальчик протягивает руку, чтобы взять меч – и останавливается в недоумении, только сейчас заметив некую странность.

Лишь лезвие. Острое, отточенное до совершенства.

И никакой рукояти… словно ее не было изначально, беспечная оплошность кузнеца - или же его неудачная шутка.

- Я ведь просила тебя, малыш…

В отражении лезвия, рядом с широко распахнутыми глазами мальчика, вспыхивают искры знакомых синих глаз.

- Мама…

Он оборачивается, в испуге бросает взгляд на ее лицо – но к своему удивлению не видит на нем гнева или недовольства.

Только - задумчивость.

Только – память.

Как совсем недавно ее сын, она смотрит на лезвие – но совсем с другим выражением.

Так смотрят на старого друга – или на столь же старого врага.

Так смотрят на часть своей жизни. На значительную ее часть…

- Мама, не сердись…

Женщина переводит на мальчика взгляд – и улыбается. Словно теплом согретой солнцем воды летнего ручья веет от этой улыбки – и мальчик окончательно успокаивается.

- Я не сержусь, дорогой. Просто… вспомнила.

И тенью нависшей над водой грозовой тучи – тихая задумчивость на красивом лице, затуманенные эхом памяти синие глаза – и пальцы, отчего-то сжавшиеся в кулаки.

Мальчик подбегает к ней и обнимает за талию – бесстрашным рассветным солнышком пытаясь отогнать тучу:

- Расскажи… - просит он спустя несколько секунд.

- О чем?

Помедлив, мальчик чуть разворачивается назад – и глаза матери и сына в отражении лезвия встречаются.

- Пожалуйста, расскажи мне об этом мече.

Мальчик в нетерпении отстраняется, чтобы посмотреть на маму – и меч за его спиной выжидающе вспыхивает отсветом солнечных лучей, ловя её взгляд.

…Есть истории - что лучше забыть, дабы не тревожить прошлое… но есть Истории, которые обязательно должны быть рассказаны – чтобы дать силы и веры настоящему.

- Хорошо. Я расскажу тебе. Все началось… с битвы. Знаешь, иногда жизнь напоминает бесконечную войну с редкими мгновениями отдыха между боями. Войну против зла – во всех его формах. Изматывающую, лишающую сил. Или – гораздо большего. Потому что в пылу сражений воины порой забывают, ради чего и ради кого сражаются. И тем самым становятся похожими на тех, кто стоит на противоположной стороне... Побеждая зло – злом. И ожесточаясь. Сердцем. И душой…

Женщина продолжает говорить – а пальцы дотрагиваются до крестика на груди, над сердцем – растревоженном воспоминаниями о том дне…

Дне, где с противоположной стороны возвращалась она сама.

… Солнечные лучи, каскадом сверху вниз из высокого окна, хаотично, но уютно, по-домашнему расположившиеся на стенах и потолке. Маленькая комната, в беспорядке разбросанные вещи – и девушка, вихрем по комнате – причина этого бедлама. Последние приготовления – собрать волосы в хвост, чтобы не закрывали глаза, надеть кольчугу… А затем, раздраженно чертыхаясь, надолго задержаться с завязками на латах.

…Не услышав стука - но почувствовав чье-то присутствие - девушка резко оборачивается. И сталкивается глазами, словно в поединке фехтовальщиков, с остро заточенным взглядом вошедшего мужчины – уже в полном облачении.

Молчание – слов, но не мыслей - прерывается его тихим (пока еще) вопросом:

- Ты все-таки решила?

А в глазах – ответ на вопрос, и так невыносимо выдерживать силу этого клинка, что хочется отвести в сторону свое оружие – глаза…

- Я думала, мы это уже обсудили.

Не выдержав, девушка отворачивается и делает вид, что занята шнуровкой.

Безуспешно. Это никого не обманывает.

Мужчина подходит к ней и берет за руку, вынуждая остановиться.

- Зачем ты едешь?! Тебе безопаснее будет здесь, мы сами справимся!

Волна обиды и гнева – как это, без нее?!

- Нет! – она раздраженно вырывается, - я не могу отсиживаться в безопасности, пока вы рискуете!

Стиснув зубы и переведя дыхание, он продолжает, сначала - тихо, стараясь не повышать голос:

- Пожалуйста, останься здесь. Мне так будет спокойнее.

«Чтобы не высматривать тебя на поле боя каждую секунду… Чтобы не бороться из всех сил со страхом за тебя… Чтобы знать – тебе ничего не угрожает. Неужели ты не можешь этого понять?!»

Но мысли так и остаются – лишь мыслями.

- А мне будет спокойнее там, рядом с вами!

Несколько мгновений, в бесполезной попытке достучаться – до сердца, и снова, уже в который раз, исчерпав все доводы:

- Ты должна остаться, понимаешь?!

Разговор все-таки вышел из спокойного русла. Что ж, так ей даже проще – и девушка тоже перестает сдерживать эмоции:

- Я нужна там, на поле боя!

- А как же наш сын?! Разве ему ты не нужна?!

Последняя фраза, сказанная с болью, хриплым полушепотом-криком, все-таки пробивает ее броню.

Только он этого не видит…

Молчание плотной паутиной опутывает комнату…

- За ним есть кому присмотреть… - бросает девушка - уже выходя за дверь, чтобы он не заметил искаженного болью выражения ее лица.

И чтобы самой – не обжигать память выражением его собственного.

Поле боя… знакомое до шрамов ощущение риска. Знакомое до кошмаров ощущение грани.

…Холодный взгляд синих глаз в прорези забрала… Сжатые в кулаки пальцы – автоматическим, ставшим уже машинальным жестом. Легкие, несмотря на все доводы близких, доспехи, наручи на запястьях – и тяжелый меч в ножнах за спиной.

Воин разворачивается, чтобы посмотреть на своего спутника. Тот молча кивает в ответ на так и невысказанный вопрос.

Конечно, готов. Разве может быть иначе?!

Новая битва – снова. В который уже раз.

Может быть, в последний? Неплохо было бы, да? Или… нет? Лучше не думать.

Некогда.

Незачем…

Разогнать до предела злость, освободить спящую в мирное время ярость – и голодным зверем ворваться в самое пекло, не разбирая своих и чужих… А в голове – ни одной мысли, только пелена перед глазами - застилающая разум и взгляд пелена бешеной горячки боя.

Иначе – не выжить.

Иначе – не победить.

Иначе… а вдруг можно иначе? Как-то по-другому, без этой выжигающей дотла ярости и боли?

Как-то по-другому…

Но… как?!

Воин не знает…

И снова, огненным смерчем, в самое пекло, с раскаленным добела мечом.

С раскаленной до боли душой - обожженной собственной яростью…

Ярость, злость, гнев – словно грани клинка… Вот только у такого меча нет рукояти - и держаться приходится за само лезвие, сжимая зубы от боли и наблюдая, как стекает по холодному металлу кровь с обрезанных пальцев…

… Против врагов – но и против себя тоже. И с каждым нанесенным ударом эхом вздрагивает от боли душа… с каждым нанесенным ударом все крепче сжимают ее свободные крылья железные цепи, не позволяя закричать, пробиться к разуму и прекратить это безумие.

… Шлем давно упал с головы, и длинные золотисто-каштановые пряди в беспорядке, бешеным вихрем развеваются вокруг лица под порывами ветра…

Но на место одного врага тут же становится другой… и количество словно увеличивается. Это невозможно… Но всего лишь значит, что нужно сражаться лучше.

Сильнее.

Быстрее…

- Мира, остановись!

Знакомый голос зовет ее по имени, но в голове звучит музыка боя - и поэтому не хочется слушать ничего больше.

- Перестань! – чья-то рука резко хватает ее за свободное запястье.

Разворот, и удар – другой рукой, не разобравшись.

Вслепую.

Вслепую не только глазами – но и душой, иначе как можно было не почувствовать?! Не понять, что рядом – свой?!

Он успевает. За долю секунды. Только благодаря реакции.

Удар не достигает цели-сердца, но лезвие все-таки прочерчивает полосу на груди – и она тут же становится красной.

Царапина… но нанесенная ею. Лишь царапина – снаружи. Но гораздо глубже – внутри.

- Посмотри вокруг… - хрипло, и сквозь зубы.

Девушка оглядывается – глазами, что наконец начали видеть – и застывает.

…Боль и отражение поля битвы в неверящих синих глазах… громкий стук сердца, прорвавшийся через музыку боя – и оборвавший её, жесткие лица воинов вокруг… и понимание, что это враги.

Что она уже на чужой половине поля. В стане врага.

Что она сама – почти уже – враг.

Подтверждение чему – росчерк ее лезвия у него на груди.

А соратники остались где-то далеко позади… все, кроме одного.

Того, кого Мира только что ударила. Ее соратника. И любимого…

- Мы проигрываем,- в его голосе с трудом скрываемый страх - но не за себя.

- Нет. Я в это не верю. Нужно сражаться дальше.

Не сдержавшись, он хватает девушку за плечи и несколько раз встряхивает.

- Дальше? Зачем? Мира, зачем?! Ведь я же просил тебя! Просил остаться с сыном! Но тебе же мало битв, мало сражений…

- Перестань! Хватит! – его пальцы держат крепко, не давая вырваться, не давая снова вернуться в спасительно-губительное забытье боя.

- Перестать?! Оглянись вокруг! Это не твоя война… Она вообще никому не нужна! А ведь дома не спит и ждет наш сын! Почему ты не рядом с ним? Почему ты держишь меч – а не качаешь на руках нашего ребенка?!

Вдох-выдох, хрипло и сквозь зубы – только теперь это её дыхание…

… Меч. Она отсутствующе переводит взгляд на лезвие – и замирает. На лезвии – кровь. Но и на рукояти – тоже. Поранилась. О лезвие своего же меча. И сама – нанесла рану тому, кто всегда был рядом.

Если человек становится оружием… что в нем остается от человека?!

«…не спит и ждет наш сын…»

Это фраза, застрявшая в мозгу, на повторе, раскаленными лезвиями-словами врезается в душу.

Даже через холодный металл брони…

Врезается в душу – тем самым спасая её.

И тогда где-то далеко – но для материнского сердца совсем рядом – раздается плач. Плач малыша, проснувшегося в холодной постели и впервые не нашедшего маму.

«Что я здесь делаю?! Зачем?!»

И медленно, неохотно уходит сталь из синих глаз – стекая чистыми, прозрачными слезами…

Девушка вздрагивает… и опускается на колени, в выжженную боями землю.

Пальцы касаются крестика на груди, а губы тихо шепчут молитву. Молитву – первую, за очень долгое время:

«Господи, помоги… Умоляю, останови все это. Мы должны вернуться домой. Мы обязаны вернуться - к нашему сыну… Пожалуйста… Останови»

…Застывают воины, замирают летящие на небе птицы, и только сердце – по-прежнему удар за ударом.

И тогда тихим шепотом-мыслью, легким отзвуком эха пролетает в сознании ответ:

- Останови – сама. Ты ведь можешь все изменить, Прямо сейчас. Посмотри вокруг. Это поле боя и есть – твоя душа. И сражаешься ты не с внешними врагами… Ты сражаешься с собой. Как думаешь, почему врагов становится все больше и больше? Почему все больше и больше препятствий? Потому что ты веришь в это. Это поле боя – порождение твоей веры.

Закусив до крови губу, девушка оглядывается на застывшие в сражении фигуры.

- Этого не может быть. Все так реально.

- Конечно, реально. Так и есть… Но спроси лучше – почему это так? Почему ты сражаешься – вечно? Почему ты разрешаешь себе в это верить?

- Потому что…

И осознанием, с болью и горечью, частыми спутниками истины, приходит ответ:

- Потому что я не могу иначе. Потому что это все, что я умею, все, чему меня так усердно учила жизнь…

- Нет. Не ври себе. Можешь – иначе. Можешь. Здесь не победить злом, нельзя победить злом – зло… И силой здесь тоже – не победить. Невозможно победить силой – себя. Потому что проигравшей будешь тоже – только ты сама. Посмотри - ты же сама выжигаешь свою душу! Рассекаешь ее на части острым лезвием. Видишь – на этом поле совсем не растут цветы… они не могут расти там, где одни сражения. Они не могут расти там, где только гнев и злость.

- Но как – иначе?!

Легкое раздражение в ответ:

- Подумай! Что противоположно тьме?

- Свет…

- А что есть свет – в сердцах людей?

- Добро… и любовь.

- Вот видишь. Это же так просто.

- Просто. Но лишь на словах.

- Конечно… Не разрушать, а создавать, творить – намного тяжелее.

- Значит, оружие в этой битве – любовь?

- Ты все еще не поняла. Не оружие и не битва… Если в душе твоей Свет, в битвах нет смысла. Как нет смысла в войне, если нет врагов.

- Свет - это ключ к победе?

- Нет. Это ключ к Жизни.

Взгляд вокруг, сжатые в кулаки руки… и безрассудная, отчаянная надежда в голосе:

- Я хочу попросить тебя…

- Проси. Но осторожно. Я помогу, только если твоя просьба будет правильной.

Секунда на колебание, снова руки – в кулаки, вновь услышав душою далекий плач сына, а затем, решившись:

- Я должна все изменить. Изменить - измениться, раз уж здесь это одно и то же. Прошу, помоги. Научи меня любить. Научи меня быть - не лезвием – убивающим… а Светом – исцеляющим.

И весенним теплом касается сердца невидимая улыбка одобрения – в ответ.

Никогда не поздно изменить свою дорогу. Или найти нужную – если вдруг потерялся в лесной чаще…

Никогда не поздно выбрать другой путь – если видишь впереди голые безжизненные скалы и покрытые пеплом пустоши… Или, наоборот, найти по-настоящему свой, истинный Путь – Путь, куда тянется, еще несмело вздрагивая крыльями, душа…

Никогда не поздно присягнуть на верность Свету.

… Девушка поднимается и откидывает с лица волосы.

Крепко, до боли, сжимает в руке меч – а затем резко, с силой, бросает его на камни.

Осколками разлетаются узоры на рукояти – освобождая лезвие.

Освобождая его суть – суть оружия, ранящего не только врагов - но в первую очередь держащую его руку…

- Эта война окончена.

Закрыть глаза – чтобы представить… То, что так сильно хочешь увидеть – здесь и сейчас.

Закрыть глаза – чтобы возродить живой, истинный и настоящий мир…

Мир, где ярко светит…

«Солнце… Я хочу видеть и чувствовать солнечный свет. И чтобы зелень травы – и цветы, повсюду. А еще… я очень хочу, чтобы на этом поле играли дети, никогда не слышавшие звуков войны».

Представить – изо всех сил, увидев, прочувствовав мысленным взором.

Но самое главное - поверить.

А затем… почувствовать… тепло солнечных лучей, ласкающих лицо.

И, словно впервые, открыть глаза.

… Яркое солнце, словно небрежно опрокинутой краской разлитое на весь небесный простор …

Ласковыми прикосновениями лучей - к лицу, теплом материнской любви – к сердцу.

Высокая, почти до пояса трава, мягким шелком под израненными ступнями.

И нежно-белые цветы – мириадами соцветий – повсюду.

… Шаг за шагом, и с каждым новым – все легче идти.

Шаг за шагом… и с каждым лучиком солнца все теплее – на сердце.

Шаг за шагом…

Шаг…

Еще один…

Чувствуя, как легко становится душе – подобно птице в первом, за долгое время, полете, с едва затянувшимися на сильных крыльях ранами, наконец обретшей свободу.

Не лезвием – убивающим… а Светом – исцеляющим.

… Солнечные блики играют в волосах, путаясь в длинных прядях, лучиками отражаются в распахнутых глазах.

Навстречу солнцу, медленно проходя сквозь траву и цветы, она подходит к мужчине и берет его за руку.

Он не может найти слов, и поэтому просто нежно дотрагивается до ее лица, проводит по волосам… а затем крепко, с силой прижимает к себе.

Она улыбается, и тихо произносит невысказанные им слова:

- Пойдем домой. К сыну…

… Пылинки, частицами забытых воспоминаний играющие в солнечных лучах из высокого окна… и громкий звук открывшейся двери, заставивший вздрогнуть погруженных в свои мысли обитателей комнаты.

- Так и знал, что найду вас здесь.

- Папа!

Мальчик подбегает к отцу, и тот берет его на руки, улыбаясь жене:

- Опять рассказываешь ему сказки?

- Сказки? Возможно, - улыбается та в ответ, подходя к ним, - хотя… может – и нет?

Лезвие задумчиво вспыхивает солнечными искрами.

- Мама, а как можно стать для других Светом? – неожиданно взрослый вопрос заставляет родителей переглянуться.

Женщина проводит рукой по волосам сына, заглядывая ему в глаза:

- Ты сам найдешь ответ. Со временем. Чтобы быть Светом – Свет должен быть в тебе. А к нему у каждого свой Путь…

И Солнце знакомыми искрами вспыхивает в глазах малыша…

… Мы, люди, так часто просим Бога…

Так часто просим Его о помощи – в то время как сами можем стать для кого-то надеждой – и даже спасением.

Так часто просим вывести из чащи сомнений и неверия – в то время как сами можем указать дорогу тем, кто идет позади нас – осветив ее факелом в нашей руке.

Так часто просим о любви – но так редко о том, чтобы научиться любить по-настоящему, безусловно, чистым сердцем, как заповедовал Господь…

Мы так часто просим Света – в то время как сами можем стать Светом.

Время – понятие субъективное… но, по законам жанра…

Много лет спустя.

… Всадники останавливаются недалеко, в пределах видимости.

До него даже долетают обрывки их фраз. Как всегда, гадают, что же он здесь делает… и только его лучший друг знает в чем дело.

Но молчит.

«Есть Истории, которые обязательно должны быть рассказаны…»,-голосом матери доносятся из прошлого слова.

Да, должны… Но только тем, кто способен их оценить – и понять по-настоящему.

Мужчина поднимается на холм...

И медленно встает на колени.

… Восход… огненными птицами по небесному простору, прекрасными птицами… да только он не смотрит на небо.

Мужчина стоит на коленях перед полем, усеянном белоснежными цветами… а пальцы знакомым жестом касаются крестика на груди.

Он стоит на коленях не перед полем – но перед памятью.

Памятью о том, что нет ничего невозможного - для тех, в чьих душах ярко горит Свет.

Памятью о том, как это важно – верить.

И порождением Веры распускаются в лучах восходящего солнца белые соцветия…

3. Четыре дороги. История победителей

Четыре дороги. История победителей.

Первая дорога.

… Зеркало в массивной деревянной раме, украшенной полустертыми временем серебряными узорами.

Человек в отражении по ту сторону тонкого стекла молча смотрит в глаза человеку по эту сторону.

Слушая тихий голос невидимого собеседника…

- У тебя есть выбор. Ты можешь уйти – или остаться, чтобы выдержать все до конца. Но если ты решишься – повернуть назад уже не сможешь. Потому что после всего, что произойдет, ты станешь Другим. И этот «Другой» не простит себе отступления.

- Знаю. Да, у меня есть выбор - и я его уже сделал. Как видишь – я все еще здесь. Давай уже начнем.

- Хорошо… но легкой победы не жди.

Мужчина усмехается в унисон со своим двойником в отражении:

- У меня никогда не было легких побед.

***

Вторая дорога.

… Зеркало в массивной деревянной раме, украшенной полустертыми временем серебряными узорами.

- Помнишь? Тот момент, когда ты, сама до конца не осознавая, выбрала свой Путь?

Рябь по стеклу, и очертания церкви в отражении.

… Полумрак, мягкое сияние свечей – и глаза Господа с иконы. Среди людей – но не замечая их присутствия. Не видя ничего, кроме этих глаз.

В первый раз, один на один, с Богом. В первый раз – с совершенно другой просьбой.

Накрытые платком длинные вьющиеся волосы, блестящие от слез темные глаза на побледневшем лице.

Строчки-мысли в глазах:

«Пожалуйста, дай мне шанс. Я еще ничего не успела. Я еще ничего не сделала для Тебя, во исполнение Твоей воли… Знаю, что способна на большее, только помоги понять, чего же Ты от меня хочешь… какой я должна стать, Господи, чтобы лучше служить Тебе? Прошу, дай мне шанс, выведи на Путь…Обещаю, я не подведу тебя и не отступлю!»

Слова-обещание, слова-клятва… и слова-спасение.

Слова, которые Он услышал.

***

Третья дорога.

… Зеркало в массивной деревянной раме, украшенной полустертыми временем серебряными узорами.

- А ты- помнишь? Помнишь то, что заставляло тебя расти, добиваться успеха? Помнишь свои переломные моменты?

Светлые глаза, не мигая, смотрят в свое отражение в зеркале. Спокойно, немного отстраненно… и видят в глубине – себя, столько лет назад.

А в голове набатом – жестокие слова из прошлого.

«… Ты ничего не добьешься в жизни. Так и останешься слабой… И будешь одна…»

Ядовито-морозный холод от пропитанных злостью и завистью слов – и холод совсем другого рода. Помогающий выжечь, словно огнем, этот яд.

Яростно-огненная уверенность:

- Нет. У меня все будет так, как я хочу.

… Деревянные стены купели, ледяная вода… и молитва.

Очищение души, словно второе крещение. Второе рождение.

И первые шаги «новорожденного» - к истинной Вере.

***

Четвертая дорога.

… Зеркало в массивной деревянной раме, украшенной полустертыми временем серебряными узорами.

- Ты отличаешься от них… твой путь был дольше – и злее. Больше боли, больше отчаяния, больше преград. Больше предательств.

Высокий мужчина поднимает голову и тоже смотрит себе в глаза. И видит сам, как сильно поломана и исковеркана была когда-то душа – видит сам, без подсказок голоса.

- Столько всего в прошлом… а в настоящем? Что есть у тебя сейчас? Что ты сделал с собой?

- Я… не знаю.

- Знаешь. Ты разочаровался во всем, а потом смирился... И закрылся в себе. Уйдя от всех. Вопрос только один – хочешь ли ты вернуться?

И снова взгляд – в свои глаза в отражении. Взгляд в самую глубину, в поисках искры, что делала их живыми.

В поисках надежды.

***

Первая дорога.

… Зеркало в массивной деревянной раме, украшенной полустертыми временем серебряными узорами, тихий голос:

- Не жди жалости. На это нет времени, тем более, что ты сам так захотел.

- Я и не жду. Мне не нужна жалость.

- Тогда я покажу тебе все. Я покажу тебе тебя… без прикрас.

Отражение в Зеркале меняется… по ту сторону стекла на теле мужчины появляются пятна, словно вытекает изнутри вязкая тина.

- Смотри, вот они – твои слабости, твоя неуверенность, твои страхи.

Пятна постепенно увеличиваются в размере…

- Именно они не дают тебе дышать полной грудью. Не дают тебе жить по-настоящему. Знаю, что тебе сейчас больно и трудно – но весь этот гной, вся эта гниль должна вытечь наружу. Иначе ничего не получится.

Руки сжимаются в кулаки, от боли перехватывает дыхание, но он не отводит глаз от отражения в зеркале, внимательно рассматривая каждое пятно, осознавая каждую слабость.

- Очищение – длительный процесс… хотя его можно и ускорить.

- Так сделай это.

- Ты уверен? Так будет гораздо больнее.

- Наплевать. Я согласен.

… Словно острым скальпелем, необходимо - но так болезненно, что мужчина, пошатнувшись, чуть прикрывает глаза, уставшие от ослепительного сияния истины, обнажающей скрытое. Секунды растягиваются… а затем наконец возвращаются к привычному течению, и он переводит дыхание. Боль чуть притупляется, а затем отходит на второй план, за рамки сознания.

- Хочешь продолжить?

- Да… - хрипло и сквозь зубы, но твердо.

- Хорошо. Тогда – у меня для тебя сюрприз.

- Ну давай… удиви меня, - усмехается он.

Но усмешка тут же пропадает с лица, когда вдруг резко меняется отражение в зеркале…

***

Вторая дорога.

… Зеркало в массивной деревянной раме, украшенной полустертыми временем серебряными узорами.

- Ты тоже можешь видеть души и слышать мысли… и только в отношении себя порой ошибаешься. Такой ты себя представляешь?

Черты лица в отражении меняются, становясь немного резче, во взгляде появляется жесткость, холод и острота стали. Пальцы отражения крепко сжимают рукоять длинного меча, тело обрастает броней лат, волосы, собранные в высокий хвост, больше не закрывают лицо.

- Так ты видишь себя, и так чаще всего видят тебя остальные. Да вот только…

В отражении появляется еще одна фигура, становясь рядом. Длинное белое платье, волосы темной волной по плечам. Мягкое, нежное сияние в глазах и яркая улыбка на лице…

- Они обе – ты. Они обе – в тебе. Твои разные грани, твои разные стороны… но все это – ты.

Еще одна фигура появляется сзади, обойдя девушку в латах и выйдя на первый план, ближе всех к зеркальной поверхности. Маленькая девочка серьезно смотрит в лицо… самой себе.

Прошлое удивленно и недоверчиво смотрит в глаза своему будущему.

Девушка опускается на колени и дотрагивается до зеркала. Девочка по ту сторону тоже протягивает руку, и их пальцы почти соприкасаются.

- Знаешь… - тихо говорит девочка, - мне бы очень хотелось когда-нибудь стать такой, как ты.

И девушка по другую сторону улыбается сквозь неожиданные для самой себя слезы.

- Ты стала такой, какой всегда хотела быть… Но это – только начало.

Три фигуры в зеркале мерцают и сливаются в одну, вновь становясь отражением.

- Посмотри… обещаю, тебе понравится.

***

Третья дорога.

… Зеркало в массивной деревянной раме, украшенной полустертыми временем серебряными узорами…

- Прошлое не изменить. Но в чем-то это и хорошо. Иначе ты была бы другой. Иначе ты была бы слабой и беспомощной… Иначе ты так и не стала бы собой.

Девушка улыбается – открыто, с заслуженной гордостью за себя.

- Ты помнишь свои переломные моменты… Но осознаешь ли ты, что сейчас время еще одного из них? Осознаешь ли ты, что снова, постепенно, перерождаешься?

Тяжелый вздох, стиснутые пальцы.

- Я не понимаю, чего Он хочет от меня…

- Ты поймешь. Скоро. Ты все узнаешь. Твой Путь, твой новый Путь только начался.

А впереди – столько всего… Если не отступишь. Если не сдашься. Посмотри…

И отражение в зеркале снова меняется…

***

Четвертая дорога.

… Зеркало в массивной деревянной раме, украшенной полустертыми временем серебряными узорами.

- Ты так долго был один, так привык быть один, что теперь очень трудно возвращаться. Теперь очень трудно снова начинать жить – а не привычно существовать. Потому что настоящая жизнь – это жизнь за рамками и пределами, за собственной зоной комфорта. Настоящая жизнь – это вызов. Это борьба. А в борьбе боли не избежать.

- Знаю. Но иногда так устаешь её испытывать…

- Так устаешь, что хочется снова закрыться? Это усталость… или трусость? Или, может быть, неверие? Ты помнишь момент, когда потерял надежду?

Тихий, сдавленный от воспоминаний голос, мужчина опускает глаза:

- Да. Помню.

- А хочешь ее вернуть?

Мужчина резко поднимает голову. Подходит ближе к зеркалу и замирает, переводя дыхание.

- Ты себе не представляешь, как сильно…

- Тогда смотри.

***

Будущее зависит от нас.

Оно не предопределено. И всегда есть бесчисленное множество вариантов.

Но есть из них такие, которые заставляют сердце стучать быстрее, кровь бежать по венам, и чувствовать само биение жизни.

Есть из них такие, что ради их достижения можно свернуть горы, так сильно хочется их исполнения.

Ради их достижения ничего не жаль.

Есть из них такие, которые выбраны для нас самим Всевышним – в награду за проявленную в испытаниях силу духа.

В награду за служение Ему – и за Веру.

…Будущее зависит от нас. Мы выберем самый лучший его вариант – и добьемся его исполнения.

… Четверо людей, наедине с самими собой и невидимым собеседником.

Четверо людей, с обнаженными душами и вскрытыми нарывами. Нашедшие в себе силы их вскрыть.

Четверо людей, перед огромным зеркалом, неотрывно смотрящие в отражение…

Четверо людей, видящие в отражении зеркала свой Путь – и свое собственное счастье.

Картины, такие яркие, такие живые – и люди по другую сторону стекла, наблюдающие за своими самыми мечтами. За их красочным воплощением…

***

Первая дорога.

… Пьедестал почета, заслуженная медаль и такая долгожданная победа. Наконец взятая очередная вершина… Поздравления обступивших лучших друзей, их искренняя радость за него. И гордость – за себя.

- Ты победил. Впрочем, я и не сомневалась, - улыбается стоящая напротив девушка.

Мужчина подходит к ней и снимает медаль. Улыбается в ответ – и вешает медаль на шею маленькому сыну на её руках. Будущему победителю… Малыш тянется к отцу, и тот бережно прижимает его к груди. Мальчик дотрагивается до медали – и серьезно смотрит в лицо отца.

- Вырасту – и тоже буду как ты…

И детская гордость за отца по-настоящему согревает душу.

Ведь это нелегко, но так здорово – быть примером для своего ребенка…

Вспышка – и этот момент новой запечатленной победой украшает стену их дома.

Стену, до самого верха увешанную фотографиями.

Фотографиями их побед, фотографиями их семьи и друзей. Фотографиями их истории.

Истории, которой по праву можно гордиться.

Истории Других.

Истории воинов.

Истории победителей.

***

Вторая дорога.

… - У тебя все получится. Помни – мы рядом.

Она выходит на трибуну, понимая, что это очередное задание от Него. Обводит глазами зал, задерживаясь на каждом.

Обостряется восприятие, открываются барьеры – и чужая боль начинает восприниматься еще отчетливее.

Глубокий вдох – и взгляд в сторону первого ряда, где сидит высокий мужчина с ребенком на руках. С ребенком, у которого не по-детски серьезное лицо. Не по-детски понимающее. Видимо, ему очень многое досталось от родителей – и притом самое лучшее.

А рядом – лучшая подруга и друзья, пришедшие поддержать.

Её любовь. Её семья. Её команда. Её Путь.

Команда, помогающая не сдаваться. Помогающая делать самое важное, самое нужное, исполняя Его волю.

Исполняя свое предназначение.

И слова приходят легко и без усилий – как всегда.

***

Третья дорога.

… Мужчина крепко держит её за руку, и девушка почти физически ощущает, как перетекает к ней его уверенность, сила и любовь.

- Все будет хорошо, любимая. Ты не одна. Я с тобой.

Она улыбается, чувствуя, как на глаза наворачиваются слезы.

Воины не плачут? И ничего не боятся?

Ерунда. Воины - тоже люди…

- Все будет хорошо, - повторяет он.

Собственное перерождение – для нее дело привычное… но вот рождение нового человека – что-то совершенно особенное.

Золотым отблеском мелькает на пальце обручальное кольцо, когда она нежно прикасается к его щеке.

- Знаю. Вместе – не страшно.

Спустя минуты-часы, минуты-вечность раздается детский крик… И почти сразу же, всего через несколько мгновений – телефонный звонок:

- Ну что? Все в порядке? – взволнованным женским голосом надрывается трубка.

- Да.

- Ура!!!!!!!!!!!!!!!!!!!! – оглушает её ликование на том конце.

Девушка устало улыбается, поднимая глаза на сидящего рядом мужчину. А тот, почти не дыша, всматривается в лицо ребенка на своих руках. Затем наклоняется и нежно целует жену…

А она в который раз говорит Господу «спасибо».

***

Четвертая дорога.

… Он открывает дверь в комнату и замирает на пороге.

Солнечные лучи золотыми искрами переливаются в волосах девушки на полу – и озорными зайчиками разбегаются от маленького зеркальца в руках девочки рядом.

Она наводит луч на лицо сидящего рядом мальчика и заливается смехом, когда тот недовольно морщится. Но на лице ребенка тут же появляется улыбка, когда он замечает вошедшего в комнату отца.

- Папа!!!

Дети подбегают к нему, и мужчина, смеясь, опускается на колени и обнимает их.

- Они весь день тебя ждали, - улыбается девушка.

- А я весь день думал только о вас…

И ярким солнечным лучом подмигивает ему вновь обретенная надежда…

***

… Отражение в зеркале мерцает – и постепенно начинает отдаляться.

Четверо людей по другую сторону невольно делают шаг вперед, не желая отпускать увиденное.

Не желая отпускать свое будущее, в которое уже успели поверить.

- Все это будет. Если вы этого захотите – и сможете заслужить.

Отражение уносится куда-то вглубь зеркала – и замирает далеко вдали.

А в зеркале появляется длинный темный коридор, с дверями слева и справа… коридор, ведущий к еле видимым, но еще различимым и таким желанным картинам.

- Все это будет - если сможете дойти. Это ваше Испытание. Это ваша битва. Ваш способ обрести Силу – и добиться награды.

… Четверо людей, каждый наедине с собой, делают еще один шаг вперед, и гладь зеркала исчезает, открывая проход в коридор, где нет ничего обычного, и даже двери – далеко не просты.

Первый шаг самый трудный. Первый шаг – в неизвестность, рискуя, наудачу, переступая через сомнения и страх. И поэтому – первый шаг так важен, так ценен и так необходим.

Именно с него, как в известной цитате, начинается Путь…

… Двери, словно из ниоткуда преградами вырастающие впереди. Чтобы идти дальше – нужно их открыть. Чтобы идти дальше – нужно победить то, что за ними.

Первая дорога.

… Преодолеть свой страх.

Трудно дышать, и нарастает внутри паника, мечутся в голове мысли, разум уговаривает отступить, и вот тогда в полной мере понимается истина тех слов:

«- У тебя есть выбор. Ты можешь уйти – или остаться, чтобы выдержать все до конца. Но если ты решишься – повернуть назад уже не сможешь. Потому что после всего, что произойдет, ты станешь Другим. И этот «Другой» не простит себе отступления».

Назад дороги нет. К прежней слабости – дорога закрыта навсегда. А значит…

– Только вперед. До победного.

Только вперед – к своей собственной Силе. К исполнению мечты…

И с преодолением страха растворяется в воздухе дверь… уступая место новой.

Усмешка, сжатые в кулаки руки – и решительный шаг вперед.

Преодолевая преграды. Обретая Силу.

Вторая дорога.

... Дверь… клетки. С крепкими прутьями, способными выдержать любой удар.

Войти – туда? Снова?

- Нет. Ни за что.

Она не потеряет с таким трудом обретенную свободу. Она не потеряет с таким трудом обретенную себя.

Закрытые глаза, сжатый в руке крестик, беззвучная молитва, ощущение стали в душе и нежелание, неумение сдаваться…

- Я туда не вернусь.

Нет смысла тратить силы и ломать прутья. Клетки нужно уничтожать. Чтобы они никогда больше не появлялись на пути.

…Жаром опаляет лицо, и девушка открывает глаза.

И в них отражается пламя, сжигающее клетку дотла.

Её личное пламя, состоящее из Веры и Силы…

Её оружие.

И её суть.

Третья дорога.

… Открытая дверь, а за ней… привычные очертания её спальни. И привычные тени, выползающие из углов.

Привычные тени – но ставшие материальными.

Привычные кошмары, страхи и сомнения – но обретшие плоть.

- С меня хватит. Я больше не хочу это терпеть. И не собираюсь к этому привыкать.

Улыбка на лице, два коротких меча в руках – и завораживающий своей красотой и опасностью танец с тенями. Танец-бой, до победы.

Тени окружают, их слишком много, и их шепот такой громкий, такой страшный… такой убедительный. Такой знакомый.

Будь она прежней – она бы поверила. И тогда бой был бы закончен.

Улыбка на лице, два коротких меча в руках:

- Ничего не выйдет, твари. Потому что теперь я – другая.

Бой - и победа.

И разлетаются рваными клочьями тени…

Четвертая дорога.

… Дверь, а за ней – ничего.

Каменная стена.

Тупик.

Он оборачивается – и снова натыкается на стену. И понимает, что оказался в ловушке. Вернее, сам её построил.

Сам, своими руками отточил до блеска каждый камень своего одиночества и выстроил эти стены вокруг себя. Выстроил свое убежище – но тем самым отрезал себя от всего мира.

Отрезал себя от людей.

Неподдающиеся камни, боль в руках, и отчаяние… Нелегко разрушать то, что строилось годами.

И поднимается в душе что-то совсем другое – или возвращается почти позабытое.

Жажда жизни. Настоящей жизни, в которой будет любовь и семья, верные друзья и радостные события.

Жизни, в которой он больше не будет один.

… Удар, еще один, не обращая внимания на боль- и рушатся камни, открывая ему путь к свободе.

Открывая ему путь к настоящей жизни.

Первая дорога…

Вторая…

Третья...

Четвертая…

Общая дорога.

… Запах моря, рассветное зарево восходящего солнца, крики чаек вдали…

Бескрайняя синева небес, и скрывающая тайны веков подводная глубина…

Пряди светлых и темных волос, развевающиеся на ветру, улыбки на лицах и смех.

Четверо людей, на красивой яхте, посреди моря… Свободные от всего, что мешало жить.

От страхов. От клеток. От власти теней. От ловушек.

… Четверо людей, в начале своего Пути.

Пути воинов.

Пути победителей.

4. Снайпер

Посвящается настоящим Мужчинам - тем, для кого долг и служение Родине – не просто красивые слова. Тем, кто выбрал этот нелегкий Путь – чтобы пройти его до конца, никуда не сворачивая, как бы ни было трудно. Тем, кто рядом с нами – или где-то далеко, за тысячи километров, сражаются за нас и наших детей. Тем, кто всегда стоят в первых рядах в этой нескончаемой битве со Злом.

И пока такие Мужчины есть – Добро всегда будет побеждать.

На краю пропасти, за гранью боли и отчаяния, когда уже нет сил держаться, чувствуя, как покидает надежда…

В окружении врагов, медленно смыкающих кольцо…

Замерзая в холодном снегу и теряя остатки разума…

Убегая от погони по горным тропам и вытаскивая из-под огня своего раненого командира…

Или в любой другой ситуации, когда по всем правилам ты уже должен сдаться – что же спасает?

Что заставляет стиснуть зубы, и, преодолевая страх и отчаяние, отгоняя холод и мрак, снова вставать и двигаться дальше?

Вера в Бога – который всегда рядом, его незримая поддержка…

И понимание, что ты в этой тьме не один.

Тонкая нить, горящая алым среди мрака – но держит крепче каната, ярким светом отпугивая холод промозглой ночи - ведь на другом ее конце тот, кто тебя ждет.

И поэтому ты возвращаешься – снова и снова.

Ведь тогда для тебя нет пределов и нет границ, и уже ничто не может сломать – когда так сильно в тебя верят и ждут.

Всегда.

***

…Глаза в глаза, ничего не скрывая, взгляд насквозь, не отрываясь, в самую душу, до предела обнаженные чувства и эмоции, читаемые, словно в раскрытой книге. Неподвластное логике, необъяснимое разумом понимание мыслей друг друга.

Она молчит, из последних сил сдерживая слезы, зная, что так ему будет еще труднее уезжать.

Но только его все равно не обманешь.

- Я вернусь к тебе, слышишь?! – тихие слова, но сильнее крика …

Девушка судорожно вздыхает, а затем, не сдержавшись, в резком порыве прижимается к его груди, пряча все-таки пролившиеся сквозь все барьеры слезы. Кусая губы, сдерживая рвущиеся из сердца слова…

Не уезжай, пожалуйста, мне без тебя очень плохо, каждый день словно бой с собственными страхами… Пожалуйста, останься…

Но она молчит, зная – если скажет все это, уехать ему будет еще труднее.

Понимая, что это его долг, его путь – и принимая, без условий.

Мужчина крепче прижимает девушку к себе и на мгновение закрывает глаза.

Трудно, очень трудно, словно медленно рвешь себя на части, оставляя сердце здесь…

И так хочется растянуть время до отхода поезда, которое бежит слишком быстро, во всех деталях запомнить эти минуты – чтобы вспоминать их долгими ночами.

Вспоминать ее лицо, на котором… неужели слезы?

Она ведь говорила, что никогда не плачет.

Преувеличивала, конечно – просто он единственный, кому она позволила увидеть себя такой – слабой и ранимой – зная, что это не будет использовано против нее. Потому что только ему доверяла как самой себе.

Раздается гудок поезда, и они оба вздрагивают. Суета вокруг усиливается, люди начинают спешно прощаться и садиться в вагоны.

Задавить в себе тоску, сжать волю в кулак, заглушить страх – и, дав себе мысленную затрещину, улыбнуться ему в лицо – почти с оптимизмом…

- Конечно, вернешься, - она нежно прикасается к его щеке, а затем со знакомой усмешкой лукаво приподнимает бровь, - удрать-то у тебя все равно не выйдет.

И оба смеются – скрывая грусть и боль…

Долгий поцелуй, он снова крепко прижимает ее к себе – а затем быстро садится в поезд.

Она остается на перроне, сжимая руки в кулаки, сдерживая крик, и продолжая улыбаться ему через оконное стекло, пока поезд не исчезает из виду.

Чувствуя, как часть души уехала с ним.

***

…Руки из последних сил сжимают винтовку, глаза напряженно всматриваются вдаль.

Как же здесь холодно… Дыхание облаком пара, замерзающие пальцы, обрывки спутанных мыслей в голове.

Как в плохом боевике – продержаться до утра, не позволив холоду доконать себя, а вражескому снайперу – себя обнаружить. Дождаться подкрепления и с чистой совестью собрать вещи и уехать – ведь это последний боевой выход.

Схватка, в которой проигравший не сдастся на милость победителя и не попросит пощады.

Потому что не заслуживает снисхождения враг.

Вот только этот холод… Медленно текут мысли, и он понимает, что начинает терять бдительность и засыпать…

Тихо падает снег, в вихре снежинок принося с собой воспоминания…

…Раннее утро, теплый ветер из распахнутого настежь окна, спящий под лучами восходящего солнца город. Ее тихое дыхание рядом, рука, лежащая на его груди и волосы спутанной копной на подушке. Закрытые глаза, умиротворенное лицо – но тут уголки губ вдруг начинают подрагивать и девушка, не выдержав, улыбается и открывает глаза.

- Подсматриваешь?

Смех, и поцелуй – отличный способ окончательно проснуться…

Тихо падает снег… Холод достает до самого сердца, и мужчина устало прикрывает глаза – всего на мгновение…

Потом они не спеша завтракали, перебрасываясь шутками – например о том, что она наконец смогла что-то приготовить, не спалив при этом.

Прогулки по городу, никуда не торопясь и наслаждаясь выходными.

Холод проникает все глубже, а воспоминания уносят все дальше в прошлое…

***

…Где-то далеко, за тысячи километров, девушка с криком садится в постели. Бешено бьется сердце в груди, а перед глазами все еще стоит картина из такого реального ночного кошмара – холодный снег и замерзающий в нем человек, а совсем рядом таится опасность, и некому предупредить и уберечь…

Кроме нее.

Куда подевался этот телефон… В панике заметаться по комнате, затем все-таки додуматься включить свет, найти сотовый – только наступив на него, набрать знакомый номер…

Долгие гудки, и с каждым сердце бьется все сильнее и сильнее.

- Я вас слушаю.

Незнакомый голос – спокойный и официальный до оскомины, какого черта, что там у него случилось, где же он?!

- Где он?!

- Он на задании…

- Я должна с ним поговорить! Срочно свяжите меня с ним, это важно!

Девушка честно старается сдержать эмоции, понимая, что напоминает сейчас сошедшую с ума истеричку – что не так уж далеко от реальности.

- Это невозможно, - невозмутимый голос не оставляет ей никаких шансов.

Для этого человека все ее слова – обычные женские страхи, он ведь ничего не знает о ней.

Да вот только терять ей нечего.

Она должна его убедить.

- Пожалуйста, это очень важно… Я знаю, ему что-то угрожает, прямо сейчас, в эту минуту. Если Вы ничего не сделаете… Это будет на Вашей совести.

Ударом в сердце новое видение заснеженной поляны, и она судорожно стискивает пальцы на трубке телефона, не давая себе расплакаться и продолжая говорить – чувствуя, что человек теперь действительно ее слушает.

- Прошу Вас… - боль и страх наконец прорываются в голосе – все-таки она не из железа, - помогите...

Наступает долгая пауза, когда она перестает дышать, про себя шепча слова молитвы.

И Бог выполняет ее просьбу.

- Хорошо, - наконец раздается в трубке, и девушка обессилено опускается на пол, вновь вспоминая о дыхании, - ждите, я что-нибудь придумаю.

***

Вихрем снежинок кружатся воспоминания, обступают тени прошлого, а тело уже не чувствует холода… и не замечает опасности.

Шипение рации резко вырывает из сонного забытья.

- Ты слышишь меня, ответь!

Не может быть. Это не может быть ее голос, наверное, он все-таки уснул и видит сон.

- Поговори со мной, пожалуйста…

Всего несколько простых действий – открыть глаза и вытащить рацию – но как тяжело заставлять себя двигаться сейчас...

- Это ты?..

За тысячи километров девушка облегченно вздыхает и еще крепче сжимает телефон.

- Любимый, я знаю, тебе там трудно и очень хочется спать, но не смей, слышишь?! Ты ведь обещал мне вернуться!

Мысли путаются, веки снова неудержимо тянет вниз – и только ее голос удерживает на краю.

- Ты ведь очень сильный, для тебя нет ничего невозможного, пожалуйста, борись! Ведь я очень люблю тебя… И жду.

Связь прерывается, девушка в отчаянии смотрит на телефон, затем сжимает крестик и закрывает глаза.

- Убереги его, Господи, умоляю, Ты ведь все можешь, помоги, прошу тебя… - слова ставшей привычной молитвы, отчаянная борьба с собственным страхом и подступающей тьмой.

Тонкой струной, до предела, натягивается нить между ними – и по ней огненной волной достигают его ее любовь и вера, разбивая вдребезги лед и согревая от холода.

Я вернусь. Только дождись…

Стряхнуть оцепенение, размять пальцы… Вновь оглядеть заснеженную поляну – уже внимательно, не пропуская ни одной детали.

- Ну все, держись. С меня хватит.

Снег внезапно перестает, и лучи солнца проникают сквозь просветы туч, пробегают по белоснежной поляне…

Мимолетное, почти незаметное движение где-то впереди, отраженный лучик солнца…

- Вот ты где, гад.

Два выстрела – почти одновременно, с разницей в долю секунды.

Но только один из них - в цель.

***

Снова перрон и подошедший поезд, толпа встречающих и провожающих, шумные голоса… Кто-то успокаивает плачущих детей, родители дают последние наставления, друзья смеются над только им понятными шутками…

И многие оглядываются, любуясь красивой парой, стоящей посреди всей этой суеты – и словно отгороженной от нее невидимой стеной, в своем собственном мире.

Глаза в глаза, ничего не скрывая…

- Я же обещал, что вернусь, родная…

- А я ждала тебя, - девушка вдруг улыбается и кладет руку на живот, и он только сейчас замечает в ней изменения,- вернее, мы ждали.

5. Волчья верность

Крепкие прутья клетки, огромный замок на ее дверце – надежная защита, так просто ее не сломать. Человек прекрасно это понимает – и спокойно подходит почти вплотную, с усмешкой глядя на стоящего в ее углу хищника.

Зверь встречает его взгляд – и желтые глаза мгновенно вспыхивает холодной яростью.

- Сергей, как же тебе удалось поймать такого красавца? – к хозяину подходит другой мужчина и открыто любуется волком, - нелегко, наверно, пришлось?

- Да, непросто, - Сергей поворачивается к другу и улыбается приятным воспоминаниям, - несколько дней пришлось убить на охоту, но результат того стоил. Я столько месяцев его выслеживал, умный, гад, все ловушки за версту чуял. А в последний день, представляешь, сам на нас вышел – утратил, видно, сноровку.

- Наверно, понял, что от тебя не убежать, - льстиво улыбается друг, - и решил сдаться, чтобы не тратить силы.

- Может быть…- Сергей с сомнением смотрит на зверя, вспоминая тот день.

… Снег, падающий с неба и заметающий волчьи следы, словно сама природа восстает против охотников, мерзнущие пальцы, крепко сжимающие ружье… Луна, освещающая путь через спящий долгим зимним сном лес, роптание замерзающих друзей, не понимающих, зачем он тратит столько сил на эту охоту, и внутреннее чутье – скоро, совсем скоро, нужно только продолжать искать…

Одна из собак вдруг замирает, а затем уверенно бежит куда-то вглубь леса… чтобы вдруг остановиться и, залившись бешеным лаем, ринуться совсем в другую сторону.

Туда, где на вершине холма, за пеленой беснующийся метели, стоит огромный серый зверь.

Стоит спокойно и ни от кого не скрываясь, словно это люди – его добыча, а не наоборот.

Желтые глаза надменно смотрят прямо в лицо Сергея, и он не видит в них ни страха, ни покорности судьбе. Взгляд пронзает насквозь, и охотник на мгновение испытывает желание отступить, но тут же одергивает себя, и дает знак остальным:

- Действуем, ребята, только осторожнее, он нужен мне живым.

И до сих пор Сергея не покидает ощущение, что все прошло слишком легко, словно волк… позволил им себя поймать. Но зачем? Ради чего? Или… ради кого?

- Что будешь с ним делать? – голос друга отрывает его от раздумий.

- Есть у меня пара идей… - охотник задумчиво смотрит на волка, - у Николая Степановича скоро юбилей, а он известный любитель всего необычного… Думаю, такой сильный зверь станет достойным экземпляром его коллекции.

- А сможешь ты его сломать? – друг с сомнением смотрит вглубь клетки – туда, где волк медленно ходит взад-вперед, не отрывая горящих желтым огнем глаз от стоящих так близко людей.

- Сломать можно любого – усмехается хозяин, - это же всего лишь зверь, не стоит преувеличивать его силу.

Он усмехается другу, на мгновение отведя взгляд в сторону – и поэтому пропускает момент, когда волк резко бросается вперед, целясь в горло охотнику.

- Вот сволочь! – Сергей отшатывается назад, про себя радуясь, что не зря потратил немалые деньги на клетку.

Волк всем телом больно ударяется о прутья и так же резко останавливается. Из горла доносится глухое рычание, а глаза все так же, не отрываясь, смотрят на людей.

С яростным, непокоренным огнем - и именно они сейчас чувствуют себя рабами.

- Ну ничего, - Сергей зло сплевывает и отходит еще дальше, - посмотрим, на сколько тебя хватит.

***

Холодный свет луны освещает спящую землю, снежинки медленно падают вниз, сверкающими звездами укрывая ветви деревьев…

Одна из них шаловливо кружится в воздухе и наконец замирает на запрокинутой морде волчицы. Та фыркает, а затем ложится в снег, прикрывая глаза.

Легкий хруст ветки заставляет ее вздрогнуть и вскочить на ноги, устремив взгляд куда-то вдаль.

Она напряженно вглядывается сквозь снежную пелену, смаргивая падающий снег, словно надеясь увидеть что-то, известное только ей…Или кого-то.

Но вокруг только метель – ее верная подруга, заметающая следы и надежной стеной укрывающая логово от чужих глаз.

Которые были недавно совсем рядом – всего в нескольких шагах…

Волчица вздыхает и, опустив голову, идет назад. Она протискивается в узкую щель логова и ложится, положив морду рядом с маленьким серым комочком, который, почувствовав рядом мать, приоткрывает глазки, сонно вякает и прижимается к ней, начиная снова спокойно посапывать.

А она закрывает глаза и засыпает, видя во сне красивого сильного зверя – того, встречи с которым ждала столько холодных зим, отвергая ухаживания всех волков из стаи, потому что знала – тот, единственный, еще не появился на ее пути. Тот, с которым она всегда будет чувствовать себя в безопасности, тот, кто станет ее судьбой – ведь волки делают свой выбор один раз – и навсегда.

И отстаивают его – даже в самой тяжелой борьбе.

***

- Ну как успехи, удалось его сломать?

Сергей оборачивается, с трудом удерживаясь от ругательств – последние несколько дней не сделали его терпимее.

- Пока нет, - он со злостью смотрит на стоящего в клетке волка. Зверь спокойно встречает его взгляд – и фыркает, глядя на ошейник в одной руке хозяина – и с не меньшим презрением – на кусок мяса в миске, лежащий у самых прутьев.

- Используешь метод кнута и пряника? – усмехается друг, - что-то мне подсказывает, что в этом случае это не сработает. Ты посмотри на него – он же сдохнет с голоду, но не будет сидеть на цепи.

- Посмотрим, - Сергей раздраженно убирает ошейник, и отходит от клетки, - собирай всех, у меня появилась идея.

***

Вход в логово загораживает чья-то тень, и волчица тут же вскакивает и загораживает собой спящего волчонка. Громкое рычание как предупреждение, что в следующую секунду она готова броситься вперед, защищая самое дорогое.

Незваный гость отступает, и серой тенью выползает из логова, показывая, что не представляет угрозы.

Волчица выходит следом, и выжидающе смотрит на волка, одного из своей стаи.

За его спиной стоят еще несколько волков с волчицами, и все они ей знакомы.

Они смотрят ей в глаза, и она прекрасно понимает, зачем они пришли.

Люди стали слишком активны. Этот охотник очень умен, и если однажды смог подобраться к логову так близко, то снова сможет его найти. Поэтому вся стая в опасности, и нужно менять место, уходить в другой лес. И делать это прямо сейчас – поэтому они здесь, чтобы она ушла вместе с ними.

И ей следует искать другого защитника – так считает стая.

Один из волков подходит ближе и кладет перед ней на снег тушку зайца.

Подарок – и одновременно предложение.

Прими она этот подарок – и он возьмет ее с малышом под свою защиту, и волчица ни в чем не будет знать нужды. Станет его подругой, родит еще волчат…

И только ночами будет видеть во сне желтые глаза сильного зверя, добровольно шагнувшего в ловушку, чтобы спасти семью.

Волчица опускает морду… а затем фыркает, и отступает назад, ближе к логову и спящему в нем волчонку. Спокойно встречает взгляд волка – и презрительно оскаливает клыки.

Сердце волчицы не способно на предательство.

И на бегство – и пусть даже не пробует ее заставить.

Волк делает шаг вперед… но останавливается, натолкнувшись, словно на стену, на смертельную угрозу в ее глазах.

А затем волки молча разворачиваются и уходят прочь, серыми тенями растворяясь в ночи.

Понимая, что она свой выбор сделала – и уважая его.

***

Крепкие прутья клетки, даже острые клыки не могут их перегрызть, и как он не старается, пока ничего не выходит.

Из горла вырывается злое рычание, и волк снова начинает ходить взад-вперед, не в силах сидеть спокойно, чувствуя, как нарастает в душе глухая ярость и боль.

Он видел здесь других волков – тех, что добровольно дали надеть на себя ошейник, променяли свободу бега по ночному лесу сытой жизни в неволе. Они позволили себя сломать, оставили попытки сбежать – и превратились в верных рабов. И он их не судил – в конце концов, это был их выбор.

Вот только он так поступить не мог.

Потому что знал – пока он не сдается, все возможно. Даже самые крепкие клетки рано или поздно будут сломаны, и он вырвется на волю, вернется туда, куда сейчас так рвалось его сердце.

К тем, кто по-прежнему его ждет и верит в него.

И эта вера дает огромную силу, чтобы держаться – день за днем, не сдаваясь и не позволяя себя сломать, зная, что он должен выжить, чтобы снова быть с ними.

Вопреки всему.

***

- У меня сюрприз для тебя, - Сергей, улыбаясь, подходит к клетке.

Что-то он слишком довольный… Чувствуя недоброе, волк медленно поднимается и настороженно ждет.

А затем вздрагивает от звука тонкого писка, бросается вперед… и замирает неподвижной статуей, наблюдая, как один из охотников приподнимает за шкирку маленького волчонка.

- Узнаешь? – словно с человеком продолжает беседу хозяин, - нелегко было, но мы смогли их найти.

Нелегко – слабо сказано… На самом деле двое из них чуть было не распрощались с жизнью…

… Оскаленные клыки, резкий бросок – и вот уже охотник с воплем хватается за разодранную руку. Новый молниеносный выпад – и кровь россыпью капель замирает на снегу, а человек трясущимися руками наводит ружье на бешеную волчицу, которая загораживает собой вход в логово. Она чувствует опасность – но все равно не уходит, готовясь к новому прыжку.

И не замечает подкравшегося сбоку Сергея… пока не становится слишком поздно.

Вздрагивает всем телом – и падает в снег, закрывая глаза.

- Сергей, зачем она тебе? Может, стоило пристрелить, чем усыплять – охота теперь тащить эту тушу до дома, - возмущается один из охотников , - она же бешеная, посмотри, что с Лехой и Антоном сделала…

- Сами виноваты, - без особого сострадания огрызается хозяин, - а остальное – не твоего ума дело, тащи ее в машину…

Сергей подходит к охотнику и наклоняется над лежащей у его ног волчицей. Скоро очнется – не так уж много снотворного там было. А значит, будет еще интереснее.

Он оборачивается и кивает охотникам.

Те приносят ошейник и длинную цепь, которую прикрепляют к одному из вбитых в землю столбов.

- Думаю, ты все понял, - Сергей снова улыбается и возвращается к клетке, - выбирай.

Он берет из рук охотника волчонка и подносит его близко, к самым прутьям. Тот тоненько скулит и щурит глазки от яркого солнца, дергая лапками в тщетной попытке освободиться.

- Какой хороший, - усмехается хозяин, гладя волчонка по мордочке, - такой маленький… Ах ты, дрянь! Весь в отца…

Он бросает его наземь, зажимая разодранную острыми зубками ладонь, а волк с хриплым рычанием рвется из клетки – дайте только выбраться, добраться до горла и сжать клыки…

- Выбирай, - немного успокоившись, повторяет Сергей, протягивая в клетку ошейник - наденешь это – и они будут жить.

Волк с трудом отводит взгляд от скулящего волчонка и смотрит за спину стоящего перед ним человека – туда, где лежит его подруга. Несколько долгих мгновений – и он снова смотрит на Сергея – и тот подавляет желание отвернуться – столько силы, отчаяния, ненависти и боли в желтых глазах.

А затем зверь молча подходит ближе и позволяет надеть ошейник себе на шею.

Хозяин открывает клетку, и волк тут же бросается к волчонку – но крепкая цепь отбрасывает его назад, заставляя упасть на землю.

А Сергей возвращается к волчице и бросает малыша рядом с ней. Тот скулит и тычется ей в бок, надеясь разбудить. Наконец она вздрагивает и пытается встать… Глаза напряженно рыщут по сторонам – пока не встречаются взглядом с волком. Вспыхивают радостью… а затем отчаянием и болью, остановившись на ошейнике.

- Кстати, забыл сказать, - хозяин с усмешкой берет ружье у одного из охотников, направляя его на волчицу, - я обещал тебе, что они будут жить – но ведь ничего не говорил о том, как долго.

Слово, данное зверю, не стоит ничего.

Она накрывает волчонка своим телом – единственное, что может сделать, как бы бесполезно это не было.

…Серая молния, взметнувшаяся в длинном прыжке, выстрел – и пуля уходит в землю совсем рядом с ее телом, а на руке хозяина, держащей ружье, мертвой хваткой сжимает зубы волк.

Обрывки цепи насмешкой на грязной земле…

Потому что нет такой цепи, которая может его удержать… и нет такого человека, который может его сломить – как бы ни старался.

Охотники тут же окружают волка, наставляя ружья… но внезапно все меняется.

Солнце закрывает снежная туча, и начинает хлопьями падать снег.

А со стороны леса бесшумными призраками мчится стая волков…

Испуганные люди сбиваются в кучу, сразу растеряв всю свою храбрость, понимая, что против такого количества патронов точно не хватит, а до дома добежать они не успеют.

Серые тени подходят к людям – и останавливаются, словно в ожидании.

Волк разжимает зубы и молча смотрит Сергею в глаза.

Выбирай, человек…

Сергей трясущимися руками расстегивает ошейник и отбрасывает его в сторону. Сглатывает ком в горле, понимая, что будь он на месте волка – прямо сейчас отплатил бы за все.

Зверь и человек… Благородство, верность, способность любить безусловно, храбрость – против подлости, корысти, трусости и других пороков…

Волк поворачивается к нему спиной – при этом у Сергея возникает ощущение, что им просто побрезговали, снисходительно оставили жизнь – подходит к волчице и помогает ей подняться, взяв в зубы волчонка.

Несколько секунд – и стая растворяется в завихрениях налетевшей бури, а люди начинают медленно приходить в себя.

- Сергей, что будем делать? – с проснувшимся азартом спрашивает друг, доставая сотовый, - давай я нашим позвоню, пусть вертолет пригонят, с воздуха их расстреляем, разрешение я выбью…

Он начинает набирать номер, но хозяин вырывает у него телефон и нажимает отбой.

- Ты чего?!

- Не надо, - Сергей устало смотрит вдаль – туда, где за покровом снега исчезли те, кто навсегда изменили его жизнь, - мы больше не охотимся на волков.

***

Ярко светит солнце, шаловливыми зайчиками играет в покрытой росой изумрудной траве, освещая уютную полянку, скрытую в глубине леса. Ветви деревьев, покрытые сверкающей листвой, дарят легкую тень и прохладу.

Летают первые бабочки – и весело носится подросший волчонок, не теряя надежду наконец поймать одну из них.

За ним, чуть прищурившись от солнечных лучей, умиротворенно наблюдает волчица, положив голову на лапы. Рядом сидит волк и тоже смотрит на играющего малыша.

Жизнь которого они смогли отстоять – как и собственную свободу и право на счастье быть вместе.

Как бы ни пытались их разлучить…

Вопреки всему.

6. Неспящие

Долгий, очень долгий сон.

Сон без сновидений, сон-привычка, сон-НЕжизнь…

Сон, из которого его наконец вырывает боль в запястьях и лодыжках, боль привычная, но все не желающая утихать.

Нужно проснуться.

Что-то внутри говорит - не стоит… гораздо проще дать себе снова уснуть.

Что-то внутри говорит – успокойся… все хорошо, не дергайся… спи дальше…

И только боль раскаленной иглой не дает покоя, бьется в сознании – и наконец заставляет открыть глаза.

Полумрак комнаты, напротив, пыльные шторы на окне, прочие фрагменты интерьера – все это проходит мимо, взгляд застывает на другом - на веревках, опутывающих руки и ноги.

Дернуться – раз, потом еще один, затем со всей силы – чтобы осознать, насколько крепко связан.

Насколько НЕ свободен.

А вокруг – напротив, справа и слева – такие же, как он, жертвы неволи. Вернее, такие же, каким он был – когда спал.

Внимательнее приглядеться к путам и понять, что они не так просты.

Толстые жгуты, состоящие из двух перевитых между собой веревок. По одной в организм вливается какая-то жидкость – вероятно, необходимая для жизнеобеспечения.

А вот по второй... тонкой нитью с легким золотистым свечением, от самого сердца, уходит жизненная сила и энергия, желания и мечты, воспоминания и мысли – все то, что делает человека собой.

Все то, что делает человека живым.

Вот такой вот… неравный обмен.

И у связанных людей вокруг эта нить уже не сияет… она давно стала черной. Еще немного – и от ненадобности ослабнут веревки, и упадет на пол очередное тело, так и не пожелавшее проснуться. Так и не нашедшее для этого силы – и желания. Тело очередного спящего… очередного смирившегося, НЕ борца.

Вот такой вот… вариант возможного будущего.

Но только это будущее – не его.

…Больно, очень больно и трудно. Веревки впиваются в запястья, из горла вырывается глухое рычание, снова рывок – и снова безрезультатно.

Больно, очень больно – но еще больнее наблюдать, как постепенно гаснет золотистое свечение, как темнеет нить, как пропадают в тумане собственные мечты о будущем и о настоящей жизни…

Больно, очень больно – но еще больнее продолжать спать. Еще больнее смириться с поражением.

… Новые попытки, новая боль, и захлестывающие разум эмоции…

… Новые попытки, новый день, новый вечер, новая ночь… и снова – неподдающиеся веревки…

… Прежняя злость и ярость, а затем – усталость.

И предел.

Когда разум кричит, что «все, хватит, сдавайся, пока еще есть силы, прекрати попытки, смирись и существуй, как остальные»…

Когда накатывает волнами ярость и обида – «за что, ну почему все так, почему не получается»…

Когда сознание начинает искать оправдания проигрыша, чтобы успокоить дух и сделать не таким болезненным поражение…

И вот тогда, отключая разум, отключая эмоции, в последней, какой-то отчаянной и безрассудной попытке напрягается все тело.

… Он падает на пол, поначалу не поняв, что произошло.

Падает на пол, и пытается встать, но не слушаются ноги. Подносит руки к глазам…

… Шрамы на запястьях, шрамы, которые останутся навсегда – даже если заживут, став невидимыми следы борьбы - шрамы всегда остаются в памяти и в сердце. А шрамы от борьбы за свою свободу, за свою жизнь – тем более.

… Первый шаг – самый трудный. Первый шаг порой мучителен, особенно, если он – в неизвестность, за пределы привычного существования, за собственные пределы, за собственные рамки.

Первый шаг никому не дается легко. И почти никогда - без боли.

… Он подходит к двери, уже настроив себя, что придется её ломать – и долгое время.

Он подходит к двери, уже приготовившись к новой борьбе – однако, повинуясь движению руки, та открывается легко и без усилий.

Дверь оказывается не запертой.

Значит, самое главное было – суметь проснуться и разорвать веревки. Самое главное было – не сдаваться.

Самое главное – и в то же время самое сложное.

Как и всегда – в жизни, а не во сне. В жизни, а не в существовании.

В ЕГО жизни.

… И разгорается золотистое свечение, отражаясь отблесками пламени в зрачках, сердце начинает биться сильно и уверенно, дыхание учащается, уходит усталость, и появляются новые силы.

Победа дает новые силы продолжать борьбу – ту борьбу, что только началась и далека от завершения.

Ту борьбу, цена которой – свобода.

***

… Полумрак большой комнаты того же здания, силуэты спящих людей вокруг, ярко вспыхнувшие глаза – и разорванные жгуты, побежденными черными змеями свернувшиеся на полу. Усмешка, откинутые с лица длинные пряди – и отблеск стали во взгляде. Стали, рожденной и закаленной в огне. И первый шаг – навстречу свободе.

… Полумрак другой комнаты, силуэты спящих людей вокруг, сжатые в кулаки руки – и жалость пополам со скорбью в глазах – оттого, что они не хотят просыпаться, а значит, ей их не разбудить, как ни старалась, и не вывести к настоящей жизни тех, кто этого не хочет… И поэтому милосерднее оставить в покое. Пепел на полу… пепел, бывший когда-то крепкими путами на руках и ногах. Путами, сгоревшими в освобожденном ею пламени. Распахнутая настежь дверь, и шаг за порог.

… Полумрак еще одной комнаты… звуки рвущихся веревок, звуки новых побед. Побед тех, кто захотел и смог проснуться. Побед тех, кто захотел жить. И жить свободными.

***

… Он выбегает на улицу под струи холодного проливного дождя. Не думая ни о чем, просто бежит вперед – пока вдруг резко не останавливается.

Замирая на краю крыши - крыши высокой башни, с миллионами проглоченных ею спящих тел внутри, повисших на вытягивающих из них жизнь веревках. Башни, построенной теми, для кого эти люди навсегда останутся всего лишь куклами – как способом облегчить себе жизнь. Башни – точно такой же, как еще три её «сестры» рядом - справа, слева и сзади.

Замирая на краю крыши, устремив взгляд вниз – на черную, отсвечивающую сталью, воду.

Вернуться назад – нельзя.

Отступить = значит, проиграть. Сделав бесполезными все затраченные усилия, всю боль от долгих попыток.

Отступить = значит, позволить страху и слабости взять верх. И потерять самоуважение.

Потерять надежду на свободу.

… Гудок резко вырывает из раздумий, и нежданным призраком, сквозь ливень, вырисовывается силуэт корабля.

Та самая надежда… Тот самый, долгожданный знак сверху.

Высокая башня, такая же, как три других рядом… опасная глубина внизу, неизведанная и потому пугающая.

И только одна возможность проверить…

Трудно решиться. Трудно заставить себя сделать еще один, не менее важный шаг – но еще труднее остаться, собственной тенью среди погруженных в сон кукол… потому что второго знака может и не быть. Как и второго шанса на свободу.

Особенно трудно решиться в одиночку.

… Да вот только подобное всегда притягивается к подобному… и даже на самом трудном пути встречаются те, кто также, однажды, нашли в себе силы и смелость его выбрать - и сделать по нему первые шаги.

Неспящие рано или поздно находят друг друга.

… Движение справа, и, сквозь ливень, силуэт девушки на соседней крыше. Темные пряди по плечам, внимательный взгляд, глаза в глаза - и улыбка на лице.

Она протягивает руку, показывая на еще одну крышу и сразу две фигуры на ней – девушки с длинными волосами и высокого мужчины чуть позади.

На крышах разных зданий, разделенные ливнем и порывами ветра – но объединенные гораздо большим.

… Похожими нитями судеб, переплетенных в одном полотне.

… Шрамами на запястьях от такой долгой неволи. И гордостью за себя – за то, что смогли из неё вырваться.

… Неумением смиряться – и особенно, неумением и нежеланием сдаваться. С таким похожим огнём в глазах.

… И ощущением начала чего-то нового, абсолютно не похожего ни на что, уникального.

… Начала новой жизни, своей жизни. Своего Пути.

Бросить еще один взгляд, на силуэты людей на соседних крышах, увидеть ободряющие кивки в ответ…

… И четверо людей, разделенные ливнем и порывами ветра, одновременно прыгают в воду.

Ради свободы – и страху вопреки.

Но испытания на этом не заканчиваются – иначе все было бы слишком просто…

Борьба со стихией, когда единственным желанием остается – подняться наконец к воздуху сквозь толщу воды и сделать вдох…

И снова, как и всегда – выигрывает тот, кто не смиряется. Тот, кто не сдается.

… Руки, помогающие подняться на палубу, незнакомые лица людей, такие разные лица – но во всех них есть что-то общее.

Свобода … и никакого сна в ярких, полных жизни глазах.

Такие же неспящие… те, кто еще раньше смогли разорвать веревки.

… Он приподнимается на локтях, окидывая взглядом палубу – и встречается глазами с другими – теми, кто также смогли спастись.

С теми, кто смогли отстоять свою жизнь.

И на его лице появляется улыбка, отражаясь огнем в глазах – и эхом в похожих улыбках людей на палубе.

В улыбках свободных людей.

7. Маяк или Позванные Светом

…Золотисто-багряное свечение от падающих на землю роскошным шелковым узором листьев... Разодетые в лучшие наряды березы, кокетливо посматривающие на могучие, неприступные дубы по соседству...

И среди всполохов осенней красоты - изломанные ветви умирающих деревьев, в истлевших обрывках одежды-листвы… Деревьев, сломленных жестокостью бури - и не нашедших в себе силы – или желания - на выздоровление.

Такой резкий, такой жесткий и беспощадный контраст между жизнью - и медленным умиранием.

Просто – жизнь. Просто – её правда, одна из многих.

Жаль только, не слишком приятная на вкус.

...Человек в потертом временем и непогодой плаще пробирается сквозь лесную чащу - медленно, с трудом находя просветы и тропинки между деревьями, иногда останавливаясь.

Как сейчас, напоровшись, словно на удар – не по телу, но чувствам - на преградившее дорогу свергнутое с высоты дерево -когда-то могучее, а теперь безжизненно раскинувшее сломанные ветви.

Он протягивает руку, дотрагивается до ствола - и на мгновение ему кажется, что там еще бьется сердце, и не все еще потеряно, нужно только набраться сил - и жизнь пробьется зелеными побегами, новорожденными листочками...

Нужно только набраться сил... Всего лишь.

Это же так легко – судить со стороны.

Мужчина откидывает капюшон, открывая усталое лицо, с сетью морщин-отголосков - не возраста, но прошлого.

А затем садится рядом, в опавшие холодные листья…

И ему вдруг кажется, что он видит самого себя.

...Упасть на землю, не выдержав свирепого ветра, раскинувшись сломанными бурей ветвями… упасть - и просто лежать, чувствуя, как медленно ослабевает биение тока по венам, с горечью наблюдая за более удачливыми соседями - дубами, красующимися перед березами.

Это - жизнь, так и должно быть, просто не повезло...

Мужчина смотрит на дерево, и изломанные ветви росчерком зазубренного лезвия оставляют в сознании болезненный след.

… А на землю тихо падают золотисто-багряные листья, задевая плечи, волосы...

А ему уже не хочется никуда идти.

Зачем? Если никто не ждет, и никому не нужен...

И, словно в подтверждение мыслей, даже солнце оставляет его - устав под вечер от столь ответственной работы, оно скрывается под пуховым одеялом облака, рассчитывая немного вздремнуть.

С дымчатым шлейфом тумана приходит король-сумрак, в сопровождении свиты извечных подруг-теней…

И вместе с солнцем уходят остатки сил - и надежды.

Можно остаться здесь. Рядом со своим двойником, кому повезло даже меньше, чем ему самому.

Потому что... ради чего теперь напрягаться?

Горькая, ироничная усмешка искривляет губы, не доходя до усталых глаз.

Смирение-вещь неплохая... если не хочешь искать силы, чтобы жить по-настоящему.

Жаль, что чаще всего понимается неправильно - не "с миром в душе", а отказ от борьбы за жизнь, отказ от самой жизни.

Он все это осознает. Но светлее на душе не становится. Знание – еще не надежда. А надежда – еще не Вера, только шаг к ней.

Светлее не становится - до тех пор, пока...

Свет заказывали? Получите, распишитесь.

… Не солнце - оно все еще мирно спит за тучами, устав от дневных забот и волнений.

Не свеча в окне - слишком сильный для слабого фитилька...

Но - реальный.

Его невозможно было не заметить.

Свет пробивался даже сквозь упрямо сомкнутые ветви деревьев, ласково уговаривая их расступиться, звал, притягивал и уговаривал подняться...

Мужчина не заставил просить себя дважды. Ему просто было уже нечего терять. А надежда, даже призрачная и зыбкая, все-таки лучше, чем ничего.

А за первым шагом навстречу последовал второй.

И третий...

Свет не просто просил идти, нет, он скорее требовал, напоминая о себе даже в минуты усталости и нежелания сделать новый шаг.

Ты должен... Кто, если не ты? Давай же... Еще шаг... Молодец. А теперь - еще один...

Порой ему начинало казаться, что прошла целая жизнь - и началась новая, абсолютно непонятная и нелогичная.

Жизнь в поиске света... жизнь на пути к нему, на пути, освещенном им.

Освещенном - и освященном, где начало нового пути подобно крещению пламенем, крещению, которое можно отвергнуть, испугавшись перемен - или же добровольно принять.

... Развевался на ветру потрепанными крыльями плащ, сгибались от усталости плечи, и только глаза выбивались из общей картины - отражением далекого отблеска света, медленно, но верно, изгоняющего из них горечь поражения.

***

... В унисон со своим двойником-морем, удвоенной силой водяного урагана - иссиня-черное небо в неравной борьбе против дерзкого суденышка со странной парой на борту.

Высокий темноволосый мужчина у штурвала – и испуганная девушка рядом с ним.

Она дрожит от проникающего под кожу холода, пытаясь одновременно и удержать равновесие - и при этом не слишком паниковать. В итоге, не достигает успеха ни с первым, ни со вторым "зайцем".

Мужчина у штурвала, наоборот, сосредоточен лишь на одном. Проложить курс - но такой, чтобы они при этом не разбились.

Ветер вступает в игру... жаль, что не на их стороне.

Пошатнувшись, девушка вскрикивает - и мужчина оборачивается - в самое время, чтобы ее подхватить.

- Прости, это я виновата,- закусив губу, чтобы не заплакать – запоздалое и бесполезное признание, легче все равно не стало.

- В чем?! – удивление в ответ - снова занявшись системой навигации.

- Мне, наверное, показалось, что я его видела... А теперь..., - и, сквозь секунду-вздох, высказывая все до конца,- Зачем ты мне поверил?! Почему не отговорил?! Сидели бы сейчас дома... в безопасности.

Несмотря на сложность ситуации - двое, на маленькой яхте, в бурю - ее спутник вдруг улыбается:

- Потому и не отговорил, что я всегда тебе верил - и верю сейчас. Если ты видела свет маяка -значит, он есть.

- Но я его больше не вижу! – уже с нотками отчаяния.

Мужчина наконец отрывает взгляд от штурвала и оборачивается к ней. Берет за плечи и легонько встряхивает:

- Так попробуй посмотреть иначе! Не глазами! Ты же умеешь, я знаю!

… Холодные брызги в лицо – отрезвляюще… и пробуждающе - от страха, от неверия и отчаяния.

Не глазами.

Не умом.

Порою, когда кажется, что выхода не найти, страх вдруг ослабевает. Настолько, что можно подойти к перилам, взяться за металл - даже не почувствовав онемевшими пальцами холода - и совершенно нелогично и безрассудно закрыть глаза.

… Она видела свет - раньше. Сильный и зовущий к себе - зовущий так громко, что невозможно было не откликнуться, не поплыть ему навстречу.

Потому что четким знанием родилась мысль - они должны быть там, они должны доплыть.

В этом есть смысл, пока неизвестный, но есть.

...Дождь стекает по лицу, холодными каплями проникает сквозь ресницы...

Девушка открывает глаза...

Смотрит в небо, затянутое грозовыми тучами...

И вдруг улыбается.

Абсолютно – нелогично.

Абсолютно – веря.

Она смотрит в небо, а с него - мерцающими искрами, холодными отражениями далекого луча света разбиваются о палубу капли дождя…

***

… Раскинувшаяся покрывалом разноцветья степь, бескрайние - и оттого порой пугающие просторы, робкий, ежеминутно затухающий под порывами ветра огонь… Длинные волосы - спутанной копной, и усталые глаза - под напряженным, твердым взглядом мужчины рядом.

- Мы дойдем. Ты ведь и сама это знаешь.

В его голосе только уверенность. Ей бы так.

… Усталость дымной завесой окутывает сознание, мешая ясно мыслить. Мешая твердо верить.

В ответ девушка просто подходит и садится рядом с мужчиной, положив голову ему на грудь.

Пусть хотя бы только сейчас, он будет верить в победу за них обоих. Потому что у нее почти не осталось сил.

Он проводит пальцами по ее волосам, обнимает за плечи, согревая своим теплом.

И устало, но по-прежнему уверенно звучат в холодной степи слова:

- Мы дойдем. Я нас выведу.

Девушка молчит - и в его взгляде впервые появляется тревога. Мужчина чуть отстраняется, чтобы заглянуть ей в лицо.

Она прячет взгляд, и его тревога усиливается:

- Посмотри на меня, пожалуйста.

… Честно, не скрывая мыслей, не прикрываясь масками - чтобы так смотреть, нужна смелость.

Чтобы так смотреть - нужно так жить.

В открытости для одних – уязвимость, а для других - сила.

Он не позволяет ей отвести глаза, словно ищет что-то в их глубине, погружаясь все глубже и глубже в поисках ответа.

Но пока – не находя.

- Ты веришь мне?

Хороший вопрос... но вот следующий - гораздо правильнее:

- Ты веришь - в меня?

… Вопрос-дверь, а за дверью - то, что она сама выберет. То, что почувствует. То, что ответит.

И ответом-ключом тихо скрипнет замок, открывая…

Лунную пустошь, поросшую седой травой, с безжизненными стволами деревьев на горизонте...

Или прозрачное озеро с солнечными лучами, играющими на поверхности воды, капельками росы на листьях, взмахами крыльев бабочек... и теплом счастья - глубоко внутри.

Вера действительно способна на все. А вера женщины в мужчину может открыть ему спрятанную свободу духа, помочь укрепить веру в самого себя - тогда как неверие разрушающим пламенем порою медленно - а порою молниеносно выжигает крылья, обрушивая на землю. И только вера – в Бога, в себя, в тебя самого - дает силы, чтобы сделать шаг навстречу полету.

Вера и неверие, победа - или поражение… Сильные крылья, указывающие дорогу другим - или падающий на землю пепел.

Такой сложный курс на жизненной сессии. Курс под названием "Вера в людей".

И вытянутый билет, от которого сейчас зависит, поистине - все.

Вы готовы к экзамену? Тогда отвечайте.

Отключить логику, заставить замолчать мысли, и только чувствовать - сердцем, доверяя лишь ему - и душе.

Непросто. Рискованно.

Единственно верно.

- Да. Я верю тебе. И я верю - в тебя.

И в ответ - словно солнечным лучом из приоткрытой двери - отражается в глазах мужчины свет.

***

… Из таких разных миров.

По таким долгим дорогам, ведущим на столь же непростые пути...

Они шли навстречу друг другу.

Завороженные светом маяка...

На беззвучный, слышный далеко не каждому, зов.

Временами теряя дорогу... утрачивая курс... из последних сил... поддерживая друг друга... останавливаясь, уже почти решив повернуть назад…

Но всегда возвращаясь - на верный путь.

… Они шли.

Первые.

Открывая - вернее, создавая - дорогу другим.

***

… Ударом в солнечное сплетение. Внезапным ливнем посреди заснеженного парка, обескураживающе-невероятным. Фотовспышкой, осветившей то, что предстало перед ними врезавшейся в память картиной.

Массивные стены, каменным величием в небо. Башня-ориентир, башня-спасение...

Без света. Без огня внутри.

Маяк, лишенный своей сути. Просто заброшенное здание... просто еще одна забытая надежда.

... Они подходят с разных сторон, такие непохожие друг на друга... но с одинаково-неверящим выражением лица.

Невозможно… для чего все это было тогда, для чего?!

Путник в потрепанном плаще, устало поникшем крыльями-полами, первым делает шаг вперед. Открывает дверь и глухо бросает, не оборачиваясь:

- Идете? Стоит хотя бы посмотреть, что там.

… Причудливый фонарь, узоры - гротесками на металле.

Фонарь, покрытый пылью... десятков, возможно, лет.

- Но как... Мы же видели свет! - нарушает потрясенную тишину одна из девушек.

Вторая подходит ближе к фонарю и дотрагивается до узоров, стирая пыль - и открывая надпись.

- "Кто верит - увидит",- читает она - тихо, но голос доносится до каждого,- "И огонь снова будет гореть".

Как и позвавший их Свет, одна и та же мысль приходит одновременно ко всем - словно, отойдя ненадолго по делам, возвращается "на работу" надежда.

Они смотрят друг на друга... а затем подходят к фонарю и встают полукругом.

Нажимают выключатель, не давая себе даже секунды задуматься о том, что электричества здесь наверняка уже нет.

Не давая самим себе разрушить Веру.

Потому что...

Огонь должен гореть.

... Девочка в легком ситцевом платьице, прижимая к груди медвежонка, вдруг поднимает голову и смотрит куда-то вдаль - за горизонт, поросший лесными опушками.

- Мама, смотри!

Женщина устало поднимает голову, уже не думая о том, что дочь может прочитать в её глазах бессилие и опустошенность:

- Ну что там...

Девочка подбегает к матери и тянет за руку:

- Там огонек! Пойдем!

...Высокий сгорбленный старик, цепляясь за посох, медленно пробирается сквозь вечерние сумерки леса...

Словно легкое прикосновение к плечу - и он видит впереди далекий пока еще свет.

Далекий расстоянием - но такой близкий надеждой на тепло и кров.

И распрямляются плечи, словно сбросив отчаяния груз.

Другие, вдруг словно прозревшие и увидевшие свет - женщины и мужчины с разных концов земли, не отрывая взгляда от света маяка, делают новый шаг - вперед.

... Это – надежда. Спасение… Маяк.

То, что порой так необходимо всем.То, что порой мы так отчаянно ищем.

Путеводная звезда на полночном небе – сквозь пелену радости слёз, золотая нить помогающая не сбиться с задуманного автором узора, навязчивая идея-мысль...

Свет для каждого - символ. Символ чего-то особенного, своего...

Место, где можно перевести дух у теплого очага, сесть за стол и согреться... Место, где будет тепло и уютно. Где будет свет - и его часть навсегда эхом воспоминания останется в душе.

И место, откуда можно снова отправиться в дорогу - но уже совсем по другому маршруту, не существующему на картах.

Место - начало чего-то нового - или, скорее, обновленного, улучшенного...

Где смогут собраться люди, ищущие свой путь - чтобы искать его вместе, помогая друг другу.

Маяк... путеводная звезда... спасение... свет.

Свет, который они смогли зажечь.

***

… Массивные стены, каменным величием в небо... Ярко горящий огонь на вершине башни... Дети, играющие во дворе, женщина, с улыбкой смотрящая на них - и высокий старик с чашкой кофе...

И надпись над дверью, изящной золотой росписью:

"Позванные Светом"

… Да, его порой так сложно увидеть – сквозь беспокойную суету дней и калейдоскоп эмоций.

Порой так непросто услышать - тихий призыв, заглушаемый привычными звуками вечно спешащего куда-то города…

И лишь в особенном месте можно наконец понять – и принять этот зов.

В особенном месте, словно на стыке параллельных миров… Святом месте.

И даже когда гаснут в церкви молитвы-свечи, Свет остается.

Только теперь его можно увидеть не глазами… Душой.

Маяк…

Для каждого что-то своё, ставшее родным.

Но пока Свет ясным лучом горит где-то впереди – мы будем продолжать идти.

Зная, что у нашего Пути есть душа. Есть огонь.

А значит, он того стоит.

Несмотря ни на что.

8. Песнь ветра

Мама пела ей песни.

О парящих в голубой свободе неба орлах – высоко-высоко над землей, прекрасных в своей силе и величии хищниках…

О том, как восходит солнце, расплавленным золотом стекая с горных вершин к подножиям и заливая укрывшуюся между горами долину.

О людях с огнем в крови, живущих по законам предков, неукротимых, беспощадных.

Мама пела ей песни – о любви.

О подвигах для возлюбленных, о разлуках и встречах, и бесконечном сражении – за любовь и право на жизнь.

Врывался в распахнутое окно ветер, принося с собой ароматы цветов изумрудных долин под жарким солнцем…

Ветер пел в унисон… или это мама – подпевала ветру?

Когда она замолкала, ветер напевал Мире о том, что он видел на пути к ней.

Девочка закрывала глаза – и спускалась в темноту ущелья с прозрачной водой, любовалась отражением солнца в каплях на листьях, пила ледяную воду, утоляя жажду.

Ветер шептал ей, что в мире так красиво, так невероятно красиво, нужно лишь выйти из дома…

И научиться видеть.

Не грязный асфальт – а упрямый, непобедимый в своей правоте цветок, раздвинувший бетон волею к жизни…

Не пасмурное небо – а узоры стекающих по стеклу под музыку дождя капель.

Видеть красоту жизни вокруг себя.

Мира засыпала, и мама бережно укрывала дочку одеялом, сотворяя крестное знамение.

Ветер грустно вздыхал из-за запертых ставен – неужели эта малышка тоже всё позабудет? И станет такой же невыносимо серьезной и скучной, как все взрослые, потерявшие умение видеть?

Шли годы.

Девочка пошла в школу и постепенно забыла песни ветра. В классе очень болезненно учили не выделяться и быть такой, как остальные. Университет ненамного в этом отношении был лучше школы.

И только сны напоминали ей о детстве.

Она взлетала над спящей землей, распахивая белоснежные крылья, любуясь видом сверкающего огнями ночного города…

Прыгала в озеро с прозрачной, кристально-чистой водой, подставляя лицо солнцу…

Восхищенно смотрела на восход, стоя на вершине горы…

Это были лишь сны.

Но однажды…

- Мира, поехали. Ну что ты сомневаешься? – подруга выжидающе смотрела на неё, - по горящей путевке, на юг – когда еще выдастся такой шанс?

Девушка не сомневалась.

Она просто на время словно оказалась в одном из своих снов, увидев на картинке тура горные вершины – и восходящее солнце.

Мира подняла взгляд – и подруга, просияв, бросилась звонить в турагентство, верно угадав ответ.

Неделю спустя.

…- Девушка, а Вы не хотите съездить на экскурсию?

Мира обернулась, не сомневаясь, что обращаются именно к ней – людей на далеком от основного пляжа местечке в такую рань практически не было – она да еще пара мальчишек с родителями.

- Куда приглашаете? – прищурившись на ярком солнце, девушка пыталась разглядеть фото на плакате в руках мужчины.

- Прогулка по ущельям, водопады, каменный завал… Будет интересно, - он ободряюще улыбнулся.

Секунда промедления, и, решившись:

- Хорошо, я поеду. Во сколько начало?

… Уазик с боевым раскрасом, открытый верх – и высокий широкоплечий мужчина, с черной банданой на голове, загорелый до черноты.

Мира вдруг испуганно посмотрела на всю эту затею со стороны – всего пятеро туристов, из них всего один пожилой мужчина, остальные женщины и дети… и незнакомые гид с водителем, больше похожие на чеченцев.

- Девушка, да залезайте уже, не бойтесь, - мужчина протянул ей руку, помогая забраться в машину.

- Я и не боюсь, - предательская дрожь в голосе выдала её с головой, но девушка гордо вздернула подбородок, взглянув проводнику в глаза.

- Это хорошо, - усмехнулся тот, - ну что ж, все в сборе, поехали! Меня, кстати, Рустам зовут.

Уазик сразу набирает скорость, несмотря на серпантин, впрочем, здесь все так гоняют – безбашенно.

Вцепившись в поручни, Мира смотрела на проносящиеся далеко внизу деревья, игрушечные домики и фигурки людей.

Водитель включил музыку – и горячая южная мелодия гармонично вплелась в общий узор неба, ветра и скорости…

Детишки визжали от восторга, их родители опасливо смотрели вниз, но девушка видела только горы… и снова пёл знакомую с детства песню ветер, а душа неуверенно расправляла крылья – в ожидании первого полета.

- Всё еще боитесь? – голос проводника пробудил её от задумчивости.

Мира улыбнулась ему – открытой, сияющей улыбкой, чувствуя, как быстрее бежит по венам кровь…

Мужчина чуть дольше, чем следовало, задержал взгляд – и улыбнулся в ответ.

Спустя полчаса машина остановилась.

- Выходим, - Рустам спрыгнул на землю, помогая спуститься туристам, - дальше пешком.

Семейная пара с детьми обреченно вздохнула, подросток рядом с ними уныло вынул из ушей наушники.

- И долго нам идти? – недовольно поинтересовалась женщина, одновременно пытаясь оторвать рассорившихся погодков друг от друга.

- Не больше километра, - успокоил проводник, - и маршрут здесь несложный.

Мира отошла чуть в сторону, осматриваясь.

Каменистая тропа, ведущая к лесу, но такого леса она никогда не видела… Высокие деревья с извилистыми вековыми корнями, прорвавшими почву – и с трудом пробивающиеся сквозь густые кроны лучи солнца.

Спустя некоторое время группа подошла к большому каменному завалу.

- Здесь и заканчивается наш маршрут… для некоторых. Дальше – сложная часть пути. Кто думает, что не пройдет – может остаться здесь, с водителем, он отведет вас к машине. Итак?

Семейная пара дружно отказалась. Подросток никак не прореагировал, флегматично жуя жвачку.

- Значит, никто, - с непонятной грустью заключил Рустам, но понял, что кого-то не хватает.

- Эй!

Мира, уже приготовившись забраться на очередной валун, замерла и недоуменно оглянулась:

- Ну что, Вы идете?

Вернув челюсть на место, Рустам направился к ней:

- Вы уверены? Ну… ладно, - немного растерянно произнес он, и уже через минуту обогнал девушку, привычно и ловко двигаясь по камням.

- Осторожно, здесь скользко, давайте руку, - спустя время, у покрытых водой валунов.

- Спасибо, - искренне ответила запыхавшаяся девушка.

Рустам подтянул её вверх, на очередной камень, и остановился, позволяя перевести дыхание:

- Всё нормально?

- Отлично, - улыбнулась Мира, стараясь не обращать внимание на то, как близко они стоят.

- Тогда продолжим?

- Да легко,- сделав глубокий вздох и в который раз пообещав себе начать бегать, жизнерадостно отозвалась она.

И вдруг отшатнулась назад, прямо на проводника, едва успевшего подхватить её и самому удержаться на ногах:

- Это что, змея?!

Гибкое темное тело в прозрачной воде, среди опавших листьев, почти слившись с ними.

- Да, - осторожно, боясь истерики.

- Ух ты! – девушка села на корточки, чтобы рассмотреть рептилию поближе,- Какая красивая!

«Сумасшедшая», - обреченно вздохнул мужчина, а змейка, испугавшись столь пристального внимания, спряталась под камень.

Разочарованно вздохнув, девушка огляделась. И словно с каждым падающим листочком продолжали сбываться сны…

Смелый ручеек, без раздумий спускающийся вниз, опавшие листья в сверкающей на солнце воде, поникшие стволы проигравших буре деревьев, темные углубления-омуты… и сила жизни, разлитая в воздухе.

Легкий ветерок шаловливо коснулся волос – и заколка соскользнула вниз, освобождая пряди.

Но Мира уже лезла на очередной валун, вслед за проводником, и не обратила внимания на проказы ветра.

Поход прервал телефонный звонок. Рустам остановился, и отошел чуть в сторону, слушая собеседника. Лицо мужчины стало вдруг суровым и сосредоточенным.

- Да понимаю… но у меня туристка, маршрут тяжелый, нужно еще обратно к стоянке отвезти… Как давно пропали? Почему раньше никто не спохватился?

- Что случилось? – девушка больше не могла оставаться в неведении.

- Подожди, - собеседнику в трубку, и, наконец, повернувшись к ней, - двое подростков ушли по маршруту одни в ущелье, и еще не вернулись. Рано утром ушли… Мы находимся ближе всех из групп, но…

Трубка что-то заверещала, и Рустам вернулся к прерванному разговору:

- Да говорю же тебе, я занят, вот провожу обратно, и вернусь… Да, время, но не могу же я… Не ори! Лучше надо было следить за ними! Что? – уже обращаясь к ней.

- Нужно пойти за ними, - повторила Мира.

Несколько секунд в задумчивости, изучая её лицо, оценивая шансы.

- Вы уверены? Маршрут гораздо тяжелее этого.

- Мы же ближе всех? А вдруг с ними что-то случилось, и помощь нужна срочно? Я пройду. Не волнуйтесь.

«Точно сумасшедшая. Но храбрая…»

Еще несколько секунд – и отрывисто, в трубку:

- Хорошо, мы пойдём. Жди моего звонка.

… Спустя час девушка, с трудом переводя дыхание, прижималась к огромному отвесному камню, пытаясь нащупать ногой опору. Пальцы цеплялись за небольшие углубления, и, наконец найдя подходящий камень, она сделала еще один шаг вперед.

Ухватив её за руку, мужчина, не церемонясь, поднял Миру на безопасное место.

- Еще немного, - в попытке её приободрить.

- Жаль… Здесь так красиво. Даже не хочется возвращаться.

Удивленно приподняв брови, мужчина уже хотел что-то ответить, но тут раздался крик, и чуть впереди показалась девочка лет тринадцати.

Увидев их, она первым делом расплакалась от облегчения, а затем кинулась им навстречу:

- Помогите! Мы заблудились! А потом мой друг подвернул ногу…

… Мальчик сидел на камнях и матерился – видимо, боль была очень сильной.

- Дай посмотрю, - Рустам умело ощупал лодыжку, - на перелом не похоже… Так. Идти будем очень медленно и осторожно. Понятно?

Мира с девочкой согласно кивнули. Подросток сквозь зубы пробормотал какое-то ругательство.

- А на твоём месте я бы лучше молился, - приподнимая мальчишку, жестко поставил его на место мужчина, - чтобы нам всем из-за тебя здесь шеи не свернуть.

И тот тут же пристыженно притих.

В довершение всех бед пошел дождь. Теперь уже Рустам с трудом подавил желание выругаться.

И без того ненадежные, камни стали мокрыми и скользкими.

- Осторожно! Идем рядом, не отставать, - мужчина почти полностью взял вес мальчика на себя и стиснул зубы.

А Мира повторяла про себя, словно в забытьи, даже не зная, к кому обращается:

«Пожалуйста, позвольте нам пройти. Простите, что потревожили ваш покой»

… Капли стали реже, пока дождь постепенно не затих. Умытое солнышко выглянуло из-за густой кроны, прихорашиваясь.

Упал листочек, запутавшись в волосах девушки…

Она поднесла его к глазам – необычной формы трилистник, красно-желто-зеленый, словно благословение – или пропуск в ответ на её просьбу.

А прошлое отзвуком воспоминаний напомнило ей детские сказки о духах, обитающих в горах и ущельях… и рассказы путешественников, что у гор тоже есть душа.

Еще несколько минут – и спутники вышли на удобную тропу.

Девушка оглянулась – и помахала рукой, прощаясь.

«Возвращайся…» - тихо прошелестела листва в ответ.

… Водитель их ждал. Он успел отвезти туристов обратно в гостиницу и вернуться обратно. Подбежав к Рустаму, он помог донести мальчика до машины. Уставшая девочка тут же уселась с ним рядом.

- Ну и как впечатления? – Рустам сел рядом с девушкой на свободное сиденье.

- Такое чувство, что я родилась здесь, - честно призналась она.

- Может, и так… В прошлой жизни, например. Душа ведь бессмертна.

- А разве… в исламе тоже в это верят?

- Не знаю, - он неожиданно рассмеялся, - вообще-то я русский. Приехал сюда несколько лет назад, да так и остался, не смог после гор жить в родном городе… На самом деле меня Игорем зовут. Но для бизнеса здесь лучше выглядеть опасным джигитом…

- Мира, - девушка сообразила, что так и не назвала раньше своего имени.

- Вот и познакомились.

А ветер, летящий за машиной, вдруг запел совсем другую песнь…

И были в ней по-прежнему прекрасные восходы солнца на вершине горы, журчание горных рек и величие водопадов, но уже разделенные на двоих.

- Шли годы… Было еще много совместных странствий и путешествий… А однажды у нас родилась ты.

- Мама, а ты мне споешь? Ту песню, что пела бабушка? – девочка садится в постели, упрямо отказываясь спать.

Мира бережно поправляет растрепавшиеся кудри:

- Конечно, спою. Только последнюю на сегодня… мы с тобой уже пол-ночи не спим. Ложись, укрывайся потеплее…

… Она выходит из комнаты, тихо прикрывая дверь. Накидывает на плечи платок, спускаясь на веранду.

- Уснула? – Игорь протягивает руку, усаживая жену рядом с собой в кресло.

- Да.

… Огненное зарево медленно поднимается над горизонтом, освещая небо.

Далеко внизу извивается речка, превращаясь в тоненький ручеек, потерявшийся в одном из ущелий.

А ветер радостно сочиняет новые песни…

- О чем задумалась, любимая? – сильные руки крепко прижимают её к себе, согревая.

- Слушаю, - Мира разворачивается к нему, улыбаясь.

- Что слушаешь?

Она снова улыбается, и озорной ветерок распускает длинные пряди, подставляя их солнечным лучам.

- Я слушаю песнь ветра…

А в детской маленькая девочка видит прекрасные сны…

9. Сказка о Солнце и его Лучике

У Солнца было много Лучиков, но один из них был особенный.

Он жил и радовался жизни – он вообще по натуре был оптимистом. Встречал рассветы вместе с Солнцем, носился по небу вместе с ласточками…

Лучик искренне считал, что всем нужно помогать, согревать теплом – и весело пели птички, благодаря его за помощь, радовались его доброте травинки и листочки. Все были счастливы.

Но вот однажды, пролетая по своим делам, Лучик увидел на тропинке путника.

Человек еле передвигал ноги, устало сгорбившись под потертым плащом. Его глаза смотрели вдаль с каким-то неведомым Лучику чувством. Словно сама бездна выглядывала из них.

Человек вдруг споткнулся, и, пошатнувшись, упал на колени.

Надо помочь! Лучик бросился вниз, на помощь, включая своё тепло и свет на полную мощность:

- Что с Вами случилось?

Путник вздрогнул, пытаясь сфокусировать взор, и уставился на обеспокоенного Лучика. А тот продолжал:

- Давайте я помогу встать!

- Нет, не надо…

Человек посмотрел на Лучика, и в глазах его появилась какая-то мысль, он вдруг оживился, пришел в волнение:

- Хочешь мне помочь?

- Да, конечно! – закивал Лучик, - что сделать?

Путник улыбнулся. Медленно, словно не веря своему счастью.

- Мой фонарь, - он поднял его в руке, показывая Лучику, - погас… А без него мне не найти дорогу.

Лучик облетел вокруг почерневшего от копоти фонаря, рассматривая диковинные узоры на стенках.

- Это волшебный фонарь, - продолжил человек, - когда он светит, у меня есть силы идти… Но он больше не горит…

И человек потерянно опустил голову…

- Ну не расстраивайтесь так! – засуетился Лучик, - давайте я залезу в этот Ваш фонарь, и Вы увидите, куда идти!

- Правда! – путник с надеждой взглянул на него, - ты мне поможешь?

- Конечно! – Лучик проскользнул в открытую дверцу фонаря…

И человек тут же запер её на маленький замочек.

- Эй, что Вы делаете? – испугался Лучик.

- Всё хорошо, так нужно, - улыбнулся человек.

Поднялся с колен, расправил плечи – словно вошла в него невидимая сила. И сделал шаг вперед.

Прошло несколько дней…

Человек уверенно шел по лесной тропинке, время от времени поднимая фонарь к лицу:

- Ты там чего, уснул?! Давай свети, не расслабляйся! Впереди еще долгий путь!

Лучик устало вздыхал. У него уже не было сил отвечать. Он еле мерцал, отдавая последние силы волшебному фонарю.

Пока однажды сил не осталось совсем.

Это произошло на привале, когда человек мирно захрапел, накрывшись плащом.

Почувствовав, что силы его покинули, Лучик отчаянно (да, теперь он знал, что это за чувство) взмолился Солнцу:

- Пожалуйста, помоги мне! Я так больше не могу!

Солнце удивленно посмотрело вниз и всплеснуло ручками:

- Ох, маленький мой! Как же так получилось?

- Я не знаю! Я хотел помочь! – и Лучик горько заплакал.

Солнце протянуло к нему дорожку:

- Давай скорее, выбирайся!

- Я не могу! – Лучик заплакал еще сильнее, - он меня запер!

- Запер? – удивилось Солнце, - как это? Ты же Свет! А Свет невозможно ни похитить, ни запереть… Просто ты поверил, что заперт…

Лучик удивленно примолк. А потом по-новому осмотрел свою «клетку».

Свет невозможно запереть…

И правда!

Мгновение – и Лучик радостно вылетел из фонаря и устремился по солнечной дорожке в небо. Солнце ласково обнимало, даря тепло и возвращая силы. Братья-лучики радостно резвились вокруг. И скоро, согретый и успокоенный, Лучик вновь засиял ярким светом. И весело летали рядом с ним ласточки, пересказывая последние новости… А Лучик смеялся, услышав очередной рассказ. У него всё было хорошо…

… Где-то далеко внизу человек уныло смотрел на погасший фонарь. Его снова ждал путь в темноте, освещаемый лишь слабыми всполохами его собственного сердца.

- Выброси, - кто-то тихо шепнул рядом.

- Что?.. – человек оглянулся, но никого не увидел.

- Выброси фонарь. Зачем он тебе, если есть Солнце?

От такой простой мысли человек вздрогнул и поднял голову. Солнце ласково улыбнулось ему с небес, погладило по щеке…

Солнце просто светило – всем. И любило – всех… Даже отчаявшихся и сбившихся с пути.

Солнце просто любило.

Человек зажмурился – от яркого Света, от этой всепрощающей и исцеляющей Любви.

И покатились по щекам горячие слёзы…

С глухим стуком упал на землю ставший ненужным фонарь.

… А Лучик радостно улыбнулся и взлетел в небо, подпевая веселым песням птиц.